14 июня день Рождения Великого романтика Эрнесто Че Гевары

[Nik]

Ничего тяжелее нагана не будет в твоих руках.

Отправлено спустя 1 минуту 36 секунд:
иЛИ АСТРА МАУЗЕР

[ZYOBRA_70]

8 октября кубинцы ежегодно отмечают День героического партизана. Этот день был объявлен Фиделем Кастро после смерти Эрнесто Че Гевары, казненного 9 октября 1967 года.

"8 октября 1967 года войдет в историю освободительного движения всего мира, как последний бой Эрнесто Че Гевары за независимость Латинской Америки.
Подробности этого злополучного дня по часам расписал Рехинальдо Устарис-Арсе в своей книге "Че_Гевара. Жизнь, смерть и воскрешение из мифа" приводя рассказы из первых уст как военных, так и выживших партизан, у которых автор смог взять интервью и собрать информацию в единую картину.
Таким образом, благодаря труду Рехинальдо, мы можем иметь понимание о происходящих событиях 8 октября в ущелье Юро.
В 9:00 кольцо окружения вокруг партизан уже было сомкнуто, но до 13:30 военные боялись начинать наступление, зная о профессионализме партизан в целом и их партизанского командира в частности. Лишь в 13:30 прозвучали первые выстрелы, и те благодаря случайности: партизан Анисето и Ньято засекли военные при попытке первых сменить Помбо и Урбано на своих позициях. Помбо, во время интервью с Рехинальдо, высказал предположение, что Че знал о скором наступлении солдат и решил сделать такую рокировку по причине того, что он и Урбано уже имели опыт ведения боевых действий бок о бок со своим командиром.
Около 14:30 военные начинают сжимать кольцо окружения и Че принимает решение разделить группу таким образом, чтобы самые больные двигались в сторону еще не успевшего сомкнуться полностью кольца блокады, а он с теми, кто еще был в состоянии сражаться, сдерживали бы натиск военных. В итоге Че остался сражаться вместе с Чино, Вилли, Антонио, Артуро и Пачо. Остальным 4-м партизанам, которых ранее сопровождал Че, удалось прорвать кольцо окружения и выйти из него.
После первого прорыва кольца, окружение попытались прорвать и оставшиеся партизаны (Артуро, Вилли и Че), но потерпели неудачу. Именно во время этого прорыва Эрнесто настигли три пули, одна из которых прострелила Команданте ногу, вторая задела берет, а третья угодила в винтовку и вывела её из строя.
Артуро вскоре был убит, и Вилли, взвалив на себя Че, карабкается на вершину ущелья. Лишь неудачный случай предотвращает выход Че и Вилли из окружения, ведь именно в этот момент капитан всей операции Гари Прадо посылает именно в то место, где пытаются пройти Вилли с Эрнесто, взвод минометчиков, которые и замечают партизан. Че и Вилли были взяты в плен около 15:30 по местному времени.
На тему диалогов между солдатами боливийской армии и Эрнесто ходит огромное кол-во спекуляций и пропаганды. Некоторые пишут чушь и приписывают такие слова Че: "Я Че Гевара, не стреляйте. Я живой стою дороже". Но как всегда этому вбросу нет подтверждения. А вот Рехинальдо Устарис-Арсе взял интервью у тех солдат, что поймали Че. И вот что он пишет:
«Сержант Уанка крикнул:
- Бросить оружие!
Вилли снял с себя своего командира, который тут же повалился наземь. Че сказал, обращаясь к сержанту:
- Мое оружие вам без надобности, оно все равно уже безнадежно испорчено.
Энсинас подумал, что его пленник не хочет ему подчиниться, и шагнул вперед, чтобы пнуть его ногой:
- Сукин сын, я тебя силой заставлю отдать оружие!
Вилли встал между Че и Энсинасом:
- Это - команданте Че Гевара, и тебе следует относиться к нему с уважением.
В ответ на удар прикладом в грудь, последовавший от Бальбоа, Че говорит:
- Эй, ты, не будь трусом. Если хочешь, застрели меня, только не бей.»
Позже уже капитан боливийских сил Гари Прадо поведал Рехинальдо о том, как же обращались друг к другу он и Эрнесто:
« - Исключительно на основе взаимного уважения. С самого начала я называл его "команданте", а он меня "капитан". Во-первых, я вел себя вежливо, потому что, как кадровому военному, имевшему представление о нормах поведения в условиях войны, мне не пристало вести себя по-другому, а во-вторых, у меня не было причин относиться к нему неуважительно, я никогда не чувствовал потребности действовать как-то иначе.»
Сам бой в ущелью Юро закончился лишь к 17:00.
Последний бой Великого революционера, борца за свободу и будущее человечества прошел также гордо, как и вся его жизнь. И это не красивые слова, не идеализирование, а простой факт очередного самопожертвования ради своих товарищей, на этот раз уже последний."

[ZYOBRA_70]

Прощальное письмо Че, которое он оставил Фиделю, уезжая снова бороться за торжество социалистических принципов над империалистической реакцией.

"Гавана (Год сельского хозяйства)

Фидель!

В этот час я вспоминаю о многом, о том, как я познакомился с тобой в доме Марии-Антонии, как ты мне предложил поехать, о всей напряженной подготовке.

Однажды нас спрашивали, кому нужно сообщить в случае нашей смерти, и тогда нас поразила действительно реальная возможность такого исхода. Потом мы узнали, что это на самом деле так, что в революции (если она настоящая революция) или побеждают, или погибают. Многие остались там, на этом пути к победе.

Сейчас все это имеет менее драматическую окраску, потому что мы более зрелы, но все же это повторяется. Я чувствую, что я частично выполнил долг, который связывал меня с кубинской революцией на ее территории, и я прощаюсь с тобой, с товарищами, с твоим народом, который уже стал моим.

Я официально отказываюсь от своего поста в руководстве партии, от своего поста министра, от звания майора, от моего кубинского гражданства. Официально меня ничто больше не связывает с Кубой, кроме лишь связей другого рода, от которых нельзя отказаться так, как я отказываюсь от своих постов.

Обозревая свою прошлую жизнь, я считаю, что я работал достаточно честно и преданно, стараясь укрепить победу революции. Моя единственная серьезная ошибка - это то, что я не верил в тебя еще больше с самого первого момента в Сьерра-Маэстре, что я недостаточно быстро оценил твои качества вождя и революционера. Я прожил замечательные дни, и, будучи рядом с тобой, я ощущал гордость оттого, что я принадлежал нашему народу в самые яркие и трудные дни карибского кризиса.

Редко когда твой талант государственного деятеля блистал так ярко, как в эти дни, и я горжусь также тем, что я последовал за тобой без колебаний, что я мыслил так же, как ты, так же видел и так же оценивал опасности и принципы. Сейчас требуется моя скромная помощь в других странах земного шара. Я могу сделать то, в чем тебе отказано, потому что ты несешь ответственность перед Кубой, и поэтому настал час расставанья.

Знай, что при этом я испытываю одновременно радость и горе, я оставляю здесь самые светлые свои надежды созидателя и самых дорогих мне людей… Я оставляю здесь народ, который принял меня, как сына, и это причиняет боль моей душе. Я унесу с собой на новые поля сражений веру, которую ты в меня вдохнул, революционный дух моего народа, сознание, что я выполняю самый священный свой долг - бороться против империализма везде, где он существует; это укрепляет мою решимость и сторицей излечивает всякую боль.

Я еще раз говорю, что снимаю с Кубы всякую ответственность, за исключением ответственности, связанной с ее примером. И если мой последний час застанет меня под другим небом, моя последняя мысль будет об этом народе и в особенности о тебе. Я благодарю тебя за твои уроки и твой пример, и я постараюсь остаться верным им до конца. Я всегда отождествлял себя с внешней политикой нашей революции и отождествляю до сих пор. Где бы я ни находился, я буду чувствовать свою ответственность как кубинский революционер и буду действовать как таковой. Я не оставляю своим детям и своей жене никакого имущества, и это не печалит меня. Я рад, что это так. Я ничего не прошу для них, потому что государство даст им достаточно для того, чтобы они могли жить и получить образование.

Я мог бы сказать еще многое тебе и нашему народу, но я чувствую, что это не нужно; словами не выразить всего того, что я хотел бы, и не стоит зря переводить бумагу.

Всегда до победы! Родина или смерть!

Тебя обнимает со всем революционным пылом

Че".

Как подытоживал Фидель: "Для тех, кто говорит о революционерах, для тех, кто считает революционеров людьми холодными, нечувствительными, людьми без сердца, - пусть для них это письмо послужит примером тех чувств, того благородства и чистоты, которые могут скрываться в душе революционера…"

[ZYOBRA_70]

93 года назад для мирового империализма наступило время Че.


Maria Faradouri - Commandante Che Guevara.mp3

[ZYOBRA_70]

... НЭП —это один из крупнейших шагов назад, сделанных СССР, недаром Ленин сравнивал его с Брестским миром. Решение было в высшей степени трудным и, судя по сомнениям, которые терзали душу Ленина в последние годы жизни, если бы ему довелось прожить ещё несколько лет, он исправил бы наиболее опасные последствия этого решения. Но его продолжатели этой опасности не увидели и так возник в конструкции социализма огромный троянский конь—прямой материальный интерес, в качестве [основного] экономического рычага. НЭП складывался не будучи направлен против мелкого товарного производства, но как воплощение требований этого производства.

Ошибка СССР состоит в том, что материальный стимул понимается лишь в одном своём смысле капиталистическом, хотя и централизованном. Важно же показать трудящемуся его долг перед обществом и наказывать его экономически, если он его не выполняет. Когда же он даёт сверх должного, надо награждать его, поощрение может носить и материальный, и моральный характер, но в первую очередь должно выражаться в представлении возможности повысить квалификацию, перейти к работе на более высоком технологическом уровне.

Всё проистекает из ошибочной концепции—желания построить социализм из элементов капитализма, не меняя последние по существу. Это ведёт к созданию гибридной системы, которая заводит в тупик; причём тупик, с трудом замечаемый, который заставляет идти на всё новые уступки господству экономических методов, т. е. вынуждает к отступлению.
Че Гевара Эрнесто - Статьи, выступления, письма., 1966 год,

[Алексей Аксёнов]

Ну да, ну да. Критиковать-то можно, особенно через 45 лет, да с маленького тропического островка.

[ZYOBRA_70]

Алексей Аксёнов, ну, то есть - "тоже мне, теоретик кислых щей!.." Я правильно понял Ваш посыл?

[Алексей Аксёнов]

Я никого никуда не посылал.
Хочу, однако, заметить, что Че никогда не занимался вопросами преодоления разрухи в индустриально сколько-нибудь развитой стране. А все его теоретические работы не простираются далее захвата власти.

[ZYOBRA_70]

ИНТЕРВЬЮ С КАМИЛО ГЕВАРОЙ

От редакции: В Гаване, напротив скромного дома семьи Гевара можно видеть современное здание культурного центра, который носит имя революционера. Этим «дворцом пионеров» заведует Камило Гевара – сын Че. Отец дал ему имя в честь своего друга, партизана Камило Сьенфуэгоса. В 87-ю годовщину со дня рождения Эрнесто Гевары LIVA публикует интервью с Камило – о том, каким запомнили его близкие.

– Камило, опыт вашего отца вдохновлял множество людей во всем мире – а что значит его пример для вас и вашей семьи? И как сказался этот пример на вашем личном воспитании?

– Для меня является большой честью быть сыном человека, вся жизнь которого является образцом для множества людей. Однако, не скрою, что соответствовать его примеру было чрезвычайно тяжело. Кубинский народ переносил на нас, детей Че, свою любовь к этому человеку и восхищение его подвигом. Но на нас лежала огромная ответственность – и мы знали об этом с детства. Честно говоря, было очень трудно жить в соответствии с принципами, которые прививали нам в семье – потому что жизнь очень сложна и за ее поворотами скрываются всевозможные искушения. Но мы очень старались жить так, чтобы отец мог бы быть доволен нами.
Со временем я понял, что настоящий героизм проявляется не только на войне. Место подвигу есть везде – а не только там, где ты можешь встретиться с пулей. Очень трудно всегда жить по совести, очень трудно каждый день делать вроде бы несложные правильные вещи, в соответствии с принципами, о которых мы говорим. Это требует большой воли.
Мой отец всегда был со мной. И хотя я всегда тосковал по нему, он постоянно сопровождал меня всю мою жизнь и всегда влиял на жизнь нашей семьи. Представьте себе, что мы, вместе с другими детьми, читали в школьном учебнике прощальное письмо нашего отца, адресованное нам – его детям. В этом письме не было отчаяния и грусти. В нем был нежность, дружеские советы – но это действовало на нас особенно сильно.

«Дорогие Ильдита, Алейдита, Камило, Селия и Эрнесто!
Если вам когда-либо придется прочитать это письмо – значит, меня уже нет вместе с вами. Ваш отец был человеком, который действовал так, как думал, и оставался верен своим убеждениям.
Растите хорошими революционерами. Учитесь упорно, чтобы овладевать техникой, которая дает власть над природой.
Помните, что самое главное – это революция, и что каждый из нас в отдельности ничего не значит.
И сверх того – будьте всегда способны откликнуться всей глубиною души на любую несправедливость, в каком бы уголке планеты она ни была допущена. Отзывчивость – вот самая прекрасная черта революционера.
До свидания, детки, надеюсь вас еще увидеть.
Целую крепко и обнимаю. Папа»

Наши чувства сложно описать словами, но я говорю об этом для того, чтобы было понятно – старясь жить в соответствии с жизненными принципами Че Гевары, мы делали то же, что делал весь кубинский народ. Мы являемся частью этого народа, и смотрим на Че и как на отца, и как на революционера.

– После гибели отца вашему воспитанию помогал его друг Фидель Кастро. Что дал вам опыт общения с этим человеком?

– Фидель Кастро и мой отец были большими друзьями. Во время партизанской войны и после нее они доказали преданность этой дружбе, основанной на общих идейных принципах. Вполне естественно, что после смерти Че, Фидель всегда уделял нам свое внимание и свое время, вникая в наши проблемы, и помогая нашему воспитанию. Мы бесконечно благодарны ему за это – учитывая, что он был настолько занятым человеком, что во многих случаях, выполняя обязанности руководителя Кубы, не мог быть даже со своей собственной семьей. Я помню его визиты в наш дом, помню, как Фидель приглашал нас к себе, помню его разговоры с нами. Мы были буквально заворожены его ласковым обращением.

– Какие домашние привычки отца запомнились в вашей семье? Как он проводил дома часы отдыха?

– На моем отце лежала огромная ответственность и груз повседневных дел. Днем и ночью он отдавал множество часов работе и учебе, а важные государственные дела часто заставляли его находиться вдали от дома. Поэтому, когда у Че выпадало время для того, чтобы побыть с семьей, он использовал его, чтобы заниматься воспитанием своих детей – вместе с моей мамой, ставшей для него и женой, и подругой, матерью его четверых детей.
По воскресеньям, после того, как он добровольно занимался физическим трудом в поле или на заводе, Че с удовольствием играл с нами. Он ложился без рубашки на прохладный пол, чтобы унять жару, и подбрасывал нас вверх. Он говорил моей матери, что когда мы вырастем, то будем вместе с ним каждую минуту, занимаясь с ним одним общим делом. Че был очень нежен с близкими – хотя некоторые видели в нем сухого человека. И поэтому я понимаю, когда он уезжал с Кубы для продолжения борьбы за независимость других народов, то делал это со смешанным чувством радости и горечи.

– Камило, расскажите о вашем культурном центре имени Че Гевары: для чего он был создан?

– Это образовательный центр, который носит имя команданте Че Гевары – и здесь учат всему тому, чем интересовался при жизни мой отец. Сюда может свободно прийти каждый. У нас, возле дома Че, проводят свое свободное время множество подростков. Они учатся математике, логике, овладевают информатикой и современной техникой, изучают культуру и литературу, играют в шахматы, которыми так увлекался мой отец. Мы стараемся привить детям смелость мысли, любовь к творчеству, желание изменить мир – в чем так нуждается сегодня наша цивилизация. Это лучшая дань памяти героям революции.

– В вашем центре можно видеть личную машину вашего отца. Какие его личные вещи остались у вас дома и здесь, в центре?

– Вполне естественно, что мы сохранили ряд вещей и предметов, которыми пользовался Че в своей жизни. Но еще более значимыми являются плоды его интеллектуального труда: фотографии, письма, документы, аудиозаписи. Наш Центр сохраняет это наследие и за это недавно был удостоен специальной премии ЮНЕСКО «Память мира».

– Ваша сестра Алейда – педиатр по образованию и работает в больнице в Гаване. Это очень необычная работа для детей известных людей в Украине.

– Кроме того, моя сестра работала медиком-добровольцем в Анголе, Никарагуа и в некоторых других странах, где шла война, и где была особенно нужна помощь детских врачей. Тысячи других кубинских врачей работают сейчас в самых опасных и бедных странах планеты, чтобы бесплатно оказывать людям медицинскую помощь.

– Вы посещали нашу страну в советское время?

– Я учился в СССР в восьмидесятых годах прошлого столетия. Это было незабываемое для меня, и сложное для вашей страны время. Шла Перестройка, и я видел, как в вашей стране все меняется – буквально на глазах. Я понимал, что таким образом у вас хотели решить серьезные общественные проблемы, но я уверен, что они могли быть решены по-другому.
Однако судьба СССР стала важным историческим уроком для нас, кубинцев. Ваш опыт помог нам сделать «работу над ошибками», и скорректировать траекторию нашего развития. Благодаря этому Куба продолжает строительство альтернативного общественного строя. И я верю, что однажды вы тоже вернетесь на эту орбиту.
Когда я учился в Советском союзе, я посетил Украину, и увидел прекрасную страну, достойная уважения за свою историю, за те проблемы и препятствия, которые она преодолела. Я открывал для себя Украину через украинцев – один из них был героем Советского Союза, который прославился во время войны, и был лично награжден Калининым. Он был одним из моих учителей, и своей скромностью, без фанфаронства, показывал нам пример как быть более человечным. Я впоминаю его с большой любовью и всегда думал о том, что если в украинском народе есть такие люди, то этот народ предназначен для великих дел.

– Вы владеете русским – даже «крепкие» слова знаете. Как удалось выучить такой сложный язык?

– В СССР у меня было множество друзей. Я полюбил вашу литературу и фильмы, хотя мне было очень сложно учить этот язык – поскольку я был плохим учеником. Но советские преподаватели были прекрасными специалистами, и все-таки сумели обучить меня русскому. Правда, сейчас, без языковой практики, все это подзабылось – и, теперь, общаясь с выходцами из вашей страны, я вспоминаю русскую пословицу о собаке, которая «все понимает, но сказать ничего не может».
Кстати, у моего отца было немало книг советских авторов – правда, большей частью в испанском переводе, поскольку выучить русский он не успел.

– Вы ощущали в СССР какое-то особое отношение к себе, как к сыну Эрнесто Че Гевары?

– Нет, ведь я никогда это не афишировал. Нас с детства учили тому, что поводом для гордости могут быть только наши собственные достижения. Дети Че, не имели привилегий по отношению к нашим сверстникам – ни тогда, ни теперь.

– В Украине, в Киеве, учился Герой Кубы Антонио Герреро Родригес, который был освобожден после длительного заключения в США в результате солидарной кампании, участие в которой принимали и украинцы.

– Советский Союз в свое время поддерживал многих кубинских студентов. Кубинцы могли абсолютно бесплатно учиться в ваших самых престижных университетах. Советские люди относились к нам по-братски, и мне никогда не забыть их доброту.
То, что Антонио Герреро учился в Украине, несомненно, повлияло на его последующую жизнь. Думаю, что для него было очень приятно узнать, что страна, которая распахнула ему свои объятия для того, чтобы он стал настоящим человеком, вырастила людей, которые боролись за его свободу и прекращение несправедливого осуждения.

– В течение многих лет Куба принимала у себя пострадавших от чернобыльской аварии детей в медицинском центре Тарара, где за 25 лет пролечились более 20 тысяч маленьких украинцев. Почему для Кубы важны такие программы?

– Мы не забываем, что сделали для Кубы советские братья, помогая нам в то время, когда нас пытались подавить военной агрессией, экономической блокадой, и нам действительно была очень нужна помощь. Советский Союз бескорыстно поддерживал нашу революцию. И мы стараемся ответить на это тем же. Поэтому, помощь украинским детям, как и другим детям из разных стран, которые нуждаются в помощи – это было вопросом чести, делом принципа для кубинцев. Чтобы построить новое общество, недостаточно изменений в экономике и политике – нужна новая этика и мораль. Погоня за выгодой должна уступить место гуманизму.

«Позвольте мне сказать», – подчеркивал Че, – «рискуя показаться смешным, настоящий революционер больше всего руководствуется чувством любви». Искренняя любовь, лишенная корыстного интереса, должна стать краеугольным камнем нашей политики. Этому учили нас Фидель, Че и многие другие герои Латинской Америки. В конце восьмидесятых Куба переживала один из самых сложных периодов в своей истории. Но даже тогда мы, кубинцы, собирали одежду, продукты, лекарства, чтобы отдать их украинским, белорусским, российским детям, пострадавшим от Чернобыльской катастрофы.
Большое спасибо вам – за то, что вы позволили нам стать лучше.

– Имя вашего отца часто используют как коммерческий бренд. Борется ли с этим кубинское правительство и семья Че?

Конечно, мы никогда не принимаем этого – если только доход от этих продаж не направляется на проекты социального обеспечения. Печально, что образ Че был коммерциализован – причем, с такой наглостью, что мы видим его лицо даже на пепельницах. К сожалению, существует множество людей, готовых зарабатывать на памяти таких людей, каким был Че.
Те, кто покупает такие предметы, делают культ из его образа. Но Че не был ни моделью, ни популярным актером кино. Он был революционером, отдавшим свою жизнь в борьбе за справедливость для бедных, стремившемся изменить мир. И поэтому его образ должен жить в нашей груди, а не снаружи – в сердце, а не на футболке.

– Сегодня много говорят о переменах на Кубе, которые осуществляет правительство. В какую сторону они могут направить развитие страны?

– Куба всегда находится в процессе постоянного изменения. До победы революции большинство потребительских продуктов и все сырье для нашей слабой тогда индустрии и инфраструктуры поступали к нам из США. Затем мы начали развивать современную индустрию, построили более справедливую систему перераспределения общественных благ. Но с коллапсом социалистического лагеря мы были вынуждены бороться за существование в условиях жесткой экономической блокады со стороны самой могущественной страны в истории человечества. Это значит, что мы вынуждены адаптироваться к очень враждебной среде – однако нам очень помогают связи с другими странами Латинской Америки, которые строятся на основе солидарности и взаимопомощи.
Я настроен оптимистично и немного знаю наш народ – думаю, что если мы ошибемся в чем-то важном, то способны быстро это поправить.
Жители нашей планеты будут действительно свободными, когда осознают, что каждый человек должен быть не волком, а братом для всех остальных людей – как говорил об этом мой отец. И этому нет альтернатив.
Андрей Манчук

[ZYOBRA_70]

54 года назад, 8 октября 1967 г., состоялся последний бой команданте Эрнесто Че Гевары.

«Не было человека, которого ЦРУ боялось бы больше, чем Че Гевару, потому что он имел возможности и харизму, необходимые, чтобы направить борьбу против политических репрессий, которые чинили властные иерархи в странах Латинской Америки», — писал Филип Эйджи, агент ЦРУ, бежавший на Кубу.

Осенью 1967 г. отряд Че Гевары ведет тяжелые бои с боливийскими правительственными войсками и американскими империалистами.

7 октября Че записал в дневнике: «Вот и исполнилось 11 месяцев с нашего посвящения в партизаны, юбилей прошел без осложнений, буколически — до 12.30, пока одна старушка, пасшая овец, забрела в наше ущелье, и пришлось ее задержать. Женщина не сказала насчет солдат ничего, заслуживающего доверия, и на все вопросы отвечала, что не знает ничего и что давно тут не ходит. Рассказала о дорогах, по ее словам получается, что мы находимся между Игерой и Хагуэем...» Старушку проводили домой, дали 50 песо, чтобы она молчала — но на ее молчание никто не надеялся. Че показалось забавным сообщение радио о том, что партизаны блокированы между ручьями Оро («Золото») и Асеро («Сталь»).

8 октября команданте приказывает группе отходить к реке, а сам с несколькими товарищами остается прикрывать отступающих. В ущелье Юро партизаны попадают в окружение. Пытаясь вырваться из рокового кольца, Че попадает в плен...

Вот как описывал последнее сражение Че Бенигно, один из немногих уцелевших бойцов интернационального отряда, действовавшего в Боливии:

"Я дежурил на наблюдательном пункте, как вдруг заметил странное перемещение в лагере противника. До этого солдаты были заняты оборудованием лагеря. Теперь же они осторожно двигались по направлению к нам.

Я тотчас же в полный голос сообщил об этом Че. Солдаты были еще на таком расстоянии, что не могли слышать нас, а Че, как я говорил, находился метрах в 15 от нас. Он спросил, в каком направлении они перемещаются, и я ответил, что они со всех сторон двигаются к нам.

Это сообщение не встревожило Че. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Мы знали, что он умеет сохранять спокойствие даже в самые критические моменты.

Я прочитал в глазах Че немой вопрос и высказал предположение, что противник, должно быть, заметил Анисето и Дарио, когда они ходили в разведку. Я видел, как они чуть не столкнулись с солдатами.

...Че приказал внимательно следить за продвижением противника. Когда солдаты приблизились на расстояние 300 метров, я снова сообщил: «Они подходят, Фернандо». Он знаком показал, чтобы я продолжал наблюдать. Я неподвижно следил за тем, как противник заходит справа, окружая нас. Стараясь говорить как можно тише, я передал Че, что солдаты уже находятся метрах в 100 и теперь могут меня услышать.

Я не мог пойти к Че сам или послать с донесением кого-то из товарищей: стоило выйти из-за дерева, как мы оказывались на виду у противника.

Никогда не забуду, как росло наше напряжение. Наше состояние легко было понять. Мы видели, как цепи солдат с убийственной медлительностью, естественной для людей, прекрасно осведомленных о нашем расположении и понимающих, что столкновение неизбежно, приближаются к нам. А мы занимаем позицию, во всех отношениях невыгодную для ведения боя.

Соотношение сил просто чудовищное: приблизительно 3 тыс. солдат против 17 человек, из которых Помбо, Пачо и я ранены; у Паблито сломана нога; Чино, Эустакио и еще двое боливийцев, врач и сам Че больны. Все, ну решительно все против нас. Мы уже едва осмеливаемся дышать.

Я смотрю на Че и вижу, что, несмотря ни на что, он совершенно спокоен. Он отдает мне приказ — последний приказ, и вижу я его тоже в последний раз. На его лице не заметно ни тени волнения. Он говорит обычным голосом, с расстановкой, необычайно спокойно. По крайней мере мне так показалось тогда, в те незабываемые минуты. Он сказал, что все в порядке, что я должен любой ценой удержаться на своей позиции и первым не стрелять, отвечать только на огонь противника. Но и в этом случае следует учитывать, стреляют ли они вслепую, прочесывая местность, или действительно обнаружили нас. Если стреляют вслепую, то не отвечать, чтобы не обнаружить себя.

Че приказал во что бы то ни стало удержать занимаемую нами позицию, так как отходить удобнее по правому ущелью, используя преимущества его рельефа.

Я знал, что Че спокоен: опытный партизан никогда не думает о смерти. Думать о смерти — значит думать о поражении, а партизан не имеет права думать о поражении.

Ни в Сьерре, ни в Лас-Вильясе, ни в одном бою мне ни разу не приходила в голову мысль о том, что меня убьют. Наоборот, я всегда знал, что убивать буду я. Буду стрелять и уничтожать врага.

В те минуты я думал о том, что рядом с Че я был всего лишь учеником. И не только я, все мы считали себя его учениками. Сам главнокомандующий Фидель назвал Че непревзойденным мастером ведения партизанской войны.

И вот теперь Че, спокойный, как никогда, отдает мне последние приказы и прикидывает, где лучше всего прорвать окружение, да так, чтобы нанести противнику ощутимые потери («в своем «Дневнике» Че отметил, что, кроме боя 26 сентября, мы всегда наносили противнику большие потери) и отойти на более выгодные боевые позиции. Еще никогда мы не были в столь безвыходном положении. Принято считать, что бой начался в час дня. Мы с Инти, следя за временем перемещения противника, то и дело посматривали на часы. Последний раз я взглянул на них, когда стрелки показывали 11.30 утра. Именно в этот момент я услышал, как солдаты закричали: «Они в этом ущелье!»

Мы спрятались за дерево: я стоял впереди, Инти прислонился к дереву, а Дарио устроился между ног, моих и Инти. Мы приготовились к бою. Земля вдруг задрожала, как будто тысячи разъяренных диких зверей сорвались с места и несутся на нас. Солдаты открыли плотный огонь по тому месту, где находился Че с товарищами.

...Вдруг какой-то солдат крикнул: «Одного убили!» Я обернулся и увидел, что это Анисето.

Я приставляю карабин М-2 к левому плечу (вы помните, что правое — раненое, но я хорошо стреляю с обеих рук) и беру на прицел капитана, командующего силами противника. Надо выполнять приказ Че, раз они обнаружили отряд. И убили Анисето...

Стреляю и убиваю капитана. Он падает перед своими солдатами, что вызывает их откровенное удивление, так как со дна ущелья, по которому они стреляли, трудно вести прицельный огонь.

Я и дальше придерживаюсь этой тактики: замечаю, кто принимает командование вместо капитана, убиваю его, и это вносит замешательство — потеряв командира, солдаты начинают стрелять беспорядочно.

Выстрел за выстрелом я расстрелял все 30 патронов магазина и 3, которые нашел в карманах. У Дарио и Инти были тяжелые винтовки „гаранд". Стрелять из них с раненым плечом, да еще из такого невыгодного положения я не мог. Кроме того, патроны „гаранда" не подходили к моему карабину.

Я старался стрелять одновременно с солдатами. Звук моего выстрела совпадал со звуками их залпов, поэтому нас не могли обнаружить, что давало нам некоторое преимущество. Я стрелял по солдатам, спускавшимся по противоположной стороне ущелья, метров с 30, т. е. они были в пределах досягаемости моих выстрелов.

Это было невероятно. Солдат за солдатом падал после моего очередного выстрела, а противник никак не мог сообразить, что стреляют с противоположного склона, а не со дна ущелья.

...Бой в ущелье Юро запомнился мне как самый кровопролитный из всех партизанских боев, в которых мне приходилось участвовать как на Кубе, так и в других местах. Неравенство сил было громадным: против нас бросили пять батальонов солдат, отряды рейнджеров, которые стойко держались и продолжали драться даже раненые.

Впоследствии станет известно, как наши товарищи, навеки обессмертившие себя, во главе со своим героическим командиром дрались со свойственным им мужеством. Герои Сьерры и освободительной войны на Кубе, закаленные в десятках боев, плечом к плечу с другими бойцами, на протяжении 11 месяцев демонстрировавшими свою выдержку, сражались так, как это умеют делать только люди, борющиеся за правое дело.

Так и должен был сражаться интернациональный отряд, сформированный и руководимый Че."

[ZYOBRA_70]

Лев Кондырев.
«Че Гевара».

С автоматом за спиною,
Словно в солнечном луче,
Ты встаёшь передо мною,
Дорогой товарищ Че.
По шоссейной полосе
Из Гаваны
В Санта-Клару
Едешь ты... И горы все
Смотрят нежно на Гевару.
Вьётся в джипе борода,
Фар блестят протуберанцы.
Не забудут никогда
Марш победный свой повстанцы.
В дымных тучах взрывов даль,
Войск батистовских плацдармы,
И Леонсио-Видаль
В языках огня казармы.
Предводитель храбрецов,
Че - душа их
Смелых планов,
Великан среди борцов
И борец меж великанов.
В жизнь кипучих наших лет
Он вошёл
С прямого входа,
Как философ и поэт,
Как слуга
И друг народа.
Дипломат и лесоруб,
В порыжелой куртке старой,
С вечно кончиками губ
Крепко стиснутой сигарой.
Не забудут никогда
Че Сантьяго патриоты,
Аргентинских волн гряда,
Боливийские высоты.
Голос рыцаря не стих,
Он гремит по многим странам,
Потому что Че для них
Был землёй и океаном.
И, отрублены цепной
Сворой
Руки полководца
Обнимают шар земной,
Чтоб не мог он расколоться.

[ZYOBRA_70]

Сегодня - день рождения Эрнесто Гевары, известного миру как Че.

«- Изменник,— сказал я ему. Я показал вырезку из кубинской газеты, где он был изображен питчером бейсбольной команды. Помню, он рассмеялся, мы оба посмеялись; уж не знаю, ответил ли он что-нибудь. Разговор перескакивал с темы на тему, как шарик при игре в пинг-понг.
— Я не хочу, чтобы каждый кубинец мечтал стать Рокфеллером,— сказал он. Социализм должен очищать людей, избавлять их от эгоизма, от желания вырваться вперед за счет других, спасать от жадности.
Он рассказал, что, будучи президентом Национального банка, подписывал банкноты в насмешку словом “Че”, и добавил, что деньги, этот гнусный фетиш, надо делать уродливыми.
О Че Геваре — как и обо всех — можно было многое узнать по глазам. Я помню его чистый взгляд — взгляд человека, который словно только что проснулся: так смотрят
люди, наделенные верой.

Беседуя с ним, ты все время помнил, что этот человек оказался на Кубе после странствий по всей Латинской Америке. Он пережил — и отнюдь не как турист — бурю боливийской революции и агонию революции гватемальской. Он грузил бананы в Центральной Америке и фотографировал прохожих на площадях мексиканской столицы, чтоб заработать на жизнь, и, готовый пожертвовать ею, ступил на
борт “Гранмы”.
Он не был создан для кабинетной работы. Когда в середине
1964 года я брал у него интервью, он походил на льва в клетке, в нем чувствовались беспокойство, напряженность, и рано или поздно эти чувства должны были прорваться наружу.
Необычный человек, он ушел от революции, уже совершенной им и горсткой безумцев, чтобы начать новую. Он жил не для победы, а для битвы — всегда необходимой битвы за человеческое достоинство.

Три года спустя я замер, глядя на первую страницу газет.
Снимки, переданные по фототелеграфу, с разных точек показывали неподвижное тело. Диктатура генерала Баррьентоса хвасталась перед всем миром своим трофеем.
Я долго смотрел на его улыбку, ироничную и нежную, и мне вспоминались фразы из того разговора, состоявшегося в 1964 году, его определения мира ("Правда у одних, зато материальные блага у других"), революции ("Куба никогда не будет витриной социализма, она будет его живым примером") и самого себя ("Я много ошибался, но считаю, что...").
- Он проиграл,— подумал я, — Он мертв.— Но тут же подумал:— Он никогда не проиграет. Никогда не умрет. И, глядя на лицо этого аргентинского Христа, мне захотелось его поздравить.»

ЭДУАРДО ГАЛЕАНО
Из книги «Дни и ночи любви и войны»


Че. Одна из его первых детских фото. Росарио, Аргентина.

[solvisor]

Эрнесто вообще то законченый маньячелло. В Южной Америке его не очень любят. Единственное где он нём слышал положительный отзыв - Мексика. К романтикам он не имеет никого отношения. Это моё мнение.

[ZYOBRA_70]

Эрнесто вообще то законченый маньячелло

поцоны презирают пруфы, ога...

В Южной Америке его не очень любят.

буржуйчики его вообще очень не любят. И не только в Южной Америке.

[ZYOBRA_70]

Памяти Эрнесто Че Гевары

55 лет мир продолжает борьбу за свободу, жизнь без войн и насилия ради обогащения, без, наверное, самого популярного революционера - Че Гевары. Он погиб от рук наемников за средства тех, против кого так отчаянно боролся, - капиталистов. Но смерть не перечеркнула борьбу, не предала забвению победы прошлого и не остановит наступления нашей общей и окончательной победы в будущем... Коммунизм неизбежен!

Че Гевара об империализме, 1964

► Показать

В ноябре 1966 года Че Гевара прибыл в Боливию, чтобы тренировать боевиков для красных партизанских отрядов. А 23 марта 1967 отряд под руководством Команданте начал активные боевые действия против правительства Боливии. Президент Баррьентос обратился за помощью к ЦРУ. За голову Че Гевары была назначена награда в 4200 долларов.

Партизанский отряд Гевары насчитывал около 50 человек (состоял из кубинцев, боливийцев, перуанцев, чилийцев и аргентинцев) был хорошо вооружён, и провёл ряд успешных операций против правительственных войск. Однако в августе-сентябре удача отвернулась от партизан. Два соседних с Геварой отряда были уничтожены. Сам он был вынужден отступить в труднодоступный регион страны.

7 октября 1967 от информатора спецслужб пришла весть о том, что отряд Че Гевары был замечен в ущелье Кебрада-дель-Юро. 8 октября местная женщина сообщила прибывшим в район военным, что слышала в ущелье голоса. Боливийские рейнджеры окружили ущелье и приготовились к бою.

В 13:30 выходящий из ущелья отряд Че Гевары был встречен плотным огнём. Команданте яростно отстреливался до тех пор, пока пуля не выбила оружие из его рук. Сам он при этом был ранен.

Команданте и оставшихся в живых партизан связали и привели в местную школу, где несколько часов допрашивали. Причём сам Че наотрез отказался разговаривать с офицерами, и отвечал только боливийским солдатам. Один из них оставил такое воспоминание:

Че Гевара выглядел ужасно. У него было сквозное ранение в правой голени, его волосы были в грязи, одежда была разорвана, ноги были одеты в грубые кожаные чехлы-носки. Несмотря на свой утомлённый вид, Че держал голову высоко, смотрел всем прямо в глаза и просил только курить.

Несмотря на связанные руки, Че ударил боливийского офицера, который пытался украсть у него трубку на сувенир, а позже плюнул в лицо боливийскому контр-адмиралу Угартече, который пытался его допрашивать.

На следующий день, пока ждали решения правительства, Че попросил увидеться с учительницей школы, в которой его держали. В разговоре с ней он посетовал, что школа в плохом состоянии и антипедагогично обучать бедных школьников в таких условиях, пока государственные чиновники ездят на «Мерседесах». Против этого мы и воюем.

В 12:30 из Ла-Паса пришло сообщение:
"Приступить к уничтожению сеньора Гевара."

Решение казнить революционера было принято вопреки желанию ЦРУ вывезти Че в Панаму для дальнейших допросов. Боливийский лидер боялся, что Команданте может бежать, что суд над ним привлечёт слишком много внимания к сотрудничеству властей Боливии с ЦРУ и нацистскими преступниками.

Палачом вызвался быть Марио Теран, кубинец, эмигрировавший в США. По версии, которую правительство собиралось преподнести прессе, Че погиб в бою. Поэтому Теран взял винтовку Гаранд и девять раз выстрелил в Гевару, попав в ноги, правое плечо, руку, грудь и горло.

Тело застреленного Гевары было привязано к полозьям вертолёта и доставлено в соседний городок Вальегранде, где его выставили напоказ прессе. После того как военный хирург ампутировал и поместил в сосуд с формалином кисти рук Че (с целью подтверждения идентификации отпечатков пальцев убитого), офицеры боливийской армии вывезли тело в неизвестном направлении и отказались сообщить, где оно было захоронено.

15 октября Фидель Кастро сообщил общественности о смерти Гевары. Смерть Гевары была признана тяжёлым ударом для социалистического революционного движения в Латинской Америке и во всём мире. Его имя навсегда осталось в памяти человечества.

[ZYOBRA_70]

Эрнесто Че Гевара 26 ноября 1959 года назначен главой Национального банка Кубы.

[ZYOBRA_70]

Молодой доктор Эрнесто Че Гевара.

[ZYOBRA_70]

"Закрылась еще одна страница одной из самых драматических историй прошлого века. Сегодня стало известно, что вчера в городе Санта-Крус умер генерал боливийской армии Гари Прадо Сальмон, тот самый, что будучи молодым офицером возглавлял военный патруль, который 8 октября 1967 года, в ущелье Чуро после которого неравного боя взял в плен Эрнесто Че Гевару. На следующий день, по приказу президента Боливии Рене Баррьентоса, раненый, Че был убит. Официально было заявлено, что он «погиб в бою».

К чести Гари Прадо - который до конца жизни оставался нашим последовательным идейным врагом и гордился победой армии над партизанами - в первые дни после убийства Че он пошёл на прямой конфликт со своим командованием и с возмущением заявил прессе, что гибель Че в бою ложь, и он доставил Гевару в деревню Ла-Игера с ранами, не угрожавшими его жизни и передал его вышестоящим офицерам. Он не раз говорил после этого, что убийство безружного пленного не делает чести боливийской армии. Антикоммунист и консерватор Гари Прадо был бесконечно далек от идей Че, но являлся одним из немногих в те его последние часы, кто обращался с ним с уважением, и когда он вспоминал впоследствии о своих коротких беседах с пленным партизаном, как об опыте общения с умным, образованным, откровенным и убежденным человеком.

В 1981 году в результате случайного выстрела, пуля перебила ему позвоночник и он навсегда остался в инвалидной коляске. Многие говорили о «проклятии Че»; судьбы всех, причастных к его гибели были незавидными."

[ZYOBRA_70]

С днём рождения, товарищ Че!



"Эрнесто Гевара на протяжении большей части своей жизни не расставался с двумя вещами : оружием и книгами.
Перед вами список книг, которые прочитал Че в последние месяцы своей жизни - в Конго, Танзании, Праге, на Кубе (ав. - окт. 1966 г.) и в Боливии , между боями и между двумя войнами :
Маркс, Энгельс , Ленин, Троцкий, Сталин , Мао, Меринг , Плеханов, Дж. Рид , Малькольм Х., Лукач, Альтюссер, Клаузевиц, Гегель , Хосе Гаос , Дж. Бруно, Э.Роттердамский , Лукреций, Гомер, Х. Марти , Шекспир, Гете , Гарсиа Лорка ,Х. Кортасар ,Б.Левин (биография Тупак Амару), Ницще и многие другие."

Цитата по предисловию К. Майданика к книге "Че Гевара. Статьи.Выступления. Письма."

[Falcon]