Отчитано

[Кошка_Шредингера]

Мне творчество Савинкова симпатичнее:

Когда безгрешный серафим
Взмахнет орлиными крылами,
Небесный град Иерусалим
Предстанет в славе перед нами.

Ни звезд, ни солнца, ни луны.
Светильник града - Ангел Божий…
У городской его стены
Двенадцать мраморных подножий.

Смарагд, и яспис, и вирилл.
Богатствам Господа нет счета…
Но сам архангел Гавриил
Хранит жемчужные ворота.

Я знаю: жжет святой огонь,
Убийца в град Христов не внидет,
Его затопчет Бледный Конь
И царь царей возненавидит.

[Леф]

Подводный "Эволюция личности",

Подводный "Повесть о тонкой семерке"

Лев Гумилев "Этногенез и биосфера Земли"

[Sovyonok]

[quote="Бромир Александр в теме "Рунет рулит""]

рекомендую прочесть рассказ Теодора Когсуэлла "Стена вокруг мира".

Спасибо за хороший совет
Сколько, однако, глупых людей "сидят за стеной" по обе стороны от неё [/quote]
Пожалуйста, не за что. Давайте будем умными людьми, исходя из этой посылки.

[Boojum]

В дверь уже сыпался град ударов руками и ногами. Как только засов вышел совсем, дверь резко распахнулась, Мирзо получил грубый толчок в грудь и отлетел в сторону.
Игорь увидел двух милиционеров в форме, а за ними еще три фигуры в кожаных пиджаках. В одном он узнал того бандюка, которому врезал барсеткой по лицу, и понял, что никакая это, на хрен, не проверка паспортного режима, и зеленый «ниссан» ездил здесь не зря.
Он кинулся назад. Дверь аппарата уже закрывалась, и Игорь едва успел протиснуться в нее.
– Куда ты? – зашипел Салим, напирая на него грудью. – Сюда нельзя! Выходи давай!
– Извини, не могу! – решительно ответил Игорь.
– Ты не понимаешь, куда лезешь, – горячился Салим. – Тебе за это голову оторвут! А вместе с тобой – и мне.
– Когда? – деловито спросил Игорь, уже чувствуя себя в относительной безопасности за закрытой дверью.
– Скоро, – мрачно пообещал Салим, – долго ждать не придется.
– А если я выйду, – ответил он, – то оторвут прямо сейчас – за мной они пришли. Так что выбора у меня нет. Ты уж извини за хлопоты.
Салим посмотрел на него внимательно.
– Чувствовал я, что с тобой не все просто, – сказал он. – Но не думал, что это обнаружится так скоро.
Игорь развел руками. Салим отошел к пульту управления аппаратом. Собственно, пультом была вся стена кабины, от пола до потолка усеянная стрелочными индикаторами, кнопками и переключателями. Тускло горели утопленные заподлицо лампочки. Стена состояла из нескольких блоков с металлическими ручками спереди, чтобы можно было их выдвинуть и покопаться во внутренностях в случае необходимости ремонта. Вся аппаратура выглядела военной, сделанной с тройным запасом прочности.
Сверяясь с инструкцией на металлической табличке, приклепанной к стене, Салим быстро поворачивал переключатели и щелкал тумблерами. Стрелки приборов дергались и уходили вправо.
– Что ты делаешь? – шепотом спросил Игорь.
– Не мешай! – так же шепотом ответил тот, – а то собьюсь.
Где-то под полом кабины включился двигатель и стал негромко гудеть, набирая обороты.
– Нас же услышат! – испугался Игорь. – Выключи!
Салим только отмахнулся, лихорадочно щелкая дальше. Иногда он припадал к глазкам, устроенным на панели, и крутил расположенные рядом ручки. Игорь знал, что военные любят такие штуки – за глазками была шкала, а ручкой рядом надо выставить на ней определенные цифры. Это чтобы враг не подсмотрел. Ну и товарищи тоже, кому не положено знать.
Рядом с аппаратом послышались голоса.
– Ну где же они, мать их за ногу!
– Сюда посвети! Левее!
– Оп-ля! А это еще что такое? И гудит, блин, как промышленный морозильник! Поищи-ка, Коля, ломик, потычем эту штуку!
Игорь замер и посмотрел на приятеля. Говорил же он ему выключить двигатель! А теперь допрыгались! Салим, казалось, не обращавший до сих пор внимания на разговоры снаружи, вдруг схватился за живот и переломился пополам.
– Ой, блият! – застонал он сдавленным голосом, забыв вдруг о своем правильном выговоре, которым так гордился. – Шайтан тебя подери!
Игорь недоумевал – вроде пока не стреляли и ранить в живот его не могли. За стеной тем временем лом уже отыскали, потому что кто-то сказал.
– Ну-ка, ковырни вот здесь – где щель!
Салим поднял искаженное болью лицо к Игорю.
– Опусти рычаг! – сказал он сдавленным шепотом. – Быстро!
Двигатель под полом уже работал на всех оборотах, и аппарат вибрировал мелкой дрожью. В дверь ударили ломом. Салим свалился на пол и подтянул колени к животу. Было видно, что ему очень плохо. Игорь оглянулся на панель и растерялся.
– Какой? – спросил он. – Здесь их два.
– Левый! – простонал Салим. – Левый рычаг! Смотри не перепутай! Скорее!
Снаружи последовал новый удар лома, и кабина качнулась.
Рука Игоря как раз была около рычагов. Он оглянулся на удар и, не глядя, потянул один из рычагов вниз.
Гул превратился в пронзительный нарастающий вой. В глазах потемнело, на плечи ему навалилась огромная тяжесть, вынести которую не было никакой возможности. Он сполз на пол рядом с приятелем и потерял сознание.

Леонид Рудницкий "Риелтор неуловимый"
Рекомендую сообществу, как, собственно, и все книги Рудницкого.

[Сергей на Форуме]

Русский, красный, человек опасный.

...

Русский свое дело знал. Это стало ясно. Через четыре часа, когда он снял движок и перебрал его – Дон с уважением пожал ему руку и взял на пробу в свою мастерскую. Мне напарником.

Домой я возвращался в смешанных чувствах. С одной стороны, мужик работать умел – с другой стороны напарником русский – это вообще что-то. Я когда матери с отцом сказал, они чуть инфаркт не получили. Но потом решили, что не так страшен черт. Отец предложил мне, правда, с пистолетом на работу ходить – на всякий случай, но тут я отказался.

Ладно, стали работать. Английский у него был странный. Акцент – тут я быстро привык, но вот иногда обороты у него были – где он их только набрал? Даже британцы с Острова так не говорят. Я даже как-то не выдержал, спросил его, где он английский учил.
Он сказал, что по книжкам. Правда, как стал называть писателей – я и слышать про таких не слышал – Джек Лондон, Джон Стейнбек, Эрнест Хемингуэй. И при этом заявлял, что эти чуваки не с Острова, а наши.

Ну, я после работы сразу в нашу библиотеку бегом – спрашиваю у очкастой Джессики Хью – это кто такие? Джек Лондон, Джон Стейнбек, Эрнест Хемингуэй?

А она что-то там в своем компьютере посмотрела, и говорит, что – да, есть такие писатели, только их книг в библиотеке нет и в школе их не изучают, потому что книги эти Верховный Суд признал неполиткорректными и постановил изъять. И теперь их можно прочесть только в Библиотеке Конгресса. В спецхране. Если в спецхран есть допуск.

Ну, я говорю же – русские!

А еще странно было, когда по радио сказали в новостях, что в Хьюстоне запустили космический корабль к Марсу. Русский вдруг погрустнел, а потом я вдруг в его глазах слёзы заметил. Честное слово!

Мы тогда уже с ним начали не только про работу говорить: подай то, подержи тут, помоги там. Все-таки 8 часов в день когда с человеком работаешь – даже если это русский – начинаешь о чем-то другом разговаривать.

Я ему потому и сказал:

- Круто про Марс. Опять мы первые будем.

А русский и говорит мне:
- Не всегда.

Что, говорю, не всегда? А он мне: не всегда вы, американцы, первые были. Я, как обычно завелся – говорю, что мы круче всех, а особенно в космосе. А он снова: не всегда. Я уже злиться начал. Ты, говорю, или говори, или молчи. А то заладил: не всегда да не всегда. А он мне только: а вот ты про такого человека слышал: Юрий Гагарин? Я говорю – нет, первый раз. А он мне: ну вот когда услышишь, тогда и поговорим. И опять за работу.

Я снова после работы в библиотеку. Кучу книг перерыл, пока нашел. В одной энциклопедии. В сноске. Мелким шрифтом. Я попросил у Джессики ручку, на листок даже кое-что переписал. И оттуда, из библиотеки – не выдержал до следующего дня, прямо к нему – в сараюху, которую он у Мэри Кинзи снимал.

А он за столом сидит, на столе бутылка виски – и кривой он, я вам скажу, прямо как мой отец на День Независимости.

И я с порога:

- Нашел я про твоего Гагарина. Вот!

Достаю из кармана;
«Советский тоталитарный режим запустил в 1961 году в космос смертника, которому однако, удалось вернуться назад живым. Ракета была сделана на основе немецких разработок Вернера фон Брауна, отца американской лунной программы».

...

Целиком тут

[Иной Наблюдатель]

Мечтаю найти где-нибудь в интернете "Прощай, Зелёная пряжка" Михаила Чулаки в электронном виде.

[Нгаан]

В Киеве я его ни в одной библиотеке не нашёл!

Наверняка есть в библиотеке Конгресса США! Там никого из наших нет?

Не, сейчас и там нет – Барак Обама взял почитать…

[Локсли]

"Конь бледный". "Конь вороной" Бориса Савинкова.

[Сергей на Форуме]

Андрей Смирнов «ПРЕКРАСНОЕ ЖЕСТОКО»

[Evgenij]

"Фанастический бестиарий" Кира Булычева
Если вы встретили чудище невиданное обратитесь к этой книге может она вам поможет определить название монстра.
Кстати, там есть несколько описаний "чудовищ" из алисианы.

[Sovyonok]

По техническим причинам пишу в этой ветке. С подачи Лес (в прямом и переносном смысле ), прочла "Год чуда и печали" Л. Бородина. Впечатление сильное, даже до слез. После этого трудно не задуматься всерьез о ноосфере. И "чем-то таком". Я бы не сказала, что хочется перечитывать вновь и вновь - это из разряда тех произведений, которые даются для осмысления, для работы духа, которая может оказаться и трудной, и болевой, но она необходима. Я часто встречала места, по которым вспоминала свой "Ночной бал" - как штрихи. Но это глубокие штрихи, штрихи-образы. То есть, детали и образы, которые часто мне виделись как какие-то вехи, хотя относительно многих из них я не понимала - что в них такого "вехового"? Зачастую - мелочи. Они не то чтобы преследовали - это не доставляло неудобств - но словно были со мной в сознании постоянно. И теперь в ГЧиП встречаю похожие или перекликающиеся. Ну понятно, что это может быть - всё-таки люди пишут. Но всегда удивляет, когда совпадений несколько и они не только сами по себе присутствуют, а ещё и повторяются в эмоциональном контексте (сила, глубина, красота переживаний). Какие это штрихи?
1. Слияние с открывшимся высоты миром, переживание этих моментов как проявление Любви.
2. Скала. Тем более удивительно, что я понятия не имею, откуда пришел этот образ ко мне.
3. Синие глаза девочки. Дело в том, что в НБ у Лины изначально, в рукописном варианте синие глаза, очень синие, даже темные, но с разгорающимся на самом их дне золотистым огнем. Я уже не помню, в каком виде это в печати, но вроде бы я заменила на просто темные. Золотистый огонь показался чересчур из "фэнтэзи", а синие глаза - ну, чтобы не подумали, что хочу казаться лучше, чем есть. Ведь неизбежно же героиню с автором будут ассоциировать. А у меня не синие глаза. Но дело-то в том, что мой цвет глаз меня полностью устраивает, однако именно у Лины (не у Эриэн) виделись темно-синие глаза.
4. Развешанное по стенам холодное оружие. У Бородина - в Пещере Мертвой Скалы, у меня - в жилище Бэта. Тоже виделось неотъемлемой деталью и тоже не знаю почему. Пришел образ, и стало понятно, что должно быть только так.
5. Потеря памяти - конечно, очень и очень распространенное явление в художественных произведениях и жизни. Но вкупе с вышеперечисленным тоже не может не обратить на себя внимание.
6. Сарма - миссис Грей - это с натяжкой, потому что это разные истории, да и характеры. Общее одно (но оно главное) - диктат.

А то, что после того, как Ри начала жить среди людей, и вообще... на странные мысли наводит (жалко, что не на воспоминания) и на слезы огромной жалости и сочувствия к мальчику. Хотя к НБ уже отношения не имеет. Напоминает жизнь.

[Леф]

всегда удивляет, когда совпадений несколько и они не только сами по себе присутствуют, а ещё и повторяются в эмоциональном контексте (сила, глубина, красота переживаний). Какие это штрихи?

Еще "Ри" - словно из "Э-РИ-ен".

[Sovyonok]

А, да. А ещё - образ Долины.

[Сергей на Форуме]

Произведение короткое, поэтому размещаю целиком.

А. С. ПУШКИН

ПОСЛЕДНИЙ ИЗ СВОЙСТВЕННИКОВ ИОАННЫ Д'АРК

В Лондоне, в прошлом, 1836, году, умер некто г. Дюлис (Jean-François-Philipp Dulys), потомок родного брата Иоанны д'Арк, славной Орлеанской девственницы. Г-н Дюлис переселился в Англию в начале французской революции; он был женат на англичанке и не оставил по себе детей. По своей духовной назначил он по себе наследником родственника жены своей — Джемса Белли, книгопродавца Эдимбургского. Между его бумагами найдены подлинные грамоты королей Карла VII, Генриха III и Людовика XIII, подтверждающие дворянство роду господ д'Арк Дюлис (d'Arc Dulys). Все сии грамоты проданы были с публичного торгу за весьма дорогую цену, так же как и любопытный автограф: письмо Вольтера к отцу покойного господина Дюлиса.

По-видимому, Дюлис-отец был добрый дворянин, мало занимавшийся литературою. Однако ж около 1767-го году дошло до него, что некто Mr. de Voltair издал какое-то сочинение об Орлеанской героине. Книга продавалась очень дорого. Г-н Дюлис решился, однако же, ее купить, полагая найти в ней достоверную историю славной своей прабабки. Он был изумлен самым неприятным образом, когда получил маленькую книжку in 1/8, напечатанную в Голландии и украшенную удивительными картинками. В первом пылу негодования написал он Вольтеру следующее письмо, с коего копия найдена также между бумагами покойника. (Письмо сие, так же как и ответ Вольтера, напечатано в журнале Morning Chronicle.)

«Милостивый государь.

Недавно имел я случай приобести за шесть луидоров написанную вами историю осады Орлеана в 1429 году. Это сочинение преисполнено не только грубых ошибок, непростительных для человека, знающего сколько-нибудь историю Франции, но еще и нелепою клеветою касательно короля Карла VII, Иоанны д'Арк, по прозванию Орлеанской девственницы, Агнессы Сорель, господ Латримулья, Лагира, Бодрикура и других благородных и знатных особ. Из приложенных копий с достоверных грамот, которые хранятся у меня в замке моем (Tournebu, baillage de Chaumont en Tourraine), вы ясно увидите, что Иоанна д'Арк была родная сестра Луке д'Арк дю Ферону (Lucas d'Arc, seigneur du Feron), от коего происхожу по прямой линии. А посему, не только я полагаю себя вправе, но даже и ставлю себе в непременную обязанность требовать от вас удовлетворения за дерзкие, злостные и лживые показания, которые вы себе дозволили напечатать касательно вышеупомянутой девственницы.

Итак, прошу вас, милостивый государь, дать мне знать о месте и времени, так же и об оружии, вами избираемом для немедленного окончания сего дела.

Честь имею и проч.».

Несмотря на смешную сторону этого дела, Вольтер принял его не в шутку. Он испугался шуму, который мог бы из того произойти, а может быть и шпаги щекотливого дворянина, и тотчас прислал следующий ответ.

22 мая 1767

«Милостливый государь.

Письмо, которым вы меня удостоили,застало меня в постели, с которой не схожу вот уже около осьми месяцев. Кажется, вы не изволите знать, что я бедный старик, удрученный болезнями и горестями, а не один из тех храбрых рыцарей, от которых вы произошли. Могу вас уверить, что я никаким образом не участвовал в составлении глупой рифмованной хроники (l'impertinante chronique rimé), о которой изволите мне писать. Европа наводнена печатными глупостями, которые публика великодушно мне приписывает. Лет сорок тому назад случилось мне напечатать поэму под заглавием «Генриада». Исчисляя в ней героев, прославивших Францию, взял я на себя смелость обратиться к знаменитой вашей родственнице (votre illustre cousine) с следующими словами:

Et toi, brave Amazone,
La honte des anglais et le soutien du trône1).
Вот единственное место в моих сочинениях, где упомянуто о бессмертной героине, которая спасла Францию. Жалею, что я не посвятил слабого своего таланта на прославления божиих чудес, вместо того чтобы трудиться для удовольствия публики бессмысленной и неблагодарной.

Честь имею быть, милостивый государь, Вашим покорнейшим слугою

Voltaire,

gentilhomme de la chambre du Roy2)»

Английский журналист по поводу напечатания сей переписки делает следующие замечания:

«Судьба Иоанны д'Арк в отношении к ее отечеству поистине достойна изумления; мы, конечно, должны разделить с французами стыд ее суда и казни. Но варварство англичан может еще быть извинено предрассудками века, ожесточением оскорбленной народной гордости, которая искренно приписала действию нечистой силы подвиги юной пастушки. Спрашивается, чем извинить малодушную неблагодарность французов? Конечно, не страхом диявола, которого исстари они не боялись. По крайней мере мы хоть что-нибудь да сделали для памяти славной девы; наш лауреат посвятил ей первые девственные порывы своего (еще не купленного) вдохновения. Англия дала пристанище последнему из ее сродников. Как же Франция постаралась загладить кровавое пятно, замаравшее самую меланхолическую страницу ее хроники? Правда, дворянство дано было родственникам Иоанны д'Арк; но их потомство пресмыкалось в неизвестности. Ни одного д'Арка или Дюлиса не видно при дворе французских королей от Карла VII до самого Карла X. Новейшая история не представляет предмета более трогательного, более поэтического жизни и смерти Орлеанской героини; что же сделал из того Вольтер, сей достойный представитель своего народа? Раз в жизни случилось ему быть истинно поэтом, и вот на что употребляет он вдохновение! Он сатаническим дыханием раздувает искры, тлевшие в пепле мученического костра, и, как пьяный дикарь, пляшет около своего потешного огня. Он, как римский палач, присовокупляет поругание к смертным мучениям девы. Поэма лауреата не стоит, конечно, поэмы Вольтера в отношении силы вымысла, но творение Соуте есть подвиг честного человека и плод благородного восторга. Заметим, что Вольтер, окруженный во Франции врагами и завистниками, на каждом своем шагу подвергавшийся самым ядовитым порицаниям, почти не нашел обвинителей, когда явилась его преступная поэма. Самые ожесточенные враги его были обезоружены. Все с восторгом приняли книгу, в которой презрение ко всему, что почитается священным для человека и гражданина, доведено до последней степени кинизма. Никто не вздумал заступиться за честь своего отечества, и вызов доброго и честного Дюлиса, если бы стал тогда известен, возбудил бы неистощимый хохот не только в философических гостиных барона д'Ольбаха и М-me Jeoffrin, но и в старинных залах потомков Лагира и Латримулья. Жалкий век! жалкий народ!»

http://www.rvb.ru/pushkin/01text/07crit ... l/0971.htm
******************

Будто сегодня и про сегодня написано!
(Вот куда завела пушкиниана из другой ветки )

[La Hire]

О, Сергей, что нашел-то! Кстати, ведь это вообще последнее, что написал Пушкин. Следует добавить, что английский журналист вымышленный, и Пушкин таки образом подает именно свое мнение.

[tktyf]

Есть мнение что Пушкин всерьёз занимался историей...

[Sovyonok]

Сегодня закончила читать "Пещеры Красной реки". Впечатляет. Напомнило чтение в детстве книг про индейцев. Сильное: мысль о Знании, эволюция духа в процессе победы над собой, история взаимоотношений главного героя с Учителем и прирученным волком. Недостатки (имхо): "аритмия" повествования - где-то затянуто, а где-то важное (или кажущееся таким) пропускается или упоминается лишь вскользь. Но в общем понравилось.
Заодно этой же ночью нашла и прочитала "Дневник мокса Фикки фокса Микки" Саши Черного. Вспоминается, что не так давно на Радио России А. Ширвиндт читал эту книгу или отрывки из неё. Меня изначально это чтение увлекло, хотя я слышала всего 1-2 отрывка. Видела в магазине эту книгу, но не решилась. А потом забыла. А теперь вот после "Пещер" вспомнила. Понравилось. Мило. Много интересных деталей. Но слушать было ещё интереснее.

[Леф]

Есть мнение что Пушкин всерьёз занимался историей...

Вроде бы да.
Вроде бы со времен работы над "Капитанской дочкой".

Собирался историю времен Петра писать.

Нет сомнений, что получилось бы великолепно.

Заслужил бы славы как историк в не меньшей степени, чем Карамзин.

Тем более что стиль Пушкина особенный.
И отношение к истории и деятелям особенное. Зрелое.
Суля по пьесам "Борис Годунов", "Мазепа", стихотворение о Барклае де Толли

[Леф]

Здесь http://lib.druzya.org/Astrology/podvodhy/0.html
любопытные книги .
В том числе
* ВЫСШИЕ АРХЕТИПЫ: ОПЫТ ПСИХОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ
* Коммуникатика
* ПОКРЫВАЛО МАЙИ, или СКАЗКИ ДЛЯ НЕВРОТИКОВ
* ТРАКТАТЫ
* Возвращенный оккультизм, или Повесть о тонкой семерке
* ИСКУССТВО ОБЩЕНИЯ
* ЧЕЛОВЕК МНОГОЛИКИЙ.

[Нгаан]

Заодно этой же ночью нашла и прочитала "Дневник мокса Фикки фокса Микки" Саши Черного. Вспоминается, что не так давно на Радио России А. Ширвиндт читал эту книгу или отрывки из неё. Меня изначально это чтение увлекло, хотя я слышала всего 1-2 отрывка. Видела в магазине эту книгу, но не решилась. А потом забыла. А теперь вот после "Пещер" вспомнила. Понравилось. Мило. Много интересных деталей. Но слушать было ещё интереснее.

«Дневник мопса Фикки», наверное, ещё не написан, а вот чтение на Радио России и я слышал. Действительно, Ширвиндт читает замечательно. Особенно хорошо использует грустноватые интонации для передачи наивно-доверчивого стиля мышления маленькой собачки.