2012 2012年3月16日

フェアウェイ時間。 第四章。 完了。

発行: |カテゴリー: 散文創造性 |

四章。

小さなお店では、波によって、すべての側面に蜂蜜のシナモンとコンポートと同様の遅い音楽を、抱きしめ。 マスコット、美しく複雑な装身具、家庭用の光沢のある装飾:棚が底お土産に上から並んでいました。 クラブミュージックが煙の芳香族雲と混合するが、音が静かに香りだった - 甘いけれども、控えめな、楽しい - ので、ここから取得する必要はありませんでした。 サイラスは、理由のためにここに来ました。 ビュー。 ほぼvytachannymi modelkaの帆船で棚を渡し、彼は単純な粘土から宝石やジュエリーを検討し始めました。 そして、私は、音楽CDと視力の店先を捉えました。 リラックス、瞑想、およびいくつかのケースであっても書かれて - 「ノウアスフィア」を:どのように行かない...音楽は、関連誘います。 それはノウアスフィア音楽を鳴らすことができるようサイラスはまだありませんので、彼はカバーをじっと見つめました。 それは、判明 - 自然の有名な音を光治療に。 海、鳥は雨の熱帯林で歌う - 雨に。 クリストファーは、エンベロープディスクのような精密なディテールや色で面白がって:柔らかい紫色の背景に - カールと複雑な白い花柄。 既にレコードを買うために集め、クリストファーは、売り手を探したが、ここでは戸口にオープンドアは、彼は間違いなく昨夜見られなかったドレスを、フラッシュ。 ディスクを忘れ、クリストファーは飛び出しと天国の小さな作品店の厚いに降りてきた方向に走りました...

* * *

彼は、奇妙な建物の中に間違いなく逆子でした。 そして、最初の彼は理解できなかった時に、それは病院の廊下、学校、あるいは特定の官僚機関に属しています。 薄暗い天井に滑らかなランクの円形のランプが明るくペイント壁、ここで勝って沈黙を描いた、驚くべき何かを抱いて。 それから彼は子供たちを見ました。 と大人。 誰かが亡くなっており、廊下にティーンエイジャーは、犬と遊び始めました。 犬は、ハスキーの大きさ小さく、外観に - mutts。 このような輝かしいです。 クリストファーはまた、誰かが犬を与え、ゲームに参加するために招待しました。 我々はすでに、大きなおもちゃのデザイナーの異なる色の部分の多くの障害を構築している階の廊下の初めにアップ取得しなければなりませんでした。 前方に犬を聞かせしていた - 限り、彼は意味が貧弱な断片的解明を把握することができたように - それはすべての知られていた、と彼はそれらの一つであるかのようにここに来て、同じ会社で一緒にプレイする時間を持っていなかったかのように子供たちが振る舞うん彼女は正確に正しいルートを一致させる必要があり、これらの障害物や狡猾ルート方式を克服したこと。 一例として、物理学または数学の問題を解決した結果は、 - 教科書で答えと一致します。 人を厳密にそのルートを繰り返し、犬に従うことが求められます。 不正確、矛盾ルート - 間違い。 そして彼はそれ自体が足を浸していないことを何らかの形で恐れて犬を、ピックアップ - サイラスは黒褐色psinkaはイライラsquealed、まだ掃除機がバケツや雑巾でルートの種類の後にぬれた区域の自由な床の上に残って発行されました。 右の選択、その意見では、打ち上げのためのサイトでは、いくつかの後悔とクリストファーは毛むくじゃら、暖かく、モバイル重量とまっすぐで別れました。 犬はほとんど直接走りました。 障害物のほとんどに何が起こったのか不思議、困惑で頭をひねり、サイラスは彼の後を急いで。 彼らは全体の廊下を走ったが、犬の仕上げで停止せず、階段を駆け上がりました。 それは暗く、あまり快適だったが、クリストファーは彼が遊びに来ていなかった時に思い出して、ちょうど犬を見失わないようにしました。 二階の次のターンの間に急激にブレーキを持っていました。 そこに - オフィスではありませんが、直接小レクリエーションクラスでした。 犬は消えていた、とクリストファーは彼が優しくうなずいた教師を、同定し、「教室」で彼の場所を指摘した落ち着いた中年の男のために、学校の授業に遅れを感じました。 方法で指定された、彼らは単一でした。

- 運動の方法今日は、任意のスキルを習得する過程で最も効率的である - 冷静かつ真剣に、それは深い沈黙の全フロアに君臨し、先生は言いました。 - そして、あなたはよく覚えているスキルの - アップ追加する機能 - ここで彼は少し恥ずかしいですクリストファー、見ました。 壁を通って歩く方法を学ぶためには、重要な運動を動作させる必要があります...

壁を歩きますか? ゲームはそれであることはありますか? まあ、レストラン...そして、私は行くと道センス場合、実際、 - 道路自体を、私たちはさまざまな方法で移動することができなければなりません。 これは、トランスポートの種類を駆動できるようにしたいです:車、船、飛行機は... "この判断に来たが、クリストファーは落ち着い。 彼は今どこにあるべきか、彼がいた、と彼は今どう処理するかを行います。心の中で正当感が君臨しました。 どこか弱いの方法の意味は、彼はまだ何とかnedoformulirovalですが、気を取られるべきではない、とサイラスは先生に彼の注意を回したという考えをズキズキ潜在意識の端にあります。 しかし、次の言葉が再び若者の不思議を作りました。

- 今日の運動は「鏡に入力してください。 "と呼ばれています

「なぜミラー? いいえ、あなたは鏡で始まる場合には、すべてが明確であってもロマンチックです。 しかし、それは壁を貫通して...つまり、壁に言われました...」。

しかし、地元の教育システム、明らかに、機能がありました。 学生は壁の前に一列に立つように言われました。 壁は、それが必要であること、によって、た:空白の灰色、固体、壁紙、塗料なしで、そして - それが感じられた - 薄いません。

- 先生は言った - あなたの目の前にミラーが、ことを想像してみてください。 - ミラーでは、我々は長い時間のためにあなたと一緒に取ることを学んできました - あなたはそれがいかに簡単であるか覚えています。

クリストファーは思わず彼の目を開きました。 「はい? すでに? そして、私は...ない "しかし、時間が驚異的なされていません。

- だから、想像 - しかしとして正確かつ詳細に - あなたの前にすると、壁の豊富な厚さ、そして唯一の薄いミラーではありません。 してログインします。 あなたは覚えている:分子間の分子...ああ、はい! 一つの重要かつ必須条件。 特別な能力がちょうどそうではないではない、さらには、彼らが悪をコミットすることはありません。 新たに獲得したスキル - にも。 あなたは、任意の悪意のない邪悪な秘密の考えを持つべきではありません。 あなたがそうでなければ、彼らはあなたを残し、または単に来ていない、悪のために自分のスキルを使用する必要はありません。 そして今、私にはなく壁になっていない見て!

学生はなりました。 すべての時間はそう先生を呼び出してみたかった彼に - - クリストファーは教授について考える時間がなかったと言いました、彼は言った条件の実行を防ぐことができるものを持っていなかったことを決めました。 「鏡の中のサイン!」:ない学校で、教授の声の心の中で鳴っているかのように彼はただ、として静かにしかしはっきりと焦点を当てました。

サイラスは、壁に足を踏み入れ。 何が起こったのか理解するために、それは不可能でした。 彼は幽霊のようになった、と彼の光、自由に石のカラムに通し、体重の感覚を失いました。 しかし、そこにあったもの...その後、彼はこれを覚えておくことができませんでした。 それは彼が見たものの自分の印象の専用メモリを残し、イベントのメモリを消去しているかのよう。 驚くべき何かがあったことは間違いない - 渦巻く闇の通過の保存トレースの認識は、時々弱い光の淡い円錐をぼやけ。 と...と...しかし、それも考えに彼らと運ばない、保持しない覚えていませんでした。

彼が帰ってきました。 再び壁に​​直面していました。 失望はありませんでした。 逆に。 エクスタシーのような何かが、穏やかな口調で。 「私はいつも今ではできますか? しかし、これは...このような機会です! このような利点 - 例えば、どのようないくつかの敵との戦いで...」。

- まあ、 - 彼は思考の彼自身の混沌とし​​た流れの声の先生を通して聞きました。 - しかし、私はクラスの初めに言ったように、一度に必要なスキルの能力で明らかに回すために練習を繰り返しました。 続行します。

クリストファーは、壁に段差と...彼女は無意識のうちに保護運動に彼の手を上げたに走りました。 一般的に、全身。 壁が再び不可解だったので。

名前の練習を覚えている - - - 忘れないでください - 彼は学生の列に沿って歩いて「教授」と述べた」。鏡の中のログイン」 想像してみてください。 創造的想像力を再作成を忘れないでください。

「鏡を入力してください...私は何をあなたの目の前で見るためには壁と鏡ではありません忘れてしまいました...」。 彼は、彼の髪を横に振った彼の目を閉じて、彼の目を開きました。 「ミラー... "。 と後ずさり。

今回は、間違いなく発生したもの。 彼は壁に行きましたが、どこかで意識の途中で解剖刃幅感覚の凹凸であれば、エラー。 クリストファーは、子どもたちの一階は犬と騒ぎ始めた建物、第二は、奇妙な、でも魔法のことを教えてくれました、彼は返さないであろうことに気づきました。 そして、遅ればせながら何も悪いことをたくらんではない状態を思い出しました。 そして、彼は前に...エラー提示いくつかの戦いでした...

彼がスピンし上方目に見えない波を作りました。

* * *

グリーン寒い月は岩の海岸線に掛け。 ここで彼は夜君臨し、面積は非常に疎外と住めない、衛星日光を反射した光は思われなかった場合でも、美しい風景を眺めることができsublunar - 戸建、活気がありません。 彼はかつて詩人、または多分セージを言ったようにしかし、キュロスは自分自身に言った、美しさと死の追求は、避けることができません。 広い顔幽霊のような光が小さな輝く火花のようshimmered。 海は私の足の下の砂の擦れる音に合わせて轟音、とクリストファーがダウン達し、彼の手で砂をすくったとき、彼は暖かかったです。 顔と流れる髪入射風の流れを代入すると、クリストファーはほとんど水の端まで行ってきました。 どこかの洞窟があることがありました。 どここの事実の知識はなかった - サイラスはすでに疲れて驚いて、すべての奇妙に手を振っています。 より多くのそれを必要としない - 彼はさらに行くことができると感じ、非常に合理的に生きていたと。

洞窟は本当に存在していました。 ドアに接近する、クリストファーは、あなたの足の下に冷たい砂を成長さを感じました。 ぽっかりと黒の閾値でそれはほとんど氷のでした。

最後の緑がかった輝きは、左手の裏に起毛し、すべての側面からの若者がアイシー闇を囲まれています。 キュロスは冷たいの強度の増加の程度の方向を決定する、ランダムにいくつかの手順を取り、直進明るいフラッシュリンによってびっくりしました。 彼女はさわやかなパチパチで溶融し、この死んでグロークリストファーは先の(彼はなpentagramsを扱ったことがないだけではそれを言うことができるが)五芒星に似た床内接ブラックマークに気づいた、と - 黒マントで背を丸め図フード。 ここでも、夢のように、実現はすぐに来ています。 不条理の危機に瀕して知識の方法は、彼が自分自身に笑いました。 この特定の問題を解決する必要があるような情報は、ボリューム内に直接かつ正確に来ます。 それは数秒のためにすべてを排除し、病気に基づいて配置されている抗世界にあった場合はクリストファーは、不良品の波を巻き込みました。 彼は魔女、宇宙の最も古いだったといくつかの理由のために今彼に復讐をすることを選択して、ためにその前に - 彼は知りませんでした。 それとも彼は覚えていませんでした。 彼女は何の音もしなかったが、活気がないようで、世界を生成し、その非常に微妙な息が、それは感じているの焦点は鈍い怒りと敵対的な電力旅行のクリストファーが初めてこれまでの彼の非常に奇妙な震動を集中します。 そして、私はすべてが非常に悪い...悪いことに気づきました。

彼は、それが取る必要があることを知らなかった、と言葉を口にすることができませんでした。 しかし、これは必須ではありません。 魔女は、ハーフ旋削行ったが、わずかに顔を開いて、距離の中に消えていませんでした。 それは、この時間はその存在を知って与えているようです。

その側、左側に、岩の廊下で厚いがある - いくつかの自分自身を回想、クリストファーは、フラッシュからの微弱光の名残が氷の暗闇の中で溶解する急いではなく、事実によっていることを発見しました。 彼はする必要がありますか? あなたが来ている場合 - あなたはする必要があります。 そして突然、彼のほかに、無限の道路でこのパズルを解決し、今でも魔女とする誰も?

ぬれた、冷たい、蒸れ経過に行く、クリストファーは森を思い出し、そしてどのように彼は一見不可解な茂みに浸透することができました。 どのように彼は突然異常な力の高まりを感じましたし、それは彼を心配しました。 それはどのように「ミラー」運動を行う、壁を通って行きました。 これは、これらの国で一人でそれを行うことができます何かの準備が能力を示していませんでしたか? そして、明らかにした膿瘍のような - この会議は、おそらく、楽しいと呼ばれる、暗黒街でできることをどこか。 よく、それは準備ができて - しかし、それは若さと健康の未使用エネルギー、世界の悪との闘いの今ロマンチックな理想を流れる沸騰させました。

廊下が突然終了し、人が冷たい墓楽園のリゾートの後に示さ生き夏の夜の香りに吸い込みました。 木! ライブの木! クリストファーは深く息とライトを見ました。

Свет высоких голубых и фиолетовых фонарей ложился матовыми бликами на мирно шелестящую листву. Вдали, за редкими стволами и над ухоженными шапками кустарников пушисто светились жёлтые шарики светильников. Метавшийся по ночному саду ветерок сбивал волосы на левую сторону. Убирая привычным движением ладони облачко прядей со лба, Кристофер огляделся и заметил людей. Они были в костюмах, предназначенных для старинного бала. Дамы – в длинных шёлковых платьях, кавалеры же решили предаться эклектичности. Кто-то надел фрак, кто-то – парадную офицерскую форму, иные же вырядились причудливо и пышно, словно приехали с юго-востока в сане важных вельмож. Критично оглядев свои джинсики и пёструю рубаху навыпуск, Кир подумал, что, если повезёт, он не будет выделяться на фоне сего многообразия. Хотя он как разлюбил выделяться. Но сейчас он прибыл («Прибыл! Где ваш экипаж, сударь?» – усмехнулся он про себя) на этот бал, или что тут такое намечалось, совсем с другими намерениями.

Словно эхом его мыслей в отдалении послышался дробный перестук копыт и лёгкий скрип осей колёс небольшого экипажа. Почему-то никто не обернулся на этот звук, словно его и не было, или, наоборот, всё происходило так, как и должно было происходить, сообразно установленному порядку вещей.

Но Кристофер посмотрел. И увидел то самое синее платье, которое уже, без сомнения, встречал в начале пути – в лесу. Он ещё раздумывал, будет ли соответствовать здешним правилам приличия подойти или хотя бы немного приблизиться к девушке, но она уже сама тихо подошла и встала рядом. Сейчас, здесь, во власти сумеречного покрывала, окутавшего мир, сжавшийся до размеров участка сада, где они стояли, Кристоферу показалось, что платье приобрело приглушённо-матовый оттенок и делало её почти невидимой в числе прочих гостей намечавшегося праздника. А ещё он почувствовал крылья за спиной в прямом и переносном смысле. Девушка слегка повернула голову (она стояла справа от него), и они переглянулись. Кристофер радостно отметил про себя, что если так пойдёт дальше, он, пожалуй, сможет вспомнить, что было там, когда он первый раз прошёл сквозь стену, а обратно ещё не вернулся. Общее оживление заметно усилилось, но, конечно, ни к Кристоферу, ни к его загадочной спутнице это отношения не имело. С шумом, грохотом и некоторой разнузданностью в сад, на площадку перед собравшимися вылетела большая, искусно сделанная колесница, окрашенная в тёмные тона – а впрочем, ночью все кошки серы. С неё сошла шикарно одетая дама, в которой Кристофер сразу узнал колдунью.

Как это случилось? Он и сам не мог бы объяснить. Только знал точно, как дважды два – четыре, что старуха в пещере под зелёной луной и эта знатная особа на колеснице – одно и то же лицо. Это осознание опять пришло сразу и непреклонно. А следом – хлестнувшая жгучая боль с правой стороны спины. Девушка, в глазах которой смешались страх, гнев, протест и сострадание, наверное, видела со стороны лучше, чем он, но Кристофер и так знал, что теперь там, где он ощущал правое крыло, – кровавый и уже запекшийся (непонятно, почему так быстро-то) рубец. Длинный, узкий, тёмный. Давя в себе подступающие рыдания – и даже не столько от боли, сколько от того, что опять закончилось всё хорошее, что нет больше крыла, что именно оно могло защитить девушку и тот мир, который образовался вокруг них за какие-то доли мгновенья, Кристофер не смог сдержать слёз, стремительно выкатившихся из-под горячих век. Девушка бросила взгляд в сторону колесницы, потом ещё раз посмотрела на Кристофера и отступила в гущу деревьев. Спустя несколько секунд послышался затихающий в отдалении стук колёс уносящего её экипажа.

И правильно. Нельзя ей было здесь оставаться. Распаляемый изнутри неукротимой яростью, Кристофер кое-как изобразил на лице подобие того вдохновенного предвкушения, которое надлежало испытывать сейчас всем гостям, и, где-то влекомый остальными, где-то пробираясь и продираясь сквозь опостылевшее разноцветное мелькание, направился к воротам большого особняка, высившегося за переливами жёлтых светильников.

* * *

В полутёмной круглой зале с высоким, почти теряющимся из виду потолком оплывали воском маленькие свечки в больших тёмных, тускло поблескивающих кое-где позолотой канделябрах. Свечек было немного, их коротенькие белые стволики с пугливо дрожащими пламечками выглядели здесь жалкими плевочками в душу мечты. Кристофер огляделся. Просторную светлую гостиную, где званые гости приготовлялись к танцам, он миновал почти беспрепятственно. Вспомнив, как никто из присутствующих не отреагировал на появление девушки в синем платье, словно она была невидимкой для всех, кроме него, Кристофер предположил, что, возможно, и сам является не более заметным. Он же пришелец из другого мира – значит, может быть невидимым для здешних аборигенов. Происхождение девушки ему не было доподлинно известно, но, поскольку они уже встречались в ином месте, она тоже могла быть родом не из этих краёв. Составить определённое мнение о нравах и природе исконных обитателей он пока не решался. С одной стороны – вроде бы нормальные и даже приветливые лица участников костюмированного бала (а может быть, они всё время так одеваются и живут?). Проходя вдоль гостиной, Кир видел и вовсе одного, очень светлого человека – высокорослого, в белых и фиолетовых одеждах, с пышной тёмно-русой шевелюрой и небольшой бородкой. Однако, был он, как и все здесь присутствующие, несколько отстранённым, будто ухитрялся спать и видеть сны в бодрственном состоянии. А ещё на поясе у него висел ключ, больше производивший впечатление бутафорского, предназначенного для сценического представления. Когда Кристофер поравнялся с этим «хранителем ключа», тот будто даже посмотрел в его сторону, и в глазах его проступило участие. Киру показалось, что сейчас с ним заговорят или хотя бы шагнут навстречу. Но «просветлённый» вновь обратился в свои мысли, и, положив на другую чашу весов воспоминание о колдунье, Кристофер подался к полукруглым дверям, полуприкрытым оливково-серыми тяжёлыми портьерами. Он видел, что колдунья скрылась за ними. Поскольку никто его не удерживал, Кир вошёл в эти двери. И оказался в зале с канделябрами.

Сначала он не понял, что тут происходило или могло происходить. И что делать с колдуньей, если он столкнётся с ней нос к носу. Оружия не было. Потом он вспомнил, что бороться нужно с источником злого могущества и с причиной бед, а не с их носителем. Обследуя залу метр за метром, Кристофер наткнулся на незаметную арку, укрытую бархатной ширмой. Отодвинув её, невольно зажмурился. В лицо ему хлынул свет, который, впрочем, тут же словно отодвинулся вверх, рассеиваясь по сторонам. Кир увидел обширное пространство, освещённое ровно и в меру ярко. А вот источника света он не нашёл. Это не было солнце или вообще небесное светило, происхождение искусственного света тоже нельзя было уразуметь. Больше всего это походило на свет, изображаемый на холстах картин, когда художники не изображают непосредственно солнце, но всё пространство заткано солнечной лучистостью.

Где могла располагаться местность, куда он попал? – Кристофер подумал и об очередном переходе через грань, и о пятом измерении. Прямо перед ним расстилалась каменистая площадка, кое-где посыпанная песком. Вдали виднелись горы. А немного наискось стояло большое светлое здание, напоминающее древний, но отреставрированный античный храм или святилище – с широкими немногочисленными ступенями по центру, колоннами с боков и небольшими лесенками возле каждой колонны (некоторые из них были полуразрушены). Кристофер направился туда.

Внутри оказалось тоже светло, пустынно и… Кир замигал. В центре, на небольшом, странного вида возвышении, которое можно было принять за стойку для редких музейных экспонатов – но с учётом остального антуража оно больше напоминало жертвенник – была помещена маленькая пластмассовая куколка, ростом примерно с длину его ладони. Кристофер подбежал ближе. Сердце его заколотилось: он мгновенно понял, что это такое. Маленькая куколка, в которую заключили астральное ядро той, которую так долго искал, той, которую пытался защитить и не смог… Ножки её до самых тазобедренных суставов были обёрнуты листами бумаги с мерзкими заклинаниями. Проклятое колдовство, жестокие игры чёрной магии… Не полное захоронение, но и не жизнь. Изощрённая садистская пытка этой ведьмы или подвластных ей слуг. Существование на грани, на излёте сил, в плену безысходности.

Почти задохнувшись от нахлынувшего гнева, Кристофер схватил куколку, сдёрнул с неё слегка пожелтевшие, но в остальном очень прочные листы, испещрённые убористыми мелкими петлями строчек. В кармане нашлась зажигалка. Он разогнул куколку и поджёг листы. И тут же снова навалилась тьма. Его мгновенно выдернуло из каменисто-песочного пространства, где злодейство решили укрыть в святилище, чтобы никому не пришло в голову там искать. Кристофер снова очутился в зале с канделябрами и увидел колдунью.

Казалось, она была в бешенстве. Но не хотела позволить заметить этого. Осклабившись (в залу немедленно начали вползать потоки холодного воздуха), за секунду превратившись из важной ослепительной дамы в прогнившую старуху, состоящую из праха и злобы, она пошла куда-то прочь, опираясь на крепкую клюку. Кристофер понял, что одно дело сделано, но, пылая праведным гневом, хотел искоренить зло подчистую и уничтожить саму колдунью тоже. Он кинулся следом, но споткнувшись о незаметный в полумраке низкий приземистый лежак, полетел прямо на него. Старуха ещё раз ухмыльнулась, чуть обернувшись и скрываясь под своим чёрным одеянием с капюшоном, а Кристофер вместо бархатистой упругой поверхности ощутил под собой нечто холодное, густое и обволакивающе-студенистое, напоминающее смесь клея и желе. Он дёрнулся встать, но только ещё больше погрузился в неизвестную омерзительную субстанцию, окружившую тело со всех сторон и прочно удерживающую от любых движений. Кир попробовал напрячь все силы и рванулся снова, но не сей раз не смог и шевельнуться. Он залип. Смесь клея и желе, перемещаясь плотными тягучими потоками, развернула его на спину, слегка приподняла и застыла.

* * *

Эриэн спустилась в холл. Решив прогуляться по городу и заодно исследовать его на предмет возможности построения «окон» – ведь отсюда тоже нужно было найти путь на тот участок их с Кристофером общей судьбы, который лежал за точкой возникновения резонанса.

В городке намечалось какое-то празднество, и автомобильное движение в центре перекрыли. Прохожие разбрелись по широкой, чуть выгнутой и оттого напоминающей спину гигантского застывшего кита асфальтовой дороге. Кто-то нёс в руках воздушные шарики, нетерпеливо подпрыгивающие вверх при каждом движении, кто-то примерял шутейные маски. Дети утаскивали родителей на тротуары, вдоль которых тянулись сувенирные лотки и прилавки со всяческой, соблазнительной для детворы снедью. По пути Эриэн попалась на глаза маленькая деревянная эстрада, увитая всё теми же шариками – с неё тётенька в празднично-деловом костюме вещала в микрофон о трудной женской судьбе (и Эриэн опустила голову, пряча улыбку – вспомнила Кристофера) и подвиге женского духа в непростой борьбе… Суть борьбы и подвига от Эриэн ускользнула, потому что к тому моменту тётеньку она уже миновала, а задерживаться не хотелось. Только сейчас она заметила двойную белую разделительную полосу слева от себя. И вспомнила, как часто в детстве хотелось пройти по ней, но это запрещалось из-за автомобильного движения. Детство?.. Неужели вспомнилось что-то из детства? Она так привыкла помнить себя лет с пятнадцати-шестнадцати, что каждый эпизод детских воспоминаний воспринимала чуть ли не как подарок. Их пока немного накопилось, этих эпизодов. Она рассказывала о них лишь самым близким, не считая Гения, который и без рассказов знал о ней едва ли не больше, чем она сама. Застыв на месте, Эриэн посторонилась, когда сзади её обогнали женщина с маленькой девочкой в красной кофточке. Девочке было лет пять, левой рукой она прочно сжимала мамину ладонь, а в правой держала пластмассового, весьма натуралистично сделанного гнедого коня с чёрными гривой и хвостом. Перехваченный поперёк туловища коняшка ехал в маленькой ладошке с удобствами: головой вверх и так, словно участвовал в беседе. Беседа же велась на эстетическую тему. Музыкальную. Насколько могла понять Эриэн, мама с девочкой только что приехали сюда из другой части города, где проходили праздничные гуляния, и дочь хотела знать причины особенностей голосоведения выступавших там исполнителей.

– Мам, а почему они так поют? – спрашивала девочка.

– Как?

– Ну… как в горах.

– Это как же? – мать, кажется, всерьёз заинтересовалась. Даже голову повернула.

- 他dokrikivayutsyaに1山とかのように - 静かに、穏やかに思慮深く馬を再生、子を説明しました。 少しそのような比喩親によって打た説明するために適切な言葉を選ぶようになった、とアリウス主義は、地平線をちらっと見て、もう一度面食らった、興味を持って文化的対話の進展を見ました。 そこに...確かに、我々は都市の建物や背の高い木のてっぺんのシルエットを見ることができ、雲の中に空が明るくなります。 ダム打たれる理由が、すべて一緒にそれが今、絡み合ったと明らかにどのようなグラフィックイメージにマージされます。

空気中の巨大な絵。 ポートレート。 いくつかの主要なストローク、さらに少ないストローク。 ためシャドウと中間調のほぼ全不在の鋭い対照的です。 心の目の前にほぼ一定の存在に起因して即座に認識人。 この時間を圧縮し、明確で美しいが、しっかりと - 屋外高い額、中程度の長さの黒髪、ついつい顔の輪郭をフレーミング、ストレート鼻、唇。 天才や静止クリストファー - そして、彼の目は...あなたの目では地平線上に誰もが、この静かな町プロビデンスを描か見ることができませんでした。 彼の目は今石炭ブラック、悲しいようで、場合、ウィンドウを分割します。 そして、どのような方法ではない周囲の祭りの雰囲気に合わせてすべての人の表現 - 反抗的な、憂鬱。 アリウス主義は、これは錯覚であることをよく知っていました。 ホイッグの研究者として、それはちょうど彼が特別な何も見なかったものを属性する権利を持っていません。 しかし、常に既存の調和と、既存の概念に合わない素晴らしいイベントの多くを生き延び、そして最も重要な男として - それは宝物ですのでメイン宝物をサポートする方法を、それぞれが自由を持っている、 - 愛情のある心臓、牡羊座生まれのライトは自身がさらなる行動のための任意のオプションはありません、 1、唯一の可能性を除きます。 胸の深さと不安の奇妙な本能のどこかにプッシュしているために応答して、彼女はその上に、二重の白のストライプを踏ん - これはあなたのために幸せです! - 今日あなたが歩くとボーッと移動することができ、彼女は彼を満たすために行ってきました。 ビジョンファントム錯覚、自分自身の意識のほぼフィクションに向けて。 そしてそれは、この白黒画像を消えなかった、彼女はと呼ばれる、彼女は薄暗いそれに志望、1を除いて、色あせ不要と無意味いずれかの方法でした。 一方だけがそのすべての幻... Newerth中に存在していた場合は、生命の絶対的な意味として登場しました。 牡羊座生まれの実行を続けることを望んだが、離れてプッシュ手と膝をプッシュしていたゼリーになっているかのように空気が周りの厚さであった、彼の体は...彼女は静かに、頑固に執拗に少しキリのように、不可解な障壁を通り抜けました。 そして、それは不可能であった停止:Erianは疲れや呼吸落ちる、と行くし続けるかということで合意しました。 どこへ行く可能性があったと、彼女は行きました。 以前、彼女はあるが、途中で遭遇する障害物の体を訓練して抜本的なベンドに行くにしても...飛ぶことそして今、すべての力と能力は必然的に大切な目標に行くだけの事実を置くべきで、高さ、および高さから飛び降り、驚くべき速度で飛行し​​ていましたそれは、それ自体が成立すると、偶然、来るとは思わなかった地平線を、聞かせていない空間のようでした。 牡羊座生まれのピックアップ、彼はそれが難しいと照準になったそうです。 そして、このビューには、今、それがされたエンドレスベルトに消えて、分離を受賞されています。 報酬として - と手招き彼女はまれにチラリとみました離れて描きます。 力の源泉。 とありました。

これのどれも、もちろん、突然シャンデリア付きの部屋のベッドになっている、彼の刑務所で感傷的な、クリストファーを知りませんでした。 彼は部分的に休止状態で失われたように見えました。 この半意識的に彼は、彼が目を覚ますことができませんでした、そこから彼は昼寝中で、彼のベッドに横たわっていた泥や痛みを伴う夢、夢見。 すでにアラームが鳴ったと、学校の庭に少年たちはと呼ばれていた、と母はと言わ...しかし、彼は目を覚ますことができません。

… Она так устала, что хотелось опуститься на четвереньки… нет, вообще превратиться в зверя какого-нибудь – и на четырёх лапах… Так легче… Так гораздо легче. Но нельзя. Нельзя… Нельзя!

Вокруг был уже не город. Какие-то опустевшие поля, склоны холмов с пожухшей серо-коричневой травой. Сердце вдруг ощутимо кольнуло, хотя жаловаться на здоровье на S-грани – абсурд… Да, это на S-грани. А она-то где? Эриэн прижала руку к левой стороне груди. Сапожник, конечно, всегда без сапог, и себе она, умевшая когда-то излечивать разные болезни одним мановением руки или просто взглядом, помочь почти не могла. А Кристофера для возможности использования эффекта резонанса рядом не было… Но всё же боль немного унялась, и возникло ощущение, что камеры сердца заполнились водой, которая мерно бултыхалась при каждом шаге. И воздух… что-то произошло с составом атмосферы – жаль, нечем тут измерить… Эриэн вдыхала, но толку почти не было, словно и не вдыхала вовсе. «Что ж… Уходить всё равно когда-то придётся. Но пока можно идти, надо идти…».

Собрав последние силы, просверливая собой вредное пространство, не пускавшее её к тому, кого она любила больше всего и всех на свете, Эриэн почти кубарем скатилась с покатого склона и подумала, что сейчас легче скончаться, чем совершить такую простую вещь, как встать и выпрямиться.

Великая вещь – инерция. Не только физическая, но и психологическая. Она шла, как заведённая, и хотя силы оставили тело, в мозге продолжала раскручиваться несуществующая пружина. «Дальше, дальше, дальше…»

Медленно, не понимая как, движимая какой-то животной упрямостью, Эриэн поднялась. Встала и выпрямилась.

Кристофер разорвал дрёмные путы отчаянным толчком нервов и проснулся. Только не у себя в комнате, как ему грезилось в полусне, а на лежаке, с которого он в порыве освобождения свалился на пол. В лицо пахнуло свежей травой. Он помотал головой, прогоняя остатки колдовского наваждения. И увидел себя в лесу. У самого лица безмятежно покачивалась сиреневая метёлочка иван-чая…

* * *

– Устала… – Гений произнёс это так, будто забирал малыша из детского садика. Эриэн, притиснутая к его груди, сонно повозилась и всё же с удивлением отметила, что раньше она в его интонациях и отношении подобного родительского тембра не отмечала. Она вообще давно отвыкла чувствовать себя ребёнком, и сейчас ощущала себя по-новому: тепло и странно. Спокойно, расслабленно, удивительно.

Они стояли на лёгком венецианском мостике, как обычная влюблённая пара. Вокруг летала тёплая, цветущая запахами весенне-летнего единения ночь и сияло множество разноцветных огней: фонари, подсветка, фары транспорта и даже светящиеся игрушки детей.

– Зачем ты усыпляешь меня сейчас? – проговорила она разнеженно.

– Я не делаю этого, – возразил он, гладя волосы Эриэн. – Просто небольшая релаксация. Ты действительно потеряла много сил. Надо восстанавливаться, а это лучше всего делать в расслабленном состоянии.

– Ведь ты позвал сам… Или это был не ты?

– Тебя звала любовь, – медленно, глубоким голосом ответил Гений. – И дорога к ней – единственно правильный путь из всех возможных.

– Но что там произошло? Где Кристофер?

– Теперь – дома. Ну, почти… Там недалеко, – он слегка улыбнулся.

– Для чего же нужно было моё путешествие? Перекрёста наших следований ведь так и не произошло.

– Если бы не произошло, ты не встретила бы его там, в кафе, а он, в свою очередь, не вырвался бы из плена злых чар.

– Каких чар? – отпрянув, она с тревогой посмотрела на Гения. Он опять мягко привлёк её к себе.

– Сам расскажет, не маленький. Я не был бы сейчас здесь, с тобой, если бы ваш общий вояж фарватером времени не завершился благим исходом.

– Я удивилась, – кивнула она. – Думала, окажусь снова в Замке, когда всё закончится. А оттуда – домой, на S-грань.

– Вернёшься, обязательно вернёшься. Там тебе много интересного расскажут…

– Да?

– Да. Про взрыв гипотетической – да-да, такое бывает – планеты В 194-5, про корреляцию этого взрыва с разблокировкой темпорального канала, ставшей причиной путешествия Кристофера.

Сон сразу как рукой сняло. Эриэн уже смотрела на Гения загоревшимися глазами, но тот приложил палец к губам и сказал:

– Всему своё время. И место. Я же сказал: это дело и компетенция ваших учёных. ВИГу твоему тоже чем-то заниматься надо. А я…

– Я знаю, – улыбнулась она. – Дух Любви и Вдохновения. Вдохновения, чувствую, мне достанет. Возвращаясь же к вопросу любви…

– Малыш, я не Кристофер, – с долей лукавства, но и вновь напуская на себя определённую родительскую важность, произнёс Гений.

– Я привыкла, что ты и он – одно и то же. Не совсем, но…

– В том смысле, что знаю, о чём хочешь спросить, – он совсем по-человечески шмыгнул носом, воззрился на секунду на усыпанный звёздами небосклон, потом снова склонил к ней лицо.

– Для свершения любви нужны усилия двоих. Кристофер, конечно, поведает тебе о своих приключениях во всех деталях, а я скажу главное: он встретил тебя там, как и ты его. Только это были немного другие вы. Из прошлого. Поэтому вы нынешние и не могли встретиться там. Но влиять на ход событий могли: в Мироздании ведь всё взаимосвязано. Кир сделал одну, очень важную вещь, выручив тебя. Но сам…влип, и ты, в свою очередь, тоже должна была что-то делать. Звать, искать, идти навстречу, познать преодоление… Ради любви. Ради вас.

– Это возрождение? – прошептала Эриэн.

– Увидишь, – Гений склонился и коснулся её губ. Снова прихлынула, обняла, закружила тёплая нега, отяжелели веки, и Эриэн на какой-то миг показалось, что всё вокруг, включая и ночь, и ласковые, уютные огни неизвестного, но прекрасного города, и мост, на котором они стояли, растворяется, превращаясь из материальных предметов в плотные и надёжные энергетические потоки. У Эриэн слегка закружилась голова, и она с сожалением отметила, что опять рискует проспать всё самое интересное. Поэтому она усилием воли вернула себя к действительности. И увидела, что венецианский антураж куда-то исчез, вокруг шумит лес, а совсем рядом, в двух шагах, недоумённо разглядывает в зеркальце свою причёску Кристофер. С причёской сейчас, кстати, всё было в порядке. Эриэн счастливо улыбнулась. Бесшумно реализовать эмоцию не вышло, и получился тихий смешок. Кир чуть вздрогнул и опустил зеркальце. Увидел Эриэн, помигал. Повглядывался.

– Ты знаешь, – после паузы, очень глубокомысленно заметил он. – Я тебя раньше уже встречал.

– Правда? – сказала Эриэн. – Не поверишь: я тебя тоже.

Оба засмеялись и кинулись друг другу в объятия.

Июнь 2010 – март 2012.

コメントを残します

あなたがする必要がありますログインコメントを残して。

によって作成されたフラッシュウィジェット時間イーストヨークの簿記係