2009 2009年7月25日

町の時計(時間と空間の物語)

発行: |カテゴリー: ニュース散文創造性 |

親愛なるロマンス! 私はあなたにアリスと世界クラピービンの世界を結合しようとした私の話クロスオーバーを提示します。 これはどのように成功したeksperment - あなたを判断します。

議論 - http://romantiki.ru/forum/viewtopic.php?f=16&t=4326&p=96450#p96450
スポンサーリンク - http://ifolder.ru/13254601

シティ時間
時間と空間の物語
(唯一の真のロマン派のための)

専用の:
コマンダーウラジスラフクラピービン
ライターサイラスBulychev
映画監督ポールArsenov
と信じているすべての人に
と近づくと同じくらい
美しい遠く

プロローグ

世界で何かが始まると。 偽電話、道路 - - グレート友情は袖口のペアと壊れた鼻、冒険で始めることができます8月の空に青い星と。 この物語はまだ始まっていません。 しかし、おそらくすぐに開始します。 古き良き映画の中で述べたように - 来年の夏に。 または冬に。 いいえ、それはコオロギが既に彼らの楽器を設定している西、中にラズベリー輝きを溶融時、夏に良いです、とだけ指揮棒の波を待っています。 邪悪な月が青い空に白いである場合。 それは、このような瞬間にある物語が始まります...

***
静かな夜は街に落ちました。 いいえ、これを好きではありません。 タウンについて。 これは、大文字です。 セーリングの形で作られた古い塔や風車のゴールデン背の高​​い尖塔は、直前の金属からまだ熱いまだ追い出すようでした。 コー​​ナー要素ロケータの宇宙港での黄金の火花のブレイズ。 刺繍銀ゴシック文字Aと重パターン化振り回さ標準

幅の広い大通りや狭い路地の提灯がそっと光る、さらさらと「夜の光」は、自転車の男の子と女の子の群れを総なめにしました。 市は、その通常の生活を送っていました。

空には、カラフルな火花の滑走何百も反転します。 時折落ち着いpterokaryを出航。 キツネの尾に似て、空の飛行機雲9-stratolaynera張架日没でふわふわの赤い輝き。 涼しい風は、若い白樺やナナカマドの葉を攪拌しました。

古い公園は暗くなっていました。 私はいつもここから始まりました。 もちろん言葉は「開始」に非常に適切ではありませんが、他のは、私は来ませんでした。 それは、エキサイティングなゲームのようでした。 謎、興奮、恐怖の完全な欠如を完全に古い公園、。 不思議な感じが、私は認めなければなりません。 特に、現代の世界で生まれ育った誰かのため。

私はお馴染みの経路に沿ってゆっくりと歩きます。 右に少しさらに、ベンチを残した - 別です。 回転させます。 木が道を作り、私はタイル張りの小さな領域、にアクセスしてください。 大理石のモデル帆船 - センターで。 それは、長さと半分のちょうどメートル小さいです。 しかし、細いマストは私の身長の高さに舞い上がります。 私の現在の成長。

習慣的に、指に帆を高くバウスプリットをタッチします。 それは儀式のようなものです。 今、私たちは上に移動することができます。

公園は丘の上に位置しています。 どこかその奥に、私が知っている、それは古代の城です。 時々私は彼の細い塔の光景、照らさ夕日の光をキャッチすることができました。

市は、下記光ります。 そして、空はまだ明るかったです。 と木の真っ只中に紫色の夕暮れは、輪郭をぼかし、厚くなっています。

私はすぐに道を行きます。 たぶん、この時間の幸運?

ただし、パスが右に、深い公園になります。 そうではありません。 ここでも、ないこと。 市は、その輝きと手招き。

私も茂み掻き分けや丘を下って行くことをしようとしませんでした。 私はこれが不可能であることを知っています。 この世界では、独自の法律を持っています。 そして、あなたはちょうど道の下の都市に行くことができます。

月は公園銀色の光をあふれさせる、上昇します。 その光の中で私は、金属表面上のハイライトを見ることができます。 時計。 この世界の法律に別の未知。 彼らはthunderouslyビート - それは返すための信号です。 今日は実現しませんでした。 悲しいです。 私はここに戻ってくると、ある日、私は街に出て行くことができます自分自身を慰めます。 灰色ヘイズ覚醒に置き換え破砕フェードを、ドリーム。

外では、大都会のおなじみの音。 と明るい、明るい日 ちょうど子供のように...
***
休暇 - それは素晴らしいです。 ほとんどの休暇。 特に8月には、夏に。

私は仲間のジャーナリスト(通常はまれ)との良好な関係、(彼らは賃金を払っていないという理由だけで)私の仕事を愛しているが休日、悪いとは思わない - それは本当にクールです。

自由時間のほとんどの月の前に、誰もが注文思考や感情に置くために、自分のことを行うには、「すぐに...と "8000マークを詰め込むする必要がないでしょう、その間。

だから、うなる停止。 私は今日のために多くの計画を持っています。

休日に行くジャーナリストのための主なもの - 少なくともものと最大のモビリティ。 したがって、袋にtoshibovsky信頼できるラップトップ、数十の好きなDVDやケーブルのさまざまな種類の束を浸漬しました。

Sunは、クロックが第十の始まりを示しているという事実にもかかわらず、すでに復讐を温めました。 さて、先に行きます。

バスは、LAZまだソ連時代の古いでした。 歪んだ轟音エンジンと各停止後室内の焦げたゴムペグの刺激臭を持ちます。 サンダンスのモートの光では、ランダムに空気の流れによって移動。 ラウンジが可能であること、すべての開いていました。 数回もドアを閉めるのを忘れたと離れて停止から運転したドライバー熱から幽か。 その後、同社はかさばるバッグに非常に平和的な若者をあるサイトのバックから楽しみを来ました:

- チーフ、desantiruemsya?

呪われた「シェフ」は、ボタンを押すと、外の世界から私たちを空気圧ヒスノイズをカット。

私は素晴らしい単独で座っていた「車輪の。」 私はバスの左後輪の上方に配置されているシート、上、意味します。 いつもこの場所にそれを取るしようとすると、どのように多くのを覚えています。 - なぜ私は知りません。 のように。 そして今、好きです。 このような止まり木に二十から七 "叔父は「おそらくコミカルに見えますが。

外では、ダスト浮かべ「緑地」で粉末とそれを簡単に道端樹木を配置します。 ヘッドフォンの声:

私は掃除機と親切になることを誓います
トラブルで今までお互いを残すことはありません。
私は声を聞いて、私はすぐにコールに早めます
道路では、その上に痕跡はありません...

遠い子供の頃からのご挨拶。 時間明るい太陽と長い、長い夏の夜から、仕事やユーティリティの法案に反映していなかった時から。 時から「敵​​の場合、[開く]、および1つの場合 - 。その永遠に」 これは、あまりにも、曲の、しかし、別の。

音楽が停止し、私は、携帯電話を釣ったいくつかのボタンを押しました。 再び...

また、当時から - 停止は小さかったです。 金属支持体でサポートされている傾斜金属屋根、パイプは、青が、現在あいまいな色と、マーカーをした判読不能な碑文を走り書き。

私はここで1つしか残っていました。 バスは怒っている猫のように鼻を鳴らし、と場所を取りました。

私は地面とちょうど、そこに立って暖かい夏の空気中の呼吸の数分で私のバッグを落としました。 それは少し埃をかいだ - すでに3週間雨がなかったです。 それから彼はバッグをピックアップし、車線を離れて高速道路からだったが、彼の目のコーナーが以前に気づいていなかった何かを見て歩きました。 通常のサイドマーカー碑文およびロゴは、街を描きました。 他の部分と同じ黒線を描いた、彼はここでは外国人に見えたが、突然場所。 私はそう思った理由を私は知りません。

近くに来て、私は詳細を見て、覗き。 スレンダータワーは、風フラグとweathervanes、通りを見て、目を細めのような狭いランセット窓を入れ、高い上昇します。 そして、塔で、アンテナはどのような地獄...ボウル宇宙港、高速relsotrassの明確なラインを見ることができました! 私は強迫観念を追放、私の頭を横に振りました。 画像は、深さを失ってしまったの主流ではなく、あまりにもきちんとしたパターンとなっています。 私は私の携帯電話を取り出し、いくつかの写真を撮りました。 強烈な光が点滅市では、現実の残党を失いました。 図、より多くの何もありません。

第1章
知り合い

アレクサンドラPavlovnaはmileyshey女性でした。 私の弛緩異議を聞いていない、彼女は私のアパートの鍵を渡し、長時間の花に水を忘れないように頼み、消えていた彼の娘を訪問するつもりだったと説明しました。 アレクサンドラPavlovnaはかつて私の(その後の将来)の両親の結婚を登録し、以降 - - 私は学校でロシア語と文学を教え、その後、将来の職業を判断するのに役立ち、それは、少し説明を与えるために価値があります。 だから我々は古いものと良い友達でした。 もちろん、それはまれに起こるが、例外のない規則はありません。
私はゆっくりと "冒険の図書館。「金のレタリングと厳格なバインディングを持つ重いトームズ辞書と本棚、ネノフラウンドを見て、2ベッドルームのアパートの周りを歩いたが、当時の品質の家具 でもオリジナルではなく、現代の復刻。 しかし、また、「ルーツ」シリーズ白と青があった "建国の父:ロシアの宇宙」 私はKrapivinskii葉の満足している」、黄色の牧草地のDovecotを。」 はい、書籍の会社で退屈することは困難になります。 しかし、最初に - コールドシャワー。 した後、熱中症を得る、私は誓います...

古いウクライナは、長年にわたって多くのことを変更しました。 ジャーナリストの目を訓練し、私は、彼らが常に最高につながらないことを考えて、悲しいことに、これらの変更を指摘しました。 中央市民病院は私を再構築し始めているが、それはエリート病院からやったように、今では見えます。 少なくとも彼は、手入れの行き届いた芝生や窓の近代絶縁ガラス、入り口に警備員によってそのように考えられています。
特に私のマルチメータのネオン "カジノを瓶詰め。 スロットマシン。 前の学校№2のジャックポット」は、ために資金の不足のため、他の多くのように、閉じました。

- しかし、お金は、見つかった - 私は食いしばった歯を通ってつぶやきました。 しかし、晴れた夏の日はすぐに真昼の暑さの中でそれを溶解、私の憤りを消滅します。
センターでは、あまり変更されました。 どうやら、誰も40代ドイツ人捕虜によって建設され、古いが、それでも強力な2階建ての家を破壊するために手を上げていません。 それらを変更しても白kruglyashi AOGVやエアコンの平らな箱に失敗しました。
私はレーニン広場を渡り、短いPervomayskayaストリート駅に着きました。

Эта улица тянется через весь город вдоль железнодорожного полотна, делящего город на две части. Дома на ней четырех- и пятиэтажные, старые, поскольку улица застраивалась одной из первых. Забор из бетонных плит отделяет железную дорогу от остальной части улицы. На некоторых из них сохранились еще со смутных 91-93 годов надписи…

– Дядя! Дядя! – меня настойчиво подергали за футболку.

Я обернулся.

Девочке было лет семь-восемь. Очаровательное существо с двумя огромными бантами, в платьице в цветочек. Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.

– Что такое?

Я в принципе догадывался, что. Дядя, достань воробушка. Но в глазах девочки не было и тени веселья.

– Васька ногу подвернул. Плачет…

– Ну-ка, пойдем.

Двор был старый и тихий. Это был именно двор, со всех сторон замкнутый домами. Многим не нравятся такие «закрытые пространства», а я их любил. В них всегда мне чудилась защищенность и тайна.
Васька, пацан лет восьми, сидел на бревне. Ногу он держал прямо. Невооруженным глазом было видно, что дела идут не лучшим образом. Я опустился на колено, осторожно ощупал ногу пострадавшего.

– Больно?

– Угу.

Васька поднял на меня глаза. В них стояли слезы.

– Давно бы разревелся, – мелькнула мысль, – но перед подругой неудобно.

Моих скромных медицинских познаний не хватало, чтобы сказать, есть перелом или нет, но я надеялся на счастливый исход.

– Нужен холодный компресс, – произнес я, обращаясь к девочке. Та кивнула и бросилась к подъезду.

Позади послышались быстрые шаги. Я обернулся, к нам подбежал мальчишка постарше, темноволосый, в старых «трениках» и футболке с парусником.

– Что? – быстро спросил он, адресуя вопрос, похоже, мне. Я, как мог, объяснил. Вытащил мобильник.

В «скорой» трубку взяли после десятого гудка. Я, стараясь не выразить своего неудовольствия, попросил прислать машину. На что диспетчерша весьма развязно поинтересовалась моей фамилией и целью пребывания на месте вызова. Фамилию я назвал со злорадным удовольствием, предвкушая минуту недоуменного молчания. Мои «зубастые» статьи были хорошо известны по области, фамилия – на слуху. Конечно, сейчас не советские времена, однако попадать на передовицу никому не хочется, тем более в таком невыгодном свете. Обескуражено помолчав, диспетчерша заверила меня, что машина уже вышла. Ага, так я и поверил. Приедет минут через двадцать, не раньше.

Девчушка, позвавшая меня, прибежала с мокрым полотенцем. Я осторожно обмотал им Васькину голень. Холод притупит боль.
Тем временем старший вполголоса что-то говорил Ваське. Я невольно прислушался.

– Балда ты. Я же тебе говорил, не лазь на гаражи. Говорил ведь?

Васька жалостливо мигал и отворачивался.

Я взглянул на часы. Так и есть – десять минут уже прошло. За это время могли бы и доехать. Впрочем я не питал никаких иллюзий. Васька, видно, неловко шевельнул ногой и зашипел. Я снова присел возле него, настраиваясь на отдачу. Приблизил ладони.

Я не никогда считал себя каким-то крутым экстрасенсом. Просто однажды мама попросила помассировать ей виски (в то время у нее часто болела голова). Спустя минуту боль ушла. С тех пор я стал «домашним лекарем». Конечно, сильные боли или травмы я лечить не мог, но небольшие – удавалось.
Я закрыл глаза, и постарался вобрать в ладони боль. Представил ее темным сгустком и мысленно приказал: «Выходи».
Конечно, маститые профессора и медики нашли бы сотню объяснений этому феномену, но мне эти объяснения были не нужны. Я умел снимать боль, и пользовался этим, не вдаваясь в подробности.

Ладони защекотало, а потом Васька удивленно прошептал:

– Не болит…

В узкий проход между домами протиснулась «скорая».

– Спасибо вам.

Я неловко улыбнулся. В голову навязчиво лезли стандартные ответы в стиле «на моем месте так поступил бы каждый». Мальчишка в футболе с парусником, явно брат Васи, смотрел на меня строго.

– Скажите, это действительно вы? Тот самый Степанов Андрей Викторович?

Я кивнул.

– Я читал вашу «Звездную регату». クラス!
Я только и мог, что улыбнуться. Мое первое (и пока единственное) произведение «романного формата» год назад выпустило издательство «Сталкер» в дополнении к АСТовской серии «Звездный лабиринт». Отзывы на интернетовских форумах колебались от «потрясающе, захватывающе, бесподобно» до «шаблонность на каждом шагу, тусклый и невыразительный язык, плагиат». Словом, как всегда. Но радость все же «царапнула» – значит кто-то прочитал. И то дело.

– А тебя-то как зовут?

– Ой…

Мой собеседник переступил с ноги на ногу, оглянулся на «скорую».

– Вовка…

И странное дело – ни анекдотичный Вовочка, ни холодновато-отстраненный Вольдемар, ни «конкретный» Вован, ни даже «хороший мальчик Вова» ему не подходили. Вовка и только Вовка. Я протянул руку:

– Ну, тогда будем знакомы.

Пожилая врач с неизменным коричневым портфелем подошла к нам.

– Перелома, похоже нет, но все равно нужно сделать рентген.

– Поехали, – произнес я.

Врач сделала удивленное лицо.

– А вы родственник?

– А вам не все равно? – в тон ей ответил я. – Рентген же бесплатно вы делать не будете.

Аргумент оказался весомым, и мы с Вовкой двинулись к «скорой».

Вовка оглянулся:

– Секунду…

Что-то сказав девочке, он вернулся ко мне.

– Машутку успокоил, – извиняющимся тоном произнес он. – Волнуется за этого обормота.

– Подружка? – понял я.

– Ага.

Тревоги оказались напрасными – Васька отделался легким вывихом. Правда, высокий сухопарый врач посоветовал с недельку не нагружать больную конечность, и мы с Вовкой заверили его, что всеми силами будем этому способствовать.

Я вызвал такси и сопроводил ребят до самого дома. Ваську я донес до квартиры, хотя тот пытался убедить меня, что нога «ничуточки не болит» и в подтверждении своих слов дрыгал этой самой ногой.

На прощание мы с Вовкой пожали руки друг другу и обменялись номерами мобильных, у него оказалась старая, но довольно навороченная «Нокия».
До вечера я просто гулял по городу, вспоминая детство.

Вечер был такой, как я люблю – тихий, прохладный. Шелест покрышек, голоса не нарушали эту тишину, а гармонично вписывались в нее неотъемлемой частью.

– Мр-р…

На лавочку, которую я занимал, прыгнул большой, тигрового окраса кот, дружелюбно мурлыкнул – поздоровался. Я погладил зверя, потрепал по ушам.
Все было так, как и должно быть.

Закат заливал небо всеми оттенками огня.

Глава 2
Город

Домой я пришел, когда синие сумерки легли на город. Во всем теле была приятная усталость.

После скромного ужина я уселся в кресло с книгой. Такое себе интеллектуально-эмоциональное пиршество. Все равно в наше время телевизор можно смотреть только из чувства мазохизма – политика-убийства-звезды, звезды-политика-убийства. Иногда все это разбавляют «интеллектуальными» шоу.

Лучше уж почитаю…

Лампа очерчивала круг света, за которым скопилась темнота. Но эта темнота была добрая, нестрашная, словно ласковые черные коты.

Старинные часы пробили одиннадцать раз. Я зевнул и отложил книгу. Хватит на сегодня. Это в Интернете можно сидеть до утра. Тем более что сегодня произошло слишком много событий. Спать, спать…

…Старый парк был тих и загадочен. Верхушки тополей еще золотил закат, но на аллеях уже сгустилась синяя мгла. Снова на том же месте. Я делаю несколько шагов вперед, мраморный парусник неясно белеет в сумерках. Подхожу к нему. Или мне кажется, или возле него чуть светлее. Протягиваю руку, но не касаюсь тугих парусов. Что-то останавливает. Знание или точнее чувство, что сегодня я дойду…
Башни замка полыхают оранжевым, то прячутся за деревьями, то снова появляются. Я поднимаю голову и вижу Часы. Огромный, чуть бликующий циферблат, вычурные стрелки. Странный и немного забавный закон здешнего мира.

Дорога все также петляет по парку, но деревьев впереди становится все меньше. Они расступаются, и дорога переходит в широкий тракт, сбегает с холма.

По обеим сторонам тракта подстриженные кусты и низкие, в метр высотой, фонари – матовые шары на узорчатой ножке. Я не выдерживаю, перехожу на бег. Скорее, скорее… Дорога струится под ногами, слева проплывает подсвеченная будка информатория. А впереди – Город. Шпили небоскребов и антенн горят расплавленным золотом, березовые рощи словно подсвечены изнутри.

Город начался сразу. Я шел, стараясь не слишком крутить головой, но получалось не очень. Город поражал красотой и разнообразием архитектуры. Нарочито средневековые дома с высокими «голландскими» крышами соседствовали с суперсовременными и даже футуристическими зданиями из металла и стекла.

Я свернул в тихий переулок, который привел меня на небольшую площадь, посреди которой горел самый настоящий костер. У костра сидели трое мальчишек и девочка с короткими русыми волосами. Все четверо были одеты в легкие комбинезоны серо-голубого цвета. Я остановился поодаль. Мелькнула мысль, что лучше тихонько уйти и не лезть. Но девочка поднялась и быстрым шагом подошла ко мне.

– Долго же ты шел, – произнесла она, улыбнувшись.

Это было невероятно, необъяснимо, но это было. Эти глубокие «космические» глаза. Эти трогательные ямочки на щеках, когда она улыбается. И нас не разделяет больше холодная прозрачность экрана…

Наверное, я выглядел очень глупо, но никто не рассмеялся. Она взяла меня за руку, и лишь сейчас, почувствовав тепло ее пальцев, я окончательно принял реальность Города.

Остальные встретили меня хоть и сдержано, но с радостью. Конечно, по всем канонам я должен был бы начать выяснять, что происходит. Что это – сон, галлюцинация, что-то еще. Так должен был бы поступить я-взрослый. Но где она, эта взрослость? Осталась далеко-далеко, словно сама приснилась. А здесь – треск сухих веток в костре, зябкая прохлада, тянущаяся от моря и внимательные взгляды. Здесь – все настоящее…

Алиса, а это была именно она, произнесла:

– Знакомьтесь, ребята. Это Андрей.

Честно говоря, я оробел. Я никогда не лез в компании, никогда не старался стать первым. И внутренне ощетинился. Но странно, в ответ я почувствовал… Даже не знаю как назвать. Наверное, приязнь. Ощущение, что вернулся туда, где тебя ждут. Радость от того, что ты пришёл.

Высокого светловолосого парня звали Лёнькой-Леонидом. Изредка окликали просто – Лён. И я подумал, что это имя ему подходит больше всего. Двое других выглядели помладше и были похожи как братья – Димка и Котёнок. Позже я узнал, что его настоящее имя – Александр.

Костёр стрелял рыжими искрами. Я, наконец, решился на первый вопрос.

– А что это за место? Откуда этот город?

Димка и Котёнок фыркнули, Лён улыбнулся.

– Ты ещё спроси, в какой части земного шара.

– Не надо смеяться, – остановила ребят Алиса, и, обратившись ко мне, пояснила:

– Просто этот вопрос задают все впервые пришедшие сюда.

– Ну, а всё-таки? – спросил я.

– Всё-таки, это Город. Один из городов Дороги. Многие считают, что он ведёт свою историю от Звездограда, – вмешался Котёнок.

– Расскажи, – попросил Лён. Я удивлённо взглянул на него, и Лён пояснил:

– Кот это совсем недавно раскопал, он у нас в истории – голова.

Это было сказано с теплотой, с которой говорят о младших братьях.

И здесь, у костра я услышал историю Города.

Свободный город Свет Звезды (Звёздный свет, Звездосвет, Звездоград, Лехтенстаарн) берёт своё начало в незапамятные времена. Ни книги, ни свитки, ни даже каменные плиты с высеченными письменами не сумели донести знания древнего города – рассыпались в пыль. Но человеческая память сильнее времени, и она сохранила многое из того, что предшествовало закату Лехтенстаарна.

Он был первым городом ССГМП – Союза свободных городов Млечного Пути. Он был давно утерянным Раем, Эльдорадо и Атлантидой. Миром, где не было войн и разборок, олигархов и политиков, где ценились такие качества, как дружба и взаимовыручка, романтика и смелость, где дети могли наравне со взрослыми высказать мнение по любому вопросу, и к ним прислушивались. Но…

Но однажды пришёл враг. Точнее даже не враг – ему был безразличен Город, он преследовал собственную цель. Но путь к ней лежал через Звездоград, через его уничтожение. И жители его встали на борьбу.

Эта война было долгой, непохожей на обычные войны. Не было открытых сражений и перестрелок. Не было тыла и линии фронта. И самое страшное – не было победителей. Двигаясь к победе, Звездоград одновременно проигрывал.

И тогда Совет города организовал Проект. Согласно ему, в далёком будущем Звездоград возродится, но враг снова попытается уничтожить Город. И для того, чтобы избежать этого, были созданы Часы – сложнейшая система управления Временем. Пока идут Часы – Город будет жить…

Небо уже совсем потемнело, большая круглая луна лукаво выглядывала из-за башен, бросала серебристые свои лучи на улицы, зажигала серебряные и голубые искры на стёклах небоскрёбов. В лунном свете город казался особенно таинственным. Серебряные блики горели на ободе и стрелках Часов. Костёр подёрнулся седым пеплом.

– Вы видели когда-нибудь лунных бабочек? – тихо спросил Димка. Мы дружно уверили его, что никогда ничего подобного не видели.

– Тогда идём. Сегодня они будут танцевать – полнолуние. Только это за Городом. Там где древний космодром пришельцев…

– Сказки это, насчёт космодрома, – улыбнулся Лён.

– Не сказки, – заспорил Димка.

Похоже, это был уже давний и привычный спор.

Алиса поднялась, я – тоже.

– Пошли, – Димка первый зашагал к переулку.

Я на всю жизнь запомнил эту дорогу, хотя позже было ещё много приключений. Порой весёлых, а порой и страшных, особенно после появления Всадников Тумана… Но этот пронизанный лунным светом город, вспыхивающая серебром брусчатка, шелестящие в темноте фонтаны и тёплая ладонь Алисы в моей ладони.

«Древний космодром» представлял собой поле, заросшее большими одуванчиками, пушистые головки которых, казалось, сами неярко светились под луной. Загадочно чернел старый кронверк и высокая тонкая башня. Я поймал себя на том, что пытаюсь высмотреть якоря.

– Якорное поле на другой грани, отсюда не доберёшься, – шепнула Алиса.

Димка приложил палец губам. Мы умолкли. А спустя минуту, не больше, в пространстве вспыхнули сотни голубых и золотых огоньков, словно тёплая волшебная метель забушевала над одуванчиками. Откуда-то пришла, зазвучала, нарастая, летящая мелодия, и, подчиняясь её ритму, лунные бабочки начали свой танец.

Можно бесконечно смотреть на горящий огонь, на текущую воду, на медленно кружащийся снег. Сегодня я мог с полным основанием добавить ещё один пункт в этот список. Давно уже закончился танец лунных бабочек, а мелодия продолжала звучать. И звучала она всё время, пока мы гуляли по ночному Городу, любовались ночным морем, на волнах которого покачивались, словно уснувшие парусники, смотрели, как на космодроме стартуют и садятся рейсовые космолёты…

Часы ударили, когда рассвет зажёг розовые искры на шпилях антенн, флюгерах и верхушках стройных южных тополей. Моё время в Городе заканчивалось. Ребята прощально подняли руки, Алиса улыбнулась:

– Приходи, мы будем ждать…

Сегодня была суббота, первую половину которой я, по старой привычке, посвятил уборке. Вскоре старый, но хорошо сохранившийся паркет засиял медовой желтизной, а солнечные лучи, пройдя сквозь вымытые окна, раскрасили полосками темную полированную поверхность книжного шкафа.
В течение всего это времени я настойчиво отгонял мысли о Городе. Потому что чувствовал – для понимания ещё не пришло время. Что это – «просто сон», как говаривал дедушка Фрейд, некое параллельное (или перпендикулярное – без разницы) пространство, хитрые фокусы психики?… Наконец, не выдержав,
достал ноутбук, подключил к нему мобильник и запустил браузер. Посмотрим, что скажет Яндекс по этому поводу…

Поиск в глобальной сети не дал ничего существенного. Собственно, иначе и быть не могло – контекстный поиск плюс слабые, рассчитанные больше на рекламу, чем дающие реальную пользу, ассоциативные цепочки. Я с сожалением выключил ноутбук. Пора проветрить мозги. Погода-то какая…

То, что насчёт погоды я несколько поторопился, стало ясно спустя минут десять. Ветер ударил в лицо, подняв пыльные вихри. С востока ползли иссиня-чёрные тучи, передний край которых золотился в лучах солнца.

Я никогда не боялся грозы. Наоборот, неумолимое приближение грозовых облаков будило в моей душе трепет и восхищение. Словно наступающая армия. А утихавший за несколько секунд перед дождём ветер я сравнивал с паузой, за которой последует неудержимая атака. Я любил грозу…

Но сейчас я почувствовал страх. Неопределённый, он холодком пробежал по спине, поднимаясь, как тёмная вода. Страх шёл от туч.

Похоже, его чувствовал не я один – и без того немноголюдная улица стремительно опустела. Желание поскорее оказаться дома нарастало, но пока я держался, прежним неторопливым шагом идя по тротуару.

Гром рявкнул, казалось, прямо над головой, трескучими отзвуками раскатился над домами. Белый всполох молнии ударил по глазам. Это было последней каплей – я не выдержал, развернувшись, бросился к ближайшему спасительному подъезду. И в эту секунду на улицы рухнул ледяной ливень.

Домой я вернулся только спустя часа три, когда ярость дождя стихла, сменившись мелкой моросью, насквозь промокший и замёрзший. Термометр за окном показывал всего плюс десять. К счастью, в своё время Александра Павловна озаботилась установкой газовой колонки, поэтому следующие полчаса я отогревался в ванне, потом пил обжигающе горячий и очень сладкий чай.

За окном клубился туман, скрадывая очертания соседних домов. Я мельком глянул на улицу. 何でもありません。 Тихо и спокойно. Мелкий дождь навевал грусть.

Движение я засёк краем глаза. Словно что-то полупрозрачное мелькнуло за окном. Вгляделся в наступающие сумерки – ничего, только кисея тумана колышется. Стало неуютно, и я поспешил выйти из кухни. Самым странным было то, что сознание упрямо доказывало мне – то, что мелькнуло за окном, было похоже на всадника, сотканного из тумана…

Глава 3
Первый звонок

ヨットは、離れて燃える白い翼を滑空、まばゆいばかりの太陽はスコップや太陽電池パネルのシャープなエッジに輝きます。 多色gravisёrfovの群れは、彼らからの敬意の距離は、2つのオレンジ色robospasov半球を移動で、光の波に駆け寄りました。
オレンジは、大きなオレンジ色のようなビットは、バレーボールのボールがネット上に飛んだです。 私は開いた手のひらにそれを取ってアヒルに持っていたし、ろうそくを空にボールを送りました。 あー、私は市天文台と「スフィア」の間のバレーボールの試合の前半を果たした...渡されていました。

私は本当にスポーツが好きことはありません。 子供の頃、私はので、常に嘲笑にさらされているもので、非常にタイトな顔色を持っていました。 そして、その知的な種を優先します。 その週は、あなたが強いを作成し、チームを果たしたことができる人を教えてください - それを信じなかったでしょう。 はい、普通の世界では不可能です。 ではなく、市内の...

ここでの時間で利用できるいくつかのトリックがあります - それは引き伸ばされ、圧縮することができます。 少なくとも、私はそれを理解しました。 日中のイベントの数は、彼らが少ない、一週間のために十分であろうことは起こりませんでした。 はい、トレーニング自体はゲームの一種のように聞こえる愚かなプロセスではありませんでした。 はい、私は変更します。 筋肉が弾性力を充填した、洗練された応答となりました。

13時13分 - 前半は引き分けに終わりました。

5分間の休憩は、両チームは、アイスクリームを食べて、すべてについておしゃべりを過ごしました。 ホイッスルは、分散サイトたちをavtosudi、再び世界は急速なロールと劣らず迅速なカウンターを充填しました。

ビクターMokhovを提出しました。 私は得点する準備ができて、緊張しました。 提出! 私が飛び込みました。 この時点で、空気が強い手をさておき、私の顔を打つ、胸を厚くした場合。 膝と手が火のように燃えたが、砂のように落ちました。

私は、隆起植え、アリスオレンジキューブ診断の上に走りました。 私は彼の顔に手をもたらした - すごいです。 ブラッディポイント密に点線の皮膚。

- さあ、 - アリスは私の手のひらの診断をもたらしました。 クールな、少し刺さを吸い込みました。 アリスは、キューブを削除し、私は懐疑的な手を見ていない - 何の痕跡も。 膝が少し長く、しかし、同じ手順に供しました。 一方、私は即興観客スタンドを検討しました。

私は彼を見ました。 彼は帽子は彼の顔の上に低プルダウン、鈍い衣装をネズミのような夏の服装観客と選手の間で際立っていました。 そして、それは、誰もいないようですが、私は気づきました。 そして、私は見てきました。 また、私はそれを重い表情を感じました。 しかし、それだけで離れて見ることで、灰色の男がぼやけて、姿を消しました。 のみ近距離でそれを見ることができます。

- すべて - ア​​リスは、デバイスを削除し、言いました。

- ありがとうございます。

私はちょっと離れて見て、飛び上がり、彼がなったときに灰色の男はありませんでした...

51:50 - 私たちのチームは、ウィスカが優勝します。 ビクターMokhovは「球」のチームを代表して私たちは一度に同意したものの再戦のために私たちを招待しました。 その後、我々はビーチに行きましたが、私はまだ灰色の男を忘れることができませんでした。 そこでは、私の世界では、その嵐の後それが最終的に8月と灰色の霧雨と霧が街に掛け毎日にばらばらになった以外は何も特別なことは、起こらなかったです。 ビットを泳ぐ、私は太陽の下で外に出た、と彼の目を細め、船を離れて移動することを検討し始めました。

- たぶん、すべての後、彼は言いますか? - 彼の緋色水着でアリスは彼のそばに座りました。

- そのように見えるとは何ですか? - 私は、悲しいことに尋ねました。

アリスはうなずきました。 私は数秒間沈黙していたし、彼はすべてを言った - と国は私たちの世界に面しており、今日の試合の後に登場し、私は見ていた感じと、灰色の男について。 物語中にアリスは黙っていました。 それから彼は言いました:

- 私は、聞いたことがありません。 近年ではあるが、市の何かが起こります...

- 何?

私は彼の肘上に座っていました。

- 何が起こっていますか?

アリスは肩をすくめました。

- その他。 海でと宇宙港で多くの事故。 船が消え...

彼女は彼女の唇をビットと目をそらしました。 その後、私は三日前にアリスの父親を飛んで船cosmobiological遠征「ブルースター」、との接触を失った...しかし、彼女の不安とは知らなかった、私は暗い波のように感じました。

そして次の瞬間、私は再び重い粘着性の目 "灰色の男」を感じました。 私は私の頭を旋回しました。 ここにあります。 彼の聴覚障害者ばかげ訴訟では、彼は熱帯のホッキョクグマのようにビーチに見えました。

私は飛躍の準備、napruzhinilsya。

- それは、彼です...

アリスは振り返りました。

- 私は彼を参照してください...

彼女の声は響きました。

灰色の男がなって、ビーチに沿って歩きました。

私たちは飛び上がって、彼の後を追いかけました。

しかし、奇妙なこと - 男がゆっくりと歩いていたが、私たちの間に残るが、まだ同じ距離であり、我々はすべての足でレース。 ビーチを終了し、舗装始めました。 男はまだゆっくりと、フリップの駐車場に歩いてタクシーに乗り込んだと空気中に車を持ち上げました。 我々は2つ​​の席に駆けつけ、単語を言っていない、アリスである「バブル」。

- ここにあります!

ゴールデン蜂蜜色のフリップは、お早目に上記の200メートルの飛びました。 アリスは空に私たちの車を投げました。

市は、私たちの下にその翼を開きました。 オン青い海の背景に、太陽は左の塔の上に輝いて中央右は無限のフィールド宇宙港を延伸高層ビル。 私は第1の高さから街を見ました。 以前は、一度それが不可能でした。 私たちの世界では、いくつかのユニットは人里離れた村に残った全ログから実際の小屋で未来的な家の隣人、 - そして再び、私は驚くべき混合スタイルや時代に驚嘆しました。 狭いラン​​セット窓のある中世の家々は木々の緑の海の中できちんとしたコテージに置き換えられました。 アリスの声が私の熟考から私を気を取ら。

- 彼は丘に飛びます!

それは少しより多くの都市を明確にするために、短い一時停止を行うことが価値があります。

あなたが高さから街を見ると、それは南東に向け、マルチスターのようです。 南から、それは海によって洗浄されます。 北の丘に位置しています。 緑豊かな公園の中要塞 - 評議会の居住街はまだLehtenstaarnomと呼ばれる1時間、で。 都市の住民の中で、この公園は、(私はそれが出てきた適用されませんでした理由です。それは子猫でのみ亜麻、アリスとディマを知られていた)悪名高かったです。 しかし、それが起こっていた「グレー」とフリップ。

我々は、市の郊外に傍受された - 光を点滅点滅pterokar青い警察と白、土地に私たちを余儀なくされました。 「閉鎖区域」とがある - 若い巡査部長は丁寧もはやヒルので、この方向に飛ぶしないために私達に尋ねた「何かが起こる可能性があります。」 私は戻ってきていました。 Pterokarは、街に連れて行ってくれましたし、ビジネスに飛び去りました。

少年たちは、もちろん、心配し、すぐに質問を私たちに浴びせたが、アリスは静かに言いました:

- ここではありません。 当サイトの時間後。

「場所」は、旧市街に位置しています。 時間が立っていた場合はここでは、まだ半ば20世紀の水準にとどまります。 木製の歩道、板フェンス、タイル張りやスレート屋根で覆われました。 でもマルチカラーのバブルはフリップとキャビンの情報提供では、都市の魂を休まれた村の印象を台無しにしませんでした。

「場所」は、小さな谷の上に傾斜した屋根を張り出し、白樺の木立の中の巨大な玉石驚くべき青みの隣にあります。 結果は、そのように彼の半洞窟でした。 Весьма благоустроенная и безопасная, надо признать, я заметил плоские диски антигравов, «поддерживающих» валун. Кроме них имелись спальные мешки, белый куб печки (универсальной), «светлячок» объёмного света, планшетка с выходом в Сеть… Земля была утрамбована до каменной твёрдости и укрыта циновками.

– Так что произошло? – Лён спрыгнул вниз первым. – К чему такая секретность?

За ним скатились неразлучные Котёнок и Димка. Уставились на нас с немым вопросом.

Я вдохнул, на секунду задержал дыхание и сжато выдал слушателям всю историю.

Алиса кое-что добавила от себя.

Над берёзовой рощицей повисла тишина. Все обдумывали произошедшее. Конечно, с точки зрения взрослых ничего особенного не произошло. Но в этом мире я не был взрослым. Да, у меня осталась помять о двадцати семи прожитых годах, но она была абстрактной. Настоящая жизнь здесь, в Городе. А Городу, похоже, угрожает опасность.

– Враг вернулся, – ответил Котёнок.

Кажется, последнюю фразу я сказал вслух.

– С чего ты так решил? – поинтересовался Димка.

– Читал. В Звездосвете всё также начиналось…

Против такого аргумента спорить было бессмысленно – Котёнок был дока в истории Города.

Словно пахнуло зябким ветром. Я машинально сунул ладонь в карман стареньких шорт – монетка была на месте. Только странно – сейчас она была как ледышка.

Этот клад мы нашли совсем случайно. После тренировок как обычно шли на пляж. И тут я споткнулся обо что-то. Этим «что-то» оказалась шкатулка тёмного дерева с неразборчивыми символами и рисунком на крышке, размером с пенал, почти полностью скрытая в земле. Мы аккуратно извлекли её и аккуратно же вскрыли. Изнутри шкатулка оказалась выслана тёмно-зелёным бархатом, в котором имелось пять круглых углублений, каждое из которых занимала монета.

Денежки были разновеликими, хотя и все круглые, из разных металлов (в Историческом Институте сделали их молекулярный анализ и сголографировали – создали трёхмерные виртуальные копии). Мы честно разделил находки между собой, тянули жребий. Шкатулку забрал себе Котёнок.

Оказалось, эти монетки не представляют собой особой исторической или коллекционной ценности, поэтому мы с полным правом оставили их себе. Правда, существовали они только в мире Города. На той, что досталась мне, был вычеканен профиль мальчишки с волнистой причёской…

Мы помолчали. Потом Димка, спросил:

– Что делать-то будем?

– Взрослым говорить нельзя, – рассудительно заметил Лён. – Всё равно не поверят. Нужно самим всё выяснить.

– Думаю, надо начать с парка, – сказала Алиса. – Серый человек улетел туда…

– Там же «закрытая зона», – напомнил Лён.

– Погодите, – мне пришла в голову мысль. – Если он улетел туда на флипе, это должно быть зафиксировано транспьютерами диспетчерской. Можно точно узнать, куда летал этот флип. Вряд ли серый способен изменять данные памяти «нейрооптиков».

Нейрооптиками или НОВМ (нейронно-оптическими вычислительными машинами) назывались транс- и гиперпьютеры, используемые в Городе.

Алиса чуть улыбнулась:

– А это идея.

Реализовывать «идею» взялась Алиса, у неё были обширнейшие знакомства. Мы остались ждать её у входа Координационного поста ГДС – Городской диспетчерской службы.

Мы уселись на мягкой скамейке на аллее, разбитой у входа. И даже старались шутить как ни в чём не бывало. Но получалось плохо, нервозность пропитала воздух. Неизвестность пугает. Потому что не знаешь, откуда ждать удара.

Почему-то мне вспомнилось то, что рассказывал о Городе Котёнок. В первую нашу встречу он рассказал, что Город ведёт свою историю от Лехтенстаарна, но оставалось ещё много других вопросов, которые я не преминул выяснить у Котёнка. Тот рассказывал с видимым удовольствием – он был историком от Бога.

Крапивинский Великий Кристалл был не просто философско-метафизическим понятием, а вполне реальной структурой Вселенной. Откуда Владислав Петрович и другие авторы узнали об этом – неизвестно, но факт оставался таковым – «кристаллическая» структура Мироздания имела место в реальности. Как и Дорога.

О Дороге вообще можно говорить бесконечно, но я уяснил лишь основные элементы – Дорога является информационно-энергетической «нервной сетью» Кристалла, попутно обеспечивая перемещение с грани на грань. Она обладает своеобразным разумом, хотя и не проявляет его открыто. Существует два типа выходов на Дорогу – стационарные, примером которого может являться Город и пульсирующие – которые возникают при схождении граней или пересечении гранью Генерального Меридиана Времени.

Но самое интересное было то, что я узнал о Городе. Он являлся потенциальным будущим моего реального мира. Не столько в плане технологий и научных достижений, сколько в плане человеческих взаимоотношений.

– На самом деле это просто гипотеза, – сказал тогда Котёнок. – Но очень многообещающая…

Когда он рассказывал о прошлом Города, он всегда употреблял такие «взрослые» слова…

Алиса сбежала по ступенькам.

– Ну что? – Котёнок первым сунулся с вопросом.

– Плохо дело. «Нейрооптикам» память почистили… Все записи есть, а этой нет.

Словно пахнуло холодом. Жуткая тайна теперь уже не казалась чем-то интересным и захватывающим. Если уж «серый» ухитрился изменить память гиперпьютеров – это серьёзно.

– Надо попасть в парк и выяснить всё.

ありがとう! Кажется, я сказал это вслух.

– В десять вечера на нашей площади, – подытожил Лён. – Возьмите фонари.

Часы начали гулко отбивать полдень, но для меня в этом звуке был и сигнал к уходу. Пора.

– В десять, – успел сказать я.

Глава 4
Меч (Евсей)

Серый свет лился из окна, тихо шелестел дождь. Пряди тумана скрывали всё уже на расстоянии десятка метров. Вставать не хотелось. Но контрастный душ быстро привёл меня в норму.

Позавтракав, я вытащил из сумки зонт и решительно двинулся на улицу. Откровенно говоря, мне до сих пор было стыдно за тот страх во время грозы, и сейчас я словно старался доказать, что не боюсь. Кто-то скажет – ребячество. Ну и пусть. Я не обязан оправдываться.

Зонт распахнул надо мной густо-синий купол, отозвавшись шорохом на атаку водяной дроби. Я зашагал к площади Ленина.

И там, возле памятника, счастливо пережившего активную фазу «борьбы с символами тоталитарного прошлого», я встретил Вовку. Он нёс тяжёлую даже на вид хозяйственную сумку. В другой руке он держал большой зонт – алые розы на чёрном фоне.

– Привет. Давай-ка помогу.

– Ой, здравствуйте. Да не надо…

– Давай-давай.

Ого! Килограмм десять будет, не меньше.

Вовка несмело улыбнулся, но сумку отдал. Устал нести, понятно. Даже если со Старого рынка – это не меньше километра. А в такую погоду – тем более. Мы зашагали рядом.

– Как там наш больной?

– Скачет по квартире и жареной картошки требует. А дома не было, вот и пришлось идти… Он картошку может круглый год есть.

– Я тоже, – я не сдержал улыбки.

のんびり会話のVaskaことを明らかにした - Vovaの甥を。 Его старшая сестра с мужем уехали к морю, а «дядюшку» попросили присмотреть за «несносным созданием». Дядя с племянником жили душа в душу, хотя Васька частенько и не слушал старшего родственника.

Так за разговором мы дотопали до подъезда.

– Спасибо вам!

Вовка ухватил было сумку, но я упёрся:

– Нет уж, давай донесу до двери.

Вовка потоптался.

– Может, тогда, к нам зайдёте?

Я вновь, как тогда, у костра, ощутил свою нужность. Тогда я наивно полагал, что это просто желание Вовки пообщаться с «известным писателем» (господи, известность-то – один роман).

– Пошли, – кивнул я.

По праву старшинства я сразу взял быка за рога, заявив, что «не детское это дело – гостей кормить», и сам занялся приготовлением пресловутой жареной картошки. Вы думаете – это такое простое и тривиальное блюдо? Смею вас разочаровать. Многое зависит от компонентов и технологии приготовления, разнообразия жиросодержащих продуктов (масло, маргарин, смалец, майонез – кому что нравится), и добавок. Я готовил картошку «по-токаревски». Мои прабабушка и прадедушка были выходцами из села Токаревка, что под Харьковом, и этот рецепт передавался уже через два поколения.

На самом деле рецептура очень проста. Чистим картошку, режем каждую картофелину пополам (если крупные – на три-четыре части), на сковородку наливаем подсолнечного масла, кладём картошку, солим, накрываем крышкой. После того как кусочки подрумянятся с одной стороны – переворачиваем. С другой – аналогично. После этого убавляем огонь и ждём ещё 5-7 минут, каждыё две минуты переворачивая кусочки. В результате имеем золотисто-румяную хрустящую корочку и рассыпчатую середину. Остальные компоненты – по вкусу.

За едой мы говорили обо всём, что придёт в голову. О новых фильмах (в которых спецэффектов завались, а души – нет), о книгах (Вовка осмелел и расспрашивал меня – были ли реальные прототипы у Маленького Капитана и Снежки-штурмана – героев моей книжки), спорили о современных компьютерных технологиях… Разница в возрасте не ощущалась вовсе.

Потом Васька, хитро улыбаясь, предложил Вовке «посмотреть картины». Тот смутился, хотел было отказаться. Но мне тоже стало интересно. В общем, через минуту Вовка сдался и вышел из комнаты, с напускной свирепостью живописуя, какие кары падут на непутёвую голову племянника.

Вовка вернулся быстро, неся под мышкой пухлый альбом, навевающий воспоминания об уроках рисования и школе вообще. Положил на стол, раскрыл.
Вот это да! Я всегда по-доброму завидовал художникам, потому что сам рисовал на уровне «палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек». Словами я мог нарисовать картину, а вот кистью или карандашами – увы.

На страницах альбома распахивался новый мир. Неземные пейзажи, поражая буйством красок и глубиной, соседствовали с карандашными портретами и видами древних городов. Туго надутые паруса каравелл сменялись необычной формы небоскрёбами, те – сооружениями звёздных пришельцев, изящно-обтекаемыми кораблями, могучими замками. Отдельно шли рисунки оружия. Выписанные с филигранной, почти фотографической точностью клинки поражали строгой красотой и игрой света. Казалось, ещё немного, и рука коснётся холодного металла, ощутит тяжесть оружия. Машинально я отметил, что в альбоме изображены только мечи. Лишь потом, обдумывая увиденное, я понял – меч это оружие справедливости. Символ честного боя один на один. Символ рыцарства в лучшем его проявлении.

Рука сама перевернула страницу.

А вот такого я не ожидал. На странице был Город.

Кажется, я застыл на несколько секунд. Вовка смотрел на меня с тревогой.

– Что?

– Где ты это видел? – я поразился собственном хриплому голосу. – Вовка, где ты видел этот город?

– Он мне снится иногда, – тихо сказал Вовка. – Только я ни разу не смог дойти до него. Видел издали. С холма…
Сердце прыгало, я не мог успокоиться.

– А на автобусной остановке в частном секторе не ты нарисовал город? – я вытащил мобильник, нашёл фотографии. – Вот этот.
Вовка кивнул. И спросил:

– А вы… Вам он тоже снится?

– Снится, – глухо произнёс я.

Мысли метались, будто пузырьки в стакане с газировкой. Я упустил момент, когда Вовка снова вышел из комнаты.

– Сколько вам лет? – его голос выдернул меня из водоворота мыслей.

Не задумываясь, и неожиданно для себя я ответил:

– Навсегда двенадцать.

– Тогда это вам пригодится.

Вовка протянул мне что-то длинное, завёрнутое в плотную бумагу. Я со странным нетерпением рванул обёртку. В пакете был меч.
Длиной порядка метра, выточенный из сосновой доски, гладко ошкуренный. Верный спутник ребячьих игр всех времён и народов. Оружие, против которого не устоит ни одно зло.

Я поднял на Вовку взгляд. В его глазах я не увидел и тени насмешки, лишь странное понимание.

Дождь прекратился, но туман продолжал висеть над городом. Я сунул свёрток с мечом под мышку, мысленно посетовав на отсутствие пакета или сумки, и зашагал было поближе к дому, но меня окликнули.

– Андрей Викторович, не будете ли Вы так любезны, чтобы уделить мне две минуты…

Я обернулся и похолодел. Ко мне приближался «серый». В руке он держал мышиного цвета зонтик. Другая рука в кармане.

– Позвольте мне задержать Вас немного, – произнес он. – Похоже, нам по пути.

– Кто вы? – резко спросил я. – И откуда меня знаете?

«Серый» приподнял шляпу, словно приветствуя меня.. или давая возможность рассмотреть своё лицо. А лицо было явно интересным. Высокий лоб, орлиный нос, светло-серые глаза. Завершал картину узкогубый рот и твёрдый подбородок. Такой себе воин без страха и упрёка, каких любят показывать во всяческих боевиках. Мечта всех поклонников арийской расы, слегка подпорченная, правда, цветом костюма. Таким людям надо носить только мундиры, обязательно чёрного цвета, с серебряной нитью и без украшений.

– Давайте прогуляемся, Андрей Викторович. Думаю, вам интересно узнать кое-что о Городе…

Я взглянул в его глаза.. и не увидел ничего. Если глаза – это зеркало души, то у «серого» таковая явно отсутствовала. Наша безмолвная дуэль продолжалась секунд пять, потом я отвёл взгляд и первым пошёл по улице. «Серый» догнал меня и пристроился рядом.

– Вы меня, похоже, знаете, – произнёс я. – А я вас – нет. Как прикажете именовать Вас, милостивый государь?

С чего я перешёл на такой возвышенный слог, я и сам не знал. Возможно, это была защитная реакция.

– Зовите меня Евсеем. Я, с позволения сказать, Игрок, Наблюдатель.

– И во что же вы играете? Или за чем наблюдаете? – мне стало по-настоящему интересно.

– Постараюсь объяснить, – произнёс Евсей. – Для начала давайте примем за базовый факт то, что Вселенная имеет форму кристалла…

– Не нужно, – перебил я, – мне это отлично известно. Также не стоит на таком детсадовском уровне рассказывать о Дороге.

Евсей помигал.

– Да, вы правы. Вам действительно не стоит давать информацию на таком уровне. Что ж, тогда начнём с другого. Во Вселенной есть разные силы. Одни добрые, другие злые. Но при этом понятия добра и зла никоим образом не определяют объективную суть этих сил, они лишь выражают субъективное мнение тех, кто, так или иначе, имел контакты с самими силами или их представителями. Проще говоря – если кто-то не делал вам прямого и явного зла, он потенциально добр, и наоборот.

– И? – поинтересовался я. Мы свернули с Вокзальной в Спартаковский переулок. Не знаю, при чём тут Спартак, но переулок мне всегда нравился, особенно в солнечные летние дни. Высокие старые деревья смыкали ветви над ним, и зелёное сияние дрожало в воздухе, ложась на выщербленные стены старых домов, на бугристый от мощных корней тротуар. Даже сейчас, в туманном мареве, он был красиво-загадочным.

– И таким образом нет ни однозначного добра, ни однозначного зла. Всё решает цель.

– Цель оправдывает средства, так?

– Примерно так, – Евсей улыбнулся тонкими губами.

– А лично вы наблюдаете за достижением цели?

– И это тоже. А, кроме того, я делаю ставки.

– На кого?

– На апологетов и ниспровергателей той или иной цели. Поверьте, это интересно, смотреть, как люди поливают друг друга бранью за отличное от собственного отношение к литературному произведению, к трактовке религиозных догматов, к тому или иному политическому деятелю. А если восторжествует та или иная точка зрения – ещё интереснее. Проигравших линчуют, часто в прямом смысле. Очень интересно…

– А ещё вы являетесь своего рода Предтечей тех, кто достигает своей цели, любыми средствами, – я резко остановился, вперив взгляд в Евсея. – Так? Вы работаете на них.

– Вы очень умны, Андрей Викторович, но даже вы не можете осознать всю масштабность происходящего.

– Могу, – откликнулся я, чувствуя холодную, мобилизующую ярость. – Так или иначе то, что происходит, затрагивает и меня. Я предупреждаю, если что-то случится с Городом – вам не поздоровиться!

Евсей несколько секунд смотрел на меня, потом надвинул шляпу на глаза.

– Какой же вы всё-таки ещё ребёнок, Андрей Викторович. До свидания. Думаю, это не последняя наша встреча…
Он уходил, а я смотрел ему в спину. Он повернул направо, и лишь спустя несколько секунд я осознал, что Евсей не дошёл до конца Спартаковского переулка.

Когда-то здесь располагался детский сад, о котором нынче напоминали только ржавые останки каруселей. В начале двухтысячных этот садик выкупил бизнесмен Успенский, задавшийся целью расширить свой бизнес. Он развернул широкомасштабную стройку и ремонт сохранившейся конструкции, дабы впоследствии сдавать помещения в аренду, но мечтам не суждено было сбыться. Бизнесмен погорел на каких-то сомнительных делах, стройка была брошена и медленно ветшала.

Именно туда и свернул Евсей.

Логичнее всего было бы предположить, что он просто решил сократить путь. Я-взрослый так и решил бы. Но логика и рассудительность благоразумно отошли в сторонку, и я решительно двинулся за Евсеем.

Дверь была приоткрыта, и я мысленно поздравил себя с правильным выводом. Замер на несколько секунд, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в тишину. 何でもありません。 Если Евсей прошёл этим путём, его уже тут не было. Я потянул дверь (она противно заскрипела), в нос ударил запах застарелой пыли и запустения.
Потом пришло ощущение дежавю. Просторный захламленный холл, лестница, ведущая на второй этаж и в подвал, заколоченные двери. Собственно говоря, дальнейший путь был только один – в подвал. На площадке меду первым и вторым этажами стоял старый шкаф, не менее старый верстак, что-то ещё, перегораживая путь. Прибитые доски на дверях слева и справа тоже внушали уважение своей монументальностью. Я даже, дабы исключить ложные варианты, подёргал одну из досок – прибито намертво. В смысле – отодрать-то можно, но этим последние года три явно никто здесь не занимался.

Дальше всё было, как во сне (или в Фильме) – зал с колоннами, высокий шкаф, свет из двери. Но всё-таки неведомым создателям удалось меня удивить – белый свет сменился зелёным маревом, какое бывает, когда солнце светит сквозь поросль молодого березняка. Я сделал ещё шаг вперёд.
Закатное солнце сияло над Городом, мягкие тени ложились на улицы Старого Квартала, где-то звенела гитара.

Вот это да! Оказывается, существуют точки перехода между моим миром и Городом. Меня вдруг пронзила жуткая мысль, что сейчас я так и остался взрослым. Ведь я попал сюда иным путём, чем раньше. Я торопливо оглядел себя. Я был таким, как и раньше в мире Города – двенадцатилетним пацаном в футболке с летящей пустельгой, в синих спортивных шортах и расхлябанных кроссовках. Сунул руку в кармашек – монетка была на месте. Но «на месте» был и подаренный Вовкой меч. Я развернул свёрток, рукоять удобно легла в ладонь. Бумажную обёртку я честно донёс до ближайшего утилизатора и скормил ему. Метровой высоты оранжевый столбик с крышкой довольно заурчал. Над утилизатором висела голограммка часов. Ой-ёй-ёй, уже половина девятого. Как бы не опоздать…

Я рванул к стоянке флипов.

Глава 5
Всадники Тумана

Фонари принесли Димка, Котёнок и Алиса. Лён раздобыл верёвку с узлами, завязанными с равными промежутками. Я мысленно выругал себя последними словами, но моё негодование по поводу собственного разгильдяйства сменилось удивлением, когда я обнаружил, что вооружены были все. Хотите смеяться? Пожалуйста. Пятеро детей с деревянными мечами (Димка ещё приволок рогатку) пытаются выяснить жуткую тайну в запретном месте Города – обхохочешься. Только смеяться себе позволят те, кто напрочь забыл своё детство и детские идеалы чести и верности.

Летели двумя флипами до подножия Холма, где начиналась дорога, ведущая к Городу, дальше шли пешком. Солнце уже село, сгущались фиолетовые сумерки. Потянуло холодком. Я добрым словом помянул предусмотрительность Алисы, которая настояла на комбинезонах. В самом деле – прочная и тёплая тетраткань была очень кстати сейчас. Пятна света от фонарей ложились на дорогу, освещая путь, а на пару шагов в сторону чернели переплетения ветвей, создавая ощущение непроглядной тьмы. На фоне ещё достаточно светлого палевого неба это производило не слишком приятное впечатление.

Дорога перешла в тропинку, петляющую по парку.

– Ребята, погодите, – произнесла Алиса. Из кармашка комбинезона она достала компьютерную планшетку, вызвала на экранчик карту парка. В центре экрана затеплилась зеленоватая звёздочка.

– Смотрите, – сказала Алиса, – здесь практически ничего не осталось. Только замок в центре парка. Лучше всего идти вот так, через сектор аттракционов, – её пальчик скользнул по экрану, предложенный путь тут же подсветился голубой линией.

– Там, где эти железяки ржавые? – уточнил Котёнок с напускной бодростью.

Мы деликатно промолчали, знали нелюбовь Александра к «железякам». Когда-то он очень сильно ободрался о ржавый лист металла где-то на окраине Старого квартала (там встречались законсервированные старые заводы, когда-то выпускавшие снаряды и броню, а потом заброшенные), и с тех пор старался держаться подальше от «железяк». Но это действительно был самый короткий путь к замку. Запреты запретами, а спутники «видели» Холм и парк с высоты. Им «виднее».

Уже совсем стемнело, небо стало чёрным и глубоким, усыпанным звёздами. Только наши шаги нарушали тишину парка, утих даже ветер. Лучи фонарей метались, высвечивая части «чёртовых колёс» и «американских горок», выхватывали из темноты лодки качелей. Игра света и тени создавала впечатление неземного города, Безлюдного Пространства. Может, так оно и было. Мы даже говорили шёпотом, чтобы не спугнуть ощущение сказки. Чувство опасности царапнуло неожиданно, когда мы почти миновали аттракционы. Впереди темнела непонятная конструкция. Словно воплощённый в материале странный аттрактор.

Я невольно поднял глаза, стараясь взглядом нащупать верхнюю границу конструкции. Но взгляд пополз выше, потому что я увидел, как быстрые тёмные полосы тянутся по небу, закрывая звёзды. Лишь спустя несколько мгновений я сообразил, что это тучи. А потом услышал голос Лёна:
– Смотрите!

В свете его фонаря плыли, становясь плотнее и плотнее сероватые струйки тумана, вытягиваясь из темноты, накатываясь медленно и неумолимо.
Ледяной ветер ударил в лицо, хлестнув словно мокрым полотенцем, стих. Но этот порыв даже не поколебал наползающий туман. Димка и Котёнок включили свои фонари на полную мощность, расширяя лучи. Туман наступал со всех сторон, уже захлёстывая наши ноги до колена. И знакомый уже страх холодит спину. Я растерялся. Хотелось броситься со всех ног, оказаться подальше отсюда…

– В круг! Спиной к спине! Алиса – в середину!

Резкая команда Лёна встряхнула меня, заставила кровь быстрее бежать по жилам.

Мы стояли, прикрывая Алису с четырёх сторон, держа мечи наготове. Туман поднялся уже до подбородка, неприятно холодя. И вот я увидел их.
Туманные всадники приближались к нам. Шесть гигантских, метра три высотой, фигур. И сотканные из того же серебристо-мутного марева, что и туман. Они мчались прямо на нас, но вдруг с неуловимой грацией изменили направление, словно двигаясь по огромной цирковой арене. И всё это в жуткой тишине – ни тяжёлого дыхания коней, ни грома копыт, ни звона сбруи.

Всадники скакали теперь по кругу. И я не сразу заметил, что они мало-помалу сужают круги. Один из них на очередном круге оказался достаточно близко ко мне, вытянул великанскую руку. Дохнуло затхлым, словно из погреба, холодом. И я, не помня себя, отмахнулся деревянным мечом.
Тонкий, почти на грани ультразвука визг резанул по ушам, сгоняя наваждение.

– Они боятся мечей, – крикнул я, бросившись вперёд.

Почти сразу же вновь раздался визг – Димка достал ещё одного.

И голос Алисы:

– Ещё идут!

К туманным шла подмога – ещё шесть всадников. К счастью, подкрепление приближалось с одной стороны, в «клещи» нас взять не удалось.
Деревянные мечи работали без остановки, визг туманных не умолкал. Но их было слишком много. Я ударил одного, рассекая фигуру всадника и коня, но кроме режущего слух звука других результатов не было. В этот момент я услышал странно искажённый голос Котёнка, будто пропущенный через аудиофильтр:

– Разойдитесь!

В тумане мелькнуло что-то тёмное, и я увидел это. Больше всего это напоминало чёрного кота, если бывают коты в метр в холке, с одним глазом, горящим голубым светом и без хвоста. Мегакот (иначе его и назвать было нельзя) хрипло мявкнул и бросился на туманных.

Ох, и показал он им. Всадники шарахались от зверя, но тот был быстрее. Уж не знаю, какой вред он мог нанести туману, но всадники его боялись, а рассуждать с умным видом о «суперпозициях электромагнитных полей, по-видимому являющихся структурной основой туманных» как-то не хотелось.
В общем, он их прогнал.

Туман рассеивался с каждой минутой. Тучи сопротивлялись, но искры звёзд уже сияли в разрывах.

– Ребята, сюда! – крик Алисы ударил по нервам.

Взошла полная луна, заливая всё вокруг ртутной тяжестью серебряного света. Звёзды поблекли, небо сделалось тёмно-зелёным.
Потом я не раз вспоминал эту дорогу (Дорогу?). В ней не было опасности, не было страха. Было лишь снисходительное спокойствие – ладно уж, идите, раз пришли.

– Смотрите!

Алиса остановилась, вытянула руку, указывая на что-то в темноте. И мы увидели, как в чернильном мраке вспыхивают зеленоватые огоньки, выстраиваясь в цепочку, указывая путь. Каким-то шестым чувством я понял – осталось уже недолго. Мы не сговариваясь, поспешили вперёд. Дорога свернула направо, на траву и листья лёг слабый отсвет, но не тяжёло-серебряный, лунный, а желтоватый, домашний такой, словно от лампы с матерчатым абажуром. Ещё несколько шагов – и вот уже жёлтое, с Т-образным переплётом окно светит впереди. И чёткое ощущение – нас ждут.

Скрипнула дверь, бросая жёлтое сияние на крыльцо, дорожку и траву. Высокий старик в белой рубахе и полотняных штанах появился в дверном проёме, сделал приглашающий жест.

– Не робейте, Хранители. Здесь вам не причинят зла…

Старик был похож одновременно на Гэндальфа из «Властелина Колец» и интеллигентного дедушку Павла в исполнении Владимира Носика. С одной стороны скрытая сила, с другой – немного чопорные манеры, словно из неспешных 50-х годов.

И имя у него было соответствующее – Владислав Всеволодович.

Внешне он был похож на постаревшего и заматеревшего богатыря из русских былин – такой себе отошедший от дел Илья Муромец.

Пока мы осматривались, он ловко накрыл на стол – чашки, блюдца с вареньем и нарезанным батоном, жестом пригласил всех присаживаться.

Лишь после первых глотков ароматного и очень вкусного чая я почувствовал, себя спокойнее. Всё это время я был «на взводе», ожидая чего угодно и откуда угодно. Это удивило меня. Здесь, в реальности Города я не вёл себя так жёстко и рационально. Покровительственно. Откуда вообще это пришло?
Но самокопанию помешал возглас Димки:

– Ух ты, какой корабль!

Корабль действительно был красив. Он стоял на столике, и его серебристые паруса трепетали от малейшего дуновения ветерка из приоткрытого окна.
Строго говоря, это была модель несуществующего корабля, гибрида. Парусник, скрещённый со звездолётом. Веретенообразный корпус зализанных очертаний и стройные мачты соседствовали с общей «морской» компоновкой корабля, высокой кормой и бушпритом. На металлической пластине, прикреплённой к подставке, было выгравировано название «Звёздный свет» и, буквами поменьше – «Тем, кто стремится к мечте и помнит о доме».

– Это же первый нереактивный корабль! – восхищённо произнёс Димка. – Тот самый…

Я вопросительно взглянул на него, и Димка объяснил:

– Этот первый корабль, снабжённый не фотонными двигателями, а гравитационными парусами. Ему никакое топливо не нужно.

– Точнее, движущую силу ему даёт сам космос, – произнёс Владислав Всеволодович.

У меня в мозгу словно щёлкнул переключатель. Вернулось состояние жёсткой рациональности.

– Вы назвали нас Хранителями. 何故ですか?

Неужели это говорю я? Откуда эта холодность и чёткость?

Удивление читалось в глазах друзей. Владислав Всеволодович несколько секунд неотрывно смотрел мне в глаза, потом поднялся и шагнул к книжному шкафу.
– Этот дневник я нашёл, когда был таким же, как вы. Неизвестно, кто и когда его написал, но именно здесь упоминаются Хранители. Полагаю, автором был один из членов Совета Лехтенстаарна.

Старик положил дневник на стол, степенно надел очки. Мы сгрудились за его спиной.

– Собственно, о самих Хранителях здесь говорится скупо, как бы подытоживая. Остальное я раскапывал сам.

Владислав Всеволодович откашлялся и слегка монотонно начал читать:

«Пусть меня называют перестраховщиком, но я боюсь. Боюсь, что Проект будет недостаточной мерой для того, чтобы защитить Город. Да, Часы устанавливают отражающие грани времени, но это ровно до тех пор, пока Часы идут. Наши мастера клянутся, что Часы нельзя остановить, но я сомневаюсь. Но у меня есть надежда. Древние легенды говорят о пяти Хранителях, которые в последней битве будут решать судьбу Города и мира…»

Старик закрыл дневник, снял очки.

– Мне удалось найти текст упомянутой легенды. Там говорится о детях-Хранителях, четверо – жители Города, пятый – пришелец из другого мира…
Мы переглянулись. Это в кино и книжках интересно следить за героями, оказавшимися упомянутыми в древних пророчествах. В реальности это далеко не так приятно, как может показаться. Это давит, заставляет присматриваться к себе.

– Но откуда вы знаете, что это именно мы? – спросила Алиса. – Ведь в Городе так много людей…

– В Городе – да. Но не в Заброшенном секторе и не в это время. В легенде сказано, что Хранители придут в Место, Где Не Живут в час большой беды для Города. Я полагаю, это место – Заброшенный сектор.

У меня было ещё много вопросов – Владислав Всеволодович явно чего-то не договаривал, но я не успел спросить. Старик поднялся, подошёл к тому же книжному шкафу и взял с верхней полки… мой меч.

– Негоже воину забывать оружие, – пробасил он. – Он тебе понадобится, но будь осторожен. Меч – оружие обоюдоострое…

– Я знаю, – произнес я. Но мне почудилось, что старик имел ввиду нечто иное, чем просто принцип заточки меча. Тревога мелькнула и исчезла, мозг снова заработал чётко. Никаких эмоций. Нужно скорее идти.

Я взял меч, и чуть не выронил его – оружие стало тяжелее, словно налилось металлом. На мгновение мне показалось, что на клинке сверкнул холодный серебряный блик. Нет, это луна просто в окно светит…

Владислав Всеволодович молча смотрел на меня, словно ожидая чего-то. 何? Снова пришла тревога, но я скрутил её усилием воли.

– Нам пора…

Луна всё также заливала всё вокруг мертвенным ртутно-тяжёлым светом.

– Вон там есть лестница, она выведет вас к Городу.

Старик показал рукой направление, почти сразу в траве вспыхнули огоньки светлячков, указывая дорогу. Первым по тропинке зашагал Лён, за ним – остальные. Владислав Всеволодович тронул меня за плечо.

– Возьми это. И запомни — слоны и черепаха укажут путь…

В его ладони смутно белел прямоугольник, покрытый неразборчивыми письменами. Я взял бумагу, сунул в карман. Разглядывать не было времени, раздумывать над странными его словами — тем более. Мной вдруг овладело странное желание действовать. Найти Князя Ночи и разобраться с ним, остановить строительство Чёрной Дороги. Я махнул на прощанье рукой старику и побежал по тропинке, подсвеченной огоньками. На бегу оглянулся. И вынужден был остановиться так резко, что чуть не пропахал носом землю. Позади ничего не было – ни дома, ни светящегося окна, ни старика. Только густая темнота. Не веря своим глазам, я шагнул было назад, к дому, вытянув перед собой руки, но пальцы ощутили густой колючий кустарник, пробиваться через который ночью было сущим безумием.

Друзья ждали меня у лестницы.

Глава 9
Дорога

Ступеньки казались бесконечными, тонули в сумраке. Сначала мы спускались молча, думая каждый о своём. Потом заговорили, заспорили. Естественно – о предсказании. Я шёл позади всех, сжимая в ладони рукоять меча и осматриваясь по сторонам. Поэтому заметил лёгкие вуальки тумана, тянущиеся к нам. Но сказать не успел – впереди мигнул свет.

Лестница из грубого ракушечника сменилась мраморными ступенями, как в метрополитене, веля нас ниже. Это действительно было похоже на метро – высокий, ярко освещённый вестибюль станции. Однако кроме нас здесь никого не было.

Да и станция по размерам не дотягивала до обычной метростроевской. Я хотел бы спросить, куда мы попали, но в тишине родился воющий звук. Он нарастал. Обтекаемый серебристый состав вылетел из правого тоннеля, ударив в лица тугой воздушной волной. Огненной строчкой промелькнули светящиеся окна, и состав нырнул в тоннель на противоположной стороне.

– Как же я раньше не догадался! – хлопнул себя по лбу Котёнок. – Мы на одной из станций ПГСТ.

– Чего-чего? – переспросил я.

– Системы подземного городского скоростного транспорта. Правда, я не знал, что сохранились ещё пассажирские модули. В Городе ПГСТ используют для грузовых перевозок…

Дальше я не слушал. Ощущение опасности возникло чётко и ясно. Я положил ладонь на рукоять меча. И чуть не вскрикнул от удивления – она была холодной.

– Что такое? – спросила Алиса.
Я не ответил, вглядываясь в тоннель, в котором исчез поезд. Из темноты сочились тонкие, почти невидимые глазу, струйки тумана. Странно, но я не ощущал сейчас ничего. Ни страха, ни азарта. Холодная логика, словно мозги промыли в жидком азоте. Туман стал гуще, потянулся к перрону, формируя полупрозрачную фигуру рыцаря. Я не стал ждать, пока он полностью сформируется, шагнул вперёд к краю платформы и коротко рубанул мечом туда, где у туманного призрака, предполагалось, находилась голова. По ушам ударил высокочастотный визг «призрака», часть туманной субстанции отделилась и поплыла в сторону, колыхаясь в воздухе. Я снова взмахнул мечом. Странно, но сейчас, несмотря на что, что туманный рыцарь явно был не в полной силе, клинок двигался сквозь туман с ощутимым сопротивлением, как будто рубил воду. В прошлый раз такого не было. Но именно это ощущение сопротивления почему-то порадовало меня. Значит, враг материален, его можно уничтожить. Нужно уничтожить!

Туманного рыцаря больше не было, только серебристые клочки таяли в воздухе. Я с торжествующей улыбкой повернулся к стоящим в отдалении друзьям. И замер. На их лицах был страх. Но было ещё кое-что – на самом острие клинка горела искра, отражая свет ламп. Я моргнул, искра исчезла. Но осталось странное тяжёлое ощущение какой-то неправильности. И ещё – на мгновение мне показалось, что клинок потемнел, сверкнув полированной сталью.

– Надо поскорее попасть в Город, – произнёс я, опуская меч и подходя к своим друзьям. Сейчас они уже не смотрели на меня, как кролики на удава, словно растаяла прозрачная стена между нами. Я хотел спросить, что случилось, но внезапно пришло ледяное, нечеловеческое спокойствие. Слова застряли в горле.

Мы обернулись к лестнице, приведшей нас на станцию, но вместо неё увидели гладкую мраморную стену.

Дохнуло холодом и страхом. Аббревиатура ПГСТ внезапно обрела новое, пугающее сходство со старинным словом «погост» – кладбище. Именно таковым должна была стать для нас станция. Мозг заработал как компьютер, просчитывая сотни вариантов.

– В метро обычно должны быть технические выходы на поверхность, – произнёс я. – Здесь есть такие?

– Должны быть, – Лён подошёл к краю платформы и, особо не размышляя, прыгнул вниз. Проклятье! Там же напряжение!

Я рванулся было следом, но на краю остановился, потому что увидел, что конструкция рельсов здорово отличается от привычной мне. Строго говоря, рельсов вообще не было – вместо них пролегала широкая, матово-чёрная полоса. Непохоже на токосъёмный канал.

Тем временем Лён углубился в тоннель уже метров на десять.

– Есть! – донёсся его голос, искажённый эхом.

Мы спустились вниз. «Рельс» под ногами чуть подпружинивал, словно сделанный из резины. Лён стоял возле небольшой металлической двери. Он демонстративно подёргал ручку.

– Заперто.

В неярком свете лампы мы обследовали дверь и пришли к неутешительному выводу – она была заперта с другой стороны, и пригнана к раме настолько тщательно, что в щель не пролез бы и лист бумаги. Нужно было искать другие двери.

Холод я почувствовал внезапно, хотя и подсознательно ждал этого. Сейчас он был куда сильнее, чем раньше. Я оглянулся – выход тоннеля на глазах затягивался туманной кисеей, и если присмотреться, уже можно было разглядеть контуры фигур рыцарей. Воинов Тумана. Меня захлестнула злость. Да сколько можно? Я вытащил меч, уже не удивляясь его стальному хищному блеску. Сейчас – бой, всё остальное потом.

Всё-таки человеческие эмоции – удивительная штука. Взять ту же злость. С детства мы привыкли, что это плохое чувство, став взрослыми, мы топим его в спиртном и посещениях психоаналитика. А ведь природа злости удивительна – она может затуманить разум, а может и донельзя обострить его, сделав похожим на точнейшую машину. Именно это сейчас испытывал я.

Навстречу мне рванулся туманный клинок одного из рыцарей, встретился с моим мечом. Ого! Это уже не те туманные призраки, что были в старом парке, эти противники вполне реальны! Я не успел достаточно уклониться, и оружие противника ударило хоть и плашмя, но весьма ощутимо. Но следующий удар я парировал, и, закрутив сложное движение, ударил мечом сверху. Минус один…

Откуда у меня появился талант фехтовальщика, я не задумывался. Неважно это. Сейчас важен бой. Его красота и скорость.

Это было действительно красиво. И каждый парированный удар приносил короткое ощутимое удовольствие, которое вспыхивало золотой искрой в льдисто-прозрачной пустоте холодной злости. Один. Ещё один. Это действительно приятно – убивать. Знать, что ты сильнее, быстрее, удачливее. Видеть, как враг падает от твоего оружия. Упоение смертью. Пусть даже противник не совсем живой. Князь Тьмы, который стоит за всем этим, тоже вряд ли живой в полном смысле, но всё равно как приятно будет уничтожить его. Ведь это будет для блага Города…

Меня рванули за плечо. Опьянённый боем, я едва успел задержать удар. Обернулся. В глазах Алисы я увидел страх и жалость. Страх за меня. Это ударило почище обуха, отрезвило.

– Нужно уходить, поезд идёт…

Туман рассеивался очень быстро, оставшиеся серебристые нити уползали в противоположную сторону тоннеля. Я прислушался – тишина. Алиса, видимо, догадалась о моих сомнениях, указала в глубину тоннеля.

– Светофоры переключились на жёлтый. Значит поезд близко.

– Поспешим…

Дверь была по-прежнему закрыта, Котёнок отпустил ручку.

– Надо выбраться на платформу и переждать…

– Погоди…
Я взялся за ручку, и внезапно дверь легко подалась, словно и не была заперта секунду назад. Нашим взорам открылся длинный коридор.

– Быстрее. Алиса, ты первая. Я замыкаю…

В воздухе родился пока ещё тихий гул, словно кто-то задел толстую струну. Вовремя. Пассажирский модуль приближался, гоня перед собой сжатую подушку воздуха. Я на секунду оглянулся, а когда повернул голову, коридора уже не было. Была равнина, низкое серое небо и пронизывающий ветер, несущий снежную крупу. Город темнел вдали.

«Ниткой суровой небо зашей-ка – Сыплется сверху драже», – вспомнилась мне строчка из песни. Но в следующую секунду мысли перепрыгнули на другое – где остальные? Что вообще произошло?

Но самое большое потрясение ждало меня впереди.

– Здравствуйте, Андрей Викторович, – прошелестел за спиной знакомый голос. Евсей сидел на валуне, ссутулившись, похожий на деда Щукаря в своей рыжей драной шапке и сером пальто. Странно, раньше он был подчёркнуто элегантен.

Я шагнул к нему, с явным намерением взять за грудки и потребовать объяснений, но остановился, поражённый. Я возвышался сейчас на добрый метр над сидящим Евсеем. Я снова стал взрослым…

– Что, чёрт возьми, происходит? Что всё это означает, Евсей?

– А вы как считаете? – Наблюдатель поднял на меня взгляд. – Это же очевидно. Часы остановлены. Я ждал от вас более решительных действий, тем более что вы знаете виновного в этом.

– Князь Ночи? – резко спросил я.

– Он самый. Он потерпел неудачу в Лехтенстаарне, хотя город и пал, но и Князь ничего не добился. Ведь они создали Часы, поддерживающие ход Времени. А на Чёрной Дороге не должно быть времени, точнее оно должно на ней замёрзнуть…

Я открыл первую страницу, и замер в удивлении – ровные, явно рукописные, но очень аккуратные строчки, символы отдалённо похожи на арабскую вязь. Совершенно незнакомые. Небольшие рисунки в «гравюрном», графическом стиле, с изображением городов (других), звёзд, хитрых часовых (Часовых?) механизмов. Я перелистнул несколько страниц – те же «арабские» буквы и картинки. Я почувствовал интерес – ведь неслучайно же здесь оказалась эта книга. Желтоватые страницы с тихим шелестом переворачивались… Стоп! Я недоумённо смотрел на разворот книги – алая с серебром закладка. Но не она привлекла моё внимание. На странице слева всё также продолжали свой бег, неся скрытый смысл, «арабские» письмена. На странице же справа я прочёл заголовок: «Лехтенстаарн. Проект «Звёздное время». Краткая история событий».

Ничего удивительного, правда? Но продолжал смотреть на строчки, и меня не покидало ощущение какой-то неправильности, недосказанности. Догадка и понимание возникли внезапно: слева и справа символы были одни и те же. Как и структура слов, и всё остальное. Но символы на левой странице были немы для меня, не несли никакой информации, тогда как на правой я мог свободно читать. А закладка, словно служила некоей границей, водоразделом. Взгляд заскользил по строчкам:

Любая история начинается с того момента, как её увидел или услышал рассказчик. Нынешняя история проекта «Звёздное время» началась почти сто лет назад, но она продолжается до сих пор, и, если верны расчёты, будет продолжаться ещё очень долго. Если только будут идти Часы…

… Вопреки мнению многих Часы – это не попытка «замкнуть» Время или жить строго по предсказаниям, как было во времена Книг Белого Кристалла. Это лишь темпоральная блокировка Лехтенстаарна, препятствующая проникновению Врага. Правда, для этого пришлось соединить две Грани, и когда-нибудь мир Сопределья и мир Города станет единым целым, как это случалось уже не раз в Кристалле…

…Часы над Городом – это лишь проекция, обусловленная особыми свойствами атмосферы. Сами же Часы находятся на верхушке Башне Времени у старого замка на холме. Установленные на линии Генерального Меридиана, они обеспечивают защиту как миру Города, так и (хотя и в меньшей степени) Сопределью, не давая последнему повторить печальную судьбу Итана во времена Эпохи Колоколов…

Я потёр глаза – всё-таки читать при свечах тяжеловато, если привык к электролампам. Зажмурился – перед глазами запрыгал разноцветные пятна. Странно, вроде как на прочитанных страницах (я прочитал я их не менее дюжины) не было лакун и пропусков, но почему-то в памяти сидели только некоторые куски текста – о Часах, о слиянии Граней Города и Сопределья и о Башне Времени. Внезапно по комнате прошёлся холодный сквозняк. Страницы книги захлопали, словно паруса при оверштаге, свечи погасли. В наступившей темноте длинно заскрипела и хлопнула дверь – не та, через которую я вошёл, а где-то, судя по звуку, под лестницей. Я шагнул на звук, держа деревянный меч перед собой, потому что глаза ещё не привыкли к темноте. Метель за окнами завывала на сотни голосов.

Вот и дверь. Я с трудом разглядел светлое пятно позолоченной ручки (вот тоже странность – башня давно заброшена, а дверные ручки словно только вчера начищены. И пыли нет). Потянул дверь на себя. Та не поддалась. 奇妙な。 А если наоборот?

Я покрепче сжал в ладони рукоять меча и толкнул дверь.

Лёд и закат. Наверное, этими словами можно было описать то, что я увидел. Улица, вымощенная брусчаткой, убегала вниз, острые голландские крыши на фоне яростного неба казались вырезанными из чёрной фотобумаги двумерными силуэтами. Дальше блестело зеркало замершего океана, виднелся частокол мачт. И на всём этом алые сполохи, словно отсвет пожарищ. Нет, скорее даже капли застывшей, замёрзшей крови. Потому что при пожарах всё равно есть движение, есть жизнь, хоть и смешанная с болью, с яростью, с горечью. А здесь жизни не было. Уже – не было. И я с пугающей отчётливостью понял – это будет последний закат, если у нас ничего не получится. Ночи Город не переживёт.

Холода не чувствовалось, хотя всё и было покрыто льдом. Даже холод есть лишь там, где есть жизнь. А здесь её уже не было.
Я рванулся с места. Оскальзываясь, рискуя каждый момент обеспечить себе, как минимум, вывих конечностей, я бежал. С востока наступала тьма.

Глава 10
Замок на холме

Сдвоенный флип упал сверху, затормозив у самой земли.

– Садись!

Я перемахнул через борт, и лёгкий аппарат взмыл в рдеющее небо.

– Куда теперь? – ребята смотрели на меня.

– К Холму. Нам нужен старый замок в парке. Часы находятся там.

Ни споров, ни вопросов, откуда я это знаю. Лишь Котёнок тихо спросил:

– А что нужно делать?

Я сжал рукоять меча, в ладонь вонзилась игла холода. Я прислушался к себе – ничего. Только ледяное спокойствие.

– Нужно убить Князя Ночи.

Убить. Как это просто, оказывается. Самое простое и верное решение проблемы – ликвидировать корень её. Но всегда ли самое простое решение уместно и безальтернативно? Или это лишь отговорка и признание собственного бессилия? Если ты не можешь переубедить противника – убей его. Но тёмные крылья опасны – тебе может понравиться запах свежей крови и последние, безуспешные мольбы. И ты начнёшь изменяться – исподволь, понемногу.

Я раздражённо мотнул головой – что это ещё за «внутренняя проповедь»? Князь Ночи стоит за уничтожением Города. Или-или. Со злом нельзя бороться иначе, как силой оружия, говорить на понятном ему языке – на языке смерти.

Внизу проплыл заброшенный парк, тот самый, где мы впервые встретили туманных всадников. Чёрные конструкции казались скелетами неведомых чудовищ, застывших на светлом льду. Голые деревья тянули к небу чёрные ветви. Слева скользнула замёрзшая тарелка пруда. Только холод и лёд.

Закат уже почти догорел и растерял свои огненные краски, словно выцвел. Теперь в воздухе трепетало, билось пепельное сияние – предвестник ночной бури, которая покончит с Городом. И я, словно наяву увидел, как это будет. Буря будет злобно хохотать и плеваться снегом, медленно, но верно поглощая Город. Центр простоит чуть дольше, а вот Старый квартал и Заброшенный сектор заледенеют. Мимоходом я подумал, что сектор может и выстоять – не зацепили же его погодные аномалии, но впереди уже вырастал замок и пристроенная к нему, высокая и тонкая Башня Времени, и стало не до абстрактных размышлений. Наступало время боя.

Было тихо, просто нереально тихо. Снег не скрипел, а бесшумно приминался башмаками. Закованные в прозрачный ледовый панцирь деревья напоминали монстров из ночных кошмаров. Алиса коснулась ладонью обледенелого ствола, покачала головой. В её глазах блеснули слёзы.

Поворот, распахнутые ворота, два гигантских, метра под два, рыцаря слева и справа от них. Стоят неподвижно, положив ладони на рукояти длинных двуручных мечей. И как им только не холодно в этих железяках?

Здесь холод чувствовался, не так, как в Городе. Но он был каким-то тянущим, высасывающим тепло. Такой бывает в ненастном ноябре, в самом конце, когда под утро улицы и дома тонут в тумане.

Туман был и здесь, он вился у самой земли, словно сценический дым. Лёд и туман – странное сочетание, но сейчас такие мелкие вопросы мне не интересовали. Сегодня на этой сцене будет разыграно иное действо, итог которого – смерть Князя Ночи.

– Стойте сзади, – приказал я, вытаскивая меч. Зашагал к рыцарям. Страха не было. Вообще ничего не было, только разгоралась в сердце злая радость. Я был в трёх шагах от рыцарей, когда те одинаковым движением вскинули свои мечи, готовясь атаковать. Ррраз! Меч левого рыцаря упал, словно лезвие гильотины. Увернуться от него я не успел, и поднял свой клинок. А дальше всё стало напоминать кино. Клинки скрестились, но удар был на удивление слабым, будто палкой стукнули. А по блестящему лезвию двуручника уже бежала, расширяясь, полоска ржавчины. Рыцарь поднял меч, и на снег посыпались рыжие и бурые чешуйки. А язвы ржавчины уже расцветали и на металлических перчатках рыцаря, на кирасе, на шлеме с жуткой железной маской. Ещё пара секунд, и весь рыцарь покрылся рыжим налётом коррозии. А потом… Потом он просто рассыпался, оставляя после себя лишь горький запах и тонкую пыль. Я не стал ждать, пока второй нападёт, и ударил сам. Деревянный меч прошёл сквозь доспехи, оставляя за собой коричнево-рыжий след, и останки рыцаря упали на замёрзшую землю, гремя как пустое ведро.

Не оглядываясь, я вошёл в ворота. Остановился. Замок был небольшим, но красивым, насколько вообще может быть красивым здание, основная функция которого – защита. Две башни соединяются переходами с основной частью, конусы крыш, узкие стрельчатые окна. И которая же из них Башня Времени?
И почти сразу я увидел её. Была она выше и тоньше других. Замершей ракетой на взлёте, она белела в наступающей серой мгле. Похоже, она возвышалась над самым центром замка. Я сделал несколько шагов в сторону – так и есть. Башня Времени была неровной – огромная гипербола, каким-то чудом или точнейшим инженерным расчётом удерживающая вертикальное положение. На вершине её я разглядел шар – очевидно там и располагались Часы, которые потом проецировались на небо над Городом.

Я оглянулся, ребята стояли позади, словно не решаясь войти. Или боялись. Я махнул рукой – всё в порядке.

Котёнок подошёл первым, остальные за ним. Нет, они определённо чего-то боятся. Чего-то. Или – кого-то?

– Всё в норме, – произнёс я. – Не бойтесь.

Двери замка были столь же легкомысленно распахнуты, как и ворота. Словно те, кто находился внутри, не опасался никакого нападения.
Внутри всё было покрыто многолетней пылью. Видимо, до замка не добирались даже юркие роботы-дворники. Я ступил на порог, и сами собой вспыхнули изумрудным огнём факелы, бросая дрожащие отсветы на стены. Я шагнул вперёд, подобрался. В лицо пахнуло опасностью и холодом. Как тогда, в парке. Но сейчас я не чувствовал страха, была только прозрачно-хмельная злость, ледяная, взрослая. Словно волк, она крылась где-то на задворках подсознания, готовая в нужный момент выпрыгнуть и нанести удар.

От дверей вглубь замка вёл длинный и высокий зал. Факелы располагались на фальшколоннах, метрах в трёх от пола. А промежутки между ними украшали мозаичные фрески. Старые, потускневшие, частично отвалившиеся и затянутые серой паутиной, они казались странно живыми в мятущемся свете факелов. Вон, на огненном закатном фоне, часть крепостной стены и тонкая мальчишечья фигура с поднятым с губам горном. Чуть дальше – красноватые пески под сиреневым, неземным небом с острыми точками звёзд, внизу видна каменная арка с подвешенным колоколом необычной формы. Мальчишка едет на рыжем коне с длинной гривой. Снова закат, но уже другой, раскрашенное синим и розовым облако, в нём кто-то вырезал правильный квадрат, из которого выглядывает полная луна. В сиреневых сумерках угадываются силуэты троих детей.

Фрески сменяют друг друга. Вот свеча на фоне галактики, вот скрещённые шпаги, вот… Я и идущие за мной ребята остановились. Искусно выложенные кусочки мозаики создавали в зеленоватом сумраке полное ощущение того, что на стене висит огромный пергамент с тёмными буквами. И казалось, что буквы чуть заметно дрожат, движутся, танцуют.

Димка шагнул вперёд, и звонко начал декламировать:

Пять пальцев в кулаке годятся для удара.
Годятся, чтоб держать и молоток, и меч.
Пять пальцев в кулаке – опаснее пожара,
Раскрытая ладонь – залог грядущих встреч.

И пятеро друзей, когда они едины –
Разрушить их союз не сможет даже ад.
Когда один за всех – они непобедимы.
Лишь все за одного – и нет пути назад.

И если пять монет сольются воедино,
И пятеро друзей едины навсегда.
Падёт и зло, и боль, и их первопричина,
В алмазную же пыль рассыплется беда…

На последнем слове он, видимо машинально, вытянул руку и коснулся фрески. Дальше всё произошло так быстро, что мы не успели пошевелиться. Серый пыльный рукав паутины, свисающий с фальшколонны, качнулся, резко удлиняясь, прянул к Димке, как атакующая кобра. Нет, скорее удав. Потому что паутина вцепилась в его рукав, дёрнула к колонне. От неожиданности Димка упал, и паутина споро, за три секунды обвила его полностью. Эти секунды мы стояли, как оглушённые, потом рванулись на помощь. Но паутина резко вскинулась перед нами, как бы предупреждая – не приближайтесь. Я взмахнул мечом, но проверенное оружие словно рубануло тягучее желе или клей. К кому же желе весьма сильное. Паутина рак дёрнула меч, что я чудом только удержал рукоять (скажу честно – удержался за нее). И в этот момент Лён и Котёнок поспешили ко мне на помощь.

Сила паутины оказалась меньше объединённых сил трёх пацанов, и паутина, нехотя, выпустила меч.

Алиса торопливо отвернулась, но я успел заметить влагу в её глазах. Проклятье, это плохо! Замок явно напичкан ловушками, а чтобы сохранить остальных, надо быть осторожнее. И надо было взять побольше оружия с собой, хотя чего ух теперь жалеть…
В глубине души вяло шевельнулось удивление. Странно, что-то не так? Нет, всё нормально. Надо сохранить остальных и уничтожить Князя. Хотя если надо, я дойду и сам…
– Смотри, – Лён протянул мне что-то на раскрытой ладони. Это была Димкина монетка.
Я молча сунул её в карман.

Вторым «попался» Лён. В следующем зале, похожем на первый как две капли воды, вот только вместо фресок между колоннами висели штандарты. Он шёл впереди, споткнулся и под его ногами открылся люк, ведущий в чёрную неизвестность. Мы пытались докричаться до него, чтоб хотя бы знать – жив ли он, но тщетно. Только его монетка с выгравированной стрелой лежала возле черного зева люка. Видимо, выпала из кармана…

Дальше мы шли молча, плечом к плечу. Крылом к крылу. Флёйк цу флёйк на древнем языке. Котёнок что-то шептал, Алиса молчала. А я пытался прикинуть, как бы сберечь оставшихся. Ведь они нужны мне. Они… Мои друзья…

Странное слово – «друзья». Или странное не слово? Может быть, это я изменился за ту неделю, что не был в Городе? Или виной не отсутствие?
Металлический грохот за спиной прервал мысли. Уже знакомо потянуло холодом, а потом через двери в обоих концах зала внутрь ввалились рыцари. Их ноги до колен затягивал серебристый туман. Похоже, против нас бросили основные силы. Странно, однако масштаб вторжения никак не тянул на полномасштабную атаку. Ну, туманные всадники, ну, ожившие рыцарские доспехи, ну холод… Здесь было что-то ещё, вопрос в том – что.

Рыцари приближались грохочущими шагами. Я крутанул мечом «восьмёрку», отдаваясь привычному уже чувству холодной ярости. Клинок сверкнул, обращая в ржавый лом одного латника, второго.

А потом раздался визг раздираемого металла.

Котёнок чёрной тенью скользил по залу и от ударов его могучих лап железные болваны разлетались не хуже кеглей.

– Бегите! – пробился через шум его искажённый голос. – Найдите Князя! Запустите Часы!..

Я схватил Алису за руку и мы со всех ног дунули в дальний конец зала, где чернел проход в глубины замка. Какой-то припоздавший к схватке рыцарь попытался схватить нас, но одно касание меча превратило его в горку рыжей пыли.

Вместо следующего зала мы вбежали в длинный коридор, освещённый всё тем же зелёным мятущимся огнём факелов. Я остановился, хрипло дыша. Странно, ведь раньше было иначе. Я хорошо помнил упругую лёгкость своего тела здесь, в Городе. Сейчас же казалось, что на меня нагрузили невидимый рюкзак в полсотни килограмм. И лишь ярость и желание не отступать не давало мне прислониться к холодному камню стены, разжать ладонь, держащую меч.

– Андрей, подожди, – Алиса остановилась. – Что ты собираешься делать?

– Убить Князя Ночи. И запустить Часы.

Ответ выскочил сам собой, настолько он был уже «готовым», настолько я уверился в его правильности.

Алиса покачала головой. Отступила на шаг.
– Это не ты говоришь, Андрей. Я знаю, ты никогда не стремился решать проблемы таким способом.

– Да что ты!.. – я попытался схватить её за руку, но Алиса отступила ещё на шаг, прижалась к холодной стене. И в этот момент стена словно вскипела, выбрасывая льдисто-голубого цвета щупальца. Не такие тонкие, как паутинки, схватившие Димку, но в них та же слепая, неодолимая сила. Клинок взлетел навстречу, обрубая их. Пахнуло холодом, настолько сильным, что, казалось, замёрзла кровь в жилах. Слева рванулись ещё два, одно я отсёк, а второе ужалило ледяной иглой руку, замедляя движения. И в следующее мгновение оно дёрнулось в сторону, расплылось широким крылом, прижимая Алису к стене. Я, кривясь от боли, поднял клинок… И опустил. Если ударю сейчас — неизбежно задену её.

– Уходи… Спаси… Город…
Её лицо залила бледность, глаза закрылись. Сейчас Алиса очень напоминала Спящую красавицу. Вот только её не разбудит никакой поцелуй.
Что-то тускло блеснуло в свете факелов. Монетка. Пятая. Я машинально наклонился, подобрал и сунул в карман металлический кругляш. Вспомнилось то странное стихотворение, что прочёл перед смертью Димка: «И если пять монет сольются воедино, И пятеро друзей едины навсегда. Падёт и зло, и боль, и их первопричина, В алмазную же пыль рассыплется беда…»

Не рассыпалась. Потому что пятёрки уже не существует, только пять монеток, как напоминание. И пустота. Мне не за что больше бороться. Даже если падёт Князь, ни одна магия не вернёт ребят оттуда. А, значит, я могу только отомстить. Но и это немало, если душа более неспособна родить жизнь. Так пусть она породит смерть…

Глава 11
Выбор

Меч взметнулся мне навстречу, коснулся моего клинка. Как и раньше, по вражескому оружию рванулась рыжая волна, и рыцарь осыпался горой ржавчины, из которой торчала чудом уцелевшая рукоять. Ещё один. ファイン。 Чем больше, тем лучше. Вот только жаль, что они не живые, клинок должен обагряться кровью, а не скользить в ржавой пыли. Ещё! Ещё!! Я хочу убивать, хочу мстить!

Из дверей вывалились ещё латники. Всего трое. Маловато защитников осталось у Князя Ночи.

Я перешагнул через груды ржавого лома и ступил на порог.

Это был зал, похожий на тронный. Мозаика на стенах, колонны, высокие стрельчатые окна, задрапированные тяжёлыми шторами. Князь стоял возле одного из окон. Его фигуру скрывал длинный чёрный плащ, чёрные же длинные волосы ниспадали на плечи. Он даже не обернулся на звук моих шагов, хотя в пустоте зала акустика была прекрасной, и они звучали набатом.
– Защищайся…

Что это — мой голос? Такой хриплый, будто невидимая рука сжимает горло.

– Защищайся, или я убью тебя безоружного…

Князь обернулся. 奇妙な。 Его лицо, украшенное аккуратной бородкой не было похоже на физиономии Самых Главных Злодеев из многочисленных фильмов.

Откровенно сказать, я почему-то представлял Князя этаким графом Дракулой пополам с императором Палпатином. Я почувствовал, как моя ярость гаснет.
Какого чёрта? Это он виноват во всём!

– Защищайся, – повторил я, вскидывая меч.

Князь коротко улыбнулся.
– Юный рыцарь… Храбрый и бескомпромиссный. Ты уверен, что не ошибся?

Кровь прилила к лицу. Этот негодяй ещё смеётся?

Я бросился в атаку. Тёмный клинок появился в руке князя как по волшебству. Удар, ещё удар, звон стали и глухой деревянный стук. Князь был силён, но я превосходил его в скорости, к тому же был ниже ростом. Однако на стороне врага был ещё и опыт. Деревянный меч вёл руку, но не мог пробить сияющий веер защиты, не мог нащупать уязвимое место. Дзынь-бряк, дзынь-бряк… Стремительный танец клинков, вычерчивающих сложные траектории в трёх измерениях.

Внезапно я увидел, как это будет. Князь бросает вперёд меч, я пригибаюсь, пропускаю смертоносный металл над собой и тут же бью наотмашь, меч князя выкручивает ему кисть и чёрной молнией вонзается в стену. На лице Князя удивление, но лишь на секунду. Потом я бью его головой в живой, а когда он складывается пополам — рукоятью по лицу…

– Отличный бой, Андрей Викторович, – услышал я за спиной. – Ну а теперь закончите дело, и тогда вы победите.

Холодом кольнуло ладонь. Я медленно перевёл взгляд с лежащего навзничь, похожего сейчас на подбитую камнем ворону, «манекена» на меч. Клинок тускло, маслянисто отблёскивал. Настоящий меч. Уже не та деревянная игрушка. Оружие убийства, а не чести. Я невольно дёрнул рукой, на клинке вспыхнула и погасла гравировка – змея. А внутри – холодновато-отстранённый интерес. Смогу ударить или нет.

– Ну же, Андрей Викторович, не теряйте времени. Всего одно движение…
В голосе Евсея чувствовалось нетерпение.

– Нет…
– Убей его! – завизжал Евсей, его лицо перекосилось. – Убей, иначе ты не победишь в этой Игре!

Я смотрел на меч. По нему побежали волны, словно вода смывала металл, открывая взору светлое дерево. Деревянный меч – самое могучее оружие против неправды и зла. Я поднял взгляд.

– Мне не нужна победа. Ни в этой Игре, ни в любой другой.

– Но… Есть же правила…

– Если есть два пути, ищи третий. Если дали линованную бумагу – пиши поперёк. Ночь никогда не воюет с Днём, у каждого есть своё время, – последние слова я произнёс словно по наитию.

В памяти всплыли стихи, которые читал Димка. Внезапно всё стало ясно.

Я сунул руку в карман.

– Лови!

Словно пять маленьких солнц вспыхнуло в полутьме зала, выстреливая колючие лучи. Они повисли, образовав правильный пятиугольник, который тут же вспыхнул, вычерчивая сияющий контур в воздухе. А потом с каждой вершины его ударили ветвящиеся молнии. Короткий вопль Евсея оборвался. Монетки погасли и со звоном раскатились по полу.

Я обернулся к поверженному Князю. Он с трудом поднимался на ноги. На мгновение наши глаза встретились, и я услышал-почувствовал его безмолвное: «Спасибо тебе, человек».

«За что?» – хотел спросить я, но не успел. Чёрная фигура начала таять, исчезать, растворяться.

Но это был ещё не конец. Передо мной словно развернулся панорамный экран или просто окно в другой мир, и я увидел это…

Чёрное поле до горизонта. Убийственная радиация. Но вот тут и там из сожжённой земли появляются изумрудные стрелки травы, всё больше и больше. Низкие тучи расходятся, и в разрывах сияет солнце…

Останавливаются автоматические станки, штампующие снаряды со смертельной химической начинкой. Юркие роботы-ремонтники суетятся вокруг них, но ничего не могут сделать – причина поломки им неизвестна…

Встаёт с постели неизлечимо больной человек – врачи только руками разводят. Берут анализы, проводят томографию, обескуражено признают – он здоров. Злокачественная опухоль исчезла, как по волшебству…

Наконец, закончился этот злосчастный летний лагерь, и мальчишка из далёкого сибирского городка возвращается домой…

Снова Заброшенный сектор. Но теперь он чуть-чуть, неуловимо другой. Словно переворачивается прозрачная страница, и вот уже рассветное солнце разбрасывает сотни зайчиков в окнах домов. Слышны голоса, над домами пролетает несколько флипов…

Видение угасло. Теперь оставалось последнее дело – Часы. Но что-то остановило меня, я поднял монеты, сунул их в карман – пригодятся. Зачем, я и сам не знал, только понимал, что они ещё понадобятся.

Башня, узкая спиральная лестница, заиндевевшие стёкла в узких окнах. Огонь факела метался, бросая на стены гротескные тени. Сто одиннадцатая ступенька, сто двенадцатая… Лестница закончилась на сто семидесятой.

Помещение было большим и круглым, потолок выгибался куполом, но сумрак скрадывал очертания предметов. Оно было заполнено разновеликими шестернями, колёсами, сложнейшей и тонкой механикой. Мёртвой и замершей в холоде, пришедшем в Город.

Я шагнул ближе, коснулся пальцами большого медного колокола с неразборчивой вязью по краю. Металл был ледяным.

Где-то здесь скрывалась причина остановки Часов. Это лишь в сказках со смертью главного злодея всё восстанавливается само, увы, в реальности таких компенсаторных механизмов не предусмотрено. Как и возвращения к жизни тех, кто ушёл… Правда, говорят, на Дороге это возможно. Кто знает, может так и есть. Боль утихла, уступая место тихой грусти. Я снова коснулся колокола, в ладонь спилась игла холода, я одёрнул руку.

В нагрудном кармане что-то тихонько зашуршало. Та бумажка, что дал мне Владислав Всеволодович! Я тогда, не глядя, сунул её в карман.

На сероватом листе размашистым почерком была написана всего одна фраза: «Загадка оси — откажись от силы, обретёшь свободу».

Я недоумённо перечитал написанное. Ну, отказ от силы можно понять, как отказ убивать Князя. Я оказался свободен в выборе, и нашёл истинного врага. Но при чём тут ось? Однако есть что-то ещё. Что-то старик ещё добавил. О слонах и черепахе. Он сказал – они укажут путь.

Я снова, уже внимательнее, оглядел мешанину шестерней и колёс. В одном месте они расступались, открывая узкий проход куда-то в глубины сложного механизма.

Это напомнило давний сон — словно за мной гонится нечто, и, чтобы спастись, мне нужно проползти по узкой длинной трубе. Мешает тяжёлая зимняя куртка (во сне дело происходит зимой), неуклюжие ботинки. Я сбрасываю их и ныряю в трубу. Она прямоугольная в сечении и тесная — не развернуться. А нечто всё ближе. Но я делаю последний, отчаянный рывок, и всё — свобода. За окном голубой зимний вечер, уютно потрескиваю дрова в камине. Но отдыхать ещё не время, нужно успеть предупредить людей. Я выбегаю на улицу, похожую на старинную, словно из фильма «Снежная королева». Ноги скользят на льду, но я тороплюсь. Скорее, скорее…

Кожу саднило — всё-таки я довольно сильно оцарапался, пробираясь между шестернями и шестерёнками. Рукав комбинезона, из теоретически не рвущейся тетраткани, был располосован острым металлом. Но всё-таки я пробрался.

Похоже, я находился в самом центре комнаты. Вокруг вздымались огромные шестерни, раза в два выше меня. Очевидно, здесь и располагалось «сердце» Часов. Только никаких слонов и черепах, лишь круглая тумба. На её плоской «макушке» – круглое отверстие, словно здесь находился стержень, являющийся осью… Чего? Я огляделся.

Это был большой старинный глобус, опоясанный плоскими, по виду медными «орбитами», будто модель атома. Но необычный — он состоял из вложенных друг в друга полупрозрачных сфер с неясными рисунками, разводами. Он лежал на полу, словно какая-то сила сорвала его с тумбы и зашвырнула в переплетение шестерёнок, заклинив их намертво.

Просто так вытащить его не удалось, пришлось резать «орбиты». Я уже не удивлялся тому, что о деревянный клинок с лёгкостью рассекает металл, не до того было. Я поднатужился, и поставил тяжёлую «модель мира» на тумбу-постамент. И только сейчас почти безучастно заметил, что глобус покоится на спинах трёх медных слонов, которые стоят на панцире черепахи. Как однозначно! Разрезанные «орбиты» висели засохшими ветвями.
Но Часы молчали. Хотя, вроде бы, все условия были выполнены. Все?

В записке что-то говорилось про ось. А в постаменте было отверстие от стержня или оси. Её-то и нет. Сломалась ли, аннигилировалась — неважно. Нужна замена. Но где найти стержень нужной длины и диаметра?

Что-то оттянуло руку. Меч! Он больше не был мечом. Сейчас оружие скорее напоминало рапиру, но не плоскую, а круглую в сечении. Золотистого оттенка. Гарда исчезла, рукоять тоже округлилась.

«Откажись от силы», было написано в записке. Откажись от оружия, и станешь свободен.

Я опустил глобус (тяжёлый, зараза) на пол, осторожно вставил в паз стержень, в который превратился меч. Сухо щёлкнули невидимые фиксаторы, волна золотого света прошла по оси. Теперь — последний шаг. Глобус утвердился на оси. Секунду ничего не происходило, а потом дрогнули «орбиты», поднялись, соединяясь так, как были. Побежали, размазываясь, рисунки на поверхности и в глубине глобуса, быстрее, быстрее. Внезапно изнутри прянула темнота, и вот уже иссиня-чёрный шар в окантовке рыже-золотых «орбит» лежит на постаменте. Но вот в черноте проклюнулось пятнышко света, второе, третье, десятое… Млечный путь в миниатюре, вот что это такое. Глобус, словно экран, показывал галактическое скопление «сбоку», как мы привыкли его видеть каждую ночь. Щёлкнув, в полу открылся люк, и одновременно послышался нарастающий стрёкот и шелест — шестерни и шестерёнки повернулись раз, другой. Часы возобновляли прерванный ход. Я шагнул к люку.

В Городе уже властвовала весна. Снег таял на глазах, прямо как в мультиках, и столь же быстро набухали почки на деревьях, проклёвывались стрелки травы, истончался и темнел лёд. Я шёл по пустым ещё улицам, дрожащим о солнечно-туманном мареве. Люди вернутся сюда уже через пару дней — НОВМы городских служб сообщат им и подготовят Город к возвращению. Они уже выпустили на улицы армии юрких уникиберов, которые всё приведут в порядок.
Печаль таяла под ласковыми, по-майски тёплыми солнечными лучами, потому я почти не удивился, когда из-за поворота вышли четверо в серо-голубых комбинезонах — девочка с короткими каштановыми волосами и трое мальчишек.

Мы сошлись на середине улицы. Некоторое время молчали. Потом я нелолко зашарил по карманам, вытащил монетки.

– Вот…

– Это теперь твои, Хранитель, – произнесла Алиса, и я удивился тому, как она назвала меня. – Это теперь связь наших миров, залог того, что они когда-нибудь станут единым целым.

– Нет. Это ваши. Мы победили вместе. Мы все — Хранители.

Алиса улыбнулась, но не стала спорить. Взяла свою монетку.

Мы медленно пошли по улице, молча. Иногда лучше просто помолчать с друзьями. А Город просыпался и разворачивал перед нами новые и новые улицы.
– Дальше нам пока нельзя…

Ребята остановились.

– Там — Заброшенный сектор, он выведет тебя домой.

Наверное, огорчение так явно отразилось на моём лице, что Алиса сказала:

– Город теперь всегда открыт для тебя. Больше не нужно фиксированных порталов, достаточно лишь захотеть, и ты окажешься здесь. Но сейчас ты должен идти, чтобы проложить новую Дорогу, в свой мир. Мы ещё увидимся…

Заброшенный сектор явно утрачивая своё название. Он больше не выглядел пустынным. На солнцепёке сидела, умываясь, рыжая с белой грудкой кошка, тишину разбивали голоса и смех, где-то далеко играла флейта. Изменились и дома — больше не обезличенные бетонные параллелепипеды, а многообразные, похожие то на гроздь винограда, то на фантастическую башню, то стилизованные под средневековый замок. В тишине родился гул и свист, я оглянулся. Небо пересекала белая полоса инверсионного следа — на космодроме садился корабль. И почему-то я был уверен, что это «Синяя звезда»…

Перекрывая гул небо расколол удар грома. Молнией выбелило всё вокруг, а потом хлынул дождь.
Нет, настоящий ливень!

Я кинулся было под крышу, но за несколько секунд полностью вымок, потому махнул рукой и перешёл на неторопливый шаг. Небо раскалывали разряды, и в неверном их свете я успел увидеть выгнувшийся мост над железной дорогой и плоскую крышу автозаправки. Я вернулся туда же, откуда ушёл в Город. Ливень утих, перешёл в обычный тёплый ночной дождь. Тёплый! Значит, всё действительно получилось. Я улыбнулся и зашагал по ночной улице, глядя на отражающиеся в мокром асфальте огни фонарей.

Послесловие

Я понимаю, многие сочтут данный текст плагиатом с произведений Кира Булычёва и Владислава Крапивина. Пусть так. Понимаю, что многие будут упрекать автора за излишнюю слезливость текста, отсутствие «экшна» и наивность. Это тоже правда. Зачем же тогда автор вообще написал эту повесть?
Наверное затем, чтобы не забывать детство и сны. Неожиданно, да? Но я считаю, что именно там, за гранью привычных измерений жизни, ограниченных властью и деньгами, можно найти нечто очень важное и необходимое. Выход на Дорогу, путь в Город, встречу с гостьей из будущего или всего лишь немного доброты…

01.01.2008 – 21.07.2009

У нас 4 комментария на запись “Город часов (сказка о временах и пространствах)”

Вы тоже можете высказать свое мнение.

  1. 1 31.07.2009, Loksly :

    Спасибо, Андрей. うわー。 И очень-очень нужно. Как у Льюиса, расказ из волшебной книги: “И про холм, и про принца, и про шпагу”. Замечательно.

  2. 2 02.09.2009, Loksly :

    А с учётом того, что я читал это перед своим отпуском (а в отпуске почи попал на фестиваль Средневековья), то читалось просто замечательно. Но вот представь, Андрей – мне кажется, что если бы ты абстрагировался от образа Алисы (да я понимаю, что нельзя) – это сделало бы произведение полностью самостоятельным…

  3. 3 25.06.2012, Korvin :

    Красиво ! Так держать – это то о чём мы все мечтаем….

  4. 4 11.01.2014, Bruno :

    Действительно мир,по-видимому,устроен гораздо сложнее,чем представляет его так называемая “официальная”наука.Федор Балыбердин (он физик,специалист по кристаллам),в своей книге “Тайны зарождения Вселенной” утверждает,что Вселенная имеет фрактальную структуру,напоминающую папоротник.Как в голографическом снимке,где в любой,даже в самой малой части,отражен весь снимок в целом.А древние философы утверждали,что человек- это маленькая Вселенная,а Вселенная-большой Человек.Даже выражение есть : “медицина-астрономия тела,а астрономия – медицина Вселенной”.

コメントを残します

Вы должны войти , чтобы оставить комментарий.

によって作成されたフラッシュウィジェット時間イーストヨークの簿記係