Сообщение
Pinhead » 20.09.2026, 18:00
Продолжение
Простенькая прихожая с вешалкой и электросчётчиком сразу же переходила в длинный тёмный коридор. Алиса щёлкнула выключателем. Стены коридоры были обклеены старыми плакатами, газетами, страницами из журналов. Коридор был пуст, только в конце у противоположной двери, в углу разместилось какое-то высокое цилиндрическое устройство с большим циферблатом, от которого, изгибаясь отходили трубы. Одна дверь была справа, две слева, Алиса открыла ту, что поближе — правую.
Дверь вела в большую светлую комнату с высоким потолком и двумя окнами в угловых стенах, заполненной старинной мебелью. Не просто старой, как в предыдущей квартире, именно старинной. Высокие шкафы и буфеты, даже большой круглый стол и стулья из сильно потемневшего от времени дерева всем своим видом демонстрировали, что они едва ли не ровесники самого дома. Алиса не разбиралась в антикварных вещах, но возраст буквально чувствовался в обстановке. Не только в мебели, но и в пожелтевших семейных портретах на стенах, в вышитых занавесках, в тканевом абажуре, в посуде в буфетах и корешках книг в шкафах. Хотя… чего-то здесь всё-таки не хватало. Причём, едва ли не какой-то главной детали.
Алиса поёжилась. Вышедшее из-за облаков апрельское солнце очень быстро согрело её на улице и даже заставило слегка вспотеть и начать расстёгивать куртку, но внутри дома прохлада сразу вернулась. Тем самым подсказав ей ответ. Печь! В таком доме непременно должна была быть русская печь. А её не было. Часть комнаты при этом была отгорожена пёстрой занавеской, Алиса заглянула и нашла там что-то вроде кухни — холодильник, небольшой разделочный стол, маленькую газовую плиту с красным баллоном, стоявшим рядом, скромный умывальник, пара подвесных шкафов. Продуктов на этот раз почти не было, только открытая пачка чая с рисунком слона и в шкафах несколько жестяных банок с крупами. Холодильник был пуст. Пол в этом месте несколько отличался от крашеной доски в остальной комнате, и интуиция подсказала, что когда-то именно здесь и располагалась печь, от которой впоследствии зачем-то избавились.
«И как же здесь греться?» Нет, она не была особо привередливой в этом вопросе, в конце концов, можно было спать и в одежде, раз уж обстоятельства вынуждали, но вряд ли так было задумано, учитывая, что под окнами висели батареи, правда, почему-то холодные.
«Проверим пока что другие комнаты». Выйдя в коридор, она вновь бросила взгляд на странное устройство в углу, по виду, вроде как, из крашеного чугуна, и заподозрила, что это и есть печь. Только газовая. «Потом проверю».
Она зашла в первую дверь слева по коридору. Там была спальня. Две металлические кровати, расположенными напротив окна, с высокими спинками, с почему-то толстенными матрасами, накрытыми синими шерстяными покрывалами и взбитыми белоснежными подушками в изголовьях. Между ними угнездились кубические прикроватные шкафчики из светлого дерева, пожалуй, единственные выглядящие более современно. Остальное место в комнате занимали здоровенные платяные шкафы. Они выглядели такими же старинными, как и вся мебель в доме, и смотрелись особенно массивно на фоне тонких кроватных дужек. Алиса заглянула в один — там было просто море одежды, причём, самых разных цветов и фасонов. Намного больше, чем в квартире. Настоящий склад.
«Ясно-понятно». Она снова вышла в коридор и зашла во вторую дверь налево. Там её ждала неожиданность. Здесь был ещё один широкий коридор, заканчивающийся ещё одной дверью, в котором одновременно находилась и дощатая вертикальная лестница на чердак, и большой квадратный люк куда-то вниз с нишей для ручки, сразу же вызвавший у Алисы неподдельный интерес. Она, недолго думая, резко дёрнула ручку, чем только отдавила себе пальцы. Пришлось взяться по-настоящему, обеими руками и медленно тянуть, согнувшись в три погибели. Только так она смогла оторвать как следует прилипший люк и откинуть его в сторону.
Внизу оказался длинный узкий погреб с дощатыми стенками, обшитыми изнутри каким-то гидроизоляционным материалом. Очевидно, сооружён был так, чтобы не пропускать сюда влагу и сырость снаружи, но отчего-то всё равно в ноздри пахнуло лёгким запашком сырой земли. В таких местах часто ожидаешь обнаружить какие-то секреты и скрытые от глаз вещи, но чаще всего обнаруживаешь что-то до предела банальное. Конечно, и в этот раз Алиса нашла там просто-напросто сложенные продукты: консервы, крупы, неизменные макароны, чай, сахар, соль, всё, упакованное для длительного хранения.
«Да тут запас на несколько лет. Ладно!»
На чердак она уже не полезла. Очень сомнительно, что там можно было бы найти что-то интересное. Вместо этого вернулась обратно и заглянула в последнюю дверь в торце коридора. Это была ванная комната. Всё-таки приближение Москвы наложило свой положительный отпечаток, все доступные удобства в посёлок провели, так что не было необходимости бегать за ними во двор.
Кажется, всё. Ах, нет, там же в конце левого коридора ещё одна дверь. Она прошла туда и заглянула. Видимо, это был проход в пристройку, тот самый сарай, который она видела снаружи. Она нащупала выключатель справа от себя и щёлкнула. Это был не сарай, это был гараж. И он не был пуст...
Родители у Коли сравнительно нестарые… Сравнительно! Вот именно, смотря с кем сравнивать. У Сулимы, вот, родители действительно… пусть не прям старые, но уже достаточно пожилые. Зато у Кати Михайловой вовсе даже наоборот. Отец очень спортивный, до сих пор, кажется, где-то на соревнованиях выступает, и мама… ого-го ещё какая мама! Вот бы её к ним в школу вести физкультуру вместо Ильи Муромца…
Воображение разыгралось, когда он представил, как будет выглядеть катина мама в спортивном костюме. «Тут бы даже Фимка с Сулимой физ-ру полюбили бы!»
Впрочем, мечтать можно было и на ходу. До магазина недалеко, но идти туда не хочется, хотя надо, родителям пообещал. Пусть хоть мысли по дороге будут заняты чем-то приятным.
Он распахнул входную дверь, прихватывая с тумбочки в прихожей матерчатую сумку, и едва не налетел дверью на занимающих почти всю лестничную площадку двоих мужчин в белых халатах. Пробормотав извинения, он обвёл взглядом обстановку.
Квартира его странноватого соседа рядом была распахнута. Оттуда слышались приглушённые голоса, и как-то всё это выглядело тревожно. Коля уже собирался задать вопрос, когда из глубины квартиры соседа вышел в прихожую ещё один человек в белом и махнул рукой двоим, стоящим снаружи. Те взяли прислонённые к стене носилки (и как только он их сразу не заметил?!) и вошли внутрь. Некоторое время они провели внутри, переговариваясь и даже покрикивая друг на друга, потом раздался шум, как будто кто-то налетел на мебель, потом наконец они вынесли наружу носилки, на которых лежал сосед, накрытый простынкой.
Выглядел он не очень. Бледный, лицо вытянулось, на лбу капельки пота, острый нос как будто ещё больше удлиннился. Коля невольно почувствовал к нему жалость, хотя они особенно-то не общались. Но человек, сразу видно, был образованный, знал такие вещи, о которых, наверное, даже отец Кольки Сулимы не знал, а разговаривал совсем по-простецки, на равных, как будто и не было между ними никакой разницы в возрасте и образовании. Его бы Коля тоже был бы не против видеть учителем у себя, но только какой-нибудь математики или физики, ему бы точно пошло, его бы слушали. А может, истории. Даже, наверное, истории было бы совсем идеально…
Он понял, что снова унёсся воображением куда-то не туда, в то время как его сосед — вполне даже неплохой с виду человек — сейчас находился прямо перед ним в таком неважном состоянии. Третий мужчина в белом халате (по всему видно — врач), покинул квартиру, неумело повернул ключ в чужом замке и на секунду замер в замешательстве, держа связку на весу за брелок. Его взгляд упал на соседа, и тот — видно, что с большим усилием — ни слова ни говоря, высунул руку из-под простыни и указал ею в сторону Коли, как будто в предсмертном жесте. Доктор потоптался на месте и протянул связку.
- Передай взрослым.
На секунду Коля тоже замешкался, потом сглотнул и взял холодные ключи.
- С ним же… всё будет в порядке, ведь так?.. - сумел он выдавить из себя, чувствуя вдруг непонятное волнение.
- Конечно, - кивнул доктор, - конечно. Не волнуйся, - и сразу подал знак, чтобы больного несли по лестнице вниз.
Коля не пошёл за ними. Да, ему нужно было в магазин, но это была как раз та ситуация, когда возникло железное оправдание туда не идти. По крайней мере, прямо сейчас.
«Ну что я там буду мешаться сейчас у них под ногами? Пускай спокойно загрузят больного и уедут». Благородная мысль, спору нет. Вот только в магазин он не пошёл ни через пять минут, ни через десять, когда «скорая» давно уехала. Вместо этого…
Вместо этого он крутил в руках связку ключей, как будто бы рассматривая причудливый брелок, изображавший диковинную рыбину, вырезанную из кости, с выпученными глазами, в которые были вставлены зелёные сверкающие камешки. Он давным-давно рассмотрел её во всех подробностях, но продолжал крутить связку, потому что брелок был только предлогом. А в действительности…
Диковин, подобных рыбе, в квартире Николая Николаича — Колиного соседа — было пруд пруди! И они были намного даже поинтересней жалкого брелка. Кое-что ему удалось рассмотреть, они встречали тебя прямо в самой прихожей — висящие на стене маски странного и даже страшного вида, причудливая вешалка в виде ладоней скелета из блестящего металла и прочие мелочи. В комнате их было гораздо больше, но там Коля бывал лишь мельком, скорее, заглядывал, и успел рассмотреть только высокие шкафы с корешками фолиантов, покрытых золотым тиснением, камни и кристаллы удивительной формы, ещё маски, непонятные статуэтки, неизвестно кого изображавшие, и модели парусников разной величины. Там было ещё очень много чего другого, чего Коля не успевал рассмотреть. Но очень хотелось.
«Ну и, в конце концов, что тут такого? Я же не вор! Сосед сам доверил мне ключ. И вообще, недаром же говорят: за просмотр денег не берут!»
Тот довод, что сосед находился в безвыходном положении, Коле, конечно, приходил в голову, но он отодвигал его куда-то подальше. С какой радости именно он верный?! Есть и другие. Будь сосед здоров, он бы сам с удовольствием всё ему показал. По нему же видно было, что человек он такой — всегда готов что-то рассказать и чему-то научить. Так что…
То, до какой степени сразу у него возникла эта мысль — зайти в гости к соседу — он понял, когда вспомнил, что отложил в памяти, каким именно ключом доктор закрывает дверь, уже в момент, когда тот это делал. Обманывать себя просто и легко, с этой стыдливой истиной в голове он копался в чужом замке, ежесекундно содрогаясь от мысли, что кто-то из соседей может застать его здесь, и одновременно успокаивая себя тем, что если бы живущие с ними на одной лестничной площадке были бы дома, они обязательно услышали бы шум и давно вышли бы.
«И тогда Николай Николаич сто процентов отдал бы ключ им. И плакала бы тогда моя экскурсия!»
Эти мысли вызвали ещё больший прилив стыда, но одновременно пришло и одно очень удачное слово, которое замечательно прикрывало всё его неблаговидное поведение. «Экскурсия!» Действительно, что плохого в изучении экспонатов, за это даже хвалят, а квартира соседа сама по себе по всем признакам была похожа на музей. Коля вошёл внутрь.
Он сразу решил не тратить время на то, что уже подробно рассматривал, да и вообще, не собирался здесь находиться слишком долго. Поэтому, не задерживаясь в прихожей, прошёл в комнату. Тем более, что на маски лишний раз смотреть он избегал. Чем-то они ему… не нравились. Ему было странно, зачем сосед вообще развесил по стенам такие неприятные штуки.
Комната практически не изменилась с прошлого его посещения, когда он только заглядывал внутрь, стоя в прихожей, зайдя к соседу по просьбе матери по каким-то хозяйственным нуждам. Только обычно аккуратно заправленная постель теперь была раскрыта, а бельё скомкано. На прикроватной тумбочке сдвинутый на край телефонный аппарат тихо гудел короткими гудками — трубка плохо лежала на рычагах, видимо, уроненная из обессилевшей руки. Коля подошёл и аккуратно приземлил её на положенное место. Гудки исчезли, и сразу в комнате воцарилась какая-то гнетущая тишина. В такой тишине любой произведённый тобой звук кажется неприятным и режущим слух. Коля повернулся, тапочки скрипнули по паркету, и ему стало не по себе. Кажется, он впервые по-настоящему ощутил собственную неуместность здесь. Незнамо с чего, вдруг захотелось сбежать.
И конечно же в ответ сразу взыграло самолюбие. «Нет, я не боюсь, чего тут бояться?!» Раз страшно, значит буду преодолевать страх. Иначе как потом себя уважать, тем более, что и причин для страха нет никаких, даже и оправданий не придумать. Поэтому…
Он стал осматривать обстановку, уже с видимым усилием, разглядывание местных достопримечательностей больше не доставляло ему удовольствия. Несмотря на то, что вдобавок к другим диковинам он обнаружил несколько самых настоящий мечей и сабель, в ножнах и без, висящих на ковре и стоящих на специальных подставках. Некоторые из них были инкрустированы настолько густо и изящно, что вызывали ощущение излишества и неприятия. Лишнее украшательство даже с одного взгляда вредило их функции.
Поглазев таким образом вокруг достаточно, чтобы перед самим собой признать, что он способен бороться со страхом, он уже собирался, наконец, ретироваться отсюда, с признанием самому себе, что затея была не очень, когда вдруг заметил дверь в дальнюю комнату.
Не то, чтобы он не знал о её существовании, планировка-то на всех этажах одна. Но у соседа она была оклеена теми же цветастыми обоями, изображавшими какие-то тропические натюрморты, что и стены. К тому же завешена бамбуковой шторой с китайским рисунком. Поэтому заметить её сходу было очень мудрено. Как будто хозяин нарочно хотел, чтобы гости не замечали наличие в квартире второй комнаты.
Конечно, Коля понимал нелепость подобных своих подозрений относительно соседа, в конце концов, ничего более эксцентричного чем остальная квартира, в этой двери не было, да и Николай Николаич не производил впечатление скрытного человека, но факт оставался фактом — что находилось в дальней комнате Коля никогда не видел. И, скорее всего, он так бы и ушёл, не посмотрев, в конце концов, он не был так уж прямо до умопомрачения любопытен, если бы не одна мысль. Он не просто не видел, что там находится, он НИКОГДА этого не увидит! По сути дела, перед ним была ЕДИНСТВЕННАЯ такая возможность. И вот именно это понимание толкнуло его на то, чтобы снова начать крутить связку в руке.
Во внутренней двери не было традиционной замочной скважины. Там была небольшая металлическая пластина, расположенная прямо под ручкой, и никаких отверстий. Из имевшихся в наличии на связке было два ключа от замков входной двери, ключ от «жигулёнка» соседа, ключ от гаража, ключ от почтового ящика, неизвестный дверной ключ, два сувальдных ключа, ключ от навесного замка, два маленьких ключика от шкафов и наконец, странная пластина с ручкой, похожая на ключ, но не ключ. Не нужно было быть гением, чтобы понять, какой из них выбрать.
Сначала ничего не получилось. Нужно было приложить пластину плотнее, раздалось что-то вроде слабого электрического разряда, потом щелчок, и дверь отворилась. Внутри…
Внутри была небольшая прямоугольная комната, с окном на противоположной стене между двух шкафов. Впрочем, сперва Коле в глаза бросилась пара раскладушек, прислонённых к одёжному шкафу, содержимое которого буквально готово было вывалиться наружу, настолько много его там было. То, что сосед — пижон, Коля понял давно, но удивляло наличие также женских экземпляров. Коле было известно и про большое количество гостей, часто посещавших эту квартиру, но за каким чёртом им нужно было при этом переодеваться… причём, настолько радикально менять внешний вид?.. Кажется, впервые внутри зародилось какое-то неприятное подозрение, а чем же таким всё-таки занимается этот загадочный сосед?!
Хотя, обо всём таком поразмышлять и подумать у Коли не было времени, потому что ему сразу стало не до этого, когда он увидел шкаф номер два.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
