Глава 24. Труп для несущего горшок.
Вернулся я домой,
И труп любимый мой
Спросил меня: "Что делал ты,
когда ты был живой?"
БГ.
Есть что-то невыразимо тоскливое в том сходстве, которое представляют собой пригороды большого английского города. Лондона это касается прежде всего. Оказавшись на пустынной улице Рикмансворта, Гарри в первый момент показалось, что он вернулся обратно лет на восемь, и стоит сейчас где-нибудь на Тисовой аллее в Литтл-Уингинге. Вот сейчас в доме через дорогу откроется окно на втором этаже и оттуда выглянет миссис Фигг, высматривающая во дворе одну из своих обожаемых кошек…
Он тряхнул головой. Момент для воспоминаний его рассудком был избран самый неподходящий. Он огляделся, пытаясь узнать из ряда однообразных домов тот самый, который выбрали его друзья, когда решали, где поселиться после свадьбы, но Джинни уже тянула его за руку.
- Туда! – указала она на один из домиков из красного кирпича, которые однообразной чередой выстроились на протяжении всей длины улицы.
«Вот вы смотрите на эти рассеянные вдоль дороги дома и восхищаетесь их красотой. А я, когда вижу их, думаю только о том, как они уединенны и как безнаказанно здесь можно совершить преступление», - эта фраза из какого-то давным-давно прочитанного детективного рассказа всплыла сейчас перед ним, и он снова вспомнил собственное детство и ужасное обращение со стороны его родственников. Его мысли приняли мрачный оборот, начиная вторить герою рассказа, и он вообразил, какое количество безнаказанного домашнего насилия могло твориться за стенами этих уютных пригородных домиков. Воображение заставило ужасаться одного вида этих кирпичных стен, одинаковых крыш и аккуратных крылец. Он пошел вслед за Джинни с каким-то обреченным чувством человека, который ничего уже не может исправить, который безнадежно опоздал, и теперь ему остается просто констатировать происходящие последствия.
В доме бормотал телевизор. Джинни сразу же завопила: «Рон! Рон, ты дома?!», а он окинул взглядом широкую прихожую, машинально отмечая про себя привычную подчеркнутую чистоту, почти стерильность, которая была свойственна домам, в коих практиковали магию для уборки помещений. Он прошел направо, на большую кухню, бегло взглянул на кучу немытой посуды в мойке и стоящую на столе одинокую чашку с отколотой ручкой из сервиза, подаренного молодоженам кем-то из родственников. Почему ему так запомнился этот сервиз, он и сам не мог понять. Возможно потому, что в последний раз, когда он был здесь, они сидели вместе с хозяином на этой самой кухне и пили кофе из этих самых чашек.
Под столом что-то лежало. Что-то продолговатое, но согнутое углом. Он наклонился, чтобы разглядеть получше, и резко отпрянул назад. Это была волшебная палочка. Палочка Гермионы, которую она приобрела сразу после финальной битвы в прошлом мае. Бук и сердечная жила дракона. Само по себе то, что подобная личная и ценимая вещь может валяться вот так под кухонным столом, словно уроненный кем-то и забытый столовый прибор, уже могло навести на неприятные размышления. Но хуже всего был этот странный образовавшийся изгиб. Гарри несколько раз в своей жизни видел сломанные палочки, и всякий раз это становилось волею несчастного случая. Первый раз он видел палочку, сломанную намеренно. Она была не просто сломана – она была расщеплена и сплющена посередине сильным ударом, похожим на удар каблука. И далее, видимо, зашвырнута под стол той же ногой, что проделала с ней это кощунственное действие.
Какая-то замеченная ранее деталь, связанная с его мыслью о столовых приборах, заставила его еще раз оглядеться по сторонам. Рядом с мойкой наблюдался небольшой беспорядок, на котором он первоначально не сконцентрировал своего взгляда. Теперь он посмотрел внимательней.
Деревянная стойка для ножей лежала на боку, несколько из них вывалилось наружу, лезвия поблескивали полированной поверхностью. Одного не хватало.
Он почувствовал, как постепенно деревенеют виски и затылок. Так бывает, когда мозг получает информацию, но не желает её воспринимать. Когда анализ происходящего загоняется куда-то внутрь, а снаружи всё заливает странное спокойствие, будто происходящие события не имеют к тебе прямого отношения, а тело вдруг начинает действовать почти что само собой.
- Их нет в гостиной! – Джинни влетела на порог и показалась сейчас каким-то чужеродным элементом в этой картине опустевшей кухни, выглядящей словно иллюстрация к детективному рассказу. – Я посмотрю наверху.
- Нет! – сказал он резко, предостерегающе поднимая руку. – Я сам посмотрю.
И тут же увидел, как ноги сами собой несут его обратно в прихожую, из которой налево поднималась лестница на второй этаж.
«Кто из двоих? Чьи руки схватили нож?» – эта мысль вертелась в пустой голове одиноким маяком, идя за которым можно было выйти к нормальному состоянию привычных рассуждений. Вопрос состоял только в том, хотел ли он туда возвращаться!
В доме по-прежнему было тихо, несмотря на весь тот шум, который они устроили, ворвавшись сюда, особенно, конечно, Джинни, и пока он преодолевал два коротких пролета, он изо всех сил пытался поймать со второго этажа хоть какие-то звуки. Но их всё не было, а когда он поднялся, ему немедленно стало не до звуков.
Прямо посередине верхней площадки на полу багровела здоровенная кровавая клякса. Перила с внутренней стороны были покрыты мелкими отметинами разлетевшихся брызг. Мысли в глубине закостеневшей головы продолжали свою работу, копошась там и выдавая противоречивые версии, и это даже начало слегка раздражать. Как будто бы он сейчас не увидит всё сам, воочию. Полюбуется на результаты своего поведения. И, независимо от того, какими они будут, покоя он уже больше не обретёт никогда.
Он переступил через кляксу и вошел в полутемный коридор, в который выходили двери спален и ванной комнаты. Направо по полу удалялась длинная цепочка ярких пятен-капель. На стене остался сильно смазанный отпечаток ладони, как будто она съехала вниз в попытке её обладателя удержаться на ногах. Он не смог понять, чей это отпечаток.
Он пошел вдоль кровавой цепочки, машинально про себя отмечая, что она становится всё более широкой и постепенно превращается в настоящую полосу, кое-где размазанную попавшими в неё следами подошв. Сзади раздался вскрик, он услышал его, словно сквозь заглушающий экран. Джинни обнаружила кровь на верхней площадке лестницы. Сейчас ему не было до этого дела, он размышлял лишь о том, в какую именно из трех дверей свернет багровый след. Впрочем, долго гадать не пришлось, потому что дверь в левую спальню была распахнута настежь. Дальнее окно оказалось разбито и оттуда сразу потянуло сквозняком, как только он показался в дверном проеме. Цепочка кровавых следов вела сюда, и всё, что ему сейчас хотелось – никого здесь не обнаружить. Это было бы каким-то непонятным чудом, но он молился только об этом – хоть бы тут никого не было. Да, это просто откладывало на более поздний срок то, что он и так неминуемо должен был бы узнать, но он соглашался откладывать снова и снова сколько угодно раз. Однако судьба не сжалилась над ним, и финал этого короткого расследования предстал перед ним во всём своем кошмарном красноречии.
Кровавый след вёл к разбитому окну вокруг большой двуспальной кровати, возможно, той самой, на которой… происходило то, о чем говорила Джинни. Подоконник и оконная рама были сильно заляпаны, и тут же рядом, прямо в узком пространстве между кроватью и окном, он и обнаружил её, в луже собственной крови. Собственно, он обнаружил её сразу же, еще с порога, потому что трудно было спутать пышные каштановые волосы с короткими рыжими, но ему словно бы надо было удостовериться, словно бы он всё еще сам для себя не прорисовал во всех подробностях картину происходящего здесь совсем недавно. Их объяснение на кухне, вырванная палочка, нож в его руке, короткое преследование до лестницы, первый удар, попытка добраться до ближайшего окна, с которого можно было спрыгнуть вниз на козырек заднего входа, и наконец… финал! Сколько ударов он ей нанес, объятый яростью от известия, что она избавилась от нежеланного ею ребёнка? Трудно было сказать. Она полусидела на полу, с совершенно белым лицом, прижимая руки к животу, и вся её одежда была так перепачкана кровью, буквально пропитана ею, что этих ударов должно было быть немало.
Он медленно опустился на корточки, с удивлением смотря на неё, и почувствовал, что его слегка мутит. Этого не могло быть. Это не могла быть Гермиона. Казалось, он знает её столько, сколько себя помнит. Она не могла выглядеть вот так – такой растерзанной, такой застывшей, такой… мертвой. Не могла сидеть с таким глуповатым выражением на лице, с приоткрытым ртом, из угла которого вытекала струйка крови с мелкими пузырьками в ней, не могла выглядеть как нелепый брошенный манекен. Совсем недавно, буквально пару часов назад, он видел её до верху наполненной жизнью, планами, мыслями, ожиданиями. Куда всё это делось, ушло, растворилось, как могла произойти настолько быстрая и разительная перемена? Теперь почти ничего не осталось, только оболочка, пустая, безжизненная, испорченная прочным столовым ножом с рукояткой из светлого дерева, который валялся здесь же, в метре от тела, и длина его лезвия вызывала лёгкий, неприятный холодок где-то пониже грудины.
Гарри протянул руку и машинальным движением положил пальцы на горло сидящему телу. Чисто автоматически, ему не хотелось сейчас прикасаться к нему, словно оно было чем-то ужасно осквернено. В действительности, он просто всё ещё никак не мог совместить в своей голове Гермиону и вот эту самую оболочку, подобная мысль казалась смешной и нелепой. Он вздрогнул, когда услышал за спиной сдавленный возглас. Казалось, что он сидит здесь уже целый час, совершенно один, хотя прошла всего секунда с тех пор, как он опустился на корточки. Из-за этого возгласа его рука дрогнула, и сложилось ощущение, будто…
Впрочем, почему только ощущение?
Он начал подниматься, распрямляя почти одеревеневшие ноги, будто бы и вправду просидел тут целый час. Джинни тихонько подвывала, держась руками за лицо.
- Эй! – сказал он. – Эй!
- Я не… я не… я не… - пыталась выговорить она, но ничего не получалось из-за крупной дрожи, которая била её с головы до ног.
- Джинни! – выкрикнул он.
Она махнула рукой куда-то в пространство.
- Должны… Аврорат… поймать… - выдохнула она сквозь рвущиеся рыдания.
- Джинни, она может быть жива! Слышишь?!
Она сперва закивала, подтверждая, что услышала, потом резко закрутила головой, глаза сделались испуганные и какие-то затравленные.
- Гар…ри… взгляни… на… неё! Она… нет… ты… не в себе…
- Джинни! – рявкнул он и, схватив её за плечи, встряхнул несколько раз как следует. – Ты мне нужна! Соберись!
- Хор… ошо! – она снова закивала, резко втянув носом воздух, пытаясь справиться с истерикой.
- С ней нельзя аппарировать в таком состоянии, где здесь ближайший камин?!
- Там! – она махнула рукой. – В… в… в доме.
- У знакомых отца? Хорошо. Я возьму Гермиону, а ты иди вперед и сделай так, чтобы меня ничто не задерживало. Ты поняла? Ты всё поняла?!
Она снова закивала, хотя глаза по-прежнему оставались сильно испуганными, когда она косилась на лежащее тело. Ему сейчас было всё равно, что она принимает его за помешавшегося, он не чувствовал себя помешавшимся, он чувствовал себя всё таким же заледеневшим и ничего не воспринимающим куском материи. Скорее, он сам ощущал себя живым мертвецом – совсем никаких эмоций и всего несколько мыслей.
Когда он стал поднимать тело на руки, Джинни уже выскочила из комнаты, и он подумал, что это хорошо, потому что оно оторвалось с громким хлюпаньем из кровавой лужи, и вряд ли бы это добавило ей спокойствия. По рукам тут же побежали липкие ручейки, затекли в рукава, а потом стали просто беспрепятственно капать вниз, заливая штанины и создавая скользкие лужицы, в которые норовила попасть подошва. Когда он вышел из дома со своей ношей, Джинни отбежала уже на середину улицы, нетерпеливо оглянулась и тут же невольно схватилась рукой за горло. Очевидно, со стороны его вид и вправду мог внушать некоторую долю отвращения, учитывая, какое количество крови покрывало его одежду. Впрочем, не то чтобы он сейчас сильно об этом заботился. Наверное, он должен бы был считать, что ему самому серьёзно повезло, раз он прихватил с собой свидетеля, способного подтвердить, что он-то никак не причастен к произошедшему, но и эта мысль также прошла у него как-то вскользь, не затрагивая никаких эмоций.
Собственно говоря, где-то в глубине души он понимал, что, вероятней всего, несёт сейчас на руках мёртвое тело, и будь оно чьим угодно другим телом, он бы давно уже это признал. Но даже если ему и не показалось тогда, в лечебницу он всё равно принесет уже труп. И пускай даже каким-то чудом признаки жизни сохранятся, никакие медики тут уже не помогут. Но это осознание ничуть не мешало ему продолжать этот последний поход, как будто в нём был безусловный смысл. Словно его тело наплевало на отчаявшийся ум с его логикой и продолжало упорное, почти механическое движение. А в голове сейчас всплыли слова о заклинании, доступном лишь единицам, способном на время удерживать душу, о котором совсем недавно его подруга поведала ему, и с горькой иронией подумал, что для неё самой подобного избранного не нашлось. Как будто она не заслуживала такого шанса.
- Алохомора! – Джинни даже не стала стучаться, а сразу вскрыла дверь, выполняя его указание обеспечить ему беспрепятственный доступ к камину.
Он зашел в чужой дом вслед за ней, щедро заливая кровью светлый коврик у входной двери, даже не задумываясь над тем, что будет с хозяевами, если они увидят подобного непрошеного гостя, да еще с такой ношей. Но заклинание Джинни было вполне оправданным, дома никого не оказалось, она открыла Гарри дверь в большую гостиную и сразу же первая метнулась к камину.
- Бегу предупредить! – бросила она и тут же скрылась в зеленом облаке.
«Надо бы потом извиниться перед хозяевами», - возникла в голове естественная, но абсолютно нелепая сейчас мысль, и внезапно его затрясло. Будничность этой фразы как будто что-то пробудила в нём, первые отголоски настоящих эмоций, связанных с произошедшим. Он покачнулся и с трудом, на негнущихся ногах преодолел пространство гостиной, зачем-то отшвырнув ногой с дороги густой ворсистый ковер, лежащий около самого камина, чувствуя, как к горлу уже подступает волна, которую надо непременно преодолеть, непременно дотерпеть до того момента, когда от него уже ничего не будет зависеть. Он шагнул в камин и вдруг понял, что его горло не способно выговорить простое слово, фиксирующее пункт назначения.
- Ммм… мму…
«Нет, надо попробовать еще раз…» Он сделал глубокий вдох и с облегчением осознал, что на выдохе сказал всё, как нужно.
Камин в лечебнице Святого Мунго всего один, и по негласным правилам вежливости им пользуются только в случаях, когда необходима действительно неотложная помощь. Поэтому всякий, кто выходит из него в просторный вестибюль на первом этаже, немедленно обращает на себя внимание дежурной сестры и немногочисленных пациентов, не успевших разбрестись на верхние этажи. Он ожидал общего громкого возгласа. Вместо этого увидел, что за креслом дежурного никого нет, а все смотрят куда-то в боковой коридор.
- Эй… - сказал он и едва услышал свой собственный голос, прозвучавший тихо и хрипло. Он прокашлялся и хотел повторить вновь, но в этот момент из коридора послышались громкие голоса. Кто-то о чем-то спорил и ругался.
Через секунду в вестибюль вылетел низкорослый, упитанный колдомедик в новеньком, ярком халате, преследуемый Джинни, а за ними по пятам бежала дежурная сестра.
- Пожалуйста, перестаньте вести себя так агрессивно, мы не можем по первому требованию всей больницей бросаться… - бормотал доктор, и его коротко стриженую шевелюру покрывали бусинки пота.
Внезапно он уперся взглядом в Гарри и застыл с начатой фразой на губах, а его глаза за узкими стеклами очков приобрели серьезно озадаченное выражение. Его растерянность длилась от силы пару мгновений. А потом он повернулся и заорал неожиданно громким баритоном куда-то в глубину коридора:
- Каталку, быстро! И вторую операционную подготовить! Немедленно!
Гарри почувствовал, что у него подкашиваются ноги. Он каким-то чудом дотерпел до того момента, когда перед ним оказалась больничная каталка, не слушая вопросов колдомедика и его быстрых распоряжений, которые тот рассыпал персоналу, и, отпустив тело Гермионы, понял, что начинает заваливаться куда-то на бок, видя быстро приближающуюся к нему стойку для приема пациентов, когда его подхватили чьи-то сильные руки, и он обнаружил, что опирается на плечо своей жены.
- Не надо… ты испачкаешься, - слабо запротестовал он, но у неё было такое жуткое, совершенно уничтоженное выражение лица, что он замолчал и позволил ей проводить себя до ближайшего кресла.
Он ощутил, как над ним словно сомкнулся какой-то кокон, как тогда на поляне, когда невыразимцы остановили время для них двоих. Он сидел внутри, вжав голову в плечи, и тихонько выглядывал вверх, замечая происходящие рядом события, и чувствовал себя неспособным к ним присоединиться. Только на этот раз все вокруг, наоборот, словно ускорились и мелькали туда-сюда перед ним, как при убыстренной съемке. Более всего, конечно, Джинни. Он словно в полусне видел, как она сперва долго пытается убрать покрывающую его кровь очищающим заклинанием, как у неё при этом сильно дрожат руки, отчего кончик палочки ходит ходуном, потом бегает, пишет что-то на листке и отправляет его с совой, потом поднимает и тащит его куда-то в глубину того самого коридора, в который уехала каталка, подальше от любопытных глаз собравшихся в вестибюле больницы. Более-менее очнулся он, уже какое-то время сидя в узком ответвлении от основного коридора у высокой двери с матовым ребристым стеклом, со скромной табличкой сверху «Операционная».
Он повертел головой и облизал пересохший рот. За исключением Джинни, рядом с ним на длинной мягкой скамье никого не было. Кажется, она что-то пыталась втолковать ему, что-то об Аврорате и о своей записке… По крайней мере, её лицо приняло более привычное выражение, и в нём появилась даже некоторая толика уверенности в себе. Его обрадовала эта перемена.
- …говорю тебе, он никуда не денется. Теперь его будут искать все. Можешь мне поверить!
Кажется, он понял. Она говорила о Роне. Он забыл вспоминать о нём с тех пор, как услышал то, что услышал. Да и сейчас… Ему было всё равно. Странно, но абсолютно всё равно, что именно произойдет. Поймают его или нет – никаких эмоций. Главное, что он понял для себя: на этот раз он не виноват. Как в свое время он пытался взвалить на себя часть ответственности за то, во что его друг превратил свою жизнь, так сейчас он каким-то трезвым взглядом видел, что нельзя винить себя, когда кто-то делает такие вещи, заходит настолько далеко. Нельзя за полгода из хорошего и доброго человека сделаться жестоким подонком, да еще и без веских на то причин. Значит, что-то такое всегда в нём присутствовало, жило и раньше, просто не находило выхода. И не его – Гарри – вина, что он не хотел думать плохо о своих друзьях.
При мысли о друзьях его взгляд устремился на дверь по соседству, и на него снова накатила эта волна непонятной апатии, полного отключения от происходящего. Снова он словно попал под кокон, а внутри только вертелись каруселью три-четыре бессмысленных фразы, связанных с надеждой, чудом и самочувствием, которые уже практически потеряли свой основной смысл, а только повторялись по инерции, и поверх них тяжелым как каменный гроб лежало одно слово - «труп». Он не знал, сколько времени он просидел таким образом, время отказывалось хоть как-то демонстрировать свою продолжительность.
Когда он очнулся в следующий раз, Джинни куда-то отлучилась, а вместо неё рядом с собой он с некоторым удивлением обнаружил двоих сидящих магов в неприметных серых мантиях. Внешность обоих была настолько невзрачной, что даже собрав в голове все пункты инструкции по запоминанию лиц, трудно было бы впоследствии вспомнить, как они выглядели. С очевидностью можно было только сказать, что обоим под пятьдесят и они среднего роста. Тот, кто сидел рядом, слегка повыше, с зачесанными назад волосами и внимательным взглядом серых, маленьких глаз, обратился к нему вежливо и как-то вкрадчиво, словно хотел убедиться, что собеседник воспринимает его всерьез.
- Здравствуйте, мистер Поттер, я - мистер Боумен…
Эта фамилия вызвала какие-то отдаленные воспоминания, он попытался сосредоточиться, и в голове почему-то возник облик Снейпа. Кажется, тот её называл… Нет! Это был не он, это Гермиона в разговоре со Снейпом упомянула эту фамилию в несколько странном контексте, которого он тогда не понял. При слове «Гермиона» он снова стал проваливаться куда-то, но, удивительное дело, голос собеседника не дал ему этого сделать, особая интонация как будто бы удерживала его на поверхности сознания.
- …а это мой коллега – мистер Троттер.
Мистер Троттер был еще более невзрачен. Он напоминал бухгалтера в летах, уставшего от жизненной рутины, скучного и никому не интересного. У него были значительные залысины на высоком лбу, тонкие неприятные губы и колючие глазки за узкими стеклами очков без оправы. Он просто кивнул и не сказал ни слова.
В том состоянии, в котором находился Гарри, было довольно трудно размышлять хоть о чем-то отвлечённом, но догадка, кто именно эти люди, пришла к нему практически сразу.
- Вы ведь… её начальник? – обратился он к мистеру Боумену, даже не потрудившись поздороваться.
- Можно сказать и так, - кивнул тот, - хотя это не настолько принципиальный вопрос.
- Вы пришли узнать, что с… Погодите! А как вы так быстро узнали, что с ней что-то случилось?
- Слово «быстро» слишком неконкретно, мистер Поттер. Что именно вы под ним подразумеваете?
Он тут же подумал, что действительно понятия не имеет, сколько прошло времени с тех пор как… с тех пор, как он оказался здесь. И Джинни за это время, наверняка успела сообщить обо всём кому надо.
- Да, наверное, я просто… не очень хорошо сейчас соображаю.
- Вполне понимаю ваше состояние и не собираюсь долго вам докучать. У нас к вам, собственно, один-единственный вопрос, ответьте на него, и мы тут же откланяемся, в надежде встретиться при более благоприятных обстоятельствах.
Эта подчеркнутая вежливость отчего-то начала раздражать.
- Значит вы здесь только из-за какого-то вопроса? Вы пришли сюда не из-за вашей коллеги? Неужели вам совсем наплевать, выживет она или нет?
- Странным образом дело обстоит так, что ответ на этот вопрос может быть связан с состоянием миссис У… - внезапно Боумен заметил выражение его лица и поправился, - …вашей подруги.
- Значит вы верите, что она может выжить? Странно. Даже я не верю. Да, - повторил он себе под нос, - я не верю. Трупы не воскресают…
- Что вы сказали, мистер Поттер?
- Не имеет значения. Так какой вопрос вы хотели мне задать?
- О, очень простой. Что именно сказал вам Хастур, когда вы отказались отдать…
- Не называйте Его имя вслух, вы, идиот! – зарычал он, хватая Боумена за плечо.
Тот взглянул каким-то на редкость пронзительно-внимательным взглядом и затем закивал.
- Да, да, вы правы, конечно, мне стоило быть осмотрительней.
Эта вспышка вдруг показала, что внутри бурлит какое-то неосознанное желание выплеснуть наружу немного противоречий. Безусловно, гермионин начальник вызывал у него смешанные чувства, и неожиданно он подумал, что каков бы ни был исход, вряд ли ему выпадет еще шанс, как тот выразился, «встретиться при более благоприятных обстоятельствах». Нет, прямо сейчас, вот сейчас он должен задать свои вопросы, если они у него есть (а они есть), потому что всё это дело свернулось в какой-то жуткий клубок, и кто знает, куда какая нить могла вывести.
- Я скажу вам, только если вы, в свою очередь, кое-что объясните мне.
- Вы уверены, что сейчас подходящий момент? Поверьте…
- Уверен. Я уверен. Спешить мне теперь точно некуда.
- Хорошо. Но не думайте, что сможете услышать что-то неожиданное. Ничего особенно нового я вам не скажу.
- Вы знали заранее о том, что это Руквуд стоит за всем этим делом? Вы… ваш отдел имел к этому отношение?
Боумен слегка улыбнулся.
- Вы нас представляете какими-то всеведущими монстрами, мистер Поттер. Мы самые обычные люди, уверяю вас, разве по нам этого не заметно?
- Вы не отвечаете на вопрос.
- Я же сказал, что вы знаете ответ. Нет, мы понятия об этом не имели. Мы не знали даже, что он выжил после битвы, иначе, уверяю вас, мы приняли бы меры.
- Неужели вы не догадывались раньше, что он сходит с ума? Это что – было настолько незаметно?!
- Понимаете, Август - он… как бы это сказать… всегда был несколько увлекающимся человеком. Он мог загораться какой-то идеей, и вел себя при этом немного… необычно. Но, вдобавок, замечательно умел скрывать то, что другим знать было необязательно. Потому-то его и послали на такую сложную работу – докладывать изнутри, что происходит в кругу данной категории магов.
- «Категории магов»?! Преступников и агрессивных фанатиков!
- Но их поддерживала определенная прослойка магического сообщества. Учитывая, что их лидер не был склонен ограничивать себя в средствах борьбы, нам необходимо было периодически осведомляться об этих средствах.
- И вы даже не попытались его остановить! Ну, да ладно, нет никакого желания спорить. Скажите, Дамблдор знал, что Руквуд – ваш агент?
- Думаю, что не знал. Шеклболт знал.
- Угу, теперь понятно, почему эти двое столько времени никак не могли попасть друг в друга, когда мы сражались с упивающимися внутри вашего отдела. И… кажется, я начинаю догадываться, почему именно Кингсли занял министерское кресло.
- Догадываться вы, безусловно, можете о чём угодно.
- Это же вы были тогда в лифте, с Гермионой?
- Она вам рассказала? Я думал, мы считали этот вопрос исчерпанным. Нет, это был не я, это был коллега Троттер, - он кивнул в сторону, - а что вас смущает?
- По-вашему, это нормальный способ приглашать людей на работу? Используя шантаж?
- Позвольте, шантаж подразумевает угрозу, какие же угрозы были высказаны с нашей стороны? Напротив, мы предложили выгодную сделку. Или вы считаете, что наше предложение было недостаточно весомым? – добавил Боумен с долей иронии.
- Вы не оставили ей выбора. После того как вы сообщили, что я – хоркрукс, она уже не могла вам отказать.
- Скажите, а вам самому, мистер Поттер, оставили выбор – жертвовать собой или нет? Разве вы могли тогда отказаться?
- Я сам принимал это решение.
- Но и она тоже принимала решение сама.
Он опустил голову. Этот Боумен был тем ещё пройдохой, спорить с такими всегда тяжело, они всё время находят какую-нибудь уловку, чтобы выставить себя в лучшем свете.
- Я отвечу на это вот что: в том, что я оказался тогда в безвыходном положении, была вина конкретного злодея. Именно сделанное им зло лишало меня выбора. Выходит, вы тоже сотворили зло.
- Но разве не от этого самого выбора мы предложили вас спасти?! Где тут логика?
- Вы предложили меня спасти за плату. Взимать плату за спасение жизни – низко!
- А разве медики не взимают плату за спасение?
Он снова опустил голову. Они как будто находились на разных полюсах. Либо этот Боумен просто не в состоянии был понять, о чем речь, либо искусно притворялся, в любом случае, беседовать с ним дальше на эту тему не имело смысла.
- В конце концов, мистер Поттер, разве ваша подруга осталась недовольна сделанным выбором? Она получила даже гораздо больше, чем хотела.
- Возможно и так. Но я считаю…
Он хотел сказать, что если вдруг произойдет чудо, и Гермиона выживет и вернется на работу, то нужно сообщить ей, что она свободна от своего обязательства, но потом подумал, что если всё-таки чудо произойдет, она его прикончит за такие слова, и никакие чудеса ему тогда не помогут.
- …я считаю, что не хочу больше это обсуждать.
- Так это все ваши вопросы, мистер Поттер?
- Нет, есть кое-что еще. Например, как вы смогли одновременно оказаться на той поляне в одну и ту же нужную секунду? И каким-таким способом Гермиона вычисляла Руквуда с большого расстояния? И почему она точно знала, что среди вашего отдела нет предателей, но Руквуд при этом умудрялся вас как-то обманывать. Это всё довольно странно, вам не кажется?
Незнамо почему, но как-то инстинктивно, каким-то шестым чувством он определял, что все эти вопросы связаны. Что-то общее в них было, как будто они были нанизаны на одну и ту же нить, проходящую сквозь всё это дело.
Боумен переглянулся со своим помощником.
- Я понятия не имею, мистер Поттер, как вы умудрились обратить внимание и, главное, связать все эти вопросы, но, разрешите мне, пожалуйста, на них не отвечать. Проблема в том, что это секретная информация.
- Дело ваше. Но и вы тогда не узнаете то, что хотите знать.
- Мистер Поттер, поверьте, в ваших же интересах ответить мне. И в интересах вашей подруги.
- Скорее всего, у неё уже больше нет никаких интересов. И не будет.
Боумен тяжело вздохнул.
- Ну ладно, будь по-вашему. Однако я не думаю, что вы сможете понять это правильно, так что пеняйте на себя.
- Вы уверены? – неожиданно вмешался помощник Боумена. Гарри в первый раз услышал его голос, и он оказался таким же невыразительным, как весь его вид.
- Бросьте, Троттер! Наш собеседник настолько уже увяз в этом деле, что как бы нам ни пришлось в скорости признать его внештатным сотрудником. К тому же, глупо надеяться, что то, что связывает этих двоих, не преодолеет любые запреты.
По виду Троттера, однако, было заметно, что аргументы его не убедили. Он недовольно нахмурился и пожевал губами, но оставил свои возражения при себе.
- Видите ли, - Боумен снова повернулся к Гарри и пригладил свою прилизанную прическу, - между сотрудниками Отдела Тайн существует тесная ментальная связь.
- То есть?
- Ну, вы же знаете что такое легилименция? Нам удалось расширить рамки этого явления до приличного расстояния и подключить нескольких адресатов. Разумеется, только специально для этого подготовленных. Это было сделано для того, чтобы над особо сложными загадками работать сообща буквально. Сливать разум в одну цепочку.
- Погодите, вы хотите сказать, что любой из вашего отдела может в любую минуту залезть другому в мозги?
Внезапно перед его глазами всплыли события прошлой ночи. Неужели в тот самый момент, когда он считал, что находится наедине со своей любимой женщиной, тут же присутствовала ещё дюжина совершенно незнакомых персонажей. В тот самый момент, когда она сходила с ума от наслаждения, они все следили за ней и наблюдали? Что за чудовищный гротеск?!
- Я же сказал, мистер Поттер, что вы всё поймете совершенно неправильно. Разумеется, ни о чём подобном не идет речь! Подумайте сами, кто бы захотел работать в таких условиях? Слияние происходит только с согласия и только для нужд отдела.
У него от сердца отлегло. Он уже вообразил себе, как Гермиона двадцать четыре часа находилась с целой кучей народу у себя в голове, и ему стало нехорошо. Хотя что-то ему подсказывало, что в особых случаях согласия могли и не спросить. Но об этом Боумен ему бы точно ничего не рассказал.
- Получается, о том, что творилось у неё дома, вы не знали?
- Ну конечно нет! Вы снова выставляете нас какими-то чудовищами. Неужели вы считаете, что мы просто так оставили бы нашего коллегу в подобном положении?
«А не коллегу?» – вертелся у него на губах вопрос, но он предпочел не вступать в новую полемику. Внутри себя он всё более и более чувствовал неуместность этого разговора под этой дверью. Это был еще не полноценный стыд, но что-то уже похожее на него, поэтому он решил поскорее закончить обмен почти бесполезными репликами.
- Ладно, у меня последний вопрос, мистер Боумен. А что на счет меня? Гермиона как-то обмолвилась, что я с самого начала в этом деле. В конце выяснилось, что кроме меня вообще некому было остановить то, что нам всем угрожало. Это что – случайность? Меня не оставляет чувство, что кто-то будто подстроил, чтобы я оказался в центре событий. Даже тропа у водохранилища – и та носит моё имя.
Боумен внезапно улыбнулся.
- Вот тут вы ошибаетесь. Тропа вовсе не вашего имени. Всему виной горшок.
- Горшок?!
- Видите ли, подразумевается, что это тропа, по которой носили горшок. Раньше она шла точно к известному вам кругу камней, и название с тех пор так и осталось в памяти.
- Я не понимаю.
- Раньше в ритуалах довольно часто использовался большой горшок, который ставили в центр круга. Для жертвоприношений. Туда складывались… разные вещи. Человек, который нёс горшок, шёл впереди процессии. Вот так и появилось название.
- Разве не горшечник?
- У магов не бывает горшечников, разве вы не знали? А вот молодым посвященным зачастую доверяли держать этот самый горшок.
- И как это связано со мной?
- Вы знаете, почему ваша фамилия Поттер, а не Певерелл?
- Хм, ну я… честно говоря, никогда не задумывался над этим. Я и о том, что потомок Певерелла узнал не так давно.
- Странно, что ваша подруга вам не рассказала эту историю, уж она-то всегда с особенным любопытством изучала всё, что связано с Дарами Смерти. Впрочем, учитывая особую вашу чувствительность к некоторым сторонам жизни, я могу её понять.
- К каким ещё сторонам? На что вы намекаете?
- Всего лишь на то, что вам было бы не очень-то приятно узнать некоторые подробности. Сам ритуал, который затеяли братья, чтобы вызвать Ха… Повелителя мёртвых, был довольно грязен. Настолько, что даже по тем временам вызывал сильное осуждение у окружающих. Впрочем, семья Певереллов всегда славилась тем, что преступала границы, как возможного, так и дозволенного. Их отец создал немало замечательных заклинаний, как и многие в роду до него, поэтому братья решили не отставать, породив нечто неслыханное. Река в известной легенде – лишь аллегория… хотя, не думаю, что вы поймете, о чём я. Скажу только, что их затея увенчалась полным успехом, но им самим, конечно, и в голову не пришло, чем придется за него заплатить. Каждый из них получил всё, что просил. Старший – власть, в лице самой сильной палочки, средний вернул погибшую невесту, младший… Вот с младшим сложнее. Вся затея была целиком организована двумя старшими братьями, а он? А он только держал горшок, что бы в нём ни находилось. Он был в ужасе от того, в чём принимает участие, но и отказаться не мог, это был вопрос, связанный со славой всего рода. Штука в том, что на этот раз слава оказалась весьма недоброй. И он попросил для себя плащ невидимости, чтобы скрыться на время от осуждающих взглядов. В результате, каждый из трёх отдал за полученные Дары самое ценное, то, чем он больше всего дорожил. Старший – жизнь, средний – свою невесту, которую обрёл, но снова вынужден был потерять, младший… он тоже расстался с тем, что было ему ценнее всего. Со своей фамилией! Плаща оказалось недостаточно, чтобы спастись от соплеменников, разгневанных кровавым ритуалом. Ему пришлось бежать и скрываться. И так для всех он постепенно превратился из носителя знаменитой и славной фамилии в поттера – в того, кто держал горшок! Поучительная история, не правда ли?
- Да… - сказал Гарри тихо, вдруг осознавая, что его вопрос о себе был изначально бессмысленным. Дело было вовсе не в Отделе Тайн и не в заговоре вокруг него, дело было в нём самом. Вся эта история в какой-то степени была завершением той – старой – истории. Как и в какой – он не знал, но эта бесконечная линия предков снова предстала перед ним. И недаром они встретились – он и Том – в той самой финальной схватке. Недаром все Дары как-то сошлись в их руках. Этот замысел был пограндиознее одного конкретного дела. Возможно, потомки братьев до сих пор платили за то, что те сотворили. Судя по тому, что Гермиона не стала рассказывать ему подробностей, сотворили они и вправду что-то невыносимо грязное. Видимо, он и был последним из тех, кто окончательно должен был искупить ту – прошлую вину. Возможно, и тем, что помог отправить обратно в бездну веков тварь, которая могла положить конец всякой истории.
- Он сказал… - Гарри сглотнул воздух, внезапно чувствуя какую-то поразительную беспомощность, - Повелитель мёртвых сказал, что мы заплатим оба. Оба отдадим самое ценное.
Старший сотрудник Отдела Тайн стремительно встал, одобряюще похлопал его по плечу и произнёс:
- Это замечательно! Вам нечего волноваться, мистер Поттер! Она обязательно выживет.
С этими словами он развернулся, и они оба со своим помощником быстро зашагали по коридору. Так, что Гарри едва успел вскочить и крикнуть:
- Эй, что это означает?!
Но они даже не подумали реагировать, всё быстрее удалясь от него, и уже оказались у поворота в главный коридор. Еще одна его попытка обратить на себя внимание тоже окончилась безрезультатно.
- Да вы просто чокнутые! Все! В этом вашем ненормальном отделе! – заорал он вслед, не в силах более сдерживать рвущееся из него нервное напряжение.
Но, конечно, этот его крик не мог изменить ровным счетом ничего. Он опустился обратно и понял: всё, что ему остаётся - только сидеть и ждать.
Визит из невыразимого
Модератор: модераторы
-
Lorenz
- Сообщений: 1926
- Стаж: 15 лет 7 месяцев
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Благодарил (а): 1198 раз
- Поблагодарили: 482 раза
Re: Визит из невыразимого
Сегодня нашел эту ветку. Работа пошла коту под хвост. Весь день нахожусь в странном состоянии измененного сознания - наполовину здесь, наполовину "там".
Больше пока ничего не напишу - боюсь сглазить.
Больше пока ничего не напишу - боюсь сглазить.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
-
Lorenz
- Сообщений: 1926
- Стаж: 15 лет 7 месяцев
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Благодарил (а): 1198 раз
- Поблагодарили: 482 раза
Re: Визит из невыразимого
Я знаком с Вашим творчеством еще по Миелофону, и - скажу честно - не был от него в восторге.
Однако здесь нашлось слишком много ... созвучного.
Теперь буду перечитывать Ваши вещи и заново искать резонанс.
Однако здесь нашлось слишком много ... созвучного.
Теперь буду перечитывать Ваши вещи и заново искать резонанс.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Теперь я могу писать о любви. А раньше не мог.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 25. Пациентка из первого бокса.
В самом сердце зимы здесь пахнет весной
Я могу падать семь раз, но я поднимусь на восьмой.
БГ.
Когда, наконец, дверь отворилась, Джинни уже снова сидела рядом с ним. Она больше не пыталась заговаривать, только изредка бросала на него мрачные взгляды. Ему трудно было понять, о чём она сейчас думает, он и сам-то не понимал, что происходит у него в голове, эмоции сжались где-то на самом дне гулкого как колодец отверстия, которое образовалось на месте его привычного образа мыслей. Он чувствовал, что ей уже до смерти хочется уйти отсюда, повидаться с родителями, которым сейчас тоже должно было быть несладко, вырваться из этого узкого аппендикса, насыщенного его напряженным отчаянием. Такое вот парадоксальное сочетание. Он давно уже отчаялся, но, вместе с тем, напряжение не спадало. Слова Боумена тут помогли мало, они только заронили в почву сомнений зернышко дополнительных колебаний. Но Джинни продолжала ждать вместе с ним, видимо, посчитав это своим безусловным долгом, что только ещё сильнее увеличивало существующее напряжение, а он не считал возможным предложить ей уйти, она бы подумала, что он не хочет её видеть и обвиняет в произошедшем. Поэтому, когда открылась дверь, в пространство коридора словно разрядилось какое-то жуткое чёрное облако, заставив подпрыгнуть вверх все эмоциональные показатели.
Вышедший устало вздохнул и промокнул лоб аккуратным белым платком, вынутым из кармана. Это был всё тот же колдомедик, с которым он столкнулся в вестибюле. Как-то автоматически пришла в голову мысль, что тот слишком уж часто потеет.
«Не сбросить ли вам чуть-чуть вес, доктор? И не перестать ли волноваться понапрасну?» Какие нелепости, порой, лезут в голову, когда душу переполняет внезапно возникший страх!
Джинни дёрнулась на месте, как только увидела доктора, порываясь встать, но поняв, что Гарри сидит, сдержала себя. Даже когда он сам медленно поднялся навстречу вышедшему, она осталась сидеть, видимо, сообразив, что только он, и никто другой имеет сейчас право задать тот самый вопрос.
Он и сам это осознавал не хуже её. Только вот язык отчего-то не желал поворачиваться. Поэтому он просто устремился навстречу, с лицом, полным немого вопроса, думая, что этого окажется достаточно.
- Меня зовут Сметвик, мистер Поттер, - зачем-то сразу представился колдомедик, бросая на него настороженные взгляды, - Гиппократ Сметвик. Мы уже как-то давно встречались, но вы меня вряд ли помните.
- Гиппократ?!
- Красноречивое имечко, не правда ли? Нетрудно представить, что проблема выбора профессии передо мной не стояла, - он криво улыбнулся. – Впрочем… вы же, наверное, хотите узнать, что с вашей… мм…
- Подругой.
- Да, да… - доктор снова промокнул платочком запотевший лоб. – Я скажу вам честно: я с таким сталкиваюсь в первый раз! Да!
- С каким? – недопонял Гарри, чувствуя, что мистер Сметвик постепенно начинает напоминать ему стеснительного палача.
- Вы знаете, что принесли нам в лечебницу мёртвое тело, мистер Поттер? Да. Мертвее не бывает.
Он ощутил, как снизу от ног медленно поднимается волна оледенения.
- Нет, нет! – воскликнул Сметвик, увидев выражение его лица. – В действительности, оно только казалось мёртвым, вы знаете?!
Нет, положительно, палач разжигал хворост уж слишком медленно!
- Ещё продиагностировав пациентку на каталке, я подумал, что нет смысла везти её в операционную. Но, вы же знаете, случаи бывают всякие, так что… Она подала признаки жизни, когда мы переносили её на операционный стол. Да. И тогда мы начали за неё бороться. Я говорил вам, что с таким ещё не сталкивался? Мы теряли её. Да, теряли. Потому что, вы знаете, ну невозможно было её вытащить! Поверьте. Год назад нам сюда привозили много раненых, я знаю, что говорю. Она возвращалась семь раз. СЕМЬ РАЗ, вы можете в это поверить?! Это совершенно невероятно! Когда мы уже думали, что все усилия бесполезны, что она мертва, она снова возвращалась. Как будто играла с нами. Знаете, в таких случаях говорят, что душа к телу гвоздями прибита, да. Хотя таких случаев, как сегодня, не бывает, уж поверьте!
- А разве никто у вас не владеет заклинанием… ангела-хранителя? – решился он вклиниться и задать вопрос. – Ну, которое может удерживать душу, пока…
- Не надо, - оборвал его Сметвик, - я знаю. Вот что, мистер Поттер, мы здесь, в лечебнице Святого Мунго не практикуем чёрную магию. Да! Зарубите это себе на носу! Не практикуем.
- Чёрную?.. – опешил он. – Но…
«Вот это номер!» Выходит, он жив, только благодаря чёрной магии?
- Никаких «но», мистер Поттер! Никаких «но». Не практикуем и не планируем.
Видно было, как мистер Сметвик пришёл в сильное возбуждение. Он снова покрылся потом и принялся буквально тыкать в лоб и волосы своим платочком, кидая на Гарри встревоженные взгляды. Он успокоился только спустя пару десятков секунд и продолжил, видимо, решив, что пора уже закончить начатый ранее монолог.
- В конце концов, нам удалось стабилизировать её положение, так что…
- Так она жива?! – Гарри почти закричал, уже не в силах терпеть эту сцену, поджарившую его почище всякого адского огня.
- Она безусловно жива, мистер Поттер…
- Слава богу!
Он услышал, как Джинни за его спиной шумно выдохнула, словно всё это время сдерживала дыхание.
- …но, видите ли, есть одна проблема…
Ну, конечно! Так всегда и бывает. Всегда есть какая-то проблема. Так-то всё хорошо, только вот… и затем следует что-нибудь, что обесценивает напрочь прекрасную новость.
- Говорите, - кивнул он угрюмо.
- Такие частые и долгие, скажем так… мм… визиты на ту сторону не могут не сказаться на-а… На мозге. Да. Вы же понимаете. Поэтому я не уверен… мы не уверены, что даже если она очнётся, а это вовсе никакой ещё не факт, то она… останется прежней. Такой, как вы её знали.
- Объясните, - потребовал он, чувствуя, как холод снова охватывает его тело ледяными объятиями.
- Да что уж тут?! Скорее всего, она, как это обычно говорят… мм… будет просто растением. Да.
Сзади поперхнулась Джинни. Он опустил голову, не желая, чтобы выражение его лица стало достоянием взгляда колдомедика.
- И ничего нельзя сделать?
- Если так и произойдет, то ничего. Да. Ничего. Я сожалею…
Вот оно! Вот как это достало его. Достало их обоих. Она жива – конечно, кто же спорит! Если даже доктор Сметвик в этом уверен. Формально. Только вот толку от этой формальности чуть! Какая мерзкая, отвратительная ирония! Всё по правилам, всё соблюдено, но в действительности – обман! Обман, обман, гнусный обман! «Лишитесь самого ценного». Её блестящий разум – вот то, что она в действительности ценила больше всего! Он вдруг вспомнил мага из Отдела по контролю за магическими существами, лишенного Долоховым памяти на Ланди. Его бессмысленный взгляд, пальцы, медленно копающиеся в банке с консервами… Это чудовищно - увидеть её такой, он просто не сможет этого выдержать. Если бы она знала, она бы предпочла смерть подобному существованию. Она отдаёт разум, а он теряет её, так или иначе. Теперь это просто пустая оболочка. Живая, но от Гермионы в ней одно только название. Если только каким-то чудом доктор не ошибается. Один раз он уже ошибся, вдруг повезет снова.
В глубине души он хорошо понимал, что не бывает такого сказочного везения два раза подряд. Впрочем, почему два? Доктор сказал: семь! С другой стороны, у кошки девять жизней, а ведь Гермиона побыла кошкой в свое время, пусть и недолго. И потом, что означали слова Боумена о том, что он может не волноваться за неё? Хотя, тот мог сказать их, просто чтобы от него поскорее отделаться. В любом случае, он будет продолжать верить до самого последнего.
- Я хочу её увидеть.
- Она сейчас без сознания, мистер Поттер… - начал Сметвик.
- Я хочу её увидеть! – повторил он твёрдо, не оставляя шансов на отказ.
- Хорошо, пойдемте со мной, - доктор сделал несколько шагов по коридору.
- А-а, как же?.. – он растеряно указал на дверь операционной.
- Вашу подругу уже перевели в специальную палату для подобных сложных пациентов.
- Но как?! Её же не провозили мимо меня. Или я спал?
- Успокойтесь, вы не спали и не сошли с ума. У нас есть специальный проход из операционной, чтобы не таскать таких больных по коридорам. Пойдемте же.
Он отправился за колдомедиком, и Джинни поднялась и пошла следом за ними, он не стал ей препятствовать. Если уж она так хочет досмотреть эту драму до конца, что ж, кто он такой, чтобы ей мешать?
Они вышли в главный коридор и свернули направо, прошли мимо еще одного такого же ответвления, видимо, в другую операционную, а потом сквозь двустворчатые двери попали в небольшой вестибюль, с маленьким столом в центре, за которым сидела дежурная сестра. В разные стороны выходили три двери с надписями «Б1», «Б2», «Б3».
- Как пациентка в первом боксе? – спросил Сметвик у сестры.
- Ничего нового. Что могло измениться за десять минут, доктор? – она бросила любопытный взгляд на Гарри.
Сметвик кивнул и повернулся к нему.
- Там сейчас пара человек персонала, проводят некоторую… мм… профилактику. Быть может, вы всё же подождёте хотя бы до того момента, как станет более-менее ясно…
- Я хочу её видеть!
- Ну что ж. Думаю, ваша… мм… жена, вполне может пока побыть здесь, если вы не против. Да. Пойдемте. Только… - он вдруг остановился, - еще один момент. Совсем забыл вам сказать, - он вдруг покосился на Джинни. - Вы же понимаете, что полученные травмы никаких шансов не оставили на…
В этот момент дверь палаты «Б1» распахнулась и оттуда буквально выскочила молодая женщина в мантии колдомедика.
- А, доктор Сметвик! – выкрикнула она. – Очень кстати. Пациентка пришла в себя.
- Что вы говорите? – расширил глаза тот. – И зачем же вы решили побегать по коридору, вместо того, чтобы контролировать её состояние в такой ответственный момент? Да.
- С ней сестра, доктор. Дело в том, что она… - женщина замерла и посмотрела на Гарри, - повторяет только одно слово, как заведенная, и ничего не желает слушать!
- Что же она повторяет?
- Только «Гарри, Гарри», и всё.
- Посмотрите, как мы вовремя подошли! – похоже, доктор Сметвик снова начал потеть. – Пойдемте же! Пойдемте скорее. Кажется, чудеса на сегодня не заканчиваются.
Палата оказалась совсем небольшой, но уютной, снежного цвета стены тонули в полутьме, высокое окно тщательно зашторено и только над самой кроватью, стоявшей в дальнем углу, горел яркий белый свет, давая возможность рассмотреть пациентку практически сразу с порога.
Он считал, что ему уже удалось лицезреть её в самом худшем виде из всех возможных. Мёртвое лицо – что может быть хуже этого?
«Кажущееся мёртвым!» - с усилием поправил он себя.
Но сейчас она выглядела ещё хуже, чем тогда, когда без признаков жизни, залитая собственной кровью, сидела между кроватью и подоконником. Живыми воспринимались лишь глаза, которые сильно запали в глазницы, и на фоне резко осунувшегося лица выглядели просто огромными, учитывая ещё и гигантские синяки, которые их окружали. Создавалось ощущение, что она провалялась в коме несколько месяцев, а не часов. Скулы и подбородок заострились, а кожа отдавала неприятным восковым отблеском, и её цвет тоже напоминал воск – серовато-желтый, неестественный, как будто с освещением было сильно не всё в порядке, хотя его-то как раз вполне хватало. Впечатление дополнялось полной неподвижностью лицевых мышц, завершая иллюзию восковой маски, из-под которой глядели медленно поворачивающиеся глаза. Её густые волосы были подняты и убраны под специальную повязку на голове, и открытая шея производила впечатление неприятно тонкой, «цыплячьей». Остальное тело было полностью закрыто простыней, руки тоже, виднелся только самый краешек ладони.
Он бросился через всю палату, задев по дороге сестру с большим стеклянным сосудом странной формы в руках, и упал на колени перед кроватью, схватив её ледяную ладонь и прижав к губам.
- Гермиона! Гермиона!
Её глаза нашли его, и она, лишь слегка приоткрыв губы, прошептала:
- Вот и ты.
- Ага! – тут же послышался за спиной голос Сметвика. – Пациентка узнает знакомые лица. Давайте-ка мы сейчас же займемся её реакциями.
- Доктор! – воскликнул Гарри возмущенно и обернулся. – Дайте же ей чуть-чуть прийти в себя!
При этом он потянул за собой её руку и понял, что она не двигается дальше определенного предела. Край простыни приподнялся, и он обнаружил перевязи, державшие её руки в фиксированном положении.
- Что это?
- То это! – сказал Сметвик, подходя ближе. – Если вдруг она придет в себя и начнет поднимать руки слишком высоко, это может плохо сказаться на полученных ею повреждениях. Да, да. Ей необходим покой и полная неподвижность. Покой и неподвижность! А вы создаёте много лишнего беспокойства.
- Ну, хорошо, - он осторожно поместил её руку в то же положение, что и раньше, попутно отметив смертельную бледность её кожи.
- Ты как? – спросил он у неё почему-то преувеличенно тихо, как будто устыдившись стоявших вокруг него медиков.
- Я в норме, - прошептала она, и он вдруг понял, что она пытается улыбнуться, но у неё не получается. Губы не слушаются.
- До нормы ещё очень далеко, милая леди, - наставительно произнес Сметвик, - очень далеко! Да. Нам ещё нужно проверить, что у вас с головой. Просто необходимо. Так что ваш друг сейчас пойдет домой, а мы займемся вашим состоянием. Давайте, давайте, юноша.
- Доктор… - вдруг произнесла Гермиона, и её глаза буквально впились в Сметвика, - вы уйдёте.
- Что такое?
- Дайте… эликсир…
Она повернула глаза в сторону стоящей сестры.
- Давайте-ка, я здесь сам буду решать, что и когда вам надо употреблять.
- Я бы на вашем месте не спорил, доктор, - сказал Гарри со слабой улыбкой.
- О чём это вы?
В ответ он только многозначительно пожал плечами.
- Хорошо. Сестра, дайте пациентке немного эликсира. Сейчас это действительно не помешает.
Сестра подошла и молча опустила длинную трубку, выходящую из сосуда, вставив её в губы Гермионы. С трубки сорвалось несколько капель, после которых Гермиона внезапно скривилась, и тут же её губы обрели большую свободу. Она ухватилась ими за край трубки и сделала жадное всасывающее движение, непрерывно морщась. По палате распространился слабый, но отчетливый запах виггенвельда.
- Вот так, - её голос стал чуть громче и понятней, хотя начал звучать ужасно хрипло. – А теперь… доктор… оставьте ёмкость… Гарри… и покиньте нас… на время. Вы все.
- Что это за командирские замашки, юная леди?! – возмутился Сметвик. – Вы не у себя в Министерстве или где вы там ещё работаете. Я не допущу…
- В Отделе Тайн, - подсказал Гарри, продолжая улыбаться.
- Так и что же? – голос Сметвика внезапно сел. – Всё равно это не основание, чтобы…
- Доктор, - прервала его Гермиона, смотря на него пристальным взглядом, - давайте договоримся. Вы… даёте нам… с Гарри… поговорить столько… сколько нам потребуется… а потом… он уйдет… и сутки… не будет вас… беспокоить.
- Сутки?! Гермиона, я не уйду отсюда ни за что на свете!
- Гарри… - прохрипела она строго, - не капризничай. Мне будет нужен… покой.
- О’кей, о’кей, - протянул он сокрушенным тоном, - я обещаю.
- Ну, хорошо! – Сметвик, казалось, уступает словно под прицелом палочки. – Но имейте в виду, за последствия будете сами отвечать, мистер Поттер. Пациентке нужен полный покой, как она и сама заметила. И учтите, мы будем под дверью, и если что-то пойдет не так, нам придется выставить вас в любое время. Да. В любое время.
Гарри не смотрел в его сторону, ни на секунду не отводя взгляда от Гермионы, но был практически на сто процентов уверен, что доктор сейчас промакивает со лба пот своим платочком.
- Дай ещё, - сказала Гермиона, когда медики вышли из палаты, которая вдруг разом словно увеличилась в размерах.
- Это не вредно? – осведомился он.
Она сделала попытку повертеть головой, но вместо этого ответила.
- Смесь крове…восстанавливающего… живо…творящего и… виггенвельда.
- А как ты определила?
- По запаху… Гарри… ты такой… обормот! Дай ещё… или тебе нравится… когда я… такая беспомощная?
- Надо бы мне тоже придумать для тебя какое-нибудь обзывательство на те случаи, когда ты говоришь подобную чушь, - возмутился он, поднося трубку к её губам.
- Только попробуй! – она жадно припала к эликсиру, хотя по её лицу видно было, насколько гадкий у него вкус.
После нескольких глотков она облизала губы, часто заморгала и снова попыталась повертеть головой. Он поставил сосуд на столик у окна, осторожно присел на кровать и, склонившись над ней, взял в руки обе её ладошки.
- Ну вот как же ты умудрилась?! А? Ну вот как?!
- Кто меня нашёл? Ты?
- Да, - он опустил голову, не желая вызывать в памяти те эпизоды, когда он шёл как в бреду в опустевшей квартире по кровавому следу.
Сейчас внутри него словно что-то оттаивало. Он был рад, что всё обошлось достаточно быстро. Потому что оттаяло бы всё равно, но оставайся он к тому времени в неведении, боль была бы такая, что он не знал бы, как её пережить. Любовь к ней настолько пропитывала его, что буквально заполняла каждую клеточку тела. Его бы просто разрывало на куски. Теперь вместо боли внутри постепенно распространялась облегчённая эйфория.
- Гарри, мне жаль, - её голос снова приобрёл привычный тембр, только звучал значительно слабее, и казалось, что она уговаривает. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
- Мне пройти?! О чём ты?! Ты пережила настоящий ад! Как ты выдержала этот год, я не могу себе представить?! Я не в состоянии даже подумать об этом без содрогания.
Он слегка сжал её пальцы, которые всё больше теплели в его ладонях.
- Джинни всё-таки проговорилась?! – на её лице появилось страдальческое выражение. По крайней мере, теперь оно снова могло выражать эмоции.
- Да, рассказала сегодня утром, после того, как я вернулся домой. Собственно, всё и закрутилось из-за этого.
- Я поняла. Мне так не хотелось, чтобы ты узнал. Ну, зачем тебе эти переживания, Гарри?! Всё же должно было быть хорошо, ужас кончился, мы вместе. Зачем?!
- Гермиона… ты… так нельзя! Я понимаю, что ты за меня боялась, но это… это слишком, понимаешь?! Это уже переходит все границы! Это уже не любовь, это какое-то… безумие!
- Понимаю, Гарри. Понимаю, что теперь ты будешь мучиться ещё и чувством вины из-за меня, из-за моих ошибок.
- Ты… о, боже! – он потер лоб. – В следующий раз, если решишь жертвовать собой из-за меня, советуйся не с Джинни пожалуйста, а со мной, хорошо?
- И ты мне разрешишь пожертвовать, если что? – она слабо улыбнулась.
- Нет. Мы просто что-нибудь придумаем. Просто сядем и придумаем вместе. Как раньше всегда придумывали.
- Интересно, что б ты придумал, узнай о моей ситуации где-нибудь в ноябре? Или зимой? Только честно, Гарри. Скажи честно.
Он поднял глаза к потолку. «Честно». Такие вопросы сражали наповал.
- Пошёл бы убивать. Ты права. Ну и что?! – вскинулся он. – Пусть так. Учитывая обстоятельства, много бы мне не дали. Отсидел бы, подумаешь. Зато с тобой было бы всё в порядке.
- Гарри, ты такой дурачок! Тебе бы ничего не дали, я бы тут же просто схватила тебя в охапку и увезла из страны.
- Тогда почему же…
- Да потому что я боялась, что ОН тебя убьет! Как ты не понимаешь? Я же чувствовала это в нём. Ты бы в последний момент стал колебаться. А он, видя, что ему угрожает, видя, что он прижат к стене, колебаться бы не стал.
- Неужели… неужели он настолько… превратился в чудовище?
- Ни в какое чудовище он не превратился. Но страх делает с людьми ужасные вещи, тем более, с такими, как он. А тут ещё к страху примешивалось много чего. Скорее всего, идя к нему «разбираться», ты бы, может быть, изначально и хотел его убить, но передумал бы по ходу, потому что ты не убийца по своей сути. Ты даже в Волдеморта выстрелил экспеллиармусом. Но он, ставя себя на твоё место, твёрдо бы был уверен, что ты непременно его убьёшь.
- И это называется: «не чудовище»! То, что он с тобой творил… это… я даже не знаю, как назвать такое!
- Она что, давала тебе читать мои письма?! – её глаза округлились от ужаса.
- Слава богу, нет. Даже, если бы дала, я бы не стал читать. Но мне вполне хватило и общего рассказа.
- Давай не будем об этом. Это было и прошло. Я больше никогда не хочу об этом вспоминать, никогда, слышишь, никогда!
- Ну, успокойся, успокойся! – он с тревогой погладил её руки, испугавшись, что заставил её чересчур волноваться.
- Всё нормально, Гарри. Я просто хочу начать всё с чистого листа. Так, как новая кожа нарастет у меня на теле, так же хочу, чтобы наросли новые воспоминания. Счастливые.
- Конечно. Так и будет, обещаю. Я всё для этого сделаю. Только вот…
- Что?
- Химера задери, всё равно не пойму, зачем было быть с ним честной? Соврала бы, да и дело с концом. Зачем было ему признаваться, что ты… ну… больше не беременна? Неужели ты не понимала, как он отреагирует? Чёрт, и зачем Джинни вообще это ляпнула?!
- Я и соврала, Гарри. Я и соврала.
- Не понял. А тогда, из-за чего же…
Он начал говорить, но что-то в её лице заставило его остановиться. Он никогда не был особо догадливым, но сейчас его словно озарило изнутри.
- Постой… Я правильно тебя понял?
Она молчала, поджав бледные губы.
- То есть, получается, ты… Ты всё ещё была беременна в тот момент?!
- Прости, Гарри! Я не смогла. Честно пыталась. Решила выпить для смелости, но не помогло. Я только напилась, ты же сам видел. Но я знала, что я должна это сделать, понимаешь, должна! Поэтому я выбрала другой вариант. Сказать тебе, что я это сделала, чтобы отрезать себе путь назад, лишить себя выбора.
- А ему ты сказала… то же, что и мне. Охренеть! Получается, он что, убил собственного ребёнка?! Это… это просто какой-то кошмар!
- Я думала, доктор скажет тебе о том, что я, естественно, его потеряла.
- Он начал говорить, но в этот момент ты очнулась… Но зачем, ЗАЧЕМ ты это сделала?! Зачем ты ему соврала?! Ты же понимала, чем это может кончиться.
- Я хотела отомстить! Я хотела увидеть его глаза, когда он узнает. В тот самый момент, когда его власть кончилась, когда он понял, что уже потерял меня, нанести ему этот окончательный удар. Чтобы он почувствовал кое-что из того, что чувствовала я. Душевную боль. Бессилие. Понимание того, что кто-то решает твою судьбу за тебя. Это было спонтанное решение, Гарри, не осуждай меня. Я же не знала заранее, что у них с Джинни состоится этот разговор, так что я просто реагировала. Я тогда ни о чём не думала. Даже о тебе, представляешь? Я была просто злобным животным, упивающимся своей местью.
- И смотри, чем это кончилось, - сказал он, удручённо оглядывая её тело, скрытое простынёй.
- Я всё равно отомстила. Теперь он вынужден скрываться, как загнанный зверь, его не ждёт более ничего, кроме позора и мук сожаления. Это того стоило. Моя боль того стоила.
- Гермиона, - прошептал он, чувствуя, как его сердце обливается кровью от осознания того, до чего пришлось дойти его любимой женщине, если она сейчас лежит и упивается осознанием собственной мести.
- Дай мне ещё эликсира.
- Нет, хватит. Я понятия не имею, сколько его можно за раз, и как это потом на тебе скажется.
- Гарри, я чувствую слабость, а нам ещё надо о многом поговорить. О самом главном. Как мы будем жить дальше.
- О чём это ты?
- Гарри, дай мне эликсир… Ну пойми, чтобы мне спокойно лежать и выздоравливать, я должна решить для себя несколько важных моментов. Иначе я буду дёргаться и нервничать.
- Хорошо, - он тяжело вздохнул и отправился к окну за сосудом с эликсиром, - но это в последний раз.
- Гарри, в меня его ещё столько вольют, ты даже себе не представляешь. И, если бы только его! Давай.
- Может, освободить тебе руки?
- Еще чего, ты с ума сошел?! Чтобы я во сне натворила дел? Я сейчас должна находиться в одном положении и не дёргаться.
- Приятное здравомыслие, - сказал он удовлетворённо, подавая ей кончик трубки.
Она стала пить, и он с радостью заметил, что она чуть приподнимает голову, на щеках появился едва заметный румянец. По крайней мере, её кожа уже не выглядела такой ужасно восковой.
- Кстати, Гермиона, здесь же было твое начальство.
- Да?! – встрепенулась она. – И что ты им наговорил? Надеюсь, ничего гадкого не сказал? Не выяснял отношения, а то с тебя станется.
- Гермиона, если они только попробуют из-за нашего разговора устроить тебе неприятности, я весь ваш отдел по кирпичику разнесу.
- Значит всё-таки выяснял отношения, глупый ты обормот! Ну зачем, Гарри, я же тебе говорила, что у меня на работе всё в порядке. Люди пришли, волновались за меня, а ты наверняка начал их обвинять во всяких ужасах.
- Никаких таких ужасов. Просто спросил кое-что. И вообще! Если бы они и вправду волновались. А то ведь пришли ко мне с вопросом, видимо, тебя уже списали со счетов. Кстати, они сейчас, в данный момент, нас не подслушивают случайно?
- Ты и это умудрился выспросить?! Я тебя убью! Нет, честно. Дай мне только встать с постели, я тебе устрою весёлую жизнь, Гарри Поттер. Ты не обормот, ты настоящая ходячая проблема! Ты понимаешь, что теперь надо мной будут полгода потешаться из-за твоих гневных вопросов?!
- Потешаться? – удивился он.
- Ну конечно! Ты не представляешь, какие язвы у нас работают! Когда я подгадывала, чтобы попасть к тебе консультантом, шуток было столько, что я не знала, куда деваться! Я же у них – младшенькая, они меня, видите ли, опекают. И считают себя вправе меня подкалывать время от времени. Паразиты!
- Хм, никогда бы не подумал. У них были такие лица, словно… короче, меньше всего от таких можно ожидать шуток. Особенно этот… как его – Троттер. Вот уж унылая физиономия!
- И он здесь был? Это, между прочим, мой главный противник в отделе. Можно сказать, идеологический. Мы с ним постоянно грызёмся. Представляешь, он считает, что теория о чистокровности верна. Правда, отчасти, но это он так прикрывает свой оголтелый расизм. У него даже теоретическое обоснование имеется.
- Вот ведь негодяй!
- И не смей так ехидно улыбаться! Ты представить себе не можешь, сколько раз мы с ним уже ругались. И хуже всего, что я за всё время так и не смогла найти убедительных аргументов против его теорий. Он такой скользкий тип, и столько на эту тему накопал, что очень трудно взять его нахрапом. Ну ничего, я ещё его подниму на смех, с его пещерными взглядами.
- Послушай, Гермиона, я не понимаю. Если они правда так к тебе относятся, тогда… Почему же ты не попросила у них помощи?! Неужели они бы не вошли в твоё положение? Раз у вас столько полномочий, могли бы как-то это решить.
Она отвернулась к стене и ответила совсем тихим голосом, закусив губу.
- Конечно, они бы помогли. Я же тебе сказала, что они меня опекают. Но… - она резко повернулась, - я не хотела становиться убийцей, Гарри!
Он отпрянул.
- Понимаешь, если бы я только заикнулась о чём-то подобном, хотя бы намекнула полсловечком… Я бы пришла вечером домой, и всё было бы на своих местах. Грязная посуда, разбросанные вещи, работающий телевизор, открытая банка пива, волшебная палочка на подлокотнике кресла. А человека бы не было. Он бы исчез, исчез навсегда, и никто, никогда бы его больше не видел! Я не могла так поступить.
- Н-да… Понимаю тебя. Тяжелый выбор.
По идее, он должен был бы сейчас ужаснуться, что за люди работают вместе с Гермионой. Но как-то не ужасалось. То ли потому, что он очерствел за последнее время, то ли просто по той причине, что он их понимал, хоть и осуждал в какой-то мере. Гермиона была из тех женщин, которых непременно хочется опекать, пускай они и терпеть не могут подобного к себе отношения. Достаточно узнать, что кто-то применяет ужасное насилие к тому, кого ты опекаешь, волей-неволей потянет применить любые доступные способы для решения вопроса. Мужчинам вообще свойственно тяжело переживать, когда обижают женщин, но когда таких – это совершенно невыносимо! Наоборот, теперь Гарри даже чувствовал большее спокойствие за неё, зная, что есть люди, способные, если что, пойти на крайние меры ради её безопасности.
- Гарри. Гарри! – кажется, он излишне глубоко задумался. – Я спрашиваю, чего они хотели?
- Ну, им было интересно, что нам сказал Жнец, когда я послал его куда подальше с его требованием.
- А! Понятно.
- А вот мне ничего не понятно.
- Да я… собственно, об этом и собиралась с тобой поговорить. Как нам теперь жить и что делать.
- А это как-то связано?
- Ещё как, Гарри, ещё как. Или ты думаешь, мне просто так сохранили жизнь?
- В каком смысле «сохранили»? Тебя же вытащили доктора.
- Доктора не лечат трупы, Гарри. Что ты так смотришь на меня? Я умерла, разве ты этого ещё не понял?!
В самом сердце зимы здесь пахнет весной
Я могу падать семь раз, но я поднимусь на восьмой.
БГ.
Когда, наконец, дверь отворилась, Джинни уже снова сидела рядом с ним. Она больше не пыталась заговаривать, только изредка бросала на него мрачные взгляды. Ему трудно было понять, о чём она сейчас думает, он и сам-то не понимал, что происходит у него в голове, эмоции сжались где-то на самом дне гулкого как колодец отверстия, которое образовалось на месте его привычного образа мыслей. Он чувствовал, что ей уже до смерти хочется уйти отсюда, повидаться с родителями, которым сейчас тоже должно было быть несладко, вырваться из этого узкого аппендикса, насыщенного его напряженным отчаянием. Такое вот парадоксальное сочетание. Он давно уже отчаялся, но, вместе с тем, напряжение не спадало. Слова Боумена тут помогли мало, они только заронили в почву сомнений зернышко дополнительных колебаний. Но Джинни продолжала ждать вместе с ним, видимо, посчитав это своим безусловным долгом, что только ещё сильнее увеличивало существующее напряжение, а он не считал возможным предложить ей уйти, она бы подумала, что он не хочет её видеть и обвиняет в произошедшем. Поэтому, когда открылась дверь, в пространство коридора словно разрядилось какое-то жуткое чёрное облако, заставив подпрыгнуть вверх все эмоциональные показатели.
Вышедший устало вздохнул и промокнул лоб аккуратным белым платком, вынутым из кармана. Это был всё тот же колдомедик, с которым он столкнулся в вестибюле. Как-то автоматически пришла в голову мысль, что тот слишком уж часто потеет.
«Не сбросить ли вам чуть-чуть вес, доктор? И не перестать ли волноваться понапрасну?» Какие нелепости, порой, лезут в голову, когда душу переполняет внезапно возникший страх!
Джинни дёрнулась на месте, как только увидела доктора, порываясь встать, но поняв, что Гарри сидит, сдержала себя. Даже когда он сам медленно поднялся навстречу вышедшему, она осталась сидеть, видимо, сообразив, что только он, и никто другой имеет сейчас право задать тот самый вопрос.
Он и сам это осознавал не хуже её. Только вот язык отчего-то не желал поворачиваться. Поэтому он просто устремился навстречу, с лицом, полным немого вопроса, думая, что этого окажется достаточно.
- Меня зовут Сметвик, мистер Поттер, - зачем-то сразу представился колдомедик, бросая на него настороженные взгляды, - Гиппократ Сметвик. Мы уже как-то давно встречались, но вы меня вряд ли помните.
- Гиппократ?!
- Красноречивое имечко, не правда ли? Нетрудно представить, что проблема выбора профессии передо мной не стояла, - он криво улыбнулся. – Впрочем… вы же, наверное, хотите узнать, что с вашей… мм…
- Подругой.
- Да, да… - доктор снова промокнул платочком запотевший лоб. – Я скажу вам честно: я с таким сталкиваюсь в первый раз! Да!
- С каким? – недопонял Гарри, чувствуя, что мистер Сметвик постепенно начинает напоминать ему стеснительного палача.
- Вы знаете, что принесли нам в лечебницу мёртвое тело, мистер Поттер? Да. Мертвее не бывает.
Он ощутил, как снизу от ног медленно поднимается волна оледенения.
- Нет, нет! – воскликнул Сметвик, увидев выражение его лица. – В действительности, оно только казалось мёртвым, вы знаете?!
Нет, положительно, палач разжигал хворост уж слишком медленно!
- Ещё продиагностировав пациентку на каталке, я подумал, что нет смысла везти её в операционную. Но, вы же знаете, случаи бывают всякие, так что… Она подала признаки жизни, когда мы переносили её на операционный стол. Да. И тогда мы начали за неё бороться. Я говорил вам, что с таким ещё не сталкивался? Мы теряли её. Да, теряли. Потому что, вы знаете, ну невозможно было её вытащить! Поверьте. Год назад нам сюда привозили много раненых, я знаю, что говорю. Она возвращалась семь раз. СЕМЬ РАЗ, вы можете в это поверить?! Это совершенно невероятно! Когда мы уже думали, что все усилия бесполезны, что она мертва, она снова возвращалась. Как будто играла с нами. Знаете, в таких случаях говорят, что душа к телу гвоздями прибита, да. Хотя таких случаев, как сегодня, не бывает, уж поверьте!
- А разве никто у вас не владеет заклинанием… ангела-хранителя? – решился он вклиниться и задать вопрос. – Ну, которое может удерживать душу, пока…
- Не надо, - оборвал его Сметвик, - я знаю. Вот что, мистер Поттер, мы здесь, в лечебнице Святого Мунго не практикуем чёрную магию. Да! Зарубите это себе на носу! Не практикуем.
- Чёрную?.. – опешил он. – Но…
«Вот это номер!» Выходит, он жив, только благодаря чёрной магии?
- Никаких «но», мистер Поттер! Никаких «но». Не практикуем и не планируем.
Видно было, как мистер Сметвик пришёл в сильное возбуждение. Он снова покрылся потом и принялся буквально тыкать в лоб и волосы своим платочком, кидая на Гарри встревоженные взгляды. Он успокоился только спустя пару десятков секунд и продолжил, видимо, решив, что пора уже закончить начатый ранее монолог.
- В конце концов, нам удалось стабилизировать её положение, так что…
- Так она жива?! – Гарри почти закричал, уже не в силах терпеть эту сцену, поджарившую его почище всякого адского огня.
- Она безусловно жива, мистер Поттер…
- Слава богу!
Он услышал, как Джинни за его спиной шумно выдохнула, словно всё это время сдерживала дыхание.
- …но, видите ли, есть одна проблема…
Ну, конечно! Так всегда и бывает. Всегда есть какая-то проблема. Так-то всё хорошо, только вот… и затем следует что-нибудь, что обесценивает напрочь прекрасную новость.
- Говорите, - кивнул он угрюмо.
- Такие частые и долгие, скажем так… мм… визиты на ту сторону не могут не сказаться на-а… На мозге. Да. Вы же понимаете. Поэтому я не уверен… мы не уверены, что даже если она очнётся, а это вовсе никакой ещё не факт, то она… останется прежней. Такой, как вы её знали.
- Объясните, - потребовал он, чувствуя, как холод снова охватывает его тело ледяными объятиями.
- Да что уж тут?! Скорее всего, она, как это обычно говорят… мм… будет просто растением. Да.
Сзади поперхнулась Джинни. Он опустил голову, не желая, чтобы выражение его лица стало достоянием взгляда колдомедика.
- И ничего нельзя сделать?
- Если так и произойдет, то ничего. Да. Ничего. Я сожалею…
Вот оно! Вот как это достало его. Достало их обоих. Она жива – конечно, кто же спорит! Если даже доктор Сметвик в этом уверен. Формально. Только вот толку от этой формальности чуть! Какая мерзкая, отвратительная ирония! Всё по правилам, всё соблюдено, но в действительности – обман! Обман, обман, гнусный обман! «Лишитесь самого ценного». Её блестящий разум – вот то, что она в действительности ценила больше всего! Он вдруг вспомнил мага из Отдела по контролю за магическими существами, лишенного Долоховым памяти на Ланди. Его бессмысленный взгляд, пальцы, медленно копающиеся в банке с консервами… Это чудовищно - увидеть её такой, он просто не сможет этого выдержать. Если бы она знала, она бы предпочла смерть подобному существованию. Она отдаёт разум, а он теряет её, так или иначе. Теперь это просто пустая оболочка. Живая, но от Гермионы в ней одно только название. Если только каким-то чудом доктор не ошибается. Один раз он уже ошибся, вдруг повезет снова.
В глубине души он хорошо понимал, что не бывает такого сказочного везения два раза подряд. Впрочем, почему два? Доктор сказал: семь! С другой стороны, у кошки девять жизней, а ведь Гермиона побыла кошкой в свое время, пусть и недолго. И потом, что означали слова Боумена о том, что он может не волноваться за неё? Хотя, тот мог сказать их, просто чтобы от него поскорее отделаться. В любом случае, он будет продолжать верить до самого последнего.
- Я хочу её увидеть.
- Она сейчас без сознания, мистер Поттер… - начал Сметвик.
- Я хочу её увидеть! – повторил он твёрдо, не оставляя шансов на отказ.
- Хорошо, пойдемте со мной, - доктор сделал несколько шагов по коридору.
- А-а, как же?.. – он растеряно указал на дверь операционной.
- Вашу подругу уже перевели в специальную палату для подобных сложных пациентов.
- Но как?! Её же не провозили мимо меня. Или я спал?
- Успокойтесь, вы не спали и не сошли с ума. У нас есть специальный проход из операционной, чтобы не таскать таких больных по коридорам. Пойдемте же.
Он отправился за колдомедиком, и Джинни поднялась и пошла следом за ними, он не стал ей препятствовать. Если уж она так хочет досмотреть эту драму до конца, что ж, кто он такой, чтобы ей мешать?
Они вышли в главный коридор и свернули направо, прошли мимо еще одного такого же ответвления, видимо, в другую операционную, а потом сквозь двустворчатые двери попали в небольшой вестибюль, с маленьким столом в центре, за которым сидела дежурная сестра. В разные стороны выходили три двери с надписями «Б1», «Б2», «Б3».
- Как пациентка в первом боксе? – спросил Сметвик у сестры.
- Ничего нового. Что могло измениться за десять минут, доктор? – она бросила любопытный взгляд на Гарри.
Сметвик кивнул и повернулся к нему.
- Там сейчас пара человек персонала, проводят некоторую… мм… профилактику. Быть может, вы всё же подождёте хотя бы до того момента, как станет более-менее ясно…
- Я хочу её видеть!
- Ну что ж. Думаю, ваша… мм… жена, вполне может пока побыть здесь, если вы не против. Да. Пойдемте. Только… - он вдруг остановился, - еще один момент. Совсем забыл вам сказать, - он вдруг покосился на Джинни. - Вы же понимаете, что полученные травмы никаких шансов не оставили на…
В этот момент дверь палаты «Б1» распахнулась и оттуда буквально выскочила молодая женщина в мантии колдомедика.
- А, доктор Сметвик! – выкрикнула она. – Очень кстати. Пациентка пришла в себя.
- Что вы говорите? – расширил глаза тот. – И зачем же вы решили побегать по коридору, вместо того, чтобы контролировать её состояние в такой ответственный момент? Да.
- С ней сестра, доктор. Дело в том, что она… - женщина замерла и посмотрела на Гарри, - повторяет только одно слово, как заведенная, и ничего не желает слушать!
- Что же она повторяет?
- Только «Гарри, Гарри», и всё.
- Посмотрите, как мы вовремя подошли! – похоже, доктор Сметвик снова начал потеть. – Пойдемте же! Пойдемте скорее. Кажется, чудеса на сегодня не заканчиваются.
Палата оказалась совсем небольшой, но уютной, снежного цвета стены тонули в полутьме, высокое окно тщательно зашторено и только над самой кроватью, стоявшей в дальнем углу, горел яркий белый свет, давая возможность рассмотреть пациентку практически сразу с порога.
Он считал, что ему уже удалось лицезреть её в самом худшем виде из всех возможных. Мёртвое лицо – что может быть хуже этого?
«Кажущееся мёртвым!» - с усилием поправил он себя.
Но сейчас она выглядела ещё хуже, чем тогда, когда без признаков жизни, залитая собственной кровью, сидела между кроватью и подоконником. Живыми воспринимались лишь глаза, которые сильно запали в глазницы, и на фоне резко осунувшегося лица выглядели просто огромными, учитывая ещё и гигантские синяки, которые их окружали. Создавалось ощущение, что она провалялась в коме несколько месяцев, а не часов. Скулы и подбородок заострились, а кожа отдавала неприятным восковым отблеском, и её цвет тоже напоминал воск – серовато-желтый, неестественный, как будто с освещением было сильно не всё в порядке, хотя его-то как раз вполне хватало. Впечатление дополнялось полной неподвижностью лицевых мышц, завершая иллюзию восковой маски, из-под которой глядели медленно поворачивающиеся глаза. Её густые волосы были подняты и убраны под специальную повязку на голове, и открытая шея производила впечатление неприятно тонкой, «цыплячьей». Остальное тело было полностью закрыто простыней, руки тоже, виднелся только самый краешек ладони.
Он бросился через всю палату, задев по дороге сестру с большим стеклянным сосудом странной формы в руках, и упал на колени перед кроватью, схватив её ледяную ладонь и прижав к губам.
- Гермиона! Гермиона!
Её глаза нашли его, и она, лишь слегка приоткрыв губы, прошептала:
- Вот и ты.
- Ага! – тут же послышался за спиной голос Сметвика. – Пациентка узнает знакомые лица. Давайте-ка мы сейчас же займемся её реакциями.
- Доктор! – воскликнул Гарри возмущенно и обернулся. – Дайте же ей чуть-чуть прийти в себя!
При этом он потянул за собой её руку и понял, что она не двигается дальше определенного предела. Край простыни приподнялся, и он обнаружил перевязи, державшие её руки в фиксированном положении.
- Что это?
- То это! – сказал Сметвик, подходя ближе. – Если вдруг она придет в себя и начнет поднимать руки слишком высоко, это может плохо сказаться на полученных ею повреждениях. Да, да. Ей необходим покой и полная неподвижность. Покой и неподвижность! А вы создаёте много лишнего беспокойства.
- Ну, хорошо, - он осторожно поместил её руку в то же положение, что и раньше, попутно отметив смертельную бледность её кожи.
- Ты как? – спросил он у неё почему-то преувеличенно тихо, как будто устыдившись стоявших вокруг него медиков.
- Я в норме, - прошептала она, и он вдруг понял, что она пытается улыбнуться, но у неё не получается. Губы не слушаются.
- До нормы ещё очень далеко, милая леди, - наставительно произнес Сметвик, - очень далеко! Да. Нам ещё нужно проверить, что у вас с головой. Просто необходимо. Так что ваш друг сейчас пойдет домой, а мы займемся вашим состоянием. Давайте, давайте, юноша.
- Доктор… - вдруг произнесла Гермиона, и её глаза буквально впились в Сметвика, - вы уйдёте.
- Что такое?
- Дайте… эликсир…
Она повернула глаза в сторону стоящей сестры.
- Давайте-ка, я здесь сам буду решать, что и когда вам надо употреблять.
- Я бы на вашем месте не спорил, доктор, - сказал Гарри со слабой улыбкой.
- О чём это вы?
В ответ он только многозначительно пожал плечами.
- Хорошо. Сестра, дайте пациентке немного эликсира. Сейчас это действительно не помешает.
Сестра подошла и молча опустила длинную трубку, выходящую из сосуда, вставив её в губы Гермионы. С трубки сорвалось несколько капель, после которых Гермиона внезапно скривилась, и тут же её губы обрели большую свободу. Она ухватилась ими за край трубки и сделала жадное всасывающее движение, непрерывно морщась. По палате распространился слабый, но отчетливый запах виггенвельда.
- Вот так, - её голос стал чуть громче и понятней, хотя начал звучать ужасно хрипло. – А теперь… доктор… оставьте ёмкость… Гарри… и покиньте нас… на время. Вы все.
- Что это за командирские замашки, юная леди?! – возмутился Сметвик. – Вы не у себя в Министерстве или где вы там ещё работаете. Я не допущу…
- В Отделе Тайн, - подсказал Гарри, продолжая улыбаться.
- Так и что же? – голос Сметвика внезапно сел. – Всё равно это не основание, чтобы…
- Доктор, - прервала его Гермиона, смотря на него пристальным взглядом, - давайте договоримся. Вы… даёте нам… с Гарри… поговорить столько… сколько нам потребуется… а потом… он уйдет… и сутки… не будет вас… беспокоить.
- Сутки?! Гермиона, я не уйду отсюда ни за что на свете!
- Гарри… - прохрипела она строго, - не капризничай. Мне будет нужен… покой.
- О’кей, о’кей, - протянул он сокрушенным тоном, - я обещаю.
- Ну, хорошо! – Сметвик, казалось, уступает словно под прицелом палочки. – Но имейте в виду, за последствия будете сами отвечать, мистер Поттер. Пациентке нужен полный покой, как она и сама заметила. И учтите, мы будем под дверью, и если что-то пойдет не так, нам придется выставить вас в любое время. Да. В любое время.
Гарри не смотрел в его сторону, ни на секунду не отводя взгляда от Гермионы, но был практически на сто процентов уверен, что доктор сейчас промакивает со лба пот своим платочком.
- Дай ещё, - сказала Гермиона, когда медики вышли из палаты, которая вдруг разом словно увеличилась в размерах.
- Это не вредно? – осведомился он.
Она сделала попытку повертеть головой, но вместо этого ответила.
- Смесь крове…восстанавливающего… живо…творящего и… виггенвельда.
- А как ты определила?
- По запаху… Гарри… ты такой… обормот! Дай ещё… или тебе нравится… когда я… такая беспомощная?
- Надо бы мне тоже придумать для тебя какое-нибудь обзывательство на те случаи, когда ты говоришь подобную чушь, - возмутился он, поднося трубку к её губам.
- Только попробуй! – она жадно припала к эликсиру, хотя по её лицу видно было, насколько гадкий у него вкус.
После нескольких глотков она облизала губы, часто заморгала и снова попыталась повертеть головой. Он поставил сосуд на столик у окна, осторожно присел на кровать и, склонившись над ней, взял в руки обе её ладошки.
- Ну вот как же ты умудрилась?! А? Ну вот как?!
- Кто меня нашёл? Ты?
- Да, - он опустил голову, не желая вызывать в памяти те эпизоды, когда он шёл как в бреду в опустевшей квартире по кровавому следу.
Сейчас внутри него словно что-то оттаивало. Он был рад, что всё обошлось достаточно быстро. Потому что оттаяло бы всё равно, но оставайся он к тому времени в неведении, боль была бы такая, что он не знал бы, как её пережить. Любовь к ней настолько пропитывала его, что буквально заполняла каждую клеточку тела. Его бы просто разрывало на куски. Теперь вместо боли внутри постепенно распространялась облегчённая эйфория.
- Гарри, мне жаль, - её голос снова приобрёл привычный тембр, только звучал значительно слабее, и казалось, что она уговаривает. – Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.
- Мне пройти?! О чём ты?! Ты пережила настоящий ад! Как ты выдержала этот год, я не могу себе представить?! Я не в состоянии даже подумать об этом без содрогания.
Он слегка сжал её пальцы, которые всё больше теплели в его ладонях.
- Джинни всё-таки проговорилась?! – на её лице появилось страдальческое выражение. По крайней мере, теперь оно снова могло выражать эмоции.
- Да, рассказала сегодня утром, после того, как я вернулся домой. Собственно, всё и закрутилось из-за этого.
- Я поняла. Мне так не хотелось, чтобы ты узнал. Ну, зачем тебе эти переживания, Гарри?! Всё же должно было быть хорошо, ужас кончился, мы вместе. Зачем?!
- Гермиона… ты… так нельзя! Я понимаю, что ты за меня боялась, но это… это слишком, понимаешь?! Это уже переходит все границы! Это уже не любовь, это какое-то… безумие!
- Понимаю, Гарри. Понимаю, что теперь ты будешь мучиться ещё и чувством вины из-за меня, из-за моих ошибок.
- Ты… о, боже! – он потер лоб. – В следующий раз, если решишь жертвовать собой из-за меня, советуйся не с Джинни пожалуйста, а со мной, хорошо?
- И ты мне разрешишь пожертвовать, если что? – она слабо улыбнулась.
- Нет. Мы просто что-нибудь придумаем. Просто сядем и придумаем вместе. Как раньше всегда придумывали.
- Интересно, что б ты придумал, узнай о моей ситуации где-нибудь в ноябре? Или зимой? Только честно, Гарри. Скажи честно.
Он поднял глаза к потолку. «Честно». Такие вопросы сражали наповал.
- Пошёл бы убивать. Ты права. Ну и что?! – вскинулся он. – Пусть так. Учитывая обстоятельства, много бы мне не дали. Отсидел бы, подумаешь. Зато с тобой было бы всё в порядке.
- Гарри, ты такой дурачок! Тебе бы ничего не дали, я бы тут же просто схватила тебя в охапку и увезла из страны.
- Тогда почему же…
- Да потому что я боялась, что ОН тебя убьет! Как ты не понимаешь? Я же чувствовала это в нём. Ты бы в последний момент стал колебаться. А он, видя, что ему угрожает, видя, что он прижат к стене, колебаться бы не стал.
- Неужели… неужели он настолько… превратился в чудовище?
- Ни в какое чудовище он не превратился. Но страх делает с людьми ужасные вещи, тем более, с такими, как он. А тут ещё к страху примешивалось много чего. Скорее всего, идя к нему «разбираться», ты бы, может быть, изначально и хотел его убить, но передумал бы по ходу, потому что ты не убийца по своей сути. Ты даже в Волдеморта выстрелил экспеллиармусом. Но он, ставя себя на твоё место, твёрдо бы был уверен, что ты непременно его убьёшь.
- И это называется: «не чудовище»! То, что он с тобой творил… это… я даже не знаю, как назвать такое!
- Она что, давала тебе читать мои письма?! – её глаза округлились от ужаса.
- Слава богу, нет. Даже, если бы дала, я бы не стал читать. Но мне вполне хватило и общего рассказа.
- Давай не будем об этом. Это было и прошло. Я больше никогда не хочу об этом вспоминать, никогда, слышишь, никогда!
- Ну, успокойся, успокойся! – он с тревогой погладил её руки, испугавшись, что заставил её чересчур волноваться.
- Всё нормально, Гарри. Я просто хочу начать всё с чистого листа. Так, как новая кожа нарастет у меня на теле, так же хочу, чтобы наросли новые воспоминания. Счастливые.
- Конечно. Так и будет, обещаю. Я всё для этого сделаю. Только вот…
- Что?
- Химера задери, всё равно не пойму, зачем было быть с ним честной? Соврала бы, да и дело с концом. Зачем было ему признаваться, что ты… ну… больше не беременна? Неужели ты не понимала, как он отреагирует? Чёрт, и зачем Джинни вообще это ляпнула?!
- Я и соврала, Гарри. Я и соврала.
- Не понял. А тогда, из-за чего же…
Он начал говорить, но что-то в её лице заставило его остановиться. Он никогда не был особо догадливым, но сейчас его словно озарило изнутри.
- Постой… Я правильно тебя понял?
Она молчала, поджав бледные губы.
- То есть, получается, ты… Ты всё ещё была беременна в тот момент?!
- Прости, Гарри! Я не смогла. Честно пыталась. Решила выпить для смелости, но не помогло. Я только напилась, ты же сам видел. Но я знала, что я должна это сделать, понимаешь, должна! Поэтому я выбрала другой вариант. Сказать тебе, что я это сделала, чтобы отрезать себе путь назад, лишить себя выбора.
- А ему ты сказала… то же, что и мне. Охренеть! Получается, он что, убил собственного ребёнка?! Это… это просто какой-то кошмар!
- Я думала, доктор скажет тебе о том, что я, естественно, его потеряла.
- Он начал говорить, но в этот момент ты очнулась… Но зачем, ЗАЧЕМ ты это сделала?! Зачем ты ему соврала?! Ты же понимала, чем это может кончиться.
- Я хотела отомстить! Я хотела увидеть его глаза, когда он узнает. В тот самый момент, когда его власть кончилась, когда он понял, что уже потерял меня, нанести ему этот окончательный удар. Чтобы он почувствовал кое-что из того, что чувствовала я. Душевную боль. Бессилие. Понимание того, что кто-то решает твою судьбу за тебя. Это было спонтанное решение, Гарри, не осуждай меня. Я же не знала заранее, что у них с Джинни состоится этот разговор, так что я просто реагировала. Я тогда ни о чём не думала. Даже о тебе, представляешь? Я была просто злобным животным, упивающимся своей местью.
- И смотри, чем это кончилось, - сказал он, удручённо оглядывая её тело, скрытое простынёй.
- Я всё равно отомстила. Теперь он вынужден скрываться, как загнанный зверь, его не ждёт более ничего, кроме позора и мук сожаления. Это того стоило. Моя боль того стоила.
- Гермиона, - прошептал он, чувствуя, как его сердце обливается кровью от осознания того, до чего пришлось дойти его любимой женщине, если она сейчас лежит и упивается осознанием собственной мести.
- Дай мне ещё эликсира.
- Нет, хватит. Я понятия не имею, сколько его можно за раз, и как это потом на тебе скажется.
- Гарри, я чувствую слабость, а нам ещё надо о многом поговорить. О самом главном. Как мы будем жить дальше.
- О чём это ты?
- Гарри, дай мне эликсир… Ну пойми, чтобы мне спокойно лежать и выздоравливать, я должна решить для себя несколько важных моментов. Иначе я буду дёргаться и нервничать.
- Хорошо, - он тяжело вздохнул и отправился к окну за сосудом с эликсиром, - но это в последний раз.
- Гарри, в меня его ещё столько вольют, ты даже себе не представляешь. И, если бы только его! Давай.
- Может, освободить тебе руки?
- Еще чего, ты с ума сошел?! Чтобы я во сне натворила дел? Я сейчас должна находиться в одном положении и не дёргаться.
- Приятное здравомыслие, - сказал он удовлетворённо, подавая ей кончик трубки.
Она стала пить, и он с радостью заметил, что она чуть приподнимает голову, на щеках появился едва заметный румянец. По крайней мере, её кожа уже не выглядела такой ужасно восковой.
- Кстати, Гермиона, здесь же было твое начальство.
- Да?! – встрепенулась она. – И что ты им наговорил? Надеюсь, ничего гадкого не сказал? Не выяснял отношения, а то с тебя станется.
- Гермиона, если они только попробуют из-за нашего разговора устроить тебе неприятности, я весь ваш отдел по кирпичику разнесу.
- Значит всё-таки выяснял отношения, глупый ты обормот! Ну зачем, Гарри, я же тебе говорила, что у меня на работе всё в порядке. Люди пришли, волновались за меня, а ты наверняка начал их обвинять во всяких ужасах.
- Никаких таких ужасов. Просто спросил кое-что. И вообще! Если бы они и вправду волновались. А то ведь пришли ко мне с вопросом, видимо, тебя уже списали со счетов. Кстати, они сейчас, в данный момент, нас не подслушивают случайно?
- Ты и это умудрился выспросить?! Я тебя убью! Нет, честно. Дай мне только встать с постели, я тебе устрою весёлую жизнь, Гарри Поттер. Ты не обормот, ты настоящая ходячая проблема! Ты понимаешь, что теперь надо мной будут полгода потешаться из-за твоих гневных вопросов?!
- Потешаться? – удивился он.
- Ну конечно! Ты не представляешь, какие язвы у нас работают! Когда я подгадывала, чтобы попасть к тебе консультантом, шуток было столько, что я не знала, куда деваться! Я же у них – младшенькая, они меня, видите ли, опекают. И считают себя вправе меня подкалывать время от времени. Паразиты!
- Хм, никогда бы не подумал. У них были такие лица, словно… короче, меньше всего от таких можно ожидать шуток. Особенно этот… как его – Троттер. Вот уж унылая физиономия!
- И он здесь был? Это, между прочим, мой главный противник в отделе. Можно сказать, идеологический. Мы с ним постоянно грызёмся. Представляешь, он считает, что теория о чистокровности верна. Правда, отчасти, но это он так прикрывает свой оголтелый расизм. У него даже теоретическое обоснование имеется.
- Вот ведь негодяй!
- И не смей так ехидно улыбаться! Ты представить себе не можешь, сколько раз мы с ним уже ругались. И хуже всего, что я за всё время так и не смогла найти убедительных аргументов против его теорий. Он такой скользкий тип, и столько на эту тему накопал, что очень трудно взять его нахрапом. Ну ничего, я ещё его подниму на смех, с его пещерными взглядами.
- Послушай, Гермиона, я не понимаю. Если они правда так к тебе относятся, тогда… Почему же ты не попросила у них помощи?! Неужели они бы не вошли в твоё положение? Раз у вас столько полномочий, могли бы как-то это решить.
Она отвернулась к стене и ответила совсем тихим голосом, закусив губу.
- Конечно, они бы помогли. Я же тебе сказала, что они меня опекают. Но… - она резко повернулась, - я не хотела становиться убийцей, Гарри!
Он отпрянул.
- Понимаешь, если бы я только заикнулась о чём-то подобном, хотя бы намекнула полсловечком… Я бы пришла вечером домой, и всё было бы на своих местах. Грязная посуда, разбросанные вещи, работающий телевизор, открытая банка пива, волшебная палочка на подлокотнике кресла. А человека бы не было. Он бы исчез, исчез навсегда, и никто, никогда бы его больше не видел! Я не могла так поступить.
- Н-да… Понимаю тебя. Тяжелый выбор.
По идее, он должен был бы сейчас ужаснуться, что за люди работают вместе с Гермионой. Но как-то не ужасалось. То ли потому, что он очерствел за последнее время, то ли просто по той причине, что он их понимал, хоть и осуждал в какой-то мере. Гермиона была из тех женщин, которых непременно хочется опекать, пускай они и терпеть не могут подобного к себе отношения. Достаточно узнать, что кто-то применяет ужасное насилие к тому, кого ты опекаешь, волей-неволей потянет применить любые доступные способы для решения вопроса. Мужчинам вообще свойственно тяжело переживать, когда обижают женщин, но когда таких – это совершенно невыносимо! Наоборот, теперь Гарри даже чувствовал большее спокойствие за неё, зная, что есть люди, способные, если что, пойти на крайние меры ради её безопасности.
- Гарри. Гарри! – кажется, он излишне глубоко задумался. – Я спрашиваю, чего они хотели?
- Ну, им было интересно, что нам сказал Жнец, когда я послал его куда подальше с его требованием.
- А! Понятно.
- А вот мне ничего не понятно.
- Да я… собственно, об этом и собиралась с тобой поговорить. Как нам теперь жить и что делать.
- А это как-то связано?
- Ещё как, Гарри, ещё как. Или ты думаешь, мне просто так сохранили жизнь?
- В каком смысле «сохранили»? Тебя же вытащили доктора.
- Доктора не лечат трупы, Гарри. Что ты так смотришь на меня? Я умерла, разве ты этого ещё не понял?!
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 26. Последний дар.
Есть грань, за которой железо уже не ранит
БГ.
- Да ладно! А по виду так ты вполне себе бодрая для мертвеца, - Гарри осторожно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, - тёплая вот даже.
- Гарри, я серьезно! Я умерла, умерла по-настоящему и никто бы меня уже не спас. Если бы… - она отвернулась.
- Если бы что?
- Если бы меня не выпихнули обратно! Совершенно бесцеремонно и с мерзкой усмешкой.
- Подожди, доктор говорил, что ты возвращалась семь раз. Так это не ты… в смысле, не ты сама?
- Ну, в том-то и дело! Ты не представляешь, как это… мерзко!
Он ошеломленно уставился на неё.
- Да ты о чем?! Ты же вернулась, ты… ты со мной. Разве это не счастье, что так случилось?
- Счастье?! Счастье, Гарри?! Меня вышвыривали назад, как глупого котенка, который лезет в воду. Это так унизительно! Боюсь, я вряд ли смогу тебе объяснить, чтоб ты понял. Я до сих пор вздрагиваю, когда чувствую снова эту силу, которая меня хватала и выкидывала обратно. Бесцеремонно, грубо… ффу, пакость!
- Да, ты права, я не могу понять, о чем ты говоришь. По-моему, мы должны благодарить судьбу за такой шанс.
- Во-первых, не судьбу, а твоего старого знакомого, во-вторых, вряд ли ты обрадуешься, когда узнаешь всё целиком.
- У тебя злобный тон, Гермиона. И частично это направлено и против меня тоже, правда, я не понимаю, почему.
- Извини! Я не хотела. Правда. Просто, ты же знаешь, как я не люблю, когда из меня делают человека второго сорта. А тут – даже помереть как все не дали.
- Ну и повод для злости! – хохотнул он.
- Скажи, ты же рассказывал, что у тебя был вокзал?
- Ага, вроде того.
- А у меня аэропорт.
- Серьёзно?!
- Да уж куда серьезней! Хитроу, рейс Лондон-Перт. И Снейп, в качестве бесплатного приложения.
- У тебя был Снейп?!
- Да, представь себе, мне вот так повезло!
- С ума сойти! И о чем вы говорили?
- Гарри, ну а как ты думаешь? Он опять ругался.
- Этот человек совершенно неисправим. Неужели хотя бы в такой момент нельзя было удержаться?
- Гарри, ты уверен, что это вообще был он? Это вполне мог быть какой-нибудь отголосок моего подсознания. Впрочем… он объяснял такие вещи, которые моё подсознание вряд ли могло знать.
- Ну точно, всё сходится! Мне Дамблдор тоже рассказывал всякие вещи.
- Ты так радуешься, как будто речь идет о поездке на один и тот же курорт.
- Прости. Так чем всё кончилось?
- Болью, Гарри! Жуткой, невыносимой болью.
- Ты о чём?
- Куда я, по-твоему, попадала, когда возвращалась?
- А, ну да! – он опустил голову.
- Балбес! Недаром Снейп тебя ругал на чём свет стоит.
- Меня-то за что?
- Как за что? Он сказал, что ты так и не сделал того, о чем он тебя просил.
- Это отдать тебя в качестве жертвы, что ли? Ага, сейчас! Не дождутся!
- Если бы ты так и сделал, всё стало бы намного проще. Для всех.
- Если бы я так и сделал, я бы уже давно умер. Или ты думаешь, я смог бы себе простить подобное?
- Ладно, не будем снова на эту тему. В общем, мы беседовали, потом я говорила сакраментальную фразу «ну, мне пора к Гарри», и меня снова швыряло в это тело, снова наваливалась боль, я теряла сознание, и через некоторое время опять всё по новой. Тот же аэропорт, тот же зал, те же кресла. Снейп ругается, мы обсуждаем ситуацию, он сообщает, что объявили мой рейс, я говорю «нет, я к Гарри» и опять! Я думала, что это никогда не кончится, думала, что в один прекрасный момент просто сойду с ума.
- Доктор боялся, что это может произойти.
- Доктор тут не причем.
- Кстати о докторе, а что это за разговоры, что заклинание ангела-хранителя – черная магия?
- Кто тебе сказал?
- Сметвик.
- Он просто осёл! Не слушай его. Это всё страшные сказки, которые специально распространяют, чтобы маги не знали, что есть заклинания, которые не всякому доступны. Это рушит доктрину равенства.
- Не могу поверить, что слышу это от тебя.
- Гарри, ты же должен меня знать, я умею признавать факты. А это факт. Есть такие заклинания. Правда, это не доказывает, что одни маги лучше других, это всего лишь говорит о том, что мы все разные. Ну, так что в этом плохого?
- Ничего, - пожал он плечами с улыбкой, - я так вот очень рад, что мы с тобой такие разные. Это открывает всякие приятные возможности.
- Это что – была пошлая шуточка? Не надо, я всё равно не оценю. Тем более, в моем состоянии. Придется тебе подождать некоторое время, чтобы я смогла их понимать.
- Какое? – он продолжал ехидно улыбаться.
- Ну-у, по моим оценкам, если меня выпишут через две недели, на работу я вернусь на третью, а… всякие прочие занятия можно, стало быть, через месяц, если осложнений не будет.
- Ага, вот так значит! На работу можно, а прочие занятия – потом, попозже.
- Га-арри! – позвала она его тоненько. – Скажу тебе по секрету, как бы ты скоро не начал мечтать об обратном.
- Да ни за что на свете!
- Ты же не знаешь, о чем мы разговаривали в том самом аэропорту, - она тяжело вздохнула, - и что я никак не могу заставить себя начать рассказывать.
- Может быть, попозже, когда ты немного окрепнешь?
- Нет! С какой радости я тогда устроила весь этот спектакль? Сейчас, а там… будь что будет.
- Ладно, - он кивнул, - я слушаю.
- Он… Оно… Это… к тебе очень благоволит.
- Ты имеешь в виду…
- Ха…
Он прижал палец к губам.
- Да. Он.
- И чем я ему приглянулся?
- Тем, как ты распорядился Дарами. К тебе по очереди попадали все, но ты не стал их рабом. Тем, что уничтожил второго, негодного хранителя. Ну и последняя история, тоже… Старые боги на Древних очень, очень злы.
- Постой, а Дамблдор?! Разве он не распоряжался Дарами достойно?
- Гарри, Дамблдор – не хранитель. Это, во-первых. И потом… я не хотела тебе говорить в прошлый раз, чтобы тебя не огорчать, но Дамблдор соблазнился камнем, оттого и пострадал.
- В каком смысле?
- Он вызвал свою сестру.
- Правда? Хорошо, и что же? Я тоже вызвал своих родителей.
- Ты вызвал и отпустил. А он – нет! Не смог. Он всю жизнь страдал от чувства вины, и когда появилась возможность что-то исправить, попытался, думая, что его любовь окажется сильнее запретов. И был проклят!
- Откуда ты это знаешь?
- От Аберфорта. Старший брат хотел поделиться с ним новостью, пытался оправдаться.
- Почему он тебе рассказал?
- Потому что я с ним беседовала, Гарри, потому и рассказал. Или ты думаешь, у него много собеседников?
- Да уж. Хотя он и сам виноват, мог бы и вылазить на люди, хоть изредка.
- Для того, кто всю жизнь ведет нелюдимый образ жизни, это тяжеловато. Но поделиться ему есть чем, поверь.
- Верю. Так и что дальше? В нашей с тобой истории.
- В твоей, Гарри, истории. Я тут так – сбоку припёку.
- Не наговаривай на себя!
- Да я и не на себя. Всё на тот же грёбаный мёртвый вихрь!
- Гермиона, ну как ты выражаешься?!
- Да пошёл он в задницу! Ненавижу!
- Ну, успокойся уже. Всё кончилось.
- Ничего не кончилось. Всё только начинается.
Он выжидательно посмотрел на неё.
- Понимаешь, у него довольно странное представление о дарах. Он решил закончить всю эту историю на тебе.
- Какую историю?
- Да с Дарами Смерти же! Все потомки братьев, и твои предки, Гарри, в том числе, оказались прокляты и провели несчастную жизнь, окончившуюся, так или иначе, плохо. Теперь, сами Дары уничтожены, из потомков остался ты один. Но проклятие-то никуда не делось! Не смотри на меня так. Нет бы взять и как-то убрать его! Но это чудище решило по-другому! Оно решило, что на тебе всё и завершится, никаких больше хранителей, никаких больше несчастных потомков Певереллов. Понимаешь, что это значит?
- Признаться, пока не очень. Если бы так, меня проще было убить.
- Проще. Но тебе решили оказать благодеяние. И заодно выполнить контракт до конца. Всё ещё не понимаешь? Он будет убивать твоих детей! Наших с тобой детей! Сколько бы их не было, он их всех заберет. Сегодняшний – только начало!
- Подожди… - он пытался остановить её пересохшим от волнения ртом. – Но как же? Это же не мой…
- Не имеет значения! Без разницы, чей он будет. Если ты назовешь его своим ребенком, он его заберет. А ты НАЗВАЛ его своим ребенком, не далее, как вчера.
- Но при чем тут ты?! – заорал он. - Это же я виноват, я проклят, я – хранитель! При чем тут ты?!
- Ох, Гарри, я для него - дорогая тебе собственность. Ты же слышал, как он меня назвал тогда? Ненавижу, ненавижу! Уф!
- Но это же всё не так!
- Какая разница? Ты защищал меня, прикрыл собой, не желал отдавать, я – самое ценное твое достояние. «Безссделушшка»! Или ты думаешь, он понимает, что такое любовь? Я обречена теперь быть твоей женой, Гарри, обречена, вот в чём ужас!
- Ужас?! – опешил он. – Разве ты не хочешь ею стать? Я думал…
- Господи, Гарри, да я ничего в жизни так не хочу, как этого!
Он пожал плечами.
- Ну как ты не понимаешь?! – на её глазах выступили слёзы. – Разве так я хотела, чтобы мы соединились?! Разве такого будущего желала? А теперь получается, будто всё решили за меня. Это похоже на то… на то… что со мной происходило в этот год. Меня снова будто насилуют, Гарри! Тобой – вот что ужасней всего! И ещё наши дети… Боже!
Она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться, а он сидел, как чурбан и не знал, что ему теперь делать, что сказать. Он никак не мог переварить то, что услышал. Получается, что это действительно было никакое не счастье, что её возвратили назад. Её послали отбывать повинность! Она должна была рожать детей, которых будет забирать эта тварь!
- А если мы не будем этого делать? – спросил он твердо.
- Ты о чем? – отозвалась она, всхлипывая. Он дотянулся до столика, взял салфетку и осторожно промокнул слезы с её лица.
- Кто нас заставит заводить детей? Не будем этого делать. Что тогда?
- Тогда? – она помотала головой. – Не знаю. Тогда контракт не будет выполнен, наверное, он будет ждать до тех пор, пока мы этого не сделаем.
- Это что же получается, мы будем жить вечно?! – усмехнулся он. – Ведь тебя возвратили, несмотря на то, что не было никаких шансов выжить. Получается, мы бессмертны, пока не заведем ребенка?
- Хм, - она слабо улыбнулась, - не думаю, что он согласится ждать так долго. А как ты считаешь?
Он почесал в затылке.
- Ну, судя по тому, что у него впереди вечность, ему должны быть по барабану подобные мелочи.
- Но мы же, рано или поздно всё равно выйдем из репродуктивного возраста.
- Раз ты сказала, что речь идёт и о приемных детях тоже, выходит - это не имеет значения.
- Мне надо подумать. Возможно, обсудить всё с коллегами. Ситуация какая-то фантастическая. Всё же не думаю, что нам стоит испытывать его терпение и рисковать жизнью понапрасну. Может и не прокатить в следующий раз.
- Я снова затащил тебя в ужасные неприятности, Гермиона. По моей вине ты…
- Замолчи! Прошу тебя! И послушай меня внимательно. Ты же хочешь, чтобы я стала твоей женой? Надеюсь, хочешь? Или нет? После всего, что произошло?
- Да, да, да!
- Тогда не смей больше мне говорить о своей вине передо мной! Мы оба в этом завязли. С самого начала, ты помнишь? С Пушка, с тролля! Мы вместе, и вместе за всё отвечаем. Если попробуешь снова каяться, будешь дожидаться меня с работы до часу ночи, и проклинать тот день, когда на мне женился! Впрочем… - она слегка улыбнулась, - ты и так будешь проклинать.
- Вот уж нет!
- Тогда поцелуй меня.
Он наклонился и осторожно приложился к её губам, тут же почувствовав жуткий привкус эликсира, так что невольно пришлось скривиться.
- Не нравится?! А придется делать это очень часто, Гарри Поттер!
- Что, пить эту гадость, которая у тебя на губах?
- Нет, балбес, целовать меня! И не только. И всё… остальное придется делать часто. Очень часто!
- Ого!
- Вот и «ого»! Раз всё так случилось с нами, тебе нужно будет постоянно меня отвлекать. Придумывать что-то, чем занять моё свободное время, иначе я очень быстро превращусь в стерву. Ты ещё не знаешь, какой невыносимой стервой я могу быть!
- В жизни в это не поверю!
- Не верь, не верь. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я начну каждый день нудить и пилить тебя по каждой ерунде. Начну к тебе придираться, глупому обормоту! Так что тебе придется мной заниматься. Основательно заниматься. Ты готов к этому? Всё еще хочешь на мне жениться?
- Конечно, я готов. Даже уже начинаю выдумывать нам занятия. Правда, всегда считал, что ты то уж себе заскучать не дашь.
- Гарри, ты же не хочешь, чтобы я приходила с работы и тут же усаживалась за неё вновь, так ведь?
- Ну уж нет!
- Вот поэтому я запланировала, что дома буду посвящать работе не более двух часов в день, за исключением особых случаев.
- И когда же это ты успела всё спланировать?
- Сегодня утром, когда причесывалась.
Он вдруг вспомнил этот момент. Неожиданно он всплыл перед ним – ярко, зримо, словно произошёл только что. Её зачарованные глаза в зеркале, то, как она разрыдалась и бросилась к нему в любовном порыве. Тогда казалось, что впереди их ждут только счастливые времена. И потом сразу следом всё, что на них обрушилось. Теперь, кажется, больше никаких препятствий, но горький привкус ужасного «дара» словно висел в воздухе, а на самом деле, внутри них самих. Он пока ещё не мог до конца понять, осмыслить то, что она ему поведала, он и о детях-то никогда до этого всерьез не задумывался, хотя Джинни как-то раз в письме заикнулась по поводу его планов на этот счет. У него не было никаких планов. Он просто жил, просто работал, просто общался с окружающими и не думал о себе, как об особой единице – родителе. Для него все мысли об этом являлись простым наблюдением со стороны за другими. Хотя Андромеда и твердила, что из него выйдет отличный папаша… она так и говорила – «папаша», но даже общение с маленьким Тедди не приводило его в какое-то особое состояние, то самое, которое, вроде как, должно навевать желания самому стать отцом. Так что пока он не чувствовал вообще никакого внутреннего дискомфорта по этому поводу. Возможно, когда-нибудь что-то такое и могло возникнуть, но сейчас ему хотелось заботиться только об одном человеке – том, который лежал сейчас перед ним, укрытый простыней. Гермиона ещё сама была во многом похожа на большого ребёнка. Умом он понимал, что для женщины подобная угрожающая перспектива воспринимается гораздо серьезней, но именно что умом. Понять, что она чувствует по этому поводу, он не мог. И не собирался даже пытаться, просто принимал к сведению на будущее быть осторожным с некоторыми темами, чтобы не вызвать у неё плохую реакцию. Ему хватало собственных переживаний о её самочувствии, и о том, как они будут строить свою совместную жизнь. Гораздо больше его волновала внезапно открывшаяся перспектива не иметь возможности умереть. Он усмехнулся про себя странной иронии жизни. Волдеморт все свои силы потратил на то, что досталось ему самому совершенно даром, но добился прямо противоположного. Более того, сам он не просто не стремился к обладанию этим, но считал для себя, скорее, проклятием, раз уж оно так огорчало его любимую женщину.
«Правду говорят: отдавать лучше, чем брать!» – подумал он мимоходом, и почему-то ему сразу вспомнилась Джинни. Её имя уже проскользнуло в его размышлениях, но только сейчас ему пришло в голову, что она всё это время продолжает сидеть там, в крохотном вестибюле и мучиться догадками. Ему разом стало стыдно.
- Гермиона. Гермиона! – редко когда бывало, что он отрывал её от раздумий, а не она его, но на этот раз случилось именно так.
- Да, Гарри, - сказала она устало.
«Пожалуй, пора заканчивать эту беседу и дать ей отдохнуть».
- Надеюсь, все секреты на сегодня раскрыты?
- Боюсь, что да. Ты ждал чего-то более интригующего?
- Миона! Пожалуйста!
- Я тебе сколько раз повторяла: не мионкай! Я чувствую себя какой-то кошкой в этот момент.
- Что в этом плохого? Киса. Киса-киса-киса!
Она прикрыла глаза и покачала головой.
- Ну какой же дурак! Ты хоть понимаешь, о чем я тебе рассказала? Тебя это совсем не волнует?
- Знаешь, Гермиона, я тебе сейчас скажу одну вещь, и это вполне серьезно. Меня волнуешь ты! Это правда. Вот уже столько лет каждый раз находилось что-то очень важное рядом. И это не давало мне тебя как следует разглядеть. А потом и уделять тебе достаточно внимания. И, знаешь что? Хватит! Ну вот честно – хватит! Мне надоело оглядываться по сторонам и думать о том, что будет. Я хочу волноваться о тебе. В первую очередь. Думать, что для тебя важно, заботиться и посвящать тебе всё время, что у меня есть. Я даже готов, если хочешь, уйти с работы, если ты, в свою очередь, сделаешь то же самое, и жить с тобой просто, проживая наследство. Только я и ты. Всё время. И будь, что будет!
- Гарри! – её глаза были влажными, но тон вполне деловой. – Прости, но тебе не удастся запереть меня в клетку.
- Я не собирался…
- Не спорь со мной. Пожалуйста. Все мужчины в этом смысле одинаковые. Они все хотят не выпускать из рук. Контролировать. Я… очень ценю твои слова, и, если бы ты стал настаивать, я бы согласилась. Пришлось бы согласиться. Ты же знаешь, я не могу тебе отказать ни в чем важном. Но это буду уже не я. Не запирай меня, Гарри, пожалуйста. Иначе я сойду с ума.
Он наклонился и осторожно расцеловал её лицо.
- Всё будет так, как ты скажешь.
- Я скажу, что нам надо еще подумать, где мы будем жить. Ты же понимаешь, я не хочу возвращаться… в тот дом!
- Как? А Гриммо?
- А Джинни?
- Там место хватит на всю семью Уизли!
Он понял, что ляпнул не то, и тут же захлопнул рот с виноватым видом, но она сделала вид, что не заметила его слов.
- Гарри, я не смогу жить под одной крышей с женщиной, у которой увела мужа.
- Она считает наоборот, что это она увела. Впрочем, мы же сами можем у неё спросить. Она сейчас сидит, мается под дверью.
- Ты с ума сошел?! Она решит, что мы собираемся выгнать её из дому.
- Я понимаю. Я просто хотел спросить, может, ты хочешь её видеть?
- Конечно, хочу! Раз уж мы всё обсудили, пускай зайдет, я попрошу у неё прощения.
- Боюсь, она собирается сделать то же самое, - улыбнулся он.
- Да, Гарри, мы все только и делаем, что просим друг у друга прощения. Это как-то… не очень правильно, наверное.
- Ну, твою угрозу по поводу «до часа ночи» я запомнил, так что от меня теперь извинений не дождешься.
- Никогда не думала, что ты настолько мелочный, чтобы придираться к словам! Ужас, что за муж мне достался!
«Во всяком случае, лучше, чем предыдущий», - подумал он с сарказмом и сам же его устыдился. Чтобы скрыть выражение своего лица, он встал и пошёл к двери, чтобы позвать Джинни.
- Гарри! – остановила она его, когда он уже взялся за ручку. Он обернулся. – Как я выгляжу? Она меня не испугается? Не хочу это видеть в её глазах.
- Не беспокойся. Джинни не из слабаков!
Она сидела на стуле, наклонившись, вложив руки между сжатых коленей и тихонько покачивалась взад-вперед. Ему снова стало совестно, что он не попытался уговорить её уйти.
- Джинни, - прошептал он, и она встрепенулась, бросив на него вопросительный взгляд. Сейчас с взметнувшимися бровями и приоткрытым буковкой «о» ртом она удивительно напоминала ему маленькую себя, глазевшую на него при каждом удобном случае.
- Не хочешь зайти?
Она кивнула и распрямилась, зачем-то взлохматив волосы, и в два шага добежала до двери палаты.
Она вошла тихонько-тихонько, на цыпочках, как будто боясь разбудить пациентку. Гермиона тут же впилась в неё встревоженным взглядом, сдвинув от напряжения брови и закусив нижнюю губу. Джинни медленно приблизилась и сказала как-то легкомысленно:
- Привет!
И потом внезапно просто рухнула вниз и уткнулась Гермионе куда-то в плечо. Её волосы на мгновение покрыли лицо подруги. Когда она подняла голову, на глазах стояли слёзы. И не просто слёзы, Гарри тут же по всем внешним признакам определил, что приближается гроза.
«Я зря её впустил», - подумал он, но было уже поздно.
Она взяла ладонь Гермионы меж двух своих, покачивая её, словно не зная, что с ней делать, а потом как-то беспомощно оглянулась в его сторону.
- Здесь же нельзя курить?
Он молча помотал головой.
- Джинни, пожалуйста, прости меня… - начала Гермиона, но та вдруг резко повернулась к ней и бросила коротко и зло:
- Заткнись!
Он открыл было рот, но она ткнула в него пальцем.
- И ты, ты тоже заткнись! Вы оба. Раз уж ты выжила, героиня херова, я тебе хочу кое-что сказать. Признаться кое в чем.
Она наклонилась к её ладони и поцеловала кончики пальцев.
- Я хотела, чтобы ты сдохла! – это вырвалось из неё буквально истерическим вздохом, как будто она была на грани того, чтобы завопить во всё горло. – Я сидела там и мечтала, мечтала только об одном – чтобы ты всё-таки сдохла!
Слёзы хлынули у неё из глаз и, кажется, всё стало понятно.
- Как же ты достала меня, достала до такой степени, что я света белого готова не видеть, лишь бы уже когда-нибудь избавиться от тебя! Ты бешеная, упрямая, тупая сука, которая только и делала, что портила мне всю жизнь! Я всегда тебя ненавидела, так ненавидела, что готова была просто подняться ночью, положить тебе подушку на лицо и давить, давить, до тех пор, пока твои слабенькие ручонки не перестанут дергаться, чтобы больше никогда не слышать твоего писклявого голоса, читающего очередные никому не нужные нотации, чтобы не видеть этих твоих спутанных волос, этого вечно мелькающего туда-сюда перед глазами лица, чтобы уже выкинуть тебя из своей жизни и забыть, не думать, не мучиться от бессильной ненависти! Ты всё испортила, всю мою жизнь! Что тебе стоило схватить этого придурка за шкирку еще на третьем курсе и просто ткнуть его носом, сказать «теперь ты мой парень, всё, не обсуждается»! И он бы побежал за тобой, как баран на веревочке, никуда бы не делся. Но ты же выбрала другой путь. Ты решила всем вокруг испортить жизнь, ВСЕМ! Из-за тебя я вынуждена была переживать в прошлом году эту комедию, этот грёбаный фарс под названием «свадьба», который абсолютно ничего не гарантировал, пока ты постоянно крутилась вокруг! Переживать и трястись от страха каждую секунду, каждую грёбаную секунду! У-у, как ты достала меня, сука! А потом ты стала трахать меня этими своими письмами, до потери сознания, до того, что мне уже белый свет был не мил! Ты всё вокруг только портишь! Мне, моему брату, моим родителям, чокнутая ты сука! Всё из-за твоей вшивой правильности, из-за твоих принципов, из-за того, что ты же не можешь по-людски, нормально, только через жопу! А потом ходишь и перед всеми извиняешься. «Изви-ини-ите!» Да кому усрались твои извинения?! Кому нужны твои подвиги, самопожертвование, кроме тебя самой и горстки таких же чокнутых, как ты?! Вроде этого, который стоит сейчас и смотрит, как баран…
Весь этот монолог она держала ладонь Гермионы у своей щеки, по которой катились слезы, и медленно гладила её, словно ребенка.
- Да, что вот ты смотришь?! – она вскочила и подбежала к нему. – Ты точно такой же, ничем не лучше! Вы оба – чокнутые! Пришибленная парочка! Больные, вас за нормальных людей-то никто не считает! Два сапога – пара! Да и не нужен ты мне! Слышишь?! Не нужен, на хер ты мне не сдался, сидите вдвоем со своими паршивыми принципами! Больные! Пошли вы оба В ЖОПУ! Ненавижу вас, ненавижу, ненавижу!
Она замолотила по нему кулаками, уже не в силах ничего говорить, рыдания душили её, и он запустил пятерню в её рыжую гриву, ухватил и ткнул лбом себе в грудь, удерживая, пока она продолжала молотить его и дергаться в сотрясающей её истерике. Это продолжалось минуту, не более, пока она совершенно не затихла, вцепившись пальцами в его рубашку.
Когда она, наконец, оторвала от него голову, он спросил:
- Всё?
- Всё, - кивнула она, с шумом втягивая носом воздух.
- Что мешало это сделать два дня назад?
- Думала – удержусь.
- В следующий раз не думай. Это не твоё.
- Ага, - она кивнула.
- А теперь иди и скажи доктору, что я уже сейчас ухожу.
- Есть, капитан.
- Иди, - он подвинул её в сторону двери и легонько шлёпнул чуть ниже спины.
- Увидимся, - кивнула она Гермионе и вышла.
Гермиона слабо улыбалась.
- Хорошо, что она выговорилась, - сказал он, приглаживая волосы.
- Да, - согласилась она, - хорошо. Знаешь, я почему-то почувствовала сейчас укол ревности.
- С чего бы? Из-за того, что я её успокаивал?
- О, да нет, что ты! Я просто представила такой темперамент… в других обстоятельствах. Боюсь, мне до неё в этом плане очень далеко.
Её улыбка стала чуть-чуть грустной.
- Это уж, позволь мне судить. Прошлая ночь была лучшей в моей жизни.
- А я думаю, что ты со мной измучился.
- Гермиона!
- Хорошо, хорошо, не сердись. А на счет Джинни – ты не представляешь, как я ей благодарна. Зимой…
Он понял, что она хочет что-то рассказать ему, но колеблется. Тогда он присел на постель и взял её ладонь похожим образом, как только что держала его жена. Гермиона тут же обратила на это внимание и отчего-то едва заметно покраснела.
- Ты что-то начала говорить?
- Даже не знаю… Зимой, когда она приезжала на рождественские каникулы, я осталась у вас на ночь. Ты был на дежурстве в Аврорате. Для меня её приезд был поводом лишний раз не ночевать дома. Ну и ты же понимаешь, что она всё знала. Мы разговорились уже поздно ночью, и я начала реветь. Ревела просто как маленькая. И она взяла и уложила меня рядом с собой. Успокаивала, как ребёнка. А я от этого плакала ещё сильнее. И потом… не знаю, как это произошло, но… её лицо оказалось так близко, и я…
- Гермиона? Продолжай, я слушаю.
- Боже, зачем я тебе рассказываю это?! Нет, думаю, тебе надо знать, о том, какая на самом деле твоя будущая жена… Короче, я поцеловала её. Чмокнула куда-то вв… уголок рта. Я думала, она меня ударит. Вытолкнет из постели. А она… ответила. Зачем-то. Ты можешь сказать, зачем, Гарри? Это был уже самый настоящий поцелуй.
- И что дальше?
- Ничего. Просто… я успокоилась и пошла спать. Но думаю, ты должен знать об этом. И что ты скажешь?
Он приподнял брови.
- С чего ты решила, что я буду как-то реагировать на это? Вполне милый эпизод. Это естественно.
- Естественно?! Но мне понравилось! Понравилось! И она тоже… Зачем она мне ответила? Это ненормально, Гарри! Может быть, мы правда все сходим с ума?
- Успокойся. Знаешь, я в таких делах не очень разбираюсь, но, думаю, кое-что я понял.
- И что же?
- Она сама это сказала. Только что. Она сказала, что мы с тобой похожи. Думаю, поэтому она испытывает к тебе чуть-чуть того же, что и ко мне. Это её может выводить из себя, но это есть.
- Да ты понимаешь о чём ты говоришь?! Это же… Нет! Я даже не хочу об этом думать!
- Знаешь, она мне тут о таких вещах призналась, прости, рассказать не могу, но я уже ничему не удивляюсь.
- Это связано с дневником, да?
- Да! – он поразился. – А ты откуда знаешь?
- Ты же не думаешь, что только я писала о сокровенном? Да я бы и сама догадалась.
- Каким же это образом, интересно?
- Ты забыл – я тоже таскала на себе хоркрукс.
- Ах да, действительно! Но с тобой же не было такого, как с ней. Даже близко.
- Кто тебе сказал?
Его рот сам собой приоткрылся от удивления.
- Не понял.
- Я же не рассказывала тебе, какие сны мне снились там, в палатке. Когда нас осталось двое, и пришлось таскать медальон по много часов. Не рассказывала, потому что такие вещи невозможно рассказать кому-то, с кем ты не настолько близок, чтобы… снять при нём одежду, например.
- То есть сейчас ты можешь рассказать?
- Ты уверен, что хочешь это услышать?
- Мм… тебе решать. Я же не знаю, что тебе снилось.
- А догадаться, что это вряд ли было что-то хорошее, ты не в состоянии?
- Ну, я не знаю, а вдруг это был я? С тобой вместе. Джинни вот чего-то такое фантазировала.
Гермиона вздохнула.
- Нет, Гарри, к сожалению, это был не ты. А не то чёрта с два я бы тебе на ночь давала его носить.
- Хитрюга!
- Да, я такая.
- Так ты всё-таки расскажешь?
- Только один сон. Мне снилось, что меня поймали егеря. Одну, в лесу. Сорвали одежду, привязали к опрокинутому дереву и…
- Достаточно!
- Хуже всего, что мне это нравилось, понимаешь? И не только это. Но и вторая часть, когда я, тайком освободившись, стала рвать им – спящим - горла заостренным сучком. Я вся была вымазана в крови и слизывала эту кровь со своих рук, от локтей и выше, и наслаждалась, наслаждалась…
- Довольно!
- Когда я проснулась среди ночи, я наплевала на угрызения совести, сняла медальон и повесила тебе на шею. В конце концов, если бы я свихнулась, помощи от меня тебе бы не было совсем, не так ли?
- Чёрт!
- Да, Гарри, это только для тебя всегда были нипочем такие вещи, и мне почему-то кажется, что я догадываюсь, кто всегда был твоим покровителем. А другие получали заряд по полной.
- А сейчас? В смысле, последствия. Они есть?
- Нет, слава богу. Я отошла от этого наваждения довольно быстро, как только вы уничтожили хоркрукс. А вот Рон… похоже, он так до конца и не оправился!
- Ты хочешь сказать… то, как он изменился. Ох, я даже и подумать о таком не мог! А ты, когда ты это поняла?
- Довольно поздно. Но, Гарри, это же всего лишь предположения.
- Предположения или нет, но это многое объясняет. По крайней мере, можно теперь не ломать голову вопросом «как можно дойти до такого».
Вот как бывает! Их старый враг из могилы дотянулся до них, и нанёс свой удар! Через свою мерзкую магию он достал их спустя многие месяцы, погубил одного, а вторая осталась в живых буквально чудом. Оказывается, может, и не было никакого «злодея Рона», есть жертва – Рональд Уизли, который потерял себя, не выдержал, сломался от нагрузки, от той мерзости, что вливалась в него день за днем. Возможно, он и бежать-то кинулся, оттого что испугался. Сам себя, того, что он может сотворить, не желая, не имея возможности себе помешать. И что именно вернуло его назад? Любовь или ненависть? Теперь уже вряд ли получится уточнить.
- Ты же носила его дольше. Почему он?
- Возможно, дело в том, что именно он наносил тот самый удар, не знаю. Но я не думаю, что он прямо так уж изменился. Просто эта дрянь, она обостряет в тебе то, что ты и так в себе носишь, иначе это можно было бы вылечить.
- Ага, хочешь сказать, что та сцена с егерями… что в тебе это есть?
- Ммм… Ты слишком многого от меня хочешь! Могу только сказать: если вдруг решишь… поэкспериментировать… в этом направлении…
У неё на щеках появились красные пятнышки.
- О! – только и смог произнести он.
- Гарри, ты помнишь, что я тебе сказала вчера? Делай всё так, как посчитаешь нужным. И не слушай мой лепет на этот счет.
- Хорошо-о! – протянул он.
- Пользуйся тем, что я сейчас очень слаба и говорю то, что правда думаю на этот счет. Потом моё благоразумие возьмет верх, и я начну отбрёхиваться. Не верь! Верь тому, что я говорю сейчас.
- А потом ты перережешь мне горло поутру, - заулыбался он.
- Мне есть кому вцепиться в глотку у себя на службе, поверь. Так что не волнуйся на этот счет.
- О’кей, Гермиона, я всё запомнил!
- Твоя физиономия просто светится от счастья. Я начинаю думать, что ты тоже не избежал действия какого-нибудь ужасно пошлого и извращенного заклинания.
- Оставляю тебя с воспоминанием моей счастливой физиономии. Тебе и правда пора отдохнуть. Увидимся… когда там? Через сутки. Надеюсь, тебе станет намного лучше.
- Принеси мне… я тебе составлю список книг.
- Вот об этом забудь и думать! Никаких книг, пока не сможешь хотя бы нормально вставать!
- Я же со скуки помру, Гарри!
- Будешь больше спать. Всё! Я пошёл. Люблю тебя.
Он чмокнул её в щеку.
- А я тебя, - вздохнула она, удручённо приподняв брови домиком, и он понял, что она ни за что не хочет его отпускать.
Но этот разговор уже и так нагрузил её сверх всякой меры. Да еще и Джинни добавила своих неповторимых красок. Так что он вышел из бокса под номером один и сделал знак медицинскому персоналу, что посещение окончено. Доктор Сметвик уже куда-то испарился, так что не пришлось выслушивать его недовольных замечаний.
Он вышел в общий коридор, и пройдя до поворота, внезапно замер. В широкой рекреации столпилась целая уйма народу. Прежде всего, он заметил старших Уизли, которые выглядели внезапно постаревшими лет на десять, рядом с ними примостилась на подлокотнике кресла Джинни. Тут же был и Джордж, ерошивший свою шевелюру. Поодаль возвышался Кингсли Шеклболт, министр магии, собственной персоной, а в центре стоял долговязый Долиш со своим заместителем Уильямсоном.
- Мистер Поттер, - Долиш по своему обыкновению сразу же перехватил инициативу, опередив даже Молли Уизли, - мы слышали, что с вашей подругой уже всё в порядке, она приходит в себя. Я рад это слышать.
- Да, сэр. Вы хотите снять показания?
- Это было бы желательно, но никакой спешки нет. Когда она будет в состоянии, пускай даст знать, и наш сотрудник с ней побеседует. Что касается вас, то нет нужды напоминать, что ваши показания тоже необходимы, и чем скорее, тем лучше.
- Да, сэр. Так я пойду?
- Постойте! Поттер… я бы хотел вам сказать… Мы найдем его! Просто не сомневайтесь в этом.
- Спасибо, сэр.
Ему не хотелось огорчать своего начальника, учитывая как редко такой сухарь, как Долиш проявлял свои чувства. Возможно, позже он признается…
Сейчас перед его глазами стояли непроницаемые лица тех двоих из Отдела Тайн. И звучала фраза Гермионы «я у них – младшенькая, они меня опекают». Он подумал, что ни один человек на всём белом свете не захотел бы сейчас поменяться местами с Рональдом Уизли.
«Беги, Рон, беги! Беги, дружище! Возможно, то звериное, что ты приобрёл в последнее время, поможет тебе скрыться. Хотя вряд ли».
- Простите, друзья. Мне сейчас надо побыть одному, - сказал он собравшейся компании, и никому не пришло в голову его остановить.
Он прошёл через камин в вестибюле в свою квартиру на площади Гриммо, сел на диван в гостиной и начал думать о том, найдет ли Джинни жильё за месяц или нет. И если нет, уедет ли она в «Нору». Возможно, ей стоит переселиться в тот дом в Рикмансворте, что ему стоять пустым?
«Если она сможет. Если она сможет!»
Пожалуй, стоит ему всё-таки купить мотоцикл и заколдовать его для полетов, как он подумывал недавно. Он обещал, что будет отвлекать Гермиону от мрачных мыслей, и мотоцикл тут придется как нельзя кстати. И пусть не ворчит на него за это. Как-нибудь привыкнет. И вообще, надо бы что ли подготовить квартиру к её появлению.
Ему вдруг захотелось прямо сейчас подняться в их бывшую комнату, где он сейчас спал один, и убрать куда-нибудь свадебные фотографии, стоявшие напротив кровати. Две счастливые молодые пары. Рядом. Ещё не знают о том, чем всё кончится для них через год. Он поднялся на третий этаж, но по дороге кинул взгляд через приоткрытую дверь в комнату, где ночевала Джинни, и увидел на полу большой сомкнутый чемодан, из которого сверху торчал защемлённый уголок какой-то розовой блузки. Видимо, она начала собираться еще с вечера, когда поняла, что он идет на свидание с Гермионой.
«Желаю тебе счастья, Джинни», - подумал он.
Словно бы услышал от неё ответ: «есть, капитан» и едва не заплакал, оттого что какая-то часть его жизни навсегда оставалась в прошлом, как будто бывшая жена уносила вместе с собой легкомысленность юности, а на её месте поселялось трезвомыслие зрелости. Он попытался представить, какие порядки здесь наведёт Гермиона, но вместо этого почему-то в голове звучали её последние многозначительные фразы. И в этот самый момент в его голове сложилась та самая верная комбинация заклинаний, которая позволяла ему победить её на дуэли. Та самая задачка, которую он поставил себе на Ланди, но так и не сподобился начать решать. Теперь же ответ всплыл у него в голове сам собой, неизвестно из-за чего.
«В положении мужа всё-таки есть определенные преимущества», - подумал он с долей самодовольства.
К О Н Е Ц.
Музыка "на титрах".
http://myzuka.ru/Song/4052745/Diary-Of- ... f-Insanity
Есть грань, за которой железо уже не ранит
БГ.
- Да ладно! А по виду так ты вполне себе бодрая для мертвеца, - Гарри осторожно провёл тыльной стороной ладони по её щеке, - тёплая вот даже.
- Гарри, я серьезно! Я умерла, умерла по-настоящему и никто бы меня уже не спас. Если бы… - она отвернулась.
- Если бы что?
- Если бы меня не выпихнули обратно! Совершенно бесцеремонно и с мерзкой усмешкой.
- Подожди, доктор говорил, что ты возвращалась семь раз. Так это не ты… в смысле, не ты сама?
- Ну, в том-то и дело! Ты не представляешь, как это… мерзко!
Он ошеломленно уставился на неё.
- Да ты о чем?! Ты же вернулась, ты… ты со мной. Разве это не счастье, что так случилось?
- Счастье?! Счастье, Гарри?! Меня вышвыривали назад, как глупого котенка, который лезет в воду. Это так унизительно! Боюсь, я вряд ли смогу тебе объяснить, чтоб ты понял. Я до сих пор вздрагиваю, когда чувствую снова эту силу, которая меня хватала и выкидывала обратно. Бесцеремонно, грубо… ффу, пакость!
- Да, ты права, я не могу понять, о чем ты говоришь. По-моему, мы должны благодарить судьбу за такой шанс.
- Во-первых, не судьбу, а твоего старого знакомого, во-вторых, вряд ли ты обрадуешься, когда узнаешь всё целиком.
- У тебя злобный тон, Гермиона. И частично это направлено и против меня тоже, правда, я не понимаю, почему.
- Извини! Я не хотела. Правда. Просто, ты же знаешь, как я не люблю, когда из меня делают человека второго сорта. А тут – даже помереть как все не дали.
- Ну и повод для злости! – хохотнул он.
- Скажи, ты же рассказывал, что у тебя был вокзал?
- Ага, вроде того.
- А у меня аэропорт.
- Серьёзно?!
- Да уж куда серьезней! Хитроу, рейс Лондон-Перт. И Снейп, в качестве бесплатного приложения.
- У тебя был Снейп?!
- Да, представь себе, мне вот так повезло!
- С ума сойти! И о чем вы говорили?
- Гарри, ну а как ты думаешь? Он опять ругался.
- Этот человек совершенно неисправим. Неужели хотя бы в такой момент нельзя было удержаться?
- Гарри, ты уверен, что это вообще был он? Это вполне мог быть какой-нибудь отголосок моего подсознания. Впрочем… он объяснял такие вещи, которые моё подсознание вряд ли могло знать.
- Ну точно, всё сходится! Мне Дамблдор тоже рассказывал всякие вещи.
- Ты так радуешься, как будто речь идет о поездке на один и тот же курорт.
- Прости. Так чем всё кончилось?
- Болью, Гарри! Жуткой, невыносимой болью.
- Ты о чём?
- Куда я, по-твоему, попадала, когда возвращалась?
- А, ну да! – он опустил голову.
- Балбес! Недаром Снейп тебя ругал на чём свет стоит.
- Меня-то за что?
- Как за что? Он сказал, что ты так и не сделал того, о чем он тебя просил.
- Это отдать тебя в качестве жертвы, что ли? Ага, сейчас! Не дождутся!
- Если бы ты так и сделал, всё стало бы намного проще. Для всех.
- Если бы я так и сделал, я бы уже давно умер. Или ты думаешь, я смог бы себе простить подобное?
- Ладно, не будем снова на эту тему. В общем, мы беседовали, потом я говорила сакраментальную фразу «ну, мне пора к Гарри», и меня снова швыряло в это тело, снова наваливалась боль, я теряла сознание, и через некоторое время опять всё по новой. Тот же аэропорт, тот же зал, те же кресла. Снейп ругается, мы обсуждаем ситуацию, он сообщает, что объявили мой рейс, я говорю «нет, я к Гарри» и опять! Я думала, что это никогда не кончится, думала, что в один прекрасный момент просто сойду с ума.
- Доктор боялся, что это может произойти.
- Доктор тут не причем.
- Кстати о докторе, а что это за разговоры, что заклинание ангела-хранителя – черная магия?
- Кто тебе сказал?
- Сметвик.
- Он просто осёл! Не слушай его. Это всё страшные сказки, которые специально распространяют, чтобы маги не знали, что есть заклинания, которые не всякому доступны. Это рушит доктрину равенства.
- Не могу поверить, что слышу это от тебя.
- Гарри, ты же должен меня знать, я умею признавать факты. А это факт. Есть такие заклинания. Правда, это не доказывает, что одни маги лучше других, это всего лишь говорит о том, что мы все разные. Ну, так что в этом плохого?
- Ничего, - пожал он плечами с улыбкой, - я так вот очень рад, что мы с тобой такие разные. Это открывает всякие приятные возможности.
- Это что – была пошлая шуточка? Не надо, я всё равно не оценю. Тем более, в моем состоянии. Придется тебе подождать некоторое время, чтобы я смогла их понимать.
- Какое? – он продолжал ехидно улыбаться.
- Ну-у, по моим оценкам, если меня выпишут через две недели, на работу я вернусь на третью, а… всякие прочие занятия можно, стало быть, через месяц, если осложнений не будет.
- Ага, вот так значит! На работу можно, а прочие занятия – потом, попозже.
- Га-арри! – позвала она его тоненько. – Скажу тебе по секрету, как бы ты скоро не начал мечтать об обратном.
- Да ни за что на свете!
- Ты же не знаешь, о чем мы разговаривали в том самом аэропорту, - она тяжело вздохнула, - и что я никак не могу заставить себя начать рассказывать.
- Может быть, попозже, когда ты немного окрепнешь?
- Нет! С какой радости я тогда устроила весь этот спектакль? Сейчас, а там… будь что будет.
- Ладно, - он кивнул, - я слушаю.
- Он… Оно… Это… к тебе очень благоволит.
- Ты имеешь в виду…
- Ха…
Он прижал палец к губам.
- Да. Он.
- И чем я ему приглянулся?
- Тем, как ты распорядился Дарами. К тебе по очереди попадали все, но ты не стал их рабом. Тем, что уничтожил второго, негодного хранителя. Ну и последняя история, тоже… Старые боги на Древних очень, очень злы.
- Постой, а Дамблдор?! Разве он не распоряжался Дарами достойно?
- Гарри, Дамблдор – не хранитель. Это, во-первых. И потом… я не хотела тебе говорить в прошлый раз, чтобы тебя не огорчать, но Дамблдор соблазнился камнем, оттого и пострадал.
- В каком смысле?
- Он вызвал свою сестру.
- Правда? Хорошо, и что же? Я тоже вызвал своих родителей.
- Ты вызвал и отпустил. А он – нет! Не смог. Он всю жизнь страдал от чувства вины, и когда появилась возможность что-то исправить, попытался, думая, что его любовь окажется сильнее запретов. И был проклят!
- Откуда ты это знаешь?
- От Аберфорта. Старший брат хотел поделиться с ним новостью, пытался оправдаться.
- Почему он тебе рассказал?
- Потому что я с ним беседовала, Гарри, потому и рассказал. Или ты думаешь, у него много собеседников?
- Да уж. Хотя он и сам виноват, мог бы и вылазить на люди, хоть изредка.
- Для того, кто всю жизнь ведет нелюдимый образ жизни, это тяжеловато. Но поделиться ему есть чем, поверь.
- Верю. Так и что дальше? В нашей с тобой истории.
- В твоей, Гарри, истории. Я тут так – сбоку припёку.
- Не наговаривай на себя!
- Да я и не на себя. Всё на тот же грёбаный мёртвый вихрь!
- Гермиона, ну как ты выражаешься?!
- Да пошёл он в задницу! Ненавижу!
- Ну, успокойся уже. Всё кончилось.
- Ничего не кончилось. Всё только начинается.
Он выжидательно посмотрел на неё.
- Понимаешь, у него довольно странное представление о дарах. Он решил закончить всю эту историю на тебе.
- Какую историю?
- Да с Дарами Смерти же! Все потомки братьев, и твои предки, Гарри, в том числе, оказались прокляты и провели несчастную жизнь, окончившуюся, так или иначе, плохо. Теперь, сами Дары уничтожены, из потомков остался ты один. Но проклятие-то никуда не делось! Не смотри на меня так. Нет бы взять и как-то убрать его! Но это чудище решило по-другому! Оно решило, что на тебе всё и завершится, никаких больше хранителей, никаких больше несчастных потомков Певереллов. Понимаешь, что это значит?
- Признаться, пока не очень. Если бы так, меня проще было убить.
- Проще. Но тебе решили оказать благодеяние. И заодно выполнить контракт до конца. Всё ещё не понимаешь? Он будет убивать твоих детей! Наших с тобой детей! Сколько бы их не было, он их всех заберет. Сегодняшний – только начало!
- Подожди… - он пытался остановить её пересохшим от волнения ртом. – Но как же? Это же не мой…
- Не имеет значения! Без разницы, чей он будет. Если ты назовешь его своим ребенком, он его заберет. А ты НАЗВАЛ его своим ребенком, не далее, как вчера.
- Но при чем тут ты?! – заорал он. - Это же я виноват, я проклят, я – хранитель! При чем тут ты?!
- Ох, Гарри, я для него - дорогая тебе собственность. Ты же слышал, как он меня назвал тогда? Ненавижу, ненавижу! Уф!
- Но это же всё не так!
- Какая разница? Ты защищал меня, прикрыл собой, не желал отдавать, я – самое ценное твое достояние. «Безссделушшка»! Или ты думаешь, он понимает, что такое любовь? Я обречена теперь быть твоей женой, Гарри, обречена, вот в чём ужас!
- Ужас?! – опешил он. – Разве ты не хочешь ею стать? Я думал…
- Господи, Гарри, да я ничего в жизни так не хочу, как этого!
Он пожал плечами.
- Ну как ты не понимаешь?! – на её глазах выступили слёзы. – Разве так я хотела, чтобы мы соединились?! Разве такого будущего желала? А теперь получается, будто всё решили за меня. Это похоже на то… на то… что со мной происходило в этот год. Меня снова будто насилуют, Гарри! Тобой – вот что ужасней всего! И ещё наши дети… Боже!
Она разрыдалась, не в силах больше сдерживаться, а он сидел, как чурбан и не знал, что ему теперь делать, что сказать. Он никак не мог переварить то, что услышал. Получается, что это действительно было никакое не счастье, что её возвратили назад. Её послали отбывать повинность! Она должна была рожать детей, которых будет забирать эта тварь!
- А если мы не будем этого делать? – спросил он твердо.
- Ты о чем? – отозвалась она, всхлипывая. Он дотянулся до столика, взял салфетку и осторожно промокнул слезы с её лица.
- Кто нас заставит заводить детей? Не будем этого делать. Что тогда?
- Тогда? – она помотала головой. – Не знаю. Тогда контракт не будет выполнен, наверное, он будет ждать до тех пор, пока мы этого не сделаем.
- Это что же получается, мы будем жить вечно?! – усмехнулся он. – Ведь тебя возвратили, несмотря на то, что не было никаких шансов выжить. Получается, мы бессмертны, пока не заведем ребенка?
- Хм, - она слабо улыбнулась, - не думаю, что он согласится ждать так долго. А как ты считаешь?
Он почесал в затылке.
- Ну, судя по тому, что у него впереди вечность, ему должны быть по барабану подобные мелочи.
- Но мы же, рано или поздно всё равно выйдем из репродуктивного возраста.
- Раз ты сказала, что речь идёт и о приемных детях тоже, выходит - это не имеет значения.
- Мне надо подумать. Возможно, обсудить всё с коллегами. Ситуация какая-то фантастическая. Всё же не думаю, что нам стоит испытывать его терпение и рисковать жизнью понапрасну. Может и не прокатить в следующий раз.
- Я снова затащил тебя в ужасные неприятности, Гермиона. По моей вине ты…
- Замолчи! Прошу тебя! И послушай меня внимательно. Ты же хочешь, чтобы я стала твоей женой? Надеюсь, хочешь? Или нет? После всего, что произошло?
- Да, да, да!
- Тогда не смей больше мне говорить о своей вине передо мной! Мы оба в этом завязли. С самого начала, ты помнишь? С Пушка, с тролля! Мы вместе, и вместе за всё отвечаем. Если попробуешь снова каяться, будешь дожидаться меня с работы до часу ночи, и проклинать тот день, когда на мне женился! Впрочем… - она слегка улыбнулась, - ты и так будешь проклинать.
- Вот уж нет!
- Тогда поцелуй меня.
Он наклонился и осторожно приложился к её губам, тут же почувствовав жуткий привкус эликсира, так что невольно пришлось скривиться.
- Не нравится?! А придется делать это очень часто, Гарри Поттер!
- Что, пить эту гадость, которая у тебя на губах?
- Нет, балбес, целовать меня! И не только. И всё… остальное придется делать часто. Очень часто!
- Ого!
- Вот и «ого»! Раз всё так случилось с нами, тебе нужно будет постоянно меня отвлекать. Придумывать что-то, чем занять моё свободное время, иначе я очень быстро превращусь в стерву. Ты ещё не знаешь, какой невыносимой стервой я могу быть!
- В жизни в это не поверю!
- Не верь, не верь. Посмотрим, как ты заговоришь, когда я начну каждый день нудить и пилить тебя по каждой ерунде. Начну к тебе придираться, глупому обормоту! Так что тебе придется мной заниматься. Основательно заниматься. Ты готов к этому? Всё еще хочешь на мне жениться?
- Конечно, я готов. Даже уже начинаю выдумывать нам занятия. Правда, всегда считал, что ты то уж себе заскучать не дашь.
- Гарри, ты же не хочешь, чтобы я приходила с работы и тут же усаживалась за неё вновь, так ведь?
- Ну уж нет!
- Вот поэтому я запланировала, что дома буду посвящать работе не более двух часов в день, за исключением особых случаев.
- И когда же это ты успела всё спланировать?
- Сегодня утром, когда причесывалась.
Он вдруг вспомнил этот момент. Неожиданно он всплыл перед ним – ярко, зримо, словно произошёл только что. Её зачарованные глаза в зеркале, то, как она разрыдалась и бросилась к нему в любовном порыве. Тогда казалось, что впереди их ждут только счастливые времена. И потом сразу следом всё, что на них обрушилось. Теперь, кажется, больше никаких препятствий, но горький привкус ужасного «дара» словно висел в воздухе, а на самом деле, внутри них самих. Он пока ещё не мог до конца понять, осмыслить то, что она ему поведала, он и о детях-то никогда до этого всерьез не задумывался, хотя Джинни как-то раз в письме заикнулась по поводу его планов на этот счет. У него не было никаких планов. Он просто жил, просто работал, просто общался с окружающими и не думал о себе, как об особой единице – родителе. Для него все мысли об этом являлись простым наблюдением со стороны за другими. Хотя Андромеда и твердила, что из него выйдет отличный папаша… она так и говорила – «папаша», но даже общение с маленьким Тедди не приводило его в какое-то особое состояние, то самое, которое, вроде как, должно навевать желания самому стать отцом. Так что пока он не чувствовал вообще никакого внутреннего дискомфорта по этому поводу. Возможно, когда-нибудь что-то такое и могло возникнуть, но сейчас ему хотелось заботиться только об одном человеке – том, который лежал сейчас перед ним, укрытый простыней. Гермиона ещё сама была во многом похожа на большого ребёнка. Умом он понимал, что для женщины подобная угрожающая перспектива воспринимается гораздо серьезней, но именно что умом. Понять, что она чувствует по этому поводу, он не мог. И не собирался даже пытаться, просто принимал к сведению на будущее быть осторожным с некоторыми темами, чтобы не вызвать у неё плохую реакцию. Ему хватало собственных переживаний о её самочувствии, и о том, как они будут строить свою совместную жизнь. Гораздо больше его волновала внезапно открывшаяся перспектива не иметь возможности умереть. Он усмехнулся про себя странной иронии жизни. Волдеморт все свои силы потратил на то, что досталось ему самому совершенно даром, но добился прямо противоположного. Более того, сам он не просто не стремился к обладанию этим, но считал для себя, скорее, проклятием, раз уж оно так огорчало его любимую женщину.
«Правду говорят: отдавать лучше, чем брать!» – подумал он мимоходом, и почему-то ему сразу вспомнилась Джинни. Её имя уже проскользнуло в его размышлениях, но только сейчас ему пришло в голову, что она всё это время продолжает сидеть там, в крохотном вестибюле и мучиться догадками. Ему разом стало стыдно.
- Гермиона. Гермиона! – редко когда бывало, что он отрывал её от раздумий, а не она его, но на этот раз случилось именно так.
- Да, Гарри, - сказала она устало.
«Пожалуй, пора заканчивать эту беседу и дать ей отдохнуть».
- Надеюсь, все секреты на сегодня раскрыты?
- Боюсь, что да. Ты ждал чего-то более интригующего?
- Миона! Пожалуйста!
- Я тебе сколько раз повторяла: не мионкай! Я чувствую себя какой-то кошкой в этот момент.
- Что в этом плохого? Киса. Киса-киса-киса!
Она прикрыла глаза и покачала головой.
- Ну какой же дурак! Ты хоть понимаешь, о чем я тебе рассказала? Тебя это совсем не волнует?
- Знаешь, Гермиона, я тебе сейчас скажу одну вещь, и это вполне серьезно. Меня волнуешь ты! Это правда. Вот уже столько лет каждый раз находилось что-то очень важное рядом. И это не давало мне тебя как следует разглядеть. А потом и уделять тебе достаточно внимания. И, знаешь что? Хватит! Ну вот честно – хватит! Мне надоело оглядываться по сторонам и думать о том, что будет. Я хочу волноваться о тебе. В первую очередь. Думать, что для тебя важно, заботиться и посвящать тебе всё время, что у меня есть. Я даже готов, если хочешь, уйти с работы, если ты, в свою очередь, сделаешь то же самое, и жить с тобой просто, проживая наследство. Только я и ты. Всё время. И будь, что будет!
- Гарри! – её глаза были влажными, но тон вполне деловой. – Прости, но тебе не удастся запереть меня в клетку.
- Я не собирался…
- Не спорь со мной. Пожалуйста. Все мужчины в этом смысле одинаковые. Они все хотят не выпускать из рук. Контролировать. Я… очень ценю твои слова, и, если бы ты стал настаивать, я бы согласилась. Пришлось бы согласиться. Ты же знаешь, я не могу тебе отказать ни в чем важном. Но это буду уже не я. Не запирай меня, Гарри, пожалуйста. Иначе я сойду с ума.
Он наклонился и осторожно расцеловал её лицо.
- Всё будет так, как ты скажешь.
- Я скажу, что нам надо еще подумать, где мы будем жить. Ты же понимаешь, я не хочу возвращаться… в тот дом!
- Как? А Гриммо?
- А Джинни?
- Там место хватит на всю семью Уизли!
Он понял, что ляпнул не то, и тут же захлопнул рот с виноватым видом, но она сделала вид, что не заметила его слов.
- Гарри, я не смогу жить под одной крышей с женщиной, у которой увела мужа.
- Она считает наоборот, что это она увела. Впрочем, мы же сами можем у неё спросить. Она сейчас сидит, мается под дверью.
- Ты с ума сошел?! Она решит, что мы собираемся выгнать её из дому.
- Я понимаю. Я просто хотел спросить, может, ты хочешь её видеть?
- Конечно, хочу! Раз уж мы всё обсудили, пускай зайдет, я попрошу у неё прощения.
- Боюсь, она собирается сделать то же самое, - улыбнулся он.
- Да, Гарри, мы все только и делаем, что просим друг у друга прощения. Это как-то… не очень правильно, наверное.
- Ну, твою угрозу по поводу «до часа ночи» я запомнил, так что от меня теперь извинений не дождешься.
- Никогда не думала, что ты настолько мелочный, чтобы придираться к словам! Ужас, что за муж мне достался!
«Во всяком случае, лучше, чем предыдущий», - подумал он с сарказмом и сам же его устыдился. Чтобы скрыть выражение своего лица, он встал и пошёл к двери, чтобы позвать Джинни.
- Гарри! – остановила она его, когда он уже взялся за ручку. Он обернулся. – Как я выгляжу? Она меня не испугается? Не хочу это видеть в её глазах.
- Не беспокойся. Джинни не из слабаков!
Она сидела на стуле, наклонившись, вложив руки между сжатых коленей и тихонько покачивалась взад-вперед. Ему снова стало совестно, что он не попытался уговорить её уйти.
- Джинни, - прошептал он, и она встрепенулась, бросив на него вопросительный взгляд. Сейчас с взметнувшимися бровями и приоткрытым буковкой «о» ртом она удивительно напоминала ему маленькую себя, глазевшую на него при каждом удобном случае.
- Не хочешь зайти?
Она кивнула и распрямилась, зачем-то взлохматив волосы, и в два шага добежала до двери палаты.
Она вошла тихонько-тихонько, на цыпочках, как будто боясь разбудить пациентку. Гермиона тут же впилась в неё встревоженным взглядом, сдвинув от напряжения брови и закусив нижнюю губу. Джинни медленно приблизилась и сказала как-то легкомысленно:
- Привет!
И потом внезапно просто рухнула вниз и уткнулась Гермионе куда-то в плечо. Её волосы на мгновение покрыли лицо подруги. Когда она подняла голову, на глазах стояли слёзы. И не просто слёзы, Гарри тут же по всем внешним признакам определил, что приближается гроза.
«Я зря её впустил», - подумал он, но было уже поздно.
Она взяла ладонь Гермионы меж двух своих, покачивая её, словно не зная, что с ней делать, а потом как-то беспомощно оглянулась в его сторону.
- Здесь же нельзя курить?
Он молча помотал головой.
- Джинни, пожалуйста, прости меня… - начала Гермиона, но та вдруг резко повернулась к ней и бросила коротко и зло:
- Заткнись!
Он открыл было рот, но она ткнула в него пальцем.
- И ты, ты тоже заткнись! Вы оба. Раз уж ты выжила, героиня херова, я тебе хочу кое-что сказать. Признаться кое в чем.
Она наклонилась к её ладони и поцеловала кончики пальцев.
- Я хотела, чтобы ты сдохла! – это вырвалось из неё буквально истерическим вздохом, как будто она была на грани того, чтобы завопить во всё горло. – Я сидела там и мечтала, мечтала только об одном – чтобы ты всё-таки сдохла!
Слёзы хлынули у неё из глаз и, кажется, всё стало понятно.
- Как же ты достала меня, достала до такой степени, что я света белого готова не видеть, лишь бы уже когда-нибудь избавиться от тебя! Ты бешеная, упрямая, тупая сука, которая только и делала, что портила мне всю жизнь! Я всегда тебя ненавидела, так ненавидела, что готова была просто подняться ночью, положить тебе подушку на лицо и давить, давить, до тех пор, пока твои слабенькие ручонки не перестанут дергаться, чтобы больше никогда не слышать твоего писклявого голоса, читающего очередные никому не нужные нотации, чтобы не видеть этих твоих спутанных волос, этого вечно мелькающего туда-сюда перед глазами лица, чтобы уже выкинуть тебя из своей жизни и забыть, не думать, не мучиться от бессильной ненависти! Ты всё испортила, всю мою жизнь! Что тебе стоило схватить этого придурка за шкирку еще на третьем курсе и просто ткнуть его носом, сказать «теперь ты мой парень, всё, не обсуждается»! И он бы побежал за тобой, как баран на веревочке, никуда бы не делся. Но ты же выбрала другой путь. Ты решила всем вокруг испортить жизнь, ВСЕМ! Из-за тебя я вынуждена была переживать в прошлом году эту комедию, этот грёбаный фарс под названием «свадьба», который абсолютно ничего не гарантировал, пока ты постоянно крутилась вокруг! Переживать и трястись от страха каждую секунду, каждую грёбаную секунду! У-у, как ты достала меня, сука! А потом ты стала трахать меня этими своими письмами, до потери сознания, до того, что мне уже белый свет был не мил! Ты всё вокруг только портишь! Мне, моему брату, моим родителям, чокнутая ты сука! Всё из-за твоей вшивой правильности, из-за твоих принципов, из-за того, что ты же не можешь по-людски, нормально, только через жопу! А потом ходишь и перед всеми извиняешься. «Изви-ини-ите!» Да кому усрались твои извинения?! Кому нужны твои подвиги, самопожертвование, кроме тебя самой и горстки таких же чокнутых, как ты?! Вроде этого, который стоит сейчас и смотрит, как баран…
Весь этот монолог она держала ладонь Гермионы у своей щеки, по которой катились слезы, и медленно гладила её, словно ребенка.
- Да, что вот ты смотришь?! – она вскочила и подбежала к нему. – Ты точно такой же, ничем не лучше! Вы оба – чокнутые! Пришибленная парочка! Больные, вас за нормальных людей-то никто не считает! Два сапога – пара! Да и не нужен ты мне! Слышишь?! Не нужен, на хер ты мне не сдался, сидите вдвоем со своими паршивыми принципами! Больные! Пошли вы оба В ЖОПУ! Ненавижу вас, ненавижу, ненавижу!
Она замолотила по нему кулаками, уже не в силах ничего говорить, рыдания душили её, и он запустил пятерню в её рыжую гриву, ухватил и ткнул лбом себе в грудь, удерживая, пока она продолжала молотить его и дергаться в сотрясающей её истерике. Это продолжалось минуту, не более, пока она совершенно не затихла, вцепившись пальцами в его рубашку.
Когда она, наконец, оторвала от него голову, он спросил:
- Всё?
- Всё, - кивнула она, с шумом втягивая носом воздух.
- Что мешало это сделать два дня назад?
- Думала – удержусь.
- В следующий раз не думай. Это не твоё.
- Ага, - она кивнула.
- А теперь иди и скажи доктору, что я уже сейчас ухожу.
- Есть, капитан.
- Иди, - он подвинул её в сторону двери и легонько шлёпнул чуть ниже спины.
- Увидимся, - кивнула она Гермионе и вышла.
Гермиона слабо улыбалась.
- Хорошо, что она выговорилась, - сказал он, приглаживая волосы.
- Да, - согласилась она, - хорошо. Знаешь, я почему-то почувствовала сейчас укол ревности.
- С чего бы? Из-за того, что я её успокаивал?
- О, да нет, что ты! Я просто представила такой темперамент… в других обстоятельствах. Боюсь, мне до неё в этом плане очень далеко.
Её улыбка стала чуть-чуть грустной.
- Это уж, позволь мне судить. Прошлая ночь была лучшей в моей жизни.
- А я думаю, что ты со мной измучился.
- Гермиона!
- Хорошо, хорошо, не сердись. А на счет Джинни – ты не представляешь, как я ей благодарна. Зимой…
Он понял, что она хочет что-то рассказать ему, но колеблется. Тогда он присел на постель и взял её ладонь похожим образом, как только что держала его жена. Гермиона тут же обратила на это внимание и отчего-то едва заметно покраснела.
- Ты что-то начала говорить?
- Даже не знаю… Зимой, когда она приезжала на рождественские каникулы, я осталась у вас на ночь. Ты был на дежурстве в Аврорате. Для меня её приезд был поводом лишний раз не ночевать дома. Ну и ты же понимаешь, что она всё знала. Мы разговорились уже поздно ночью, и я начала реветь. Ревела просто как маленькая. И она взяла и уложила меня рядом с собой. Успокаивала, как ребёнка. А я от этого плакала ещё сильнее. И потом… не знаю, как это произошло, но… её лицо оказалось так близко, и я…
- Гермиона? Продолжай, я слушаю.
- Боже, зачем я тебе рассказываю это?! Нет, думаю, тебе надо знать, о том, какая на самом деле твоя будущая жена… Короче, я поцеловала её. Чмокнула куда-то вв… уголок рта. Я думала, она меня ударит. Вытолкнет из постели. А она… ответила. Зачем-то. Ты можешь сказать, зачем, Гарри? Это был уже самый настоящий поцелуй.
- И что дальше?
- Ничего. Просто… я успокоилась и пошла спать. Но думаю, ты должен знать об этом. И что ты скажешь?
Он приподнял брови.
- С чего ты решила, что я буду как-то реагировать на это? Вполне милый эпизод. Это естественно.
- Естественно?! Но мне понравилось! Понравилось! И она тоже… Зачем она мне ответила? Это ненормально, Гарри! Может быть, мы правда все сходим с ума?
- Успокойся. Знаешь, я в таких делах не очень разбираюсь, но, думаю, кое-что я понял.
- И что же?
- Она сама это сказала. Только что. Она сказала, что мы с тобой похожи. Думаю, поэтому она испытывает к тебе чуть-чуть того же, что и ко мне. Это её может выводить из себя, но это есть.
- Да ты понимаешь о чём ты говоришь?! Это же… Нет! Я даже не хочу об этом думать!
- Знаешь, она мне тут о таких вещах призналась, прости, рассказать не могу, но я уже ничему не удивляюсь.
- Это связано с дневником, да?
- Да! – он поразился. – А ты откуда знаешь?
- Ты же не думаешь, что только я писала о сокровенном? Да я бы и сама догадалась.
- Каким же это образом, интересно?
- Ты забыл – я тоже таскала на себе хоркрукс.
- Ах да, действительно! Но с тобой же не было такого, как с ней. Даже близко.
- Кто тебе сказал?
Его рот сам собой приоткрылся от удивления.
- Не понял.
- Я же не рассказывала тебе, какие сны мне снились там, в палатке. Когда нас осталось двое, и пришлось таскать медальон по много часов. Не рассказывала, потому что такие вещи невозможно рассказать кому-то, с кем ты не настолько близок, чтобы… снять при нём одежду, например.
- То есть сейчас ты можешь рассказать?
- Ты уверен, что хочешь это услышать?
- Мм… тебе решать. Я же не знаю, что тебе снилось.
- А догадаться, что это вряд ли было что-то хорошее, ты не в состоянии?
- Ну, я не знаю, а вдруг это был я? С тобой вместе. Джинни вот чего-то такое фантазировала.
Гермиона вздохнула.
- Нет, Гарри, к сожалению, это был не ты. А не то чёрта с два я бы тебе на ночь давала его носить.
- Хитрюга!
- Да, я такая.
- Так ты всё-таки расскажешь?
- Только один сон. Мне снилось, что меня поймали егеря. Одну, в лесу. Сорвали одежду, привязали к опрокинутому дереву и…
- Достаточно!
- Хуже всего, что мне это нравилось, понимаешь? И не только это. Но и вторая часть, когда я, тайком освободившись, стала рвать им – спящим - горла заостренным сучком. Я вся была вымазана в крови и слизывала эту кровь со своих рук, от локтей и выше, и наслаждалась, наслаждалась…
- Довольно!
- Когда я проснулась среди ночи, я наплевала на угрызения совести, сняла медальон и повесила тебе на шею. В конце концов, если бы я свихнулась, помощи от меня тебе бы не было совсем, не так ли?
- Чёрт!
- Да, Гарри, это только для тебя всегда были нипочем такие вещи, и мне почему-то кажется, что я догадываюсь, кто всегда был твоим покровителем. А другие получали заряд по полной.
- А сейчас? В смысле, последствия. Они есть?
- Нет, слава богу. Я отошла от этого наваждения довольно быстро, как только вы уничтожили хоркрукс. А вот Рон… похоже, он так до конца и не оправился!
- Ты хочешь сказать… то, как он изменился. Ох, я даже и подумать о таком не мог! А ты, когда ты это поняла?
- Довольно поздно. Но, Гарри, это же всего лишь предположения.
- Предположения или нет, но это многое объясняет. По крайней мере, можно теперь не ломать голову вопросом «как можно дойти до такого».
Вот как бывает! Их старый враг из могилы дотянулся до них, и нанёс свой удар! Через свою мерзкую магию он достал их спустя многие месяцы, погубил одного, а вторая осталась в живых буквально чудом. Оказывается, может, и не было никакого «злодея Рона», есть жертва – Рональд Уизли, который потерял себя, не выдержал, сломался от нагрузки, от той мерзости, что вливалась в него день за днем. Возможно, он и бежать-то кинулся, оттого что испугался. Сам себя, того, что он может сотворить, не желая, не имея возможности себе помешать. И что именно вернуло его назад? Любовь или ненависть? Теперь уже вряд ли получится уточнить.
- Ты же носила его дольше. Почему он?
- Возможно, дело в том, что именно он наносил тот самый удар, не знаю. Но я не думаю, что он прямо так уж изменился. Просто эта дрянь, она обостряет в тебе то, что ты и так в себе носишь, иначе это можно было бы вылечить.
- Ага, хочешь сказать, что та сцена с егерями… что в тебе это есть?
- Ммм… Ты слишком многого от меня хочешь! Могу только сказать: если вдруг решишь… поэкспериментировать… в этом направлении…
У неё на щеках появились красные пятнышки.
- О! – только и смог произнести он.
- Гарри, ты помнишь, что я тебе сказала вчера? Делай всё так, как посчитаешь нужным. И не слушай мой лепет на этот счет.
- Хорошо-о! – протянул он.
- Пользуйся тем, что я сейчас очень слаба и говорю то, что правда думаю на этот счет. Потом моё благоразумие возьмет верх, и я начну отбрёхиваться. Не верь! Верь тому, что я говорю сейчас.
- А потом ты перережешь мне горло поутру, - заулыбался он.
- Мне есть кому вцепиться в глотку у себя на службе, поверь. Так что не волнуйся на этот счет.
- О’кей, Гермиона, я всё запомнил!
- Твоя физиономия просто светится от счастья. Я начинаю думать, что ты тоже не избежал действия какого-нибудь ужасно пошлого и извращенного заклинания.
- Оставляю тебя с воспоминанием моей счастливой физиономии. Тебе и правда пора отдохнуть. Увидимся… когда там? Через сутки. Надеюсь, тебе станет намного лучше.
- Принеси мне… я тебе составлю список книг.
- Вот об этом забудь и думать! Никаких книг, пока не сможешь хотя бы нормально вставать!
- Я же со скуки помру, Гарри!
- Будешь больше спать. Всё! Я пошёл. Люблю тебя.
Он чмокнул её в щеку.
- А я тебя, - вздохнула она, удручённо приподняв брови домиком, и он понял, что она ни за что не хочет его отпускать.
Но этот разговор уже и так нагрузил её сверх всякой меры. Да еще и Джинни добавила своих неповторимых красок. Так что он вышел из бокса под номером один и сделал знак медицинскому персоналу, что посещение окончено. Доктор Сметвик уже куда-то испарился, так что не пришлось выслушивать его недовольных замечаний.
Он вышел в общий коридор, и пройдя до поворота, внезапно замер. В широкой рекреации столпилась целая уйма народу. Прежде всего, он заметил старших Уизли, которые выглядели внезапно постаревшими лет на десять, рядом с ними примостилась на подлокотнике кресла Джинни. Тут же был и Джордж, ерошивший свою шевелюру. Поодаль возвышался Кингсли Шеклболт, министр магии, собственной персоной, а в центре стоял долговязый Долиш со своим заместителем Уильямсоном.
- Мистер Поттер, - Долиш по своему обыкновению сразу же перехватил инициативу, опередив даже Молли Уизли, - мы слышали, что с вашей подругой уже всё в порядке, она приходит в себя. Я рад это слышать.
- Да, сэр. Вы хотите снять показания?
- Это было бы желательно, но никакой спешки нет. Когда она будет в состоянии, пускай даст знать, и наш сотрудник с ней побеседует. Что касается вас, то нет нужды напоминать, что ваши показания тоже необходимы, и чем скорее, тем лучше.
- Да, сэр. Так я пойду?
- Постойте! Поттер… я бы хотел вам сказать… Мы найдем его! Просто не сомневайтесь в этом.
- Спасибо, сэр.
Ему не хотелось огорчать своего начальника, учитывая как редко такой сухарь, как Долиш проявлял свои чувства. Возможно, позже он признается…
Сейчас перед его глазами стояли непроницаемые лица тех двоих из Отдела Тайн. И звучала фраза Гермионы «я у них – младшенькая, они меня опекают». Он подумал, что ни один человек на всём белом свете не захотел бы сейчас поменяться местами с Рональдом Уизли.
«Беги, Рон, беги! Беги, дружище! Возможно, то звериное, что ты приобрёл в последнее время, поможет тебе скрыться. Хотя вряд ли».
- Простите, друзья. Мне сейчас надо побыть одному, - сказал он собравшейся компании, и никому не пришло в голову его остановить.
Он прошёл через камин в вестибюле в свою квартиру на площади Гриммо, сел на диван в гостиной и начал думать о том, найдет ли Джинни жильё за месяц или нет. И если нет, уедет ли она в «Нору». Возможно, ей стоит переселиться в тот дом в Рикмансворте, что ему стоять пустым?
«Если она сможет. Если она сможет!»
Пожалуй, стоит ему всё-таки купить мотоцикл и заколдовать его для полетов, как он подумывал недавно. Он обещал, что будет отвлекать Гермиону от мрачных мыслей, и мотоцикл тут придется как нельзя кстати. И пусть не ворчит на него за это. Как-нибудь привыкнет. И вообще, надо бы что ли подготовить квартиру к её появлению.
Ему вдруг захотелось прямо сейчас подняться в их бывшую комнату, где он сейчас спал один, и убрать куда-нибудь свадебные фотографии, стоявшие напротив кровати. Две счастливые молодые пары. Рядом. Ещё не знают о том, чем всё кончится для них через год. Он поднялся на третий этаж, но по дороге кинул взгляд через приоткрытую дверь в комнату, где ночевала Джинни, и увидел на полу большой сомкнутый чемодан, из которого сверху торчал защемлённый уголок какой-то розовой блузки. Видимо, она начала собираться еще с вечера, когда поняла, что он идет на свидание с Гермионой.
«Желаю тебе счастья, Джинни», - подумал он.
Словно бы услышал от неё ответ: «есть, капитан» и едва не заплакал, оттого что какая-то часть его жизни навсегда оставалась в прошлом, как будто бывшая жена уносила вместе с собой легкомысленность юности, а на её месте поселялось трезвомыслие зрелости. Он попытался представить, какие порядки здесь наведёт Гермиона, но вместо этого почему-то в голове звучали её последние многозначительные фразы. И в этот самый момент в его голове сложилась та самая верная комбинация заклинаний, которая позволяла ему победить её на дуэли. Та самая задачка, которую он поставил себе на Ланди, но так и не сподобился начать решать. Теперь же ответ всплыл у него в голове сам собой, неизвестно из-за чего.
«В положении мужа всё-таки есть определенные преимущества», - подумал он с долей самодовольства.
К О Н Е Ц.
Музыка "на титрах".
http://myzuka.ru/Song/4052745/Diary-Of- ... f-Insanity
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Tikkitavi
- Сообщений: 631
- Стаж: 17 лет 5 месяцев
- Желаемая форма обращения: Как хотите к себе
- Благодарил (а): 50 раз
- Поблагодарили: 434 раза
Re: Визит из невыразимого
Вот это хорошая вещь получилась. На мой взгляд, лучшая из всего, что вы написали на тему Гарри Поттера.
Если честно, я не особо интересуюсь фанфиками по вселенной Г.П., но этот читал с удовольствием, наслаждаясь даже не тем, о чём написано, а тем, как написано
.
Впрочем, здесь и "о чём" не подкачало. Поздравляю с job well done, и СПАСИБО!
Если честно, я не особо интересуюсь фанфиками по вселенной Г.П., но этот читал с удовольствием, наслаждаясь даже не тем, о чём написано, а тем, как написано
. Впрочем, здесь и "о чём" не подкачало. Поздравляю с job well done, и СПАСИБО!
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Спасибо большое!
Но вряд ли Вы читали всё, что я писал по ГП. Там вот выше есть ссылочка. Мне кажется, что эта повесть слишком тяжеловесна. Я сам еле-еле её вывез. Вряд ли теперь ещё до-олго буду писать макси. Мне больше из своих нравится пара мелких рассказов, типа "Достоинства и недостатки". Вот там действительно ничего лишнего. А тут я просто откровенно халявил во многих местах, "шоб отделаться", иначе я бы вообще её никогда не закончил.
Но вряд ли Вы читали всё, что я писал по ГП. Там вот выше есть ссылочка. Мне кажется, что эта повесть слишком тяжеловесна. Я сам еле-еле её вывез. Вряд ли теперь ещё до-олго буду писать макси. Мне больше из своих нравится пара мелких рассказов, типа "Достоинства и недостатки". Вот там действительно ничего лишнего. А тут я просто откровенно халявил во многих местах, "шоб отделаться", иначе я бы вообще её никогда не закончил.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Lorenz
- Сообщений: 1926
- Стаж: 15 лет 7 месяцев
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Благодарил (а): 1198 раз
- Поблагодарили: 482 раза
Re: Визит из невыразимого
Pinhead
Не наговаривайте на себя.
Прежде всего, ее было ИНТЕРЕСНО читать. Настолько, что буквально не оторваться. А это - главное, в общем-то.
Кроме того, меня порадовало, что Ваши тезисы, которые Вы упорно отстаивали в соответствующей ветке, вошли вот в такую историю.
И, наконец, не случилось того, что меня беспокоило с первой главы. Вы сумели вывести финал, не свалившись ни в одну, ни в другую сторону. Отдельное аригато гозаймас за это.
А рассказы - дело хорошее, но... Кончаются быстро. То ли дело "макси"...
Не наговаривайте на себя.
Прежде всего, ее было ИНТЕРЕСНО читать. Настолько, что буквально не оторваться. А это - главное, в общем-то.
Кроме того, меня порадовало, что Ваши тезисы, которые Вы упорно отстаивали в соответствующей ветке, вошли вот в такую историю.
И, наконец, не случилось того, что меня беспокоило с первой главы. Вы сумели вывести финал, не свалившись ни в одну, ни в другую сторону. Отдельное аригато гозаймас за это.
А рассказы - дело хорошее, но... Кончаются быстро. То ли дело "макси"...
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Спасибо. Я не наговариваю. На самом деле, я знаю, что я пишу занимательно. Т.е., я знаю, как заинтересовать читателя. Но это не отменяет того факта, что я откровенно халтурю во многих местах. Понимаете, во-первых, кому что легче дается. Я с легкостью могу писать километры диалогов или складывать кирпичи рефлексии, но я терпеть не могу описаний. Мне приходится конструировать эти предложения, вместо удовольствия получается тяжелая работа. Во-вторых, любой рассказ сначала пишется в голове. Точнее, он переживается в голове. И зачастую, когда доходит до собственно писанины, ты уже перегорел, сцена тебе уже неинтересна, ты её сто раз пережил на разные лады. А тут нужно еще и на "человеческий язык" переводить. Ломает. Приходится либо искать дополнительные стимулы, либо забивать. Потому что кому нужна написанная отмазка? Поэтому макси очень тяжело писать. Когда доходишь до финала, от героев буквально тошнит, а самые кульминационные сцены прописываешь абы как, абы чего. С мини проще, оно не успевает "остыть".
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Cold_dog
- Сообщений: 1439
- Стаж: 14 лет 9 месяцев
- Реальное имя: Александр
- Желаемая форма обращения: На "ты"
- Откуда: Москва
- Благодарил (а): 58 раз
- Поблагодарили: 348 раз
Re: Визит из невыразимого
Пин молодец. ГП терпеть не могу, но написано качественно. Вот не люблю елей разливать, а разолью))
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Да уж разлил так разлил! Прям аж на полстраницы. 
ГП я тоже, в принципе, не люблю, не очень хорошо написанное детское фэнтези, мне просто нравится эта пара.
ГП я тоже, в принципе, не люблю, не очень хорошо написанное детское фэнтези, мне просто нравится эта пара.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
Блин, четыре месяца терпел, не читал - окончания ждал. Зато утром начал с первой главы перечитывать! Целиком и сразу!!! 
Целиком и сразу!!! Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
За что же так себя мучить? Это того не стоит.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Lorenz
- Сообщений: 1926
- Стаж: 15 лет 7 месяцев
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Благодарил (а): 1198 раз
- Поблагодарили: 482 раза
Re: Визит из невыразимого
А я даже на электронную книжку залил, не дождавшись окончания.
Сейчас надо будет перезалить...
Сейчас надо будет перезалить...
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 24 гостя