Сообщение
Pinhead » 27.06.2023, 23:31
Глава 5. Нетерпеливое ожидание.
Когда Аркаша ушёл, она с размаху плюхнулась на узкую кровать, прямо поверх одеяла, подставив под затылок ладони, и уставилась в серый потолок, кое-где покрытый белёсыми разводами, видимо, в своё время просочился хладагент из системы пожаротушения.
Что-то вся эта история переставала её радовать. Пришла в голову мысль, что, возможно, у космического агентства были причины, чтобы не способствовать распространению лишней информации. Она нарочно избегала глаголов «утаивать» или «скрывать», потому что это уже попахивало паранойей, а то и чем похуже. Так или иначе, где-то в районе груди поселилась червоточина ноющей тревоги, которая то исчезала, то возвращалась вновь. Сейчас у неё зрело одно непростое решение, которое она пока что не хотела утверждать для себя, но уже рассматривала на будущее. В конце концов, раз уж так вышло, без её впрочем желания, что она тут главная, то она за всех и отвечает. Пусть потом говорят, что угодно, она поступит правильно.
В дверь постучали. Она буркнула: «Входите», не меняя позы.
Это были близняшки. Маша, всё в том же свитере и джинсах, в котором была на старте, Наташа уже успела переодеться и напялить на себя комбинезон таких кислотно-ярких цветов, что аж в глазах рябило.
- Наташ, тебя в таком в самый раз регулировщиком поставить.
- Кем-кем?
- Неважно. Как дела? - она поднялась и села на кровати.
- Вот, пришли у тебя спросить.
- Пашка сказал, тебе понравились мои салатики.
- Угу.
- Я их всегда дома на Новый Год готовлю. Ингредиенты подобраны в идеальном сочетании для достижения максимальных вкусовых ощущений.
Алиса закатила глаза:
- Молодец!
- Сколько нам лететь по времени?
- Завтра утром будем на месте.
- Действительно, всего-ничего.
- Скажите, а вы дома никому не говорили, куда именно мы летим?
Обе как по команде одинаково завертели головами. Алиса вздохнула.
- Нет, можешь не опасаться. Молчали как рыбы. Сказали, что старшие товарищи знают куда, а нам без разницы. Даже Наташка на удивление не проболталась.
- Что значит «на удивление»?! Можно подумать, ты меньше рассказываешь родителям, чем я. Напомнить, как ты нажаловалась, когда меня на всю ночь приглашали кататься на гравициклах по льду Москвы-реки.
- Скажи спасибо, что я это сделала. А то лежала бы сейчас в больнице с переломанными ногами. И — прощай гимнастика и танцы!
- Ты вот прямо всегда такая правильная! Как ты вообще оказалась на угнанном корабле? Или это потому, что, - она пропела, - Аркадий предложил?!
- Знаешь что?! Я устала от твоих идиотских намёков!
- Так, всё, брейк! - Алиса развела руки в стороны. - Если вы пришли специально, чтобы ругаться, выберете себе более благодарного слушателя.
- Алиса, извини, - промолвила Маша виновато, - просто у меня на неё уже никакого терпения не хватает.
- Да что ты говоришь!
- Нет, ну правда, хорош! Мне сейчас и так головной боли хватает.
- А чего ты Аркашу звала?
«А чего ты спрашиваешь?»
- Хотела обсудить детали нашей высадки на планету. Возникли кое-какие вопросы. Он просто в курсе темы.
- Что-то не так? Мне показалось, что Аркаша всё идеально продумал.
- Ка-анеЧно!
- Наташа!
- Всё так, не волнуйтесь. Просто перестраховка.
- Ты молодец, Алиска, обо всём подумаешь. С тобой у нас всё получится. Ты всегда найдёшь выход.
«Мне бы твою уверенность, Машенька!»
- Да, Алис, я когда за тобой наблюдаю, думаю, что тебе бы надо было родиться парнем, - призналась Наташа с улыбкой, а сестра покосилась на неё, подняв бровь.
«Наблюдаю»?! Она за мной наблюдает?!»
- Это почему ещё?
- Ну ты такая… прям… жёсткая. Всё держишь в руках.
- Ты на что намекаешь? Что я не женственная, что ли? Этот полёт раз от разу приносит всё больше открытий.
- Алис, не обращай на неё внимания. Она у нас дурочкой родилась!
- Почему сразу «дурочкой»?! И вообще, я не то хотела сказать! Я имела в виду, что ты надёжная. И умеешь вопросы решать. И все тебя слушаются.
- Сколько комплиментов... Если хотите знать, я от этого всего удовольствия не получаю.
- Ладно, мы пожалуй, пойдём. Чтобы кое-кто ещё чего-нибудь не ляпнул ненароком.
- Так, а чего приходили-то?
- Да просто. Хотели уточнить, стоит ли основательно в каюте обустраиваться или нет смысла.
- А!
«Рассказывай! Хотела разузнать, чего это я Аркашу к себе в каюту позвала. И мой ответ тебя не удовлетворил».
Она снова осталась в одиночестве. Слова Наташи о салатах к новогоднему столу вновь пробудили в сердце неприятные воспоминания о домашней размолвке. Но, к своему ужасу, она вспомнила ещё кое-что, совершенно вылетевшее у неё из головы, даже мысли о странностях с пропавшей экспедицией на время отошли на второй план. Она начисто забыла подготовить подарки к Новому Году для своих родных! Такого не случалось ни разу за все её сознательные годы. Да, она могла отсутствовать дома, но она всегда что-то оставляла, вместе с записками или сообщениями, так же поступали и родители. Собственно, она именно от них и переняла эту привычку. Но, так уж получалось, что раньше она всегда искала подарки именно в эту самую последнюю декабрьскую неделю, поэтому на этот раз в памяти просто не всплыло вовремя соответствующее напоминание. Оно всплыло только сейчас, когда было уже слишком поздно. Даже когда они прилетят в систему, в ней отсутствуют транслирующие станции, соединиться с Галактической сетью и заказать через неё подарки не выйдет, а использовать корабельную связь, чтобы позвонить кому-то и попросить сделать всё за неё — непозволительная роскошь. К тому же, все ближайшие друзья сейчас находятся с нею вместе, просить знакомых неудобно, да и подобная просьба продемонстрировала бы перед ними её - Алисы - не слишком внимательное отношение к собственным родным. Всё же она решила, что подумает над этим вариантом. Если, конечно, в этом будет смысл, потому что непростое решение, о котором она задумывалась… впрочем, рано об этом ещё.
Все эти многочисленные размышления о личном и о ситуации с их полётом раздёргали её, она была человеком действия, поэтому, не выдержав, даже выскочила в коридор и несколько минут меряла его шагами туда-обратно, потом, поняв, как нелепо выглядит, вошла на мостик.
Там был только Пашка, одиноко сидел в центральном кресле и даже не дремал, а пристально изучал почему-то навигационные схемы.
- А, это ты? Что, пришла проведать? Скучно стало сидеть в каюте?
- Не сказать, чтобы я прям скучала. Изучала материалы. А ты чего делаешь?
- Да вот, просматривал координаты точки выхода из прыжка. Надо же чем-то заняться, пока здесь сидишь, так хоть прикинуть будущую траекторию движения по системе.
- И как? Всё в порядке?
- В общем, да, хотя я бы подвинул выход поближе к планете. Смущает только, нафига Аркаша расположил его вне плоскости эклиптики.
- Дай-ка взгляну… Действительно! И правда, зачем? Конечно, ничего смертельного...
- Ну да, только манёвров больше. И топлива.
- Наверное, у него были основания, - Алиса пожала плечами, - хотя теперь уже всё равно ничего не поменяешь.
- Ну да.
- Дай-ка я объявление сделаю, - она склонилась над пультом. - Друзья, график вахт такой: после Гераскина в полтретьего заступает Маша, потом Наташа, потом Джавад, после него в половине девятого я, потом по кругу. Можно меняться при желании, но чтобы на вахте обязательно кто-то был… Да, и завтра в девять всем обязательно быть на мостике. Всё, отбой.
- Не слишком официально.
- Я и так себя чувствую не в своей тарелке. То ещё удовольствие — командовать друзьями. Ладно, я пойду.
- Ты куда?
- Пока не знаю. По дороге придумаю.
- Ну да, тут выбор-то огромный!
Оставшийся день она провела, хватаясь то за одно, то за другое. Она то пыталась всё-таки придумать, кому чего подарить из родных, а заодно составить список, кому на Земле позвонить и попросить эти подарки вручить, то вновь бралась изучать справочные материалы по потерянной экспедиции, при этом настроение её кардинально менялось от серьёзных подозрений до ругани на саму себя за эти подозрения. Пару раз начинала готовить себе что-то из еды, но в результате довольствовалась только мелкими перекусами. Бралась перечитывать любимые книги, но бросала после нескольких страниц. Даже устроила себе лёгкую тренировку по фехтованию, когда Пашка сменился с вахты.
Когда подошла её очередь отправляться на мостик, она уже решительно не могла придумать, чем себя занять. Сколько-то времени у неё ушло на разучивание элементов управления и изучение накопившихся отчётов о прогнозируемых неполадках. Ещё сколько-то её развлекали разговорами заходившие её проведать друзья. Минут двадцать она делала гимнастику в полном одиночестве, благо, пространство мостика позволяло.
Вся эта невозможность серьёзно сосредоточиться на чём-то свидетельствовала только об одном — нетерпеливом ожидании. Изо всех сил хотелось сократить время того, что даже не выглядело как полёт, а просто как висение в белёсой мгле, и уже наконец достичь пункта назначения, чтобы там начать активную деятельность. На пассажирских лайнерах весь этот довольно муторный период ожидания не воспринимается настолько растянутым, отчасти потому, что намеренно скрашивается перевозчиками самыми разными методами, отчасти из-за иного психологического восприятия, изначального ощущения себя в статусе пассажира, когда ты как бы являешься просто живым грузом, которому полагается как-то убивать время на борту, ни о чём другом не заботясь.
Сейчас она немного завидовала Аркаше, потому что была убеждена — такие, как он никогда не страдают от ожидания. У них всегда найдётся какая-нибудь нерешённая задачка, к которой в любой момент можно вернуться и полностью занять ею свой ум.
Правда, когда Аркаша пришёл её менять, она не стала обсуждать с ним это. Она вообще ничего не стала обсуждать, а пошла сразу к себе в каюту.
Сегодня она потела так часто, что тело настоятельно требовало душа. В тесной кабинке, облепленной изнутри табличками с различными предупреждениями, она чувствовала себя сейчас лучше, чем дома в огромной ванной.
День, наконец-то, подошёл к концу, казалось, что он растянулся на неделю. Свой ранний подъём в московской квартире сейчас воспринимался ужасно далёким, как из прошлой жизни. Когда она вышла из душа, её сразу стало клонить в сон, это было естественным после сегодняшней круговерти. Она поставила будильник на половину восьмого, с удовольствием забралась в узкую кровать и погасила свет.
Сейчас ей предстояло оценить эффективность звукоизоляции старого корабля. Звукоизоляция оказалась «на троечку», но Алисе приходилось спать в условиях и похуже. Правда, стоило лечь, и сна, как назло, сразу же осталось ни в одном глазу. Только что одолевала зевота, хотелось поскорей обнять подушку и зарыться в неё лицом, но вот она лежит, томимая усталостью, перебрасывая тело из одной позы в другую, а голова при это чиста, как стёклышко, никакой дремоты. Уши ловят сливающиеся в общий гул шумы работы корабельных систем, и кажется, она уже начинает вычленять отдельные звуки и пытаться расшифровать их происхождение. Глаза закрыты, но в них всё ещё мелькают образы прошедшего дня, переплетаясь, обгоняя друг друга. И ещё в голову лезут разные интересные мысли.
Например, что будет, если застрять здесь? Ведь все привыкли только прыгать насквозь. Что если запустить преобразователь и не указать точки назначения? Окажешься ли где-нибудь в результате? И когда? И, если нет, сможешь ли вернуться обратно? И пробовал ли кто-то выходить наружу — туда, в эту белесую мглу, которая, на самом деле, никакая не белёсая, и никакая не мгла. Пробовал ли кто-то просто взять и открыть здесь иллюминатор? Наверное, такие как Аркаша, только в своей области, теоретически могут ответить на эти вопросы. Теоретически. Пробовать-то вряд ли кто пробовал. Если только в результате аварии. Интересно, пропадал ли кто-то в процессе прыжка?
Она извертелась туда-сюда, монотонный гул, казалось бы, должен был вгонять в сон, но он, напротив, как будто всё больше привлекал к себе внимание. Так, словно это не нормальное, обычное свидетельство работы двигателей и агрегатов, а просто где-то за переборкой дружно вопит хор издевательских голосов, задавшихся целью помешать ей заснуть.
И, если голоса звучат, к ним всегда тянет прислушаться, даже когда изо всех сил не хочешь их слушать. И сейчас как раз такой подходящий для этого момент — ведь переборки, на самом деле, такие тонкие, а звукоизоляция — такая слабая. Просто надо сесть и приложить ухо к стене…
Так просто. Сидеть у стены с распластанным ухом и слушать. Голоса ведут за собой, заодно прорисовывая все внутренние помещения корабля, отражаясь и дробясь в стенах и потолке. И теперь можно отчётливо разглядеть, что в действительности корабль изнутри намного меньше, чем представлялось до этого — всего несколько кают, а дальше просто трюм, где-то на границе види… слышимости.
- …потому что мы заранее об этом договорились... - силуэт Пашки обрисовывается неявно, но вполне отчётливо. Неужели же она не узнает Пашку Гераскина?!
- Договариваться стоит только тогда, когда твёрдо уверен в том с кем договариваешься, - это Джавад, он как всегда отвешивает фразы неторопливо, но авторитетно.
- Но всё уже решено. Мы взяли её с собой, и теперь будем ни в чём не виноваты.
- Конечно, потому что она ничего не знает.
- Конечно. И не узнает.
Хотелось послушать ещё, но всё перебивает Аркаша, своим визгливым голосом. Удивительно, как она раньше не замечала, насколько у него высокий и неприятный голос! Он сидит в большой комнате перед круглым столом и втолковывает близняшкам, что:
- …из изотоничного субстрата невозможно выбраться! Понимаете?! Одинаковое давление обеспечивает свободное проникновение паразита...
Сидящая прямо напротив Маша слушает его, не отводя глаза и не произнося ни слова, а Наташа поодаль громко всхлипывает и твердит, порой, перекрывая своими причитаниями даже Аркашин фальцет:
- Это совсем-совсем-совсем неправильно! Это плохая вещь! Я не хочу думать о себе плохо! И она может нас услышать... Непременно, она непременно нас услышит. Она слышит нас прямо сейчас!
Наташино белёсое лицо поворачивается, глаза расширяются, палец указывает прямо на неё, и от этого тут же накатывает волна ужаса.
- Я не договаривалась! Слышите, я не договаривалась! Не договаривалась!..
«Не договаривалась» - этот крик Наташиного оправдания, словно эхо, продолжал ещё какое-то время разноситься в памяти, словно вывалившись из сна.
«Господи, ну что за бред?!»
Мечтала заснуть? Ну вот, кушайте, пожалуйста! Откуда, как эта белиберда появляется в голове?! А, смешнее всего, что внутри сна всё это ничуть не выглядит белибердой. Только после.
Она посмотрела на часы. Шесть ноль четыре. Ни туда, ни сюда. Ладно, можно поваляться ещё пятнадцать минут. Она перевернулась на другой бок и закрыла глаза. Через мгновение её разбудил будильник.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."