Мир грез. Отрывок.

[максим]

Вот и пиши как знаешь.

- Аристофан или Арестофан?
- Пиши как знаешь!

[Н. Светлов]

Образ Оли, кстати, тоже еще не закончен, ему многого не хватает.

Видимо, сцену встречи ГГ с Кошельком и впрямь надо хорошенько отшлифовать. Симпатия к молодому человеку - вполне достаточная сила, чтобы заставить юную особу забить на прекрасное далёко и стать ровно такой, какой её хочет видеть избранник. И эта вспышка если не чувства, то чувственности, пускай детской ещё, как раз и могла бы, imho, пустить Олю под откос. И на этой вспышке, наверное, стоит сфокусировать внимание читателя. Глазами Оли ГГ - жалкий трус, Кошелёк - олицетворение силы, надёжности, способности защитить, и его цинизм только укрепляет веру Оли в эту способность.

А вообще - уж не знаю, рад будет автор этому или нет, - Оля у меня устойчиво ассоциируется с Соней Мармеладовой. Причём не с Соней наоборот, а именно с той самой Соней, как она есть. Просто она сама решает, кто её Раскольников, а кто злые демоны, кружащие вокруг Раскольникова.

[Мартовский заяц]

А мне, как я прочитала, что в Оле боролись черное и светлое начала, сразу вспомнился Антихрист Ларса фон Триера... И стало стра-а-ашно...

[Нгаан]

Пилот не выжил, либо выжил, но прошептал напоследок последнюю волю.

Не-е-е, пилот выжил и пошёл в магазин за паяльником, а то свой он в Институте Времени на столе забыл. А тут Саша из радикружка возвращался. Глядь, совсем новенькая машина времени, только приборная доска разворочена. Саша эту машину погрузил на тележку, которую взял у соседки, которая как раз на базар собралась, и отвёз к дяде Пете в гараж, мол, пусть постоит пока. Пришёл пилот, а машины то и нет...

... но это совсем другая история...

Ой, ли, мнгоуважаемый Pinhead! Я в детстве то же был поглощён ковырянием в радиодеталях и схемах, однако и романтическим чувствам место было. У вас интересная точка зрения, но увы, она не всеобъемлюща. Вы претендуете на абсолютное понимание сути, но это всего лишь частный взгляд человека, преломившего ситуация только через свой, относительный, жизненный опыт.

Раза два я прямо спросил его, придерживается ли он той или иной общей теории, но он всегда отрицал это с таким видом, словно обижен проявлением дурного вкуса. … Я понял, что никаких общих теорий у него нет. Все его теории, если можно их так назвать, были частные. И всё же мне думалось, что при известном усилии я сумею проникнуть в средоточие его мыслей, так что с особенной горячностью обсуждал с ним уже не политику, искусство или вопросы пола, а особенности его подхода к вопросам пола, искусства или политики.
(Айрис Мердок, «Под сетью»)

[Нгаан]

Ой, ли, мнгоуважаемый Pinhead! Я в детстве то же был поглощён ковырянием в радиодеталях и схемах, однако и романтическим чувствам место было. У вас интересная точка зрения, но увы, она не всеобъемлюща. Вы претендуете на абсолютное понимание сути, но это всего лишь частный взгляд человека, преломившего ситуация только через свой, относительный, жизненный опыт.

Раза два я прямо спросил его, придерживается ли он той или иной общей теории, но он всегда отрицал это с таким видом, словно обижен проявлением дурного вкуса. … Я понял, что никаких общих теорий у него нет. Все его теории, если можно их так назвать, были частные. И всё же мне думалось, что при известном усилии я сумею проникнуть в средоточие его мыслей, так что с особенной горячностью обсуждал с ним уже не политику, искусство или вопросы пола, а особенности его подхода к вопросам пола, искусства или политики.
(Айрис Мердок, «Под сетью»)

[Cold_dog]

А выложу-ка я один эпизод из середины второй главы. Эпизод традиционно ретроспективный.

===========================================================================================

В переполненном дачном автобусе было жарко. В форточки врывался пахнущий хвоей и травами ветер, но и он был раскаленным, как пустынный самум.

Саше повезло. Когда бело-красный ЛАЗ, кряхтя и раскачиваясь, сделал круг перед въездом в ворота дачного поселка и остановился, немного не доехав до остановки, он юркнул в распахнувшуюся прямо перед ним дверь. Опередив всех, занял им с мамой лучшие места - у самого входа, справа, "на колесе". Там было тесновато, приходилось поджимать ноги, но зато было удобно смотреть по сторонам.

Мест, как обычно по выходным, хватило не всем, и многие дачники, устало повиснув на поручнях, стояли в проходе. Иногда они переступали, чтобы сохранить равновесие на поворотах, и переругивались вполголоса, запинаясь о перевязанные марлей ведра с вишней и ящики с яблоками.

За окном березовые рощицы сменялись сосновыми перелесками. Заросли хвоща и иван-чая поднимались из кювета и подступали к самой обочине. В раскаленном, как будто мокром асфальте дрожало отражение неба. Целых полчаса унылых, однообразных пейзажей. За всю дорогу только одно развлечение: посмотреть закат на въезде в город. Ради солнца, дрожащего в закатном мареве у горизонта, возле самой кромки облаков, Саша и садился "на колесо". Хоть какое-то развлечение.

Сашу вскоре разморило. Незаметно для себя он проваливался в дремоту и просыпался всякий раз, когда голова запрокидывалась назад и затылок стукался о ручку корзины, которая стояла на коленях у похожей на колхозницу тетки, что сидела позади. Саша несколько раз оглядывался. Тетка сверлила его злым взглядом, но пока не возмущалась.

У стеллы, обозначавшей въезд в город, автобус тряхнуло, и Саша приложился о корзину так, что слетел весь сон. Тетка наконец не выдержала и заругалась. Саша потянулся, разминая затекшую шею, и сделал вид, что не слышит. Вступать в перебранку ему не хотелось.

Впереди показалась просека, по которой, пересекая дорогу, шла высоковольтная линия. Закатное солнце сейчас светило вдоль просеки, окрашивая ее золотом. Саша приготовился.

Автобус поравнялся с просекой. Саша прикрыл рукой глаза и, сквозь мутноватое, исцарапанное стекло вгляделся вдаль. Облаков сегодня почему-то не было, и солнце колыхалось над стремительными силуэтами высоченных, каких отродясь не было в городе, домов. С такого расстояния дома казались совсем маленькими, почти игрушечными, но все же они точно возвышались над лесом.

Буквально через секунду просека кончилась, и автобус въехал в густую вечернюю тень. Саша потрясенно моргал. Закатное видение все еще стояло перед глазами, и сыпало рыжими искрами, постепенно начиная таять и расплываться.

Такого просто не могло быть! Самыми высокими домами Стеклогорска были две девятиэтажки, в одной из которых жил он сам. Еще несколько районов состояли из серых, похожих друг на друга пятиэтажных "панелек", а ближе к окраинам, постепенно теряясь в лесах и болотах, окружавших город, тянулись разъезженные, деревянные, совсем сельские улочки. Многоэтажкам в городе было совсем неоткуда взяться.

От этой загадки воображение принялось буйствовать, и сейчас пририсовывало домам футуристичные шпили и антенны.

"Все, домечтался о будущем!" - с грустью подумал Саша. - "Вот уже и видения начались… "

За ужином он приставал к маме, допытываясь, что за дома могут виднеться в конце той просеки, но мама никак не могла взять в толк, о чем он говорит. С ее слов получалось, что там может быть только лес и редкие деревни, и так до самой Москвы.

Уже лежа в кровати, Саша раз за разом прокручивал в голове увиденное, пока окончательно не убедился, что дома ему не привиделись. Не хватало только объяснения, как такое могло произойти.

Саша ворочался и от возбуждения долго не мог уснуть. В конце концов у него остались только два варианта: один - фантастический, почти нереальный, и второй - совсем уж невероятный, но, пожалуй, все-таки тоже возможный. Сверхдальний мираж или разлом пространства-времени, сквозь который виднелось будущее. Поверить было трудно, особенно в последнее. Но и другие объяснения увиденному не находились, не считая, конечно, обыкновенных "глюков".

Проверить обе гипотезы можно было только одним способом: устроить экспедицию, которая все расставит на свои места. И завтрашний день как раз был ничем особенным не занят.

* * *

Утро Саша провел в тайных и спешных сборах. Экспедиция предстояла нешуточная. Если видение было миражом, еще ничего. Покатаешься по лесу, и, ничего не найдя, вернешься. А что, если там и впрямь разлом пространства-времени - "кротовая нора"? Перенесешься неведомо куда, проголодаешься, замерзнешь, а у тебя даже костер разжечь нечем!

Саша разыскал в шкафу полевую брезентовую сумку, с которой ходил в школьные походы, и сгоряча накидал туда много вещей, так, что сумка стала походить на шар. Тут уж всякому стало бы понятно, что с такой далеко не уедешь. Пришлось начинать заново. В итоге в сумке остались только бутерброды, пара яблок, бутылка воды, спички, перочинный ножик с пилкой и двумя лезвиями, отвертка и несколько гаечных ключей для ремонта велосипеда. Очень нужна была карта, но дома нашлась только бесполезная пятикилометровка, на которой вместо просеки был изображен лес, тянувшийся километров на пятьдесят. Тут мама была права.

Видавший виды "Салют" в лифт не влез. У отца получалось его туда впихивать, поставив вертикально на заднее колесо, и Саша честно пытался повторить этот маневр. Несколько минут он сосредоточенно боролся с велосипедом, уворачиваясь от хуков рулем и от пинков сиденьем под дых. Потом пропустил прямой в голову, взвыл, и потащил велик по лестнице.

Перед тем, как сесть в седло, Саша еще раз осмотрел своего потрепанного "коня". Подкачал шины, проверил, хорошо ли крутятся педали, не скрипит ли сиденье. Все было в порядке, только похрустывал задний подшипник. Саша постучал по нему гаечным ключом и решил, что поездку он выдержит.

Из двора Саша выехал стремительно, на полном ходу. Не хотелось встретить кого-нибудь из приятелей, и отвечать на вопросы, куда это он направился на велосипеде, да еще и с походной сумкой.

Через пару кварталов он совсем расслабился и даже принялся насвистывать. Настроение было хорошее. Велосипед катился легко, по небу бежали кучерявые облака, даже листва шумела как-то по особому, весело. Но самое главное, предстояло увлекательное приключение. Хорошая погода и приключение - что еще надо человеку для счастья?

Маршрут Саша прикинул еще до выезда. По Есенина доехать до перекрестка с улицей Декабристов, свернуть налево и попасть на Интернациональную, которая ведет прямо к выезду из города. По ней проехать совсем чуть-чуть, и, нырнув под железную арку с ржавеющими силуэтами звезд и комет, свернуть в лес, который назывался Бояринова роща. Почему именно бояринова - никто не знал. Саша подозревал, что здесь тоже была помещичья усадьба, и однажды даже пробовал разыскать ее развалины, чтобы найти там клад.

Лес этот считался парком, и, пока не разорилась городская турбаза, бывал довольно многолюдным. На лавочках и скамейках сидели влюбленные парочки, а по дорожкам бегали туристы в потертых трико с отвислыми коленками.

Сейчас тут никого не было. С ветшающих лавочек потихоньку облезала краска. Асфальт на тропинках потрескался и кое-где уже вспучивался буграми, сквозь которые лезла ядовито-зеленая поросль. Мачтовые сосны раскачивались и поскрипывали в такт легким порывам ветра.

Петляя между выбоинами, Саша покатил в сторону городского озера. Эту часть леса он знал. Пару раз бывал здесь с классом, на уроках физкультуры. А однажды даже принял участие в городских соревнованиях по спортивному ориентированию. Это когда на уроке физкультуры стали выбирать участников от класса, все отказались, а он не успел. И еще зачем-то признался, что умеет управляться с картой и компасом. В итоге на соревнования-то он попал, но к финишу пришел где-то в середине общей толпы. Зато, рыская по кустам в поисках очередного флажка, наткнулся на дохлую рысь - крупную пятнистую кошку с пушистыми кисточками на ушах. В классе потом все смеялись и обзывали фантазером. Никто не верил, что в Бояриновой роще, оказывается, водятся рыси…

Дорожка становилась все уже и разбитей, а потом и вовсе свернула влево, в сторону от просеки, до которой, похоже, было еще далеко. Здесь Саша спрыгнул с велосипеда и стал осматриваться. Если поехать по дорожке, то вскоре будет холм, за которым начнутся песчаные дюны городского пляжа, а в просвете между ивами покажется озеро. Вправо, к просеке, хорошей дороги не было. Туда, в места незнакомые и, возможно, даже опасные, сквозь плотную стену кустов вела лишь едва заметная тропинка.

Соблазн повернуть влево и вернуться в цивилизацию, к людям, был велик. Но если свернуть сейчас, никогда не узнаешь, что за фантастические дома виднелись на фоне заката. Опасно, да, но что поделать! Первооткрыватели всегда рискуют. И Саша направился в заросли, ведя велосипед рядом с собой. Верхом там все равно было не проехать.

Лес как будто почувствовал перемены в его настроении. Только что он был веселым, светлым, полным запахов и звуков. А теперь вдруг сделался сонным, тихим и однообразно-серым, будто подернутым туманом. Лес словно боялся сам себя.

Мачтовые сосны остались далеко позади. Тонкая, едва заметная тропинка вилась среди тихих и безжизненных зарослей, напоминавших частокол из серых и черных палок. Пахло прелью и гниением.

Тропинка была усыпана сухими ветками, которые ломались, когда колеса проезжали по ним, и щелкали, как выстрелы. Саша вздрагивал и озирался. Тишина угнетала его, заставляя прислушиваться к собственному дыханию, которое вдруг стало казаться слишком шумным. В довершение всего, в голову полезли мысли о разной лесной нечисти. Каждая встречная коряга казалась кикиморой, а пеньки все до единого стали напоминать леших.

- Все как в сказочках, - стал подбадривать себя Саша. - Герой пробирается сквозь мертвый лес, а нечисть водит вокруг него хороводы, постепенно сжимая кольцо…

Сказал так, и вроде бы полегчало. Даже принялся додумывать лешим детали внешности. Вот эти веточки сверху сойдут за волосы. Кривой сучок пусть будет носом, а мох под ним на бороду похож…

Проходя мимо одного из придуманных леших, Саша подмигнул ему. Вот чего угодно ожидал, но только не того, что у лешего вдруг откроются маленькие, мерцающие как раскаленные угли глаза, и один из них подмигнет ему в ответ! Чуть сердце из груди не выпрыгнуло…

Когда наконец смог переставлять ослабевшие ноги, Саша сделал два шага к "лешему", прикрываясь велосипедом, как щитом. Не зря говорят - у страха глаза велики! "Глаза" лешего оказались всего лишь двумя дырочками в насквозь прогнившей древесине.

Выругав себя за трусость, Саша отправился дальше, каждые несколько шагов оглядываясь на злополучный пень, пока тот не скрылся из виду. И еще долго не мог отделаться от ощущения, что ему в спину внимательно смотрят остановившимся взглядом его чужие, недобрые глаза.

Мертвый лес, к счастью, скоро кончился. Кусты постепенно зазеленели, обросли листочками, а воздух наполнился гудением насекомых. Стало светлее и как будто даже потеплело.

Вскоре в зарослях забрезжили просветы, и еще через несколько шагов открылось небо, а в нем, как корабельные мачты - верхушки опор высоковольтной линии. Просека!

Саша так обрадовался, что забыл смотреть под ноги. Внезапно почва стала осыпаться у него прямо под ногами, а велосипед, падая, потянул Сашу за собой, вперед и вниз. Саша и ахнуть не успел, как рухнул с небольшого песчаного обрыва, и перелетел через велосипед, до крови сбив колени об его раму.

Было очень больно, так, что захотелось пустить слезу. Но сдержался, только долго шмыгал носом, оттаскивая велик на полянку в березняке, что рос прямо под опорами ЛЭП. Здесь пришлось устроить привал, где и выяснилось, что в походной сумке не хватает самого главного - аптечки, или хотя бы йода. Ссадины пришлось промывать водой.

Саша отдохнул и немного перекусил, затем отправился дальше. С велосипедом можно было идти только по бровке глубокой колеи, раскатанной в песке тягачами лесовозов. Песок осыпался прямо под ногами, и Саша часто терял равновесие. Да и велосипед временами норовил соскользнуть в колею, увлекая за собой. Лишний раз упасть - не страшно, но все это сильно задерживало. Боролся с песками почти час, а расстояние одолел - курам на смех! - меньше километра. Так до ночи и провозишься тут, а ведь еще и возвращаться как-то надо…

И сколько еще идти - непонятно. Саша посмотрел вперед, но горизонт был надежно укрыт облаками. Не поймешь, есть там что-то или и правда почудилось.

Саша уже потерял счет времени, когда увидел, что ЛЭП дошла до топкого берега какой-то водной преграды. Следующая опора стояла уже на том берегу. Должно быть, это были верховья городского озера, а точнее, насколько он помнил из карты, устье впадавшей в него лесной речки Лебедянки. Саша поскреб в затылке. О том, чтобы переправиться через речку с велосипедом, нечего было и думать. Разумнее поискать переправу выше по течению.

Обходной путь вскоре нашелся. Саша не прошел и двухсот метров, как за березовым подлеском обнаружилась обычная деревенская улица, безлюдная в этот час, но совершенно реальная.

Обрадованный, Саша взобрался в седло, и покатил по вполне проезжей улице. Дворняги, дремавшие под заборами и скамейками, провожали его ленивыми взглядами. Вечером они, наверное, задали бы жару случайному путнику, но сейчас, в такую духоту, даже хвосты не шевелились, не то что лапы…

Переправа оказалась обычной плотиной. Речка в этом месте была настолько узкой, что умещалась в две бетонные трубы, проложенные под дорогой. Саша немного беспокоился, что дорога уведет его в сторону от цели, но оказалось, что зря: дорога сделала поворот, и теперь снова вела в сторону заветной просеки.

Дальше потянулись однообразные часы, наполненные всевозможными препятствиями. Места и картинки сменялись, как слайды в проекторе. Стены крапивы и бурьяна. Неподвижно висящие клубы пыли над раскаленной сельской улицей. Заброшенные огороды с заборами, как лоскутные одеяла, сотканные из мусора, обрезков картона и кусков ржавого железа. Коварное болото под насыпью узкоколейки, где Саша промочил ноги и по колено перемазался липкой грязью…

Гудящие под током провода то блестели над головой путеводной нитью, уводившей все дальше и дальше в неизвестность, то исчезали в стороне, когда приходилось огибать очередную преграду.

Солнце постепенно клонилось к земле, а с ним, капля за каплей, таяла и надежда. В затуманенном сознании крепло понимание, что впереди ждет только круговерть из бесконечных помоек, заборов и пустырей. Поворачивать назад и возвращаться надо было прямо сейчас, немедленно, иначе домой доберешься только глубокой ночью, и мама будет сходить с ума. Но даже потеряв всякую надежду, Саша шел и шел вперед, уже и сам с трудом понимая, куда и зачем он идет, и для чего вообще затеял это путешествие…

Наконец закончились последние признаки цивилизации. Исчез даже мусор, надежный признак присутствия человека. Обычно даже в глубоком лесу можно встретить обрывок бумаги или консервную банку, не говоря уже о битом стекле, блестящем под ногами. Сейчас же мусора не было вообще, и это очень не понравилось Саше. Может быть, сам не замечая, он уже перемещается во времени? Как иначе объяснить исчезновение мусора?

Саша ехал через невысокий сосновый лес по усыпанной шишками тропинке. Тропинка была совсем узкой, вдвоем не разойдешься, но при этом твердой и надежной. По такой можно было ехать, и даже довольно быстро.

Неизвестно, чем бы кончилось дело, если бы Саша краем глаза не увидел, что наперерез ему несется стремительная серая тень. Тень скользила молча, целеустремленно, без рычания и лая. И не было ни одного лишнего мгновения, чтобы разобраться, понять, собака это или волк.

Саша ударил по педалям и чтобы было духу полетел про тропинке, каждую секунду рискуя свалиться и оказаться во власти зверя, кем бы он ни был. Тропинка петляла и разветвлялась, и Саша сворачивал туда, куда можно было свернуть на такой скорости, не свалившись. Он всей кожей чувствовал вонючее дыхание преследователя. Казалось, еще секунда, и клыки вонзятся ему в спину…

Но - обошлось. Зверь вскоре начал отставать и наконец вроде бы оставил преследование, но Саша крутил и крутил педали, боясь даже оглянуться. Он остановился только когда обнаружил, что загнал себя до того, что больше не может дышать.

Он сел на багажник велосипеда, положил голову на сложенные на сиденье руки, и так сидел до тех пор, пока дыхание не стало размеренным и глубоким, и вконец не заели появившиеся откуда-то комары.

Наконец он поднял голову и огляделся. Кругом были все те же сосны. Невысокие, прямые и совершенно одинаковые, такие же, как и в предыдущие километры.

Вперед больше ехать нельзя. Теперь это было совершенно ясно. Саша развернул велосипед, потом полез в сумку и достал отвертку. Может быть, зверь все еще караулит его, а отвертка какое-никакое, а оружие.

Он поехал со всей осторожностью, на которую был способен, прислушиваясь к каждому шороху, и вскоре добрался до развилки, от которой дальше вела не одна или две, а целых три тропинки. И ни на одной из них не было следов от шин! Саша поехал наугад, по средней, но метров через пятьсот наткнулся на еще одну развилку. Теперь ему окончательно стало ясно, что он заблудился.

В отчаянии он схватился за компас, но тут понял, что даже примерно не знает направления, в котором двигался последние час или два. Это была катастрофа.

От отчаяния и минутной паники возник соблазн помчаться вперед. Куда-нибудь да приедешь. К счастью, вовремя вспомнилась карта. Если ошибешься, и поедешь не в ту сторону, до жилья придется отмахать пятьдесят километров по лесу. По такой дороге не то что к утру, а и к вечеру следующего дня не доедешь. И еды уже нет.

Саша положил велосипед на мох, росший по обе стороны тропинки, и постарался успокоиться, размеренно шагая взад и вперед. Получалось не очень. Поджилки тряслись, не переставая, и чужой тонкий голос вопил в голове: "Конец! Это конец!".

Вскоре Саша пришел в такое нервное состояние, что даже обрадовался, когда неподалеку послышался треск. Кто-то шел по лесу прямо так, не разбирая дороги, отчаянно хрустя сучьями. Саше в этот момент было все равно, человек это или зверь. Но все же он крепче сжал в руке отвертку и, спрятавшись за ближайшей сосной, стал высматривать нежданного гостя.

Это был старик.

Высокий, ничуть не сутулый, с пегой бородой и морщинистым лицом, - отмечал про себя Саша, внезапно успокоившись. В одной руке старик держал длинную палку, на которую опирался при каждом шаге, а в другой что-то вроде ведра с ручкой. Старик выглядел бы, как идеальный лесник, если бы не его одежда: длинный, почти до пят, странный серебристый плащ, делавший его похожим на всепогодный истребитель, и невиданные сапоги, которые Саша даже не знал, как описать.

У Саши сердце так и екнуло. Высотные дома, исчезновение мусора, и теперь этот старик, одетый, как у нас никто не одевается. Неужели я и правда в будущем?!

Любой разумный человек в такой ситуации не стал бы выходить из укрытия и вступать в контакт. Если это будущее, еще неизвестно, как его представитель отреагирует на незнакомца в исторической одежде. Разумнее было проследить за ним, посмотреть, куда он пойдет и как будет вести себя. Но Саше до того уже загорелось все выяснить, что он решил сейчас же показаться старику. И будь, что будет.

* * *

[максим]

Ура, дождался! Спасибо!

[Pinhead]

передив всех, занял им с мамой лучшие места - у самого входа, справа, "на колесе".

Там обычно кондуктор сидит.

Незаметно для себя он проваливался в дремоту и просыпался всякий раз, когда голова запрокидывалась назад и затылок стукался о ручку корзины, которая стояла на коленях у похожей на колхозницу тетки, что сидела позади.

Если они сидели "на колесе", то сзади мест не должно быть. Там дверь.

[Cold_dog]

Если они сидели "на колесе", то сзади мест не должно быть. Там дверь.

Мы в с тобой в разных автобусах наверное ездили Дверь в ЛАЗЕ спереди, а за ней уже идет колесо.

[Pinhead]

Двери, допустим, у него две.

Я думал, ты заднюю имеешь в виду. "Справа".

[Cold_dog]

Хм. Мне казалось, что у автобуса две половины. Слева, по ходу движения, и справа. Дверь исправлю на переднюю, так будет понятнее

[толик]

А выложу-ка я один эпизод из середины второй главы.

А чего не с конца или начала? Или так и задумано?

[Н. Светлов]

Потом пропустил прямой в голову, взвыл, и потащил велик по лестнице.

Лишняя запятая перед союзом. А вообще сцена поединка с велосипедом - это пять!

И в целом выложенный кусочек читается с удовольствием. Вкусно

постепенно начиная таять и расплываться

Imho, лучше "постепенно тая и расплываясь".

[Cold_dog]

А чего не с конца или начала? Или так и задумано?

Эпизод довольно самостоятельный, четкой хронологической привязки к основному действию в нем нет, поэтому его можно выложить, не опасаясь забеганий вперед или прочих нестыковок.

Imho, лучше "постепенно тая и расплываясь".

Да, точно.

[толик]

Эпизод довольно самостоятельный, четкой хронологической привязки к основному действию в нем нет, поэтому его можно выложить, не опасаясь забеганий вперед или прочих нестыковок.

Это да, и в конце он начинает манить ещё больше чем в начале. По крайней мере меня.

[Леф]

из - http://romantiki.ru/forum/viewtopic.php ... 15#p288815
Интересный был бы поворот сюжета, если бы на месте Оли появилась Алиса.
Только герой отправил самоотверженно в будущее Олю и расслабился, как вместо неё появляется Алиса.
И именно в результате перемещения Оли.
Герою радоваться бы. Но не тут-то было. То есть он-то обрадовался.
Но очень скоро оказалось, что есть риск, что Алису принимают за Олю представители Олиной компании.
И намерены заявить на неё свои права.

Есть впечатление (я не настаиваю на нём), что автор повести про Олю описанием её образа и судьбы пытался каким-то образом задеть и Алису.
Вот, мол, внешнее очарование - только оболочка. А под ним - слабость, трусость, безволие и т.п. Какой-то даже упрёк Оле и Алисе. Что они такие слабые. Словно они обманули автора.

Мне образ Оли тоже, как и Николаю Михайловичу, напоминает Соню Мармеладову.

А ещё напоминает слова одного персонажа:
"Какая страшная унизительная участь – быть женщиной!" 2996 символов дня 15-го

[Cold_dog]

из - viewtopic.php?p=288815#p288815

Ссылка у меня не открывается.

Интересный был бы поворот сюжета, если бы на месте Оли появилась Алиса.
Только герой отправил самоотверженно в будущее Олю и расслабился, как вместо неё появляется Алиса.
И именно в результате перемещения Оли.

Потеоретизировать и подумать, "а что было бы, если..." никогда не мешает. Только, на мой взгляд, такой "поворот" сюжета выглядел бы ничем не обоснованным и смотрелся бы чужеродно. Во-первых, герою совершенно незачем отправлять в будущее Олю. История Оли рассказана. В дальнейшем герой будет возвращаться к ней лишь в терзаниях и попытках понять, "что же я делаю не так". Для него история Оли - прошлое. Во-вторых, все дальнейшие события должны проистекать одно из другого и определяться заданными начальными условиями, как то: герой, мечтающий сбежать куда-нибудь, лучше всего в будущее, постройка МВ, мечты об Алисе и т.д. Логично предположить, что дальше именно герой должен попасть в будущее, а не - бац! - из будущего появляется Алиса. Между предысторией и подобного рода событием возникнет скачок, разрыв, и выглядеть он будет не неожиданным и интересным поворотом сюжета, а глупостью, которую можно простить только Волжанке с ее эксцентричностью Фашисты поймали Колю, раздели его догола и повели на расстрел. А тут Коля - бац! - достает из заднего прохода бластер и расстреливает своих мучителей. Вот примерно то же самое.

Есть впечатление (я не настаиваю на нём), что автор повести про Олю описанием её образа и судьбы пытался каким-то образом задеть и Алису.
Вот, мол, внешнее очарование - только оболочка. А под ним - слабость, трусость, безволие и т.п. Какой-то даже упрёк Оле и Алисе. Что они такие слабые. Словно они обманули автора.

Проблема в том, что пока мне не удалось достаточно хорошо перенести образ Оли на бумагу, чтобы не возникало таких разночтений. Автор ни в коем случае не пытался кого-либо задеть, кроме, собственно, главного героя. Мне нужно будет доработать эпизод с Олей так, чтобы было однозначно понятно: случившееся - вина героя, а не Оли.

[толик]

Проблема в том, что пока мне не удалось достаточно хорошо перенести образ Оли на бумагу, чтобы не возникало таких разночтений. Автор ни в коем случае не пытался кого-либо задеть, кроме, собственно, главного героя. Мне нужно будет доработать эпизод с Олей так, чтобы было однозначно понятно: случившееся - вина героя, а не Оли.

Забей и пиши.

[Мартовский заяц]

Логично предположить,

Просто не все придумывают сюжеты логично, у многих - не "я пишу", а "оно само написалось". Вот у Лес так. А паркуа бы не па? Но это никоим образом не советы, а так, мысли по поводу и поток сознания.

[Н. Светлов]

Ссылка у меня не открывается.

Это ссылка на тему в разделе "Метаромантика". Можно получить к ней доступ, вписавшись в одноименную группу.