Сообщение
Pinhead » 14.09.2026, 20:42
Продолжение
Она в последний раз бросила взгляд внутрь комнаты, и… застыла. Мизансцена резко поменялась. Гость держал хозяина за грудки, нависая над ним с недвусмысленно угрожающим выражением на сухом лице, и говорил что-то явно нелюбезное. Тот в ответ оправдывался, но, видимо, оправдания эти гостя не убеждали. Складывалось полное ощущение, что ещё чуть-чуть, и произойдёт что-то непоправимое. Алисе даже показалось, что в руке одного из мужчин блеснул нож… она не успела ничего разглядеть подробнее, потому что в этот момент неприятный тип, за которым она так долго следила, неожиданно бросил взгляд в сторону окна. И… видимо, что-то заметил.
«Что-то!» Как же! Кого-то, если уж говорить начистоту! Её - Алису, пусть она и моментально отстранилась от стекла. У неё не было ни малейшего сомнения в том, что нужно делать в такой ситуации. Она развернулась так, чтобы не попадать в открывающийся из окна обзор, и побежала. Настолько быстро, насколько могла, и насколько позволяли грязь и лужи под ногами.
Не то чтобы она прямо-таки опасалась, что её разглядели, тем более, узнали, скорее всего, незнакомец увидел не более чем мелькнувшую в окошке тень, но к чему было проверять? В данной ситуации, когда она поняла, что вся эта слежка оказалась совершенно напрасной, риск был полностью неоправдан. А что до подозрительного поведения некоторых граждан — пусть местная милиция разбирается, это их обязанность. А она и так уже своим вмешательством, скорее всего, предотвратила серьёзное преступление, дальше уже не её заботы, у неё своих полон рот!
Она домчалась по дороге до перекинутого через неё небольшого моста с металлическими ограждениями, искренне надеясь, что возможные преследователи не успеют добежать до выхода из дома, здесь вокруг открывался такой обзор, что скрыться от глаз было решительно невозможно, и спряталась за единственную мостовую опору, расположенную прямо посреди дороги. Осторожно выглянув из-за неё, она обнаружила, что оба мужчины стоят на пороге бревенчатого барака, из которого вышли, и оглядываются по сторонам, недоумённо переговариваясь. Через минуту эти наблюдения превратились в перекур, визитёр достал из кармана сигареты, угостил хозяина, и оба начали потягивать сизый дым, вернувшись, видимо, к тому самому разговору, от которого их отвлекло появление неизвестной тени в окне.
«Надеюсь, до поножовщины в этот раз не дойдёт». Она сокрушённо покачала головой. Но теперь ещё надо дожидаться, когда они накурятся и вернутся внутрь…
На этой мысли её прервала проезжавшая под мостом редкая здесь легковушка. Алиса стояла посреди дороги, так что отскочить было некуда, и часть брызг грязи из-под колёс в приличном количестве приземлилась на её пальто. Она закатила глаза и выругалась.
Нет, это не было забавным жаргонным словечком из их собственного лексикона на биостанции. И не крепкое словцо из сериалов про космодесантников, из тех, про которые каждый зритель понимает, что настоящие космодесантники никогда так не выражаются. И даже не «чёрт», «блин» или «проклятье». Это было слово, которое заставило бы Пашку порозоветь, Аркашу сделать большие глаза, Машу прочитать нотацию, а Наташу… Наташа бы её просто ударила.
Зато оно наиболее точно обрисовывало её положение в данный момент. И её состояние.
«Будем честны, - мысленно обратилась она с максимально возможной флегмой ко всем своим воображаемым критикам и воспитателям, - я вам не паинька! Иначе не было бы меня здесь. И другой я не буду. Точка!»
Пока она пребывала в этом странном состоянии между яростью и философией, курильщики дотянули последние затяжки и скрылись внутри барака, освобождая для неё отход из этого во всех смыслах неприятного места.
«Самое интересное, что у этой вот улицы есть продолжение...» - думала она, бредя по обочине обратно в сторону железнодорожной станции, поразившей её своим названием.
Нет! И вовсе даже ничего интересного! Ей всё равно, куда там дальше идёт эта улица, и что ещё «замечательного» на ней расположено. 2-я Скотопрогонная! Ха, значит, где-то есть ещё и 1-я! Нет, с неё хватит! Внутри царили усталость и раздражение. Не хотелось даже обдумывать версии. А ведь это снова превратилось в насущную необходимость, все её сегодняшние усилия ни на шаг не приблизили её к возвращению миелофона, напротив, всё стало только хуже. Сейчас только ей пришло в голову, что будь она порасторопнее, не задержись так долго в больнице, ожидая удачного шанса, парнишка мог остаться жив. Нелепые, конечно, обвинения, в конце концов, откуда она могла знать, что дело так повернётся, но в отношения себя такие оправдания не работают.
Рассудком она конечно понимала, что просто устала и не выспалась, да и действие волшебных пирожков уже, похоже, кончилось, отсюда и настроение упало ниже нуля, но трезвые рассуждения тем и неприятны, что вдобавок к разумным объяснениям высвечивают ещё и разумные опасения, а уж их было хоть отбавляй. Сейчас, когда в ней не было ни капли оптимизма, где-то глубоко внутри маячила крайне неприятная мыслишка, отравлявшая всё существование, что она не справляется! В такие моменты не устраивали отговорки, что и дня не прошло с тех, пор, как она начала активные поиски, что и за это время она успела и освоиться на новом месте, и многое узнать. Так уж был устроен её характер — всегда хотелось максимума. А кто же может знать, где этот самый максимум в данную секунду расположен? Вот и лезут всякие претензии, обоснованные и не очень. Зато у этого характера не было привычки останавливаться, даже когда дела складывались совсем мрачно, и просвета не наблюдалось на самом горизонте. Вот и сейчас она шла, сунув руки в карманы, сжав губы и периодически кривясь то ли от мыслей, то ли от зловония, но работавший внутри мотор, словно бы вне зависимости от её состояния или настроения, двигал её вперёд. В данном случае, назад, но разве это имело значение?
Когда она дотопала до метро, на Москву уже стали опускаться сумерки. Алиса с трудом отыскала ту самую калитку, через которую сегодня прошла к железной дороге и с откровенным облегчением увидела перед собой большую светящуюся «М», знаменующую, что дом уже близко.
К счастью, ей повезло, что для возвращения нужно было проехать всего одну остановку. Метро, помимо общего дискомфорта, вызывало странное чувство выключенности, а выключаться Алиса не любила.
Закоулки Крутицкого Вала показались ей сейчас почти родными, несмотря на то, что, выйдя из метро, она снова на какое-то время заблудилась. Сперва поднялась не по той лестнице из перехода, потом долго искала, как выйти к той самой заветной «булошной».
В доме, где она квартировала, на первом этаже уже горел свет.
«Лучше не шуметь». Алиса не знала, кто там сейчас, дома ли та гостеприимная бабуля, что вручила ей ключ, в любом случае, привлекать внимание кого бы то ни было она не хотела. Поэтому поднялась по лестнице как можно тише, открыла дверь, шмыгнула в комнату и повернула за собой ключ, оставив его в замке, чтобы потом поутру не бегать, не искать.
Поразительно, как быстро она стала считать это место домом, хотя ещё утром даже не подозревала о его существовании. Но настоящий дом сейчас был не просто далеко, можно было смело признать его реально несуществующим, фантазией. Просто отодвинуть, как мечту, для которой сейчас не время, дело-то ведь было не только в расстоянии…
Алиса с грустной усмешкой вспомнила слова пирата про моральный долг. Слова, произнесённые с явной издёвкой, но сколько же правды в них было! Никакие внешние препятствия так не держали, как ощущение внутреннего обязательства…
Она размышляла над этим, устало сбрасывая верхнюю одежду, моя руки и лицо, шаря на кухне среди банок и упаковок.
Ну, не так уж всё и красиво, на самом деле, как представляется! Было ведь и ещё кое-что, если говорить откровенно. Ещё одно такое маленькое, но в действительности большое чувство. Самолюбие. Как она досадовала, когда думала, что там, в больнице — это временщик! Ощущала провал. Не такая уж она и хорошая девочка…
Она поняла, что занимается уже каким-то бредовым, совершенно несвойственным ей самоедством.
«Так, сейчас надо поужинать, принять ванну и прилечь!»
Было ещё совсем рано, до этого она планировала покопаться в базе данных браслета, возможно, какая-то информация натолкнула бы её на мысли, куда дальше направить свои поиски, но поняла, что пока не поспит хотя бы часа четыре, нормально размышлять не сможет, мысли внутри не собирались воедино, растекаясь в разные стороны, вынося наружу всякий вздор.
Когда она залезла в ванну, ко всему добавилось расслабленность тела, и нахлынули воспоминания. Точнее, это нельзя было назвать воспоминаниями, просто из сравнения ванн выросло сравнения ощущения и рассуждение на тему, насколько усталость увеличивает чувство комфорта, потом мостик перекинулся на то, что бы она планировала сделать на следующий день, будучи сейчас дома, и сразу же: школа, биостанция, очередная просьба отца помочь… друзья…
Да, друзья… И как они её терпят, вообще?!
Она вспомнила, что клятвенно обещала Аркаше передать отчёт о работе с миелофоном в Космозо, но… даже не приступила к нему. И вот, только сейчас это всплыло в голове, как будто было чем-то несущественным и вспомнилось только тогда, когда другое, что-то более важное временно отступило. Что говорить о Гераскине, которого она должна была провести в Центр испытательных технологий, где он собирался подготовить «сногсшибательный» доклад. «Увидишь, это будет сенсация!» Не будет. Маша попросила подменить её с дежурства на биостанции, потому что собиралась с «коллегой» «обсудить перекрёстные идеи», но по смущению и блеску в глазах нетрудно было понять, что у скромной зубрилы в кои-то веки намечается какая-то романтика. «Завтра подменю, подруга. Железно!» «Завтра» случилось позавчера. Джавад хотел провести инвентаризацию… впрочем, на фоне остального это казалось совсем уж ерундой. Наташа… ей она точно ничего не обещала. Вроде бы… Разве что посмотреть её новое творчество с погружением? Ей и прошлого хватило выше крыши! Хотя как раз Наташа была единственной, кто не обижался, когда другие не выполняли обещаний. А потому что никогда от других этого и не ждала.
«Может, поэтому с ней так и легко?..»
Можно не заморчаиваться на проблемы, просто болтать ни о чём, просто танцевать…
«А-а-ах!» - она широко зевнула.
Словно отзываясь на мысли, в голове закрутились грациозные танцовщицы, они буквально обступали со всех сторон, и, несмотря на изящество движений, в их неуклонном кружении было что-то угрожающее. Почему-то они были одеты сплошь в школьную форму и держали в руках бутафорские кирпичи… Следом, как по команде невидимого балетмейстера, они дружно размахнулись и бросили их в Алису, прямо в лицо…
Она дёрнулась и проснулась. По шейку в воде, наполовину остывшей, неприятно холодящей при малейшем движении. Глубоко вздохнула. Нет уж, с её образом жизни лучше вообще не расслабляться!
---------------------
Хочу обратить внимание, что вот это прошёл ДЕНЬ! Всего-навсего один жалкий день! И вот какой объём текста. И это ещё написано халтурно, спустя рукава, а, если бы как надо, было бы ещё в полтора, а то и в два раза больше. Я к тому, что обычно мало кто представляет, насколько это сложная работа в действительности.
"Я раньше думал -
книги делаются так:
пришел поэт,
легко разжал уста,
и сразу запел вдохновенный простак -
пожалуйста!
А оказывается -
прежде чем начнет петься,
долго ходят, размозолев от брожения,
и тихо барахтается в тине сердца
глупая вобла воображения.
Пока выкипячивают, рифмами пиликая,
из любвей и соловьев какое-то варево,
улица корчится безъязыкая -
ей нечем кричать и разговаривать."
Последний раз редактировалось
Pinhead 16.09.2026, 17:57, всего редактировалось 1 раз.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."