2007 8.5.2007

В начале дня. Часть первая.

Publikováno: | Kategorie: Novinky, Próza, Kreativita |

ПРОЛОГ.

“Где-то после полудня в салоне г-жи М-ч собралась изысканная публика в ожидании небольшого концерта, который должна была давать известная арфистка, мировая знаменитость. Г-жа М-ч в детстве имела преблизкие, очень тёплые дружеские отношения с арфисткой – именно потому последняя не могла отказать себе в удовольствии выступить с концертом на дне рождения подруги детства.
У большого окна, полузавешанного шёлковой бордовой портьерой, стояли трое господ среднего возраста и средней же упитанности; взгляды их неотрывно были прикованы к г-же М-ч. Трое господ ловили каждое слово, каждый жест, каждое малейшее перемещение г-жи М-ч, каждый взгляд её таинственно-бездонных и лукаво-искристых голубых очей. Без всякого сомнения, каждый из троих господ втайне объявил г-жу М-ч прекрасной дамой своего сердца, и каждый из них, осознавая несбыточность своих надежд, не в силах был отказаться от них.
А потому никто из господ, стоявших у окна, не обратил внимания на неизвестно откуда взявшуюся стройную молодую особу в одежде странного покроя, напоминавшую скорее платье благородного юноши. Зато это новое лицо не укрылось от зоркого ока г-на Г., начальника городской службы безопасности и контроля над общественным спокойствием, сидевшего в тени раскидистого заморского комнатного деревца и внешне беззаботно потягивавшего боржом. Г-н Г., обычно спокойно-деловитый и незаметно-расторопный, на сей раз пришёл в некоторое замешательство. Обладая великолепной, почти фотографической памятью, сейчас г-н Г. не знал, как определить, а значит – описать и запомнить некоторые черты нового лица. Волосы девушки были определённо чёрного цвета, но в то же время совершенно ясно было видно, что они каштановые. К тому же, когда на них падал луч солнца, они вспыхивали золотым огнём, испуская одновременно чистейшее бриллиантовое сияние. По форме они были однозначно прямыми, но любой здравомыслящий подтвердил бы, что они ещё и полувьющиеся. Глаза неизвестной молодой особы казались то чёрными, то карими, то тёмно-синими, а когда девушка случайно взглянула прямо на деревце, под которым сидел г-н Г., то яркий, даже резкий блеск аквамариновых белков глаз юной инкогнито настолько ослепил несчастного, что он потерял дар речи и пролил боржом на ковёр. Поэтому, наверное, нельзя винить его в том, что остальных внешних примечательностей неизвестной молодой особы г-н Г. и вовсе не смог запечатлеть в своей уникальной памяти. Будучи выведен из равновесия (чего с ним давненько не случалось), г-н Г. немедленно начал делать дыхательные упражнения древней гимнастики йогов, а после этого, открыв глаза, он уже не смог отыскать среди посетителей салона неизвестную молодую особу – она исчезла без следа столь же тихо и неприметно, как и появилась. После сего происшествия г-н Г. три дня и три ночи беспокоился о состоянии своего нервического здоровья и душевного равновесия, пока супруга не убедила его поехать на воды.
А на самом деле это всего-навсего Эриэн Райт прибыла на очередное задание…”.

Кузнечик отложил перо. Нет, не получалось. Ничего не выходило. Множество мыслей теснилось в голове, неясных и чётких, открытых и сокровенных… Но не стекали они на кончик пера, ускользали и таяли прежде, чем он успевал придать им стройную, законченную форму.
Близился час ночи. Кузнечик напряжённо думал. Он понимал, что, несмотря на недавнее усовершенствование в лаборатории энергомолектронных технологий при ВИГе, после которого движения и речь Кузнечика перестали отличаться от человеческих, творить, как человек, он всё равно не сможет. И всё-таки, всё-таки… Что-то копошилось в глубинах сознания, не давало покоя, заставляло вновь и вновь напрягать все способности, силы, энергию для того, чтобы в очередной раз штурмовать Парнас. “А зачем мне Парнас?” – неожиданно подумал Кузнечик и смутился.
Отложив перо, он встал и подошел к окну. За пневмостёклами в лёгкой темноте весенней ночи искрилась россыпь огней. А в беспредельной высоте, где терялся взгляд и кружилась голова, переливалась звёздная симфония и золотилась спокойно-величавая луна. Кузнечик улыбнулся. Он вспомнил, что точно такая же луна и такой же искрящийся и немного печальный небосвод смотрели на мир в ту ночь, когда несколько миров вдруг слились в одно пространство и составили единый участок на самой таинственной и самой невероятной карте – карте Мироздания…

ГЛАВА ПЕРВАЯ.

СИГНАЛ

Za svítání cool hladkost a studený okenní zaklepat holubice. Bylo to světle hnědá pták s bílými letu peří na křídlech. Klepání oni dělají ne, protože měli hlad. A ne kameny, které potřebovali pro dobré trávení. Arian vstal z postele a otevřela okno. Holubi zamával křídly, ale odletěl. Jemně přejela prsty na zadní straně každého ptáka. A pak se na bílé plastové okenní parapet spadl široké proužky slunečního světla. Holubi zamával křídly a prudce vyletěla vzhůru. Brzy oni byli už ne viditelné v oslepující, sálající obloha ...
Znaménko? Dobrý start do nového dne? Předzvěst ... co? Arian hořce se usmál a zavrtěl hlavou, spočívající ruce na okenní parapet. Nechtěla věřit žádné sny, žádné známky, žádné znaky a symboly. Hloupé to. Nyní musíme udělat nějaké cvičení, osprchovat a jít dolů na snídani. Zavřela okno. Absolvování v průběhu minulého týdne ostochertevshie počítače Arian rozzlobeně přemýšlela o práci. Ach, jak to všechno up-to-e-lo-oh-oh! .. Slunce už dávno zmizel za šedé mraky, neslibují ani déšť, ani vysvětlení. V nebi převažovaly jednotvárný našedlý prázdnotu. Stejně jako duše.
Při snídani, bylo zjištěno, že byla sama v domě. Vše je někde rozptýlené, rozptýlené nebo rozptýlené. No ..., tím lépe. Mimochodem, neměl náladu nikoho vidět. Arian šťastný a pečlivé samomstitelnostyu přinutila velmi škodlivé Snídaně: smažená vejce se slaninou a brambory. Svařovaná horkou čokoládu z chladicího kus dortu, úmyslně ignoroval čerstvou zeleninu a zelené, i když v minulosti bez nich hrozí vážné jídlo. Chcete-li oživit sám snídani, jsem se obrátil na televizi - zprávy. To, co řekl, skoro neslyšela, protože jídla jsem jít bez povšimnutí v sobě a v hlubokém zamyšlení.
Zrušte tabulku, Arian hledal dálkový ovladač pro televizor vypnout, ale nenašel: Vypne něco, co dělal před svým snění. Ona sáhla po tlačítka na plochém panelu, ale zastavil se: na obrazovce se zobrazí GIA. Její matka (i když příliš nudné) World Institute pro harmonizaci, z nichž jedna byla zakladatelem a nyní je, kde by to mělo jít rovnou do práce. Opožděné Pozornost obsadili fragment fráze komentátora: "... nestabilní a krátké trvání signály nedovolil zapelengovat zdroj, ale technici pracujeme s dostupnými údaji. Pro více informací se dozvíte z našeho večerního vydání ... "
Arian okamžitě ožili. Institut se něco stalo, nějaký druh mimořádné situace. ... Jaký signál je signál pochází? Opravdu ... oči se rozšířily překvapením sám spekulací: Je Outland?! Wow !! Uragán smetl po domě, oblečený a smontované během několika minut, Arian letěl na verandu a pouze taxi si vzpomněl, že jsem zapomněl doma se svou floppy dalším kvalifikačním projektu, práce na které se všechny síly v posledních šesti měsících. No, spousta času. Všechny stejné, téměř vše je připraveno, zbývá jen napsat závěr, a budou realizovány v počítačové navrhování. A je lepší, pokud je Vigovsky počítač a domácí se nedávno stal příliš nos nahoru a poskytnout vodítko na stylu textu - a to Erian nenáviděl.
Řidiči aut, zajištění toho, že cestující není ochoten udělat cokoliv pro dobrý čas sám, včetně videostereosistemu. Optické lasery jsou tkané jemný obraz před očima monitoru. Tam byl nějaký druh historického přenosu. Toužebně několik vteřin Arian a zíral na obrazovku. Blýskl témata starověkých, více dvojrozměrných dokumentární kroniky a zákulisí bylo slyšet tlachání otravný novinář. Novinář koktal a není moc dobrá pokárán Sonora. Ano, tito komentátoři byl obyčejný před sto lety. Povyvelis Potom, samozřejmě ... a slávě Boží. Ale Arian pobavilo i nevybíravé samopal a cvrlikání novináře, ale to, co řekl, se snažil tak těžké o událostech, které se odehrály před sto lety, taky - je ve vztahu k novináře. "Time Square" - pomyslela si. Poslech. Příběh pokračoval na slavném horolezec a umělce, který jako první dobyl nejvyšší vrchol hory tehdejšího státu. Pak - na zřízení muzea pojmenované po této horolezec, které byly shromážděny nejen své osobní věci a rukopisy, ale také obrazy a sochy. A přesto pár okamžiků se na obrazovce objevila postarší strýc, také mluvil o horolezce, ale, na rozdíl od novináře, pomalu, tiše, ale velmi jasně.
- To znamená, že si podmanil vrcholy, a obsažené v dílech jeho lyrické pocitů - řekl strýc, a Arian přistihl na skutečnosti, že z nějakého důvodu, takže chci volat to legrační člověk.
Muž měl krátké šedivějící vlasy, vysoké čelo, obočí, rohy - je to legrační, že zvedl během hovoru - Otevřete dětskýma očima a malé vousy, stěží skrýval narrowish rozštěp brady. Pak fotoaparát snímal tribuny začaly obrazy a fotografiemi slavného lezce ... a tady konečně Arian cítil bezmocný, že se to nestalo na dlouhou dobu. V zákulisí se hlas zněl legrační člověka, a to je nyní velmi jasně slyšet, co je inteligentní, měkký, uklidňující a jemně hladí. "Hned Psychoterapeut někteří" - Arian myšlenka, pocit pětiletou dívku, rozbil koleno a teď tohle pečující uklidňující hlas. Na konci vzdal tvář velkého reproduktoru, a Arian divit jas jeho pohledu. Zdálo se, že lidské oči vyjádřili celou duhu jasných pocitů a chtěl vyprávět o radosti, krásy světa, nejistota kráse nevýslovný lásky a smutku samoty, a co je nejdůležitější - nekonečné dobrotě ... Arian dokonce přestala dýchat, otřesený. Nečekala, že se sejdou v dávné minulosti, tyto oči, nebo spíše takovou duši. V té době, kultury, morálky, duchovno ve stavu je prakticky v troskách. Příběh skončil, a Arian, návrat do reality, zraněn a smutné rezanulo pochopení, že to bylo před všechno dávno, a že osoba, která je dávno pryč ve světě ... Tehdy lidé neměli žít tolik let, jak žijí dnes, a to pouze neumírající ne Nebylo to vůbec. A tak bych chtěl poznat tuto osobu, s ním mluvit ... ale stačí se podívat na tyto mimořádné, úžasné oči. Jaká škoda ...
Arian se již začalo uvažovat sám možnosti migrace, v kombinaci s obsazením časového vektoru, ale pak se zarazil. Za prvé, výpočet vektor role je téměř nemožné, a za druhé, můžete nechat sami místo, kde kdysi byl, nebo někdo odešel. Bioneytralnye Topological umístění - není o čem přemýšlet. A potom ... jak mohla zapomenout, že se něco stalo v Vigo nečekané?! Musíme žít tady a teď - s tímto silným myšlenkou Arian vyskočila mírně zpomalit na taxi a spěchali do modré a bílé budovy Světového institutu harmonizace.

***

Ústav interdimenzionálních vztahů, stává dnes ráno středem přitažlivosti nejen všichni Wigan, ale pozornost veřejnosti, nemohl pojmout všechny zaměstnance a přizvanými odborníky. Proto je schůzka se konala v hlavním konferenční místnosti - obrovský, kolo, podobně jako amfiteátr. Osm velké obrazovky se nachází v centru místnosti kola, a osobní monitory na stolech prezentovat všechny vysílat stejný obrázek. Před začátkem vysílání ujali Oleg Proshkin, bývalý učitel dějepisu - hubená hnědý pes se smutnýma očima, visí nad horním rtem a nosem, dva tenké prameny padající do čela vlevo a vpravo.
- Dnes ráno, - Oleg začal lámání lehce chraplavým hlasem - hlavní pevný radarový signál z ... - zaváhal. - V typickém zasedání, řekl bych: "Z jiného prostoru" nebo "jiných aspektů" ... Ale teď musím přemýšlet o znění, protože případ je bezprecedentní. Analýza fyzikálních a bioenergetických charakteristik signálu není kompletní, ale informace, že v této chvíli ...
- Můžete pít kávu, - zamumlal Nikolai Kartcev ušní Erian (seděli vedle sebe). - Nebo doutník kouř. On ještě není brzo půjde k příčině.
Erian a spálil velmi netrpělivý. Vrhla se do soudní síně jednoho z posledních a neměl čas zjistit, podstatu incidentu v neformálním prostředí. Chystala se zeptat Kartseva, ale pak se náhle zastavil Oleg, položil si ruce na kazatelnu a prohlásil:
- Vyjádřeno v běžném jazyce, signál přišel z hypotetického světa. Ano, nesmějte se, kolegové.
- Omlouváme se, ale signál příliš hypotetické? - Nemohla jsem někoho.
Sekretářka zaklepal na stůl s perem. Oleg Proshkin zakašlal. Jeho oči se stal smutný ještě víc.
- Signál je naprosto věcný. Tento jev. Fringe, svět, prostor je místo, kde on přišel mít vlastnosti multidimenzionální reflexe.
- Je pravda, že signál z Outlandu? - Ptal jsem se na korespondent časopisu "Ray mysli, a vektorem míru."
- Ne, - řekl zamyšleně Proshkin. - Tohle není Outland. Já říkám: svět se odráží. Ale to není obvyklé pro nás k jedné z variant odrazného obličeje. Je relativně vzato, konglomerát více odrazů intrapsychické myslících jedinců.
- To je ono - šeptal Karz. - Mluvím o kávě.
- Ticho vás, - řekl Arian. - Začínám rozumět. Poslech.
- Já vám závidím! - Vesele odpověděl Nicholas.
- Jestliže velmi domácí, je to signál světa vytvořeného silou kreativních myšlenkových několika inteligencí, - řekl Oleg.
- Jinými slovy, - on zasáhl programátor Alexey Maryushkina - pokud vůbec hra, film nebo knihu získat široký ohlas mezi čtenáři nebo diváky, pak je pravděpodobné, že zrození nové realitě, ve které, jak to je báječné zvuky, postavy žít a rozvíjet události, které o umělecké dílo. A jsme dostali signál od reality právě takového genezi.
Vzhledem k tomu, publikum řev šel, kde se mísil údiv a nedůvěru, ironii, vztek, mumlání.
- Promiňte, ale co horory, vystoupení, dystopia? - Ptal jsem se na novináře v novinách "skutečný".
- Prosím, nezapomeňte, že vesmír - živý organismus, - ředitel Wigan ujali. - Fenomén, který hrozí, že faktor rostoucí globální entropii, nedostanou v něm možnost vývoje. Je to, jako kdyby lidské tělo dostat cizí mikroby: viry, bakterie ... tělo ničí je. A dokonce i pro prospěšných bakterií potřebuje tělo, naopak, to vytvořilo příznivé prostředí pro ... ehm ... Omlouvám se za nevábné srovnání.
- Říkal jsi, "... moc tvůrčího myšlení několik cítící bytosti" - pokračoval úzkostlivou novinář. - Ale kniha je většinou monografie ...
- Knihy - je poněkud odlišná. Spisovatelé během tvůrčího procesu se generuje mimořádně výkonná a všestranná bioenergie potenciálu. Kromě toho, v případě, že kniha je dobrá, pokud to rezonuje v myslích velkého počtu čtenářů, jeho event-driven skutečnosti, protože se neustále vyvíjí a je poháněna silou myšlenek a pocitů každého, kdo čte tuto knihu, a na které se má podle vašich představ. A pokud mluvíme o produktech, pro děti - režisér odkašlal a usmál se, - víte, jak děti milují dobrodružství a klade otázku, jak zbožně si někdy myslí, že jsou v pohádce, a jak se upřímně přeji, že mluví jejich jazykem, "to bylo všechno v Opravdu! " Energie touhy, taky, nezmizí beze stopy. Jako všechno ve vesmíru, - uzavřel ředitel Wigan a podíval se na Proshkina. Řekl:
- Myslím si, že trpělivost oceňují naši kolegové a hosty, kteří přijíždějí do konce. Pojďme se přesunout na signál přímo, spíše, aby informace, které mu přinesl. Ze strany je vnímána jako kus videa, ale ve skutečnosti se jedná o důsledek konvertorů. - Tak, - Oleg stál "psychologickou" přestávku. - Tady to je.
Okolní osvětlení, se stala měkčí a tlumený. Ale kruhové a osobní monitory zazářil jasně, a tam byl pocit divadelní atmosféru.

***

Bezmocně, překvapený výraz. Zametl vlasy. Autoskel sklo raskvadrachennyh bludiště a černá lesklá podlaha. White trhliny ve zdi, tavení tak rychle, jak světlo a úžasné oči ...
Arian a nechápal, proč to reaguje. Ale ještě předtím, než se jí podařilo, a udržet klid v různých poškrábání, tentokrát s jednoduchým pozorováním ze strany obrazu na monitoru slzy tekly sami a dýchání zběsile zaperehvatyvalo. To je nemožné tak! No, nemůžete !! Bastards !!! Bastards !!! Je nemožné !!!
-Erien, Že ne?! - Bázlivě zavrtěla loket Karz.
Neodpověděla. Jerk vyskočil, otřel jeho oči zahalené rukáv slzy a spěchal ke dveřím do chodby. Tam byl také chodba. A ona hned chytil signál, pak, byl příležitostí k nastavení kanálu a vytvořit "okno". Už ani nenapadlo o všech fantastických událostí. A oni by měli. Vzhledem k tomu, jednu věc - přesune na další tvář, i když vzdálený, ale přesto real, a něco zcela jiného - pohybující se ve otrazhёnno- hypotetickém světě, ve skutečnosti, že "tenký prostor", který je k dispozici k jakéhokoliv fyzického těla je možné bez zvláštního transformace v laboratoři podmínek. Ale v tuto chvíli Erian nenapadlo, lehkomyslně řítí na pomoc bezbranných, absurdní a zábavná tvorů, jejichž ztráta by mohla nepřijímá žádné myšlenky nebo duši. Všechno, co v ní bouřil se proti této strašlivé nespravedlnosti nemožné a létání chodbou, byla nepřekvapilo najednou se setkal v modré zářící obdélníku "okna", a vzal ji za samozřejmost. Jen čas! Kdyby jen ...
Ale všechno zvrtlo. Hrudník hit těsné černé tělo zkroucené křečovitě, oči mu blýskl blesk. Arian zalapala po dechu, ale mohl by žádný křičet ani pohnout. Tma zkroutil ji, provádí někde na šíleným tempem role; Oni nalil do plic v případě, že písek, a jeho tělo probodnuté všechny nové pichlavé křeče.
Poté, co zažil hrůzu z prvních několika sekund, v příští chvíli ona byla hrozně naštvaná, jen blázen z neschopnosti ovládat sám sebe. A to světlo?! Bude nadále vzdálená a nepřístupná? !! Poprvé stoupla v některých přírodních, bestiální zuřivostí; a litoval, není to poprvé, kdy dal člověku být silný, silný, hbitý, rychlý, jako ... jako gepard, jako vlk ... ano, vlk! Vlčice! Já ... Já jsem vlk vlk s ocelovými svaly, neúnavný zákon přežití, rychlonohý, vytrvalý ... uvidíme trhat všechno a každého, kdo se dostane do cesty! .. A té tmě, taky! I bude vaše tělo ho poslouchají! Dostanu ... Budu ho najít ...
Najednou pod Arian jsem cítil pevnou zem, a jeho oči se rozjasnily. Křeče byly. Ležela na břiše, a když zvedl hlavu a rozhlédl se kolem, viděl jsem ... Ano, to bylo nejvíce opuštěné místo, něco jako velké pole s nažloutle šedé krátké trávy a pevným vzduchu. Místo, kde se poprvé probudil po přechodu, kde se poprvé setkal s moudrého starce Cliona, řekl jí vše: vesmír, o cestě do věčného zákona a sám o sobě. Před kolika lety to bylo? .. A proč ... "okno" má ji vedl tady? Co se stalo vůbec?
Arian vstal, oprášil sebe pryč. Musíme najít dům Cliona a zeptat se ho ... A pak zavolal zezadu. Rychle se otočila a mlčky. Clione stál před ní. On se nezměnil, ale jeho oči se stal vážnější a smutná než dříve.
- Dobrý den, Clione, - řekla tiše.
- Dobrý den, Arian, - řekl.
- Co se mi stalo? Proč jsem tady? Vzhledem k tomu, já ...
- Vím, kde jste chtěli - jemně a klidně řekl Klion. - A já vím proč. A to je to, co jsem chtěl s vámi mluvit ...
Erian vyzvednout, zazvonil netrpělivost.
- Na to není čas, Clione! - Řekla vzrušeně.
- Máš pravdu. Na to není čas. Tady a teď. Proto pokořit všechny oslepující vášeň a budete poslouchat. Víte, že stvoření, ke kterému se aspirovat, není člověk. Ty ví, že svět, ve kterém touží, nenarodil Stvořitele. Přesto pro účely tohoto iluze jste připraveni se rozloučit se všemi lidmi, a odcizit uncreated pravdu? Nejsi ani připraveni proměnit v bestii? Ne čeká na to od vás mé srdce.
Sklonila hlavu pod přísnou kontrolou. Ale pak ji zvedl znovu a pohlédl do očí Cliona. A ona začala mluvit pomalu, jako by se znovu objevovat každé slovo:
- Neříkal jsi mi jednou řekl, že Boží podstaty dobra, lásky a spravedlnosti? Stvořitel dal schopnost vytvořit své děti. A v případě, že vytvářejí světy ve jménu věčné hodnoty, vedený touhou, aby váš svět jasnější, lepší, krásnější, ze stejného důvodu, nemají tlačit od samotného Všemohoucího, a blíží se jeho chrám. Člověk je jediný, kdo má duši a mysl, který žije ve jménu dobra a harmonie. To je můj názor, Clione. Pokud jde o vlka ... Potřeboval jsem sílu prorazit do tmy ... Ano, jsem byl vystaven momentální impuls. Ale teď jsem se neodchylují od plánu.
Clione ... nebyl naštvaný, v rozporu s očekáváním Erian. On jen stal se více vážné a smutné. A on řekl:
– Когда-то я сказа тебе здесь, что тебе дарована жизнь вечная и вечная молодость. Сейчас я говорю тебе: ты свободна в своей воле. У тебя достанет сил, чтобы достичь своей цели. Но после этого время для тебя перестанет протекать бесследно. Ты станешь обычной смертной. Ты проживёшь на своей грани столько, сколько и все люди: немало по меркам человеческим и ничто в сравнении с вечностью. Это наказание и уплата. Наказание за опрометчивость слов и гордыню, за готовность уничтожить всё и всех ради достижения своей цели. Уплата – за само достижение. Но подумай в последний раз: готова ли ты к этому? Готова ли пожертвовать всем ради того, что я называю иллюзией…пока?
– Это не жертва, – тихо и упрямо сказала Эриэн. – это необходимость. Я чувствую
– Ну что ж, – проговорил Клион после некоторого молчания. – Это твой выбор. Я провожу тебя – в последний раз.
Она удивлённо вскинула голову:
– Как в последний?
– Я буду вынужден попрощаться с тобой после того, как ты сделаешь этот шаг и утратишь бессмертие.
– Я не утрачу бессмертие, ведь бессмертна моя душа.
Клион чуть приподнял брови и наклонил голову. Он неторопливо шествовал рядом с Эриэн, мягко постукивая посохом по земле. В небе по-прежнему не было ни одной птицы. Лишь бесконечная серая пелена…
– Теперь я не одна. Но мне грустно, что мы с вами больше не увидимся.
– Я не сказал «одной», я сказал «самой». Но ты уже доказала, что можешь очень многое. Главное – помни закон…
– Самое страшное, как и самое прекрасное, не вне, а внутри нас, – печально улыбнулась Эриэн. – Я помню.
– Тогда прощай. Вот начало пути, – Клион указал посохом направо. Там светилось «окно». Теперь оно приведёт тебя туда, куда нужно.
– Спасибо, Клион. Прощайте. Спасибо за всё.
Он коснулся её плеча, и тут Эриэн заметила, что редкие седые волосы Клиона и длинная борода его слегка всколыхнулись. Это подул ветер.
– Не медли более, Эриэн. Время – пошло.
Она кивнула и кинулась в светящийся прямоугольник.

***

– Как вас зовут? – спросил он в недоумении.
– Эриэн, – ответила она и поразилась звучанию своего голоса: голос был хрипловатым, дрожащим и срывающимся. А в этих стеклянно-пластиковых коридорах, видимо, был особый резонанс.
– Эриэн, – повторил он. – Почему вы плачете?
– Я… – она только сейчас ощутила, что щёки мокрые и быстро отерла их ладонями. – Уже нет.
– Но плакали, – упорно и безоговорочно возразил он. И впервые, глядя в непонятные – вроде бы стеклянно-невозмутимые, но в то же время лучистые и печальные – глаза этого странного существа в серебристом комбинезоне, простреленном в нескольких местах, Эриэн улыбнулась: Кузнечик очнулся полностью. Она сразу назвала его так для себя, хотя вообще-то он носил имя классического трагического литературного героя. Красивое, подходящее, но жестковато-холодное. И Эриэн, ещё в зале заседаний ВИГа, увидев его на мониторе, по воле случайной ассоциации подумала: Кузнечик. А у него к ней было ещё много вопросов. Да и мудрено было им не возникнуть. Появилась из ниоткуда, нарушила привычный ход событий. Правда, сейчас он был этому рад. Но и обескуражен. Его биомолектронные схемы зафиксировали поражения, несовместимые с дальнейшей функциональной деятельностью. А теперь… Кроме комбинезона, всё было в порядке.
– Я ничего не понимаю,- произнёс Кузнечик, опуская ресницы и углубляясь куда-то в недра самопознания. – Откуда вы? Как случилось, что я жив?
А что она могла ему рассказать? В этом пространстве научились путешествовать во времени, но ничего не знали об уникальных возможностях биоэнергетики и наверняка не подозревали о многомерности пространственных структур. К тому же пора возвращаться, не то начнутся необратимые изменения в энергетическом коридоре, ведущем домой. И Эриэн сказала:
– Я должна идти обратно.
– Постойте! – и робко, и требовательно встрепенулся он. – Вы видели тех негодяев? Надо включить сигнал тревоги…
– Их поймают. Никто больше не пострадает.
Она встала. Кузнечик тоже поднялся (они сидели рядом на полу в коридоре рядом с ТОЙ САМОЙ дверью). Наклонил голову, удручённо посмотрел на прорехи с оплавленными краями в своём облачении. Проговорил смущённо:
– Простите, что я в таком виде…
Эриэн только улыбнулась. Глаза уже просохли.
– Я пойду.
– Но…
– Нет времени! Берегите себя впредь! – крикнула она, отступая назад. Импульсным толчком построила “окно” и шагнула в него спиной вперёд. Последнее, что она успела увидеть – белая дверь, стеклянно-пластиковая стена и стоящий на этом фоне ошеломлённый и совершенно сбитый с толку Кузнечик…

ГЛАВА ВТОРАЯ.

ПРИДОРОЖНЫЙ ПАРК.

В кабинете директора ВИГа было очень тихо, очень просторно, а атмосфера напоминала музейную, но в выходной день. Так думала Эриэн, сидя на маленькой неудобной табуреточке. Три таких табуреточки стояли перед полукруглым столом, служившим директору рабочим местом, и предназначались для заместителей и начальников отделов во время закрытых совещаний по особо важным вопросам. Для всех остальных сотрудников размещались в некотором отдалении стулья и даже кресла. Сам же директор – небольшого роста, упитанный человечек, слегка напоминающий не то испанского купца, не то восточного шаха, в пёстрой гавайской рубахе и брюках “сафари” – взволнованно бегал по кабинету.
– Нет, ну как?! Как вам такое в голову пришло, Эриэн! – временами останавливаясь, восклицал он. Уже не в первый раз восклицал, и Эриэн думала, что он не о том говорит, о чём хотел бы. Поэтому она осторожно вставила:
– Вы хотите сказать – как мне это удалось?
– Да при чём тут… – возмущённо начал директор и осёкся, поняв, что мысли его разгаданы. Потом спохватился и разразился на бегу длинной горячей тирадой, из которой следовало, что нарушать внутренний устав ВИГа нехорошо. Эриэн знала, что, пока он не выговорится, ответить не получится, а после первых трёх-четырёх слов ответа директор обязательно её перебьёт и начнёт говорить сам. Поэтому она сидела и скучала, вернее, слегка нервничала, что время тратится просто так. Утратив бессмертие, она не жалела об этом, но начала задумываться над многими вещами, которые раньше её просто не касались. И пришла к выводу, что раньше она просто неправильно жила. Она хотела жить в удовольствие, только и всего. Ну и что, что она занималась наукой, спасала вместе с друзьями людей, миры… Всё это большей частью тоже было для себя, переживалось как опасные приключения, тешило самолюбие. А это не может быть оправданием человеческой жизни. Человек живёт по-настоящему лишь тогда, когда он в чём-то живёт для других, когда испытывает лишения и трудности во имя своей светлой цели… или мечты. Человек богат тогда, когда может разделить своё богатство с другими, а тем более когда в роли бесценных сокровищ выступают вечные ценности – добро, любовь, справедливость, достижения разума или что-то ещё. Эриэн печально вздохнула, осознав, насколько далека она не только от совершенства, но даже от… В этот момент директор, приняв её вздох за глубокое и искреннее раскаяние, сказал:
– Ну, вот и славно! Я вижу, что вы всё поняли! Но давайте договоримся: не будем раньше времени будоражить внимание общественности. А вашему отделу я разрешаю проводить исследования нового феномена под условным названием “МИПОТ”… но пока что они должны быть засекречены. Эриэн заулыбалась:
– Спасибо! Вы лучший директор на свете! – беззаботно сказала она, но директор уже озабоченно говорил по одному видеотелефону и двум обычным. Эриэн не стала его более отвлекать и вышла.
МИПОТ – значит “материализация интрапсихических отражений”. То, о чём говорилось на конференции. Эриэн не представляла, как они вообще будут это изучать, потому что, кроме кусочка расшифрованного сигнала и её собственных лирических воспоминаний, у отдела МПС никакого материала не имелось. Ведь она не взяла с собой никакого специального снаряжения, когда ринулась ТУДА. До того ли… А потом, естественно, – расспросы, ахи, охи и сдержанное сожаление разного рода. Алексей Марьюшкин более всего сокрушался как раз о том, что Эриэн перед броском не увешала себя всевозможными датчиками для фиксации-регистрации; Николай Карцев жалел, что Эриэн не взяла его с собой и он не “намылил холку тем отморозкам”; Томаза и Андре Ино улыбнулись умудрённо-ироничными улыбками и промолчали, а Вероника горячо поддержала. Но на плохо скрываемый немой вопрос Олега Прошкина “А зачем тебе вообще всё это надо было?” Эриэн ответить не могла. Пока не могла, потому что не сформулировала, но внутренне была уверена в правильности своего поступка.
Между тем, очередной квалификационный проект был сдан, и Эриэн, как всегда, ощутила лёгкую грусть. Так всегда бывает, когда упорно работаешь над каким-то делом, посвящая этому всё свободное время. Надоедает, мучает, проклинаешь, ждёшь, когда же конец, а потом – грусть и некая пустота. Правда, длится она недолго, потому что на горизонте обязательно появляется какая-нибудь новая задача.
А сейчас как раз был “пересменок” между рабочими задачами, и Эриэн согласилась пойти с вероникой в парк, чтобы “выгулять”, как выразилась Вероника, их с Алёшкой шестимесячного карапуза Вика. Вообще-то мальчика звали Виктор, но Вероника звала его Виком, несмотря на негодование Алексея, утверждавшего, что это чересчур по-девчоночьи. Вик мирно посапывал в коляске, Вероника болтала, а Эриэн слушала и ела мороженое.
– И вот я ему говорю: “Да ты что?!”, а он… Эй, Риш, ты где?
Эриэн вздрогнула и виновато посмотрела на подружку:
– Да я на Вика засмотрелась. Так самозабвенно спит.
Вик действительно спал с особым выражением своего маленького личика. Он будто всего себя отдавал этому занятию, спал с особым вдохновением и удовольствием.
– Это он любит. Как и папа его, – Веро сняла с одеяльца малыша какую-то крохотную пушинку и энергично выбросила её, тряхнув иссиня-чёрными кудряшками. Эриэн улыбнулась.
– А ты чего ж… тоже бы, – Веро кивнула на колясочку.
– Ох, да мне некогда! – отмахнулась Эриэн. – И потом, я ещё не готова к материнству. Морально.
– Свихнёшься ты скоро со своим ВИГом, – посочувствовала Вероника. – Мне вот сейчас так хорошо – ничего другого не надо.
– Всему своё время, – ответила Эриэн. – Успею.
Вероника примолкла, было, но потом всё же не сдержала природного любопытства:
– Риш, я так и не поняла: с Киром-то у вас что?
Лицо Эриэн на секунду закаменело; потом она ответила, слегка побледнев, однако нарочито безразличным тоном:
– Уже ничего. Давно уже ничего.
– Значит, всерьёз расстались?
– Очень на это надеюсь.
– Не могу понять. До сих пор не могу. Вы же столько лет…
– Всего шесть с половиной. Ну и что? Мы просто разные. Я всегда это говорила. А вы со всех сторон: “Ах, Кристофер, Кристофер!”. Я вообще не понимаю, как мы эти годы продержались. Хватило ума не жениться.
– А где он сейчас?
– Уехал. Вернулся на свою грань.
– И…что? Совсем не общаетесь?
– Нет смысла, – Эриэн пожала плечами. – И вообще это уже пройденный этап и закрытая тема.
– А твои лучшие друзья? – переменила тему Веро.
– Лэйн и Ольга Краун?
– Ну да. Они ушли тогда в Запределье, да?
– Ты же знаешь, – вздохнула Эриэн.
– Совсем никаких известий?
– Мы стараемся понять, что такое Запределье. МП-радары дежурят круглосуточно. И другая аппаратура…
– А вот тот сигнал, он никак не был связан с Запредельем?
– Нет, Вероник, это другое, – и Эриэн подробно изложила суть необычайного происшествия, случившегося месяц назад. Веро и так знала, конечно, но в общих чертах. Теперь же она слушала, затаив дыхание. А потом проговорила:
– Вот это да! Теперь, когда Вик подрастёт, мне не нужно будет его огорчать, что в сказках всё выдумано!
– Ну, это пока единичный случай. Нет материала для обобщений.
– Но если ваш директор сам сказал…
– Это теория, гипотеза. А её ещё нужно доказать.
– Нельзя же так скучно! Ты всегда так говоришь, а сама-то – р-раз! – и все теории вдрызг! – Вероника лукаво заулыбалась. – Ну, расскажи, не томи!
– Да я всё рассказала.
– Нет, про Кузнечика расскажи. Какой он? Красивый?
– Я… не помню, – растерялась Эриэн. – Нет, правда. Смешной, добрый, забавный, благородный, печальный… Ведь я толком не успела ничего запомнить, времени было мало.
– Да ну тебя! – возмутилась Вероника. – Как же так можно?! Ведь ради чего-то ты туда кинулась. Просто так от бессмертия не отказываются, я что, не понимаю?!
– Меня обожгла несправедливость. Я не могла смириться. Не получилось совладать с собой, убрать эмоции.
Веро качнула коляску: Вик завозился, наморщил нос, но не проснулся и вновь затих, сопя.
– И что теперь? Он жив, и тебе больше ничего не надо?
Эриэн пожала плечами. Она сама не знала.
– Даже не хочется навестить, повидаться? – пытала её Вероника, блестя чёрными глазами.
– Повидаться – конечно. Как с тобой. Но пока это невозможно. Барьер закрыт, даже для меня.
Вероника вздохнула: по её мнению, подруга была безнадёжна. А Эриэн уже не впервые сетовала на свою зрительную память. Нет, ну в самом деле: она могла, познакомившись с кем-то, проговорить с ним часа два, а потом, придя домой, обнаружить, что не запомнила ни цвета глаз, ни формы носа, ни изгиба линии губ или овала лица этого человека. Или, увидев кого-то, мучилась: “Где же я его (её) раньше видела?”. Но зато она прекрасно помнила выражение глаз, интонации голоса, жестикуляцию, походку, мимику… И это порой спасало её от последствий “зрительного склероза”, как она сама это называла. А порой и не спасало. Как-то раз Эриэн столкнулась на улице с директором ВИГа и отчитала его за неловкость и неаккуратность, приняв за обычного уличного зеваку. Директор извинялся и оправдывался, а Эриэн, придя домой, пришла одновременно и в ужас, так как вспомнила, наконец, где она видела этого человека.
День близился к полудню. Ветерок улёгся вздремнуть в колыбели густых ветвистых ракит. Солнце стало припекать, и Вероника раздвинула над коляской термокупол. Пахло цветущей медуницей и свежими булочками из пекарни.
– Да нет, ты не думай, – произнесла Вероника после некоторого молчания. – Я считаю, ты всё правильно сделала. А барьер ещё будет побеждён.
– Я вспомнила! – вдруг сказала Эриэн. – У него лучистый взгляд!

***

– Зачем ты таскаешь с собой столько снаряжения? – спрашивала Вероника у своего мужа Алексея Марьюшкина. Она спрашивала об этом каждый раз, когда Алексея отправляли в ближнюю командировку. В ближнюю – значит, в Сопределье. И каждый раз Алексей терпеливо объяснял ей:
– Веро, не путай меня с Эриэн!
На этом разъяснения заканчивались, поскольку внимание молодого программиста переключалось на домашнего робота Циркубия, очень напоминавшего заводную игрушку-робота, распространённую в Государстве в семидесятых годах позапрошлого столетия. Правда, Циркубий был гораздо большего размера и доходил Алексею до пояса. Молодой программист всегда сам упаковывал своё оборудование и необходимые принадлежности, боясь, что Вероника перепутает какой-нибудь ультраспектрограф с новомодным дезодорантом и оставит прибор себе. А потому чемоданы упорно не желали закрываться. В это время из детской раздался негодующий вопль проголодавшегося Вика, и Веро стремглав кинулась к сыну. Вернувшись в зал, она застала удручающую картину. Алексей запутался в неизвестно откуда взявшейся москитной сетке и изрыгал проклятия в адрес Циркубия. Он считал, что Циркубий должен поспешить к хозяину на помощь, согласно одному из важнейших законов робототехники. Робот, между тем, увлечённо топтался на последнем чемодане, поскольку рассудил, что москитная сетка в данном случае не такая уж серьёзная опасность для человека. Во всяком случае, не серьёзнее, чем опоздать на работу из-за неупакованного багажа. Вероника подбежала к роботу и защёлкнула на чемодане последний замок, а потом они вдвоём кинулись вызволять почти озверевшего Алексея. Зазвонил видеофон.
– Это директор! Что я вам говорил! – гневно воскликнул Алексей, хотя ничего особенного перед этим он не говорил.
– Успокойся, милый, – сказала Вероника. – Я отвечу.
– Я! – громко заявил с порога детской Вик. Оказывается, он выбрался из комнатки и стоял, держась за косяк. Циркубий осторожно подхватил малыша и передал на руки матери. Вероника подошла к видеофону, и Вик торжественно нажал кнопку ответа. Звонила Эриэн.
– Привет, – сказала она, увидев Веро с малышом. – А где Алексей? Уже уехал?
– Да нет, – ответила Вероника, отдуваясь. – Сейчас выходит. Ты не представляешь, опять эта драма с чемоданами! Что вы там такое берёте в эти командировки?
– Я почти ничего не беру, – улыбнулась Эриэн. – А у Алёши, насколько я понимаю, переносная мини-лаборатория для перехода в Сопределье в разобранном виде. С ней всегда морока.
– Да всё в порядке! – бравурно заявил возникший на экране и порядком растрёпанный молодой программист. – Я уже вызываю такси: чемоданы готовы, я тоже.
– Оставь свои чемоданы, – серьёзно сказала Эриэн. – И давай в ВИГ срочно. В центральную.
– Да ты что?! У меня срочная командировка по приказу директора! Я опаздываю!
– Директор только что отозвал всех на внеплановое совещание.
– Опять сигнал? Или по МИПОТу?
– Сигнал, но другого рода. В командировку свою ты, без сомнения, поедешь, но оборудование больше не понадобится.
– Чего-чего? – Алексей даже вцепился в монитор.
– Всё, ждём тебя в ВИГе! – и Эриэн отключилась.
– Что случилось? – спросила Вероника.
– Чемоданы зря паковали, вот что, – мрачно ответил Циркубий. Алексей пожал плечами, махнул рукой и выбежал из дома.

– Сколько переходов было сегодня? – спросил Николай Карцев у дежурного. Тот пожал плечами:
– Ни одного.
– То есть как – ни одного? Что ты мне голову морочишь?!
Дежурный уныло постучал карандашом по столу и зевнул. Николай, предварительно оглянувшись, молча взял дежурного за грудки поднял со стула. Внушительно посмотрел в глаза. Это не возымело никакого эффекта. Дежурный явно грустил. Николай отпустил его, почесал в затылке и повторил:
– Что случилось? Ты не молчи, ты мне в глаза смотри – и отвечай! Оборудование из строя вышло?!
– Да не, – шевельнулся слегка помятый дежурный. – Праздник намечается. Грани Сопределья смыкаются в одно пространство.
– Да… да как же… Да что ж ты молчал?!! – заорал Карцев и снова схватил беднягу за воротник. – Это что, правда?! Нет, ты скажи – правда?!! Ну?!!
– Ну, – безо всякого энтузиазма подтвердил дежурный.
– Дурень, – заявил Николай. – Что ж ты, как муха вяленая?! Ты что, не рад? Чего киснешь-то?!
– Тёща у меня там, – прошептал дежурный.
– Где – там?
– В Сопределье, в Мелконе. Раньше ведь для перехода специальные условия нужны были, да и пускали не всегда. А теперь… Говорит – перееду к вам поближе, навещать буду… часто… – совсем увял дежурный.
– Так что ж, плохо это?!
– Кому как…
– Эх, ты! Радоваться надо, понимаешь? Ну ладно, я тороплюсь теперь. После поговорим! – и Карцев, хлопнув дежурного по плечу, отчего тот едва удержался на ногах, устремился вверх по лестнице – он принципиально не признавал лифты. Дежурный проводил взглядом удаляющуюся мускулистую фигуру и запоздало вспомнил, что не спросил пропуск.

***
Hvězdy na obloze byli rozptýleni moc. Маленьких серебристых звёзд. Они придавали тёмному небосклону необычайно родной и уютный вид. Звёзды не были безмолвны, они разговаривали, звучали, пели… Они говорили – говорили между собой и со всем остальным миром. Звёзды рассказывали о тайнах бесконечности, о неведомых странах, о вечной любви и красоте… звёзды манили в незнакомые дали и в то же время одним видом, одним красноречивым безмолвием своим доказывали, что нет миров и времён лучше и ближе тех, в которых живёшь.
И лучше, чем кто-либо и когда-либо, поняли это теперь жители нескольких миров, чьи пространства теперь слились в одно и составили единый участок на карте Мироздания. Учёные и сейчас не обрели единства и согласия в своих мнениях о детерминантном генезисе этого явления, и я не буду утомлять вас научными рассуждениями о причинах и природе случившегося.
Но факт оставался фактом, и в честь этого грандиозного события был устроен не менее впечатляющий праздник. На огромных территориях встречались люди, которых жизнь разбросала по разным граням и которые раньше были вынуждены месяцами ждать очереди на право перехода, чтобы только увидеться. Знакомились друг с другом те, кто хотел обрести новых друзей, встретить наконец свою половинку, но не мог найти родственную душу в своём мире. Загорались планами неутомимые пилигримы, предвкушали обмен опытом учёные и каскад новых впечатлений – поэты, художники и прочие артисты. Конечно, правительствам теперь предстояло немало поломать голову над вопросами интеграции в сферах политики, экономики, транспорта и прочих важных отраслей хозяйственной жизни бывших сопредельных граней. Но это потом, потом… А сейчас были радость, ликование, праздник! На всех улицах всех городов люди вели себя, как давно знакомые. Развернулись многоцветьем праздничные мероприятия, вспыхнули фейерверки, световые, лазерные и огненные концерты, зашумели карнавалы, ярмарки, весёлые конкурсы и спортивные соревнования, запестрели концертные площадки и выставки цветочных и ледяных городков… словом, для любителей тишины и покоя настало некое подобие адского кошмара. Но и они присоединялись к остальным – из любопытства.
Город под названием Город тоже не остался в стороне от общей феерии; его как никогда вымыли, привели в порядок, украсили и оборудовали несколькими новыми подъездными путями, подводными и аэростоянками. К тому же пришлось в спешном порядке построить новые гостиницы, а в загородной зоне разбить дополнительные парки.
Больше всех суетился, конечно, директор ВИГа: он считал феномен слияния почему-то непризнанной заслугой Института, хотя вклад сотрудников ограничивался всего лишь установлением самого факта объединения граней. Последнее было мнением Эриэн, о чём она и сказала на совещании. Что и говорить, секретные разработки по МИПОТу временно признавались законсервированными, так как, по особому распоряжению директора, все сотрудники учреждения отправлялись в отпуск по случаю мирового празднества (“Но автоматика будет дежурить”, – заверил особо разволновавшихся Алексей Марьюшкин).

Парк Придорожный назывался так потому, что когда-то он окружал единственную магистраль, ведущую из Города в Столицу. Понятно, что это было крайне неудобно для парка и его посетителей. С годами из Города пролегли новые пути сообщения – воздушные, подземные, водные, подводные… ну, и наземные остались, только в других местах. Магистраль не размонтировали: сначала её использовали как дорогу для катания малышни на лошадях и для всяких соревнований, а потом полотно стало всё более зарастать и скоро превратилось чуть ли не в лесную аллею. Сам же парк отличался неоднородностью и контрастностью: ухоженные лужайки, декоративные цветники, фонтаны с подсветкой, движущиеся тротуары, портативные скамеечки, эстрадные площадки перемежались с довольно-таки дикими и заповедными участками, где шумели небольшие водопады, нежились в тростниковых зарослях озёра, звенели ручьи в лесной чаще и росли самые обыкновенные лесные и полевые цветы – медуница, иван-чай, кашка, львиный зев, одуванчики, колокольчики, цикорий и прочий милый цветочный народ.
На третий день праздничных торжеств Эриэн порядком утомилась от бесконечного радостного гула, музыки, шумных гуляний, концертов и карнавалов и сбежала в парк. Она, конечно, тоже радовалась, но больше за других, потому что для неё самой ничего особенного не произошло: границы между сопредельными пространствами и раньше ничего для неё не значили. И без всякого оборудования. Но сейчас от шумного ликования, видно, нигде не было спасенья: в Придорожном парке развернулось какое-то очередное шоу. Уже настала пора весенних сумерек, то есть довольно поздний вечер, и парк сиял огнями и вспыхивал салютами. На центральной эстраде собирало вокруг толпы народу цирковое шоу – оттуда доносились звуки марша и плеск аплодирующих ладоней. Мимо проезжали разного рода всадники: в этом году верховая езда стала повальным увлечением.
Эриэн пошла в левый сектор парка, но углубляться в природную зону не стала: сейчас там наверняка воркуют влюблённые. Ей улыбались, махали руками, здоровались. Она благожелательно отвечала на приветствия, но не могла избавиться от внутреннего беспокойства. Казалось, надо что-то делать, а делать было нечего. Отдыхать она уже устала. Надо было придумать себе какое-то занятие, но что придумаешь, когда у всего окружающего мира сплошной выходной?
В редком березняке вокруг небольшого костра собралась компания, человек шесть-семь, все мужчины, но разного возраста. Самый старший пел под гитару, остальные подпевали или слушали. Эриэн подошла и тоже прислушалась. Песня была хорошая – незнакомая, умная, мелодичная, зовущая куда-то. Молодой парень, года на три помладше Эриэн, писал что-то в блокноте, скорее всего, стихи. Высокий худощавый брюнет следил за костром. Когда он закончил необходимые манипуляции у огня и сел на своё место, Эриэн увидела и мальчика-подростка, то ли братишку чьего-то, то ли племянника. В руках у мальчишки были большой лист белого картона и уголёк, которым он деловито по этому картону штриховал. Поющий умолк и прижал струны. Сидящий справа от него темноволосый юноша в очках сказал:
– Хорошо! Красиво и сильно.
– Как думаете, ребята, это то самое? Время пришло, и час настал? – спросил кто-то.
– Это от нас зависит. Мы в пути – это замечательно, – ответил поэт. – Мы можем сделать мир светлее – это ещё лучше. Мы делаем – это главное.
– По закону сохранения энергии, – проговорил старший, – если мы делаем мир светлей, значит, кто-то делает его темней. Не напрасны ли усилия?
– Нет! – вскинулся сидящий слева от него юноша. Его лицо было в тени, к тому же сидел он к Эриэн боком, и она не могла как следует его разглядеть. – Зло обязательно должно быть побеждено!
– Полностью поддерживаю, – согласился поэт. Старший одобрительно покивал, поглаживая гитару. Эриэн вдруг захотелось познакомиться с этими вольными романтиками. Она шагнула к костру.
– Здравствуйте! – сказала она. – Я слышала вашу песню. Мне очень понравилось.
– Здравствуйте, здравствуйте! – приветливо сказал худой брюнет. – Милости просим к огоньку!
– Да, пожалуйте-с, – присоединился поэт.
– Спасибо, – Эриэн улыбнулась. И тут залился трелью в сумке портативный видеофончик, хотя Эриэн была уверена, что выключила его.
– Извините… – она сделала несколько шагов в сторону. Звонил Николай… нет, он не звонил, он трезвонил!
– Эриэн, ты где?!! – заорал он так, что маленькая голограммка его но ладони у девушки пошла помехами.
– Что случилось? Ты соображаешь вообще…
– Ты в парке? Скорее к нам, я вышлю за тобой лошадей! Ты не имеешь права не придти, слышишь?
– Объяснись, Николя! В любом случае, я имею право на досуг. И если твоя жизнь вне опасности…
– Считай, что в опасности! Мы ждём, лошади уже…
– Да ну тебя с твоими лошадями! – в сердцах воскликнула Эриэн. – Я такси возьму!
– А лошади – более романтичный вариант, – заметил поэт от костра. – Извините, что вмешиваюсь…
– Это вы извините, – смущённо произнесла Эриэн. – Трезвонит, как на пожаре. Я пойду…
– Приходите, – сказал юноша, сидевший в тени.
Эриэн побежала к стоянке. На пути увидела небольшую лёгкую фигурку, явно направлявшуюся к костру. Эриэн мельком всмотрелась, и поняла, что то была девочка лет одиннадцати-двенадцати, изящная, хрупкая, с короткой тёмно-русой стрижкой, невероятно подходившей к нежному и прекрасному лицу. Сначала Эриэн решила, что девочка родственница или знакомая кого-то из компании романтиков, но интуиция опытного межпространственника подсказала: нет, здесь что-то не то. Девочка была из иного мира. Но шла она уверенно и спокойно, словно всю жизнь только и жила в Городе и частенько бывала в Придорожном парке. Эриэн показалось, что черты лица девочки чем-то напоминают ей Кира… но, во-первых, в полутьме легко ошибиться, а во-вторых, она поклялась себе больше никогда о Кире не думать. К тому же надо спешить к Николаю, которому опять невесть что взбрело в голову. И Эриэн вновь устремилась к такси.
Когда через пять минут она оказалась в правом секторе, неподалёку от скалистой бухточки, то, взглянув на дисплей видеофона, поняла, что сигнал Николая идёт почему-то из зарослей кустарника. Эриэн кинулась туда, раздвигая ветви на пути, но услышала:
– Чш! Не ломись так!
– Что?! Ещё и не ломись?! Говори немедленно, что у тебя произошло! Ты заболел или травмирован?
Николай сидел на корточках у большого камня и что-то разглядывал. В руке у него был фонарик. Рядом с ним темнела ещё чья-то фигурка. Эриэн подошла ближе и узнала Томазу Ино.
– Привет, – сказала она Томазе. Та улыбнулась в ответ и показала на то, что рассматривал Николай.
– Ты сказал, – прошептала Эриэн, – что твоя жизнь в опасности…
– Я бы не пережил, если бы ты этого не увидела, – проговорил Карцев тоном человека, отыскавшего древний клад. Он посветил фонариком. Эриэн присела и увидела в луче света возле камня небольшой папоротник. Прямо из гущи разлапистых листьев поднимался тонкий стебелёк, на верхушке которого покачивался нежный золотисто-фиолетовый цветок. Он был похож и на маленькую корону, и на перевёрнутый колокольчик. Снаружи соцветие было тёмно-лиловым? бархатистым, а с внутренней стороны каждый лепесток украшался будто бы язычком золотистого пламени на светло-фиолетовом фоне. Каждая из пяти зеленоватых тычинок оканчивалась изумрудным пыльником такого же оттенка, как и грациозные тонкие чашелистики.
– Что это? – машинально-риторически спросила Эриэн.
– А я что говорил! – тихо, но торжествующе ответил Николай.
– Раньше считалось, что папоротник цветёт в ночь на Ивана Купалу, – сказала Томаза. – Сейчас ещё рано.
– Мутация какая-то, – предположила Эриэн. – Или специально ради праздника приживили папоротнику соцветия какого-то другого вида. Так иногда делают.
– Вечно ты всё испортишь! – прошипел Николай, вертя в одной руке фонарик, в другой – камеру. – Это самый настоящий цветок папоротника! Можно искать сокровища и загадывать желания.
– Ну-ну, – проговорила Эриэн, поднимаясь. – Сообщи потом о результатах. Хотя, подожди, я сейчас сделаю оптосканирование, а потом проанализирую в лаборатории…
– А вот этого, девушка, мы вам не позволим! – запротестовал Николай, отталкивая Эриэн от цветка.
– Да ладно тебе!
– Нет уж! Идите себе, куда шли, холодная, прагматичная, чёрствая душа! Вам не понять! – с этими словами Николай окончательно оттеснил Эриэн от камня и выпроводил на заросшую магистраль. А сам вернулся к папоротнику.
Эриэн сунула руки в карманы и пошла вперёд. Темноты не было: уже взошла луна, высыпали звёзды, да и разных фонарей – больших и маленьких, старинных и современных, неподвижных и летающих – было достаточно. Уходящая вдаль дорога, поросшая серебрящейся в лунном свете травой, приобрела загадочный и магнетический вид. Эриэн вспомнила, что в детстве любая незнакомая дорога казалась ей необычной, способной привести в волшебную страну, где происходят необычайные чудеса и удивительные приключения. Но уйти ту да не получалось: взрослые не пускали. А если рядом шёл кто-то из взрослых, то всё было бесполезно: Эриэн верила, что страна эта открывается только детям, да и то не всегда. Вдруг она резко остановилась. Přestaň! Детство! Неужели она вспомнила что-то из детства? Сама?!
Эриэн Райт помнила себя не с того возраста, когда дети обычно овладевают фразовой речью, а лет с пятнадцати. Официальная наука объясняла это тем, что после Перехода человек забывает своё прошлое, чтобы оно не тяготило его. Но в действительности никто не знал, отчего одни люди помнили всё, как и раньше, другие вспоминали прошлое обрывочно или туманно, а третьи ничего не помнили. Эриэн и сама первое время жизни на S-грани отсчитывала свою биографию с восемнадцати лет – именно столько было ей, когда она очнулась в пустынной местности с неподвижным воздухом, где встретила Клиона. После того, как ей исполнился двадцать один год, индивидуальное биологическое время для неё остановилось, и она восприняла это как должное. Да и некогда было задумываться над такими пустяками: появился ВИГ, любимая работа, друзья, освоение доступных участков Мироздания, миротворческие миссии, научные командировки… Потом она нашла родных, потом… Потом в жизни начались крайне нежелательные и даже печальные события: уход в Запределье Лэйна Крауна, явление Кристофера. Последнее, правда, помогло нечаянно вспомнить события, происходившие в Затерянной Долине, а значит, восстановить в памяти ещё два с половиной года из прошлой жизни. Плюс туманные обрывки отрочества, но здесь в основном были туманные картины старинного городка, полного солнца и зелени, где она жила. А вот детство… Порой Эриэн спрашивала себя: ну неужели в столь нежном возрасте с ней могли случиться такие мрачные события, что она никак не могла это вспомнить? Не верилось.
Подул свежий ночной ветер. Эриэн вдохнула полную грудь чистой ароматной прохлады. Хорошо. Вот бы встретить на этой таинственной дороге в полной света ночи кого-нибудь, кто помог бы. Но Клион попрощался навсегда, а больше…
– Здравствуйте! – услышала Эриэн за спиной незнакомый голос. Хотя, погодите, почему незнакомый? Очень даже…
И она обернулась, скользнув взглядом по куску неба, луне и ночным деревьям.

Конец первой части.
Читать продолжение здесь.

У нас 6 комментариев на запись “В начале дня. Часть первая.”

Můžete také vyjádřit svůj názor.

  1. 1 08.05.2007, ViSor :

    До прочтения хотел спросить, где эта повесть вся?
    а) в столе
    б) на полках магазинов
    в) в процессе написания
    г) много будем знать – быстро состаримся

    Теперь, когда прочитал, не хочу ничего спрашивать, ничего комментировать и даже шутить.
    Дорогой наш Совёнок! Спасибо Вам за взаимопонимание !

  2. 2 10.05.2007, Sovyonok :

    Да не за что. Это вам спасибо за внимание. Но я всё же отвечу: в) плюс в процессе перепечатки. :)Наибольшая степень взаимопонимания, думаю, ещё впереди.

  3. 3 25.01.2008, Theodor :

    А дальше??!!!

  4. 4 29.01.2008, Sovyonok :

    “Дальше ” – сама хочу с прошлого лета. :)) Вторая часть была закончена ещё в июле, но никак не удаётся донабрать её на компьютере. Надеюсь, к апрелю что-то получится.

  5. 5 29.01.2008, Theodor :

    Ладно, будем ждать апреля!

  6. 6 06.05.2008, Н. Светлов :

    По прочтении двух частей ясно только одно: дальше будет самое интересное! Целый ряд многообещающих (много обещающих) сюжетных линий. Надеюсь, Ирина, у Вас хватит терпения все их развить!

    А теперь поддаюсь на авторскую провокацию и немного поиронизирую.
    “А тот свет? Он так и останется далёким и недоступным?” – печалится Эриэн. Бедная бессмертная девочка… :-D.

Zanechat komentář

Musíte se přihlásit, aby zanechat komentář.

flash time widget created by East York bookkeeper
Čas Widget vytvořil blesku East York bookkeeper
flash time widget created by East York bookkeeper