Интересный сюжет и ответственность автора

[Pinhead]

только не говорите теперь, что вы не придерживаетесь определённых принципов морали в своей жизни и повседневных отношениях.

Ну, не зна-аю, где Вы это увидели.

[Нгаан]

Стало быть, нам придётся признать, что в идеале хотелось бы, чтобы автор был незамутнённым зеркалом реальности и отражал в своих произведениях исключительно то, что он "видит", не примешивая к этому ни малейшей толики собственного отношения. Это бы дало возможность читателю стать «очевидцем описываемых событий» и иметь возможность самостоятельно формировать отношение к ним. Но, к сожалению, реальность жизни такова, что всякий пишущий, в силу собственных морально-этических предпочтений есть зеркало кривоватое, и, отражая реальность, в большей или меньшей степени искажает её.

Совсем другое дело, если мы собираемся изучать мир автора через его произведения. Понятное дело, что вызвать его на личный откровенный разговор чаще всего у нас нет никакой возможности, а значит, единственным источником суждений об отношении автора к миру для нас остаются его произведения. И особенно это характерно для писателей ушедшей эпохи. Отношение к современникам мы, в принципе, ещё в состоянии скорректировать, хотя бы с позиции их новых произведений.

Отсюда, следствие: чем искренне автор с самим собой, тем интереснее он для других. И другое следствие: никакой классик, пусть даже и в тридцать раз более известный, не может быть авторитетом для самостоятельно мыслящего читателя. Всё что он написал, это всего лишь один из множества взглядов на проблему, и не более того.

В принципе, такая литературоведческая философия меня устраивает, главное только, чтобы, начитавшись наших откровений, у кого-то в голове не восторжествовал воинствующий лозунг - «Пушкин – лох!»

Хотя… Самому Александру Сергеевичу от этого никакого особого ущерба уже не будет.

[Pinhead]

Отсюда, следствие: чем искренне автор с самим собой, тем интереснее он для других. И другое следствие: никакой классик, пусть даже и в тридцать раз более известный, не может быть авторитетом для самостоятельно мыслящего читателя. Всё что он написал, это всего лишь один из множества взглядов на проблему, и не более того.

Вот если автор начинает излагать свои взгляды вместо того, чтобы заниматься прямым делом, тогда он действительно не может быть авторитетом. Потому что автор не философ, и не социолог, и проблемы его, как автора, не должны касаться. Как человека, может быть, но при чем тут творчество?
А так, на кого же еще равняться, как не на гениев прошлого?

[Локсли]

И всё равно это не повод сравнивать порнографию с дефекацией. Потому что следуя этой логике, Вы можете признать замечательным описание опорожнения кишечника, если оно будет описано исключительно талантливо и с любовью.

Не замечательным, но допустимым. Например, это делает Бондарев в "Береге". Показанные в стиле порно интимные отношения уравниваются с тем, с чем я их сравнил. Для меня, во всяком случае. Судя по постам в теме, не только для меня. Ладно, проехали.

Почитал всё вышесказанное. Pinhead, я думаю, что Вы не правы. И вот почему. Вы свой личный опыт творчества переносите на всех без исключения писателей. А написание прозы (если, конечно, это не короткий шедевр типа "Сердца моего боль" Богомолова - сегодня у бомжа на улице за 20 рублей купил том с полным собранием) требует столько технической, рутинной, стилистической работы (кстати, в "Береге" Бондарев и описывает двух писателей с разными стилями работы), что там автор сто раз успевает именно в процессе создания произведения свериться со всеми выделенными мной ограничителями, а вероятно, есть ещё и мной не выделенные). Кроме того, писатель должен бояться пошлости... И вообще неверно отделять результат от процесса создания. Вы из процесса выделяете "сверку", а я говорю, что эта "сверка" встроена у большинства писателей в процесс творчества, и без неё создание произведений было бы немыслимо.

А то Вы то сразу ставите планку - только известные писатели, а потом мы начинаем браковать: Жюль Верн не писатель... Толкиен, Льюис-Спейплз не писатели... кто ещё? Пикуль (есть такое мнение), Чарская (есть такое мнение), Ефремов, Булычёв (есть такое мнение ); Конецкий не писатель...

Дальше - чья точка зрения кому ближе из читающих тему. Кажется, тема исчерпана.

[Pinhead]

Вы знаете, лично у меня есть такой внутренний критерий. Возможно, он очень странный, но почему-то он для меня всегда являлся решающим.
Могу ли я сделать так же? Вот могу ли я написать в подобном стиле, хватит ли у меня способностей? Если я, к примеру, приложу все свои силы, переборю всю лень, соберу всю свою сосредоточенность и так далее. Я могу говорить об этом, потому что являюсь эпигоном по сути своей, я прекрасно отражаю других, вся моя психологическая канва связана с этим. Если я прочитываю какой-либо роман, я могу в течении недели после этого писать подобном в стиле. В моей голове фразы как бы сами связываются подобным образом. Помню как прочитав давным-давно "Собаку на сене" Лопе де Вега, ходил и говорил про себя стихотворными фразами.
И вот, исходя из этого, я и сужу о талантливости произведения. Если я вижу, что способен воспроизвести стиль автора (достаточно только найти сюжет), я понимаю, что автор не слишком талантлив. Потому что даже моих способностей хватит на подобное. Но некоторые вещи я не смогу воспроизвести никогда и ни за что, даже если бы вся моя жизнь ушла на подобные попытки. И это является для меня критерием того, что автор отличается от обычного среднего писателя, что он нечто большее, чем просто человек, имеющий подходящий характер для того, чтобы долгое время описывать какие-то вещи (а большинство писателей именно таковы).

[Локсли]

Мне слишком трудно перечислить какие-то мои внутренние критерии. Например, я был поражён (но в технике не стал разбираться), как это так выпукло, ярко, многогранно ухитряются писать Чехов или Тургенев.
Меня просто потрясли короткие рассказы Богомолова, "Сердца моего боль" и "Кладбище под Белостоком".
И я был в восторге от того эпического полотна, которое разворачивает Андерсон в "Сломанном мече".
Можно перечислять дальше...
Но одновременно кажется, что писать на уровне средних писателей я мог бы. В том числе и популярных сейчас. Но это уже комплекс Мартина Идена. )))
Собственно, поэтому тут своё мнение и высказываю.

[Леф]

Кажется, тема исчерпана.

Только что появился повод еще немного почерпать в виде цитаты из интервью Пикуля (он как раз упомянут в Вашем сообщении):

Если время царствования Елизаветы Петровны можно смело назвать эпохой Ломоносова, а время Екатерины II — временем Державина,
то во времена царствования Николая I жил и творил великий Пушкин, который, наверное, никогда не думал, что жил в николаевской эпохе,
как не подозревал и сам император, что имеет честь принадлежать эпохе Пушкина.
(...) Эпоха Сталина не дала ни одного, соизмеримого с вышеназванными, великого таланта.
(...) А какой великий гений представляет брежневско-горбачевскую эпоху? Вот то-то и оно!!!

Писать надо — как пишут предсмертное завещание: честно, открыто, без похвал себе и другим.
(...)
Чем больше писатель оригинален и непохож на других, тем больше его бьют писатели, один на другого похожие,
неоригинальные, ни уму ни сердцу не нужные.

Если найдется такой писатель, который скажет, что он научился писать, то ему надо сразу же бросить литературу. Ибо он — уже не писатель!
А писатель только тот, кто не умеет писать и потому всегда учится писать…
Все настоящие писатели умирают учениками и уносят в могилу ту книгу, которая должна бы потрясти мир.

Посредственных писателей критика нарочно превозносит до небес, чтобы этой несправедливостью унизить писателей талантливых.

Бездарности обладают удивительном чутьем на талант в другом человеке, ибо ими руководит примитивная зависть,
и потому именно они, бездарности, сразу же начинают свою расправу над талантом, подвергая его общественному глумлению.

По мнению бездарей, парить имеют право только они, а таланты обязаны ползать, униженные.
А чтобы унижение их всем было видно, на лбы талантов бездарности вешают красочные ярлыки об их непригодности.

Зависть никогда не складывает оружия.

Пожалуй, ни на кого из писателей не навешено столько ярлыков, как на меня. То — патриот, то — черносотенец, то — антисемит,
то скрытый сионист, наконец, говорят, что я — монархист, а недавно в печати меня причислили к сталинистам.
Они снесли яйцо, а я должен кудахтать. Думаю, в этом вопросе, кто я такой, будут разбираться после моей смерти.
А пока что я, да еще моя жена знаем одну непреложную истину:
я — попросту русский человек, которому волею судьбы дана страсть всепоглощающая к русской истории. Вот об этом я и пишу всю свою жизнь…

Если уж критик не может жить, чтобы не оплевывать таланты, так не будем мешать его инстинктам, без которых он ничто.

По мнению историка Н. Гернета, человек начинает получать воспитание за сто лет до своего рождения.
Иначе говоря, в основу воспитания кладется прошлое его предков, летопись событий его родины и прочее…

Я человек глубоко партийный. Но моя партия состоит из одного человека… Это я сам!

О художественном воспитании…

Есть расхожая фраза: писатель в своих книгах. По-моему, это — мура и глупость.
Нигде писатель так не маскирует самого себя, как именно в своих книгах. Почитайте книгу, а потом поговорите с писателем:
вы увидите, как не вяжутся книжные образы с тем, что говорил вам писатель… Заранее предупреждаю на случай моей смерти:
я себя в своих романах не отразил, хотя в один из них даже вставил подлинный текст письма ко мне любящей женщины, которая потом меня бросила…
(...)
Я никогда ни на чем не смею настаивать, я никогда не стану выносить решений, мои задачи, как литератора,
всегда пусть останутся скромнейшими — я только рассказываю вам, а вы уж, пожалуйста, сами делайте выводы.
(...)
По опыту знаю, что лучше собрать из материалов почти все, нежели все целиком, ибо нужна какая-то отдушина, если не для домысла, то, во всяком случае, для самостоятельных решений в сюжетном построении.

Уж если наши энциклопедии нацепят на кого-либо ярлык, так потом его не отодрать. Листаешь страницы справочников и диву даешься:
аферист, реакционер, буржуазный мыслитель, бездарный флотоводец, крепостник и прочее… Бывает, что роль человека уже выявлена в иных ипостасях,
а энциклопедия по-прежнему клеит на людей ярлыки — один чернее другого.
(...)
Не пойму, в чем дело? Если мне не нравится автор, я его не читаю. Но, не читая его, я тем самым теряю право хвалить или порицать его.
А вы, господа, ненавидя меня, все-таки продолжаете читать все мои книги… Значит, тут есть что-то еще, помимо нелюбви!

Я — один, я всегда одинок, я — писатель-одиночка, а клевещут на меня сотни и тысячи…

Сначала, когда пишешь, идет борьба за строчку. Потом, когда переписываешь, идет борьба со строкой…

Меня иногда ругают за то, что к любому выверенному событию я подхожу со своей точки зрения — авторской.
(...)
А я был… королем, уже несколько раз! Ведь когда пишешь о ком-либо, то поневоле приходится влезать в шкуру своего героя. Писатель — как актер:
сегодня он прекраснодушный Гамлет, а завтра мрачный могильщик…
Понимаю Льва Толстого, который хотел бы испытать то, что чувствует женщина, рожающая ребенка.

У меня врагов нет и не может быть. Мои враги — это враги не мои, а дела моего!

Я знаю секрет вечной молодости. Секрет очень прост: никогда не прекращайте учиться и останетесь молодыми…
(...)
Я совершенно лишен критического дара и потому никогда не осмеливаюсь критиковать других, считая критику проявлением большого нахальства.
Не понимаю, как это можно — вдруг наводить тень на плетень. Если тебе не нравится что-то чужое, возьми да сам напиши лучше:
вот тогда и сравним, кто из нас на что способен.

Из http://lib.rus.ec/b/117932/read

[Pinhead]

Такое ощущение, что человек говорит с явной обидой на кого-то. В запальчивости.

[Локсли]

Будет время, я поцитирую Конецкого о Пикуле. Но нужно набирать текст, в Интернете его нет.

Такое ощущение, что человек говорит с явной обидой на кого-то.

На весь мир и на себя в том числе...

[Леф]

Набоков
в "О книге, озаглавленной «Лолита» (Послесловие к американскому изданию 1958-го года)":
1.

Профессора литературы склонны придумывать такие проблемы, как: «К чему стремился автор?»
или ещё гаже: «Что хочет книга сказать?»

Я же принадлежу к тем писателям, которые, задумав книгу, не имеют другой цели, чем отделаться от неё,

и которым, когда их просят объяснить её зарождение и развитие, приходится прибегать к таким устаревшим терминам,
как Взаимодействие между Вдохновением и Комбинационным Искусством —
что звучит, признаюсь, так, как если бы фокусник стал объяснять один трюк при помощи другого.

2.

Для меня рассказ или роман существует, только постольку он доставляет мне то,
что попросту назову эстетическим наслаждением, а это, в свой черёд, я понимаю как особое состояние,
при котором чувствуешь себя — как-то, где-то, чем-то — связанным с другими формами бытия,
где искусство (т. е. любознательность, нежность, доброта, случайность, восторг) есть норма.

Всё остальное — это либо журналистическая дребедень, либо, так сказать, Литература Больших Идей,
которая, впрочем, часто ничем не отличается от дребедени обычной, но зато подаётся в виде громадных гипсовых кубов,
которые со всеми предостережениями переносятся из века в век,
пока не явится смельчак с молотком и хорошенько не трахнет по Бальзаку, Горькому, Томасу Манну.

3.

Я же принадлежу к тем писателям, которые, задумав книгу, не имеют другой цели, чем отделаться от неё

Интересно, что или кто направляет воображение автора на те или иные образами, наполняет ими, побуждает (заставляет?) выразить эти образы.
Далеко не всегда это "что-то биографическое".
М.б., это "что-то" - наличие назревшей проблемы в популяции? Или только начавшей созревать.
Почему проблема "стучится" в воображение именно данного автора? М.б., потому, что его данная проблема волнует?

[Н. Светлов]

Почему проблема "стучится" в воображение именно данного автора?

Видимо, потому, что разнообразие авторов соответствует разнообразию "проблем". Для каждой "проблемы" найдётся свой автор.

[Локсли]

Почему проблема "стучится" в воображение именно данного автора? М.б., потому, что его данная проблема волнует?

Логично!

[Pinhead]

Для меня рассказ или роман существует, только постольку он доставляет мне то,что попросту назову эстетическим наслаждением, а это, в свой черёд, я понимаю как особое состояние,при котором чувствуешь себя — как-то, где-то, чем-то — связанным с другими формами бытия,где искусство (т. е. любознательность, нежность, доброта, случайность, восторг) есть норма.
Всё остальное — это либо журналистическая дребедень, либо, так сказать, Литература Больших Идей,которая, впрочем, часто ничем не отличается от дребедени обычной, но зато подаётся в виде громадных гипсовых кубов,которые со всеми предостережениями переносятся из века в век,пока не явится смельчак с молотком и хорошенько не трахнет по Бальзаку, Горькому, Томасу Манну.

Так, его читая, сразу и видно, кто настоящий творец, а кто перед собой "задачи" ставит.

[Леф]

Для каждой "проблемы" найдётся свой автор.

Почему именно этот автор - свой для данной проблемы?

[Pinhead]

Почему именно этот автор - свой для проблемы?

Алгеброй гармонию хотите поверять? Плохо кончается, доказано классиками.

[Леф]

Алгеброй гармонию хотите поверять?

В данном случае я не воспринимаю что-либо как алгебру или гармонию.
Просто озвучиваю вопросы. Получится найти ответы на них - хорошо. А если не получится - обойдусь.

[Sovyonok]

Мир - как многомерная мозаика
В бесконечном построении себя.
Мы фрагменты складываем заново,
Созидая, мудрствуя, любя.

Кем задумано - мы, не догадываясь, знаем.
Почему и для чего - секрет.
Бытие сознаньем поверяя,
Мы летим сквозь тьму на вечный свет.

[Н. Светлов]

Почему именно этот автор - свой для данной проблемы?

У Вас есть любимый?

Вот потому же

[Леф]

Вот потому же

Потому что проблема находит отклик в душе автора, волнует его?
Резонирует с душевной организацией и опытом автора?
М.б., здесь еще что-то. - Например, автор - "избран" проблемой для ее освещения. Благодаря наличию у него такта и чутья. Опыта и знаний.

У Вас есть любимый?

Это вопрос, риторический вопрос или фигура речи или что иное, не предполагающее ответ??
Если я озвучу возникший ответ, то опять ответ может быть сочтен каким-то не таким, каким должен быть.
(Тем более что даже я нахожу странности в ситуации).
А поскольку он касается не только меня, но и других людей, то лучше мне пока помолчать.
Думаю, что это не уход от ответа. К тому же в этот момент я не могу подобрать точных слов для краткого ответа. Я хотя бы подумаю.

[visor]

Всё-таки надо понимать, что Набоков критикует в основном офици-озные Идеи и Задачи.
Но у писателя могут быть свои идеи и задачи. Например, историк-популяризатор не может писать всё, что в голову взбредёт. И даже у чистого литератора может быть задача, которая не даёт ему покоя также, как неродившееся произведение Набокова. Полное отрицание идей и задач - крайность, но это тоже идея! Плюс к тому - даже идеи КПСС зарождались как чьи-то мечты. Сны Веры Павловны будоражили, наверное, не меньше число людей, чем Лолита.