Неверно утверждение автора о том, что Лысенко не фальсифицировал опыты. Но здесь следует уточнить, что фальсифицировал он далеко не все опыты и принялся за эту порочную практику далеко не сразу. Он сам загнал себя в угол, взяв на себя невыполнимые обязательства, основанные на его убеждённости в наследовании приобретённых признаков. Фальсификации касались именно этого конкретного вопроса.
Трагедия в том, что Лысенко целенаправленно сажал именно тех, кто об этом знал и пытался препятствовать. Ни больше, ни меньше.
Замечание автора о том, что Лысенко не был единственным, кто писал доносы, верно. На него тоже писали. Верно и утверждение о том, что претензии к генетикам (некоторым) по вопросам расходования денег были правомерными, что не один только Лысенко, но и генетики брали на себя завышенные обязательства. К сожалению, у Советского государства и у советского народа не было понимания того факта, что результаты научного поиска непредсказуемы и чаще отрицательны, чем положительны, а верность теории не гарантирует немедленного успеха практических разработок.
Вообще, с большим сожалением отмечаю (хотя и понимаю, что иное вряд ли возможно) кашу в головах у многих людей, включая автора, в отношении содержания научной деятельности. Обыватель постоянно склонен воспринимать учёного как предпринимателя, меняющего мир по своему проекту. Это не так. Конечно, учёных постоянно затягивает политический водоворот, а многие из них сами в него с энтузиазмом лезут. Но участие во вращении этого политического водоворота — это что угодно, только не наука. Учёный, когда он в роли учёного, не думает и не должен думать о внедрении, о практическом результате. Об этом пускай думают другие. Или даже он сам, но уже в другой роли. Эти роли нужно максимально чётко различать — и организационно, и финансово, и эмоционально, и в пропаганде. Чем меньше путаницы — тем лучше. Проекты разрабатывает, выполняет и внедряет внедренец. Учёный наблюдает и делает выводы, экспериментирует и проверяет гипотезы, моделирует, проводит системный анализ и доказывает теоремы. Если проверяемая гипотеза оказывается верной — учёный получает шанс стать знаменитостью. Если она неверна — учёный может не узнать об этом до самой смерти и умереть в безвестности. Всё в этой деятельности зависит почти исключительно от удачи (усилия-то каждый из них прилагает). В отличие от учёного, результат внедренца (предпринимателя) зависит от его настойчивости, решительности, связей, умения убеждать и, конечно же, от доступных финансовых ресурсов. Роль удачи тут второстепенна. Почти всё в его руках.
Кабы в этих вещах ещё граждане следователи понимали…
В том же духе полезно не смешивать вопросы научной истины и вопросы политической борьбы. В вопросах научной истины Лысенко согрешил, воспользовавшись фальшивыми доказательствами своей теории. Благодаря этому умер своей смертью, в отличие от Вавилова, который в чём-то, может быть, и грешен, но не в этом. Автор смешивает всё это в одну кучу, что, конечно, ставит читателя, пытающегося разобраться в сути дела, в сложное положение, создавая у него впечатление, что сознательное искажение научных фактов — это малосущественная мелочь. А это не мелочь. Это мошенничество, где лохом оказывается весь народ вместе с его силовыми ведомствами. Но источник его пафоса — действительные факты шельмования Лысенко, с которыми не следует мириться, как и с любой неправдой, распространяемой для достижения политических целей.
Заслуги Лысенко в перепроверке и внедрении научно обоснованных рекомендаций достижений, выработанных как им самим, так и его предшественниками, не следует отрицать — это реальность. Тут, впрочем, надо заметить, что и за рубежом, в отсутствие там какого-либо Лысенко, в то же самое время продуктивность растениеводства тоже стремительно росла, да побыстрее, чем в СССР, — там были свои грамотные агрономы и свои внедренцы. Так что в этом отношении Лысенко был не уникален, да и в СССР рядом с ним трудилось на благо народа немало выдающихся специалистов (тот же В.Р. Вильямс — травопольную систему, кстати, разработал именно он, а не Лысенко). Поэтому отрицать достижения не надо. Их, наоборот, надо помнить и изучать, но не надо преувеличивать.
Как-то так вот…