2010 10 de febrero 2010

Gaviota

Publicado: | Categorías: Noticias , Prosa |

El autor honestamente quiere advertir a los lectores que muchas de las imágenes que se encuentran en la historia de algún modo copiado de personas reales y personajes ficticios, y quiere pedir a una persona real, e incluso más personajes de ficción no se ofendieron porque absolutamente nada de malo con el autor tenía en mente, y Sólo quería expresar mi respeto por ellos.

Capítulo 1,
donde cae romana donde no debe caer

El sol brillaba. Romano pensó que era lo correcto, no llevaba una chaqueta, y se limita a una camisa. El camino era neblizkaya - días libres que tenían mucho, ya menudo se permitió tomar largos paseos por las afueras de la ciudad y sus lugares de interés histórico. Constantemente romana descubrir algo nuevo. Hoy estaba en su camino a los pies de la montaña, donde fueron abandonados edificios, considerados los militares.
Cuando la novela llegó al lugar, vio que no había nada especial: a puertas herméticamente cerrados, no hay restos de pintura u otros restos de humano. Vida ubicua trenzado bloques de hormigón que se arrastran hierbas y nidos esparcidos de golondrinas y conchas de caracol, si no se extendió alrededor de la montaña ruidosa ciudad. Bald Mountain fue llamado volcán extinto, los contornos de las cuales borró tiempo inmisericorde. El perfil típico del volcán se dispersa y su cráter encuentra una torre de retransmisión de televisión. Durante los años de la perestroika menudo hemos dicho que hay más de Bald Mountain OVNI. Compruebe que era imposible.
Puerta de hormigón romano parecía bien y siguió su camino. Quería subir a la montaña. Cuando era niño, solía venir aquí con mis padres y también pidió a la subida a la cima de pasar por una carretera de montaña. "Es imposible, - dijo. - Cerca de las torres van radiaciones nocivas allí ". Pero sabía que esta radiación es inofensiva. De lo contrario no dejaría que los turistas a la torre de televisión de Moscú y Berlín y París también. La novela fue en la carretera y caminó junto a la parte superior, hacia lo desconocido.
Sí Apex no lo era. Había un cráter con un borde difuso, a través del cual el camino al otro lado de la montaña. Hubo un centro de retransmisión carretera. Y torres que capturan la imaginación de su valor. En sentido estricto, no eran tan grandes en comparación con algunas otras instalaciones, pero todavía parecían gigantes majestuosos, firmes y la luz. Y sin embargo, hay una espléndida vista de la ciudad, que se extiende a lo largo del mar espumoso. Grúas fueron vistos en el puerto, las torres gemelas del sanatorio militar, dispersión variopinto de la ciudad vieja y casas blancas nuevas órdenes, la plata de tanques tanques y campos de maíz amarillo con torres de transmisión.
Repetidor edificio romano pasó y vio profundamente en plantaciones conduce otro camino, lo que podría ser visto desde las laderas de la montaña. Caminó a lo largo de la carretera y se encontró con la entrada del túnel.
Era una especie de edificio de la fábrica es muy similar al garaje. La puerta del edificio estaban muy abiertos, y llevaba las marcas de grasa nueva que sorprendió romano. En el lado de su sistema de ventilación se pegue, que emitió en la construcción misteriosa de la entrada a la mazmorra. Una vez en la televisión muestran diseños muy similares, que fueron construidos antes de la guerra para la transferencia de tecnología a través del río Dnieper, pero no se completó hasta el comienzo de la guerra y se inundó.
La novela ha sospechado durante mucho tiempo que no todo en la montaña justo. "Esto debe ser debido o bien a la televisión, o con esos objetivos militares" - pensó romano. Y entró en la red. Aunque aquí y vigilancia realizada, Romano decidió responder en caso de detención similar a lo siguiente: el estado del objeto protegido de su conocimiento no hubo intención criminal no lo era. Sin embargo, una justificación confiable porque no podía servir. Bueno, está bien, luego ya veremos.
El túnel era un poco se redondea, y por lo tanto al final no es visible. Sus dimensiones eran tales que podían conducir un camión pesado. Aunque el túnel fue sin protección, en ella estaba limpio como un hotel. Las paredes del túnel no estaban cubiertos con losas de hormigón y algún material desconocido tiene células grandes. Y en el centro de cada una de estas células se pegan aguja. Romano pensó que las agujas pueden en cualquier momento para dispararle. Se quitó la gorra de la cabeza y lo lanzó directamente en la pared, pero no pasó nada - tapa colgando de las agujas. Luego se retira con cuidado y lo examinó. No pasó nada. Romano suspiró con alivio.
Y entonces empezó a cerrar la puerta del túnel. Ocurrió de forma automática. Desde arriba bajó mamparo de acero pesado, y había oscuridad completa. En la oscuridad en las puntas de las agujas estaban quemando chispas azules, y el aire resonó delgada, extraño zumbido. Romano no sabía qué hacer, y zalёg en el suelo. El zumbido se intensificó, y Román piensa que es ahora disparará rayos láser, pero en su lugar comenzó a abrir el lado opuesto del túnel. Romano se quedó sin balas y él ... no vio nada nuevo. Sólo por el túnel hacia el otro lado de la montaña, y se llevó la misma manera que aquel en el que vino aquí, invisible para los transeúntes. La novela fue a través de él hasta el pie de la montaña, donde se acordó de su último viaje, que tuvo lugar hace más de una década, se encuentra el garaje cooperativa.
En los diez años que no ha estado aquí en una cooperativa hubo cambios serios. Los nuevos garajes tuvieron cuidado, con el fin, incluso pintado el mismo. Un garaje estaba de gira con el capó abierto. Al parecer, el dueño de algo estaba fuera. Romano llegó y miró hacia la puerta de atrás del nombre del modelo. Fue "Moskvich-2144". "Wow - pensamiento romano - Pensé que sólo existían en el proyecto." Llegó desde el territorio del garaje co-op y encontró que los cambios en cuestión no sólo los "moscovitas".
Toda la calle se veía diferente. Más moderno, o algo así. Sólo esta modernidad era otro. La modernidad, que se utiliza para ver romana en su ciudad, por alguna razón, se llevó a su estilo retro de origen, pero aquí fue todo lo contrario. Todo era nuevo y fresco, pero el otro, incluso un poco inusual. Como si de alguna película de ciencia ficción. "Wow - Pensé novela - fui a las montañas, y he venido al planeta Alfa. O en otro lugar? "Trató de recordar la manera correcta, pero no pudo.
Cerca de los grandes almacenes se situó máquinas de periódicos. Romano llegó y miró a los titulares: "Komsomolskaya Pravda", "Izvestia", "Victoria", "Hora" y algo más.
La inscripción bajo la ranura de monedas para que diga: "5 centavos". En la bolsa se encontró con un centavo de acero. Me pregunté romana, ¿por qué todas las monedas acuñadas y menta, y casi siempre atrapados pyataks 1992. Dejó caer una moneda en la ranura, y ella se cayó de la parte inferior. La máquina no tomó cinco centavos.
Entonces Romano decidió comprar un periódico en el quiosco. Buscó un quiosco y lo encontró en el otro lado de la calle. Se puso de pie como un turista de dos pisos pasará "LAZ", se trasladó al otro lado, miró por la ventana de la cabina y dijo:
- Yo, por favor, "Izvestia".
- Cinco centavos, - dijo la mujer, kioskёr.
Romana tendió centavo.
- Me dijiste que suёsh?
- Que es eso? - Me sorprendió romano. Aparece aquí y el dinero no era lo mismo.
- Chico, estás tomando el pelo? ¿No tienes dinero normal Soviética?
- Soviética?
- Así, el muchacho - dijo sombríamente kioskёrsha - si no dejas de diversión, voy a llamar a la policía.
- Perdone, - dijo Román, y se alejó.
... Estaba de pie en una amplia avenida, en el borde de la acera, separado de la calzada césped verde y observó mientras barre más allá de la corriente de coches. Había también el familiar "Zhiguli" y "Los cosacos", "Volga" y "Moskvich", a lo que estaba acostumbrado desde la infancia. Pero no eran completamente diferentes, romano desconocido. La mayoría de ellos eran nuevos modelos de obras famosas, a veces de Europa o los coches extranjeros japoneses, ya veces extraños, con nombres como "Pegasus" o "Yenisei". Y todos tienen placas con la bandera roja y el índice «SU». Ahora la novela, sin duda, lo que la principal diferencia entre el mundo en el que llegó, sin la más mínima sospecha de ella. ¿Pero por qué una mujer en una cabina lo llamó un chico?
La novela llegó a exhibir tienda televisión. Se alzaba siete televisores, que pasaron una película, no familiar, algo acerca de la antigua Roma. Miré televisores de marca "Silelis", "Sony", "Photon", "horizonte", "Toshiba" y algunos "Iris". Y entonces él se quedó mudo de terror: en la ventana de cambio, romana, refleja un chico de trece años. Ahora quedó claro por qué se respondió de manera inadecuada.
Pasado pasó un policía de pie en la tapa francesa (con el escudo soviético de armas) y los pantalones acampanados con rayas. Más aquí no tenía nada que hacer hasta que empezaron los problemas. Y romano corrió el mismo camino por el que llegó.
Ir a la colina por alguna razón resultó ser más fácil que ir hacia abajo. ¿Por qué es así, Romano no lo sabía. Tal vez esto se debe a la degeneración de su cuerpo. Sigue siendo un misterio por qué cuando romano no siente nada y por qué la ropa ha cambiado su tamaño. Y por qué no cambiar el tamaño de las cosas en los bolsillos.
Romano llegó a la cima de la montaña. Para la rotación, por lo que debería comenzar ese mismo camino secreto que lo trajo a este mundo. Ese es el camino mismo, pero con huellas frescas de las ruedas del coche. Se veía muy sospechoso. Que las mismas puertas. Pero están cerrados.
Abra los brazos de la puerta no podía. Así, son alguien utilizó. Alguien echó de nuestro mundo en este o aquel en el nuestro. Y ahora, romana, cae en una situación estúpida y muy peligroso. "Si usted encuentra la máquina del tiempo en el sótano, sin cambiar sin adultos permisos" - recordó romano. Ahora ya no será capaz de regresar a sus hogares, y los padres pensar que él fue asesinado. Y va a llamar a la policía, y la búsqueda de su cuerpo, y lamentos sobre lo que era positivo que tenían un hijo, y si regresa, serán inmediatamente echarle la culpa a lo que la luz es inmediata olvidado tan pronto como lo elogió diciendo: que el turismo trae nada bueno, pero hace seis meses diciendo que esto es bueno ...
Una posibilidad era, sin embargo. Romano decidió buscar a su casa. De pronto, todavía vive su familia. Sin embargo, hubo una mala oportunidad de reunirse con su homólogo. Ahora, sin embargo, no había tiempo para pensar en lo que tenía que ir a casa.

Capitulo 2,
Romka que conoce a una chica llamada Gaviota

La casa en la que vivía, romano, fue construido a principios de los años setenta. Detrás de él, pocos cuidados, tuberías en sótanos constantemente estallan, los anteojos no se lavan. En el patio de la interminable excavación en el suelo durante mucho tiempo se ha demolido todas las mesas, bancos y columpios. Pistas de arbustos, y una gran parte del patio se llenó de agua. El viento esparce todo el tiempo en los escombros patio apilados en la parte superior de los tanques llenos de gente.
Aquí todo estaba muy limpio, la pista exactamente laminado de asfalto, mesas y bancos están pintadas sobre pilares especiales ropas secas. Contenedores de basura fueron proporcionados con tapas en el cine francés. Dos muchachas que montan en un carrusel de la que a la memoria Romkinoy permanecieron apenas sobresale del eje terrestre. En los jardines crecer menta y rosas y vides pared de la casa de moda. Todo es perfectamente conocida, pero de nuevo no.
Romano fue a su porche, sorprendido mirando una bombilla que cuelga bajo el dosel, y llegó a mi piso, supersticiosamente miedo de hacer que cada nuevo paso. "De repente todo es una alucinación - pensó. - Inducida. Tal vez me he convertido en presa de alguien. Ellos me dijeron que hay que leer menos ficción ".
La puerta del apartamento Romkinu era el mismo de siempre. Como si cualquier mundo de fantasía con nondecomposed Unión no era, y todo sólo imaginó imaginación enrojecida. Pero entonces ¿por qué las paredes están pintadas de porche en un color diferente? Romano tocó el timbre y escuchó un sonido extraño. "En este momento mi madre vendrá - pensó - y decir:" ¿Dónde has ido? Bueno ... "No, no es eso, que soy un muchacho. Ella no me podía reconocer ".
Nadie se abre.
Romka sonó de nuevo, más largo, pero no abrió una. Romka paró durante otros diez minutos. Luego se sentó en el escalón, y bajó la cabeza.
... Se despertó cuando antes de que tocara alguien. Levantó la vista y vio a una chica de la misma edad que él. En la actualidad, por supuesto. La chica era esbelta, de piernas largas, con el pelo castaño recortada. En el hombro que tenía una bolsa de deportes.
- Quién es usted? - Pregunta a la chica. - Qué estás haciendo aquí?
- Yo soy un romano, - dijo. - Vives aquí?
- Si, acá. Qué querías?
- Dime, entonces no vivir Boyko? Nunca hemos vivido?
- No lo sé - la chica dudó. Parecía que las niñas: diversión, móvil, poco ridículo. - Aquí tenemos ante nosotros que una vez viví, pero no me acuerdo de ellos. Yo no estaba. Lo que necesitas saber?
- Ya sabes, es demasiado largo de explicar, - suspiró Romka. - Ahora que estaba solo en esta ciudad, los padres perdieron. Ellos no están buscando para mí, porque yo no sé donde estoy.
- Sin azúcar que ... Vamos a familiaricémonos, ¿eh? Tal vez sus padres encontrarán juntos.
- Vamos, ser feliz. Ya he dicho, mi nombre es romano. ¿Puede usted acaba Romka. Y cuál es tu nombre?
- Seagull - dijo, y cerró un ojo.
- Este es el nombre real o un apodo? Usted padres nunca llamaste?
- Se llama así. Tú no crees?
- Por Qué! - Dijo con resentimiento Romka. - Yo creo! Gran nombre, me gusta mucho: La Gaviota.
Gaviota sonrió y dijo:
- Vamos, supongo.
Juntos fueron al apartamento. Sí, pensó romana, nada de eso. Disposición del apartamento era el mismo, pero la situación era muy diferente. Las gaviotas se han sentido más espacio. Atrajo la atención de los que cuelga en la pared de la pintura abstracta brillante: entre las olas navegó junto al hombre y los delfines, corriendo profundamente en la imagen, por así decirlo, a un cierto propósito común.
Al darse cuenta de escrutinio romano, Chaika dijo:
- Este es mi padre le dio al aniversario. Él es un científico, el trabajo con los delfines.
- Curiosamente, - dijo Romka. - ¿Y qué es exactamente lo que hace?
- Siéntate, cansado de la misma, probablemente - Gaviota ofrece. - Él zoolingvist. Se decodifica señales de delfines, a continuación, crear un lenguaje mediador entre el hombre y el delfín. Tienen todo un grupo, son incluso con los científicos colombianos han concluido un acuerdo para trabajar juntos.
Pensó un momento y añadió:
- Vamos a ir a la cocina. Estás cansado del camino, supongo. Popem té.
- Vamos, - acordó Romka.
Con el té, le preguntó:
- ¿Y dónde está el trabajo de su madre?
- Y mi madre - un astronauta, - dijo la gaviota. - Ahora es la estación espacial. Nos alojamos aquí ...
- Impresionante! - Romka alegro. - ¿Cómo lo hiciste ... Bueno, es por eso que usted no está en Star City?
- Hay centro de formación Jefes. Utilizó todos los astronautas instalaron en un solo lugar. Y ahora no sólo para causar cargos. Bueno, si el equipo está aprobado. - Gaviota no quería hablar, al parecer, estaba muy afligido por su madre. - ¿Y su madre que está trabajando?
- Mi madre era un economista.
- Cómo fue? - Dijo Chaika. - ¿Está muerta?
- No, no está muerto. Que yo morí.
- ¿Qué quiere decir muerto?
- Así es, Gaviota! Los padres no saben donde yo estaba. Y, probablemente, ni siquiera sé que me haya ido. Perdóname, te lo estoy diciendo esto, pero yo no estoy mintiendo. No tengo ninguna razón para mentir, si yo estaba solo.
- Comprender! Bueno, dime, ¿qué tienes.
Y Romka dijo mientras se acercaba a la ciudad Chaykin, y dónde. Luego añadió:
- Dime, para mí no es quitado por la KGB?
Gaviota en silencio, perdido en sus pensamientos, mirando hacia abajo en algún lugar, tratando de entender la historia Romkin. Finalmente dijo:
- Apenas ... Pero la lata hospital. Si no te las arreglas para demostrar que es verdad. ¿Quién iba a creer que nuestra patria podría desmoronarse?
- ¿Has visto esto, - Romka entregó Gaviota centavo.
Se dio la vuelta en sus manos, no entendía nada y entregó Romke espalda.
- Tal vez fue producido en el extranjero?
- ¿Quién los espías?
- Usted es extraño. No tenemos espías. Aunque se dice que en algún lugar todavía están allí, pero ocultos. Espero que algún día para salir y tomar el poder.
- Tenemos pero hay. Y nuestro pueblo siguen luchando. Y tu no?
- Nosotros no luchamos! - Gaviota jadeó.
- ¿Cuánto hace que no lo hacen pelear?
- Probablemente, ya siete años de edad - vaciló. - O seis. No, por cierto: el contrato firmado en 1992, y ahora noventa y ocho.
- ¿Cómo lo hace - nonagésimo octavo? - Me sorprendió Romka. - Cuando me fui, que era de dos mil ocho!
Gaviota se quedó sin aliento.
- Bueno, ya sabes, es fantástico!
- Eres muy fantástico. Nos Unión Soviética se derrumbó de nuevo en los noventa y por primera vez en repúblicas independientes. Si tengo que decir acerca de lo que tienes y que te estoy hablando a ti, yo estaba allí y llamó loco.
- Roman, te creo. - Gaviota tomó del hombro y lo miró a los ojos. - Pero usted no puede simplemente salir, hay que hacer algo.
- Qué? Si el informe de la policía, me llevaron lejos a un internado. Y entonces yo no llegue a casa.
- ¿Dónde está esta tu pase? Usted puede mostrar a mí?
- Lata. Y se le permite ir allí?
- Bueno, fuimos allí con mis amigos, a las hierbas de montaña recogidos. Vamos, no tengas miedo.
Romka dijo:
- Vamos. Tal vez va a salir.
... Cuando Romka y Gaviota regresaron, el sol se estaba poniendo. Puertas mencionados por Roman todavía estaban cerradas. No hay rastro de presencia humana aún no se encuentra.
- Ojalá allí incluso ningún tipo de seguridad, - dijo Román, - yo les convencí para que me deje ir hacia atrás.
- ¿Cree usted que la seguridad sabe que detrás de esa puerta? - Dijo Chaika. - Acaban de guardia de la orden, y guardan. Y allí, no pueden tocar. A veces, incluso los generales no sabían todo. Vimos "isla habitada"?
- Por Strugatsky? Y ya está fuera?
Gaviota rió.
— Ой, я опять забыла. Ну, фильм этот уже лет десять как вышел…
— На Одесской киностудии?
— Ну вроде да. А ты откуда знаешь?
— Догадался, — сказал Роман. Он решил избегать длинных объяснений.
Ему казалось странным, что люди в этом мире, в нераспавшемся Советском Союзе ведут себя не так, как было принято представлять в прессе. Он думал, что если находится в социалистическом государстве, то у него должны были сразу проверить документы, обыскать, а увидев пятак с националистическим трезубцем, арестовать за антисоветскую пропаганду. Однако этого почему-то не происходило. Больше всего удивляло Ромку то, что ворота никем не охранялись. По логике вещей, проход между мирами должны стеречь, как зеницу ока. Видимо, о нём тут не знал никто. Но он был закрыт.
— Чайка, а твои родители дома?
— Нет. Мама дежурит, а папа сейчас на биостанции. Я опять останусь одна. Можешь у меня переночевать, а потом надо придумывать что-то. Знаешь, мы завтра поедем к папе. Он меня поймёт. Я скажу ему, что ты потерялся, потому что сел не в тот поезд.
— Отлично! — обрадовался Ромка.
За ужином они снова рассказывали друг другу о себе.
— Ты понимаешь, там, в моём мире, мне было двадцать два года. Но когда я перешёл через этот проход, то мне стало двенадцать. Чайка, как ты думаешь, меня нужно считать взрослым или не нужно?
— Даже не знаю! Ты в каком году родился?
— В восемьдесят шестом.
— И я в восемьдесят шестом. Так мы с тобой одного возраста?
— Получается, что да. Значит, мы одного возраста.
— Странно как. А знаешь, мне тоже иногда кажется, что я намного старше, чем на самом деле.
— Когда я учился в школе, я очень много читал. Почти весь день, с утра до вечера. Почти всё читал, и фантастику тоже. Но когда я читал, то не верил, что такое бывает. Y usted?
— А я фантастику не очень люблю. Ну, конечно, читаю. Но не так, чтобы с утра до вечера.
— А чем ещё ты занимаешься, кроме школы?
— Раньше занималась танцами…
Ромка фыркнул.
— Надо же, с какой девчонкой ни познакомлюсь, все танцами занимаются. Неужели других увлечений так мало? Ты не обижайся, Чайка. Я понимаю, что тебе нравится.
— А я уже не занимаюсь, — сказала Чайка. — И мне уже не нравится. Теперь я хожу в группу барабанщиц. Мне это нравится намного больше.
— Интересно! — сказал Ромка. Его глаза загорелись. — Значит, у вас тут есть барабанщицы? Я раньше видел таких только в журналах на картинках.
— Конечно, есть! — засмеялась Чайка. — Это наш директор школы придумал, Леонид Сергеевич. Мы на всех парадах выступаем, нас всюду приглашают. Раньше барабанщицы были только в нашей школе, а теперь по всему городу, мы решили коллектив городским сделать.
— А в других городах есть?
— Наверное, есть. Вот в Москве показывали по телевизору, когда Первое мая было. А что, тебе так интересно?
— Интересно, Чайка! — сказал Ромка. — А форма у вас какая? Красивая, наверно?
— Красивая! — согласилась Чайка. — Её Елена Евгеньевна придумала, наш руководитель. Белая такая форма, с красными юбками и белыми сапожками. Торжественная очень.
— Чайка, — сказал Роман, — а у тебя есть фотография в этой форме?
— Зачем фотография? Давай я тебе её сама покажу.
— Не надо, Чайка. Давай в другой раз, — сказал Ромка. — А то уже спать хочется. Время позднее.
— Я тебе в папиной комнате постелю, — сказала Чайка. — Он не обидится.
— Только дай умыться сначала, — попросил Роман.
Папина комната оказалась небольшой, но просторной. Судя по всему, её использовали главным образом в качестве кабинета. Здесь были два книжных шкафа, стол с компьютером (немного непривычного вида), платяной шкаф и постель. На стене висели часы со знаками Зодиака. Больше ничего. Чайка разобрала постель, и Роман быстро заснул. За сегодняшний день он находился и напереживался более чем достаточно…

Глава 3,
в которой Ромка получает от Чайки некоторые сведения об окружающем мире, встречает таинственного незнакомца и знакомится с отцом Чайки

Ромка проснулся от барабанного боя. Он уже готов был поверить, что всё случившееся с ним только сон, и он проснётся в родной своей комнате, в которой просыпался каждое утро своей жизни. Однако проснувшись, он увидел, что комната обставлена совершенно иначе, и вспомнил, что вчера с ним случилось.
С боем барабана вошла в комнату Чайка. Она была в полной парадной форме, и вся сияла свежестью и чистотой. На ней был белый мундир с золотым шитьём, хотя очень простой, красная юбка, длинные, до колена, белые сапожки и белые перчатки. Ромка действительно никогда не видел, как работают барабанщики. Он вскочил с постели одним махом, аккуратно сложил её и вытянулся по стойке «смирно» как был, в нижнем белье. Чайка закончила играть и рассмеялась.
— Ну какой ты смешной, Ромка. Чуть что, сразу вставать… Полежал бы, вон как вчера устал. Ты же еле на ногах держался.
— Извини, Чайка, — сказал он. — Ты же барабанщица. Разве не для того играют барабаны, чтобы всех поднимать?
— Наверное, ты прав, — ответила она. — Извини, я не хотела тебя огорчить. Я только хотела тебе свою форму показать, и всё…
— Нет, ты что, Чайка! — проговорил Роман смущённо. — Ты меня не обидела. Это я тебе должен спасибо сказать, а то неизвестно сколько лежал бы. Ты хорошая, Чайка. Давай дружить с тобой. — Ромка протянул Чайке ладонь.
— Давай, — улыбнулась Чайка немного смущённо и взяла его руку в свою, одетую в белую перчатку. Ромке было приятно держать руку девочки в этом давно вымершем предмете парадной формы. Она была чистой и мягкой, совсем как Чайкин взгляд. Познакомились они совсем недавно, а уже полностью друг другу доверяли. Во всём.
Чайка улыбнулась.
— Ну, раз ты такой обязательный, давай займёмся утренней гимнастикой.
Ромка не возражал. Под барабанный бой Чайки упражнения получались легко и естественно, хотя раньше он никогда их не делал. Наверное, причиной этому было помолодевшее тело.
— Вот и хорошо, что ты привёл себя в порядок, — сказала Чайка после того, как Роман закончил умываться. Она уже сняла парадную форму и оделась в майку и джинсовые шорты. — Поедем сегодня к отцу на биостанцию. Он решит, что нам с тобой дальше делать.
— Чайка, неужели ты думаешь, что он тебе поверит? — удивился Роман.
— Понимаешь… как бы тебе сказать… Он уже видел такое. Ну, не совсем такое, но похожее. Пошли завтракать, а то не успеем на автобус.
К десяти часам Ромка и Чайка были уже на автостанции. Конечно, выглядела она совсем не так, как привык Ромка — здание было более современным, и вообще вся площадь вокруг была более благоустроена, не было тех уродливых ресторанчиков, которые он помнил. И совсем уж другими были сами автобусы. Многие из них были отечественные: львовские, кубанские, павловские, но больше всего, конечно же, было венгерских «Икарусов». Тоже новой, непривычной модели. И среди них было два японских «Тойота». Однако одна деталь Ромку совершенно ошарашила — огромные буквы названия города на здании автовокзала:

«ДЕЛЬФИНОПОЛЬ»

— Чайка! — сказал он испуганно. — Чайка, а это разве не Феодосия? Это что, у вас переименовали?
— Нет, — сказала Чайка. — Он всегда так назывался. Потом расскажу.
Чайка повела Романа к одному из автоматов, стоявших в ряд вдоль стены. После нескольких манипуляций она вынула из аппарата билет в виде пластиковой карточки и сказала:
— Наш автобус вон тот. Пошли.
Они уселись в автобус «Кубань», немного одутловатый, похожий на корейские автобусы, которые так ругали жители Феодосии. Но в нём было удобно. Над сиденьями были полки для багажа, у каждого сиденья лампа и вентилятор. Даже музыка не играла.
— Многие ругают водителей за то, что они всё время крутят электронную музыку, — сказала Чайка. — Вроде «Спейс» или «Зодиак». Смеются над ними, что они из себя астронавтов воображают. А я понимаю их. Хорошо слушать такую музыку в пути.
— Чайка, — сказал Роман задумчиво, — если я скажу тебе, что любят слушать водители автобусов у нас, ты меня вышвырнешь на улицу.
— Не надо, — усмехнулась Чайка.
Последние минуты перед отправлением пробежали, и автобус тронулся с места. Ехать было удобно, не очень трясло. Ромка удивлённо рассматривал город, развивавшийся иначе. В районе, протянувшемся вдоль моря, было много красивых зданий современного вида. Чувствовалось, что вообще стилистика архитектуры в этом мире пошла немного в другую сторону, к сближению с природой.
Автобус проскочил промышленную зону и выехал на шоссе. Шоссе тоже было знакомым, однако без заброшенных недостроев. По другую его сторону были аккуратные дачные участки, а заросший камышом ставок здесь блестел чистой поверхностью.
На обочине показался памятный знак с гербом города: дельфин, летящий над морем в лучах восходящего солнца.
— Чайка, — сказал Роман, — ты обещала рассказать, почему город называется Дельфинополь.
— Давай расскажу, — ответила она.
И Чайка начала.
Дельфинополь был основан древними греками в первом тысячелетии до нашей эры. Существует легенда, что греческие первопоселенцы, отправившиеся искать новые места на востоке Тавриды, были застигнуты жестоким штормом, который сбил их с пути. Когда мореплаватели уже отчаялись найти дорогу, им повстречался дельфин, который кружился вокруг корабля, желая привлечь к себе внимание. Странники решили, что дельфин указывает дорогу. Они последовали за ним и нашли удобную, защищённую от штормов бухту, расположенную на живописном берегу. Здесь и был основан новый греческий город, получивший название в честь посланного богами дельфина.
Дельфинополь превратился в главный торговый порт Понта Эвксинского. Отсюда отправляли хлеб из Тавриды и Скифии во все греческие города. Стали прибывать из разных мест торговцы, алчные до наживы. Постепенно о жадности местных жителей даже стали складывать анекдоты, над которыми смеялась вся Эллада. Дельфинополь превратился в столицу юмора. Однако греческая цивилизация погибла, и от города осталось только название. В средние века им владели готы, византийцы, турки, пока в восемнадцатом веке не пришёл Потёмкин и не присоединил город к России, вернув ему название.
— Всё почти как у нас, — сказал Ромка. — Только у нас без дельфинов.
— У нас все давно знали, что в нашем заливе водятся дельфины.
— У нас тоже. Правда, — добавил он, — я их тут не видел. Только в дельфинарии. Это там, куда мы сейчас едем, да?
— Не знаю, — сказала Чайка. — Может, у вас по-другому. У нас есть два дельфинария: один научный, на биостанции — туда туристов не пускают. Второй для зрителей, на Золотом пляже.
— Да? — удивился Ромка. — А у нас его так и не построили. Фундамент сделали, а потом забросили. Сказали, денег нет.
Роман хотел было рассказать Чайке, как они живут в его родном мире, где автоматов на улицах нет, а лампочки в подъездах разбивают. Но решил пока промолчать.
Ромка смотрел в окно и видел, как тянутся бесконечные виноградники, за которыми встают холмы, поросшие степными травами. Дорога поднималась в гору — это начинался знаменитый массив Карадаг. Чайка уже рассказала, что он тоже так называется здесь. Ромка расспросил её об истории этого мира, о то, какие тут существуют страны и народы. Страны и народы оказались теми же, но только взаимоотношения у них были совершенно другими. Из Чайкиного рассказа Роман понял немного, прежде всего — о том, что в 1968 году произошла какая-то победа прогрессивных сил, которые заставили пересмотреть международное право, и развитие Земли пошло по другому пути. Здесь не воевали уже лет десять, не было даже локальных войн. А Организация Объединённых Наций стала по сути мировым правительством, наделённым реальной исполнительной властью.
Роман смотрел на этот прекрасный мир, которого на самом деле не было и быть не могло. Потому что это только фантастика. И если дома он расскажет о том, что делал и где был, у него отнимут все фантастические книги.
Автобус ехал по дороге между невысокими горами. Иногда рядом с дорогой мелькали не совсем понятные сооружения. Ромка решил, что они, вероятно, имеют отношение к находящейся здесь обсерватории. Наконец показались первые дома посёлка Курортного, стоявшего на берегу моря, над которым нависал древний потухший вулкан Карадаг со своими прихотливыми лавовыми фигурами.

…Ромка вышел из автобуса, подав руку Чайке. Она спрыгнула вниз. Роман отметил, что не видал этих мест раньше. Нет, у себя, в своём родном мире, он ездил сюда. Но не помнил ничего. К тому же и здесь имелись какие-то отличия.
Автостанция располагалась на большой площади перед главным научным учреждением посёлка. На той же площади стояло почтовое отделение и кафе-бар, из динамиков которого раздавалась на всю площадь песня: «Синий туман похож на обман, похож на обман синий туман, синий туман»…
— Эта биостанция основана Терентием Вяземским? — спросил он.
— Правильно, — ответила Чайка. — Значит, у нас хоть кое-что совпадает.
Они прошли к воротам биостанции. Никто их не останавливал. За воротами открылся парк, в котором утопали старинные здания. Вдалеке виднелся современный комплекс. Ромка смотрел на сосны, которые, как он читал, растут только в этом месте, на синеющие над ними верхушки Карадага, и ему становилось немного не по себе оттого, что он заехал в такую потустороннюю даль, откуда, быть может, возврата нет.
Наконец они подошли к Большому дельфинарию — величественному белому зданию, похожему на Кремлёвский дворец съездов. Роман помнил, как он в детстве приезжал сюда смотреть на удивительных морских животных. Однако в этом мире он был закрыт для посещений — здесь велась только научная работа.
— Подожди меня здесь. Ни с кем не разговаривай и никуда не уходи, — Чайка показала на скамейку. Ромка молча сел, понимая, что нужно быть осторожным в незнакомом месте. Чайка помчалась через площадь к дельфинарию и, обогнув его, скрылась за углом.
Прошло минут десять. Ромка ждал подругу, но она не появлялась. Оставаться на одном месте не хотелось — всё вокруг словно бы звало, словно ждало знакомства, исследования… Но надо ведь было ждать.
Вдруг за спиной Ромка услышал тихий голос:
— Молодой человек!
Он обернулся. У скамейки стоял немолодой человек в тёмном пальто немного не по сезону.
— Молодой человек, не могли бы вы объяснить, откуда вы прибыли и что вы здесь делаете?
Ромка хотел ответить, но вспомнил наказ Чайки не разговаривать с незнакомцами. И промолчал. Даже отвернулся.
— Ай-яй-яй, — произнёс человек в чёрном. — Невежливо игнорировать старших, молодо… ах. — Ромка обернулся, пытаясь узнать, что прервало незнакомца, но он уже исчез.
Со стороны дельфинария через площадь к нему шла Чайка со светловолосым мужчиной в рубашке с короткими рукавами и мобильным телефоном на поясе.
— Познакомься, — сказала она. — Это мой отец.
— Роман Бойко, — представился Ромка. — Город Феодосия, Украина. Планета Земля.
- Muy bien. Альгирдас Жемайтис, доктор биологических наук, — улыбнулся отец Чайки. — Город Дельфинополь, Украина. Советский Союз. Планета, как видите, тоже Земля.
Ромка только теперь заметил, что имя Чайкиного отца было написано на пластиковой карточке, находившейся в специальном вырезе на груди.
— Чайка утверждает, — сказал доктор Жемайтис, — что Земля, на которой вы родились, и Земля, на которой мы с вами находимся в настоящий момент, не одно и то же. Допустим, у меня есть основания верить вам. Однако как вы знаете, в науке не принято верить на слово. Имеются ли у вас какие-нибудь доказательства того, что вы прибыли сюда из параллельного мира, а не, скажем, из Свердловска или Конотопа и прячетесь от преследующей вас тётки, которая замучила вас своей нетрадицонной медициной либо игрой на виолончели?
— Есть такое доказательство, — сказал Ромка. И протянул Чайкиному отцу свой пятак.
— Хм… — Доктор рассматривал монету с большим интересом. — Этот трезубец был знаком династии Рюриковичей, а потом гербом первой украинской республики. Но у них не было копеек. Странная монета, очень странная. Есть ещё что-нибудь подобное? Скажем, бумажные деньги, или ещё что-либо нетривиальное?
Ничего нетривиального, кроме копеечной монеты, у Ромки не нашлось. Доктор Жемайтис вздохнул и сказал:
— Знаете, лет десять назад, когда ещё не было Большого Договора, за такое можно было бы сесть в тюрьму. Однако сейчас шпионские игры, слава богу, ушли в прошлое, и поэтому мне не остаётся ничего другого, кроме как принять версию Чайки за рабочую гипотезу. Правда, очень странно, почему переход из одного мира в другой имеет вид каких-то ржавых ворот, которые к тому же никем не охраняются.
Телефон на поясе Жемайтиса запищал. Доктор отцепил его и поднёс к уху.
— Жемайтис слушает… Где? Повторите, не слышно… Почему? Понятно. Выезжаю.
Он отключил телефон и повесил его на место.
— Чайка, я срочно уезжаю. Нашёлся Лидер. Причём почему-то на Лебединых островах. Очень странно, наши туда никогда не заходили. А вы с Ромкой идите к Павлу Оганезовичу, он о вас позаботится.
Доктор Жемайтис написал что-то на листке бумаги и протянул его Чайке.
— Ну, мне пора. Счастливо, Чайка! Береги Романа, — сказал он на прощание.

Глава 5,
в которой происходит знакомство с некогда знаменитым кинорежиссёром Геворгяном, ныне удалившимся от дел

Чайка стояла у дороги, засмотревшись на телевизионную вышку.
— Вот сюда, — показал Ромка. — Тогда я выходил из-за этого поворота и спускался по бетонной дороге. А теперь мы должны выследить, когда проход открывают.
Собственно говоря, всё это они знали заранее, и Роман говорил об этом только для того, чтобы подтвердить намеченный план.
Солнце уже клонилось к закату, и смотреть на запад глазам было больно. Ромка заглянул за поворот и никого не увидел. Тогда он показал знаками Чайке, чтобы она следовала за ним. В этом месте и начиналась бетонная дорога, по которой Ромка вошёл в этот мир.
Дорога упиралась в ворота, которые на этот раз по-прежнему были закрыты.
— Теперь у нас есть время, — сказала Чайка. — Мы должны выследить, когда их открывают. Надо выбрать место для наблюдения.
Подходящее место было найдено — между двух больших камней, прикрытых кустом боярышника. Ворота оттуда просматривались неплохо, главным делом было соблюдать осторожность. Ромка и Чайка рассчитывали просидеть, если не повезёт, всю ночь. С этой целью они взяли с собой фонарь и провизию в виде бутербродов с колбасой и сыром. О последствиях они не задумывались.
Они уже не знали, сколько времени сидят, когда послышался ржавый визг. Роман высунул голову в проём между ветвями кустарника и увидел, как створка ворот медленно отодвигается, чтобы пропустить машину с потушенными фарами. Это был джип, не советский, но явно военного вида. Автомобиль уехал по уже известной дороге, а ворота остались раскрытыми.
— Давай, Чайка. Пошли, — растормошил Ромка подругу. Они встали и через минуту уже входили в ворота.
За воротами свистел ветер, и вообще ощущалось что-то неясное, неуловимое, но очень чужое, почти пугающее. На секунду Ромке показалось, что они вышли куда-то не туда, откуда он входил. Правда, поскольку уже было темно, то нельзя было разобрать окружающих видов. Поэтому пришлось идти наугад.
Дорога была вроде бы та самая. И окна жилых домов светились там, где им было положено быть. Ромка и Чайка легко спустились к первому жилому дому. У этом дома, на самой окраине жилого массива, в непосредственной близости от конечной остановки автобуса, находился небольшой круглосуточный магазин, из тех, в которых можно купить всё — от лезвий и батареек до молока и водки. Ромка решил воспользоваться этим магазинчиком, чтобы узнать ситуацию.
— Чайка! — позвал он, подойдя к павильону и взглянув в зеркальное стекло.
Чайка подошла к нему и дрогнула. Только теперь стало заметно, что и Ромка и она выглядят уже не подростками, а молодыми людьми немного старше двадцати лет. Чайка испуганно схватилась за свою грудь.
— Ромка… — сказала она и всхлипнула.
— Что?
— Ромка, я тебя не боюсь. Ты для меня не чужой незнакомый мужчина. Некоторые говорят, что незнакомых надо бояться. Я тебя не боюсь. Ты друг.
— Молодые люди! — послышался сзади тихий вкрадчивый голос. Ромка и Чайка обернулись. Перед ними стоял Чёрный человек.
— Потрудитесь объяснить, молодые люди, что вы тут делаете и откуда вы прибыли, — сказал он. Голос его был даже не металлическим, как иногда говорят — скорее пластмассовым, ненатуральным.
И прежде чем Ромка собрался отвечать, Чайка схватила его за руку, и они побежали прочь. Чёрный человек бросился за ними вдогонку. Казалось, что он бежит не по земле, а как бы немного над землёй. Убежать от него было сложно, важнее было запутать его, не дать догадаться, куда свернули преследуемые. Несколько раз Чайка и Ромка разделялись, прежде чем окончательно встретились на автомобильной дороге. Бежать в гору было трудно, но именно на этом участке Чёрный человек начал отставать.
Добежав до ворот, они увидели, что створка задвигается. Оставалось совсем немного. Ещё какая-нибудь минута, и Ромка с Чайкой уже не смогли бы протиснуться, но, к счастью, это удалось им вовремя.
На обратной стороне шёл дождь с грозой, сверкали молнии. Этого друзья никак не могли предвидеть. Было холодно.
— Теперь нам точно влетит, — сказала Чайка. — Ты ещё не видел моего папу, когда он рассержен. Он на такое способен…
И путники двинулись к городу. Было до невозможности неприятно идти в кромешной тьме по хлюпающей грязи под холодными струями дождя. Единственное, что как-то немного утешало, это перспектива оказаться дома и отмыться от всей грязи в тёплой ванне. Но сейчас это казалось чем-то несбыточным. Вокруг были только дождь, грязь и вспышки молний.
Что-то светящееся появилось на дороге. Ромка замер, отодвинул Чайку.
Приближался, судя по расположению огней, мотоцикл. Оба нырнули в кусты. Мотоцикл остановился, с него соскочили двое.
— Это чёрные! — шепнул Ромка. — Бежим!
— СТОЙ! — закричал один из преследователей. — Остановитесь!
Но остановиться Ромка и Чайка не испытывали ни малейшего желания. Вдруг Чайка вскрикнула и упала на землю. Ромка бросился к ней.
— Чайка, вставай!
— Я не могу, Ромка! — ответила она. — Кажется, я сломала ногу.
— Они в тебя стреляли? — спросил Ромка девочку, которая опять вернулась в своё подростковое состояние (как и Ромка). Он не заметил, как их обступили с двух сторон, высветив фонарями, двое преследователей.
— Кит, кажется, она подвернула ногу, — сказал один из них басом.
— Кажется, да, — сказал второй с лёгким акцентом. — Парень! — обратился он к Ромке. — Ты её знаешь? Ты с ней?
— Вообще-то я с ней, — сказал Роман. — А кто вы такие?
— Извините нас, что мы не представились, — поправился человек с акцентом. — Это мой товарищ Михаил Буров, сотрудник биостанции. И меня зовут Кристофер Мэплвуд. Вы можете называть меня Кит, — он вежливо приподнял шляпу.
— Почему вы за нами гнались?
— Слушай, — сказал тот, кого Мэплвуд назвал Буровым. — А девчонку я знаю. Это профессора нашего дочка. Он её раза два с собой брал на облёт, когда миграцию азовок фиксировали. Узнаёшь меня, Чайка?
— Конечно, Михаил Макарович! — сказала Чайка. — А что вы делаете здесь?
— Это тебя надо спросить, что ты тут делала и как ухитрилась ногу сломать, — нахмурился Буров. — И что это за юноша с тобой, тоже узнать не помешало бы.
— Это Ромка, мой товарищ, — ответила Чайка. — Вот вы спросите у отца, он вам подтвердит.
— Но почему же вы гнались за нами? — спросил Ромка. — Мы нарушили что-то?
— Нет, — сказал Мэплвуд, нагибаясь куда-то в коляску мотоцикла, — вы ничего не нарушили. Просто мы получили по нашим приборам сигнал об аномальных явлениях в этом районе, конкретно в кратере этой горы, и выехали сюда исследовать, что тут произошло.
— А что за аномальные явления? — заинтересовался Ромка, но осёкся.
— Так называемое смещение Козырева: нарушение баланса массы и энергии. Если говорить по-простому, здесь на горе есть место, в котором неправильно идёт время.
Чайка подтолкнула Ромку под локоть.
— А теперь, — сказал Мэплвуд, — мы должны вас отвезти в поликлинику, таков устав моей службы. Мы не задерживали вас, но собираемся опросить в качестве свидетелей.
— Я предпочту воздержаться от дачи показаний, — сказал Роман.
— Ваше право, — ответил сыщик. — Однако мы оставляем за собой право повторно вызвать вас для дачи показаний в будущем. Пока же давайте сначала доберёмся до поликлиники.
…В поликлинику Чайку привезли около полуночи. Ромка удивился, что в такой поздний час медицинское учреждение работает, хотя он понимал, что по идее медицинское обслуживание должно быть круглосуточным. Ни Бурову, ни Мэплвуду нести раненую подругу Ромка не доверил, хотя ему и было очень тяжело.
Врачом оказалась молодая женщина по имени Галина, которая предложила называть её просто Галей. Осмотрев Чайку, она сказала, что травма несерьёзна, но Чайка не должна ходить и её надо поместить на день в стационар. К концу следующего дня можно уже будет выпустить.
— Отлично, — сказал Мэплвуд. — Я рад, что её жизни ничего не угрожает. Надеюсь, вы разрешите мне остаться для присмотра за больной до прибытия отца?
— Да, — сказала Галина. — Вы можете остаться, остальные пусть покинут больницу. Сейчас важнее всего покой и тишина.
— Позвольте! — заявил Роман тихо, но очень твёрдо. — Я ни при каких условиях не оставлю Чайку одну. Точнее, не покину её. Я отвечаю за её безопасность.
— Ах, молодой человек! — ответил Мэплвуд. — Это очень хорошо, что вы приняли решение отвечать за её безопасность — Чайки. Но здесь я отвечаю за безопасность всех, как работник Международной Службы Безопасности. Поймите, наконец…
— Я не знаю ничего о вашей службе, — сказал Роман. — Я останусь с Чайкой, пока не приедет Альгирдас Пятрович.
— Кит, — вмешался Буров, — оставь парня, он не мешает. Ты же видишь, как он переживает, за девушку готов в огонь и воду. Поехали со мной, ничего не случится…
— Нет, Михаил! — ответил Кит. — Сейчас именно может случиться. Извини меня, но такова моя обязанность. — Он достал из внутреннего кармана карточку и показал её Бурову. — Вот так. Уезжай без меня, а я сообщу доктору Жемайтису. — Он повернулся и сказал Роману: — Подожди, я сейчас вернусь.
С этими словами Мэплвуд попробовал выйти, но весь дверной проём был занят телом Бурова, и сыщику пришлось подождать секунды две. Через минуту из коридора донёсся его голос — Мэплвуд говорил по телефону: «Чайка в поликлинике. Сломана нога… Мы с Михаилом подобрали их на горе. Он тоже здесь. Не знаю, док, приезжайте, сами разберитесь. Да, слушаю… Сейчас, один момент».
В коридоре послышались шаги, некоторая возня, голос главного врача (кажется, ему передали трубку). Мэплвуд вошёл в палату и прикрыл дверь.
— Вот так, — сказал он и взял в рот таблетку или драже. — Как ты теперь себя чувствуешь, Чайка?
— Она заснула, — ответил Роман. — Давайте выйдем, если хотите поговорить.
Мэплвуд и Роман вышли из палаты и прошли на балкон.
— Роман, — сказал Мэплвуд. — Мне нужно поговорить с тобой.
— Ничего не выдам, — упёрся Роман. — Я буду говорить только в присутствии Чайкиного отца или его товарища Павла Оганезовича.
— Вот как? — удивился тот. — Ты ещё знаешь Павла Оганезовича? И что же ты знаешь о нём?
— Он бывший кинорежиссёр, — начал Роман. — Занимается сейчас любительской астрономией, а ещё собирает материалы об аномальных явлениях.
— Так, Роман! — Мэплвуд поднял палец. — Наверное, он рассказал тебе о чёрных рейнджерах?
— О ком?
— У вас их ещё называют чёрными дружинниками. Ну, о тех таинственных людях, которые приходят и угрожают, а потом исчезают внезапно. Ты думал, что мы и есть чёрные и мы гонимся за тобой и Чайкой, так?
— Так, — смущённо признался Роман. — А чем же вы можете доказать обратное?
— Прежде всего тем, что мы с тобой вместе уже больше двух часов, — сказал Мэплвуд. — Мы не знаем, почему так происходит, но они могут появляться среди людей лишь на короткое время, на полчаса или около этого. А потом они вынуждены исчезать. Поэтому некоторые говорят, что чёрные рейнджеры являются фантомами. Como este.
— А правда ли, что чёрные рейнджеры — это инопланетяне? — спросил Ромка.
— Этого никто не знает, — ответил Мэплвуд. — Это недоказуемо. — Он оглянулся и продолжил: — Как я уже говорил, я занимаюсь сбором данных по чёрным рейнджерам и другим аномальным явлениям. Собственно говоря, теоретическая физика — моё давнее хобби, потому меня и назначили расследовать эти происшествия. Но те данные, которые я собираю, никому не нужны. Никто не хочет раз и навсегда определиться с этими типами. Если бы наверху хотели с ними бороться, уже давно что-нибудь придумали бы, но они не желают даже сформулировать их сущность. Поэтому нам приходится расследовать то, чего никто не знает и для чего не существует названия. Приходится молчать.
В помещение вошёл главный врач.
— Гражданин Мэплвуд, к вам пришли. Это отец вашей Чайки.
— Спасибо, — сказал Мэплвуд. — Роман, надо идти.
В Чайкиной палате сидел Жемайтис и молча смотрел на спящую дочь. Мэплвуд и Ромка тоже молчали. Потом отец поднял голову и сказал:
— Ну что, Ромка? Не влетело тебе от Международной Службы Безопасности?
— Пока нет, — ответил Ромка. — Вы только скажите, Альгирдас Пятрович: вы действительно знаете его или он… говорит неправду?
— Он говорит правду, Ромка, — ответил доктор Жемайтис. — Мы работаем вместе уже год — с тех пор, как начались первые пропажи дельфинов. Комиссар Кит Мэплвуд — верный и надёжный товарищ, и никогда не допустит, чтобы эти чёрные типы посмели нам что-то сделать.
— Ромка — личность очень твёрдого характера, — сказал Мэплвуд. — Я просил его дать свидетельские показания по поводу того, что они с Чайкой делали на горе. И он упёрся, как истинный разведчик. Роман думал, что я либо сам из «чёрных», либо являюсь их агентом. Он не сказал ни слова и держался до вашего приезда. Я рад за Романа, что он такой мужественный юноша.
Ромка смутился и решил промолчать. Он лёг на свободную койку и отвернулся к стене.

Глава 8,
в которой продолжается борьба с врагами во сне и наяву

Трое подошли к проходной биостанции: Альгирдас Пятрович, Ромка и Чайка. Доктор вставил в отверстие пропускного автомата карточку, и дверь отъехала в сторону. Это был не парадный, а служебный вход, со стороны моря. Поэтому они почти сразу подошли к зданию дельфинария. Роман ещё раз посмотрел на причалы: на берег был вытащен для ремонта катер, гидроплан покачивался на волнах.
— Альгирдас Пятрович! — раздался крик. Ромка обернулся. Звала женщина лет тридцати пяти.
— Альгирдас Пятрович, — сказала она, подойдя, — мне нужнен Буров. Он ещё вчера снял с катера мотор якобы для профилактики, а сам куда-то подевался. Наверное, дрыхнет на своей излюбленной трубе в третьем корпусе или опять завис в «Синем тумане». Мне нужно выходить в залив на локацию, а выходить не на чем!
— Не переживайте, Светлана Георгиевна, — сказал Жемайтис. — В конце концов, вы можете взять «Велеллу» и идти под парусом.
— Да?! — вспыхнула Светлана. — И яхту вести будет опять этот негодный Василевский? Никогда в жизни. Лучше я сорву вам план, чем отправлюсь на исследования с таким несдержанным типом.
— Успокойтесь! — сказал Альгирдас Пятрович. — Василевского я беру на себя. Передайте ему, что если подобное повторится ещё хотя бы раз, то я прогоню его на все четыре стороны. Пошли, — сказал он Роману и Чайке.
— …на рубеже десятилетий выяснилось, что многого мы не знаем, — продолжал свою лекцию доктор Жемайтис, когда они вошли в здание дельфинария. — Разум среди дельфинов явление очень редкое. На одного разумного дельфина приходится больше тысячи неразумных. Дельфины утверждают, что когда-то разумом обладали все их сородичи. Но это всего лишь предположение, они не могут привести никаких аргументов, да и мы тоже. Этим и объясняются неудачи, постигшие тех, кто пытался повторить опыты Джона Лилли и других экспериментаторов, в чьи руки случайно попали разумные особи. Нам тоже повезло: десять лет назад в наш дельфинарий был доставлен совсем ещё молодой дельфин, которого мы назвали Орион. Он был ранен, и только поэтому мог попасть к нам — разумные дельфины не отпускают своих товарищей на волю. Орион тоже томился без своих товарищей, однако постепенно понял, что мы с ним разговариваем. Мы ещё не можем понять речь дельфина до конца, поскольку само их мышление резко отличается от нашего. Впрочем, сейчас вы увидите это сами.
Доктор открыл дверь в помещение бассейна:
— Прошу.
Трое проследовали внутрь. В помещении было очень светло и просторно, как в огромном спортивном зале. Единственное, чего не бывало в спортзалах — это висевший над бассейном подъёмник. А внизу был огромный, не снившийся ни одному буржую бассейн с нежной голубой водой, которую рассекали чёрные тела двоих дельфинов.
— Разрешите представить вам наших партнёров в эксперименте, — торжественно произнёс доктор Жемайтис. — Черноморские афалины Лидер и Диана.
Он встал на платформу над водой, наклонился и позвал дельфинов по имени. Два тёмных существа тут же поднялись из воды прямо перед доктором.
— Хороший день! — сказал он.
Дельфины ответили радостным скрипом. Тогда Жемайтис показал им на стенд, очевидно, служивший для опытов.
— Плывите туда. Сейчас будем заниматься.
Дельфины что-то проскрипели в ответ.
— Это друзья. Роман — Чайкин друг. Не надо бояться. Плывите.
Все трое обошли вокруг бассейна, и Альгирдас Пятрович занял место за компьютером. Чайке и Роману было предложено занять места рядом.
— А разве можно ставить компьютер в помещении, где много воды? — спросил Ромка.
Чайка ответила:
— Это специальная модель, такие в Японии разработали. Влага ему не страшна. Смотри, сейчас голос дельфинов будет переводиться.
Жемайтис включил микрофон и сказал:
— Как вы чувствовали себя ночью?
Из динамика компьютера раздался синтезированный голос:
— Ночью — ничего. Сон. Только сон.
— Что вы видели во сне? — спросил Жемайтис.
— Ничего.
— Вот так, — обратился доктор к Роману, — мы не можем узнать, есть ли у дельфинов сновидения. Когда мы спрашиваем, что они видят, когда спят, то всегда получаем ответ, что когда дельфин спит, то ничего не видит.
Тут Жемайтис нажал ещё одну кнопку.
— Но нам известно, что какие-то импульсы их мозг во время сна всё-таки генерирует. И картина этих импульсов позволяет судить о том, что они несут в себе смысл. Хотя на запись импульсов человеческого мозга это очень непохоже. Мы открыли странное явление: процессы в сонном мозге разных дельфинов подчиняются единому синхронному ритму. Собственно, ритма как такового нет. Но можно говорить о том, что у дельфинов существует связь разумов. Не исключено, что именно наличие этой связи разумов помогло Лидеру вернуться из параллельного мира. Нам, людям, пока далеко до такого умения. А может быть, мы просто другие.
— Вот почему ты говоришь, что люди всегда должны мыслить самостоятельно, — сказала Чайка и засмеялась.
— Сейчас мы услышим, как дельфины думают, — сказал Жемайтис и переключил режим. На мониторе появился ряд сложных кривых, которые замысловатым образом изменялись, то подстраиваясь друг под друга, то расходясь. Альгирдас Пятрович включил другой программный модуль, и Роман с Чайкой услышали некое подобие музыки. Музыка была электронная, очень странная, непохожая на человеческую, но обладавшая своей особой гармонией.
— Это не голос дельфинов, — сказал Альгирдас Пятрович. — Это вольная обработка их мозговых импульсов, сделанная компьютером. Дельфины видят и слышат на других частотах, поэтому мир видится им совершенно не так, как людям.
Неожиданно настроение музыки изменилось: в нём появились тревожные интонации.
— Идём, — сказала Чайка. — Дельфины насторожены.
— Люди, — раздался голос из динамика, — за вами следят. Будьте осторожны.
— Кто следит? — спросил Ромка. — Кто?
Дельфины молчали.

Глава 10,
в которой Роман становится барабанщиком

На следующий день с утра Чайка сообщила Роману:
— Сегодня мы никуда не едем. Зато надо сходить за покупками.
— Здорово! — обрадовался Ромка. — Наконец я увижу как следует город. А то у вас так много непонятного, а мне пока ещё никто не объяснял.
— А потом, — сказала она, мы пойдем в мою группу. Ты ведь не забыл?
— Не забыл, — ответил Ромка. — Я всё это время готовился. Внутренне.
— Вот и замечательно, — улыбнулась Чайка.
Завтракали, как водится, на кухне при включённом радиоприёмнике. Чайка включила крымское радио. Ведущий читал новости:
— В селе Раздольное завершилось строительство животноводческой фермы нового поколения. Все работы на предприятии выполняются роботами серии МАР, благодаря чему обслуживать ферму могут всего два человека: оператор-механик и ветеринар. Ещё новости у животноводов Джанкойского района, где создан питомник для дроф. Эта порода птицы, ещё недавно многочисленная, после распашки земель нуждается в защите. Дрофа рассматривается учёными как один из потенциальных кандидатов на одомашнивание в близком будущем.
О культуре. В Бахчисарае начал работу международный конгресс музейных работников стран Европы. Делегаты из двадцати стран обсудят проблемы, стоящие в конце XX века перед музеями мира. Одновременно с конгрессом в городе состоялся традиционный фестиваль крымскотатарской культуры. На Ялтинском филиале киностудии имени Горького начались сьёмки многосерийного телефильма «Лезвие бритвы» по мотивам одноимённого романа Ивана Ефремова…
— Вот это да, — сказал Ромка. — Немного вам завидую. Хотя… Нет, завидовать не стоит. У нас свои трудности, а у вас свои… У вас эти «чёрные»…
— Что сделаешь, — ответила Чайка. — Давай, доедай скорее.
После еды Чайка надела свой привычный костюм для выхода на улицу: белую футболку и синие шорты. Роман вспомнил, что в его городе похоже одевались девушки, рекламировавшие продукцию разных компаний — таким стильным оказался Чайкин костюм.
— Чайка, ты здорово одеваешься! — сказал он. — Так просто и красиво. Ты как девушка из рекламы.
Чайка засмеялась.
— Да, — сказал Ромка. — Вот такой простой костюм, а нарядный, как твоя форма барабанщицы. Правда, Чайка?
— Правда, — сказала Чайка, задумалась на секунду и убежала в свою комнату. А вернулась уже в берете и перчатках, взятых из парадной формы.
— Ты что? — удивился Ромка. — В таком наряде хочешь на улицу пойти?
— А почему бы и нет? — ответила она. — Я видела в городе такую девушку. Почему же мне нельзя? Всё нормально, Ромка. Идём!

Ромка и Чайка вышли на большую улицу, которая была знакома Ромке с самого детства. Но от её первоначального облика он уже давно отвык. Некогда широкая, в настоящее время эта улица потеряла свою ширь, будучи застроена бетонными киосками. А здесь внешний облик улицы сохранился, и хотя многие здания претерпели изменения, посторонних строений на ней не было.
Они дошли до магазина, который уже тридцать лет был известен просто как «Универсам». И сейчас на нём была та же вывеска. Они зашли внутрь, и Ромка увидел картину, непривычную даже для современных супермаркетов.
Люди входили в магазин, но не брали с собой тележек — они ходили вдоль стеллажей с товарами и отмечали их коды. А выйдя из торгового зала, они вставали у приёмного устройства, вставляли платёжную карточку, и на ленте транспортёра выезжали все заказанные покупки. Некоторые вообще не заходили в зал, а набирали код на стоявшем в вестибюле терминале.
— Интересно у вас тут, — сказал Ромка. Его больше всего порадовало скромное оформление магазина и отсутствие кричащей рекламы.
Когда они вышли из универсама, Чайку кто-то окликнул.
— Привет, Кристина! — откликнулась она.
Ромка обернулся. Напротив них стояла девчонка того же возраста, что и Чайка, рыженькая, с волосами, стянутыми в два хвостика. «Смешная», — подумал Ромка.
— Ну что, как дела? — спросила она. — Будешь сегодня на тренировке?
— Конечно, буду, — ответила Чайка. — Извини, вчера я не могла никуда пойти, вывихнула ногу.
— Ясно! — сказала Кристина. — Ну, мне пора. Увидимся.

Они действительно увиделись. Когда Роман и Чайка добрались до так называемого «Дома детей и юношества» (здание было тоже незнакомым, оно стояло на горе, где Ромка привык видеть дачи местных богатеев), у входа их встретила Кристина.
— Ромка, привет, — сказала она.
Ромка смущённо промолчал и дал руку Кристине.
— Ты боишься? — спросила она. — Не надо бояться. Мы тебя научим.
Все трое вошли в здание и проследовали в кабинет Елены Викторовны. Это был небольшой кабинет, в котором не было почти ничего, кроме рабочего стола и шкафа. Кристина не стала входить, а направилась прямо в спортивный зал.
— Здравствуйте, — сказал Ромка. — Я пришёл. Вот справка о согласии от отца Чайки… Извините, что не от моих родителей.
Он протянул руководительнице справку.
— Ничего, всё в порядке, — сказала Елена Викторовна, — идём в спортзал, там наш отряд и тренируется.
Чайка и Ромка вошли в зал. Ромка огляделся — помещение было светлое, в общем, типичный спортивный зал, какой есть в любой школе или вузе: шведская стенка, разметка для игры в баскетбол и тому подобное. Сейчас же здесь стояли девочки и мальчики с барабанами. Правда, без особой формы — просто на всех были тренировочные костюмы.
— Здравствуйте, Елена Викторовна, — сказали они.
— Добрый день! — ответила она. — Извините нас, что мы не совсем вовремя. Помните, мы говорили, что нам не хватает для нашего парадного расчёта одного барабанщика?
— Конечно, помним! — отозвался высокий мальчишка, стоявший с краю.
— Теперь он у нас есть. Познакомьтесь, это Роман Бойко. Сейчас он временно не учится, и вообще в нашем городе он проездом. Но ради такого важного события, как открытие НИИ, он захотел войти в наш отряд. И мы, как настоящие барабанщики, отказать ему не можем.
Так и начались Ромкины занятия в отряде. Сначала ему было немного трудновато держать правильный строевой шаг, но Елена Викторовна отметила, что у него хорошее чувство ритма. Ромке понравилась та благожелательная атмосфера, которая стояла на занятиях. Хотя рядом с ним были подростки, они не валяли дурака и не зубоскалили друг на друга. Они просто занимались любимым делом, и Роману было радостно выполнять все строевые движения вместе с ними. Он чувствовал в них друзей, товарищей по общему большому делу, нисколько не похожих на тех, кто в его мире направлял свои марши на борьбу с мнимыми врагами, кто шёл избивать попавшихся под руку людей. Ромке вспоминались Чайкины слова: «Мы барабанщики в самом широком смысле слова. А эти наши марши — только для парадов. Мы стараемся помогать делать мир лучше».
Когда тренировка закончилась и все стали расходиться, Елена Викторовна подозвала Романа и сказала ему:
— Ты молодец, у тебя получается всё как надо. Правда, нужно поработать ещё, но мы успеем. Ведь НИИ открывают только послезавтра. А пока возьми свою форму, в ней вы завтра будете проходить последнюю тренировку и выступите на открытии.
И она дала Роману свёрток с таким же костюмом, как у Чайки, когда она в первый день показала ему свою парадную форму.

Глава 11,
в которой темп событий резко меняется

На следующий день Ромка проснулся сам. Он вспомнил, что на первую половину Елена Викторовна назначила тренировку перед зданием нового института. Правда, он совершенно не знал, где это здание находится, но ведь вместе с ним была Чайка.
— Это в Новом центре, — сказала она.
Роман не понял. Он не знал никакого Нового центра.
— Так назвали район за мысом Ильи.
Ромка помнил этот район. Раньше там находились военные базы. Теперь их перераспределили по-новому, освободив место для новых зданий. Туда решено было перенести часть управленческих зданий, теснившихся раньше в центре города.
Самым большим среди них было здание, строившееся в течение трёх лет для научно-исследовательского института дельфинологии. Видимо, из-за многолетней охраняемости вода и воздух в этих местах были намного чище, чем где-либо в городе. И в этот институт должен был получить назначение отец Чайки, а директором НИИ уже был назначен профессор Нодария из Ленинграда.
Автобус остановился у сквера перед зданием института. Ромка и Чайка вошли в сквер, посередине которого, напротив центрального входа, находилась обширная площадка. Ромка увидел остальных барабанщиков и барабанщиц — они ждали начала репетиции. Наконец появилась Елена Викторовна.
- Hola! — сказала она. — Ну что, все готовы?
— Все! — ответили ей барабанщики.
— Тогда начнём.
Занятие началось. Во главе отряда шли двое — Чайка и уже знакомый Роману высокий мальчишка, его звали Алёша. Ромка успел подружиться с ним, хотя Алёшка и не верил во всё, что рассказал о себе Ромка. Правда, общались они в основном по работе — Алёшка был вирутозом в своём деле и охотно объяснял Ромке, если тот делал что-то неправильно.
Барабанщики уже отработали проход через площадь, развороты, разделение на две шеренги, и Елена Викторовна дала ребятам несколько минут на отдых. В этот момент из института вышел высокий мужчина в тёмных очках, подошёл к ней и сказал:
— Немедленно уберите ваших детей. Уходите отсюда. Вы мешаете.
— Простите, — сказала она, — мы репетируем церемонию открытия. Разве вы не ознакомлены с планом мероприятий?
— Извините, — сказал незнакомец, — план планом, но ваши барабаны мешают работать сотрудникам института. Попрошу вас покинуть территорию.
— Чайка, — сказал Ромка на ухо подруге, — а если это «чёрный»?
— Да ну, — скривилась она. — Вечно ты всякую ерунду плетёшь.
Вместо ответа Ромка взял палочки и начал бить тревогу. Чайка, как ни странно, тоже присоединилась к Роману.
Незнакомец повёл себя странно: его словно бы схватили судороги по всему телу, и он упал на землю. Через миг он приподнялся и как-то неестественно быстро скрылся в здании института.
— Вот за что ты так жестоко поступил с человеком? — спросила грозно Елена Викторовна. — Ты же ему больно сделал!
— Послушайте, Елена Викторовна! — начал Роман, но Чайка толкнула его под локоть. — Разве может нормальному человеку быть так плохо от звука барабана?
— Не знаю, — ответила она. — Но всё равно, Рома, ты совершил дерзкий и плохой поступок. Завтра ты не будешь участвовать в параде. И Чайка тоже. Я отстраняю вас.

Они вышли на дорогу и встали у обочины. Когда джип приблизился, оказалось, что за рулём Буров. Ехал он, судя по всему, из города, и ехал порожняком.
— Отобрали весь груз, черти! — сказал он, словно читая мысли и поправил фуражку, слезавшую на затылок. — Что делаете здесь?
— Спешим на биостанцию, — сказал Ромка. — Мы должны видеть Мэплвуда и доктора Жемайтиса. Дело всемирной важности!
— Ого, вот даже как, — сказал Буров, присвистнув. — А я думал, вы от этих типов убегаете.
— Так оно и есть. Поверьте, Михаил Макарович, если мы не успеем, то погибнем, — сказала Чайка.
— Тогда нам ещё больше по пути! — сказал Буров. — Садитесь и молчите. А уж я постараюсь проявить все свои способности!
Чайка и Ромка сели в машину, и Буров завёл мотор. Джип рванул с места с такой скоростью, что внутри у Ромки всё затряслось.
— Две минуты, полёт нормальный! — объявил Буров через две минуты.
Тут его понесло. Он начал рассказывать о своей бурной молодости, когда он служил в морской авиации на Тихом океане. Он вспомнил два эпизода, наполовину состоявшие из специальных терминов, ничего не говоривших Роману, и забавный случай, когда на базу с визитом приезжала делегация китайских ВВС, и Буров, сопровождавший главу делегации, внезапно обнаружил, что этот самый глава, старый генерал, от многолетнего сидения в кабинете разучился водить самолёт. А потом наступило новое международное мышление, подписали Большой Договор, и пилот ВВС Буров не был никому нужен, поэтому он подался работать в Антарктиду, но вынужден был вернуться — не выдержал холодного климата.
— Теперь, — говорил Буров, — я отвечаю за всю авиатехнику на Карадагской биостанции, и заодно помогаю с судовыми моторами на общественных началах. У нас гидроплан американский, барахло, правда, но я из него конфетку сделал! Мы с профессором на нём всё море вокруг Крыма, считай, облетали.
Буров рассказывал ещё долго и сам хохотал над тем, как попадал в глупые ситуации. А Ромка и Чайка сидели в кузове машины с тревожными лицами и думали только о том, чтобы быстрее добраться до биостанции. Ясно же, что если пришельцы захватили институт, то ничего хорошего из этого не выйдет.
Наконец показался посёлок Курортный. На полной скорости джип пронёсся по главной улице и затормозил на большой площади у биостанции. Все трое выгрузились. Ромка и Чайка побежали к главному зданию, а Буров остался менять воду в радиаторе.
В главном здании биостанции их встретил Мэплвуд.
— Здравствуй, Чайка, — сказал он. — Добрый день, Роман.
Ромка кивнул.
— Хорошо, что мы вас встретили, — сказала Чайка. — Но мы должны спешить к папе. Ему надо передать, что в городе захватили институт.
— Что значит — захватили? — насторожился Мэплвуд.
— Обыкновенно захватили, — сказал Ромка. — Оцепили и никого не пускают. Торжественное открытие отменили, нас прогнали. И похоже, что это опять «чёрные рейнджеры».
— Так, это серьёзно, — сказал Мэплвуд. — Надо действовать.
Он нажал кнопку на селекторе и сказал:
— Альгирдас, срочно иди сюда. Это важно.
Потом он обернулся к детям и спросил их:
— А что вы ещё видели подозрительного?
— Они перекрыли дороги к городу, — сказала Чайка. — Они говорят, что в городе введён карантин из-за эпидемии.
— Какой именно эпидемии?
— Этого они не говорили. Но у них боевые машины.
— Понятно, — сказал Мэплвуд. — Ключевое слово — эпидемия. Ну что же, час икс наступил. Время переходить к действиям.
— А ты уже хозяйничаешь в моём кабинете как в своём, — сказал Жемайтис, входя в дверь. — Что там случилось?
— Сейчас не время для шуток, Альгирдас, — ответил Мэплвуд. — Чайка приехала из города со своим другом и говорит мне, что институт захватили, а на дорогах бесчинствуют какие-то карантинные патрули. Эпидемия, понятно?
— Ясно, — сказал Жемайтис. — Эпидемия так эпидемия.
Он повернулся к окну, вздохнул и занял место за своим столом. Включил селектор.
— Яковлева, пожалуйста… Вот что, Геннадий Семёнович, рекогносцировки сегодня не будет. Я сказал — не будет. Работы по эксперименту «Нерей» тоже прекращаем. У нас чрезвычайное положение. Дельфинов выпустить в море.
— С кем он разговаривает? — спросил Ромка.
— С директором биостанции, — ответила Чайка.
— А что, разве он важнее директора?
— Они оба важные, — сказала Чайка.
— Да, только чтобы никто не знал, — закончил Жемайтис. — Вот так. Gracias. — Он поднялся из—за стола. — Чайка, — начал он, — на всякий случай, ради безопасности, тебе нужно быть дома. Мэплвуд довезёт тебя домой на катере. А тебе, Ромка… как бы сказать… Ты, конечно, прости нас, я понимаю, что ты к Чайке очень привязался, но тебе тоже лучше быть дома. Буров доставит тебя на гору, к твоему проходу. Тебе надо вернуться домой.
Ромка опустил глаза. Но ничего не сказал.
— Извини нас, Ромка, мы не желаем тебе зла. Наоборот, мы желаем добра. Мы знаем, что в твоём мире будет безопаснее.
Все вышли из кабинета и пошли к причалу.
— Видишь ли, — говорил Мэплвуд, спускаясь по ступеням, — ночью мы все, сотрудники МСБ, получили секретное сообщение от Центра. Они сообщали, что «черные» вступили в последний этап реализации своей хищнической программы. Они собираются уничтожить созданную ими связь. Начался последний в истории конфликт. Мы должны идти своей дорогой, а вы своей. Проход между мирами существует последние часы, и нужно успеть, пока не поздно. Правда, доставить тебя туда будет сложно. Скажи, Ромка, тебе никогда не приходилось прыгать с парашютом?
— Не приходилось! — сказал Роман. — Но если другого выхода нет, я согласен.
— Дальше расскажет капитан Буров, — кивнул в сторону друга Мэплвуд. — А мы с Чайкой должны отправляться в город. Мне нужно быть в эпицентре событий. Такая работа.
— Не грусти, Ромка! — сказала Чайка. — Может быть. Мы ещё встретимся. Ну, я уверена, в твоём мире есть своя Чайка, разве не так?
— Наверное, Чаечка! — ответил Ромка. — Удачи тебе! Береги себя.
Мэплвуд и Чайка погрузились в катер, и Чайка помахала с борта рукой. Какая же она красивая, подумал Ромка.
Мотор самолёта разогревался. Буров довольно ухмыльнулся:
— Да, чёррт! Таких дел у меня не было с восемьдесят какого там года, когда надо было сопровождать министра обороны… Ну, Роман, слушай меня: лететь надо до твоей горы вот на этом нашем «нырке». Но ты же видишь, он сесть на гору не может. Поэтому придётся тебя сбрасывать на лету. Понял?
— Понял, — сказал Роман не без страха в голосе.
— Вот так! Только, пожалуй, придётся обойтись без парашюта. Я не садист, чтобы тебя вот так взять и об землю разбить. Слушай, на новых самолётах есть такая штука, называется крыло Гроховского. Не слыхал? Отдельное крыло с местом для пассажира, при опасности отделяется и планирует на землю. Как спускаемый аппарат в космосе. Понял?
— А я читал о таком, — ответил Ромка. — У нас этого не построили. А у вас, значит, уже есть. Постараюсь не разбиться.
— Ну всё! Готово уже, залезай! — чуть ли не прокричал Буров, заглушая голосом шум мотора.
Через минуту гидросамолёт, в кабине которого сидели верзила-пилот и двенадцатилетний подросток, отделился от морской поверхности и заложил крутой разворот над бухтой, направившись в сторону Дельфинополя. Первый раз в своей жизни Ромка увидел, как опрокидывается перед глазами земная твердь, чтобы почти поменяться местом с небесами. «Ну и лихач», — подумал он. Однако страх постепенно уступил место какой-то непонятной, необъяснимой радости. Стихия неба захвытывала, Ромка ощущал себя летящим существом — нет, не птицей, у птицы слишком примитивное мышление, чтобы осознать, как прекрасен полёт над землёй, этим вечным человеческим обиталищем…
И тут прекрасное закончилось. Откуда-то сбоку вынырнули пять летевших строем иссиня-чёрных треугольных аппаратов, похожих по форме на наконечник стрелы. Это были не самолёты и не вертолёты. Они шли строем. А когда летающие объекты, пусть даже и неопознанные, идут строем, это не предвещает ничего хорошего.
— Ты смотри, Роман, какая чертовщина! — возмутился Буров. Ему почему-то совсем не было страшно, он даже пытался напевать нечто боевое. — Что это за машины такие? Сроду таких не видал. И главное, идут, нахалы, прямо наперерез…
И тут Ромка окончательно утратил чувство реальности.
— Воздушные пираты! — закричал он.
— ХАХАХАХАХА! — заорал Буров. — Вот сейчас я покажу этим пиратам! Будут знать, как связываться с неисправимым Михайлом из «Синего тумана»!!!
И он заложил такой крутой вираж, что у Ромки потемнело в глазах. «Пираты» всё не отставали. Однако выстрелов почему-то не последовало. Это казалось ему странным: уж если идёт воздушный бой, то стрелять надо! А эти чего замышляют? Тут что-то не так!
После трёх попыток отвязаться от погони Михаил сказал:
— Готовься, Роман! Твой выход. Помнишь, где крыло Гроховского?
— Помню! — откликнулся Ромка.
Он сошёл с кресла и уселся на закреплённом в задней части, напротив люка, крошечном планёре, пристегнув страховочный пояс. Сидеть на нём приходилось по-особому, даже не сидеть, а лежать, уцепившись за передний край, и править им, поворачиваясь всем телом.
— Повторно разьясняю принцип! — громыхал Буров. — После отделения крыла разматывается фал, затем крыло отделяется полностью! В случае неудачной попытки приземления пассажира можно будет подтянуть на борт!
Ромка кивнул головой и крепче вцепился в крыло. Буров нажал рычаг, и люк открылся.
— Пошёл! — крикнул он. «Крыло Гроховского» отстрелилось, и первое время летело непосредственно за самолётом, удерживаемое разматывающимся тросом. Потом трос отцеплялся, и крыло самостоятельно планировало до самой земли. Ромка знал, что в самых трудных случаях справиться с управлением поможет микропроцессорный блок, но всё же боялся сплоховать. Впрочем, Михаил доверял ему как родному.
— Отстреливаю фал! — закричал Буров.
И тогда случилась неожиданность: фал не отделялся. Видимо, петарда, с помощью которой фал отстреливался, была просрочена. А чёрные аппараты были всё ближе. Ромка схватился за трос руками.
«Надо что-то делать», — лихорадочно думал он. И тогда Ромка понял: уж если прихотливые силы судьбы его ввели в такую опасную игру, то и действовать надо по законам именно этой игры. Ромка встал на крыле во весь рост и принял позу серфингиста. Упасть на землю с высоты он не боялся — пояс держал его крепко, а крыло всегда можно было повернуть на планирующий спуск.
Вдруг Ромка услышал какие-то резкие звуки за спиной. Он обернулся и увидел молнии, вылетающие из чёрных аппаратов. Стреляли, конечно же. Теперь, скорее всего, ему было суждено погибнуть. Впрочем, стреляли не по нему, а по Бурову — должно быть, они просто не видели или не замечали его. Роман понял, что если сейчас он не отделится, то ему придёт конец. Он попытался оторвать трос от крыла, но это ему не удавалось. И вдруг прямо в трёх сантиметрах от его носа просвистела пуля, которая перешибла трос.
Ромка не понял, что произошло и кто стрелял, пока до него не донёсся хохот, заглушающий шум всех двигателей. Буров высовывался из кабины, размахивал пистолетом, не обращая внимание на молнии, и кричал Ромке что-то оптимистическое и неразборчивое. Крыло перешло на траекторию спуска и, не замеченное никем, опустилось посередине большого поля, вплотную прилегавшего к городской черте.
Ромка вышел на шоссе и пристроился к группе шедших впереди людей с корзинами и вёдрами — почти наверняка возвращающихся огородников. Они о чём-то разговаривали.
— А что это там сейчас было, в небе? Какой-то самолёт, что-то там ещё летало… — сказал один.
— Не знаю, — ответил другой. — Наверное, на горе Клементьева фестиваль. Раньше тут часто пилотажная группа летала, так ведь ВВС давно расформировали.
Наконец они поравнялись с районом жилых домов. Ромка перешёл дорогу и скрылся в глубине одного из дворов. Он не боялся, что форма барабанщика может его выдасть, да и переодеться всё равно было не во что…

Глава 13,
в которой события приходят к финалу

Роман очень изменился с тех пор: прежде жизнерадостный и увлечённый, он начал тосковать и избегать людского общества. Никто не знал, что с ним случилось. Но однажды Роман получил по электронной почте очень странное письмо: оно не имело обратного адреса. Но его содержание не подлежало сомнению: никакие коммерсанты не придумали бы всего того, что в нашем мире знал только один Роман.
Писала Чайка. Она сообщала, что пишет благодаря открытой недавно возможности межпространственной связи, основанной на так называемых каналах Мэплвуда — и названы они были, конечно же, в честь непризнанного физика-теоретика Кита, работы которого были официально рассмотрены и признаны научным сообществом. Даже больше того, писала Чайка, на основе работ Мэплвуда стали впервые серьёзно разрабатывать межзвёздный двигатель, который даст звездолётам возможность перемещаться подпространственными прыжками.
Сейчас в мире Чайки шёл 2008 год. После закрытия тоннеля между мирами смещение во времени каким-то образом исчезло. Отец Чайки получил должность директора института, а также звание посла доброй воли ООН — на этот раз среди дельфинов. Именно ему они доверили представлять интересы человечества. Дельфины помогли людям в открытии новых энергий живого организма, подтвердив выводы древней восточной медицины. В самых крупных городах Земли уже открылись клиники, где мудрые дельфины исцеляют душевнобольных, прежде считавшихся неизлечимыми.
Буров по-прежнему работает в гражданской авиации, но скоро собирается покинуть её — ему предложили место астронавта в первой экспедиции на Марс. Сейчас матёрый пилот усиленно готовится по части физических норм, а пока летает вместе с молодым напарником — Алексеем Гореловым. Надеется, что тот составит ему достойную замену.
Сама же Чайка закончила биологический факультет и занимается теперь исследованиями в институте отца. Она изучает волновые процессы в головном и спинном мозге дельфинов, чтобы перенести расшифровку биотоков на других живых существ и создать прибор, который может принимать мысли любого существа при условии, что мысли у последнего имеются.
Роман прочитал письмо и растянулся в радостной улыбке. Значит, надежда ещё не потеряна. Значит, всё ещё будет.
Вечером он вышел прогуляться. Не спеша пошёл к морю, на набережную. Да, конечно, набережная не такая благоустроенная, как в Дельфинополе, но тоже ничего. Есть где подышать морским воздухом.
Вдруг он увидел сидевшую на пирсе девушку. Не может быть, подумал он. Это же Чайка. Он подошёл к ней поближе и присмотрелся. Она сидела, отвернув голову. Одета она была в белые туфли, белую футболку и синие шорты, на которых выделялся маленький белый значок в виде чайки…
— Добрый вечер! — сказал Роман. Горло его перехватывало от волнения. — Можно поговорить?
— Можно, — улыбнулась девушка. — Не надо стесняться. Как вас зовут?

Deja un comentario

Вы должны войти , чтобы оставить комментарий.

El tiempo de secado Widget Creado por East York tenedor de libros