13 октября 2012

Девочка в белом

Опубликовал: | рубрики: Новости, Проза, Творчество |

Не только в комнате, но и во всём доме никого, кроме меня, не было. И тут вдруг:

— Здравствуйте.

Вздрогнув, я нечаянно закрыл книгу.

У входа в комнату мне улыбалась девочка-подросток в белом платье, очень похожем на хитон.

— Здравствуйте, — сказала она ещё раз, как видно, на всякий случай.

— Здравствуй… те…

Теперь уже и я заулыбался, узнав её.

— Нет-нет, не надо так. Вы мне — «ты», а я вам — «вы». Хорошо?

Стоя перед ней столбом, я кивнул. Потом ещё раз кивнул. Наконец опомнился:

— Да что ты стоишь? Садись, садись, вот кресло.

— Спасибо.

Она держала себя тише тихого, но при этом я не заметил в ней даже тени неуверенности или робости. Строгая непринуждённость. Это впечатляло.

— Я вам снюсь, — сказала она вежливо-предупреждающим тоном.

— Я знаю, Алиса.

— Знаете?

— Да, у меня так бывает — я знаю, что нахожусь во сне.

— Это хорошо.

И она посмотрела на меня с внимательным интересом, с каким смотрят на подающего надежды ребёнка. Неожиданная субординация…

«Ну, не молчи, не молчи! — подстёгивал я себя. — А то возьмёт сейчас и исчезнет.»

— А что вы читаете?

Я подал ей книгу.

Сколько живу, ни разу ещё не видел такой сосредоточенной внимательности и уважения к разглядываемому предмету.

Аккуратно отложив книгу, моя гостья стала осматриваться.

— Я посмотрю ещё? — кивнула она в сторону книжного шкафа.

— Ну конечно.

Я открыл ей остеклённые дверцы.

— Книги, книги… — сказала она ласково вполголоса, водя по корешкам красивыми тонкими пальцами. И добавила ещё что-то на непонятном мне языке.

— О! А вот эта книга есть у дяди Алишера! — вдруг воскликнула Алиса радостно, совершенно по-детски.

Я не спросил, кто такой дядя Алишер. Того, что я сейчас видел и слышал, мне было вполне достаточно для счастья.

— Можно? — тронула она пальцем томик Лермонтова.

«Господи, тебе ли спрашивать, хорошая? Да это я должен тебя просить, чтобы ты всё тут перетрогала…»

— Точно, она самая. Ленинград, 1989 год… — Покачала головой задумчиво. — Какая древность!

Алиса смотрела книги, а я, отойдя к столу, смотрел на Алису.

Заурядная красота не идёт дальше самой себя. «Я хороша!» Такое интересно лишь таким же — тем, чья среда обитания ограничена сугубо личными ощущениями и целями. Алисин же облик провозглашал красоту бытия. Проходя сквозь мужчину во мне, он уходил, не задерживаясь, дальше — до человека. А потом — ещё дальше… Я чувствовал себя бесконечным.

И так мне захотелось поклониться этой космической девочке. Или лучше — поцеловать руку, которой она сейчас придерживала дверцу, всё время норовящую закрыться…

Внезапно Алиса отдёрнула руку. Глаза, и без того огромные, став ещё больше, выстрелили в меня недоумением.

В следующую секунду мы поняли друг друга. Только я, краснея, взмолился к своему сну, чтобы тот провалил меня куда поглубже, а Алиса, тихонько засмеявшись, подошла и, дотронувшись до моего рукава, сказала:

— Не смущайтесь. Я знаю, что вы ничего плохого не подумали.

Она светилась, как звёздочка.

— Венера, — сказала она вдруг, устремив взгляд поверх моего плеча.

Я обернулся к окну.

— Да, Венера. Ты была там?

— Пока нет, но обязательно побываю. Представляете, — глаза её зажглись восторгом, — там все летают, даже рыбы!

— Рыбы?..

— Да! Рыбы, птицы, люди — все летают! Птицы понимают человеческую речь. А каких они цветов — не передать! Мечта художника! А вот насекомых и хищников там совсем нет.

— Откуда ты это знаешь?

— Как откуда? Все знают. Мы бываем у них, они — у нас.

Я легко верил ей. В словах её не было ничего такого, чего я не находил бы в её реально осязаемом мною облике. Вот если бы она сказала, что у них до сих пор воюют, умирают от болезней и начиняют двери замками…

— А у вас милиция или полиция?

— У нас нет преступников, — ответила Алиса так добросовестно и серьёзно, что мне стало досадно за мою неуклюжую попытку пошутить.

— Совсем нет?

— Совсем.

— Да, воображаю, как разочаруются у нас многие любящие тебя.

— Почему? Разве я похожа на преступника?

Я посмотрел вопросительно.

— Ну, раз они любят меня и огорчаются отсутствием у нас преступности, значит, я в их понимании как-то связана с преступностью?

Я видел по ней — она действительно не понимала. «Как всё-таки она далека от нас.» — «А может быть, мы далеки от неё…» — вспомнилось мне.

Алиса ждала ответа.

— Нет, конечно, на преступника ты не похожа, — сказал я. — Просто они верят в твою реальность, в то, что ты живая, а в идеальное — не верят. Они населяют твой мир теми же недостатками и несовершенствами, какие видят вокруг себя и в себе. Это приближает тебя к ним.

Алиса подняла брови и задумалась.

— Но ведь идеального бояться не надо. Его не бывает. — Ох, как она была серьёзна в этот миг! — Просто есть более совершенное, которое вам кажется идеальным. Вы привязаны к знакомой вам данности и невольно проецируете её на Будущее. Даже самые смелые ваши фантазии всё-таки не изменяют человека по существу, а ведь именно такие изменения и строят Будущее. Вам жалко расставаться с вашими эмоциями, вам кажется — это и есть жизнь, и без них ничего не будет. Будет. Будут другие эмоции, душа никогда не перестанет вибрировать. Но частота вибраций может быть настолько высокой, что кажется, будто их, вибраций, нет вовсе. Тогда вы и говорите: «Скучно». Скучно быть правильным…

— Не всем, Алиса, уверяю тебя, не всем… Так значит, и судов у вас тоже нет?

— У нас есть Государь.

— Кто? Государь?

— Ну да, — сказала она, добавив глазами: «А как иначе?»

Хитон, Государь…

— Смотрю на тебя, Алиса, и думаю: из будущего ты или из прошлого?

— Какая разница? Старик уходит туда, откуда приходит младенец. Я вообще не люблю разделения на времена, эпохи. Мне нравится, когда всё вместе. Тогда каждая эпоха понятнее и с бо’льшим смыслом. Вот возьмите отдельное слово в тексте: само по себе оно — одно, а вместе с целым текстом — нечто совсем другое, правда? Надо учиться читать Книгу Вечности…

Помолчав, она продолжала:

— Идея машины времени, между прочим — от ощущения неразделимости времён. Правда, люди поторопились, не дослушали эту идею до конца… Отсюда — машина.

— Значит, нет её, машины?

— Говорить, что её нет — значит не верить в связь и единство времён. Это неправильно. Но и та машина, которую придумали фантасты — не от действительности.

— А как тогда?.. — Мне показалось, что я даже дышать перестал.

— Она в сознании. Любой человек может вспомнить, как изменялась реальность вокруг него, в зависимости от его настроения. «Счастливые часов не наблюдают» — помните? А ещё говорят про некоторых людей: «Не от мира сего». Два человека могут находиться, казалось бы, рядом, в одних и тех же условиях, но при этом они будут друг для друга — как инопланетяне. Будут видеть и чувствовать совершенно разное, порою прямо противоположное…

— Ну да, всё субъективно…

— Нет, не совсем так. Тот, кто добрее, ближе к действительности. Любовь открывает глаза и делает человека правым не субъективно, а по-настоящему. Это не аллегория, что любовь творит чудеса. Она реально изменяет человека и духовно, и физически, открывает новые перспективы существования, новые возможности, доселе невиданные. Это правда! И время — тоже отступает перед ней.

«Святая?..» — едва успел я подумать растерянно, как услышал:

— Жаль, что вы так поступили со святыми.

Я не то чтобы подпрыгнул, а как-то резко выпрямился весь. Да, к такому надо привыкнуть…

— Как — так?

— Да так. Одни игнорируют — «Было что-то, но не для меня», другие почитают их так усердно, что оберегают от «нечистых» касаний живой реальности… Что хуже, не знаю.

— А у вас как?

— У нас? У нас нет святых. Вода мокрой не бывает.

После таких её слов мне не оставалось ничего другого, как спросить, пишет ли она стихи.

— А вы угадали, — рассмеялась Алиса. — Это я своё двустишие процитировала: «Не бывает мокрою вода. Не бывает длинной Бесконечность».

— Да… А ещё?

— «Слишком долго на звёзды смотрела. Теперь о себе буду думать в третьем лице.»

Я наконец не выдержал.

— Алиса, сколько тебе лет?

Вот и она, знакомая улыбка с лукавинкой.

— Четырнадцать. Да это что. Поговорили бы вы с моей подругой Ли — вот кто философ!

— Она китаянка?

— Нет, китайцами были её предки.

— А она тогда кто?

— Никто. Просто Ли.

А ведь у Алисы в лице тоже есть что-то азиатское! Немного, но есть. Почему я сразу этого не заметил? Вот сейчас, когда настольная лампа освещает её сбоку и немного сзади… Нет, определённо есть что-то.

— Алиса.

— Что?

— О чём ты так задумалась? Грустишь как будто…

— Нет, не грущу. Просто у меня из головы никак не выходят ваши слова о том, как у вас верят в меня и любят, но не верят в идеальное… А расскажите мне подробнее — какая я? — Улыбка её вышла всё-таки грустной.

Я поведал ей то совсем немногое, что было мне известно об Алисе Селезнёвой. Она смотрела на меня, не отрываясь, и за всё время, пока я рассказывал, не задала ни одного вопроса и не сделала ни единого замечания.

Когда я кончил, Алиса поднялась с кресла и подошла к окну, за которым виден был тёмный силуэт дерева.

— Это дуб, кажется? — спросила она.

— Да. Мы сами его сажали.

— Это хорошо… У нас тоже растут дубы, много. Только у нас не бывает самолётных следов на небе, и автомобили не мешают слушать птиц.

Алиса повернулась ко мне лицом. Она волновалась.

— Послушайте, это важно. Я никогда не держала в руках бластер и даже не знаю, что это такое. Никогда не надевала скафандр и не входила в звездолёт. Но я знаю, какая сила даёт возможность одним движением руки обращать в бегство целое войско, и могу назвать столицу Венеры. У меня нет миелофона, но когда я вырасту, чужие мысли перестанут быть для меня тайной. Я не путешествовала по времени, но улыбка Христа до последнего моего дня будет со мною, и леденящего душу «Зиг хайль!» я тоже никогда не забуду.

Я видел перед собою не глаза, а то, чему у нас пока нет названия…

— Вы стремитесь в Космос — это прекрасно. Но делать это так, как делаете вы сейчас — всё равно, что в глубоководном водолазном снаряжении восходить на Эверест. Пока вы по-другому не умеете, но скоро откроете, что Космос «железа» не любит. Земное уместно лишь на Земле. Там, — она показала взглядом на вечернее небо, — всё иначе. И для того, чтобы Космос стал вам родным домом, вы тоже должны стать иными. Пока же даже выход за пределы атмосферы сопряжён для вас с неимоверными усилиями, затратами и ущербом природе. А для нас это — загородная прогулка. Пешая.

— Пешая… Ты сказала — пешая. Это значит — без техники?

— В сравнении с вами у нас техники почти нет. Если бы вы увидели то, что есть, вы решили бы, что вас разыгрывают. «Такое не может ездить или летать! Где двигатели?» «Где лошадь?» — говорили когда-то при виде первых автомобилей. Вы добываете энергию из грубо-вещественных источников, мы же это делаем по-другому.

— Как же это — по-другому? Откуда? — спросил я, хотя уже в общих чертах догадывался о том, что сейчас услышу…

Но я не только услышал. Алиса вытянула вверх руки и развела их в стороны, описав круг:

— Отсюда. Из пространства. Человек знает это, когда счастлив.

Глядя на неё и стараясь запомнить то выражение лица, с каким она произнесла эти слова, я сказал:

— Да, Алиса. Это правда.

Я старался запомнить эту минуту ещё и потому, что почувствовал приближение конца нашей беседы. Сон умирал.

— Вы, пожалуйста, расскажите о нашем разговоре, напишите. Хорошо? Конечно, не все поверят. Слишком непохоже… Но тем, кто не поверит, скажите просто, что я — существую. В этом — пусть не сомневаются.

— Обязательно расскажу.

Усилием воли, напряжением взгляда не давал я исчезнуть Алисиной улыбке, хотя интерьер комнаты уже различал плохо. Так в детстве, когда я не хотел расставаться с приснившимися старинными монетами, страстно мною любимыми, я зажимал их крепко в кулак, чтобы они не ушли вместе со сном…

Вот оно, опять, даже во сне… Когда я глаза в глаза, как сейчас, созерцаю Будущее, я в каком-то блаженном оцепенении ощущаю — не вспоминаю, а именно ощущаю! — детство, такое же реальное, как внезапно услышанный аромат, идущий неизвестно откуда. Так становятся мистиком. Взрослая осознанность, сошедшаяся с детской беспечностью, — кто поверит, что такое возможно? Лишь тот, кому самому доводилось внезапно замедлять шаг и расширять глаза, глядя в одну точку; тот, кто улыбается громким рассказам людей, заглянувших в лицо смерти, — улыбается потому, что сам он тихо виделся с Бессмертием.

Мысли о Будущем имеют вкус прошлого. Самые сокровенные и волнующие, взрывающие сознание переживания-открытия вдруг оказываются старыми знакомыми откуда-то из солнца, мелькающего в просветах между досками забора, когда я вдоль него возвращаюсь вечером домой; или из прохладной сырости, ощущаемой босыми ногами в дедушкином «балагане» — большом таком подобии шалаша, куда ссыпали яблоки…

«Из будущего ты или из прошлого?» — «Какая разница…»

— Времена едины, Алиса? — Губы уже двигались с трудом.

— Конечно! — кивнула она.

— И пространство условно.

— Ещё как условно!

И всё равно мне хотелось плакать…

Но Алисе я верил больше, чем своим слезам.

— Раз так, — сказал я ей, — тогда не будем прощаться.

Не в силах больше сопротивляться неизбежному, я отпустил сон… И уже при свете утра, уже отсюда, я с трудом расслышал детский голос:

— Это хорошо…

У нас 9 комментариев на запись “Девочка в белом”

Вы тоже можете высказать свое мнение.

  1. 1 30.03.2013, Pepelyaev:

    Хороший рассказ! неоднозначный. Так часто бывает, когда хочешь решить задачу, думаешь над ней, на работе, дома, в метро… везде и она даже во сне появляется, решаешь ее, а утром проснулся и забыл решение. Ваш рассказ истинного Алисомана, все никак не расстающегося с мыслью встретиться с ней, с мечтой, с девочкой из будущего, даже во сне она приходит и мыслит не стандартно, не по Булычевски. Остается какая-то недосказанность, и небольшая грусть по исчезнувшему видению.

  2. 2 31.03.2013, Belorus:

    Благодарю Вас!
    Да, действительно, моя Алиса — не булычёвская. И не арсеновская. Я также не хочу, чтобы её называли Алисой Белоруса. Моя Алиса — всегда в Будущем, всегда недосягаема. Как бы ни были нам близки и симпатичны чьи-то (или свои собственные) представления о ней, они — лишь приближение к настоящему. Подчинить Идеал своим представлениям о нём — значит утратить крылья и Небо.
    Поэтому моя Алиса — не моя и вообще ничья. Она — всегда Там, куда несёт нас время. О чём бы я ни думал, что бы ни делал, впереди — её улыбка и зовущий голос:
    «Дальше, выше, светлее!..»

  3. 3 04.04.2013, Pepelyaev:

    Я только что написал комментарий к одному стихотворению, о том, что ждет человек, когда наступит время Алисы, там у меня такое окончание:… а может мечта не должна  эта сбыться? Ну, пусть остается мечтой, как к звездочке яркой мы будем стремиться, мечтая о ней, об одной!… Это подходит и к твоему рассказу.)

  4. 4 07.04.2013, Bruno:

    Хитон,государь,улыбка Христа.. Полный,джентльменский набор аксессуаров Абсолютизма. В вашем рассказе нет Алисы,в нем есть только ваша тоска по Зверю

  5. 5 08.04.2013, Belorus:

    Pepelyaev, в самую точку! Именно это я и хотел сказать. И об этом же — моё новое стихотворение на форуме. Честное слово, обрадовался этому твоему комментарию! Ты понимаешь мою Алису…
     
    Теперь Bruno… Я понял всё, кроме Зверя.
     
    Да, в моём рассказе нет вашей Алисы. Я писал о своей. И писал именно с позиций Абсолютизма. Только это мне по-настоящему интересно. Любить — так любить!..

  6. 6 08.04.2013, Bruno:

    Если вы втьюрены в Абсолютизм,то это,как говорится,ваше право.Но тогда при чем тут Алиса?!! Вы бы могли,с таким же успехом, назвать свою героиню Тетей или Крысой.. Мир Алисы и мир Абсолютизма абсолютно несовместимы,и по-моему,даже враждебны.Мир Алисы -это Утопия,но вполне реализуемая утопия.Она может быть осуществлена. В то время,как Абсолютизм не проявил себя в истории ничем,кроме нищеты,полного бесправия одних и вседозволенности других,а также мракобесия,чумы,чопорного лицемерия снаружи и изощренного разврата внутри!!
    Абсолютизм -это Зверь,Дьявол. И как он поступил с Иисусом Христом(которого вы упоминаете),более,чем показательно.Так он поступал и со всеми истинными Божьими пророками.А приспешники этого Зверя- попы и священники(«святые»черти!!!),так называемых «традиционных»религий.А Божьи пророки приходя в мир обрушивались,в первую очередь,именно на этих «святых».И полемика между Иисусом Христом и фарисеями,яркий тому пример.

  7. 7 09.04.2013, Belorus:

    Мне трудно отвечать Вам, так как я не совсем понимаю, что Вы имеете в виду под Абсолютизмом (ясно только, что что-то негативное). Возможно, если пойму, то соглашусь с Вами.

    Моё Абсолютное — это недостижимый Идеал, Мечта, которая никогда не осуществится, но благодаря которой существует всё, что существует. Назвал бы это Богом, но слово «Бог» нынче слишком испорчено.

    А церковь я тоже не люблю и Вашу позицию в этом вопросе полностью разделяю. Правда, и ругательства в её адрес также не одобряю — всё-таки некрасиво, грубо…

  8. 8 09.04.2013, Bruno:

    Под Абсолютизмом я имел ввиду Абсолютную Монархию,которая проявила себя в истории только с худшей стороны.Слова «государь»,»улыбка Христа»и им подобные, присутствующие в вашем рассказе,навели меня на мысль,что вам,возможно,симпатичны идеология и общественный строй этой «заразы».Поскольку Абсолютизм всегда пользовался определенными идеями,понятиями,для поддержания власти и авторитета над людьми,такими как: «богоподобный»государь,мифы о страданиях и мученической смерти «бога» Иисуса Христа и так далее.. 
      Но так как,вы утверждаете,что под Абсолютизмом подразумеваете недостижимый Идеал,Мечту..То получается,что я просто не понял вас.В таком случае приношу вам свои извинения!!  Хотя и в этом вопросе можно с вами поспорить..:)
      А,что касается Церкви,то она заслуживает любых ругательств.За свою лживость!!!

  9. 9 09.04.2013, Belorus:

    Теперь понятно.
     
    Абсолютная Монархия — явление неоднозначное. С одной стороны, нет ничего страшнее самодура или злодея, наделённого абсолютной властью. Но зато с другой, что может быть прекраснее и желательнее Мудреца, имеющего эту власть? Представьте себе высокодуховного человека, стоящего на порядок выше основной массы людей, человека, властвующего не по своей эгоистической прихоти, а по Космическому праву. Его воля — не его, а воля Объективности. И подчинение такому Правителю есть подчинение самой Жизни, Богу.
     
    Я верю в реальность такого Правителя. Верю потому, что верю в духовную эволюцию человечества, в то, что в конце концов мы усовершенствуемся до права иметь такого Главу. Вот о таком времени я и говорю в рассказе.
     
    А вообще-то, нашему спору больше подобает быть на форуме, чем здесь. Поэтому я, скорее всего, не буду больше возражать Вам.

Оставить комментарий

Вы должны войти, чтобы оставить комментарий.

flash time widget created by East York bookkeeper