visor
Народные массы неправильно понимают слово "маг" и "магический". Я в курсе, что есть три типа магии и т.п.
Это по Вашей книжке.
Сколько типов магии идеолог придумает, столько их и будет. Например, у меня пылится книжка по фиолетовой магии, оставленная мне местным волхвом, загнобленным женой-христианкой.
Я хотел бы напомнить фрагмент классической “Золотой ветви” Джеймса Фрэзера.
► Показать
«Глава III. Симпатическая магия.
Принципы магии.
Магическое мышление основывается на двух принципах. Первый из них гласит: подобное производит подобное или следствие похоже на свою причину. Согласно второму принципу, вещи, которые раз пришли в соприкосновение друг с другом, продолжают взаимодействовать на расстоянии после прекращения прямого контакта. Первый принцип может быть назван законом подобия, а второй — законом соприкосновения или заражения. Из первого принципа, а именно — из закона подобия, маг делает вывод, что он может произвести любое желаемое действие путем простого подражания ему. На основании второго принципа он делает вывод, что все то, что он проделывает с предметом, окажет воздействие и на личность, которая однажды была с этим предметом в соприкосновении (как часть его тела или иначе). Гомеопатической, или имитативной, магией можно назвать колдовские приемы, основанные на законе подобия. Контагиозной магией могут быть названы колдовские приемы, основанные на законе соприкосновения или заражения.
Первый вид магии лучше всего обозначить термином гомеопатическая, потому что альтернативный термин — магия имитативная — не исключает или даже подразумевает сознательно подражающего агента, что чрезмерно сужает сферу действия магии. Ведь колдун уверен, что принципы, находящие практическое применение в его искусстве, управляют также неживой природой. Другими словами, он допускает, что законы подобия и соприкосновения распространяются не только на человеческие действия, но имеют всеобщее применение. Короче говоря, магия является искаженной системой природных законов и ложным руководящим принципом поведения; это одновременно и ложная наука, и бесплодное искусство. Как система природных законов, то есть совокупность правил, которые «определяют» последовательность событий в мире, она может быть названа магией теоретической. В качестве же предписаний, которым люди должны следовать, чтобы достигать своих целей, она может называться магией практической. Вместе с тем следует иметь в виду, что первобытный колдун знает магию только с ее практической стороны. Он никогда не подвергает анализу мыслительные процессы, на которых основываются его действия, никогда не размышляет над заключенными в них абстрактными принципами. Как и большинство людей, он рассуждает так же, как переваривает пищу — в полном неведении относительно интеллектуальных и физиологических процессов, необходимых для мышления и для пищеварения. Короче, магия является для него искусством, а не наукой; сама идея науки отсутствует в его неразвитом уме. Проследить ход мысли, лежащей в основе колдовских действий, выявить несколько простых нитей, которые переплетаются в запутанный клубок, отделить абстрактные принципы от их конкретных приложений, другими словами — обнаружить следы искаженной науки за видимостью неподдельного искусства является делом философа.
Если верен наш анализ магической логики, то два ее основных принципа оказываются просто двумя способами злоупотребления связью идей. Гомеопатическая магия основывается на связи идей по сходству; контагиозная магия основывается на связи идей по смежности. Ошибка гомеопатической магии заключается в том, что подобие вещей воспринимается как их идентичность. Контагиозная магия совершает другую ошибку: она исходит из того, что вещи, которые однажды находились в соприкосновении, пребывают в контакте постоянно. На практике оба вида магии часто сочетаются. Точнее говоря, если гомеопатическая, или имитативная, магия может практиковаться сама по себе, то контагиозная магия, как правило, связана с применением гомеопатического принципа. Понять эти разновидности магии в столь общей форме несколько затруднительно, но они станут удобопонятными, будучи проиллюстрированы на конкретных примерах. В их основе лежат довольно простые ходы мышления. Иначе и быть не может — ведь с ними конкретно (конечно же не абстрактно!) освоился не только грубый ум дикаря, но и не менее невежественный ум современных суеверных людей. Обе разновидности магии — гомеопатическая и контагиозная — могут быть обозначены единым термином — симпатическая магия, поскольку в обоих случаях допускается, что благодаря тайной симпатии вещи воздействуют друг на друга на расстоянии и импульс передается от одной к другой посредством чего-то похожего на невидимый эфир. Эфир этот не столь уж отличается от эфира, существование которого современная наука постулирует с подобной же целью, а именно — для объяснения того, как вещи могут взаимодействовать друг с другом в кажущемся пустым пространстве.
В зависимости от мыслительных законов, лежащих в их основе, можно наглядно изобразить обе разновидности магии в виде следующей таблицы: «Симпатическая магия (Закон симпатии): гомеопатическая магия (закон подобия) и контагиозная магия (закон контакта)»»
Таким образом, мы видим, что хотя принципы магии и отличаются от научных, но магия едина с наукой в фундаментальной идее порядка стоящего за феноменами, вещами и событиями нашей жизни. И отсюда мы можем перейти уже к неомагии, например
магии обратной причинности (Константин Фрумкин), квантовой магии (Сергей Доронин) или даже магии Хаоса (Остин Осман Спеар, Питер Дж. Кэрролл, Рэй Шервин, Джулиан Уайлд и др.).
О конкретных же жизенных явлениях я говорил с черными магами.
не всё можно объяснить на основе имеющегося языка. Что, впрочем, тоже не является антинаучной позицией. Язык, принципы описания и объяснения тоже развиваются, и, естественно, в настоящий момент мы не имеем идеального языка.
Кастанеда в сумбурном введении к «Активной стороне бесконечности» (десятой книге) размахивает синтаксисом как флагом.
► Показать
«Синтаксис
Человек всмотрелся в свои уравнения и заявил, чти Вселенная имела начало. В начале был взрыв, - сказал он, - Назовем его «Большой Взрыв», так и родилась Вселенная. И она расширяется, - сказал человек. Он даже вычислил продолжительность ее жизни: десять миллиардов обращений Земли вокруг Солнца. И весь мир был счастлив; все решили, что его вычисления - это и есть наука. Никому не пришло в голову, что, предположив, что Вселенная имела начало, этот человек просто следовал синтаксису своего языка; синтаксису, который требует начал, вроде рождения, развитий, вроде созревания, и завершений, вроде смерти. Только так строятся высказывания. Вселенная когда-то началась, а теперь она стареет, - заверил нас тот человек. И она умрет, как умирает все, и как он сам умер, после того как подтвердил математически синтаксис своего родного языка.
Синтаксис иного типа
Действительно ли Вселенная имела начали? Верна ли теория Большого Взрыва?
Это - не вопросы (несмотря на вопросительный знак).
Является ли синтаксис, который требует начал, развитий и концов для построения высказываний, единственным существующим синтаксисом?
Вот это - настоящий вопрос.
Есть другие синтаксисы.
Есть такой, например, который требует, чтобы различные варианты интенсивности принимались как факт.
В этом синтаксисе ничто не начинается и ничто не кончается; рождение - это не четко выделенное событие, а лишь особый тип интенсивности, как и созревание, и смерть.
Человек этого синтаксиса, просматривая свои уравнения, обнаруживает, что он вычислил достаточно много вариантов интенсивности, чтобы авторитетно заявить:
Вселенная никогда не начиналась и никогда не закончится, но она прошла, и проходит сейчас, и еще пройдет через бесконечные колебания интенсивности.
Этот человек вполне мог бы заключить, что сама Вселенная является колесницей интенсивности и на ней можно мчаться сквозь бесконечные перемены.
Он бы мог прийти к этому выводу, и ко многим другим, пожалуй, даже не осознавая, что он лишь подтверждает синтаксис своего родного языка».
Я думаю, что искусственные языки, хоть и имеют ряд плюсов вроде простоты грамматики, но они блекнут перед огромным минусом несоответствия естественной мыслительной интуиции. Поэтому путь я вижу в построение теорий, а не языков. Кроме того, Людвиг Витгенштейн к концу своего «Логико-философского трактата» приходит к идее «6.522. Есть, конечно, нечто невыразимое. Оно показывает себя; это – мистическое», и завершает его словами «7. О чем невозможно говорить, о том следует молчать».
Вышеприведенные цитаты (да и наблюдение в жизни) показывают, что у магов свои тараканы в головах и не стоит их идеализировать. Вы думаете, как совместить две картины мира, научную и магическую, а на самом деле обе они наши мысли, игры ума, и таких игр может быть много, много больше (и, кстати, они могут быть не сколько взаимодополняющими, сколько просто несравнимыми). Я понял это, и теперь для меня мир это и есть то, что называется картиной мира. Новой же опорой для меня стали состояния ума, субъективно переживаемые как дхьяны. И я начинаю понимать, что мастера твердят о главенстве таких вещей как Атман и пр. не только из-за идеологической верности. Но это уже надо пережить.
Сборник «101 Дзенская история» Пола Репса заканчивается «Дзеном Будды».
«Будда сказал:
«Я считаю королей и правителей пылинками праха. Я смотрю на сокровища, золото и жемчуг, как на кирпич и гальку. Я смотрю на лучшие шелковые одежды, как на рваные лохмотья. Я вижу мириады миров Вселенной как маленькие зернышки, а самое большое озеро в Индии - как капельку масла на моей ноге.
Я понимаю, что учение о мире - это иллюзии фокусников.
Я различаю высшее понятие освобождения, как золотую ткань во сне и смотрю на святую дорогу среди освещенных дорог, как на цветы перед глазами. Я вижу медитацию, как опору горы. Нирвану, как ночное сновидение среди дня.
Я смотрю на суждения о верном и неверном как на коварный танец дракона, а на зарождение и гибель убеждений, как на слезы, оставляемые четырьмя временами года»».
