2007 2007年5月8日

一日の初めに。 パート1。

発行: |カテゴリー: ニュース散文創造性 |

PROLOGUE。

「ミセスM-時間営業のグルメ群衆の車室内の午後にどこかは、よく知られたハープ奏者、世界の有名人を与えることであった小さなコンサートを見越して集まりました。 後者は誕生日の幼なじみでコンサートを再生する誘惑に抵抗できなかったからこそ - 子として夫人M-時間はハープ奏者とpreblizkie、非常に暖かい友情を持っていました。
大きな窓、poluzaveshannogoシルクバーガンディカーテン、中年、平均肥満の3人の紳士がありました。 彼らの目は、Mさんの時間に熱心に固定しました。 3人の紳士は、すべての単語、すべてのジェスチャー、ミセスM-時間のすべてのわずかな動き、彼女の神秘的で計り知れない、とちゃめっ気たっぷりに輝く青い目のすべての一目摘発されました。 間違いなく、3紳士のそれぞれは、密かに彼の心のさんM-H美しい女性を宣言し、それらのそれぞれは、実現不可能彼らの希望を実現し、それらを与えることができませんでした。
窓際の主立っのいずれもが、ドレス奇妙なカットで細身の若い女性を撮影していたどこにも誰に注意を払わなかったためと、貴族の若い男のドレスに似ています。 しかし、この新しい顔が広がり、海外屋内の木の陰と一見のんきちびちびborzhomに座っていた氏G.、公共の安全のセキュリティと制御の街の主の監視の目から逃れていませんでした。 氏G.は、通常は穏やかで、ビジネスなど、迅速かつ静かに、この時間は多少の混乱に来ました。 記述し、新しいエンティティの機能のいくつかを覚えて - 優れた、ほぼ写真のメモリを使用すると、氏G.を定義する方法を知りませんでしたし、その後になりました。 髪の女の子は確かに黒だったが、同時に、それは彼らが茶色ことを確認することは明らかでした。 彼らは太陽の光の線を落ちたときに加えて、それらは同時に最も純粋なダイヤモンドの輝きを発する、金火を光りました。 フォームでは、彼らは間違いなくまっすぐだったが、まともには、彼らはまだpoluvyuschiesyaであることを確認だろう。 目の未知の若い女性は黒、茶色、ダークブルーに見えた、と彼女は木を直接見て起こったとき、若いお忍びの目のさえアクアマリン白人ように不幸な盲検氏G.、明るくシャープな輝きが座っていたその下に彼は言葉であり、カーペットの上にborzhom当てます。 だから、おそらく、我々は事実他の外部の注目すべき未知の若い女性、氏G.でそ​​れを非難しない、と独自のメモリに取り込むことができませんでしたことができます。 (かなりの間は実現しなかった彼と一緒に持って来る)オフバランスされ、氏G.はすぐに呼吸の練習の体操に古代のヨギを始め、その後、彼の目を開け、彼はショーへの訪問者の間で未知の若い女性を見つけることができませんでした - 彼女は跡形もなく姿を消しましたとして静かに目立たない、それが現れたとして。 妻は水に行くために彼を確信されていない状態で、この事件の後、三日三晩のための氏G.は彼の健康と神経質に落ち着きの状態について心配します。
しかし、現実には、牡羊座生まれのライトは別の仕事に到着しただけです...」。

グラスホッパーは、彼のペンを置きます。 いいえ、それは不可能でした。 何もそれを来ませんでした。 彼はそれをコヒーレント、完全な形を与えるために時間を持っていた前に、多くの思考が曖昧で明確な、オープンで親密な、私の頭の中に混雑し...しかし、彼らはペンの先端に流れ落ちていない、脱出し、溶融しました。
夜の時間。 バッタは緊張し思いました。 彼は動き、それはグラスホッパーは、彼がまだできませんが、男として、作成するには、男性とは異なる停止した後にビーゴの実験室energomolektronnyh技術、の最近の改善にもかかわらず、ことを知っていました。 そして、まだ、すべて同じ...何かが再びパルナッソスを襲撃するためにすべての能力、強さとエネルギーを痛め、何度も何度も強制、お化け、意識の深さは約pottered。 「なぜ私パルナスべきですか?」 - 突然バッタと恥ずかしいと思いました。
ペンを置く、彼は立ち上がって、ウィンドウに歩きました。 pnevmostёklamiが点灯するために暗い春の夜はライトのように輝いて。 視力を失い、めまい無限の高さは、恒星の交響曲と金穏やかで壮大な月を注ぎました。 バッタは微笑みました。 彼は同じ月と同じ輝くと少し悲しい空は、いくつかの世界が突然つのスペースにマージ夜の世界を見て、最も神秘的で、最も信じられないほどのマップ上の単一のサイトを作ったことを想起 - 宇宙の地図...

第一章。

SIGNAL

夜明けにクールで冷たい滑らかさの窓ガラスは、鳩をノック。 これは、翼の白い飛行羽と淡褐色の鳥でした。 彼らは空腹だったので、そうではないノック。 彼らは良い消化のために必要ではない石。 アリウス主義はベッドから出て、窓を開けました。 ハトは彼らの翼をフラップが、飛び去りました。 彼女は静かにそれぞれの鳥の背中に彼女の指を走りました。 そして、その後、白いプラスチックの窓枠に太陽光の幅のストリップの減少となりました。 ハトは、その翼をフラップと上方急激に高騰しました。 すぐに彼らはもはや見え盲検化、燃える空にはなかったです...
サイン? 一日の良いスタート? ...何の前兆? アリウス主義は苦笑いして窓枠に手を休んで、彼の頭を横に振りました。 彼女には夢、徴候、徴候と記号を信じないことを望みませんでした。 愚かなこと。 今、私たちは、いくつかの運動を行うのシャワーを取り、朝食まで行かなければなりません。 彼女は窓を閉めました。 ここ数週間でostochertevshieを渡すコンピュータ牡羊座生まれは怒って仕事について考えました。 ああ、どのようにそれをすべてアップするE-LO-OH-OH!..太陽が長い灰色の雲の後ろに姿を消していたが、約束でも雨でも明確にしないでください。 空では単調な灰色がかった空虚を勝ちました。 だけでなく、魂。
朝食には、彼女が家に一人であったことが判明しました。 すべてはどこか、分散散乱又は分散されます。 まあ、より良いです。 とにかく、気分に誰もが表示されます。 ベーコンとジャガイモと目玉焼き:牡羊座生まれの幸せと慎重samomstitelnostyuは自分自身に非常に有害な朝食を作りました。 過去に、それはそれらなし重大な食事はありますが、意図的に新鮮な野菜や緑を無視して、ケーキの冷蔵庫片からホットチョコレートを溶接。 一人で朝食を明るくするために、私はテレビをつけ - ニュースを。 食品の私は思考で自分自身で見過ごされ、深い行っているので、それは言った、彼女はほとんど聞こえませんでした。
テーブルをクリアし、アリウス主義は、テレビをオフにするには、リモートで検索したが、見つけられませんでした。彼女は彼女の空想の前にいた何かをオフにします。 彼女は、フラットパネル上のボタンに手を伸ばしたが、停止していた:画面には、GIAを示しています。 彼女は創設者であり、今でそのうちの1つは彼女の母親(退屈が)、調和のための世界研究所は、どこにそれが仕事に直接行くべきです。 遅ればせながら注意がフレーズ解説の断片を押収しました: "...不安定と短時間信号がzapelengovatソースを許可していませんでしたが、技術者が利用可能なデータで頑張って。 詳細については、あなたが私たちの夜のリリースから学習します... "
アリウス派はすぐに上向い。 何かの研究所は、緊急事態のいくつかの種類が起こりました。 信号はどのような...信号から来るの? アウトランド本当に:それは...目を自分に驚き広い仮定がだろうか?! うわー!! ハリケーンは家、服を着て、数分で組み立てを襲った、アリウス主義は、ポーチに飛んだだけタクシーは彼女が過去6ヶ月のすべての力を取り上げたワークれた彼のフロッピーの次の資格プロジェクト、一緒に家に忘れていたことを思い出しました。 まあ、時間はたっぷり。 すべて同じ、ほとんどすべては、それが結論を書くことだけ残っていると、コンピュータの設計に従事され、準備ができています。 それはVigovskyコンピュータとホームである場合、それは良いです、最近まであまりにも鼻となっており、テキストのスタイルに関する指針を与えるために - と、このErianを嫌っ。
車のドライバーは、乗客が良い時間自分のために何を行うことを望んでいないことを確認して、videostereosistemuが含まれています。 光レーザーは、モニターの目の前に、ソフトな画像を織られています。 歴史的な伝送のいくつかの並べ替えがありました。 画面を凝視し、憧れ数秒アリウス主義。 古代、より多くの二次元ドキュメンタリークロニクルの写真をフラッシュし、舞台裏でおしゃべり迷惑ジャーナリスト聞こえました。 ジャーナリストはどもりながらではなく、非常に良好なソノラを叱責しました。 はい、これらのコメンテーターは、百年前に一般的でした。 Povyvelisそして、もちろん...そして神の栄光の。 しかし、アリウス派も、無差別機関銃とさえずりジャーナリストを面白がったが、彼の言ったことは、あまりにも、百年前に起こったイベントについて一生懸命しようとしていた - ジャーナリストとの関係です。 「タイムスクエア」 - 彼女は思いました。 聞いてください。 物語は、まず国家の最も高い山のピークを征服し、有名な登山家やアーティストに行きました。 そして - 彼の私物や原稿だけでなく、絵画や彫刻だけでなく、収集したこの山の登山家、にちなんで名付けられた博物館の設立に。 そして、まだ画面上にいくつかの瞬間には、ジャーナリストとは異なり、ゆっくり、静かに、しかし非常に明確に、また、高齢者の叔父が登場登山者について語ったが、。
- つまり、彼はピークを征服し、彼の叙情的な感情の作品に具現 - 叔父を言って、アリウス主義は、彼女は何とかこの楽しい人呼び出してとても熱望していたという事実に自分自身をつかまえました。
男は短い高齢化髪、高い額、眉、コーナーを持っていた - オープン子供の目と小さなヒゲ、かろうじて隠さnarrowish裂あご - それは彼らが通話中に持ち上げ面白いです。 その後、カメラはスタンドが...有名な登山家の絵画や写真で始まり、ここではそれが最終的に牡羊座生まれの彼女と既に起こっ長い時間をもたらし、無防備感じパンニング。 舞台裏で声が変な男を鳴らし、それは現在、非常に明確に、彼は、インテリジェントソフト、落ち着いた、穏やか愛撫が何であるかを聞いています。 「右の心理療法は、いくつかの " - アリウス主義は、膝、今この思慮深い癒しの声を壊し、5年の女の子を感じ、考えました。 終了時にクローズアップ顔は言う、彼の視線のアリウス主義驚い輝きを与えました。 それは、人間の目は明るい気持ちの全体の虹を表明し、喜び、世界の美しさ、言葉で表せない愛の美しさと孤独の悲しみの不安、そして最も重要なについて教えたいと思っていたようだった - 無限の良さ...アリウス主義も振とう、呼吸停止しました。 彼女は、遠い過去ではなく、目、または、そのような魂を満たすために期待していませんでした。 その時、文化、道徳では、状態の精神は、事実上、修羅場です。 物語は終わった、それはすべての非常に長い時間であり、この人は長い間世界で行っていることを...当時、人々は、彼らが今住んでいるか、非常に多くの年のために住んでいない、と確かに不滅ではないことをアリウス主義、現実に戻り、傷つけると悲しいrezanulo理解それがすべてではありませんでした。 そして私は、この人のことを知る彼と話...しかし、ちょうどこれらの特別な、素晴らしい目を見たいと思います。 残念...
アリウス主義は、すでに自分の時間的ベクトルのキャストと組み合わせて移行オプション、検討を開始したが、その後オフに破りました。 まず、ベクトルロールを計算することはほとんど不可能であり、第二に、あなたは自分自身にかつてあった、または誰かが残っている場所を残すことができます。 トポロジカルbioneytralnye座標 - 考えるものが何もありません。 そしてその後...どのように彼女はビーゴに予想外のものだったことを忘れているだろうか?! アリウス主義は、調和の世界研究所の青と白の建物に優しくして急い制動タクシーから飛び降りたこの強力なアイデアを - 私たちは、今ここで生きていかなければなりません。

***

Отдел межпространственных связей, став в это утро центром притяжения не только всего ВИГа, но и общественного внимания, не мог вместить в себя всех сотрудников и приглашённых специалистов. Поэтому совещание проходило в главном зале заседаний – огромном, круглом, похожем на амфитеатр. Восемь больших экранов, расположенных вкруговую в центре зала, и персональные мониторы на столиках у всех присутствующих транслировали одну и ту же картинку. Перед началом трансляции слово взял Олег Прошкин, в прошлом учитель истории, – худощавый шатен с грустными собачьими глазами, нависающем над верхней губой носом и двумя тонкими прядками, падающими на лоб слева и справа.
– Сегодня утром, – начал Олег слегка срывающимся хрипловатым голосом, – главный радар зафиксировал сигнал из… – он запнулся. – На обычном заседании я бы сказал: «Из другого пространства» или «С другой грани»… Но сейчас я вынужден размышлять над формулировкой, потому что случай беспрецедентный. Анализ физических и биоэнергетических характеристик сигнала не представляется полным, но та информация, которой мы располагаем на данный момент…
– Можно кофе попить, – тихо проговорил Николай Карцев на ухо Эриэн (они сидели рядом). – Или сигару выкурить. Он ещё нескоро перейдёт к делу.
Эриэн и саму сжигало нетерпение. Она примчалась в зал заседаний одной из последних и не успела выяснить суть происшествия в неформальной обстановке. Она уже собралась спросить у Карцева, но тут Олег внезапно замолк, оперся руками о кафедру и объявил:
– Выражаясь бытовым языком, сигнал поступил из гипотетического мира. Да-да, не смейтесь, коллеги.
– Пардон, а сигнал тоже гипотетический? – не выдержал кто-то.
Секретарь постучал по столу ручкой. Олег Прошкин кашлянул. Глаза его ещё более погрустнели.
– Сигнал вполне фактический. В этом и феномен. Грань, мир, пространство же, откуда он исходил, обладают свойствами многомерного отражения.
– Правду ли говорят, что сигнал из Запределья? – спросила корреспондентка журнала «Луч разума и вектор мира».
– Нет, – задумчиво сказал Прошкин. – Это не Запределье. Я же говорю: мир отражённый. Но это не привычный для нас один из вариантов развития отражающей грани. Это, условно говоря, конгломерат интрапсихических отражений нескольких мыслящих индивидуумов.
– Вот-вот, – прошептал Карцев. – Я о кофе.
– Тихо ты, – ответила Эриэн. – Я начинаю понимать. Слушай.
– Завидую! – жизнерадостно ответил Николай.
– Если очень по бытовому, это сигнал из мира, созданного силой творческой мысли нескольких разумных существ, – сказал Олег.
– Иными словами, – вмешался программист Алексей Марьюшкин, – если какой-нибудь спектакль, фильм или книга получают широкий резонанс среди читателей или зрителей, то велика вероятность рождения новой реальности, в которой, как это ни сказочно звучит, живут герои и развиваются события того самого художественного произведения. И мы получили сигнал из реальности именно такого генеза.
По аудитории прошёл гул, в котором смешались изумление, недоверие, ирония, возмущение, ропот.
– Позвольте, а как быть с фильмами ужасов, спектаклями-антиутопиями? – поинтересовался журналист газеты «Реалии».
– Прошу не забывать, что Вселенная – живой организм, – взял слово директор ВИГа. – Явления, рискующие стать факторами возрастания всемирной энтропии, не получают в нем возможности развития. Это как если в человеческий организм попадают чужеродные микроорганизмы: вирусы, бактерии… Организм их уничтожает. А для полезных и даже необходимых организму бактерий, напротив, создаётся благоприятная среда обитания…гм…прошу прощения за неаппетитное сравнение.
– Вы сказали: «…Силой творческой мысли нескольких разумных существ», – продолжал скрупулёзный журналист. – Но ведь книги в большинстве своём являются монографиями…
– Книги – это несколько другое. У писателей во время творческого процесса обычно генерируется особенно мощный и многогранный биоэнергетический потенциал. Кроме того, если книга хорошая, если она находит отклик в сознании большого количества читателей, то её событийная реальность как бы постоянно развивается и подпитывается силой мыслей и чувств всех, кто эту книгу читает и кому она по душе. А если речь идёт о произведениях для детей, – директор кашлянул и улыбнулся, – вы же знаете, как любят дети приключения и чудеса, как свято порой верят они в сказку и как искренне желают, чтобы, выражаясь их языком, «всё это было на самом деле»! Энергия таких желаний тоже не исчезает бесследно. Как и всё в Мироздании, – заключил директор ВИГа и взглянул на Прошкина. Тот сказал:
– Я думаю, терпение наших уважаемых коллег и гостей уже на исходе. Перейдём непосредственно к сигналу, вернее, к той информации, которую он принёс. Со стороны она воспринимается как кусочек видеозаписи, но на самом деле это результат работы преобразователей. – Итак, – Олег выдержал «психологическую» паузу. – Вот он.
Верхнее освещение стало более мягким и приглушённым. Зато круговые и персональные мониторы вспыхнули ярко, и возникло ощущение атмосферы кинотеатра.

***

Беспомощно-удивлённый взгляд. Разметавшиеся волосы. Бесстрастность стеклянных расквадраченных лабиринтов и блестящего чёрного пола. Белая щель в стене, тающая так же быстро, как и свет удивительных глаз…
Эриэн и сама не понимала, почему она так реагирует. Но хоть ей и удавалось раньше сохранять самообладание в самых различных передрягах, на сей раз при простом наблюдении со стороны за картинкой на мониторе слёзы брызнули сами собой, а дыхание судорожно заперехватывало. Нельзя же так! Ну нельзя!! Гады!!! Сволочи!!! Нельзя!!!
-Эриэн, ты что?! – испуганно тряс её за локоть Карцев.
Она не отвечала. Рывком вскочила, вытирая рукавом застилавшие глаза слёзы, и кинулась к выходу в коридор. Там тоже был коридор. И сигнал она сразу уловила, значит, была возможность установить канал и построить «окно». Она даже не задумалась о фантастичности всего происходящего. А следовало бы. Потому что одно дело – переход на другую грань, пусть далёкую, но всё же реальную, и совсем другое – перемещение в отражённо- гипотетический мир, по сути, «тонкое пространство», доступ к которому для любого физического тела невозможен без специального преобразования в лабораторных условиях. Но в то миг Эриэн об этом не подумала, кинувшись безоглядно на помощь беззащитному, нелепому и забавному существу, с гибелью которого она не могла примириться ни мыслями, ни душой. Всё в ней восстало против этой страшной, невозможной несправедливости, и, летя по коридору, она не удивилась внезапно возникшему на пути голубому светящемуся прямоугольнику «окна», а восприняла это как должное. Только бы успеть! Только бы…
Но всё вышло не так. В грудь ударила тугая чернота, тело скрутило судорогой, в глазах вспыхнула молния. Эриэн задохнулась, но не могла ни вскрикнуть, ни шевельнуться. Кромешная тьма крутила её, несла куда-то с бешеной скоростью, переворачивала; в лёгкие будто насыпали песок, а тело пронзали всё новые колючие судороги.
Испытав ужас в первые секунды, в следующие мгновенья она страшно разозлилась, просто взбесилась от невозможности себя контролировать. А тот свет?! Он так и останется далёким и недоступным?!! И впервые поднялась в ней какая-то природная, звериная ярость; и впервые пожалела она, что не дано человеку быть могучим, ловким, сильным, быстрым, как…как гепарду, как волку… да, волку! Волчице! Я волчица…Я волчица со стальными мускулами, неутомимостью закона выживания, быстроногая, выносливая… Я разорву всё и всех, кто встанет на моём пути!.. И эту тьму тоже! Я заставлю своё тело повиноваться себе! Я найду…Я найду его…
Внезапно Эриэн ощутила под собой твёрдую почву, а в глазах просветлело. Судороги прошли. Она лежала на животе, а когда подняла голову и огляделась, то увидела… Да, это была та самая пустынная местность, нечто вроде большого поля с желтовато-серой низкой травой и неподвижным воздухом. То место, на котором она впервые очнулась после Перехода, где она впервые встретила мудрого старца Клиона, рассказавшего ей обо всём: о Вселенной, о Дороге, о вечном законе и о ней самой. Сколько же лет назад это было?.. И… почему «окно» привело её именно сюда? Что вообще произошло?
Эриэн встала, отряхнулась. Надо найти домик Клиона и спросить его… И тут её окликнули сзади. Она быстро и бесшумно обернулась. Клион стоял перед ней. Он не изменился, только взгляд его стал более серьёзным и печальным, чем раньше.
– Здравствуйте, Клион, – тихо сказала девушка.
– Здравствуй, Эриэн, – ответил он.
– Что случилось со мной? Почему я здесь? Ведь я…
– Я знаю, куда ты стремилась, – мягко и спокойно проговорил Клион. – И знаю, зачем. И об этом я хотел поговорить с тобой…
Эриэн подобралась, в ней зазвенело нетерпение.
– Времени нет, Клион! – взволнованно сказала она.
– Ты права. Времени нет. Здесь и сейчас. Поэтому смири все ослепляющие тебя страсти и послушай. Ты знаешь, что существо, к которому ты стремишься, не человек. Тебе ведомо, что мир, в который ты стремишься, рождён не Творцом. И всё же ради этой иллюзии ты готова расстаться со всем человеческим и оттолкнуть от себя несотворённые истины? Ты даже готова превратиться в зверя? Не этого ждало от тебя моё сердце.
Она опустила голову под строгим, испытующим взглядом. Но потом подняла её и вновь посмотрела Клиону в глаза. И стала медленно говорить, словно открывая для себя заново каждое слово:
– Не вы ли говорили мне когда-то, что Всевышний суть добро, любовь и справедливость? Творец даровал способность творить своим детям. И если они создают миры во имя вечных ценностей, движимые стремлением сделать свой мир светлее, лучше, прекрасней, то тем самым они не отталкивают Всевышнего от себя, а приближаются к Его храму. Человек же только тот, у кого есть душа и разум, кто живёт во имя добра и гармонии. Это моё мнение, Клион. А что касается волчицы…мне нужны были силы, чтобы прорваться сквозь тьму… Да, я была подвержена сиюминутному порыву. Но и теперь не отступлю от задуманного.
Клион…он не рассердился, вопреки ожиданиям Эриэн. Он только стал ещё серьёзнее и печальней. И сказал:
– Когда-то я сказа тебе здесь, что тебе дарована жизнь вечная и вечная молодость. Сейчас я говорю тебе: ты свободна в своей воле. У тебя достанет сил, чтобы достичь своей цели. Но после этого время для тебя перестанет протекать бесследно. Ты станешь обычной смертной. Ты проживёшь на своей грани столько, сколько и все люди: немало по меркам человеческим и ничто в сравнении с вечностью. Это наказание и уплата. Наказание за опрометчивость слов и гордыню, за готовность уничтожить всё и всех ради достижения своей цели. Уплата – за само достижение. Но подумай в последний раз: готова ли ты к этому? Готова ли пожертвовать всем ради того, что я называю иллюзией…пока?
– Это не жертва, – тихо и упрямо сказала Эриэн. – это необходимость. Я чувствую
– Ну что ж, – проговорил Клион после некоторого молчания. – Это твой выбор. Я провожу тебя – в последний раз.
Она удивлённо вскинула голову:
– Как в последний?
– Я буду вынужден попрощаться с тобой после того, как ты сделаешь этот шаг и утратишь бессмертие.
– Я не утрачу бессмертие, ведь бессмертна моя душа.
Клион чуть приподнял брови и наклонил голову. Он неторопливо шествовал рядом с Эриэн, мягко постукивая посохом по земле. В небе по-прежнему не было ни одной птицы. Лишь бесконечная серая пелена…
– Теперь я не одна. Но мне грустно, что мы с вами больше не увидимся.
– Я не сказал «одной», я сказал «самой». Но ты уже доказала, что можешь очень многое. Главное – помни закон…
– Самое страшное, как и самое прекрасное, не вне, а внутри нас, – печально улыбнулась Эриэн. – Я помню.
– Тогда прощай. Вот начало пути, – Клион указал посохом направо. Там светилось «окно». Теперь оно приведёт тебя туда, куда нужно.
– Спасибо, Клион. さらば。 Спасибо за всё.
Он коснулся её плеча, и тут Эриэн заметила, что редкие седые волосы Клиона и длинная борода его слегка всколыхнулись. Это подул ветер.
– Не медли более, Эриэн. Время – пошло.
Она кивнула и кинулась в светящийся прямоугольник.

***

- お名前は何ですか? - 彼は信じられない思いで尋ねました。
- Erianは、 - 彼女は言った、と彼の声の音を驚かせた。声は、かすれ震え破断しました。 そして、これらのガラスプラスチック廊下で、どうやらそれは特別な共鳴を持っていました。
- アリウス主義 - と彼は繰り返しました。 - なぜ泣いているの?
- 私... - 彼女は今だけ迅速ウェットと彼女の頬は手を拭いていることを感じました。 - もはや。
- しかし、泣いて - ハードと無条件に、彼は言いました。 ガラスと動じないようにするが、放射と悲しい同時に - - 今回初めて、奇妙なを見て、銀のスーツでこの奇妙な生き物の目、いくつかの場所でだらけ、アリウス主義は、グラスホッパーが完全に目が覚めた微笑みました。 実際には、彼は古典的な悲劇的な文学のヒーローに選ばれましたが、彼女はすぐに、自分自身のためにそのように彼を呼ばれます。 美しい、右が、過酷な寒さ。 そして、ウィガンがランダム関連の命令を受けて、画面上の彼を見ても会議室にErianは、バッタを考えました。 そして彼はそれはまだ多くの疑問でした。 そして、それは彼らが発生しなかった驚くべきことでした。 どこからともなく出てきた、彼はイベントの通常の経過を破りました。 確かに、彼は喜んでいました。 しかし、落胆。 彼biomolektronnye方式は継続機能活性と互換性のない病変を記録しました。 そして今...カバーオールでは、すべてが順序でした。
- 私は、理解していない - バッタは、まぶたをドロップし、自己の知識の深さにオフ進出、と述べました。 - 出身はどちらですか? どのようにそれは私が生きているということですか?
彼女は彼に何を言うことができますか? この空間では、我々は時間を旅することを学んだが、バイオエネルギーのユニークな機会について何も知りませんでしたし、確かに宇宙構造物の多次元知りませんでした。 また、家をリー​​ドエネルギー廊下で不可逆的な変化を開始し、ない戻る時間です。 とErianは言いました:
- 私は戻って行かなければなりません。
- ちょっと待って! - おずおずと、彼は自分自身を喚起要求しました。 - あなたは、これらの悪党を見たことがありますか? これは、アラームを有効にする必要があります...
- 彼らは捕まります。 誰も傷つけないされます。
彼女は立ち上がりました。 バッタは、(彼らは非常にドアの横に廊下に床に一緒に座っていた)の増益となりました。 彼の頭はすごすご彼の服で融合した縁部を有する穴を見て頭を下げました。 私はぎこちなく口走っ:
- 私はそのような方法でよ、すみません...
アリウス主義はただ微笑みました。 目は既に乾燥しています。
- 私が行きます。
- しかし...
- 時間がありません! さらに自分自身の世話を​​します! - 彼女はバックステッピング、叫びました。 パルスは、「ボックス」を構築するためにプッシュして、逆にそれに足を踏み入れ。 彼女が見ることができる最後のもの - 、白い扉をガラスとプラスチック壁やこのような背景の上に立って、完全に唖然と当惑したバッタ...

第二章。

ウェイサイドパーク。

ビガンのディレクターのオフィスでそれは非常に広々とした、非常に静かで、雰囲気はなく、日中、博物館のようでした。 アリウス主義は思っているので、不快な小さなスツールに座って。 このような3つの便は、半円形のテーブルに直面した職場のディレクターを務め、特に重要な問題で閉鎖会議中に議員や部署の頭のために意図されていました。 他のすべての従業員に対しても椅子、アームチェア、距離に配置しました。 非常に同じ監督 - 短い、ぽっちゃり男、スペインの少し連想させるには、商人ではなく、雑多なハワイアンシャツとズボン「サファリ」のシャーの東ではありません - 部屋の周りに興奮して走りました。
- いいえ、どのように?! どのようにそれについては牡羊座生まれ、心に来ました! - 一時停止、彼は叫びました。 それは叫んだ初めてではない、とErianは彼が私が好きだろうか、それを言わなかったことを考えました。 そこで彼女は、慎重に挿入します:
- あなたが言いたい - 私はそれをどのように行うのですか?
- はい、何を持っている... - 憤然監督を始め、彼の思考は、解明することを実現し、短い停止。 それから彼は彼自身をキャッチし、長期的にはそれがウィガン良いの内部憲章を破壊することに続いているから熱い長広舌を勃発しました。 アリウス主義は、その限り彼が話すことはありませんように知っていた何の答えを得ない、と監督の最初の3つまたは​​4つの単語を答えるように要求された後、それは自分自身を殺すし、話し始めます。 そこで彼女は座って、退屈、または時間が無駄に費やされていることではなく、少し緊張。 その不死を失ったが、彼女はそれを後悔したが、それには触れないでくださいするために使用される多くのことを考えるように起動しませんでした。 私は彼女がちょうど間違って住んでいたという結論に達しました。 彼女は楽しみに住みたかった、それがすべてです。 だから、人の世界の友達と一緒に保存された科学を、取る場合...それはほとんどの部分が何であるか、あまりにも、自分のためにあったような危険な冒険、面白がっ誇りを経験しました。 そして、これは人間の生命の正当化することはできません。 男は、私の目標のため...または明るい夢のために苦難や困難を経験したときに、それは他の人のために生きて、何かのときにのみ存在に住んでいます。 金持ちは、ときに他の人と彼らの富を共有することができ、なおさら貴重な宝物の役割は、永遠の値であるとき - 善、愛、正義、その理由を、または何か他のものを達成します。 牡羊座生まれの悲しいそれだけでなく、完璧な、それでも...この時点でどれだけ離れているかを実現ため息、ディレクター、深いと誠実な悔い改めのために息を取って、言いました:
- まあ、それはいいです! 私はあなたがすべてを理解することを参照してください! しかし、ここでは同意しましょう​​:公共の関心を励起するためにあまりにも早くない私たちをみましょう。 そして、私はあなたの部門が新しい現象の研究を行うことができるように、コードネーム「MIPOT」...しかし限り、彼らが必要として分類されます。 牡羊座生まれは微笑ん:
- ありがとうございます! あなたは世界で最高の監督です! – беззаботно сказала она, но директор уже озабоченно говорил по одному видеотелефону и двум обычным. Эриэн не стала его более отвлекать и вышла.
МИПОТ – значит “материализация интрапсихических отражений”. То, о чём говорилось на конференции. Эриэн не представляла, как они вообще будут это изучать, потому что, кроме кусочка расшифрованного сигнала и её собственных лирических воспоминаний, у отдела МПС никакого материала не имелось. Ведь она не взяла с собой никакого специального снаряжения, когда ринулась ТУДА. До того ли… А потом, естественно, – расспросы, ахи, охи и сдержанное сожаление разного рода. Алексей Марьюшкин более всего сокрушался как раз о том, что Эриэн перед броском не увешала себя всевозможными датчиками для фиксации-регистрации; Николай Карцев жалел, что Эриэн не взяла его с собой и он не “намылил холку тем отморозкам”; Томаза и Андре Ино улыбнулись умудрённо-ироничными улыбками и промолчали, а Вероника горячо поддержала. Но на плохо скрываемый немой вопрос Олега Прошкина “А зачем тебе вообще всё это надо было?” Эриэн ответить не могла. Пока не могла, потому что не сформулировала, но внутренне была уверена в правильности своего поступка.
Между тем, очередной квалификационный проект был сдан, и Эриэн, как всегда, ощутила лёгкую грусть. Так всегда бывает, когда упорно работаешь над каким-то делом, посвящая этому всё свободное время. Надоедает, мучает, проклинаешь, ждёшь, когда же конец, а потом – грусть и некая пустота. Правда, длится она недолго, потому что на горизонте обязательно появляется какая-нибудь новая задача.
А сейчас как раз был “пересменок” между рабочими задачами, и Эриэн согласилась пойти с вероникой в парк, чтобы “выгулять”, как выразилась Вероника, их с Алёшкой шестимесячного карапуза Вика. Вообще-то мальчика звали Виктор, но Вероника звала его Виком, несмотря на негодование Алексея, утверждавшего, что это чересчур по-девчоночьи. Вик мирно посапывал в коляске, Вероника болтала, а Эриэн слушала и ела мороженое.
– И вот я ему говорю: “Да ты что?!”, а он… Эй, Риш, ты где?
Эриэн вздрогнула и виновато посмотрела на подружку:
– Да я на Вика засмотрелась. Так самозабвенно спит.
Вик действительно спал с особым выражением своего маленького личика. Он будто всего себя отдавал этому занятию, спал с особым вдохновением и удовольствием.
– Это он любит. Как и папа его, – Веро сняла с одеяльца малыша какую-то крохотную пушинку и энергично выбросила её, тряхнув иссиня-чёрными кудряшками. Эриэн улыбнулась.
– А ты чего ж… тоже бы, – Веро кивнула на колясочку.
– Ох, да мне некогда! – отмахнулась Эриэн. – И потом, я ещё не готова к материнству. Морально.
– Свихнёшься ты скоро со своим ВИГом, – посочувствовала Вероника. – Мне вот сейчас так хорошо – ничего другого не надо.
– Всему своё время, – ответила Эриэн. – Успею.
Вероника примолкла, было, но потом всё же не сдержала природного любопытства:
– Риш, я так и не поняла: с Киром-то у вас что?
Лицо Эриэн на секунду закаменело; потом она ответила, слегка побледнев, однако нарочито безразличным тоном:
– Уже ничего. Давно уже ничего.
– Значит, всерьёз расстались?
– Очень на это надеюсь.
– Не могу понять. До сих пор не могу. Вы же столько лет…
– Всего шесть с половиной. Ну и что? Мы просто разные. Я всегда это говорила. А вы со всех сторон: “Ах, Кристофер, Кристофер!”. Я вообще не понимаю, как мы эти годы продержались. Хватило ума не жениться.
– А где он сейчас?
– Уехал. Вернулся на свою грань.
– И…что? Совсем не общаетесь?
– Нет смысла, – Эриэн пожала плечами. – И вообще это уже пройденный этап и закрытая тема.
– А твои лучшие друзья? – переменила тему Веро.
– Лэйн и Ольга Краун?
– Ну да. Они ушли тогда в Запределье, да?
– Ты же знаешь, – вздохнула Эриэн.
– Совсем никаких известий?
– Мы стараемся понять, что такое Запределье. МП-радары дежурят круглосуточно. И другая аппаратура…
– А вот тот сигнал, он никак не был связан с Запредельем?
– Нет, Вероник, это другое, – и Эриэн подробно изложила суть необычайного происшествия, случившегося месяц назад. Веро и так знала, конечно, но в общих чертах. Теперь же она слушала, затаив дыхание. А потом проговорила:
– Вот это да! Теперь, когда Вик подрастёт, мне не нужно будет его огорчать, что в сказках всё выдумано!
– Ну, это пока единичный случай. Нет материала для обобщений.
– Но если ваш директор сам сказал…
– Это теория, гипотеза. А её ещё нужно доказать.
– Нельзя же так скучно! Ты всегда так говоришь, а сама-то – р-раз! – и все теории вдрызг! – Вероника лукаво заулыбалась. – Ну, расскажи, не томи!
– Да я всё рассказала.
– Нет, про Кузнечика расскажи. Какой он? Красивый?
– Я… не помню, – растерялась Эриэн. – Нет, правда. Смешной, добрый, забавный, благородный, печальный… Ведь я толком не успела ничего запомнить, времени было мало.
– Да ну тебя! – возмутилась Вероника. – Как же так можно?! Ведь ради чего-то ты туда кинулась. Просто так от бессмертия не отказываются, я что, не понимаю?!
– Меня обожгла несправедливость. Я не могла смириться. Не получилось совладать с собой, убрать эмоции.
Веро качнула коляску: Вик завозился, наморщил нос, но не проснулся и вновь затих, сопя.
– И что теперь? Он жив, и тебе больше ничего не надо?
Эриэн пожала плечами. Она сама не знала.
– Даже не хочется навестить, повидаться? – пытала её Вероника, блестя чёрными глазами.
– Повидаться – конечно. Как с тобой. Но пока это невозможно. Барьер закрыт, даже для меня.
Вероника вздохнула: по её мнению, подруга была безнадёжна. А Эриэн уже не впервые сетовала на свою зрительную память. Нет, ну в самом деле: она могла, познакомившись с кем-то, проговорить с ним часа два, а потом, придя домой, обнаружить, что не запомнила ни цвета глаз, ни формы носа, ни изгиба линии губ или овала лица этого человека. Или, увидев кого-то, мучилась: “Где же я его (её) раньше видела?”. Но зато она прекрасно помнила выражение глаз, интонации голоса, жестикуляцию, походку, мимику… И это порой спасало её от последствий “зрительного склероза”, как она сама это называла. А порой и не спасало. Как-то раз Эриэн столкнулась на улице с директором ВИГа и отчитала его за неловкость и неаккуратность, приняв за обычного уличного зеваку. Директор извинялся и оправдывался, а Эриэн, придя домой, пришла одновременно и в ужас, так как вспомнила, наконец, где она видела этого человека.
День близился к полудню. Ветерок улёгся вздремнуть в колыбели густых ветвистых ракит. Солнце стало припекать, и Вероника раздвинула над коляской термокупол. Пахло цветущей медуницей и свежими булочками из пекарни.
– Да нет, ты не думай, – произнесла Вероника после некоторого молчания. – Я считаю, ты всё правильно сделала. А барьер ещё будет побеждён.
– Я вспомнила! – вдруг сказала Эриэн. – У него лучистый взгляд!

***

– Зачем ты таскаешь с собой столько снаряжения? – спрашивала Вероника у своего мужа Алексея Марьюшкина. Она спрашивала об этом каждый раз, когда Алексея отправляли в ближнюю командировку. В ближнюю – значит, в Сопределье. И каждый раз Алексей терпеливо объяснял ей:
– Веро, не путай меня с Эриэн!
На этом разъяснения заканчивались, поскольку внимание молодого программиста переключалось на домашнего робота Циркубия, очень напоминавшего заводную игрушку-робота, распространённую в Государстве в семидесятых годах позапрошлого столетия. Правда, Циркубий был гораздо большего размера и доходил Алексею до пояса. Молодой программист всегда сам упаковывал своё оборудование и необходимые принадлежности, боясь, что Вероника перепутает какой-нибудь ультраспектрограф с новомодным дезодорантом и оставит прибор себе. А потому чемоданы упорно не желали закрываться. В это время из детской раздался негодующий вопль проголодавшегося Вика, и Веро стремглав кинулась к сыну. Вернувшись в зал, она застала удручающую картину. Алексей запутался в неизвестно откуда взявшейся москитной сетке и изрыгал проклятия в адрес Циркубия. Он считал, что Циркубий должен поспешить к хозяину на помощь, согласно одному из важнейших законов робототехники. Робот, между тем, увлечённо топтался на последнем чемодане, поскольку рассудил, что москитная сетка в данном случае не такая уж серьёзная опасность для человека. Во всяком случае, не серьёзнее, чем опоздать на работу из-за неупакованного багажа. Вероника подбежала к роботу и защёлкнула на чемодане последний замок, а потом они вдвоём кинулись вызволять почти озверевшего Алексея. Зазвонил видеофон.
– Это директор! Что я вам говорил! – гневно воскликнул Алексей, хотя ничего особенного перед этим он не говорил.
– Успокойся, милый, – сказала Вероника. – Я отвечу.
– Я! – громко заявил с порога детской Вик. Оказывается, он выбрался из комнатки и стоял, держась за косяк. Циркубий осторожно подхватил малыша и передал на руки матери. Вероника подошла к видеофону, и Вик торжественно нажал кнопку ответа. Звонила Эриэн.
– Привет, – сказала она, увидев Веро с малышом. – А где Алексей? Уже уехал?
– Да нет, – ответила Вероника, отдуваясь. – Сейчас выходит. Ты не представляешь, опять эта драма с чемоданами! Что вы там такое берёте в эти командировки?
– Я почти ничего не беру, – улыбнулась Эриэн. – А у Алёши, насколько я понимаю, переносная мини-лаборатория для перехода в Сопределье в разобранном виде. С ней всегда морока.
– Да всё в порядке! – бравурно заявил возникший на экране и порядком растрёпанный молодой программист. – Я уже вызываю такси: чемоданы готовы, я тоже.
– Оставь свои чемоданы, – серьёзно сказала Эриэн. – И давай в ВИГ срочно. В центральную.
– Да ты что?! У меня срочная командировка по приказу директора! Я опаздываю!
– Директор только что отозвал всех на внеплановое совещание.
– Опять сигнал? Или по МИПОТу?
– Сигнал, но другого рода. В командировку свою ты, без сомнения, поедешь, но оборудование больше не понадобится.
– Чего-чего? – Алексей даже вцепился в монитор.
– Всё, ждём тебя в ВИГе! – и Эриэн отключилась.
– Что случилось? – спросила Вероника.
– Чемоданы зря паковали, вот что, – мрачно ответил Циркубий. Алексей пожал плечами, махнул рукой и выбежал из дома.

– Сколько переходов было сегодня? – спросил Николай Карцев у дежурного. Тот пожал плечами:
– Ни одного.
– То есть как – ни одного? Что ты мне голову морочишь?!
Дежурный уныло постучал карандашом по столу и зевнул. Николай, предварительно оглянувшись, молча взял дежурного за грудки поднял со стула. Внушительно посмотрел в глаза. Это не возымело никакого эффекта. Дежурный явно грустил. Николай отпустил его, почесал в затылке и повторил:
– Что случилось? Ты не молчи, ты мне в глаза смотри – и отвечай! Оборудование из строя вышло?!
– Да не, – шевельнулся слегка помятый дежурный. – Праздник намечается. Грани Сопределья смыкаются в одно пространство.
– Да… да как же… Да что ж ты молчал?!! – заорал Карцев и снова схватил беднягу за воротник. – Это что, правда?! Нет, ты скажи – правда?!! Ну?!!
– Ну, – безо всякого энтузиазма подтвердил дежурный.
– Дурень, – заявил Николай. – Что ж ты, как муха вяленая?! Ты что, не рад? Чего киснешь-то?!
– Тёща у меня там, – прошептал дежурный.
– Где – там?
– В Сопределье, в Мелконе. Раньше ведь для перехода специальные условия нужны были, да и пускали не всегда. А теперь… Говорит – перееду к вам поближе, навещать буду… часто… – совсем увял дежурный.
– Так что ж, плохо это?!
– Кому как…
– Эх, ты! Радоваться надо, понимаешь? Ну ладно, я тороплюсь теперь. После поговорим! – и Карцев, хлопнув дежурного по плечу, отчего тот едва удержался на ногах, устремился вверх по лестнице – он принципиально не признавал лифты. Дежурный проводил взглядом удаляющуюся мускулистую фигуру и запоздало вспомнил, что не спросил пропуск.

***
空の星は非常に散乱していました。 Маленьких серебристых звёзд. Они придавали тёмному небосклону необычайно родной и уютный вид. Звёзды не были безмолвны, они разговаривали, звучали, пели… Они говорили – говорили между собой и со всем остальным миром. Звёзды рассказывали о тайнах бесконечности, о неведомых странах, о вечной любви и красоте… звёзды манили в незнакомые дали и в то же время одним видом, одним красноречивым безмолвием своим доказывали, что нет миров и времён лучше и ближе тех, в которых живёшь.
И лучше, чем кто-либо и когда-либо, поняли это теперь жители нескольких миров, чьи пространства теперь слились в одно и составили единый участок на карте Мироздания. Учёные и сейчас не обрели единства и согласия в своих мнениях о детерминантном генезисе этого явления, и я не буду утомлять вас научными рассуждениями о причинах и природе случившегося.
Но факт оставался фактом, и в честь этого грандиозного события был устроен не менее впечатляющий праздник. На огромных территориях встречались люди, которых жизнь разбросала по разным граням и которые раньше были вынуждены месяцами ждать очереди на право перехода, чтобы только увидеться. Знакомились друг с другом те, кто хотел обрести новых друзей, встретить наконец свою половинку, но не мог найти родственную душу в своём мире. Загорались планами неутомимые пилигримы, предвкушали обмен опытом учёные и каскад новых впечатлений – поэты, художники и прочие артисты. Конечно, правительствам теперь предстояло немало поломать голову над вопросами интеграции в сферах политики, экономики, транспорта и прочих важных отраслей хозяйственной жизни бывших сопредельных граней. Но это потом, потом… А сейчас были радость, ликование, праздник! На всех улицах всех городов люди вели себя, как давно знакомые. Развернулись многоцветьем праздничные мероприятия, вспыхнули фейерверки, световые, лазерные и огненные концерты, зашумели карнавалы, ярмарки, весёлые конкурсы и спортивные соревнования, запестрели концертные площадки и выставки цветочных и ледяных городков… словом, для любителей тишины и покоя настало некое подобие адского кошмара. Но и они присоединялись к остальным – из любопытства.
Город под названием Город тоже не остался в стороне от общей феерии; его как никогда вымыли, привели в порядок, украсили и оборудовали несколькими новыми подъездными путями, подводными и аэростоянками. К тому же пришлось в спешном порядке построить новые гостиницы, а в загородной зоне разбить дополнительные парки.
Больше всех суетился, конечно, директор ВИГа: он считал феномен слияния почему-то непризнанной заслугой Института, хотя вклад сотрудников ограничивался всего лишь установлением самого факта объединения граней. Последнее было мнением Эриэн, о чём она и сказала на совещании. Что и говорить, секретные разработки по МИПОТу временно признавались законсервированными, так как, по особому распоряжению директора, все сотрудники учреждения отправлялись в отпуск по случаю мирового празднества (“Но автоматика будет дежурить”, – заверил особо разволновавшихся Алексей Марьюшкин).

Парк Придорожный назывался так потому, что когда-то он окружал единственную магистраль, ведущую из Города в Столицу. Понятно, что это было крайне неудобно для парка и его посетителей. С годами из Города пролегли новые пути сообщения – воздушные, подземные, водные, подводные… ну, и наземные остались, только в других местах. Магистраль не размонтировали: сначала её использовали как дорогу для катания малышни на лошадях и для всяких соревнований, а потом полотно стало всё более зарастать и скоро превратилось чуть ли не в лесную аллею. Сам же парк отличался неоднородностью и контрастностью: ухоженные лужайки, декоративные цветники, фонтаны с подсветкой, движущиеся тротуары, портативные скамеечки, эстрадные площадки перемежались с довольно-таки дикими и заповедными участками, где шумели небольшие водопады, нежились в тростниковых зарослях озёра, звенели ручьи в лесной чаще и росли самые обыкновенные лесные и полевые цветы – медуница, иван-чай, кашка, львиный зев, одуванчики, колокольчики, цикорий и прочий милый цветочный народ.
На третий день праздничных торжеств Эриэн порядком утомилась от бесконечного радостного гула, музыки, шумных гуляний, концертов и карнавалов и сбежала в парк. Она, конечно, тоже радовалась, но больше за других, потому что для неё самой ничего особенного не произошло: границы между сопредельными пространствами и раньше ничего для неё не значили. И без всякого оборудования. Но сейчас от шумного ликования, видно, нигде не было спасенья: в Придорожном парке развернулось какое-то очередное шоу. Уже настала пора весенних сумерек, то есть довольно поздний вечер, и парк сиял огнями и вспыхивал салютами. На центральной эстраде собирало вокруг толпы народу цирковое шоу – оттуда доносились звуки марша и плеск аплодирующих ладоней. Мимо проезжали разного рода всадники: в этом году верховая езда стала повальным увлечением.
Эриэн пошла в левый сектор парка, но углубляться в природную зону не стала: сейчас там наверняка воркуют влюблённые. Ей улыбались, махали руками, здоровались. Она благожелательно отвечала на приветствия, но не могла избавиться от внутреннего беспокойства. Казалось, надо что-то делать, а делать было нечего. Отдыхать она уже устала. Надо было придумать себе какое-то занятие, но что придумаешь, когда у всего окружающего мира сплошной выходной?
В редком березняке вокруг небольшого костра собралась компания, человек шесть-семь, все мужчины, но разного возраста. Самый старший пел под гитару, остальные подпевали или слушали. Эриэн подошла и тоже прислушалась. Песня была хорошая – незнакомая, умная, мелодичная, зовущая куда-то. Молодой парень, года на три помладше Эриэн, писал что-то в блокноте, скорее всего, стихи. Высокий худощавый брюнет следил за костром. Когда он закончил необходимые манипуляции у огня и сел на своё место, Эриэн увидела и мальчика-подростка, то ли братишку чьего-то, то ли племянника. В руках у мальчишки были большой лист белого картона и уголёк, которым он деловито по этому картону штриховал. Поющий умолк и прижал струны. Сидящий справа от него темноволосый юноша в очках сказал:
– Хорошо! Красиво и сильно.
– Как думаете, ребята, это то самое? Время пришло, и час настал? – спросил кто-то.
– Это от нас зависит. Мы в пути – это замечательно, – ответил поэт. – Мы можем сделать мир светлее – это ещё лучше. Мы делаем – это главное.
– По закону сохранения энергии, – проговорил старший, – если мы делаем мир светлей, значит, кто-то делает его темней. Не напрасны ли усилия?
– Нет! – вскинулся сидящий слева от него юноша. Его лицо было в тени, к тому же сидел он к Эриэн боком, и она не могла как следует его разглядеть. – Зло обязательно должно быть побеждено!
– Полностью поддерживаю, – согласился поэт. Старший одобрительно покивал, поглаживая гитару. Эриэн вдруг захотелось познакомиться с этими вольными романтиками. Она шагнула к костру.
– Здравствуйте! – сказала она. – Я слышала вашу песню. Мне очень понравилось.
– Здравствуйте, здравствуйте! – приветливо сказал худой брюнет. – Милости просим к огоньку!
– Да, пожалуйте-с, – присоединился поэт.
– Спасибо, – Эриэн улыбнулась. И тут залился трелью в сумке портативный видеофончик, хотя Эриэн была уверена, что выключила его.
– Извините… – она сделала несколько шагов в сторону. Звонил Николай… нет, он не звонил, он трезвонил!
– Эриэн, ты где?!! – заорал он так, что маленькая голограммка его но ладони у девушки пошла помехами.
– Что случилось? Ты соображаешь вообще…
– Ты в парке? Скорее к нам, я вышлю за тобой лошадей! Ты не имеешь права не придти, слышишь?
– Объяснись, Николя! В любом случае, я имею право на досуг. И если твоя жизнь вне опасности…
– Считай, что в опасности! Мы ждём, лошади уже…
– Да ну тебя с твоими лошадями! – в сердцах воскликнула Эриэн. – Я такси возьму!
– А лошади – более романтичный вариант, – заметил поэт от костра. – Извините, что вмешиваюсь…
– Это вы извините, – смущённо произнесла Эриэн. – Трезвонит, как на пожаре. Я пойду…
– Приходите, – сказал юноша, сидевший в тени.
Эриэн побежала к стоянке. На пути увидела небольшую лёгкую фигурку, явно направлявшуюся к костру. Эриэн мельком всмотрелась, и поняла, что то была девочка лет одиннадцати-двенадцати, изящная, хрупкая, с короткой тёмно-русой стрижкой, невероятно подходившей к нежному и прекрасному лицу. Сначала Эриэн решила, что девочка родственница или знакомая кого-то из компании романтиков, но интуиция опытного межпространственника подсказала: нет, здесь что-то не то. Девочка была из иного мира. Но шла она уверенно и спокойно, словно всю жизнь только и жила в Городе и частенько бывала в Придорожном парке. Эриэн показалось, что черты лица девочки чем-то напоминают ей Кира… но, во-первых, в полутьме легко ошибиться, а во-вторых, она поклялась себе больше никогда о Кире не думать. К тому же надо спешить к Николаю, которому опять невесть что взбрело в голову. И Эриэн вновь устремилась к такси.
Когда через пять минут она оказалась в правом секторе, неподалёку от скалистой бухточки, то, взглянув на дисплей видеофона, поняла, что сигнал Николая идёт почему-то из зарослей кустарника. Эриэн кинулась туда, раздвигая ветви на пути, но услышала:
– Чш! Не ломись так!
– Что?! Ещё и не ломись?! Говори немедленно, что у тебя произошло! Ты заболел или травмирован?
Николай сидел на корточках у большого камня и что-то разглядывал. В руке у него был фонарик. Рядом с ним темнела ещё чья-то фигурка. Эриэн подошла ближе и узнала Томазу Ино.
– Привет, – сказала она Томазе. Та улыбнулась в ответ и показала на то, что рассматривал Николай.
– Ты сказал, – прошептала Эриэн, – что твоя жизнь в опасности…
– Я бы не пережил, если бы ты этого не увидела, – проговорил Карцев тоном человека, отыскавшего древний клад. Он посветил фонариком. Эриэн присела и увидела в луче света возле камня небольшой папоротник. Прямо из гущи разлапистых листьев поднимался тонкий стебелёк, на верхушке которого покачивался нежный золотисто-фиолетовый цветок. Он был похож и на маленькую корону, и на перевёрнутый колокольчик. Снаружи соцветие было тёмно-лиловым? бархатистым, а с внутренней стороны каждый лепесток украшался будто бы язычком золотистого пламени на светло-фиолетовом фоне. Каждая из пяти зеленоватых тычинок оканчивалась изумрудным пыльником такого же оттенка, как и грациозные тонкие чашелистики.
– Что это? – машинально-риторически спросила Эриэн.
– А я что говорил! – тихо, но торжествующе ответил Николай.
– Раньше считалось, что папоротник цветёт в ночь на Ивана Купалу, – сказала Томаза. – Сейчас ещё рано.
– Мутация какая-то, – предположила Эриэн. – Или специально ради праздника приживили папоротнику соцветия какого-то другого вида. Так иногда делают.
– Вечно ты всё испортишь! – прошипел Николай, вертя в одной руке фонарик, в другой – камеру. – Это самый настоящий цветок папоротника! Можно искать сокровища и загадывать желания.
– Ну-ну, – проговорила Эриэн, поднимаясь. – Сообщи потом о результатах. Хотя, подожди, я сейчас сделаю оптосканирование, а потом проанализирую в лаборатории…
– А вот этого, девушка, мы вам не позволим! – запротестовал Николай, отталкивая Эриэн от цветка.
– Да ладно тебе!
– Нет уж! Идите себе, куда шли, холодная, прагматичная, чёрствая душа! Вам не понять! – с этими словами Николай окончательно оттеснил Эриэн от камня и выпроводил на заросшую магистраль. А сам вернулся к папоротнику.
Эриэн сунула руки в карманы и пошла вперёд. Темноты не было: уже взошла луна, высыпали звёзды, да и разных фонарей – больших и маленьких, старинных и современных, неподвижных и летающих – было достаточно. Уходящая вдаль дорога, поросшая серебрящейся в лунном свете травой, приобрела загадочный и магнетический вид. Эриэн вспомнила, что в детстве любая незнакомая дорога казалась ей необычной, способной привести в волшебную страну, где происходят необычайные чудеса и удивительные приключения. Но уйти ту да не получалось: взрослые не пускали. А если рядом шёл кто-то из взрослых, то всё было бесполезно: Эриэн верила, что страна эта открывается только детям, да и то не всегда. Вдруг она резко остановилась. Стоп! Детство! Неужели она вспомнила что-то из детства? Сама?!
Эриэн Райт помнила себя не с того возраста, когда дети обычно овладевают фразовой речью, а лет с пятнадцати. Официальная наука объясняла это тем, что после Перехода человек забывает своё прошлое, чтобы оно не тяготило его. Но в действительности никто не знал, отчего одни люди помнили всё, как и раньше, другие вспоминали прошлое обрывочно или туманно, а третьи ничего не помнили. Эриэн и сама первое время жизни на S-грани отсчитывала свою биографию с восемнадцати лет – именно столько было ей, когда она очнулась в пустынной местности с неподвижным воздухом, где встретила Клиона. После того, как ей исполнился двадцать один год, индивидуальное биологическое время для неё остановилось, и она восприняла это как должное. Да и некогда было задумываться над такими пустяками: появился ВИГ, любимая работа, друзья, освоение доступных участков Мироздания, миротворческие миссии, научные командировки… Потом она нашла родных, потом… Потом в жизни начались крайне нежелательные и даже печальные события: уход в Запределье Лэйна Крауна, явление Кристофера. Последнее, правда, помогло нечаянно вспомнить события, происходившие в Затерянной Долине, а значит, восстановить в памяти ещё два с половиной года из прошлой жизни. Плюс туманные обрывки отрочества, но здесь в основном были туманные картины старинного городка, полного солнца и зелени, где она жила. А вот детство… Порой Эриэн спрашивала себя: ну неужели в столь нежном возрасте с ней могли случиться такие мрачные события, что она никак не могла это вспомнить? Не верилось.
Подул свежий ночной ветер. Эриэн вдохнула полную грудь чистой ароматной прохлады. 良いです。 Вот бы встретить на этой таинственной дороге в полной света ночи кого-нибудь, кто помог бы. Но Клион попрощался навсегда, а больше…
– Здравствуйте! – услышала Эриэн за спиной незнакомый голос. Хотя, погодите, почему незнакомый? Очень даже…
И она обернулась, скользнув взглядом по куску неба, луне и ночным деревьям.

Конец первой части.
Читать продолжение здесь.

У нас 6 комментариев на запись “В начале дня. Часть первая.”

あなたも自分の意見を表現することができます。

  1. 1 08.05.2007, ViSor :

    До прочтения хотел спросить, где эта повесть вся?
    а) в столе
    б) на полках магазинов
    в) в процессе написания
    г) много будем знать – быстро состаримся

    Теперь, когда прочитал, не хочу ничего спрашивать, ничего комментировать и даже шутить.
    Дорогой наш Совёнок! Спасибо Вам за взаимопонимание !

  2. 2 10.05.2007, Sovyonok :

    Да не за что. Это вам спасибо за внимание. Но я всё же отвечу: в) плюс в процессе перепечатки. :)Наибольшая степень взаимопонимания, думаю, ещё впереди.

  3. 3 25.01.2008, Theodor :

    А дальше??!!!

  4. 4 29.01.2008, Sovyonok :

    “Дальше ” – сама хочу с прошлого лета. :)) Вторая часть была закончена ещё в июле, но никак не удаётся донабрать её на компьютере. Надеюсь, к апрелю что-то получится.

  5. 5 29.01.2008, Theodor :

    Ладно, будем ждать апреля!

  6. 6 06.05.2008, Н. スベトロフ

    По прочтении двух частей ясно только одно: дальше будет самое интересное! Целый ряд многообещающих (много обещающих) сюжетных линий. Надеюсь, Ирина, у Вас хватит терпения все их развить!

    А теперь поддаюсь на авторскую провокацию и немного поиронизирую.
    “А тот свет? Он так и останется далёким и недоступным?” – печалится Эриэн. Бедная бессмертная девочка… :-D.

コメントを残します

あなたがする必要がありますログインコメントを残して。

によって作成されたフラッシュウィジェット時間イーストヨークの簿記係