ВИЗИТ ИЗ НЕВЫРАЗИМОГО
А пока - a la guerre comme a la guerre, все спокойно.
На границах мечты мы стоим от начала времен
БГ.
Глава 1. Консультант из Отдела Тайн.
Мы бьемся, как мухи в стекло,
Мы попали в расколдованный круг;
Отчетливо пахнет плесенью.
Моя душа рвется на юг.
БГ.
У него ушло, наверное, полчаса на то, чтобы привести колдографии в удобоваримый вид. Меньше всего на свете ему хотелось, чтобы Гермиона увидела их в оригинале. Кое-какие кровавые следы, правда, пришлось оставить как есть, они попадали на надписи, и с этим уже ничего нельзя было поделать. Когда она вошла к нему в кабинет, он всё еще придирчивым взглядом оглядывал кадры, решая, можно ли подчистить получше.
Ее длинные волосы были уложены в аккуратные волны, но она привычным движением всё так же пыталась поправить их, словно свою старую гриву.
- Гарри? – он поднял глаза, увидел ее широкую улыбку и невольно улыбнулся в ответ, несмотря на то, что настроение у него было хуже некуда.
Когда он вчера вечером обратился в Отдел Тайн за помощью, он искренне надеялся, что Гермиону его просьба не коснется. Втягивать ее в подобную историю у него не было никакого желания, и он считал, что по такому важному делу руководство отдела пришлет кого-нибудь более опытного, а не сотрудницу, и года еще не проработавшую на своей должности. Каково же было его удивление, когда, вернувшись домой, он обнаружил преспокойно сидящую на диване Гермиону, поглощавшую кофе с шоколадной лягушкой и поглядывающую на него довольным взглядом. С его стороны наивно было рассчитывать, что лучшая подруга упустит такой замечательный шанс поработать с ним вместе. Знала бы она, что за пакость он сейчас расследовал…
Конечно, они виделись довольно редко в последние месяцы, и ему самому, чего уж греха таить, было гораздо приятней иметь дело с ней, чем с каким-нибудь незнакомым ему невыразимцем, каждый из которых выглядел так, словно лом проглотил. Но лучше бы это было какое-нибудь другое расследование.
- Ну что, давай сюда свою загадку, - Гермиона деловито уселась на стул перед его рабочим столом и протянула руку.
В общих чертах он еще вчера описал ей обстоятельства дела. Но колдографии с текстом решил сперва подготовить. Раз уж она будет участвовать, пускай сидит себе и спокойно работает у себя в кабинете, а не наблюдает воочию всякие тошнотворные картинки.
- Держи, - он в последний раз взглянул на плоды своих трудов и протянул ей пачку снимков.
- Ага! – ее лицо сразу приняло сосредоточенное выражение. Какое-то время она перебирала снимки, и Гарри безошибочно определил по загоревшемуся огоньку в ее глазах, что она крайне заинтересована. Вдобавок к этому он обнаружил на ее запястье здоровенный синяк.
- Где умудрилась?
Она взглянула на руку и тут же полезла за палочкой, закатив глаза.
- Ну, вот опять! Убирать не успеваю.
Она поднесла палочку и стерла синяк в мгновение ока.
- И почему я такая неловкая?!
Он терпеливо ждал ее вердикта, ощущая это такое знакомое ему чувство под названием «спроси Гермиону и расслабься», которое когда-то раздражало, потом стало привычным, а теперь вызывало исключительно только волну теплых воспоминаний. На этот раз он вспоминал о том, как она действительно, порой, сшибала всё подряд, когда летела по коридору школы, прижав к груди очередной толстенный фолиант, полная нетерпеливым желанием взяться за его изучение. И частенько зарабатывала синяки, задевая углы или конечности статуй. Такая родная и привычная Гермиона!
- Думаю, ты правильно сделал, что обратился к нам, - наконец сказала она, откладывая снимки на край стола, - это очень любопытная вещь.
- Миона, там, вообще-то, люди погибли.
- Да, - она нахмурилась, - как о таком можно забыть? Но это и вправду любопытно. Совершенно незнакомый язык. Ни на что не похожий. Ты вообще уверен, что надписи как-то связаны с убийством?
- В этом не может быть никаких сомнений.
- Тогда, боюсь, тебе придется описать ситуацию во всех подробностях.
В ответ он только тяжело вздохнул.
- Гарри, я не маленькая девочка, а взрослый исследователь. И ветеран войны, если ты забыл. Так что не смотри на меня так, как будто хочешь защитить сестренку от соседской собаки.
- Хорошо. Всё началось с того, как рано утром в Аврорат примчался наблюдатель с севера, из Камбрии. В одну из задач которого входило следить за семьей Дина Стреттона…
- Что это за запах, Гарри? Ты чувствуешь? – Алисия Спиннет усиленно втягивала воздух своими широкими ноздрями.
- Ага, - он кивнул, - воняет как…
«…в мясной лавке», - хотел он сказать. В детстве дядя Вернон таскал его с собой в эту лавку на соседней улице. Дяде нравилось самому выбрать себе куски пожирнее. Гарри отчетливо помнил, как он тащил за дядей высокий бумажный пакет, нагруженный свежей вырезкой, и к концу пути пакет весь промокал насквозь, так что ладони оказывались выпачканы красной полупрозрачной жидкостью, и, если улучить момент, можно было намазать себе щеки и лоб, чтобы потом увидеть в зеркале «окровавленного мальчика».
- …Как на скотобойне, - сказала Спиннет, - мне это совсем не нравится.
- Давай уже войдем, - он подошел к двери.
- Осторожность не помешает, - Спиннет вынула палочку и встала сбоку.
Дверь была не заперта, и он отворил ее, осторожно повернув ручку. Прямо перед ним, сразу за прихожей, была лестница на второй этаж, а левее открывался вид в большую гостиную, в которой…
Он застыл на месте, не в силах произнести ни слова от увиденного зрелища.
- Фу-у! – протянула Спиннет, заглядывая вслед за ним в комнату. – Это что еще за херня?!
Он понятия не имел.
Сама комната была предназначена, скорее, для приема гостей, нежели для сбора всей семьи. По крайней мере, тут был камин, буфет с посудой и большой стол, окруженный стульями. Во всяком случае, был стол! Там, где он стоял раньше, прямо посреди комнаты в полу зияло черное пятно двухметрового диаметра. Вокруг него по кругу располагались выжженные надписи на незнакомом языке, внушавшие ни на чем не основанную, совершенно безотчетную тревогу, как будто мозг, независимо от понимания, каким-то шестым чувством распознавал в них затаенную угрозу. Весь пол, все стены, все предметы в комнате были забрызганы кровью, а в разбросанных по полу останках с трудом угадывались части человеческих тел. Кости и мышцы были растерты буквально в кашу. Часть ошметков прилипла к стенам и даже к потолку, как будто какая-то сила заставляла тела взрываться изнутри. Там же на стенах кое-где виднелись глубокие длинные царапины неизвестного происхождения. Над всем этим стоял густой, тяжелый смрад, уже привлекший к себе первых мух.
Когда шок от увиденного слегка прошел, Гарри прикрыл нос и рот рукой и приблизился к черному пятну посреди комнаты. Это была неглубокая - не более полуметра - яма, на дне которой скопилось изрядное количество отвратительно пахнущей слизи, весьма мерзкой на вид.
- Ты когда-нибудь видел что-то подобное? – спросила Алисия у него из-за спины. – У, блин, меня сейчас стошнит!
- Нет, не видел, - ответил он машинально, доставая палочку. – Гоменум ревелио.
Всё это ему жутко не нравилось. Не из-за того даже, что кто-то или что-то превратило людей в отходы большой мясорубки. Пожуй их дракон, результат был бы приблизительно тот же. Но было в этой ситуации что-то… плохое. Что даже словами-то объяснить было нельзя. Как будто какие-то ранее глубоко похороненные воспоминания всплывали сейчас внутри и щекотали нервы тонкими щупальцами. Его передернуло.
Заклинание показало, что в доме нет никого живого, но вместе с этим он почувствовал что-то неяркое и размазанное. То ли чей-то след, то ли остаток, как будто слабое облако, висящее над центром комнаты. Он не знал, как такое интерпретировать.
- Я посмотрю наверху, - сказала Спиннет. – Возможно, там остались какие-то записи. Мерлинов корень, да чем они тут занимались?! – пробормотала она, поднимаясь по лестнице.
- Осторожнее там, - бросил он дежурную фразу. На этот раз, правда, она не была такой уж дежурной. Потому что его беспокойство только усиливалось. Он медленно вернулся к прихожей, старательно переступая через останки на полу.
Скромная кухня, объединенная с гостиной, была пуста, но кровавые брызги и здесь покрывали мебель и большой холодильник уродливым узором. Кровь уже успела подсохнуть, но самые большие лужи еще только начинали загустевать, превращаясь в темное тусклое желе. Его замутило. Он успел уже за неполный год работы в Аврорате столкнуться и с бойней и с обезображенными трупами, но подобного месива не встречал еще ни разу.
Сверху послышались шаги. Спиннет ходила по комнатам и шуровала в шкафах и ящиках столов. Он только сейчас вдруг понял, что вокруг стоит какая-то особая, звенящая тишина, как будто что-то недавно бабахнуло с большой силой, и теперь всё кругом резко затихло. В этой тишине звуки со второго этажа казались какими-то нереальными, словно раздавались где-то внутри головы.
Он пошарил палочкой вокруг себя, ища остатки каких-нибудь заклинаний. Любых, хоть что-нибудь, за что можно было бы зацепиться, но обнаружил лишь фон, просто присутствие магии, и никакой конкретики вообще. Как будто что-то полностью растворило все следы. Он открыл входную дверь и выглянул наружу. Даже магглотталкивающие чары отсутствовали. Бросив взгляд на часы, он понял, что бригада прибудет не раньше, чем минут через сорок, поэтому поднял палочку и собственноручно восстановил чары обратно. Дом стоял на окраине Уигтона - маггловского городка, и ему не улыбалось потом бегать и искать случайных свидетелей, чтобы убирать у них ненужные воспоминания.
- Думаю, этого нам будет достаточно на первое время, - сказала Спиннет, спускаясь по лестнице. В руках у нее была толстая пачка пергаментов. – Если я что-то пропустила, бригада отыщет.
- Угу, - он кивнул. Отчего-то ему казалось, что вряд ли они обнаружат разгадку в документах.
- Тогда возьмем первичные пробы крови с останков и можно сваливать уже отсюда к гоблиновой заднице. Обедать я сегодня точно не смогу.
- И какова ваша основная версия? – казалось, Гермиона больше рассматривает его лицо, нежели слушает его рассказ. Он изложил ей основные факты, но предпочел умолчать о своих ощущениях. В последнее время он стал замечать за собой излишнюю мнительность даже в самых обычных вещах. А в этом деле и так было предостаточно странностей, чтобы еще и добавлять к ним его собственные туманные предчувствия. Впрочем, у Спиннет он поинтересовался, не почувствовала ли она чего особенного, и по ее взгляду тут же понял, что это был лишний вопрос.
- Месть, - ответил он и откинулся на спинку кресла.
- Вот как? – спросила она с сомнением.
- Да, звучит не очень, но надо же за что-то зацепиться.
- А основания?
- Личность жертв. Дин Стреттон с женой обвинялись в убийстве магглорожденного волшебника во времена преследований. Оправданы судом за недостаточностью улик.
- Они были упивающимися?
- Нет, конечно. Будь у них Метка, с обвинением не было бы никаких проблем. В том-то и дело, что доказать их связь с приспешниками Волдеморта оказалось почти невозможно. Хотя лично я почти не сомневаюсь в том, что они виновны.
- Почему?
- Ознакомился с делом. И это не только мое мнение. Недаром же за их домом следили.
- Ты так и не рассказал, что настолько всполошило наблюдателя.
- Да, это довольно интересно. Вообще-то, в его обязанности входит сперва разведать обстановку, а не нестись сломя голову в Аврорат. Но, видимо, его здорово напугало то, что он увидел.
- И?
Гарри вынул из папки пергамент и протянул Гермионе.
- Вот, можешь потом ознакомиться во всех подробностях. В общих чертах, он увидел льющийся из комнат на первом этаже яркий свет, но, как он сам выразился, свет был «какой-то неправильный». Понятия не имею, что он имел в виду.
- И это всё? Всего лишь свет?
- Не совсем. Были еще странные звуки, похожие на музыку, которые ввергли его в жуткую панику, и еще он на время потерял возможность колдовать.
- Вот даже как?! – она подняла взгляд от пергаментного листа.
- Это так странно?
- Конечно! – сказала она таким тоном, как будто он не понимал элементарных вещей. – Чтобы наложить магические оковы, необходим специальный металл и длительная подготовка. Это очень мощная магия. Я не могу даже представить, что надо сделать, чтобы наложить их на таком расстоянии и просто по воздуху. Это не похоже на чью-то волю, скорее, на… стихийную вспышку. Вот только кого или чего? – она развела руками.
- Н-да, - он вздохнул. – Чем дальше, тем хуже.
- Не отчаивайся раньше времени, - улыбнулась она. – Может так оказаться, что разгадка намного проще, чем изначально представляется. Так значит, вы считаете, что кто-то просто сводил счеты?
- Спиннет сейчас пытается выяснить все контакты мага, предположительно убитого Стреттонами. Если среди них отыщется подходящая кандидатура…
- Хм, я бы не стала на это рассчитывать, - покачала она головой. – Я надеюсь, ты понимаешь, что это, - она подняла перед ним большой снимок с черным пятном посередине, - некий ритуал?
- Догадываюсь.
- Ты считаешь, что кто-то прокрался внутрь их дома и затеял там сложные манипуляции, вместо того, чтобы убить их гораздо более простым способом?
- Да, это звучит глупо, но других версий у нас пока просто нет.
- Наблюдатель заметил, как кто-то входил в дом?
- Нет, но нападавшие могли пройти через камин или даже аппарировать внутрь.
- Почему ты не думаешь, что жертвы сами могли устроить что-то подобное? Что это несчастный случай?
- Потому что это абсолютно не вяжется с этими людьми. Они меркантильны, изворотливы и беспринципны. Навряд ли они стали бы рисковать собой, проводя что-то, чему даже специалист из Отдела Тайн не знает названия, - он подмигнул.
- Почему не знаю? – воскликнула она с притворным возмущением. – Я же сказала – это ритуал.
- Какой?
- Пока не знаю…
- …Вот видишь…
- Но я выясню! Обязательно! Поверь мне, Гарри, то, что ты мне показал – на сегодняшний день самая серьезная загадка, с которой я работала. Думаю даже, самая серьезная во всем отделе.
- То есть ты недаром напросилась на это задание, - он хитро улыбнулся.
- Эй, я не напрашивалась! – она хлопнула свернутым в трубочку пергаментом ему по лбу. – Я просто… просто удачно подгадала номер.
- Какой еще номер?
- Это наша внутренняя кухня. Необязательно тебе знать.
- Секреты, секреты, - протянул он.
- Ну, мы же Отдел Тайн.
- Ага! Теперь у моей лучшей подруги тайны от меня. Как печально, что до этого дошло, - он посмотрел на нее озорным взглядом.
- Да ну тебя! Если не хочешь со мной работать, только скажи, и я…
- Гермиона! – он посерьезнел. – Ты прекрасно знаешь, что лучше тебя помощницы во всем свете не найти. Во всяком случае, лично для меня уж точно. Но это дело… Я не знаю как объяснить… Мне просто не хочется, чтобы ты слишком в него влезала.
- Гарри, мне приятно, что ты, как всегда, пытаешься обо мне заботиться, но, конечно же, ты не в курсе, что кроме этого расследования на мне висит еще четыре текущих задания в отделе. В этом смысле невыразимцы ничем не отличаются от остальных. Взваливают на молодежь всю рутину. Так что я физически не смогу слишком в это влезать. Ты успокоился теперь?
- Более-менее.
- Вот и замечательно. Джинни когда возвращается?
- После ЖАБА, конечно! Почему ты спрашиваешь?
- Она писала, что хочет остаться еще на несколько дней в Хогвартсе после сдачи экзаменов, помочь Макгонагалл.
- Вот еще новости! А я почему об этом узнаю от тебя?
- Вот уж не знаю! – улыбнулась Гермиона. – Почему твоя жена не сообщает тебе, что задерживается.
Она вдруг прервалась и посмотрела на него испуганно.
- Ой, Гарри, прости, я, по-моему, сморозила жуткую чушь! Я ничего такого не… То есть, она писала, что просто хочет задержаться… Я…
- Миона! – он мягко улыбнулся, прикрыв ее ладонь своею. – Перестань оправдываться. Ничего ТАКОГО ты не сказала. А то я не знаю Джинни! Я даже догадываюсь, почему именно она решила задержаться.
Она продолжала смотреть на него всё так же испуганно.
- Я сильно подозреваю, что Джинни собирается помогать не Макгонагалл, а Мадам Хуч. Чтобы вернуться потом вместе с ней в Лондон. Думает, что та, в свою очередь, поможет ей пристроиться в какую-то профессиональную квиддич-команду.
- Вот скажи мне, Гарри, - Гермиона, наконец, отошла от своего смущения, - зачем Джинни поехала доучиваться этот год, чтобы потом гонять на метле?!
Он развел руками.
- Из-за своего упрямства.
- В каком смысле? – она подняла брови, удивленно глядя на него.
- Это наш собственный маленький «отдел тайн», Гермиона, - его губы растянулись в невольной улыбке.
- Н-ну, ладно, Гарри Поттер, - она погрозила ему пальчиком, - но помни, что задача нашего отдела - тайны разгадывать.
«Не думаю, что эта тайна будет тебе по зубам, Гермиона, - подумал он, - и вряд ли тебе доставит удовольствие разгадка, даже если ты ее узнаешь».
Джинни проявила упрямство исключительно только по причине доказать ему, что может принимать самостоятельные решения. Это было очень глупо и совершенно бессмысленно – последний год образования ей был, по большому счету, почти не нужен – но когда Джинни упиралась рогом, спорить с ней было абсолютно бесполезно. Даже Молли, в конце концов, отступила. И весь этот год он вынужден был мучиться, переписываясь с молодой женой, вместо того, чтобы проводить с ней время за гораздо более интересными занятиями.
- …как таковой.
Он очнулся от своих мыслей, и понял, что всё это время Гермиона о чем-то говорила ему с помрачневшим выражением на лице. Он смог только вспомнить, что речь шла о Роне.
- Так значит, он всё еще работает в магазине Джорджа? - сказал он наугад.
- Гарри, ты разве ничего не слушал?! – промолвила она с упреком.
- Прости, я, кажется, слегка… ушел в себя.
- Ну, понятно. Хорошо, я пойду тогда. Нам и вправду пора уже заняться делом.
- Погоди! Ну прости меня, Гермиона. Я действительно как будто отключился. Думал о… о Джинни.
Она снисходительно улыбнулась.
- Понятненько. – И тут же помрачнела вновь. – В том-то и дело, что он больше там не работает.
- Как?! – поразился он. – Но почему?
- Джордж… он… в общем, он его выгнал.
- Выгнал?! Своего брата?!
- Да… там произошла одна неприятная история… Не имеет значения! Короче говоря, он был вынужден.
- Не могу поверить!
- Сейчас уже не важно. Какая теперь разница?
- Ну, ничего себе, «какая разница»! И давно?
- Неделю назад.
- Значит, Рон остался без работы?
- Да, я… собственно, об этом и говорила, когда ты… ну… задумался, - она виновато улыбнулась. – Не мог бы ты… посодействовать, чтобы его взяли… обратно… в Аврорат…
Последние слова она проговорила едва слышно, боясь посмотреть на него.
- Ох! – он тяжело вздохнул. – Ты прекрасно знаешь, почему ему пришлось уйти.
- Да, знаю, - она опустила голову. – Ты злишься на него, и имеешь на это полное право, но…
- Едва-едва удалось замять скандал. Из-за его халатности могли погибнуть…
- Пожалуйста, Гарри! – она посмотрела на него пронзительным взглядом. – Не надо мне еще раз напоминать всё это!
- Хорошо, прости.
Он помолчал, глядя в стол, потом вскинулся.
- Рон мой друг, но я просто не имею права… Честное слово, неужели ты думаешь, я бы сам не хотел, чтобы он, наконец, выбрался из этой ямы?! Но он действительно просто не подходит для такой работы. Ты же знаешь это не хуже меня.
- Знаю, - кивнула она, не смотря на него.
- Ты говорила с Перси?
- Говорила, - вздохнула она. – Он тоже сказал, что не имеет права.
- Черт!
Когда она была вот такая как сейчас, он готов был головой об стенку биться, лишь бы с ее лица исчезло это удрученное выражение.
- Ну, хорошо! Я… я попробую что-нибудь придумать!
Она подняла глаза, глядя на него виновато.
- Прости, что приходится доставлять тебе неприятности, Гарри. Но ты же знаешь, что сам он никогда в жизни не попросит.
- Тебе не надо извиняться, Гермиона. Твоей-то вины тут точно нет. Просто скажи ему, что если у меня что-то и получится для него подыскать, ему придется очень постараться на этот раз.
- Обязательно, Гарри! Я… - она принялась комкать воротник блузки, - скажу ему.
- Не просто скажи. Дай ему как следует по башке. Как ты это умеешь. Чтобы хорошенько запомнил.
- Да, - закивала она торопливо и стала собирать в свою папку материалы по делу, которые он ей передал.
Гарри вдруг кольнула неприятная догадка. А вдруг она подгадала работать с ним, исключительно только, чтобы уговорить его помочь мужу.
«Издержки профессии!» – подумал он со злостью. Начинаешь подозревать в личной корысти даже ближайших друзей.
Она улыбнулась ему, потрепала на прощание волосы, хотя его теперешняя короткая стрижка давно уже не имела привычки топорщиться во все стороны, и вышла из кабинета стремительной походкой. Мантия развернулась вслед за ней серой волной.
Несколько минут он сидел неподвижно. Ему надо было время, чтобы переключиться к работе. Легко было пообещать, что он поможет Рону, но вот сдержать это обещание - намного сложнее. То, что тот выкинул в прошлый раз… его чуть не отдали под суд за это! Пронес бутылку огневиски прямо в Аврорат, напился на дежурстве и заснул. В результате, едва не погибли два наблюдателя. Гарри тогда был очень зол на него, ОЧЕНЬ! Гермионе с трудом удалось их помирить, а Джинни на каникулах устроила брату настоящую головомойку. С тех пор Рон работал в магазине Джорджа. И что уж там такого могло произойти, что…
Впрочем, прямо сейчас он не хотел этого знать! Он действительно постарается помочь ему в очередной раз, надо будет, пойдет прямо к министру, но лучше бы Рону его больше не подводить.
- Поттер! – Спиннет заглянула в дверь с насмешливым выражением на лице. – Прохлаждаешься?!
- А то, - ответил он ей в тон. – Я же Гарри Поттер, мне всё можно! А вот ты должна была уже что-то накопать к этому времени.
- Ты вконец обнаглел. Это Грейнджер так плохо на тебя влияет?
- Она уж почти год как Уизли. И ты разве не помнишь, что Гермиона – образец аккуратности и трудолюбия? Как она может на кого-то плохо влиять?
- Ну, тогда хватит расслабляться, пора искать новый мотив. Месть, к моему большому сожалению, придется отбросить.
- С чего это?
- Я прошерстила родственников предполагаемой жертвы Стреттонов. Он же магглорожденный, Гарри. Все его родственники – исключительно магглы. Они точно тут не при чем. Так что это не месть.
- А друзья?
- Такие же магглорожденные, как он сам. Оба попали под репрессии комиссии Амбридж. Бежали на материк.
Он открыл, было, рот…
- Нет, не возвращались!
- Ты и вправду хорошо поработала.
- А то! – подмигнула она, тряхнув черной шевелюрой.
Визит из невыразимого
Модератор: модераторы
-
пацак
- Сообщений: 1933
- Стаж: 21 год 1 месяц
- Желаемая форма обращения: На "ты"
- Откуда: Казахстан
- Благодарил (а): 1817 раз
- Поблагодарили: 226 раз
Re: Визит из невыразимого
вот жеж блин, стока букав 
, когда уже ыкранизация выйдет ?! 
, когда уже ыкранизация выйдет ?! бога нет ! есть вера в него !
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 2. Серый след
В мире что-то не так - или это у меня в голове?
Невидимые пятна на солнце, какая-то пыль на траве.
БГ.
На следующее утро, когда будильник вырвал его из объятий сна, он открыл глаза и понял, что ему снилось что-то очень приятное. Он не мог вспомнить подробностей, они ускользали, стоило только попытаться напрячь память, но чувство досады, оттого что пришлось с этим расстаться, долго еще не давало ему покоя. Ему не хватало Джинни. Не хватало прямо здесь и сейчас. Он уже порядком устал от этого бесконечного ожидания ее возвращения, устал видеться урывками, устал от длинных писем, которые всегда терпеть не мог писать; хотелось уже, наконец, просто быть вместе, просыпаться рядом с ней по утрам.
Возможно, что-то такое ему и снилось. Во всяком случае, тепло, разливавшееся в нем от этого воспоминания, точно было каким-то женским.
Он встал, натянул халат и поплелся в ванную, на ходу теряя это тепло, утекавшее в прохладу коридора.
Как только он появился в отделе, к нему сразу подлетела Спиннет.
- Поттер, Поттер, наконец-то, явился!
- Что значит «наконец-то»? Вообще-то, я пришел вовремя.
Она махнула рукой.
- Для начальника ты всегда не вовремя, если он пришел раньше.
- Он всегда приходит раньше, тоже мне новость! А что, он спрашивал обо мне?
- Не только спрашивал, он хочет видеть нас обоих, причем немедленно.
- Ты не знаешь, в связи с чем?
- Нет, но догадываюсь, что из-за дела Стреттонов. Пойдем? - она закинула за спину свою длинную косу и поправила мантию.
Он подумал, было, что это повод заодно спросить о вакансии для Рона, но потом решил, что момент вряд ли подходящий.
- Хорошо, только зайду к себе, захвачу материалы.
- Я уже взяла копии, так что вперед.
Начальник Аврората Джон Долиш никогда не отличался особыми организаторскими способностями или умением найти подход к подчиненным. Он находился на своем посту, скорее, по необходимости, потому что после войны являлся самым опытным среди всех других сотрудников. Однако сидячая должность пошла на пользу его аналитическим талантам. Пожалуй, тут он был даже более полезен, чем на оперативной работе. Но особой любви или уважения он за это у своих подчиненных так и не снискал. Его считали сухарем, педантом и даже отчасти формалистом. Поэтому любой визит в начальственный кабинет воспринимался больше как неприятность.
- А это вы, - сказал он бесцветным голосом, не отрывая взгляда от документов на огромном столе.
Обычно это означало «проходите, садитесь», что Гарри с Алисией и сделали, усевшись перед ним на стулья с высокими резными спинками.
На пару минут воцарилось полное молчание, за время которого они терпеливо ждали, пока их начальник закончит делать пометки коротким красным пером на длинной странице.
- Так вот, - сказал Долиш, наконец, словно они только что вошли, - я так понимаю, это была ваша идея, мистер Поттер?
- Э-мм, вы о чем, сэр?
Долиш поднял на него взгляд и уставился своими круглыми водянистыми глазами.
- Разве не вы решили привлечь к расследованию специалиста из Отдела Тайн? – поинтересовался он после некоторой паузы.
- А! Да, я конечно. А разве это запрещено должностной инструкцией?
- Для этого должна быть существенная необходимость, - Долиш снова принялся рассматривать лежащий перед ним лист, - специалисты этого отдела осуществляют очень важные исследования, они не какие-то мальчики на побегушках. Вы убеждены, - спросил он с нажимом, - что была такая уж необходимость прибегать к их помощи?
- Я абсолютно убежден в этом, сэр! – ответил Гарри твердо.
- Отчего же? – губы Долиша искривились в легком подобии усмешки.
- Потому что в деле существуют обстоятельства, которые обычному оперативнику не разгадать. Тут нужен специалист.
- Вы согласны с этим, мисс Спиннет?
- Я? – она вопросительно ткнула в себя пальцем, как будто не ожидала такого вопроса. – Конечно! Думаю, Гарри виднее, он у нас больше по всяким загадкам. Если он говорит, что нужна помощь, значит, так оно и есть, сэр.
- Хм. Мистер Поттер, я знаю, что мисс Гр… миссис Уизли – ваша давняя подруга, но вы убеждены, что она – именно тот человек, кто нам нужен в этом деле?
- О чем это вы, сэр?
- Она ведь не слишком опытна, не так ли?
- Вы верно заметили, что она моя давняя подруга, поэтому я знаю, что если уж она берется за какую-то тайну, то не успокоится, пока не докопается до самой сути.
- Я же не просто так задал этот вопрос, мистер Поттер, - начальник снова очень внимательно посмотрел на него. – Вот, пожалуйста, ознакомьтесь с этим. - Он бросил на стол толстую папку. - Мисс Спиннет, присоединяйтесь тоже.
- Откуда это? – спросил Гарри, с изумлением глядя на колдографии.
- Это же как две капли воды похоже на то, что мы видели в коттедже Стреттонов! – воскликнула Спиннет.
- Именно так.
- Но что это за дело?
- Очень жаль, что вы не сообразили сразу взглянуть на результаты недавних расследований, мистер Поттер. А я вот сразу вспомнил о находке в лесу останков Роули две недели назад группой Уильямсона.
- Так значит, он погиб так же, как и Стреттоны! Я и понятия не имел об этом.
- Впредь будьте внимательней, мистер Поттер.
- Да, сэр. Спасибо, сэр, что помогли обнаружить такой важный факт. Я сегодня же отправлюсь на место, где был обнаружен первый труп.
- Не трудитесь. Это место полностью зачищено нашей бригадой, во избежание всяких… инцидентов с магглами. Пусть это и лес, но осторожность не помешает. Однако все материалы собраны и приобщены к делу, - он постучал ладонью по папке.
Гарри кивнул.
- Вы понимаете, теперь, мистер Поттер, что преступление приобретает серийный характер? Именно поэтому я еще раз спрашиваю вас, уверены ли вы, что ваша подруга достаточно компетентна?
- Несомненно!
Забавно, еще вчера он не хотел, чтобы она влезала во всё это, а сейчас сидит и защищает ее право участвовать в деле. Должно быть, это срабатывает у него уже на уровне инстинкта – защити Гермиону! Он поневоле улыбнулся и тут же постарался спрятать улыбку.
- И каков ее предварительный вывод?
- Я только вчера отдал ей материалы, сэр. Она сказала, что это какой-то ритуал. И что язык, на котором написаны тексты вокруг центрального пятна, ей неизвестен.
- Негусто.
- Если ей что-то неизвестно, значит это что-то действительно очень редкое и необычное.
- Да уж, - вставила Спиннет, - в Хогвартсе все знали, что если чего-то не знаешь, нужно просто пойти и спросить Грейнджер.
- Здесь не Хогвартс, мисс Спиннет! – строго заметил Долиш.
- Конечно, конечно, сэр, я это просто так… в качестве комментария.
- А что-нибудь кроме пустых комментариев у вас имеется?
- Ну-у… - протянула она, - тут нужно подумать.
- Прекрасно, тогда идите и думайте. И вы тоже, Поттер. Надеюсь, к концу недели у нас уже будут какие-то конкретные результаты.
На этом беседа была закончена, и они с облегчением вышли из кабинета.
- «Здесь не Хогвартс»! – Спиннет скорчила рожу в сторону начальственной двери. – Как будто сам не был отличником.
- Оставь, Лис. В конце концов, он здорово нам помог, подкинув дело Роули.
- А, по-моему, это называется - добавить головной боли.
- Ничего подобного. Раньше у нас не было версий, а теперь появляется четкий мотив.
- О чем ты?
- Стреттоны, скорее всего, убили магглорожденного. Роули вообще был упивающимся. Тебе не кажется, что кто-то всё же сводит счеты?
- Ты опять об этом? Мы же вчера отбросили версию с местью.
- Мы рассматривали только дело Стреттонов, и искали лично заинтересованных. А тут, похоже, надо смотреть шире.
- Гарри, с окончания войны прошел уже год. Тебе не кажется, что немного поздновато для мстителя?
- Не знаю, - он покачал головой.
- Давай, пожалуй, наведаемся к Уильямсону и спросим, что он думает о находке в лесу. В конце концов, это же было его задание.
- Да, ты права, сходи к нему.
- А ты?
- А я всё-таки отправлюсь туда, на то место, где нашли труп.
- Там уже ничего не осталось, Поттер. Зря прокатишься.
- Не знаю, может быть. Но я всё-таки хочу взглянуть.
- Думаешь, бригада что-то пропустила? Но за две недели там уже…
- Я знаю, Лис. Но это не простое дело об убийстве. Тут есть еще какие-то вещи… Вряд ли всё ограничится обычным поиском улик. Мне так кажется.
- Ну…- она пожала плечами. – С тобой об этом лучше не спорить, - она шутливо ткнула пальцем ему в лоб, где раньше находился шрам.
- Если зайдет Гермиона, скажи, что к обеду я уже точно буду на месте, - сказал он, забирая пачку колдографий из папки.
Тело, точнее, то, что от него осталось, нашли в Нортумберлендском национальном парке, почти у границы с Шотландией.
«Далековато для аппарации», - подумал он с досадой. Сунув снимки за пазуху, он отправился изучать справочник публичных выходов из каминной сети. Ближайшая точка нашлась только в Морпете, столице графства, в пятидесяти милях южнее. Он поморщился. Так просто это, конечно, не выйдет.
Как назло, камин располагался в пабе. Стоило только появиться из проема, как он тут же привлек к себе внимание бармена и официантки. На его счастье, в этот утренний час посетителей практически не было.
- Поглядите, это же сам… Это мистер Гарри Поттер, клянусь Мерлиновым посохом!
Истерия, связанная с победой в войне, давно пошла на убыль в столице. Но в таких вот провинциальных местечках его появление всегда приводило к нешуточному ажиотажу.
- Мистер Поттер, вы не дадите автограф? – глаза молодой официантки смотрели просительно, почти жалобно, как будто она боялась, что он сейчас пнет ее ногой. – Это для моей маленькой дочки. Вы ее кумир!
- Я..эээ…
- Шейла, нельзя же так налетать на гостей! Оставь мистера Поттера в покое, он, наверное, прибыл по делам, – бармен говорил укоризненно, но эта укоризненность явно была напускной.
- Желаете позавтракать, мистер Поттер? Или, может быть, стаканчик пива?
- Благодарю, господа, но я, правда, очень спешу…
Он схватил со стола салфетку, накарябал свое имя и сунул его официантке.
- Привет дочери, - воскликнул он и постарался как можно быстрее убраться из паба, выскочив на улицу с одноэтажными домами, сплошь засаженную зеленью. В воздухе отчетливо веяло свежестью со стороны реки.
- Вы так добры… - долетело до его спины.
«Наверняка потом за глаза скажут, что ты невежа», - подумал он, привычно морщась от досады. Когда же он уже, наконец, сможет жить нормально, без этих постоянных напоминаний о его прошлом? Кингсли Шеклболт как-то сказал ему, что за семь лет он сделал столько, сколько большинство не сделает за всю свою жизнь, но его самого такая ситуация угнетала донельзя. Как будто он уже умер, а окружающие общаются с портретом, а не с живым Гарри, которого как бы и нет. И вправду, кому интересна вся его нынешняя работа по сравнению с тем, что с ним происходило еще два года назад? Кого он еще мог бы удивить или восхитить своими успехами? Все его главные успехи уже позади, и от этого частенько просто опускались руки. Слава богу, у него была любящая жена, коллеги, которые его уважали не за то, что он Гарри Поттер, замечательные друзья, Гермиона, в конце концов.
Хм, интересно, почему он выделил ее среди прочих друзей, и что означало это «в конце концов»? Он усмехнулся. Положительно, его мнительность в последнее время развилась до невероятных размеров. Он вытащил из-за пазухи колдографии, протер запотевшие очки, огляделся по сторонам, потом внимательно присмотрелся к кадрам и аппарировал.
На него вдруг налетел неожиданный порыв ветра, как только он оказался в точке назначения, его темно-синюю мантию затрепало на ветру словно флаг. Здесь на севере вообще было значительно прохладней, чем в Лондоне, Гарри поежился и стал осторожно спускаться в широкий овраг, заросший травой. Овраг разрезал лесную опушку, спускаясь к пологому берегу, приводящему к небольшому озеру, метрах в трехстах от леса. Над озером кружила утиная стая, периодически опускаясь на поднятые ветром волны. Он повернулся к ним спиной и пошел по дну оврага, углубляясь в лес.
Земля на дне оврага была влажной и липкой, ботинки тут же покрылись слоем грязи, а штанины брюк вымокли от росы. Возможно, Спиннет была права – он зря поперся в эту глушь! Впрочем, теперь уже поздновато было об этом жалеть. Он прошел ярдов пятьдесят и вынул палочку. Впереди, прямо посреди зарослей высокой травы виднелась большая проплешина.
«Работа чистильщиков», - подумал Гарри, подходя ближе. Дно оврага на площади около пяти квадратных ярдов покрывало серое, как будто засыпанное цементом, пятно, частично захватывающее и склоны. Трава прямо вокруг пятна пожухла и приобрела точно такой же серый цвет. Он сорвал травинку, потер ее между пальцев, и она почти тут же рассыпалась в прах. Что это за заклинание?
Внезапно он понял, что бригада тут совершенно не при чем. То, что он видел – последствия не их работы, а остатки того, что было тут до них. Остатки ритуала, каким-то образом проявившиеся сквозь попытку их уничтожить.
«Ну, ничего себе!» Он присел и провел ладонью по серой, словно утоптанной поверхности, подняв небольшое облачко пыли. Он тут же закашлялся. Пыль пахла почти точь-в-точь, как та слизь в доме Стреттонов. Он оказался прав – во всем этом было что-то еще помимо убийств.
Проведя палочкой, Гарри почувствовал всё то же облако, или даже точнее, столб магии, поднимавшийся над серой плешью. Только он был намного слабее, чем тот, в коттедже. Безличный остаток чего-то растворяюще мощного. Очевидно, он и воздействовал таким образом на окружающее.
Гарри осторожно обошел кругом, карабкаясь на склоны, стараясь не наступить ботинком в серую пустошь, почему-то ему ужасно этого не хотелось. К сожалению, он не мог сделать снимок, придется заставлять кого-то мотаться сюда еще раз – это место определенно стоило того, чтобы снова его запечатлеть и собрать пробы серой пыли, его покрывавшей. Он измазал грязью брюки, основательно намочил мантию, и это почему-то привело его в ужасное раздражение, хотя беда устранялась всего парой заклинаний.
«Так просто всё это явно не закончится», - решил он, выбираясь из оврага. Поскорей бы уж Гермиона что-нибудь накопала. Он должен быть готов к неприятностям, больше он не сомневался, что они не заставят себя долго ждать. Ему хотелось порассуждать о версиях, перебрать ту или иную возможность, но этот проклятый ритуал путал ему все карты. Пока он не поймет, в чем его суть, он не может надеяться построить ни одного толкового предположения, а значит, и начать поиски тех, кто всю эту пакость устраивает.
- Экскуро! – его одежда приобрела более пристойный вид, но одновременно с этим на дне оврага прямо посреди серого пятна взметнулся маленький водоворот серой пыли.
«Ого!» Эта дрянь отзывается на его магию.
- Люмос! – бросил он вниз шарик света. Никакой реакции.
«Хорошо».
- Экскуро!
Безрезультатно. Ему что – показалось? Что ж, вполне возможно. Лучше бы прямо сейчас вернуться обратно в город. Находиться рядом с этим местом дольше категорически не хотелось. Он в последний раз оглядел овраг, утренний лес вокруг себя и… опустился на одно колено. Его вдруг резко замутило, а на тело навалилась ужасная слабость.
«Зря я вдохнул эту гадость», - подумал он, проваливаясь в забытье.
Когда он очнулся, солнце било сквозь кроны деревьев прямо ему в лицо. Спина была мокрой от росы, которую впитала его мантия, а грудь напекло июньским зноем.
- Ну, просто здорово! – буркнул он, поднимаясь на ноги. Провалялся здесь полдня, нанюхавшись какой-то дряни.
Он с опаской взглянул на дно оврага, и от возникшего головокружения едва не свалился вниз. Пятно было на том же месте, где и раньше.
«Надо убираться отсюда и принять противоядие», - подумал он, но аппарировать в таком состоянии было слишком опасно, поэтому он побрел к опушке леса, надеясь немного развеяться. И правда, минут через десять прогулки по лесу ему стало легче, и он смог, наконец, сосредоточиться, чтобы вернуться в город.
Когда он оказался в Аврорате, то чувствовал себя уже вполне сносно. Спиннет отсутствовала, как и записка от Гермионы. Время было обеденное, но есть не хотелось совсем, отчего-то казалось, что его стошнит сразу же, как только он увидит еду. Он зашел в кабинет, сел в кресло и начал тупо перебирать документы. Буквы сваливались в голове в какой-то большой ком, отказываясь складываться в слова.
«Похоже, мне надо отдохнуть», - подумал он и опустил голову на сложенные на столе руки.
Вечерело. Он проснулся и понял, что начинает замерзать. Где-то невдалеке закричал козодой. Лес вокруг наполнился стрекотанием армии сверчков.
«ЛЕС?!!»
Он разом вскочил на ноги. Сумерки вокруг него еще не сгустились полностью, но сомнений быть не могло. Он всё еще находился в лесу у оврага.
«Мне что, приснилось, что я вернулся в Лондон?!» А что если он и сейчас спит?
Его внезапно охватил такой сильный приступ паники, что он едва в тот же момент не попытался аппарировать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Он с огромным трудом взял себя в руки и пошел пешком, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
Как ему теперь проверить, спит он или нет? Эта проклятая гадость, похоже, проникла в него и путает все ощущения. Он подобрал какую-то ветку, трансфигурировал ее в узкое лезвие и черканул себе по руке. Отчего-то вид собственной крови его слегка успокоил. Видимо, он всё же не спал, чувствовал себя вполне бодро.
«Еще бы, продрых целый день!»
Он закрыл рану и аппарировал.
В Аврорате уже почти никого не было, кроме дежурных. Зайдя к себе в кабинет, Гарри с опаской взял первый попавшийся документ и пролистал его. Всё, вроде бы, было в порядке. Но есть не хотелось по-прежнему. Мутило от одной мысли о еде.
На работе оставаться не было больше никакого смысла, поэтому он взял со стола папку с материалами по делу Роули и отправился домой. Почему-то чувство, что он до сих пор не проснулся, снова захватило его. Он пытался изучать материалы, сходил на кухню, понял, что видеть не может еду, потом принял контрастный душ. Душ слегка помог придти в себя, но ненадолго. Стоило только присесть в кресло, чуть-чуть расслабиться, как паника тут же накатывала снова.
Часы показывали уже половину первого. Пора было идти спать, но какой тут сон, когда он не мог разобраться, наяву ли он находится.
«Если я вдруг снова сейчас проснусь посреди леса, я сойду с ума!» – подумал он, и его передернуло.
Он изо всех сил пытался успокоиться, колдовал, решал задачи по нумерологии, обливал голову холодной водой, но всё было тщетно. К тому же тело начало испытывать нешуточную слабость, оттого что он не ел целый день. От этого границы реальности размывались еще больше. Он понятия не имел, как ему пережить эту ночь.
Камин робко приоткрылся, и он уставился в него, ожидая там увидеть уже всё, что угодно, но оттуда вдруг появилась Гермиона. Уставшая, взлохмаченная, но деловитая Гермиона. Подмышкой она держала толстенную папку, забитую пергаментами.
- Ты?! Ох, слава богу!
- Конечно я, Гарри. А ты кого ждал?
- Я… сам не знаю…
- Подожди-ка… - она подошла к нему поближе, - да ты же бледный как мел! Что с тобой?
- Похоже, я нюхнул какой-то гадости.
Он вкратце заплетающимся языком рассказал ей о сегодняшних приключениях, не зная сам, верить ли ему, что Гермиона является доказательством того, что он не спит, или нет.
- Сядь! – она толкнула его в кресло. – И сиди здесь, пока я не вернусь! Понял?
- Ты куда?
Она хлопнула папку на стол.
- В отдел. Туда и обратно, не волнуйся. Принесу то, что тебе поможет.
- Ты точно вернешься?
Она подошла и взяла в ладони его лицо, смотря прямо в глаза.
- Обязательно! Пять минут, Гарри, всего пять минут. Обещаю!
Эти пять минут показались ему пятью часами. Стрелка словно застыла, отказываясь передвигаться по циферблату. Если бы не толстая пачка пергаментов, которую она оставила, он бы уже давно думал, что просто убедил сам себя в том, что она приходила.
К счастью, она и вправду вернулась, как обещала. Держа в руках странный пузырек бочкообразной формы.
- Пей! – она сунула его ему в руки.
Жидкость внутри по запаху сильно напоминала керосин.
- Ты уверена?
- Абсолютно! Это именно то, что тебе сейчас нужно.
Он зачем-то взболтал жидкость и опрокинул себе в рот. Его словно всего прожгло изнутри, как будто в пузырьке была кислота. Он рыгнул, и изо рта вырвалось облачко, похожее на то, что курится над сосудами с настоящей кислотой.
- Что это… что это за…
Он рыгнул вновь. В голове вдруг прояснилось. Как будто кто-то протер мутное стекло. Страх потихоньку растворялся. И почти немедленно Гарри почувствовал жгучий, почти звериный голод.
- Скажи спасибо, что твоя подруга – невыразимец, - сказала Гермиона, глядя на него с доброй усмешкой, - иначе в Мунго долго бы еще пытались определить, что с тобой происходит. За это время ты либо вылечился бы сам, либо сошел с ума. Второе – вернее.
- Что это за дрянь, Гермиона?
- О, это… такая дрянь… которая… - она уже схватила со стола папку с делом Роули и увлеченно листала ее.
У него забурчало в животе.
- Извини, Миона, мне срочно надо поесть.
- Пошли на кухню. Будешь готовить, а я буду расспрашивать.
- Слушай, уже почти час ночи. Ты уверена… уверена, что тебе уже не пора домой?
- Ох, Гарри, ну неужели ты думаешь, что я смогу сегодня заснуть, если не добьюсь от тебя того, за чем пришла?
- Н-да, - вынужден был согласиться он. – Не сможешь.
- Ну и сложную же ты задачку мне задал! – Гермиона с довольным видом наблюдала, как он привычными умелыми движениями готовит ужин. – Я перекопала всю доступную мне литературу по лингвистике. Ничего похожего не было ни в одном языке. Ни в современных, ни в древних, исчезнувших. Если бы не последствия ритуала, я бы вообще подумала, что это выдуманные символы.
- Но в результате ты нашла ответ?
- Нет, Гарри, я его не нашла. Всего лишь подтверждение, что это не подделка. Что это в действительности какой-то язык, а не просто набор символов.
- Чей язык? - качнул он головой, наливая масло.
- Я не знаю. Такое ощущение, что просто не существует книг, которые его упоминают. Я нашла лишь ссылки на ссылки. Кто-то где-то видел что-то подобное, и это всё.
- Не слишком обнадеживает.
- Согласна. Но всё-таки кое-что мне удалось узнать. Хотя бы направление поисков.
- То есть?
- Я нашла упоминания о книгах, в которых про что-то подобное рассказывается.
- И за чем дело стало?
- За тем, Гарри, что эти книги почти невозможно отыскать.
- Даже тебе?! – удивился он.
- Да, как ни странно это прозвучит. Мало того, что такие книги – сами по себе огромная редкость, но на их хранение еще и существует негласный запрет и в магическом и даже в маггловском мире.
- Они и магглам известны?!
- Да, но таких магглов по пальцам одной руки можно пересчитать. Никто вообще не хочет иметь никаких дел с этими книгами, и с любой информацией, которую оттуда можно почерпнуть.
- Тогда откуда нам их раздобыть?
- Ну, я навела кое-какие справки. Знаешь, - она усмехнулась, - если бы у Волдеморта была своя библиотека, я бы начала поиски оттуда.
- Но библиотеки у него не было.
- Нет, зато она есть в доме Блэков.
- Что ты имеешь в виду? – он обернулся от плиты, смотря на нее вопросительно.
- То, что информация гораздо ближе, чем мне казалось. Скажи, ты видел у себя в домашней библиотеке книгу под названием «Unaussprechlichen Kulten» Фридриха фон Юнца?
- Мерлин, да я слова-то такого не выговорю!
- И не надо. Зато я хорошо помню, что видела ее у тебя.
- Так вот зачем ты пришла!
- Конечно. Мне надо пошарить у тебя в библиотеке и попробовать что-то извлечь из этой книги.
- А если там не найдется ничего полезного?
- Есть и другие. «Люди монолита», например. Или «De Vermis Mysteriis». «Книги Хсана».
- Хорошо, и что нам даст это изучение?
- Мы во что бы то ни стало должны понять, что это за ритуал! Простое изучение остатков ничего не дает, я уже пробовала. Ничего похожего никто не знает и не видывал. Хотя то, что появились новые материалы, - она постучала по папке с делом Роули, - это хорошо, больше материалов, больше шансов всё разузнать.
Он уселся за стол и принялся с жадностью есть, улыбаясь в ответ на ее одобрительную улыбку.
- Гарри, я оставлю тебя, хорошо? Пойду, покопаюсь в библиотеке. Чем быстрее я найду книгу, тем лучше.
- Хорошо, но не зарывайся там с головой.
- Ты что, не доверяешь главному специалисту по библиотекам? – шутливо возмутилась она.
Он доверял. Ни у кого не было такого навыка в поисках нужных трудов, как у его подруги. Он как раз успел покончить с едой и приступил к чаю, когда она вернулась, уткнувшись носом в пропахший чуть ли не плесенью абсолютно черный фолиант. Он выглядел до того неприятно, что Гарри даже порадовался, что уже поужинал. От фолианта разило не просто древностью, он порождал ощущение чего-то пакостного, словно клубок червей, и понять, откуда исходило такое странное ощущение, было невозможно. Хотя почему-то оно весьма напомнило ему то, что он чувствовал, находясь рядом с черным пятном.
Гермиона осторожно захлопнула его и положила на край стола. Вид у нее был довольно бледный.
- Ты уверена, что стоит в этом копаться? – осведомился он.
- Не думала, что это окажется настолько… Не думала, что есть книги, которые не стоит читать, - выдавила она из себя.
- Я не ослышался? Это Гермиона только что сказала?
- Да, Гарри, это я. И я… не знаю… мне это не нравится, но другого выхода нет. Понятно одно – ваш мотив мести тут совершенно не подходит. Такими вещами может заниматься либо полностью отчаявшийся человек, готовый на всё что угодно, либо безумец.
- Такой, как Беллатриса, например?
- Нет, не такой. Не просто психопат. Настоящий, стопроцентный безумец!
- Выходит, его цели могут быть вообще какими угодно?
- Вот именно.
- И как же нам быть?
- Накапливать информацию, анализировать.
- А он, тем временем, будет убивать дальше.
- Я именно это и имею в виду.
- То есть, ты хочешь сказать… нам просто надо сидеть и ждать, когда он убьет снова, чтобы понять, как его ловить?
- Да, - сказала она тихо. – И не думай, что мне нравится такой ответ.
- Воображаю себе, как он понравится моему начальнику!
- Боюсь, тут уж ничего не поделаешь.
- И у тебя нет даже ни одного предположения, кто бы это мог быть? Хотя бы приблизительно.
- Ну, для начала этот кто-то должен знать о том, о чем не всякий невыразимец знает. Он должен читать соответствующую литературу, которая в обычных библиотеках не хранится. Я уже намекала тебе на такого, как Волдеморт. Делай выводы.
- Ты считаешь, это может быть кто-то из его сподвижников?
- Возможно – да, возможно – нет. Я постараюсь составить для тебя список кандидатур. Хорошо? – она уперлась подбородком в ладони и зевнула.
- У, Миона, ты сейчас заснешь. Давай-ка, поднимайся и отправляйся домой. Завтра договорим.
- Слушай, а можно я останусь у тебя? Уже ночь, какой смысл будить еще и Рона?
- Э-э, ты уверена, что это хорошая идея?
- Брось, Гарри, Рон уже давно привык, что я могу остаться ночевать на работе.
- Завидую его терпению. Я бы на его месте…
- Что? Ревновал бы? – она озорно посмотрела на него.
- Ага.
- Сказал человек, отпустившись жену в Шотландию на целый учебный год! – она скорчила насмешливую гримаску.
- Ты умеешь убеждать, Миона. Но если твой муж вдруг явится ко мне выяснять отношения…
Она вдруг посерьезнела.
- Гарри, честное слово, прекрати это!
- Хорошо, где тебе постелить?
- На третьем, напротив твоей комнаты. Терпеть не могу эту спальню на четвертом!
- Как в старые добрые времена Ордена Феникса.
- Ага-а, - она снова зевнула, высунув острый розовый кончик язычка.
- Только одно маленькое условие. Вот это, - он встал и поднял со стола книгу и обе папки, - я возьму к себе. А то я тебя знаю. Будешь до утра сидеть изучать. Ну, пойдем уже.
- Не боишься, что я прокрадусь к тебе в комнату и утащу их?
- Эй, эй, что это за вторжение в личное пространство?!
- Помнится, раньше ты меня не стеснялся.
- Помнится, раньше ты не была женой моего друга.
Они оба вдруг замолчали, только лестница скрипела под их ногами. Этот разговор был разгрузочным после такого-то дня, но излишняя игривость почему-то начала смущать.
Он молча постелил ей постель, пока она ходила в ванную, дождался ее у двери, чтобы пожелать спокойной ночи, но вместо этого сказал:
- Я так и не поблагодарил тебя сегодня, Гермиона.
- За что?
- За то, что в очередной раз спасла меня.
- А, ты об этом, – она мягко улыбнулась, теребя халат. - Ну что ты, Гарри, это же наша давняя привычка – спасать друг друга.
Ее розовое после душа лицо со смытым макияжем было сейчас таким родным, таким домашним, что на него разом нахлынула волна нежности.
- Так здорово, что ты есть, Гермиона! – выдохнул он.
Она схватила его за рубашку, привстала на цыпочки и чмокнула в щеку.
- Спокойной ночи, Гарри.
Он кивнул. Она юркнула в дверь, и он не услышал ее шагов. Тогда он сам, первый развернулся и ушел в свою комнату, чтобы не смущать ее.
Упав на постель прямо в одежде, он долго лежал с выключенным светом, понимая, что если и заснет, то только под утро, учитывая, что провалялся в забытьи весь сегодняшний день.
Взгляд поневоле остановился на темном углу, в котором стояла тумбочка, на которой сейчас лежала черная книга. Ее не было видно, но ему казалось, что он ощущает ее со своего места на кровати. Он перевернулся на бок, лицом к стене.
Вся эта история с жуткими книгами и никому не известными письменами выглядела страшно неправдоподобно, но зато прекрасно укладывалась по восприятию с тем, что он чувствовал в коттедже Стреттонов. Это четкое ощущение чего-то нехорошего, мерзкая тайна, скрывающаяся под не менее мерзкой внешней оболочкой кровавого убийства, как будто кто-то бормотал за спиной, визгливо посмеиваясь. А он – аврор, призванный бороться со всякой мерзостью, вынужден просто сидеть и ждать, пока умрет кто-то еще. Терпеть такое положение было почти что невыносимо. Радовало только, что Гермиона с ним, Гермиона ищет, Гермиона старается, а значит, рано или поздно, они опять победят.
Когда его мысли перешли на его подругу, его воображение внезапно разыгралось. Она была совсем рядом, в комнате напротив, и он вдруг явственно представил себе, как она снимает слишком длинный для нее, волочащийся по полу халат его жены, и ложится в постель. Как она лежит там – маленькая, тонкая фигурка, натянув одеяло до самого горла, и плачет…
«Плачет?!»
Какого черта ему вдруг пришло такое в голову?! У нее были все причины, чтобы чувствовать себя довольной. Она получила в свои руки такую грандиозную загадку, а загадки она обожала разгадывать. Тогда почему он так явственно видел перед своим мысленным взором ее слезы? Похоже, сегодняшнее нездоровое состояние наложилось на его мнительность и выдавало всё более странные результаты. Он попытался снова сосредоточиться на мыслях о древних ритуалах, но всё это выглядело слишком вычурно, слишком напоминало странные легенды и совсем не тревожило фантазию.
Вместо этого он снова представил Гермиону. Как она переворачивается на постели и смотрит в окно своими большими, мокрыми от слез глазами. Захотелось взять ее на руки и успокоить, словно ребенка.
Кажется, он понимал, откуда все эти мысли. Ему просто нужно дождаться приезда жены. Тогда подобные фантазии быстро исчезнут. В нем бродила неудовлетворенность, поэтому он даже в Гермионе видел сейчас женщину, пусть его желание и выражалось таким причудливым образом. У него в голове возник недоуменный вопрос, а что, собственно, плохого в том, чтобы видеть женщину в своей лучшей подруге, но он быстренько смел его в корзину для неправильных мыслей. Он давно знал, что логика может оправдать любую пакость, достаточно только дать ей волю. А думать таким образом о Гермионе, было пакостью – самой отвратительной пакостью, которую только можно было представить.
Он зевнул. Похоже, ему, наконец, захотелось спать. Он снял очки и положил их на тумбочку.
«Полежу еще чуть-чуть и пойду в ванную», - подумал он, погружаясь в сон.
В мире что-то не так - или это у меня в голове?
Невидимые пятна на солнце, какая-то пыль на траве.
БГ.
На следующее утро, когда будильник вырвал его из объятий сна, он открыл глаза и понял, что ему снилось что-то очень приятное. Он не мог вспомнить подробностей, они ускользали, стоило только попытаться напрячь память, но чувство досады, оттого что пришлось с этим расстаться, долго еще не давало ему покоя. Ему не хватало Джинни. Не хватало прямо здесь и сейчас. Он уже порядком устал от этого бесконечного ожидания ее возвращения, устал видеться урывками, устал от длинных писем, которые всегда терпеть не мог писать; хотелось уже, наконец, просто быть вместе, просыпаться рядом с ней по утрам.
Возможно, что-то такое ему и снилось. Во всяком случае, тепло, разливавшееся в нем от этого воспоминания, точно было каким-то женским.
Он встал, натянул халат и поплелся в ванную, на ходу теряя это тепло, утекавшее в прохладу коридора.
Как только он появился в отделе, к нему сразу подлетела Спиннет.
- Поттер, Поттер, наконец-то, явился!
- Что значит «наконец-то»? Вообще-то, я пришел вовремя.
Она махнула рукой.
- Для начальника ты всегда не вовремя, если он пришел раньше.
- Он всегда приходит раньше, тоже мне новость! А что, он спрашивал обо мне?
- Не только спрашивал, он хочет видеть нас обоих, причем немедленно.
- Ты не знаешь, в связи с чем?
- Нет, но догадываюсь, что из-за дела Стреттонов. Пойдем? - она закинула за спину свою длинную косу и поправила мантию.
Он подумал, было, что это повод заодно спросить о вакансии для Рона, но потом решил, что момент вряд ли подходящий.
- Хорошо, только зайду к себе, захвачу материалы.
- Я уже взяла копии, так что вперед.
Начальник Аврората Джон Долиш никогда не отличался особыми организаторскими способностями или умением найти подход к подчиненным. Он находился на своем посту, скорее, по необходимости, потому что после войны являлся самым опытным среди всех других сотрудников. Однако сидячая должность пошла на пользу его аналитическим талантам. Пожалуй, тут он был даже более полезен, чем на оперативной работе. Но особой любви или уважения он за это у своих подчиненных так и не снискал. Его считали сухарем, педантом и даже отчасти формалистом. Поэтому любой визит в начальственный кабинет воспринимался больше как неприятность.
- А это вы, - сказал он бесцветным голосом, не отрывая взгляда от документов на огромном столе.
Обычно это означало «проходите, садитесь», что Гарри с Алисией и сделали, усевшись перед ним на стулья с высокими резными спинками.
На пару минут воцарилось полное молчание, за время которого они терпеливо ждали, пока их начальник закончит делать пометки коротким красным пером на длинной странице.
- Так вот, - сказал Долиш, наконец, словно они только что вошли, - я так понимаю, это была ваша идея, мистер Поттер?
- Э-мм, вы о чем, сэр?
Долиш поднял на него взгляд и уставился своими круглыми водянистыми глазами.
- Разве не вы решили привлечь к расследованию специалиста из Отдела Тайн? – поинтересовался он после некоторой паузы.
- А! Да, я конечно. А разве это запрещено должностной инструкцией?
- Для этого должна быть существенная необходимость, - Долиш снова принялся рассматривать лежащий перед ним лист, - специалисты этого отдела осуществляют очень важные исследования, они не какие-то мальчики на побегушках. Вы убеждены, - спросил он с нажимом, - что была такая уж необходимость прибегать к их помощи?
- Я абсолютно убежден в этом, сэр! – ответил Гарри твердо.
- Отчего же? – губы Долиша искривились в легком подобии усмешки.
- Потому что в деле существуют обстоятельства, которые обычному оперативнику не разгадать. Тут нужен специалист.
- Вы согласны с этим, мисс Спиннет?
- Я? – она вопросительно ткнула в себя пальцем, как будто не ожидала такого вопроса. – Конечно! Думаю, Гарри виднее, он у нас больше по всяким загадкам. Если он говорит, что нужна помощь, значит, так оно и есть, сэр.
- Хм. Мистер Поттер, я знаю, что мисс Гр… миссис Уизли – ваша давняя подруга, но вы убеждены, что она – именно тот человек, кто нам нужен в этом деле?
- О чем это вы, сэр?
- Она ведь не слишком опытна, не так ли?
- Вы верно заметили, что она моя давняя подруга, поэтому я знаю, что если уж она берется за какую-то тайну, то не успокоится, пока не докопается до самой сути.
- Я же не просто так задал этот вопрос, мистер Поттер, - начальник снова очень внимательно посмотрел на него. – Вот, пожалуйста, ознакомьтесь с этим. - Он бросил на стол толстую папку. - Мисс Спиннет, присоединяйтесь тоже.
- Откуда это? – спросил Гарри, с изумлением глядя на колдографии.
- Это же как две капли воды похоже на то, что мы видели в коттедже Стреттонов! – воскликнула Спиннет.
- Именно так.
- Но что это за дело?
- Очень жаль, что вы не сообразили сразу взглянуть на результаты недавних расследований, мистер Поттер. А я вот сразу вспомнил о находке в лесу останков Роули две недели назад группой Уильямсона.
- Так значит, он погиб так же, как и Стреттоны! Я и понятия не имел об этом.
- Впредь будьте внимательней, мистер Поттер.
- Да, сэр. Спасибо, сэр, что помогли обнаружить такой важный факт. Я сегодня же отправлюсь на место, где был обнаружен первый труп.
- Не трудитесь. Это место полностью зачищено нашей бригадой, во избежание всяких… инцидентов с магглами. Пусть это и лес, но осторожность не помешает. Однако все материалы собраны и приобщены к делу, - он постучал ладонью по папке.
Гарри кивнул.
- Вы понимаете, теперь, мистер Поттер, что преступление приобретает серийный характер? Именно поэтому я еще раз спрашиваю вас, уверены ли вы, что ваша подруга достаточно компетентна?
- Несомненно!
Забавно, еще вчера он не хотел, чтобы она влезала во всё это, а сейчас сидит и защищает ее право участвовать в деле. Должно быть, это срабатывает у него уже на уровне инстинкта – защити Гермиону! Он поневоле улыбнулся и тут же постарался спрятать улыбку.
- И каков ее предварительный вывод?
- Я только вчера отдал ей материалы, сэр. Она сказала, что это какой-то ритуал. И что язык, на котором написаны тексты вокруг центрального пятна, ей неизвестен.
- Негусто.
- Если ей что-то неизвестно, значит это что-то действительно очень редкое и необычное.
- Да уж, - вставила Спиннет, - в Хогвартсе все знали, что если чего-то не знаешь, нужно просто пойти и спросить Грейнджер.
- Здесь не Хогвартс, мисс Спиннет! – строго заметил Долиш.
- Конечно, конечно, сэр, я это просто так… в качестве комментария.
- А что-нибудь кроме пустых комментариев у вас имеется?
- Ну-у… - протянула она, - тут нужно подумать.
- Прекрасно, тогда идите и думайте. И вы тоже, Поттер. Надеюсь, к концу недели у нас уже будут какие-то конкретные результаты.
На этом беседа была закончена, и они с облегчением вышли из кабинета.
- «Здесь не Хогвартс»! – Спиннет скорчила рожу в сторону начальственной двери. – Как будто сам не был отличником.
- Оставь, Лис. В конце концов, он здорово нам помог, подкинув дело Роули.
- А, по-моему, это называется - добавить головной боли.
- Ничего подобного. Раньше у нас не было версий, а теперь появляется четкий мотив.
- О чем ты?
- Стреттоны, скорее всего, убили магглорожденного. Роули вообще был упивающимся. Тебе не кажется, что кто-то всё же сводит счеты?
- Ты опять об этом? Мы же вчера отбросили версию с местью.
- Мы рассматривали только дело Стреттонов, и искали лично заинтересованных. А тут, похоже, надо смотреть шире.
- Гарри, с окончания войны прошел уже год. Тебе не кажется, что немного поздновато для мстителя?
- Не знаю, - он покачал головой.
- Давай, пожалуй, наведаемся к Уильямсону и спросим, что он думает о находке в лесу. В конце концов, это же было его задание.
- Да, ты права, сходи к нему.
- А ты?
- А я всё-таки отправлюсь туда, на то место, где нашли труп.
- Там уже ничего не осталось, Поттер. Зря прокатишься.
- Не знаю, может быть. Но я всё-таки хочу взглянуть.
- Думаешь, бригада что-то пропустила? Но за две недели там уже…
- Я знаю, Лис. Но это не простое дело об убийстве. Тут есть еще какие-то вещи… Вряд ли всё ограничится обычным поиском улик. Мне так кажется.
- Ну…- она пожала плечами. – С тобой об этом лучше не спорить, - она шутливо ткнула пальцем ему в лоб, где раньше находился шрам.
- Если зайдет Гермиона, скажи, что к обеду я уже точно буду на месте, - сказал он, забирая пачку колдографий из папки.
Тело, точнее, то, что от него осталось, нашли в Нортумберлендском национальном парке, почти у границы с Шотландией.
«Далековато для аппарации», - подумал он с досадой. Сунув снимки за пазуху, он отправился изучать справочник публичных выходов из каминной сети. Ближайшая точка нашлась только в Морпете, столице графства, в пятидесяти милях южнее. Он поморщился. Так просто это, конечно, не выйдет.
Как назло, камин располагался в пабе. Стоило только появиться из проема, как он тут же привлек к себе внимание бармена и официантки. На его счастье, в этот утренний час посетителей практически не было.
- Поглядите, это же сам… Это мистер Гарри Поттер, клянусь Мерлиновым посохом!
Истерия, связанная с победой в войне, давно пошла на убыль в столице. Но в таких вот провинциальных местечках его появление всегда приводило к нешуточному ажиотажу.
- Мистер Поттер, вы не дадите автограф? – глаза молодой официантки смотрели просительно, почти жалобно, как будто она боялась, что он сейчас пнет ее ногой. – Это для моей маленькой дочки. Вы ее кумир!
- Я..эээ…
- Шейла, нельзя же так налетать на гостей! Оставь мистера Поттера в покое, он, наверное, прибыл по делам, – бармен говорил укоризненно, но эта укоризненность явно была напускной.
- Желаете позавтракать, мистер Поттер? Или, может быть, стаканчик пива?
- Благодарю, господа, но я, правда, очень спешу…
Он схватил со стола салфетку, накарябал свое имя и сунул его официантке.
- Привет дочери, - воскликнул он и постарался как можно быстрее убраться из паба, выскочив на улицу с одноэтажными домами, сплошь засаженную зеленью. В воздухе отчетливо веяло свежестью со стороны реки.
- Вы так добры… - долетело до его спины.
«Наверняка потом за глаза скажут, что ты невежа», - подумал он, привычно морщась от досады. Когда же он уже, наконец, сможет жить нормально, без этих постоянных напоминаний о его прошлом? Кингсли Шеклболт как-то сказал ему, что за семь лет он сделал столько, сколько большинство не сделает за всю свою жизнь, но его самого такая ситуация угнетала донельзя. Как будто он уже умер, а окружающие общаются с портретом, а не с живым Гарри, которого как бы и нет. И вправду, кому интересна вся его нынешняя работа по сравнению с тем, что с ним происходило еще два года назад? Кого он еще мог бы удивить или восхитить своими успехами? Все его главные успехи уже позади, и от этого частенько просто опускались руки. Слава богу, у него была любящая жена, коллеги, которые его уважали не за то, что он Гарри Поттер, замечательные друзья, Гермиона, в конце концов.
Хм, интересно, почему он выделил ее среди прочих друзей, и что означало это «в конце концов»? Он усмехнулся. Положительно, его мнительность в последнее время развилась до невероятных размеров. Он вытащил из-за пазухи колдографии, протер запотевшие очки, огляделся по сторонам, потом внимательно присмотрелся к кадрам и аппарировал.
На него вдруг налетел неожиданный порыв ветра, как только он оказался в точке назначения, его темно-синюю мантию затрепало на ветру словно флаг. Здесь на севере вообще было значительно прохладней, чем в Лондоне, Гарри поежился и стал осторожно спускаться в широкий овраг, заросший травой. Овраг разрезал лесную опушку, спускаясь к пологому берегу, приводящему к небольшому озеру, метрах в трехстах от леса. Над озером кружила утиная стая, периодически опускаясь на поднятые ветром волны. Он повернулся к ним спиной и пошел по дну оврага, углубляясь в лес.
Земля на дне оврага была влажной и липкой, ботинки тут же покрылись слоем грязи, а штанины брюк вымокли от росы. Возможно, Спиннет была права – он зря поперся в эту глушь! Впрочем, теперь уже поздновато было об этом жалеть. Он прошел ярдов пятьдесят и вынул палочку. Впереди, прямо посреди зарослей высокой травы виднелась большая проплешина.
«Работа чистильщиков», - подумал Гарри, подходя ближе. Дно оврага на площади около пяти квадратных ярдов покрывало серое, как будто засыпанное цементом, пятно, частично захватывающее и склоны. Трава прямо вокруг пятна пожухла и приобрела точно такой же серый цвет. Он сорвал травинку, потер ее между пальцев, и она почти тут же рассыпалась в прах. Что это за заклинание?
Внезапно он понял, что бригада тут совершенно не при чем. То, что он видел – последствия не их работы, а остатки того, что было тут до них. Остатки ритуала, каким-то образом проявившиеся сквозь попытку их уничтожить.
«Ну, ничего себе!» Он присел и провел ладонью по серой, словно утоптанной поверхности, подняв небольшое облачко пыли. Он тут же закашлялся. Пыль пахла почти точь-в-точь, как та слизь в доме Стреттонов. Он оказался прав – во всем этом было что-то еще помимо убийств.
Проведя палочкой, Гарри почувствовал всё то же облако, или даже точнее, столб магии, поднимавшийся над серой плешью. Только он был намного слабее, чем тот, в коттедже. Безличный остаток чего-то растворяюще мощного. Очевидно, он и воздействовал таким образом на окружающее.
Гарри осторожно обошел кругом, карабкаясь на склоны, стараясь не наступить ботинком в серую пустошь, почему-то ему ужасно этого не хотелось. К сожалению, он не мог сделать снимок, придется заставлять кого-то мотаться сюда еще раз – это место определенно стоило того, чтобы снова его запечатлеть и собрать пробы серой пыли, его покрывавшей. Он измазал грязью брюки, основательно намочил мантию, и это почему-то привело его в ужасное раздражение, хотя беда устранялась всего парой заклинаний.
«Так просто всё это явно не закончится», - решил он, выбираясь из оврага. Поскорей бы уж Гермиона что-нибудь накопала. Он должен быть готов к неприятностям, больше он не сомневался, что они не заставят себя долго ждать. Ему хотелось порассуждать о версиях, перебрать ту или иную возможность, но этот проклятый ритуал путал ему все карты. Пока он не поймет, в чем его суть, он не может надеяться построить ни одного толкового предположения, а значит, и начать поиски тех, кто всю эту пакость устраивает.
- Экскуро! – его одежда приобрела более пристойный вид, но одновременно с этим на дне оврага прямо посреди серого пятна взметнулся маленький водоворот серой пыли.
«Ого!» Эта дрянь отзывается на его магию.
- Люмос! – бросил он вниз шарик света. Никакой реакции.
«Хорошо».
- Экскуро!
Безрезультатно. Ему что – показалось? Что ж, вполне возможно. Лучше бы прямо сейчас вернуться обратно в город. Находиться рядом с этим местом дольше категорически не хотелось. Он в последний раз оглядел овраг, утренний лес вокруг себя и… опустился на одно колено. Его вдруг резко замутило, а на тело навалилась ужасная слабость.
«Зря я вдохнул эту гадость», - подумал он, проваливаясь в забытье.
Когда он очнулся, солнце било сквозь кроны деревьев прямо ему в лицо. Спина была мокрой от росы, которую впитала его мантия, а грудь напекло июньским зноем.
- Ну, просто здорово! – буркнул он, поднимаясь на ноги. Провалялся здесь полдня, нанюхавшись какой-то дряни.
Он с опаской взглянул на дно оврага, и от возникшего головокружения едва не свалился вниз. Пятно было на том же месте, где и раньше.
«Надо убираться отсюда и принять противоядие», - подумал он, но аппарировать в таком состоянии было слишком опасно, поэтому он побрел к опушке леса, надеясь немного развеяться. И правда, минут через десять прогулки по лесу ему стало легче, и он смог, наконец, сосредоточиться, чтобы вернуться в город.
Когда он оказался в Аврорате, то чувствовал себя уже вполне сносно. Спиннет отсутствовала, как и записка от Гермионы. Время было обеденное, но есть не хотелось совсем, отчего-то казалось, что его стошнит сразу же, как только он увидит еду. Он зашел в кабинет, сел в кресло и начал тупо перебирать документы. Буквы сваливались в голове в какой-то большой ком, отказываясь складываться в слова.
«Похоже, мне надо отдохнуть», - подумал он и опустил голову на сложенные на столе руки.
Вечерело. Он проснулся и понял, что начинает замерзать. Где-то невдалеке закричал козодой. Лес вокруг наполнился стрекотанием армии сверчков.
«ЛЕС?!!»
Он разом вскочил на ноги. Сумерки вокруг него еще не сгустились полностью, но сомнений быть не могло. Он всё еще находился в лесу у оврага.
«Мне что, приснилось, что я вернулся в Лондон?!» А что если он и сейчас спит?
Его внезапно охватил такой сильный приступ паники, что он едва в тот же момент не попытался аппарировать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого места. Он с огромным трудом взял себя в руки и пошел пешком, пытаясь унять внутреннюю дрожь.
Как ему теперь проверить, спит он или нет? Эта проклятая гадость, похоже, проникла в него и путает все ощущения. Он подобрал какую-то ветку, трансфигурировал ее в узкое лезвие и черканул себе по руке. Отчего-то вид собственной крови его слегка успокоил. Видимо, он всё же не спал, чувствовал себя вполне бодро.
«Еще бы, продрых целый день!»
Он закрыл рану и аппарировал.
В Аврорате уже почти никого не было, кроме дежурных. Зайдя к себе в кабинет, Гарри с опаской взял первый попавшийся документ и пролистал его. Всё, вроде бы, было в порядке. Но есть не хотелось по-прежнему. Мутило от одной мысли о еде.
На работе оставаться не было больше никакого смысла, поэтому он взял со стола папку с материалами по делу Роули и отправился домой. Почему-то чувство, что он до сих пор не проснулся, снова захватило его. Он пытался изучать материалы, сходил на кухню, понял, что видеть не может еду, потом принял контрастный душ. Душ слегка помог придти в себя, но ненадолго. Стоило только присесть в кресло, чуть-чуть расслабиться, как паника тут же накатывала снова.
Часы показывали уже половину первого. Пора было идти спать, но какой тут сон, когда он не мог разобраться, наяву ли он находится.
«Если я вдруг снова сейчас проснусь посреди леса, я сойду с ума!» – подумал он, и его передернуло.
Он изо всех сил пытался успокоиться, колдовал, решал задачи по нумерологии, обливал голову холодной водой, но всё было тщетно. К тому же тело начало испытывать нешуточную слабость, оттого что он не ел целый день. От этого границы реальности размывались еще больше. Он понятия не имел, как ему пережить эту ночь.
Камин робко приоткрылся, и он уставился в него, ожидая там увидеть уже всё, что угодно, но оттуда вдруг появилась Гермиона. Уставшая, взлохмаченная, но деловитая Гермиона. Подмышкой она держала толстенную папку, забитую пергаментами.
- Ты?! Ох, слава богу!
- Конечно я, Гарри. А ты кого ждал?
- Я… сам не знаю…
- Подожди-ка… - она подошла к нему поближе, - да ты же бледный как мел! Что с тобой?
- Похоже, я нюхнул какой-то гадости.
Он вкратце заплетающимся языком рассказал ей о сегодняшних приключениях, не зная сам, верить ли ему, что Гермиона является доказательством того, что он не спит, или нет.
- Сядь! – она толкнула его в кресло. – И сиди здесь, пока я не вернусь! Понял?
- Ты куда?
Она хлопнула папку на стол.
- В отдел. Туда и обратно, не волнуйся. Принесу то, что тебе поможет.
- Ты точно вернешься?
Она подошла и взяла в ладони его лицо, смотря прямо в глаза.
- Обязательно! Пять минут, Гарри, всего пять минут. Обещаю!
Эти пять минут показались ему пятью часами. Стрелка словно застыла, отказываясь передвигаться по циферблату. Если бы не толстая пачка пергаментов, которую она оставила, он бы уже давно думал, что просто убедил сам себя в том, что она приходила.
К счастью, она и вправду вернулась, как обещала. Держа в руках странный пузырек бочкообразной формы.
- Пей! – она сунула его ему в руки.
Жидкость внутри по запаху сильно напоминала керосин.
- Ты уверена?
- Абсолютно! Это именно то, что тебе сейчас нужно.
Он зачем-то взболтал жидкость и опрокинул себе в рот. Его словно всего прожгло изнутри, как будто в пузырьке была кислота. Он рыгнул, и изо рта вырвалось облачко, похожее на то, что курится над сосудами с настоящей кислотой.
- Что это… что это за…
Он рыгнул вновь. В голове вдруг прояснилось. Как будто кто-то протер мутное стекло. Страх потихоньку растворялся. И почти немедленно Гарри почувствовал жгучий, почти звериный голод.
- Скажи спасибо, что твоя подруга – невыразимец, - сказала Гермиона, глядя на него с доброй усмешкой, - иначе в Мунго долго бы еще пытались определить, что с тобой происходит. За это время ты либо вылечился бы сам, либо сошел с ума. Второе – вернее.
- Что это за дрянь, Гермиона?
- О, это… такая дрянь… которая… - она уже схватила со стола папку с делом Роули и увлеченно листала ее.
У него забурчало в животе.
- Извини, Миона, мне срочно надо поесть.
- Пошли на кухню. Будешь готовить, а я буду расспрашивать.
- Слушай, уже почти час ночи. Ты уверена… уверена, что тебе уже не пора домой?
- Ох, Гарри, ну неужели ты думаешь, что я смогу сегодня заснуть, если не добьюсь от тебя того, за чем пришла?
- Н-да, - вынужден был согласиться он. – Не сможешь.
- Ну и сложную же ты задачку мне задал! – Гермиона с довольным видом наблюдала, как он привычными умелыми движениями готовит ужин. – Я перекопала всю доступную мне литературу по лингвистике. Ничего похожего не было ни в одном языке. Ни в современных, ни в древних, исчезнувших. Если бы не последствия ритуала, я бы вообще подумала, что это выдуманные символы.
- Но в результате ты нашла ответ?
- Нет, Гарри, я его не нашла. Всего лишь подтверждение, что это не подделка. Что это в действительности какой-то язык, а не просто набор символов.
- Чей язык? - качнул он головой, наливая масло.
- Я не знаю. Такое ощущение, что просто не существует книг, которые его упоминают. Я нашла лишь ссылки на ссылки. Кто-то где-то видел что-то подобное, и это всё.
- Не слишком обнадеживает.
- Согласна. Но всё-таки кое-что мне удалось узнать. Хотя бы направление поисков.
- То есть?
- Я нашла упоминания о книгах, в которых про что-то подобное рассказывается.
- И за чем дело стало?
- За тем, Гарри, что эти книги почти невозможно отыскать.
- Даже тебе?! – удивился он.
- Да, как ни странно это прозвучит. Мало того, что такие книги – сами по себе огромная редкость, но на их хранение еще и существует негласный запрет и в магическом и даже в маггловском мире.
- Они и магглам известны?!
- Да, но таких магглов по пальцам одной руки можно пересчитать. Никто вообще не хочет иметь никаких дел с этими книгами, и с любой информацией, которую оттуда можно почерпнуть.
- Тогда откуда нам их раздобыть?
- Ну, я навела кое-какие справки. Знаешь, - она усмехнулась, - если бы у Волдеморта была своя библиотека, я бы начала поиски оттуда.
- Но библиотеки у него не было.
- Нет, зато она есть в доме Блэков.
- Что ты имеешь в виду? – он обернулся от плиты, смотря на нее вопросительно.
- То, что информация гораздо ближе, чем мне казалось. Скажи, ты видел у себя в домашней библиотеке книгу под названием «Unaussprechlichen Kulten» Фридриха фон Юнца?
- Мерлин, да я слова-то такого не выговорю!
- И не надо. Зато я хорошо помню, что видела ее у тебя.
- Так вот зачем ты пришла!
- Конечно. Мне надо пошарить у тебя в библиотеке и попробовать что-то извлечь из этой книги.
- А если там не найдется ничего полезного?
- Есть и другие. «Люди монолита», например. Или «De Vermis Mysteriis». «Книги Хсана».
- Хорошо, и что нам даст это изучение?
- Мы во что бы то ни стало должны понять, что это за ритуал! Простое изучение остатков ничего не дает, я уже пробовала. Ничего похожего никто не знает и не видывал. Хотя то, что появились новые материалы, - она постучала по папке с делом Роули, - это хорошо, больше материалов, больше шансов всё разузнать.
Он уселся за стол и принялся с жадностью есть, улыбаясь в ответ на ее одобрительную улыбку.
- Гарри, я оставлю тебя, хорошо? Пойду, покопаюсь в библиотеке. Чем быстрее я найду книгу, тем лучше.
- Хорошо, но не зарывайся там с головой.
- Ты что, не доверяешь главному специалисту по библиотекам? – шутливо возмутилась она.
Он доверял. Ни у кого не было такого навыка в поисках нужных трудов, как у его подруги. Он как раз успел покончить с едой и приступил к чаю, когда она вернулась, уткнувшись носом в пропахший чуть ли не плесенью абсолютно черный фолиант. Он выглядел до того неприятно, что Гарри даже порадовался, что уже поужинал. От фолианта разило не просто древностью, он порождал ощущение чего-то пакостного, словно клубок червей, и понять, откуда исходило такое странное ощущение, было невозможно. Хотя почему-то оно весьма напомнило ему то, что он чувствовал, находясь рядом с черным пятном.
Гермиона осторожно захлопнула его и положила на край стола. Вид у нее был довольно бледный.
- Ты уверена, что стоит в этом копаться? – осведомился он.
- Не думала, что это окажется настолько… Не думала, что есть книги, которые не стоит читать, - выдавила она из себя.
- Я не ослышался? Это Гермиона только что сказала?
- Да, Гарри, это я. И я… не знаю… мне это не нравится, но другого выхода нет. Понятно одно – ваш мотив мести тут совершенно не подходит. Такими вещами может заниматься либо полностью отчаявшийся человек, готовый на всё что угодно, либо безумец.
- Такой, как Беллатриса, например?
- Нет, не такой. Не просто психопат. Настоящий, стопроцентный безумец!
- Выходит, его цели могут быть вообще какими угодно?
- Вот именно.
- И как же нам быть?
- Накапливать информацию, анализировать.
- А он, тем временем, будет убивать дальше.
- Я именно это и имею в виду.
- То есть, ты хочешь сказать… нам просто надо сидеть и ждать, когда он убьет снова, чтобы понять, как его ловить?
- Да, - сказала она тихо. – И не думай, что мне нравится такой ответ.
- Воображаю себе, как он понравится моему начальнику!
- Боюсь, тут уж ничего не поделаешь.
- И у тебя нет даже ни одного предположения, кто бы это мог быть? Хотя бы приблизительно.
- Ну, для начала этот кто-то должен знать о том, о чем не всякий невыразимец знает. Он должен читать соответствующую литературу, которая в обычных библиотеках не хранится. Я уже намекала тебе на такого, как Волдеморт. Делай выводы.
- Ты считаешь, это может быть кто-то из его сподвижников?
- Возможно – да, возможно – нет. Я постараюсь составить для тебя список кандидатур. Хорошо? – она уперлась подбородком в ладони и зевнула.
- У, Миона, ты сейчас заснешь. Давай-ка, поднимайся и отправляйся домой. Завтра договорим.
- Слушай, а можно я останусь у тебя? Уже ночь, какой смысл будить еще и Рона?
- Э-э, ты уверена, что это хорошая идея?
- Брось, Гарри, Рон уже давно привык, что я могу остаться ночевать на работе.
- Завидую его терпению. Я бы на его месте…
- Что? Ревновал бы? – она озорно посмотрела на него.
- Ага.
- Сказал человек, отпустившись жену в Шотландию на целый учебный год! – она скорчила насмешливую гримаску.
- Ты умеешь убеждать, Миона. Но если твой муж вдруг явится ко мне выяснять отношения…
Она вдруг посерьезнела.
- Гарри, честное слово, прекрати это!
- Хорошо, где тебе постелить?
- На третьем, напротив твоей комнаты. Терпеть не могу эту спальню на четвертом!
- Как в старые добрые времена Ордена Феникса.
- Ага-а, - она снова зевнула, высунув острый розовый кончик язычка.
- Только одно маленькое условие. Вот это, - он встал и поднял со стола книгу и обе папки, - я возьму к себе. А то я тебя знаю. Будешь до утра сидеть изучать. Ну, пойдем уже.
- Не боишься, что я прокрадусь к тебе в комнату и утащу их?
- Эй, эй, что это за вторжение в личное пространство?!
- Помнится, раньше ты меня не стеснялся.
- Помнится, раньше ты не была женой моего друга.
Они оба вдруг замолчали, только лестница скрипела под их ногами. Этот разговор был разгрузочным после такого-то дня, но излишняя игривость почему-то начала смущать.
Он молча постелил ей постель, пока она ходила в ванную, дождался ее у двери, чтобы пожелать спокойной ночи, но вместо этого сказал:
- Я так и не поблагодарил тебя сегодня, Гермиона.
- За что?
- За то, что в очередной раз спасла меня.
- А, ты об этом, – она мягко улыбнулась, теребя халат. - Ну что ты, Гарри, это же наша давняя привычка – спасать друг друга.
Ее розовое после душа лицо со смытым макияжем было сейчас таким родным, таким домашним, что на него разом нахлынула волна нежности.
- Так здорово, что ты есть, Гермиона! – выдохнул он.
Она схватила его за рубашку, привстала на цыпочки и чмокнула в щеку.
- Спокойной ночи, Гарри.
Он кивнул. Она юркнула в дверь, и он не услышал ее шагов. Тогда он сам, первый развернулся и ушел в свою комнату, чтобы не смущать ее.
Упав на постель прямо в одежде, он долго лежал с выключенным светом, понимая, что если и заснет, то только под утро, учитывая, что провалялся в забытьи весь сегодняшний день.
Взгляд поневоле остановился на темном углу, в котором стояла тумбочка, на которой сейчас лежала черная книга. Ее не было видно, но ему казалось, что он ощущает ее со своего места на кровати. Он перевернулся на бок, лицом к стене.
Вся эта история с жуткими книгами и никому не известными письменами выглядела страшно неправдоподобно, но зато прекрасно укладывалась по восприятию с тем, что он чувствовал в коттедже Стреттонов. Это четкое ощущение чего-то нехорошего, мерзкая тайна, скрывающаяся под не менее мерзкой внешней оболочкой кровавого убийства, как будто кто-то бормотал за спиной, визгливо посмеиваясь. А он – аврор, призванный бороться со всякой мерзостью, вынужден просто сидеть и ждать, пока умрет кто-то еще. Терпеть такое положение было почти что невыносимо. Радовало только, что Гермиона с ним, Гермиона ищет, Гермиона старается, а значит, рано или поздно, они опять победят.
Когда его мысли перешли на его подругу, его воображение внезапно разыгралось. Она была совсем рядом, в комнате напротив, и он вдруг явственно представил себе, как она снимает слишком длинный для нее, волочащийся по полу халат его жены, и ложится в постель. Как она лежит там – маленькая, тонкая фигурка, натянув одеяло до самого горла, и плачет…
«Плачет?!»
Какого черта ему вдруг пришло такое в голову?! У нее были все причины, чтобы чувствовать себя довольной. Она получила в свои руки такую грандиозную загадку, а загадки она обожала разгадывать. Тогда почему он так явственно видел перед своим мысленным взором ее слезы? Похоже, сегодняшнее нездоровое состояние наложилось на его мнительность и выдавало всё более странные результаты. Он попытался снова сосредоточиться на мыслях о древних ритуалах, но всё это выглядело слишком вычурно, слишком напоминало странные легенды и совсем не тревожило фантазию.
Вместо этого он снова представил Гермиону. Как она переворачивается на постели и смотрит в окно своими большими, мокрыми от слез глазами. Захотелось взять ее на руки и успокоить, словно ребенка.
Кажется, он понимал, откуда все эти мысли. Ему просто нужно дождаться приезда жены. Тогда подобные фантазии быстро исчезнут. В нем бродила неудовлетворенность, поэтому он даже в Гермионе видел сейчас женщину, пусть его желание и выражалось таким причудливым образом. У него в голове возник недоуменный вопрос, а что, собственно, плохого в том, чтобы видеть женщину в своей лучшей подруге, но он быстренько смел его в корзину для неправильных мыслей. Он давно знал, что логика может оправдать любую пакость, достаточно только дать ей волю. А думать таким образом о Гермионе, было пакостью – самой отвратительной пакостью, которую только можно было представить.
Он зевнул. Похоже, ему, наконец, захотелось спать. Он снял очки и положил их на тумбочку.
«Полежу еще чуть-чуть и пойду в ванную», - подумал он, погружаясь в сон.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
не давало.Pinhead писал(а):но чувство досады, оттого что пришлось с этим расстаться, долго еще не давали ему покоя.
====================
Только, пожалуйста, не заканчивайте повесть словами: "Гарри проснулся в лесу".
Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Сперва ее вообще надо хоть как-то закончить.Алексей Аксёнов писал(а):Только, пожалуйста, не заканчивайте повесть словами: "Гарри проснулся в лесу".
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 3. Развитие явления
Двигаться дальше,
Как страшно двигаться дальше,
Выстроил дом, в доме становится тесно
БГ.
Проснулся он в начале седьмого с чугунной головой и весь в поту, оттого что спал в одежде. Мантия безнадежно измялась, и теперь предстояло ее как следует выгладить, чего делать совершенно не хотелось. Он встал, пожевал пересохшим ртом и отправился вниз, на второй этаж, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Гермиону.
Когда он вышел из ванной, кто-то настойчиво молотил в камин.
- Поттер! Ты там? Впусти меня.
Это была Спиннет, и он открыл камин, несмотря на то, что стоял посреди гостиной в одном полотенце, обернутом вокруг пояса. Спиннет была настоящим «своим парнем» еще со времен Хогвартса, стесняться ее как-то не приходило ему в голову.
- Доброе утро! О! Я, похоже, не вовремя, - она раздвинула до ушей свои полные губы. – Хорошо выглядишь. В смысле, мышцы, всё такое.
- Ага, конечно, - ответил он вяло. - Проходи. Будешь кофе?
- Некогда. Слушай, ты где был вчера целый день? Я тебя обыскалась.
- Долгая история.
- Давай, собирайся скорее. Похоже, у нас еще одно убийство!
- Тсс, тише, Лис, не вопи так громко!
- Что, голова болит?
- Да нет, но…
Но было уже поздно. Гермиона стояла в дверях гостиной, завернутая в халат, с всклокоченными волосами и едва проснувшимся выражением на лице.
- Оу! – Спиннет, отвела взгляд с широкой ухмылкой. – Похоже, я не просто не вовремя, я ОЧЕНЬ не вовремя!
- Эй, это не то, что ты подумала! Гермиона просто осталась у меня переночевать. Вчера допоздна разбирали ее версию.
- Ага, версии, они такие – очень утомляют. Я и говорю… не вовремя, - продолжала напарница с глумливой улыбкой.
- Не будь дурой, Спиннет, - просто проворчала Гермиона, глядя на нее со своим привычным выражением я-смотрю-на-тебя-с-высоты-своего-рассудка.
- Ладно, ладно, простите, а то твой домашний невыразимец, Гарри, сейчас метнет в меня что-то потяжелее своего взгляда. Но, если серьезно, то нам действительно пора поторопиться. Одевайся, а позавтракаем где-нибудь ближе к месту преступления.
- Что случилось? – осведомилась Гермиона.
- Еще одна жертва, - ответила Спиннет, прежде чем он успел ее остановить.
- Ты не пойдешь, - сразу же сказал он, поворачиваясь к своей подруге.
- Гарри! Это прекрасный шанс добыть новые материалы для изучения. Помнишь, мы вчера говорили об этом? Чем больше будет материалов, тем быстрее мы поймем, с кем имеем дело.
- Нет, я не хочу, чтобы ты там появлялась!
- Но почему?! Гарри, я не ребенок, я прекрасно знаю, какие меры предосторожности надо принимать, знаю, между прочим, лучше тебя.
- Я в курсе, но всё равно… Оставь это мне. Нам со Спиннет. Твое дело – анализировать.
Кажется, она разозлилась.
- Гарри, в конце концов, ты же не можешь всю жизнь защищать меня от опасностей!
- Но я могу пытаться.
- Мы же с тобой вместе через столько прошли, с чего вдруг такая боязнь?
- Не знаю, - ответил он честно, опуская голову, - но мне не нравится, что ты будешь около… этого. Тебе одних книг пакостных хватит с лихвой.
- Каких книг? - вставила Спиннет.
- По дороге расскажу.
- Я – специалист, - всё больше распалялась Гермиона, - у меня есть специальные средства, я знаю особые заклинания, мне нужно там быть! Подумай об интересах дела, а не только о собственных страхах!
Он молчал, наморщив лоб, упрямо глядя в пол.
- В конце концов, - воскликнула она, - если тебе так хочется, можешь стоять надо мной с палочкой наперевес, если тебя это успокоит!
- Или я могу просто пригласить другого специалиста.
- Что?! Гарри, это… это… - она беспомощно развела руками. - Впрочем, поступай, как знаешь!
Она развернулась и побежала наверх по лестнице, только волосы взметнулись облаком.
- По-моему, ты не прав, Поттер, - Спиннет покачала головой. – Прогонишь ее – потом сам будешь виноват, когда она тебя видеть не захочет. Я бы, во всяком случае, точно не захотела бы.
- Ну и ладно! Главное, что с ней ничего не случится.
- А мы с тобой как же?
- У нас такая работа. А она на нее не подписывалась.
- У невыразимцев работа поопасней нашей в сто раз будет. И это задание как раз из тех, что буквально для них и придумано. Так что не дури, и не капризничай, а пойди и скажи ей, чтобы собиралась.
- Мне надо одеться.
- Ладно, тогда я скажу.
Он не ответил, но и не стал ее останавливать. Со всех точек зрения он и вправду вел себя очень глупо. Но почему-то ему самому это упрямство казалось каким-то оправданным. Какими-то своими внутренними причинами, которые он и сам не мог понять.
«Твоя мнительность, чего доброго, кого-нибудь прикончит!» – подумал он, одеваясь. Он снова вспомнил о Джинни, буквально почувствовал ее тонкую, но сильную ладонь, сжимающую его запястье, ее твердый взгляд, когда она удерживала его от очередных «отходов» в сторону необоснованных рассуждений. Когда же она уже вернется, наконец?!
При мысли о ладони на запястье в его голове проскочила какая-то странная догадка, но настолько быстро, что он не успел выловить ее хвост.
- Ну ладно, - пробормотал он под нос. – Поглядим.
Из соседней комнаты послышался разговор на повышенных тонах. Спиннет наверняка убеждала Гермиону «не обращать на него внимания». Он ничуть не сомневался в том, что убедит, хотя, когда Гермиона выходила из комнаты, вид у нее был такой сердитый, словно он теперь ее злейший враг на всю жизнь.
- Мне надо забежать в отдел, - бросила она, - взять оборудование.
Он промолчал, но ясно было, что от своего она не отступит, а раз Спиннет оказалась на ее стороне, то шансов остановить ее у него не было. Поэтому лучше было подождать, пока она возьмет всё что нужно, раз уж так складывалась ситуация. Они даже успели перехватить по чашке кофе, пока она бегала к себе на работу.
До самого места преступления они не проронили ни слова, и только когда уже оказались в Скелтоне, северном пригороде Йорка, Гермиона, наконец, соизволила произнести.
- Надеюсь, мы окажемся там первыми.
Дом стоял на самом краю Скелтон-парка, через дорогу, такой скромный одноэтажный домик из красного кирпича, как две капли воды похожий на все дома в этом довольно неказистом городке.
- И снова на севере, - пробормотал Гарри, мысленно пытаясь представить карту со всеми тремя, известными им, местами преступления.
- Личность жертвы установлена? – спросила Гермиона.
- Пока предположительно, так как кровь еще не проверили, - ответила Спиннет. – Дом принадлежал Питеру Аберкромби. Скорее всего, он и есть жертва.
- Кажется, я уже слышал эту фамилию, - вспомнил он.
- Мальчик с такой фамилией учился на нашем факультете, - сказала Гермиона, - кажется, его звали Юан.
- Не думаю, что Гарри запомнил ее из-за этого. Она вроде как фигурировала среди членов комиссии по магглорожденным.
- Его не осудили?
- Нет, не нашлось достаточных доказательств. Правда, его всё равно уволили из Министерства, с тех пор он так и жил здесь один. Чем занимался – доподлинно неизвестно, но опасным элементом не считался.
- Мотив мести всплывает вновь и вновь, - заметил Гарри, - хотя в этот раз как-то уж слишком неявно.
- Я бы не спешила с выводами, - сказала Гермиона.
Спиннет вынула палочку и провела ею вокруг себя, пытаясь обнаружить следы заклинаний.
- Ничего.
- Разве наблюдатель не восстановил магглооталкивающие чары? – осведомился Гарри.
- Не было никакого наблюдателя, - замотала головой Спиннет, - я сейчас сама всё сделаю.
- Тогда кто обнаружил труп?
- Случайный свидетель. Тут неподалеку в парке площадка для игры в гольф. Два пожилых джентльмена проводили вечерние часы за игрой. Мячик перелетел через дорогу, оказался неподалеку от дома. Ну и… Как водится. Кто-то случайно заглянул в окно, а там…
- Выходит, первой сюда прибыла маггловская полиция? – недовольно проворчала Гермиона.
- Именно, - кивнула Спиннет, - нашим дежурным аврорам пол ночи пришлось подчищать тут «хвосты».
- А чары эти дежурные наложить так и не удосужились?
- Похоже… они развеялись? – растерянно пробормотала Спиннет.
- Ясно! – решительно произнесла Гермиона. – Пора взяться всерьез за это дело. Гарри, ты идешь? – она направилась прямиком к домику.
Он догнал ее, идя слегка позади. Внутри переворачивалось гадкое ощущение от ожидания того, что его подруге предстоит сейчас лицезреть.
«Стоило прикладывать столько усилий, подчищая снимки!» – подумал он с досадой.
Странное дело, но его взгляд вдруг совершенно непроизвольно поймал ягодицы Гермионы, плавно передвигающиеся под облегающей тканью юбки. Момент для подобных мыслей был настолько неподходящим, что он даже непроизвольно мотнул головой.
Нет, Джинни положительно следовало бы поторопиться с возвращением, не хватало еще, чтобы его неудовлетворенность стала помехой в работе. Не говоря уж о неприятностях с лучшей подругой, если та ненароком заметит такой его интерес.
- Знакомый запашок! – заметила Спиннет.
В этот раз они прибыли существенно позже, чем в первый, так что зловоние вокруг распространялось нешуточное.
- Уффф! – Гермиона отпрянула, распахнув дверь.
- Наслаждайся! – буркнул Гарри с сарказмом.
Брызги крови были видны уже в маленькой прихожей. Тесный коридорчик уводил налево в сторону кухни, но туда он даже не взглянул. Впереди, напротив двери в гостиную, на правой стене сверху донизу багровело огромное пятно, как будто кто-то буквально плеснул краской из ведерка.
- Уверена, что хочешь туда заглянуть? – шепнул он на ухо подруге. Она вздрогнула.
- Н-нет, но я должна. Пойдем.
Они оба сделали несколько шагов вперед и по очереди сунули голову в дверной проем.
- Что там? – спросила Спиннет.
- Примерно то же, что и в доме Стреттонов, только еще хуже, - ответил он, - осмотри кухню, нет ли там каких следов. Потом зайди в спальни. Их здесь две, если я не ошибаюсь?
- Ага, как скажешь. Мне нравится, что грязную работу ты берешь на себя, напарник. Но не надейся, что это избавит тебя от составления отчета, - она подмигнула.
Он только покачал головой.
- Спиннет, не расслабляйся.
- Я всегда как огурчик, следи лучше за своей невыразимкой.
- Она не… Гермиона, подожди!
Гермиона вошла в гостиную, старательно перешагивая через разбросанные ошметки плоти.
- Взгляни-ка сюда, - указала она на длинный, дурно пахнущий след, тянущийся из черного пятна посередине комнаты почти вплоть до самой двери.
- Хм, в прошлый раз эта слизь была только на дне пятна.
- А в случае с Роули?
- Если верить отчету Уильямсона, тоже.
- Что ж, похоже, мы имеем дело с развитием явления.
- Ты так считаешь?
- Точно можно будет сказать только по результатам полного анализа.
Она вынула из сумочки цветное полотенце и разложила перед собой на полу.
- Что ты собираешься делать?
- Хочу уберечь свои колготки, - она опустилась на колени, - пойди, займись другими комнатами, у меня будет тут много работы.
- Ты хорошо держишься, подруга! Уверена, что в порядке?
- Нет, Гарри, разумеется, я НЕ в порядке! Но работа – лучшее средство отвлечься от этого месива вокруг себя. Так что займись своими делами и не говори под руку.
- Хорошо, хорошо! – закивал он. Но далеко отходить от нее он не будет, пусть злится сколько угодно. Его вчерашнее ужасное состояние слишком уж застряло у него в памяти, чтобы оставить опасения.
Однако Гермиона, похоже, не собиралась брезговать безопасностью. Она взяла палочку и навела на себя заклятье головного пузыря, исключая возможность надышаться какой-нибудь дрянью. Вслед за этим натянула перчатки из тонкого каучука и вытащила из сумки несколько странных приспособлений, одно из которых напоминало агрегат по сбору ингредиентов для зельеварения, назначение остальных оставалось для Гарри загадкой.
- Ты так и будешь стоять у меня над душой?! – подняла она голову. Сквозь пузырь ее голос прозвучал приглушенно.
- Прости, - сказал он, проходя в глубину комнаты.
В отличие от коттеджа Стреттонов, тут царил неимоверный разгром. Вся мебель в гостиной была разнесена буквально в щепки, трудно было даже определить, обломки от чего именно оказались разбросаны вдоль всех стен. В первый момент ему показалось, что это последствия взрыва или подобного ему заклинания, но, наклонившись и рассмотрев поближе, он обнаружил на обломках длинные, рубленые следы, как будто всю мебель кто-то искромсал саблей или чем-то подобным, острым и скривленным. На память сразу пришли длинные царапины на стенах в доме у Стреттонов. Он попробовал проследить направление этих следов, и ему показалось, что они ведут к выходу из гостиной, вслед за вонючей полосой на полу. Чтобы проверить свою мысль он выглянул в коридор, но не обнаружил следов за пределами комнаты. И всё равно это ему совсем не понравилось. Гермиона сказала что-то про развитие явления. Чем бы это ни было, ему меньше всего на свете хотелось, чтобы оно развивалось.
Он подошел к черному пятну и провел над ним палочкой. Остаточный след мощного столба или облака магии в точности совпадал с тем, что он ощущал прежде.
- Я бы не советовала тебе, Гарри, расхаживать поблизости от этого места, - произнесла Гермиона, не поднимая глаз. Около нее крутился мерцающий черный шарик, парящий над подставкой на полу. – Такой сильный магический фон может вызывать впоследствии головные боли и даже судороги.
- Спасибо, что сказала об этом только сейчас, подруга, - заметил он усмехаясь.
- Я не думала, что всё настолько серьезно, - задумчиво заметила она, - эта маленькая круглая площадка фонит одна как целый Хогвартс.
- Так у тебя есть предположения, что это может быть за ритуал?
- Нет. Пока нет. Но подожди, я еще не взглянула на самое интересное – на надписи.
«Приготовила их на закуску», - подумал он, выглядывая из окна. На стекле застыли длинные багровые полоски засохшей крови. Прямо через дорогу в парке шла молодая парочка. Магглы – он и она, тесно обнявшись, так что сразу было понятно – они без ума друг от друга. Ладонь парня лежала на бедре девушки в обтягивающих джинсах. Девушка маленького роста, вряд ли выше Гермионы. Наверное, если на Гермиону надеть такие джинсы, она будет выглядеть еще более притягательно…
«Да что же это такое!» Он шумно выдохнул. Мало того, что эти мысли мешали, так еще и объект для них был выбран самый неудачный из всех возможных! Если уж эротические фантазии лезут ему в голову, то почему бы ему ни мечтать хотя бы о своей жене?! Не то, чтобы он о ней не мечтал. Мечтал, конечно. Особенно, когда получал от нее очередное письмо, наполненное чувственностью до самых краев. Джинни хорошо умела изложить собственные фантазии на бумаге, и даже приправить их специальным ароматом, который тревожил его особенным образом, заставляя буквально грезить наяву. Но, видимо, его неудовлетворенности было уже недостаточно свободных часов, она принялась мучить его и в самые неподходящие моменты. Он обернулся. Обстановка разгромленной гостиной, в которой не далее как вчера зверски убили и буквально разорвали на части человека, слегка отрезвил его. От вони, сгущающейся вокруг, уже постепенно начинало першить в горле. Но он пообещал себе, что не оставит Гермиону здесь одну, так что придется ждать, пока она не закончит тут все свои изыскания.
- Еще долго?
- Не очень. Если ты считаешь, что тебе тут больше нечего делать, то иди проветрись, нет никакой необходимости здесь торчать.
- Ничего, я подожду.
- Ты не нашел ничего интересного?
- Ничего, что бросается в глаза. Все мелкие улики соберет бригада, это не моя задача.
- Угу, - буркнула она, сосредоточенно наблюдая, как длинный золотистый маятник, похожего на метроном устройства, покачивается перед ее глазами.
Спиннет заглянула в дверь.
- Ну, как тут у вас продвигается?
- Потихоньку, - кивнул он головой в сторону сидящей на полу подруги, - а у тебя?
- Обшарила весь дом. Следов нет, зато нашла несколько любопытных документов, подтверждающих, что Аберкромби таки состоял в комиссии Амбридж. Он их уменьшил и, видимо, маскировал какими-то чарами, но после вчерашнего происшествия все чары в доме полетели с гномом через забор. Похоже, кто-то всё-таки решил восстанавливать справедливость собственными силами.
- Это просто совпадение! – Гермиона, наконец, поднялась с пола. – Оглянись вокруг, неужели непонятно, что для того, кто способен устроить такое, ничего не стоило бы отследить и уничтожить тех магов, которых ему нужно таким способом, что все констатировали бы смерть от естественных причин. Тут задействованы тайные знания и магические умения, которые только единицам подвластны.
Спиннет у нее за спиной скорчила патетическую гримасу.
Гермиона осторожно подошла к темному пятну, разглядывая окружавшие его надписи.
- Так-так, похоже, тут что-то новенькое, - сказала она, внимательно приглядываясь.
- Хочешь сказать, они отличаются?
- Ага, - она вынула из сумочки фотоаппарат, - это замечательно! Больше надписей, больше шансов их расшифровать.
Она сделала несколько снимков, обходя пятно по кругу.
- На этот раз почти два ряда, вместо одного ряда в прошлые…
Внезапно она покачнулась. Лицо побледнело как снег.
- Гермиона? Гермиона!
Он подскочил к ней как раз в тот момент, когда она начала валиться на бок, и успел подхватить на руки, фотоаппарат выпал из ее руки.
«О, черт! На ней же защитные чары. Что с ней такое? Обычный обморок?»
- Вынеси ее на воздух! – воскликнула Спиннет.
Он так и сделал, бережно обнося ее мимо углов и стен. Она была легкой, как перышко, могло показаться, что он несет ребенка. Волосы рассыпались по его левой ладони. Одна туфля не удержалась и свалилась с ее ноги на пол в коридоре.
На улице ее лицо показалось ему еще более бледным, чем в помещении. Веки, закрывающие большие глаза, были такими тонкими, что он разглядел, как под ними перемещаются зрачки, словно она видела какой-то беспокойный сон.
«Что если она не очнется в течение нескольких часов, как и я вчера? Что если придется отправляться с ней в Отдел Тайн? У нее могут быть неприятности. Что если она вообще не очнется?!» Мысли, одна другой хуже, летели в голове непрерывной лентой. Внутри вдруг заворочалось холодное, мерзкое чувство, что если с ней случится что-то действительно серьезное, для него самого это может стать непоправимым ударом, который он вряд ли переживет без последствий. Что это будет особой потерей, такой, которую не излечить ни временем, ни другими людьми. Она была специальной, не изымаемой частью его жизни, и ему в этот момент пришла аналогия с Джорджем Уизли, который потерял своего брата-близнеца.
По счастью, его испуг оказался напрасным, потому что довольно быстро ее щеки порозовели, губы приоткрылись, пролепетав что-то невразумительное, и она открыла глаза.
На протяжении нескольких секунд она хмурила брови, пытаясь понять, что, собственно, с ней происходит.
- Слава богу, ты в порядке! – выпалил он.
Она повертела головой.
- А… э… я что, потеряла сознание?
- Похоже на то. Я не понимаю, ты же, вроде бы, не должна была ничего вдохнуть.
- Боюсь, тут дело в другом, - на этот раз она нахмурилась уже вполне осознанно, от мысли, которая ей только что пришла в голову.
- В другом? – переспросил он.
- Гарри… м-м… ты, может быть, поставишь меня уже на ноги?
- А? – ему показалось, что он уже забыл, что держит ее на руках. Но он, конечно, не забыл. Просто вдруг осознал, что ему нравится ее держать. Хотелось стоять вот так хоть целый день.
- Прости, но… твоя туфля… я сейчас, - он развернулся к двери в коттедж.
- Вот! – Спиннет стояла перед ним с ехидной ухмылкой, держа в руке слетевшую туфельку Гермионы.
- Спасибо, Лис, - кивнул он и осторожно опустил подругу, поддерживая ее за руку, пока она обувалась.
- Надеюсь, ты не собираешься туда возвращаться?
- Успокойся, я собрала всё, что мне было нужно. Если понадобится что-то еще, я же могу обратиться к вам за материалами?
- Разумеется. Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
- Гарри, угомонись!
- Я НЕ угомонюсь, Гермиона, потому что вся эта история мне ужасно не нравится. Я чувствую, что это какое-то жуткое дерьмо, понимаешь, чувствую! И мне почему-то кажется, что вряд ли обычные предосторожности помогут избежать риска в него вляпаться.
- Тогда сообщаю тебе, что мое самочувствие после этого обморока теперь такой же объект для изучения, как и прочие материалы. Поэтому, как только я вернусь в отдел, обязательно проверю состояние своего здоровья. Ты доволен?
- Отчасти.
- Гарри, я уже жду не дождусь, когда вернется Джинни. Возможно, тогда ты перенесешь хотя бы часть своей заботы на нее. Может быть, пока она еще не вернулась, ты навестишь Тедди? Потому что я уже давно не ребенок.
В ее глазах сверкнули сердитые искры. Что-то очень похожее на то, как она обычно злилась на Рона.
«Не думай, подруга, что меня это так же испугает, как его!» - подумал он, мысленно усмехаясь.
- Так мы убираемся уже отсюда или нет? – заявила Спиннет.
- Да, - кивнула Гермиона, - только соберу приборы.
- Я сам соберу, - остановил он ее, вызвав новый вздох раздражения.
Когда они вернулись в Министерство, Гермиона сразу же отправилась к себе в отдел и сказала, чтобы на обед они ее не ждали. На лице буквально читалось нетерпение, она предвкушала предстоящие изыскания, и явно собиралась провести за ними весь сегодняшний день.
«Мне бы такое воодушевление», - подумал Гарри уныло, провожая взглядом кабину лифта, уходящую вниз.
Сам он, после того как вернулся в кабинет, разложил перед собой папки с делами и несколько минут смотрел на них довольно тупым взглядом. Материалов уже накопилось больше чем достаточно, чтобы закопаться в них с головой и попытаться, наконец, выдать на-гора хоть какие-то идеи. Необходимо было заняться сопоставлением деталей, тем, что ему обычно помогало установить нужные взаимосвязи, но в этот раз отчего-то не хотелось даже прикасаться к пергаментам. Возможно, проблема была в том, что на этот раз за дело взялась Гермиона, так что хотелось, как в прежние времена, просто сесть и ждать ее указаний. А ведь он пригласил ее экспертом, а вовсе не следователем. Стало немного стыдно, но даже стыд не помог ему всерьез приступить к работе. Потому что его интуиция подсказывала, что пока подруга что-то не накопает по ритуалу, дело так и не сдвинется с мертвой точки.
Что ж, раз уж у него появилось пусть не свободное, но совершенно пустое время, стоило потратить его хотя бы для личных дел. Разузнать кое-что на счет Рона, например. Но сперва он отправился обедать.
За обедом он рассказал напарнице о своем вчерашнем приключении в лесу. Она только покачала головой.
- Судя по тому, насколько осторожно Гермиона сегодня собирала образцы, могу сделать вывод, что тебе здорово повезло, что ты вообще выбрался оттуда.
- Да уж, - кивнул он. - А ты поговорила с Уильямсоном? Каким образом они обнаружили тело Роули?
- Конечно, поговорила. Они с группой преследовали парочку упивающихся, по следам которых шли уже несколько месяцев; ловкие попались, гады! Прочесывали Национальный парк в Нортумберленде, якобы, там кто-то видел подозрительных личностей. Ну и… Потом уже в отделе по крови жертвы определили, что это Роули.
- Так, а кто второй?
Она помотала головой.
- Неизвестно. А было бы хорошо с ним побеседовать. Если и не он сам устраивает все эти ритуалы, то уж, по крайней мере, может навести на того, кто это делает.
- Не пойманных упивающихся осталось всего ничего, так что определить, кто именно это был, мы сможем быстро. Но вот за две недели, его, наверняка, и след простыл. У Уильямсона есть хоть какие-то зацепки, где его искать?
Спиннет снова помотала головой.
- Он думает, что этот красавчик сейчас где-то отсиживается, и не высовывает носу наружу. И вообще, откуда мы знаем, что он еще жив? Может быть, на него тоже охотились.
- Всё еще думаешь, что это месть?
- Мне все эти истории с запретными книгами в голову не влезают, - призналась Спиннет, - мне бы чего-нибудь попроще. Пускай твоя невыразимка над такими головоломками потеет, а я буду искать обычные мотивы… Кстати, - она подмигнула ему, - на счет Гермионы…
- Что? – насторожился Гарри.
- Хочу сказать, что если вы с ней… ну… того, то на счет меня можешь не беспокоиться, я – могила, - она жестом показала застегнутый рот.
- Ох! – он возвел глаза к небу. – Ты опять об этом! Пойми ты, у нас такие отношения…
Но, увидев ее насмешливый взгляд, тут же нахмурился.
- Лис, мы с ней довольно долго жили вдвоем в одной палатке, и у нас ничего не было, понимаешь ты? Мы – самые близкие друзья, и мы этим друг с другом не занимаемся. Для этого у нас есть наши супруги.
- Ну и дураки! – сказала вдруг Спиннет, и ее губы разъехались, обнажив жемчужной белизны улыбку.
- Ты считаешь, что спать с друзьями – нормально? – спросил он, начиная раздражаться.
- Угу, - ответила она, как ни в чем не бывало.
- Ну, следуя твоей логике, я тогда и с тобой должен переспать, правильно?
Ее улыбка разъехалась еще шире.
- Да ты только намекни, Поттер! – хихикнула она, толкая его в плечо.
Он вздохнул, покачав головой.
- Хорошо, Спиннет, спасибо, что предупредила, теперь буду знать, что с тобой в палатке лучше вдвоем не ночевать.
- Расслабься, я не такая! – засмеялась она. - Не хочешь – твои проблемы. К тому же, из-за этого могут быть по службе неприятности. Я своей карьерой дорожу.
- Хорошо, что мы разобрались, наконец, с этим важным вопросом, - произнес он с сарказмом, - а теперь, извини, мне нужно отлучиться буквально на час-полтора.
- По поводу?
- Это… так… не связано с работой. Есть тут один разговор.
- Хорошо, пойду тогда после обеда писать отчет. А то, неровен час, начальник пожалует. С тебя отписка за вчерашний день.
- И что я там напишу? «Валялся весь день без сознания»?
- Меня не волнует. Что хочешь, то и пиши.
- Это твоя месть за то, что отказался спать с тобой в одной палатке?
- А ты как думал? Женщины такого не прощают. Ну давай, иди уже, не дожидайся, пока Долиш вернется.
Если он хотел помочь Рону, надо было быть уверенным, что от его помощи не станет еще хуже. Поэтому свой визит в дом 93 по Диагон Аллее Гарри решил нанести с вполне конкретной целью – разузнать, что же такого его непутевый друг мог натворить, что был уволен собственным братом. В глубине души он подозревал, что дело тут может быть вовсе не в самом Роне. Вполне возможно, Джордж просто оказался не в состоянии никого рядом видеть в качестве замены Фреду, поэтому придумал для себя какой-то предлог. И если всё обстояло именно так, то Джорджа должна была мучить совесть, а значит, как бы ему не сделать еще больнее выжившему близнецу своим визитом и расспросами на эту тему.
Однако его предположения развеялись самым неприятным образом.
В этот час в магазине было немного посетителей, и Гарри сразу же заметил у прилавка Анжелину – жену Джорджа. Они поздоровались, и он с удивлением увидел ее округлившийся животик.
- Ого! – он широко улыбнулся. – Да я, похоже, пропустил важную новость!
- Никто не виноват, что ты так редко наведываешься к нам в гости, Гарри, - пожурила его Анжелина.
- Прости, я бы рад, но времени нет почти ни на что. И тебе не тяжело стоять тут целыми днями?
Она пожала плечами.
- Это ненадолго, просто выручаю мужа, пока он подыщет кого-то на это место. А завтра еще Верити выйдет из отпуска, будет совсем легко.
- Понятно, - он кивнул.
- Ты здесь по делу? Или Аврорат решил осуществить у нас массовую закупку?
- Я к Джорджу, есть один разговор.
- Надеюсь, ты здесь не по профессиональному вопросу? - улыбнулась она.
- Да нет, что ты. Если только вы не прячете на складах упаковки зомбификатора.
- Не поручусь, что у Джорджа где-нибудь в дальнем ящике не завалялась парочка сушеных Волдемортов. Так что поднимайся наверх, расспроси его на этот счет.
- Когда буду его арестовывать, обязательно упомяну, что мне помогли твои показания.
Джорджа он нашел на втором этаже в маленькой конторке, которая ничуть не изменилась с тех времен, как магазин приобрел новых владельцев и сменил профиль. Тот сидел за столом и ожесточенно боролся с маленьким предметом, похожим одновременно на червяка и указательный палец. Предмет извивался и подпрыгивал.
- Джордж! – сказал Гарри, прикрывая за собой дверь. Уизли только бросил на него взгляд и крикнул: «Сейчас, сейчас».
После нескольких напрасных попыток утихомирить буйный предмет, Джордж, наконец, вынул палочку и одним взмахом обездвижил его.
- Что это такое?
- «Унитазный гость».
- Что-что?!
- Ха, Гарри, представь себе, что ты запускаешь такого вот дружка в канализацию, и он внезапно показывается из чужого унитаза в самый неподходящий момент! Палец из унитаза – до такого, кажется, еще никто не додумался!
- Да? А, по-моему, я где-то слышал о чем-то подобном.
- Серьезно? – на лице Джорджа отразилось недоверие.
- Да. Но я почти не помню, где и когда.
- Тогда ладно. Так ты присаживайся. Рад тебя видеть, кстати. Ты же еще не был в нашем магазине со времен войны, не так ли?
- Да, - Гарри присел на низкий стул, - здесь всё так же здорово.
- По-другому и быть не могло. Я же не могу подвести Фреда, знаешь? Это же и его детище тоже.
- Конечно, - он кивнул, опустив голову.
- Мы собираемся назвать сына Фредом, вот так.
- Вы уже знаете, что будет мальчик?
- Ага, колдомедики даже дали гарантию, что ребенок родится здоровым. Так что у нас всё просто замечательно!
- Я рад за вас, Джордж!
- А как у вас продвигается? – он спохватился. - Ах да, сестренка до сих пор торчит в Хогвартсе!
- Сдает ЖАБА, возвращается на днях. Я… собственно…
- Погоди! Как только ты вошел, я сразу понял, что просто так ты сюда не заявишься. И, скажу тебе честно, я не хочу говорить о том, о чем ты собираешься меня спрашивать.
- Откуда ты…
- Гарри, я тебя знаю не первый год. Ты не тот человек, который любит устраивать знакомым веселые сюрпризы, значит ничего из нашей продукции тебе не нужно. Лабораторию темных артефактов я в подвале не прячу, так что по своей работе ты тоже придти не мог, что же остается?
- Почему тебе не приходит в голову, что я мог придти просто так, проведать вас?
- В магазин? Не смеши меня. Ты в «Норе» в последний раз был два месяца назад, у тебя ни на что не хватает времени. А вот у моего младшего брата его сейчас навалом, вот он и решил тебе нажаловаться, я прав?
- Не совсем, Джордж, - он услышал в голосе Уизли неприязненные нотки, когда тот говорил о Роне, и это его неприятно поразило. – Никто на тебя не жаловался. И сюда я пришел по собственной инициативе. Просто меня… попросили… помочь Рону.
- Понятно. Гермиона, да? - Джордж устало потер руками лицо.
- Ну-у…
- Послушай, Гарри, может быть, обойдемся без откровений? Мне чертовски не хочется всё это вспоминать. Давай я просто скажу тебе, чтобы ты не принимал Рона обратно в Аврорат, и закончим на этом?
- Что ты сказал? НЕ принимал? Я правильно расслышал? Он же твой брат!
- Именно так. Именно потому, что он мой брат, я и не хочу, чтобы он влип в еще большие неприятности.
- Джордж, я просто хочу ему помочь.
- Не сомневаюсь. И Гермиона тоже. Хотя, если бы она знала…
- О чем? О чем знала? Мерлин, раньше ты никогда не отличался привычкой тянуть книзла за хвост! Объясни по-человечески.
- Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что Гермиона не узнает. Пусть разбираются без нас. И сам не будешь делать резких движений.
- О’кей, обещаю. Рассказывай.
- Ладно, - Джордж откинулся на спинку стула. – Ты же знаешь, что братик стал регулярно закладывать за воротник? Разумеется, знаешь, его же за это поперли из Аврората. Так вот, если ты думаешь, что он, начав работать в магазине, изменил свои привычки, то здорово ошибешься. И я даже не скажу, что это так уж сильно мне мешало. В конце концов, днем он был, в основном, в порядке, набирался всегда ближе к вечеру, и я его просто отправлял на склад отсыпаться, чтобы он не пугал посетителей своим стремным видом. И всё шло себе и шло, пока в один прекрасный вечер я не спустился по лестнице со второго этажа, и не обнаружил, что торговый зал пуст, а Верити нет на своем месте. Как ты понимаешь, я слегка удивился и отправился ее искать. И обнаружил по визгам, которые доносились со склада. Мой дорогой братец, изрядно набравшись, пытался стащить с нее мантию.
- Что?!
- А вот то. Наверное, она зашла на склад за товаром, которого не было на прилавках. И Рон почему-то решил, что это удобный момент, чтобы ее там оприходовать. Если бы я вовремя не зашел, всё могло бы кончиться очень нехорошо.
- Черт! Поверить не могу!
- Если бы не видел собственными глазами, не говорил бы. Верити обычно-то вполне мирная девушка, но в обиду себя никому не даст. Она мне устроила чудесную сцену с угрозами растрезвонить об этой истории во всех газетах. Короче говоря, чтобы замять скандал, мне пришлось ей выплатить некоторое количество галлеонов и дать десять дней отпуска. Ну и, сам понимаешь, Рональда я вышиб из магазина с наилучшими пожеланиями. Пришлось вот жену просить о помощи в сложившейся ситуации. Сижу теперь, думаю, кого пригласить в младшие партнеры. Может у тебя кто-то есть на примете, а, Гарри? – Джордж насмешливо улыбнулся.
Он молчал, опустив голову. Вместо мыслей висел какой-то туман. Лучший друг. Напился до такой степени, что набросился на знакомую девушку. И потом Гермиона. Порядочная, добрая и терпеливая Гермиона. Которая приходит и просит за этого человека. Стыдится, но просит. Конечно, потому что ничего не знает. Если б знала…
«Не хотел бы оказаться на его месте, если бы она узнала о таком».
- Ну что, услышал то, что хотел? – Джордж улыбался, хотя эта улыбка не отличалась привычной веселостью.
Гарри продолжал смотреть в пол. А ведь он собирался дойти до министра, чтобы добиться восстановления Рона. И что ему теперь ответить Гермионе? "Я не смог"? Она, конечно, просто кивнет и скажет что-то вроде «я понимаю, Гарри». А про себя подумает…
Он с силой грохнул кулаком по столу. Получается, Рон подставил всех вокруг. Как можно было до такого дойти?! Как можно было себе позволить так опуститься?! Он не понимал. У человека всё есть, всё, о чем он мечтал – любимая жена, прекрасная работа, статус героя, наконец! И взять, всё спустить в унитаз всего за год. Из-за чего?! Из-за банальной слабости, из-за выпивки?! Какой-то бред!..
Он поднялся. Возможно, в этом была, отчасти, и его вина. Он тоже вовремя не увидел, когда друг перешел границу. Вовремя не оказался рядом, не настоял, не поддержал в нужный момент. Когда они в последний раз виделись? На годовщине похорон жертв войны? Почти два месяца назад? А до этого? Он уже не помнил. С тех пор, как Рона уволили из Аврората, они почти не собирались вместе. А ведь раньше были почти неразлучны. Куда девалась вся их неразрывная, многолетняя связь? Растворилась в рутине? А может, они просто немного устали друг от друга? Получалось, что всё время, пока они дружили, Рон опирался именно на него? Не на Гермиону даже, на него – Гарри! Впрочем, его возлияния начались раньше, когда они еще часто виделись. Тогда в чем причина? Получил всё и расслабился?
Он больше не хотел гадать. В конце концов, надо просто встретиться и поговорить. Как в старые добрые времена. В какой-нибудь из ближайших дней. Пора вытаскивать старого друга из болота, в которое тот неуклонно погружался. Жаль только, это проклятое расследование отнимало всё свободное время.
Двигаться дальше,
Как страшно двигаться дальше,
Выстроил дом, в доме становится тесно
БГ.
Проснулся он в начале седьмого с чугунной головой и весь в поту, оттого что спал в одежде. Мантия безнадежно измялась, и теперь предстояло ее как следует выгладить, чего делать совершенно не хотелось. Он встал, пожевал пересохшим ртом и отправился вниз, на второй этаж, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Гермиону.
Когда он вышел из ванной, кто-то настойчиво молотил в камин.
- Поттер! Ты там? Впусти меня.
Это была Спиннет, и он открыл камин, несмотря на то, что стоял посреди гостиной в одном полотенце, обернутом вокруг пояса. Спиннет была настоящим «своим парнем» еще со времен Хогвартса, стесняться ее как-то не приходило ему в голову.
- Доброе утро! О! Я, похоже, не вовремя, - она раздвинула до ушей свои полные губы. – Хорошо выглядишь. В смысле, мышцы, всё такое.
- Ага, конечно, - ответил он вяло. - Проходи. Будешь кофе?
- Некогда. Слушай, ты где был вчера целый день? Я тебя обыскалась.
- Долгая история.
- Давай, собирайся скорее. Похоже, у нас еще одно убийство!
- Тсс, тише, Лис, не вопи так громко!
- Что, голова болит?
- Да нет, но…
Но было уже поздно. Гермиона стояла в дверях гостиной, завернутая в халат, с всклокоченными волосами и едва проснувшимся выражением на лице.
- Оу! – Спиннет, отвела взгляд с широкой ухмылкой. – Похоже, я не просто не вовремя, я ОЧЕНЬ не вовремя!
- Эй, это не то, что ты подумала! Гермиона просто осталась у меня переночевать. Вчера допоздна разбирали ее версию.
- Ага, версии, они такие – очень утомляют. Я и говорю… не вовремя, - продолжала напарница с глумливой улыбкой.
- Не будь дурой, Спиннет, - просто проворчала Гермиона, глядя на нее со своим привычным выражением я-смотрю-на-тебя-с-высоты-своего-рассудка.
- Ладно, ладно, простите, а то твой домашний невыразимец, Гарри, сейчас метнет в меня что-то потяжелее своего взгляда. Но, если серьезно, то нам действительно пора поторопиться. Одевайся, а позавтракаем где-нибудь ближе к месту преступления.
- Что случилось? – осведомилась Гермиона.
- Еще одна жертва, - ответила Спиннет, прежде чем он успел ее остановить.
- Ты не пойдешь, - сразу же сказал он, поворачиваясь к своей подруге.
- Гарри! Это прекрасный шанс добыть новые материалы для изучения. Помнишь, мы вчера говорили об этом? Чем больше будет материалов, тем быстрее мы поймем, с кем имеем дело.
- Нет, я не хочу, чтобы ты там появлялась!
- Но почему?! Гарри, я не ребенок, я прекрасно знаю, какие меры предосторожности надо принимать, знаю, между прочим, лучше тебя.
- Я в курсе, но всё равно… Оставь это мне. Нам со Спиннет. Твое дело – анализировать.
Кажется, она разозлилась.
- Гарри, в конце концов, ты же не можешь всю жизнь защищать меня от опасностей!
- Но я могу пытаться.
- Мы же с тобой вместе через столько прошли, с чего вдруг такая боязнь?
- Не знаю, - ответил он честно, опуская голову, - но мне не нравится, что ты будешь около… этого. Тебе одних книг пакостных хватит с лихвой.
- Каких книг? - вставила Спиннет.
- По дороге расскажу.
- Я – специалист, - всё больше распалялась Гермиона, - у меня есть специальные средства, я знаю особые заклинания, мне нужно там быть! Подумай об интересах дела, а не только о собственных страхах!
Он молчал, наморщив лоб, упрямо глядя в пол.
- В конце концов, - воскликнула она, - если тебе так хочется, можешь стоять надо мной с палочкой наперевес, если тебя это успокоит!
- Или я могу просто пригласить другого специалиста.
- Что?! Гарри, это… это… - она беспомощно развела руками. - Впрочем, поступай, как знаешь!
Она развернулась и побежала наверх по лестнице, только волосы взметнулись облаком.
- По-моему, ты не прав, Поттер, - Спиннет покачала головой. – Прогонишь ее – потом сам будешь виноват, когда она тебя видеть не захочет. Я бы, во всяком случае, точно не захотела бы.
- Ну и ладно! Главное, что с ней ничего не случится.
- А мы с тобой как же?
- У нас такая работа. А она на нее не подписывалась.
- У невыразимцев работа поопасней нашей в сто раз будет. И это задание как раз из тех, что буквально для них и придумано. Так что не дури, и не капризничай, а пойди и скажи ей, чтобы собиралась.
- Мне надо одеться.
- Ладно, тогда я скажу.
Он не ответил, но и не стал ее останавливать. Со всех точек зрения он и вправду вел себя очень глупо. Но почему-то ему самому это упрямство казалось каким-то оправданным. Какими-то своими внутренними причинами, которые он и сам не мог понять.
«Твоя мнительность, чего доброго, кого-нибудь прикончит!» – подумал он, одеваясь. Он снова вспомнил о Джинни, буквально почувствовал ее тонкую, но сильную ладонь, сжимающую его запястье, ее твердый взгляд, когда она удерживала его от очередных «отходов» в сторону необоснованных рассуждений. Когда же она уже вернется, наконец?!
При мысли о ладони на запястье в его голове проскочила какая-то странная догадка, но настолько быстро, что он не успел выловить ее хвост.
- Ну ладно, - пробормотал он под нос. – Поглядим.
Из соседней комнаты послышался разговор на повышенных тонах. Спиннет наверняка убеждала Гермиону «не обращать на него внимания». Он ничуть не сомневался в том, что убедит, хотя, когда Гермиона выходила из комнаты, вид у нее был такой сердитый, словно он теперь ее злейший враг на всю жизнь.
- Мне надо забежать в отдел, - бросила она, - взять оборудование.
Он промолчал, но ясно было, что от своего она не отступит, а раз Спиннет оказалась на ее стороне, то шансов остановить ее у него не было. Поэтому лучше было подождать, пока она возьмет всё что нужно, раз уж так складывалась ситуация. Они даже успели перехватить по чашке кофе, пока она бегала к себе на работу.
До самого места преступления они не проронили ни слова, и только когда уже оказались в Скелтоне, северном пригороде Йорка, Гермиона, наконец, соизволила произнести.
- Надеюсь, мы окажемся там первыми.
Дом стоял на самом краю Скелтон-парка, через дорогу, такой скромный одноэтажный домик из красного кирпича, как две капли воды похожий на все дома в этом довольно неказистом городке.
- И снова на севере, - пробормотал Гарри, мысленно пытаясь представить карту со всеми тремя, известными им, местами преступления.
- Личность жертвы установлена? – спросила Гермиона.
- Пока предположительно, так как кровь еще не проверили, - ответила Спиннет. – Дом принадлежал Питеру Аберкромби. Скорее всего, он и есть жертва.
- Кажется, я уже слышал эту фамилию, - вспомнил он.
- Мальчик с такой фамилией учился на нашем факультете, - сказала Гермиона, - кажется, его звали Юан.
- Не думаю, что Гарри запомнил ее из-за этого. Она вроде как фигурировала среди членов комиссии по магглорожденным.
- Его не осудили?
- Нет, не нашлось достаточных доказательств. Правда, его всё равно уволили из Министерства, с тех пор он так и жил здесь один. Чем занимался – доподлинно неизвестно, но опасным элементом не считался.
- Мотив мести всплывает вновь и вновь, - заметил Гарри, - хотя в этот раз как-то уж слишком неявно.
- Я бы не спешила с выводами, - сказала Гермиона.
Спиннет вынула палочку и провела ею вокруг себя, пытаясь обнаружить следы заклинаний.
- Ничего.
- Разве наблюдатель не восстановил магглооталкивающие чары? – осведомился Гарри.
- Не было никакого наблюдателя, - замотала головой Спиннет, - я сейчас сама всё сделаю.
- Тогда кто обнаружил труп?
- Случайный свидетель. Тут неподалеку в парке площадка для игры в гольф. Два пожилых джентльмена проводили вечерние часы за игрой. Мячик перелетел через дорогу, оказался неподалеку от дома. Ну и… Как водится. Кто-то случайно заглянул в окно, а там…
- Выходит, первой сюда прибыла маггловская полиция? – недовольно проворчала Гермиона.
- Именно, - кивнула Спиннет, - нашим дежурным аврорам пол ночи пришлось подчищать тут «хвосты».
- А чары эти дежурные наложить так и не удосужились?
- Похоже… они развеялись? – растерянно пробормотала Спиннет.
- Ясно! – решительно произнесла Гермиона. – Пора взяться всерьез за это дело. Гарри, ты идешь? – она направилась прямиком к домику.
Он догнал ее, идя слегка позади. Внутри переворачивалось гадкое ощущение от ожидания того, что его подруге предстоит сейчас лицезреть.
«Стоило прикладывать столько усилий, подчищая снимки!» – подумал он с досадой.
Странное дело, но его взгляд вдруг совершенно непроизвольно поймал ягодицы Гермионы, плавно передвигающиеся под облегающей тканью юбки. Момент для подобных мыслей был настолько неподходящим, что он даже непроизвольно мотнул головой.
Нет, Джинни положительно следовало бы поторопиться с возвращением, не хватало еще, чтобы его неудовлетворенность стала помехой в работе. Не говоря уж о неприятностях с лучшей подругой, если та ненароком заметит такой его интерес.
- Знакомый запашок! – заметила Спиннет.
В этот раз они прибыли существенно позже, чем в первый, так что зловоние вокруг распространялось нешуточное.
- Уффф! – Гермиона отпрянула, распахнув дверь.
- Наслаждайся! – буркнул Гарри с сарказмом.
Брызги крови были видны уже в маленькой прихожей. Тесный коридорчик уводил налево в сторону кухни, но туда он даже не взглянул. Впереди, напротив двери в гостиную, на правой стене сверху донизу багровело огромное пятно, как будто кто-то буквально плеснул краской из ведерка.
- Уверена, что хочешь туда заглянуть? – шепнул он на ухо подруге. Она вздрогнула.
- Н-нет, но я должна. Пойдем.
Они оба сделали несколько шагов вперед и по очереди сунули голову в дверной проем.
- Что там? – спросила Спиннет.
- Примерно то же, что и в доме Стреттонов, только еще хуже, - ответил он, - осмотри кухню, нет ли там каких следов. Потом зайди в спальни. Их здесь две, если я не ошибаюсь?
- Ага, как скажешь. Мне нравится, что грязную работу ты берешь на себя, напарник. Но не надейся, что это избавит тебя от составления отчета, - она подмигнула.
Он только покачал головой.
- Спиннет, не расслабляйся.
- Я всегда как огурчик, следи лучше за своей невыразимкой.
- Она не… Гермиона, подожди!
Гермиона вошла в гостиную, старательно перешагивая через разбросанные ошметки плоти.
- Взгляни-ка сюда, - указала она на длинный, дурно пахнущий след, тянущийся из черного пятна посередине комнаты почти вплоть до самой двери.
- Хм, в прошлый раз эта слизь была только на дне пятна.
- А в случае с Роули?
- Если верить отчету Уильямсона, тоже.
- Что ж, похоже, мы имеем дело с развитием явления.
- Ты так считаешь?
- Точно можно будет сказать только по результатам полного анализа.
Она вынула из сумочки цветное полотенце и разложила перед собой на полу.
- Что ты собираешься делать?
- Хочу уберечь свои колготки, - она опустилась на колени, - пойди, займись другими комнатами, у меня будет тут много работы.
- Ты хорошо держишься, подруга! Уверена, что в порядке?
- Нет, Гарри, разумеется, я НЕ в порядке! Но работа – лучшее средство отвлечься от этого месива вокруг себя. Так что займись своими делами и не говори под руку.
- Хорошо, хорошо! – закивал он. Но далеко отходить от нее он не будет, пусть злится сколько угодно. Его вчерашнее ужасное состояние слишком уж застряло у него в памяти, чтобы оставить опасения.
Однако Гермиона, похоже, не собиралась брезговать безопасностью. Она взяла палочку и навела на себя заклятье головного пузыря, исключая возможность надышаться какой-нибудь дрянью. Вслед за этим натянула перчатки из тонкого каучука и вытащила из сумки несколько странных приспособлений, одно из которых напоминало агрегат по сбору ингредиентов для зельеварения, назначение остальных оставалось для Гарри загадкой.
- Ты так и будешь стоять у меня над душой?! – подняла она голову. Сквозь пузырь ее голос прозвучал приглушенно.
- Прости, - сказал он, проходя в глубину комнаты.
В отличие от коттеджа Стреттонов, тут царил неимоверный разгром. Вся мебель в гостиной была разнесена буквально в щепки, трудно было даже определить, обломки от чего именно оказались разбросаны вдоль всех стен. В первый момент ему показалось, что это последствия взрыва или подобного ему заклинания, но, наклонившись и рассмотрев поближе, он обнаружил на обломках длинные, рубленые следы, как будто всю мебель кто-то искромсал саблей или чем-то подобным, острым и скривленным. На память сразу пришли длинные царапины на стенах в доме у Стреттонов. Он попробовал проследить направление этих следов, и ему показалось, что они ведут к выходу из гостиной, вслед за вонючей полосой на полу. Чтобы проверить свою мысль он выглянул в коридор, но не обнаружил следов за пределами комнаты. И всё равно это ему совсем не понравилось. Гермиона сказала что-то про развитие явления. Чем бы это ни было, ему меньше всего на свете хотелось, чтобы оно развивалось.
Он подошел к черному пятну и провел над ним палочкой. Остаточный след мощного столба или облака магии в точности совпадал с тем, что он ощущал прежде.
- Я бы не советовала тебе, Гарри, расхаживать поблизости от этого места, - произнесла Гермиона, не поднимая глаз. Около нее крутился мерцающий черный шарик, парящий над подставкой на полу. – Такой сильный магический фон может вызывать впоследствии головные боли и даже судороги.
- Спасибо, что сказала об этом только сейчас, подруга, - заметил он усмехаясь.
- Я не думала, что всё настолько серьезно, - задумчиво заметила она, - эта маленькая круглая площадка фонит одна как целый Хогвартс.
- Так у тебя есть предположения, что это может быть за ритуал?
- Нет. Пока нет. Но подожди, я еще не взглянула на самое интересное – на надписи.
«Приготовила их на закуску», - подумал он, выглядывая из окна. На стекле застыли длинные багровые полоски засохшей крови. Прямо через дорогу в парке шла молодая парочка. Магглы – он и она, тесно обнявшись, так что сразу было понятно – они без ума друг от друга. Ладонь парня лежала на бедре девушки в обтягивающих джинсах. Девушка маленького роста, вряд ли выше Гермионы. Наверное, если на Гермиону надеть такие джинсы, она будет выглядеть еще более притягательно…
«Да что же это такое!» Он шумно выдохнул. Мало того, что эти мысли мешали, так еще и объект для них был выбран самый неудачный из всех возможных! Если уж эротические фантазии лезут ему в голову, то почему бы ему ни мечтать хотя бы о своей жене?! Не то, чтобы он о ней не мечтал. Мечтал, конечно. Особенно, когда получал от нее очередное письмо, наполненное чувственностью до самых краев. Джинни хорошо умела изложить собственные фантазии на бумаге, и даже приправить их специальным ароматом, который тревожил его особенным образом, заставляя буквально грезить наяву. Но, видимо, его неудовлетворенности было уже недостаточно свободных часов, она принялась мучить его и в самые неподходящие моменты. Он обернулся. Обстановка разгромленной гостиной, в которой не далее как вчера зверски убили и буквально разорвали на части человека, слегка отрезвил его. От вони, сгущающейся вокруг, уже постепенно начинало першить в горле. Но он пообещал себе, что не оставит Гермиону здесь одну, так что придется ждать, пока она не закончит тут все свои изыскания.
- Еще долго?
- Не очень. Если ты считаешь, что тебе тут больше нечего делать, то иди проветрись, нет никакой необходимости здесь торчать.
- Ничего, я подожду.
- Ты не нашел ничего интересного?
- Ничего, что бросается в глаза. Все мелкие улики соберет бригада, это не моя задача.
- Угу, - буркнула она, сосредоточенно наблюдая, как длинный золотистый маятник, похожего на метроном устройства, покачивается перед ее глазами.
Спиннет заглянула в дверь.
- Ну, как тут у вас продвигается?
- Потихоньку, - кивнул он головой в сторону сидящей на полу подруги, - а у тебя?
- Обшарила весь дом. Следов нет, зато нашла несколько любопытных документов, подтверждающих, что Аберкромби таки состоял в комиссии Амбридж. Он их уменьшил и, видимо, маскировал какими-то чарами, но после вчерашнего происшествия все чары в доме полетели с гномом через забор. Похоже, кто-то всё-таки решил восстанавливать справедливость собственными силами.
- Это просто совпадение! – Гермиона, наконец, поднялась с пола. – Оглянись вокруг, неужели непонятно, что для того, кто способен устроить такое, ничего не стоило бы отследить и уничтожить тех магов, которых ему нужно таким способом, что все констатировали бы смерть от естественных причин. Тут задействованы тайные знания и магические умения, которые только единицам подвластны.
Спиннет у нее за спиной скорчила патетическую гримасу.
Гермиона осторожно подошла к темному пятну, разглядывая окружавшие его надписи.
- Так-так, похоже, тут что-то новенькое, - сказала она, внимательно приглядываясь.
- Хочешь сказать, они отличаются?
- Ага, - она вынула из сумочки фотоаппарат, - это замечательно! Больше надписей, больше шансов их расшифровать.
Она сделала несколько снимков, обходя пятно по кругу.
- На этот раз почти два ряда, вместо одного ряда в прошлые…
Внезапно она покачнулась. Лицо побледнело как снег.
- Гермиона? Гермиона!
Он подскочил к ней как раз в тот момент, когда она начала валиться на бок, и успел подхватить на руки, фотоаппарат выпал из ее руки.
«О, черт! На ней же защитные чары. Что с ней такое? Обычный обморок?»
- Вынеси ее на воздух! – воскликнула Спиннет.
Он так и сделал, бережно обнося ее мимо углов и стен. Она была легкой, как перышко, могло показаться, что он несет ребенка. Волосы рассыпались по его левой ладони. Одна туфля не удержалась и свалилась с ее ноги на пол в коридоре.
На улице ее лицо показалось ему еще более бледным, чем в помещении. Веки, закрывающие большие глаза, были такими тонкими, что он разглядел, как под ними перемещаются зрачки, словно она видела какой-то беспокойный сон.
«Что если она не очнется в течение нескольких часов, как и я вчера? Что если придется отправляться с ней в Отдел Тайн? У нее могут быть неприятности. Что если она вообще не очнется?!» Мысли, одна другой хуже, летели в голове непрерывной лентой. Внутри вдруг заворочалось холодное, мерзкое чувство, что если с ней случится что-то действительно серьезное, для него самого это может стать непоправимым ударом, который он вряд ли переживет без последствий. Что это будет особой потерей, такой, которую не излечить ни временем, ни другими людьми. Она была специальной, не изымаемой частью его жизни, и ему в этот момент пришла аналогия с Джорджем Уизли, который потерял своего брата-близнеца.
По счастью, его испуг оказался напрасным, потому что довольно быстро ее щеки порозовели, губы приоткрылись, пролепетав что-то невразумительное, и она открыла глаза.
На протяжении нескольких секунд она хмурила брови, пытаясь понять, что, собственно, с ней происходит.
- Слава богу, ты в порядке! – выпалил он.
Она повертела головой.
- А… э… я что, потеряла сознание?
- Похоже на то. Я не понимаю, ты же, вроде бы, не должна была ничего вдохнуть.
- Боюсь, тут дело в другом, - на этот раз она нахмурилась уже вполне осознанно, от мысли, которая ей только что пришла в голову.
- В другом? – переспросил он.
- Гарри… м-м… ты, может быть, поставишь меня уже на ноги?
- А? – ему показалось, что он уже забыл, что держит ее на руках. Но он, конечно, не забыл. Просто вдруг осознал, что ему нравится ее держать. Хотелось стоять вот так хоть целый день.
- Прости, но… твоя туфля… я сейчас, - он развернулся к двери в коттедж.
- Вот! – Спиннет стояла перед ним с ехидной ухмылкой, держа в руке слетевшую туфельку Гермионы.
- Спасибо, Лис, - кивнул он и осторожно опустил подругу, поддерживая ее за руку, пока она обувалась.
- Надеюсь, ты не собираешься туда возвращаться?
- Успокойся, я собрала всё, что мне было нужно. Если понадобится что-то еще, я же могу обратиться к вам за материалами?
- Разумеется. Ты уверена, что с тобой всё в порядке?
- Гарри, угомонись!
- Я НЕ угомонюсь, Гермиона, потому что вся эта история мне ужасно не нравится. Я чувствую, что это какое-то жуткое дерьмо, понимаешь, чувствую! И мне почему-то кажется, что вряд ли обычные предосторожности помогут избежать риска в него вляпаться.
- Тогда сообщаю тебе, что мое самочувствие после этого обморока теперь такой же объект для изучения, как и прочие материалы. Поэтому, как только я вернусь в отдел, обязательно проверю состояние своего здоровья. Ты доволен?
- Отчасти.
- Гарри, я уже жду не дождусь, когда вернется Джинни. Возможно, тогда ты перенесешь хотя бы часть своей заботы на нее. Может быть, пока она еще не вернулась, ты навестишь Тедди? Потому что я уже давно не ребенок.
В ее глазах сверкнули сердитые искры. Что-то очень похожее на то, как она обычно злилась на Рона.
«Не думай, подруга, что меня это так же испугает, как его!» - подумал он, мысленно усмехаясь.
- Так мы убираемся уже отсюда или нет? – заявила Спиннет.
- Да, - кивнула Гермиона, - только соберу приборы.
- Я сам соберу, - остановил он ее, вызвав новый вздох раздражения.
Когда они вернулись в Министерство, Гермиона сразу же отправилась к себе в отдел и сказала, чтобы на обед они ее не ждали. На лице буквально читалось нетерпение, она предвкушала предстоящие изыскания, и явно собиралась провести за ними весь сегодняшний день.
«Мне бы такое воодушевление», - подумал Гарри уныло, провожая взглядом кабину лифта, уходящую вниз.
Сам он, после того как вернулся в кабинет, разложил перед собой папки с делами и несколько минут смотрел на них довольно тупым взглядом. Материалов уже накопилось больше чем достаточно, чтобы закопаться в них с головой и попытаться, наконец, выдать на-гора хоть какие-то идеи. Необходимо было заняться сопоставлением деталей, тем, что ему обычно помогало установить нужные взаимосвязи, но в этот раз отчего-то не хотелось даже прикасаться к пергаментам. Возможно, проблема была в том, что на этот раз за дело взялась Гермиона, так что хотелось, как в прежние времена, просто сесть и ждать ее указаний. А ведь он пригласил ее экспертом, а вовсе не следователем. Стало немного стыдно, но даже стыд не помог ему всерьез приступить к работе. Потому что его интуиция подсказывала, что пока подруга что-то не накопает по ритуалу, дело так и не сдвинется с мертвой точки.
Что ж, раз уж у него появилось пусть не свободное, но совершенно пустое время, стоило потратить его хотя бы для личных дел. Разузнать кое-что на счет Рона, например. Но сперва он отправился обедать.
За обедом он рассказал напарнице о своем вчерашнем приключении в лесу. Она только покачала головой.
- Судя по тому, насколько осторожно Гермиона сегодня собирала образцы, могу сделать вывод, что тебе здорово повезло, что ты вообще выбрался оттуда.
- Да уж, - кивнул он. - А ты поговорила с Уильямсоном? Каким образом они обнаружили тело Роули?
- Конечно, поговорила. Они с группой преследовали парочку упивающихся, по следам которых шли уже несколько месяцев; ловкие попались, гады! Прочесывали Национальный парк в Нортумберленде, якобы, там кто-то видел подозрительных личностей. Ну и… Потом уже в отделе по крови жертвы определили, что это Роули.
- Так, а кто второй?
Она помотала головой.
- Неизвестно. А было бы хорошо с ним побеседовать. Если и не он сам устраивает все эти ритуалы, то уж, по крайней мере, может навести на того, кто это делает.
- Не пойманных упивающихся осталось всего ничего, так что определить, кто именно это был, мы сможем быстро. Но вот за две недели, его, наверняка, и след простыл. У Уильямсона есть хоть какие-то зацепки, где его искать?
Спиннет снова помотала головой.
- Он думает, что этот красавчик сейчас где-то отсиживается, и не высовывает носу наружу. И вообще, откуда мы знаем, что он еще жив? Может быть, на него тоже охотились.
- Всё еще думаешь, что это месть?
- Мне все эти истории с запретными книгами в голову не влезают, - призналась Спиннет, - мне бы чего-нибудь попроще. Пускай твоя невыразимка над такими головоломками потеет, а я буду искать обычные мотивы… Кстати, - она подмигнула ему, - на счет Гермионы…
- Что? – насторожился Гарри.
- Хочу сказать, что если вы с ней… ну… того, то на счет меня можешь не беспокоиться, я – могила, - она жестом показала застегнутый рот.
- Ох! – он возвел глаза к небу. – Ты опять об этом! Пойми ты, у нас такие отношения…
Но, увидев ее насмешливый взгляд, тут же нахмурился.
- Лис, мы с ней довольно долго жили вдвоем в одной палатке, и у нас ничего не было, понимаешь ты? Мы – самые близкие друзья, и мы этим друг с другом не занимаемся. Для этого у нас есть наши супруги.
- Ну и дураки! – сказала вдруг Спиннет, и ее губы разъехались, обнажив жемчужной белизны улыбку.
- Ты считаешь, что спать с друзьями – нормально? – спросил он, начиная раздражаться.
- Угу, - ответила она, как ни в чем не бывало.
- Ну, следуя твоей логике, я тогда и с тобой должен переспать, правильно?
Ее улыбка разъехалась еще шире.
- Да ты только намекни, Поттер! – хихикнула она, толкая его в плечо.
Он вздохнул, покачав головой.
- Хорошо, Спиннет, спасибо, что предупредила, теперь буду знать, что с тобой в палатке лучше вдвоем не ночевать.
- Расслабься, я не такая! – засмеялась она. - Не хочешь – твои проблемы. К тому же, из-за этого могут быть по службе неприятности. Я своей карьерой дорожу.
- Хорошо, что мы разобрались, наконец, с этим важным вопросом, - произнес он с сарказмом, - а теперь, извини, мне нужно отлучиться буквально на час-полтора.
- По поводу?
- Это… так… не связано с работой. Есть тут один разговор.
- Хорошо, пойду тогда после обеда писать отчет. А то, неровен час, начальник пожалует. С тебя отписка за вчерашний день.
- И что я там напишу? «Валялся весь день без сознания»?
- Меня не волнует. Что хочешь, то и пиши.
- Это твоя месть за то, что отказался спать с тобой в одной палатке?
- А ты как думал? Женщины такого не прощают. Ну давай, иди уже, не дожидайся, пока Долиш вернется.
Если он хотел помочь Рону, надо было быть уверенным, что от его помощи не станет еще хуже. Поэтому свой визит в дом 93 по Диагон Аллее Гарри решил нанести с вполне конкретной целью – разузнать, что же такого его непутевый друг мог натворить, что был уволен собственным братом. В глубине души он подозревал, что дело тут может быть вовсе не в самом Роне. Вполне возможно, Джордж просто оказался не в состоянии никого рядом видеть в качестве замены Фреду, поэтому придумал для себя какой-то предлог. И если всё обстояло именно так, то Джорджа должна была мучить совесть, а значит, как бы ему не сделать еще больнее выжившему близнецу своим визитом и расспросами на эту тему.
Однако его предположения развеялись самым неприятным образом.
В этот час в магазине было немного посетителей, и Гарри сразу же заметил у прилавка Анжелину – жену Джорджа. Они поздоровались, и он с удивлением увидел ее округлившийся животик.
- Ого! – он широко улыбнулся. – Да я, похоже, пропустил важную новость!
- Никто не виноват, что ты так редко наведываешься к нам в гости, Гарри, - пожурила его Анжелина.
- Прости, я бы рад, но времени нет почти ни на что. И тебе не тяжело стоять тут целыми днями?
Она пожала плечами.
- Это ненадолго, просто выручаю мужа, пока он подыщет кого-то на это место. А завтра еще Верити выйдет из отпуска, будет совсем легко.
- Понятно, - он кивнул.
- Ты здесь по делу? Или Аврорат решил осуществить у нас массовую закупку?
- Я к Джорджу, есть один разговор.
- Надеюсь, ты здесь не по профессиональному вопросу? - улыбнулась она.
- Да нет, что ты. Если только вы не прячете на складах упаковки зомбификатора.
- Не поручусь, что у Джорджа где-нибудь в дальнем ящике не завалялась парочка сушеных Волдемортов. Так что поднимайся наверх, расспроси его на этот счет.
- Когда буду его арестовывать, обязательно упомяну, что мне помогли твои показания.
Джорджа он нашел на втором этаже в маленькой конторке, которая ничуть не изменилась с тех времен, как магазин приобрел новых владельцев и сменил профиль. Тот сидел за столом и ожесточенно боролся с маленьким предметом, похожим одновременно на червяка и указательный палец. Предмет извивался и подпрыгивал.
- Джордж! – сказал Гарри, прикрывая за собой дверь. Уизли только бросил на него взгляд и крикнул: «Сейчас, сейчас».
После нескольких напрасных попыток утихомирить буйный предмет, Джордж, наконец, вынул палочку и одним взмахом обездвижил его.
- Что это такое?
- «Унитазный гость».
- Что-что?!
- Ха, Гарри, представь себе, что ты запускаешь такого вот дружка в канализацию, и он внезапно показывается из чужого унитаза в самый неподходящий момент! Палец из унитаза – до такого, кажется, еще никто не додумался!
- Да? А, по-моему, я где-то слышал о чем-то подобном.
- Серьезно? – на лице Джорджа отразилось недоверие.
- Да. Но я почти не помню, где и когда.
- Тогда ладно. Так ты присаживайся. Рад тебя видеть, кстати. Ты же еще не был в нашем магазине со времен войны, не так ли?
- Да, - Гарри присел на низкий стул, - здесь всё так же здорово.
- По-другому и быть не могло. Я же не могу подвести Фреда, знаешь? Это же и его детище тоже.
- Конечно, - он кивнул, опустив голову.
- Мы собираемся назвать сына Фредом, вот так.
- Вы уже знаете, что будет мальчик?
- Ага, колдомедики даже дали гарантию, что ребенок родится здоровым. Так что у нас всё просто замечательно!
- Я рад за вас, Джордж!
- А как у вас продвигается? – он спохватился. - Ах да, сестренка до сих пор торчит в Хогвартсе!
- Сдает ЖАБА, возвращается на днях. Я… собственно…
- Погоди! Как только ты вошел, я сразу понял, что просто так ты сюда не заявишься. И, скажу тебе честно, я не хочу говорить о том, о чем ты собираешься меня спрашивать.
- Откуда ты…
- Гарри, я тебя знаю не первый год. Ты не тот человек, который любит устраивать знакомым веселые сюрпризы, значит ничего из нашей продукции тебе не нужно. Лабораторию темных артефактов я в подвале не прячу, так что по своей работе ты тоже придти не мог, что же остается?
- Почему тебе не приходит в голову, что я мог придти просто так, проведать вас?
- В магазин? Не смеши меня. Ты в «Норе» в последний раз был два месяца назад, у тебя ни на что не хватает времени. А вот у моего младшего брата его сейчас навалом, вот он и решил тебе нажаловаться, я прав?
- Не совсем, Джордж, - он услышал в голосе Уизли неприязненные нотки, когда тот говорил о Роне, и это его неприятно поразило. – Никто на тебя не жаловался. И сюда я пришел по собственной инициативе. Просто меня… попросили… помочь Рону.
- Понятно. Гермиона, да? - Джордж устало потер руками лицо.
- Ну-у…
- Послушай, Гарри, может быть, обойдемся без откровений? Мне чертовски не хочется всё это вспоминать. Давай я просто скажу тебе, чтобы ты не принимал Рона обратно в Аврорат, и закончим на этом?
- Что ты сказал? НЕ принимал? Я правильно расслышал? Он же твой брат!
- Именно так. Именно потому, что он мой брат, я и не хочу, чтобы он влип в еще большие неприятности.
- Джордж, я просто хочу ему помочь.
- Не сомневаюсь. И Гермиона тоже. Хотя, если бы она знала…
- О чем? О чем знала? Мерлин, раньше ты никогда не отличался привычкой тянуть книзла за хвост! Объясни по-человечески.
- Хорошо. Но только если ты пообещаешь, что Гермиона не узнает. Пусть разбираются без нас. И сам не будешь делать резких движений.
- О’кей, обещаю. Рассказывай.
- Ладно, - Джордж откинулся на спинку стула. – Ты же знаешь, что братик стал регулярно закладывать за воротник? Разумеется, знаешь, его же за это поперли из Аврората. Так вот, если ты думаешь, что он, начав работать в магазине, изменил свои привычки, то здорово ошибешься. И я даже не скажу, что это так уж сильно мне мешало. В конце концов, днем он был, в основном, в порядке, набирался всегда ближе к вечеру, и я его просто отправлял на склад отсыпаться, чтобы он не пугал посетителей своим стремным видом. И всё шло себе и шло, пока в один прекрасный вечер я не спустился по лестнице со второго этажа, и не обнаружил, что торговый зал пуст, а Верити нет на своем месте. Как ты понимаешь, я слегка удивился и отправился ее искать. И обнаружил по визгам, которые доносились со склада. Мой дорогой братец, изрядно набравшись, пытался стащить с нее мантию.
- Что?!
- А вот то. Наверное, она зашла на склад за товаром, которого не было на прилавках. И Рон почему-то решил, что это удобный момент, чтобы ее там оприходовать. Если бы я вовремя не зашел, всё могло бы кончиться очень нехорошо.
- Черт! Поверить не могу!
- Если бы не видел собственными глазами, не говорил бы. Верити обычно-то вполне мирная девушка, но в обиду себя никому не даст. Она мне устроила чудесную сцену с угрозами растрезвонить об этой истории во всех газетах. Короче говоря, чтобы замять скандал, мне пришлось ей выплатить некоторое количество галлеонов и дать десять дней отпуска. Ну и, сам понимаешь, Рональда я вышиб из магазина с наилучшими пожеланиями. Пришлось вот жену просить о помощи в сложившейся ситуации. Сижу теперь, думаю, кого пригласить в младшие партнеры. Может у тебя кто-то есть на примете, а, Гарри? – Джордж насмешливо улыбнулся.
Он молчал, опустив голову. Вместо мыслей висел какой-то туман. Лучший друг. Напился до такой степени, что набросился на знакомую девушку. И потом Гермиона. Порядочная, добрая и терпеливая Гермиона. Которая приходит и просит за этого человека. Стыдится, но просит. Конечно, потому что ничего не знает. Если б знала…
«Не хотел бы оказаться на его месте, если бы она узнала о таком».
- Ну что, услышал то, что хотел? – Джордж улыбался, хотя эта улыбка не отличалась привычной веселостью.
Гарри продолжал смотреть в пол. А ведь он собирался дойти до министра, чтобы добиться восстановления Рона. И что ему теперь ответить Гермионе? "Я не смог"? Она, конечно, просто кивнет и скажет что-то вроде «я понимаю, Гарри». А про себя подумает…
Он с силой грохнул кулаком по столу. Получается, Рон подставил всех вокруг. Как можно было до такого дойти?! Как можно было себе позволить так опуститься?! Он не понимал. У человека всё есть, всё, о чем он мечтал – любимая жена, прекрасная работа, статус героя, наконец! И взять, всё спустить в унитаз всего за год. Из-за чего?! Из-за банальной слабости, из-за выпивки?! Какой-то бред!..
Он поднялся. Возможно, в этом была, отчасти, и его вина. Он тоже вовремя не увидел, когда друг перешел границу. Вовремя не оказался рядом, не настоял, не поддержал в нужный момент. Когда они в последний раз виделись? На годовщине похорон жертв войны? Почти два месяца назад? А до этого? Он уже не помнил. С тех пор, как Рона уволили из Аврората, они почти не собирались вместе. А ведь раньше были почти неразлучны. Куда девалась вся их неразрывная, многолетняя связь? Растворилась в рутине? А может, они просто немного устали друг от друга? Получалось, что всё время, пока они дружили, Рон опирался именно на него? Не на Гермиону даже, на него – Гарри! Впрочем, его возлияния начались раньше, когда они еще часто виделись. Тогда в чем причина? Получил всё и расслабился?
Он больше не хотел гадать. В конце концов, надо просто встретиться и поговорить. Как в старые добрые времена. В какой-нибудь из ближайших дней. Пора вытаскивать старого друга из болота, в которое тот неуклонно погружался. Жаль только, это проклятое расследование отнимало всё свободное время.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 4. Две вспышки
Утро не предвещало такого расклада
Кто-то праздновал Пасху, где-то шла ворожба
БГ.
Он до вечера провозился с документами. После того, как с грехом пополам одолел отчет, он занялся классификацией улик. Само собой, бригада собрала их так, как нужно, но у него была своя собственная система. Он внимательно просматривал каждую обнаруженную мелочь и решал, к какой категории ее отнести – загадочного, вероятного или тривиального. Заодно это помогало ему самому запомнить детали, чтобы они потом легко всплывали в памяти, если в этом возникнет необходимость. На этот раз он пытался выстроить последовательные цепочки улик по каждому преступлению из трех, силясь увидеть общие закономерности. Но деталей было так много, они так сильно перемешивались между собой, что он довольно быстро запутался. Несмотря на то, что Гермиона предупредила, чтобы он не искал обычных мотивов, он поневоле пытался представить, кому и зачем могло понадобиться использовать подобные методы. Неужели для того, чтобы восстановить справедливость, нужно было обращаться к столь темному и скрытому знанию? Неужели Гермиона права, и они имели дело действительно с сумасшедшим? Он попытался вспомнить, когда в последний раз Аврорат сталкивался с магами-безумцами, способными причинить значительный ущерб, и не смог этого сделать. Если, конечно, не считать Волдеморта и его компанию, однако безумными в полном смысле этого слова их нельзя было назвать. Да и будь это кто-то из них, почему же тогда жертвами становились их приспешники, а не герои войны?
Дверь в кабинет распахнулась и к нему вбежала растрепанная Гермиона.
- А, ты еще здесь! Думала, уже ушел домой.
- Да вот, сижу пока. Ищу мотивы.
Взглянув на нее, он тут же вспомнил разговор с Джорджем, и внутри сделалось так мерзко, что он поневоле опустил голову, чтобы она не увидела выражение его лица.
- Надо не мотивы искать, Гарри, а магов, на такое способных.
- Между прочим, ты обещала мне составить список.
- Ну вот, я и пришла с тобой поговорить на этот счет. А у тебя тут, между прочим, жуткая духота.
- Не замечал.
- Наверное, я привыкла к прохладе на минусовых уровнях, - она сбросила мантию на спинку кресла и расстегнула верхние пуговицы на блузке.
- Как, кстати, твое самочувствие?
Она покосилась на него с сокрушенным видом.
- Ты опять?! Спасибо, я в порядке! Это был просто небольшой обморок.
- Мне кажется, ты тогда поняла, из-за чего он произошел, нет?
- Молодец, память хорошая! Да, поняла, но это еще пока не совсем установленный факт, просто предположение. И оно слишком дикое, чтобы его обсуждать прежде, чем я точно удостоверюсь в его правильности.
- Это связано с ритуалом?
- Точнее, с самим выжженным текстом.
Он припомнил, что она потеряла сознание, когда фотографировала знаки на полу.
- А я думал, это воздействие фоновой магии.
- Да уж, трудно представить, какой силы должна была быть вспышка, чтобы оставить такой след.
- Кстати! Разве у нас нет способов засечь такие вспышки издалека?
Она одобрительно кивнула.
- Разумеется, есть. И я уже дала вашим наблюдателям задание их отслеживать, чтобы мы могли прибыть на место сразу, как только это произойдет вновь.
- Ты дала задание?! Герми, а Долиш знает, что ты тут ходишь, распоряжаешься в его отделе?
- Не беспокойся, я создала собственный ритуал слежения, это несложно. Что-то наподобие заклинания надзора. Для этого самим наблюдателям не нужно ничего колдовать, это даже облегчит им работу.
- Что бы я без тебя делал. Что бы мы все без тебя делали!
Она порозовела.
- Гарри, прекрати! Я просто выполняю свою работу.
- Ага, все бы так «выполняли работу» как ты.
- Давай лучше поговорим о деле. Пока мы еще очень далеко от разгадки.
- Ты сказала, что у тебя есть список.
- Поверь мне, легче тебе не станет, когда ты его услышишь.
- И, тем не менее.
- Ну, хорошо. Я сопоставила тех, кто имеет достаточную магическую силу и опыт ее использования и кто может иметь потенциальный доступ к соответствующей литературе. Я же уже говорила тебе, что ее практически невозможно отыскать. Итак, по мере убывания вероятности – Минерва Макгонагалл…
- Ты шутишь?!
- Далее - Кингсли Шеклболт…
- Еще того не легче! Министр?! Гермиона, кто следующий – Мерлин?
- Наконец, весь состав Отдела Тайн, включая меня, разумеется…
- Ну, вот это уже интереснее… Хотя, подожди, ты сказала – по мере убывания вероятности?! Ты не ошиблась, Гермиона, может быть, возрастания?
- Я сказала так, как сказала.
- Хм. Хорошо, сколько человек в этом вашем отделе?
- Это секретная информация, вообще-то.
- Гермиона!
- Хорошо, если ты уверен, что тебя тут не смогут подслушать…
Он пожал плечами, достал палочку и наложил все три уровня заглушающих чар.
- Довольна?
- Не вполне, ну ладно. Только помни, что если кому-нибудь проговоришься, твою подругу вышибут с работы. И это только в лучшем случае. В худшем… лишат памяти, хорошо, если не полностью. Итак, что тебя интересует?
- Сколько магов работает в вашем отделе?
- Количество всегда одно и то же. Двенадцать, включая меня.
- Всего? На весь отдел?
- Ты же не думаешь, что подобных волшебников может быть много? Туда отбираются лучшие из лучших.
Она смущенно отвела глаза.
- Ага, - он улыбнулся, - на счет тебя я уверен. А как на счет остальных?
- Уверяю тебя, Гарри, искать среди них нет никакого смысла. Разумеется, у каждого из них хватило бы знаний и умения, чтобы совершить что-то подобное, но об этом сразу же стало бы известно.
- Каким образом?
- Я не могу ответить, Гарри.
- Почему? Тебе всё еще не хватает мер предосторожности?
- Я дала Непреложный обет, - она подняла глаза, смотря на него очень внимательно, – тебе просто придется поверить мне на слово. Будь уверен, никто из нашего отдела к этому не причастен.
- Почему же ты тогда включила их в список?
- Потому что я не вижу больше кандидатур, способных на такое.
- Ну да, то есть, если не твой отдел, то остаются двое? Всего двое?! И… - он развел руками. – Макгонагалл или Шеклболт? Это смехотворно!
- Я же сказала, что легче тебе не станет. Хотя, если хочешь, назову еще одного человека.
- Которого?
- Гарри Поттер, знаком с таким? – она улыбнулась одними уголками рта.
- Постой, постой… знакомое имя… где-то я его уже слышал. Еще раз, как ты сказала – Гарри Поттер? Звучит подозрительно. Да, точно, должно быть это он!
- Ага, я даже нашла у него в библиотеке нужную книгу. Доволен?
- Ладно, а если серьезно?
- А если серьезно, то это всё.
- Да уж… Подожди, а упивающихся ты учитывала?
- Которых из них? Те, что в Азкабане, как ты сам понимаешь, отпадают. Тогда кто? Я не в курсе, кто из них еще в бегах. Дай мне эту информацию, и я подумаю.
- Нет ничего проще, - он порылся в стопке пергаментов на своем столе и извлек оттуда листочек с двумя строчками рукописным шрифтом. В первой строке была аккуратно вычеркнута фамилия Роули. – Держи.
Он протянул ей листок, содержимое которого давно помнил наизусть.
- И они все на свободе? – спросила Гермиона, переводя глаза с листка на Гарри и обратно.
- Нет. Официально это список пропавших без вести. Скорее всего, большая часть мертва. На свободе от силы трое-четверо из них. Вот кто именно – неизвестно.
- Джагсон, Гойл-младший… у него была Метка?
Он кивнул.
- …Гойл-младший, Долохов, Малсибер… Секундочку, вот Долохов вполне подходит!
- Ты думаешь?
- Конечно! Он один из ближайших сподвижников Волдеморта, еще из старой команды, и вполне мог обладать информацией о подобных тайных книгах, вдобавок, он очень сильный маг, вполне способный осилить ритуал.
- Если он еще жив… Хотя! – его вдруг осенило. – Гермиона, помнишь момент, когда мы бежали со свадьбы Билла и Флёр? Лондон, кафе, на нас напали упивающиеся?
- Конечно.
- Это же были как раз Долохов и Роули.
- Ты думаешь, они и скрывались вместе?
- Ну да, возможно, они хорошо знакомы. И, вот еще что, группа Уильямсона, обнаружившая останки Роули, преследовала двух каких-то упивающихся. Двух, понимаешь, Гермиона! Так что, это наверняка он. Правда, зачем ему всё это?
- Не забывай, Гарри, такие вещи нельзя творить в здравом рассудке.
- Это точно?
- Совершенно. Вчера я еще сомневалась в этом, сегодня уже нет. После того, как получше ознакомилась с книгами.
- Книгами? Не книгой?
- Да я нашла еще одну. У нас в хранилище в конфискованном имуществе, тоже из библиотеки одной чистокровной семьи. Вкупе с той, что я выудила у тебя, складывается определенная картина.
- Неужели наконец-то хоть что-то прояснится?
- Пока я не могу об этом сказать. Мне надо всё выяснить точнее. Но я уже кое-что понимаю. И, знаешь что, Гарри… ты был прав насчет того, что это паршивая история. Не хочу тебя пугать, но, возможно, она даже гораздо паршивей, чем ты можешь себе представить!
- Спасибо, ты меня так обнадежила, Гермиона, так обнадежила! И потом она еще ворчит, что я пытаюсь ее оградить от неприятностей! Ладно, что по поводу остальных в списке? Остановимся на Долохове?
Она бросила мельком еще один взгляд на список.
- Конечно. Я же сказала тебе, подобных личностей раз-два и обчелся. Или ты думаешь, упивающиеся были великими знатоками магии? У тебя есть мысли, где искать этого Долохова?
- Пока нет, но я попрошу начальство, чтобы бросили всех наблюдателей, кого только можно, на север, в район Нортмуберленда и рядом. Если ты обратила внимание, все преступления произошли на севере, неподалеку от границы с Шотландией. У нас есть образец его крови, стоит ему начать творить заклинания, его обнаружат, если расстояние позволит.
- Будем надеяться, что это поможет. Если же нет, придется ждать новой вспышки.
- И новой жертвы.
- К сожалению, но, во всяком случае, мы почти сразу сможем накрыть на месте того, кто это делает.
- Если он тут же не аппарирует куда-нибудь за сто миль.
Она покачала головой.
- Нет, Гарри, вспомни, сразу после ритуала маг на какое-то время лишится возможности колдовать, и все наложенные вокруг чары окажутся рассеяны. Если поторопиться, то можно взять его по горячим следам прямо на месте.
- А порт-ключ?
- Если вспышка способна на время вышибить всю магию из целого волшебника, то из какого-то порт-ключа она сделает это куда вернее, так ведь?
- Хм, ты права… Всё равно не могу себе представить… Вот он вламывается к кому-то в дом, начинает что-то там такое малевать палочкой на полу, наверное, еще использует какие-то зелья или магические предметы… Зачем? Ну, зачем?!
- Я же с самого начала сказала тебе, Гарри: не ищи мотив, ищи человека.
- Хорошо, хорошо, я понял. Ладно, пора по домам, денек сегодня выдался – хуже не бывает. Впрочем, как и два предыдущих.
- Минутку, я хотела тебя спросить… Хотела напомнить… - она принялась мять вороник блузки.
- Что? Что такое, Гермиона?
- По поводу Рона… Ты ничего не узнал? Я понимаю, что у тебя, наверное, не было времени, но вдруг…
Он встал, вышел из-за стола и прошелся туда-сюда по кабинету, растирая руками лицо, забираясь пальцами под очки. Наверное, хуже его теперешнего расследования был только этот ее вопрос. Интересно, ну вот что он должен ей ответить, после того, что услышал сегодня от Джорджа?! Он остановился рядом с ней, шумно вздохнул и бросил на нее виноватый взгляд.
Она сидела, опустив голову, сгорбив плечи, и всё так же продолжала мять пальцами злосчастный воротник. От ее непроизвольных усилий на блузке расстегнулась третья пуговица, и он случайно поймал взглядом в раздвинувшемся треугольнике большой участок кожи на ее груди с маленьким синяком посередине и чашечки простого белого бюстгальтера. Он тут же отвел глаза и даже зажмурился от накатившего на него целого цунами желания. Он едва перевел дух. Воображение в одно мгновение услужливо подсунуло ему мимолетное воспоминание того, что находится под этими чашечками, хотя в тот момент, когда он это видел воочию, у него не было даже намека на подобное возбуждение. Конечно, он знал, как они выглядят; когда настолько долго и настолько тесно общаешься с девушкой, невозможно, так или иначе, не застать момент, чтобы случайно не выловить взглядом некоторые особенности ее анатомии. Сколько раз ей приходилось переодеваться при нем, пусть он и отворачивался в сторону, или натягивать на голое тело свитера и рубашки, через которые всё было отчетливо видно. Он хорошо мог себе представить два эти маленьких упругих клинышка, озорно торчащих в разные стороны, с острыми, треугольными сосками, которые он сейчас буквально почувствовал на своих губах, так, что его рот даже наполнился слюной. Он отскочил, отбежал от нее подальше, к окну и вцепился обеими руками в подоконник.
Ему срочно нужна Джинни! Иначе он начнет кидаться на окружающих женщин! Если она не приедет в течение двух ближайших дней, он наплюет на собственный зарок не заниматься самоудовлетворением и сбросит напряжение самым простым и надежным способом. Его внезапно разобрал смех, когда он представил, как он сейчас выглядит со стороны – с каменным лицом, согнутыми, побелевшими большими пальцами, упершимися в мрамор подоконника, сгорбившийся, буравящий взглядом горизонт, размечтавшийся о груди женщины, которая только что спросила его о трудоустройстве собственного мужа, благополучие которого, по всей видимости, заботит ее сейчас больше всего на свете. Он усмехнулся, и оконное стекло частично отразило его усмешку.
- Почему ты молчишь, Гарри?
«Знаешь, Гермиона, наверное, потому, что я сейчас подумал о твоих сиськах, а потом пришел к выводу помастурбировать на досуге, чтобы меня больше не беспокоили подобные мысли!» Примерно так он, наверное, должен был бы ей ответить, если бы был до конца правдивым человеком. Он едва-едва подавил глумливую улыбку. По крайней мере, его немного отпустило.
- Прости, Миона, я действительно пока не говорил на счет Рона… с начальством. Я постараюсь, клянусь тебе! Что-нибудь придумаю. Только… наверное, мне надо сперва пообщаться с ним самим.
- Зачем? – она бросила на него настороженный взгляд.
- Н-ну, узнаю, к чему у него сейчас душа лежит, и вообще…
- Гарри! – она вскочила. – Ну, ты о чем вообще?! Ему бы сейчас хоть куда устроиться. Он же просто сидит дома, и… - она прервалась.
- И что?
- И бездельничает! Я уже смотреть не могу на это. Ему нужно чем-то себя занять, любой работой, сейчас он согласен на всё. А если ты с ним поговоришь, он снова расхарахорится, вообразит о себе невесть что, поэтому… не надо бесед, Гарри, просто помоги, если сможешь? Хорошо? Мне, правда, очень надо! Если поможешь, я буду ужасно признательна.
- А если к Артуру в отдел?
- Рон… поругался с родителями…
- Что?! Этого еще не хватало! – он взмахнул руками. – Не буду даже спрашивать из-за чего.
- И не надо. Ладно, Гарри, я пойду к себе, а ты иди домой, тебе надо отдохнуть и выспаться.
- Тебе, между прочим, тоже, так что не засиживайся допоздна. Всего хорошего, Гермиона.
- Да, - кивнула она, - до завтра.
Она взяла подмышку свою привычную папку и вышла из кабинета.
Какое-то время он задумчиво вертел между пальцев свою палочку. Единственная полезная вещь, которой его научил за этот год Рон Уизли, нарочно вызнавший у барабанщика «Ведуний» эту немудреную науку. Палочка крутилась, летала вокруг его пальцев, и как будто завораживала его самого. Он развлекался таким образом минуты полторы, пока, наконец, не ошибся, выронив свой остролист, вылетевший из его руки, как из пращи, и воткнувшийся прямо между сидением и спинкой его кресла. Вся его работа напоминала такое вот верчение. В какой-то момент ошибка всё равно неминуема, и тогда обязательно кто-то пострадает. И хорошо, если только он. А еще это его внезапное влечение к лучшей подруге. Пока ему удается как-то скрывать. Но разве получится долго скрывать от женщины подобные вещи? Тем более, такой наблюдательной, как Гермиона? «Пожалуй, напишу-ка я письмо своей жене, - подумал он, засовывая палочку обратно в ножны, - заодно спрошу совета, как поступить с Роном, если уж Гермиона так не хочет нашего с ним разговора».
Он вышел из кабинета и по дороге зашел в картотеку, взял там досье на Долохова и сделал для себя копию на пачку новеньких пергаментов. Прихватив досье и материалы расследования Уильямсона, он отправился домой, рассчитывая к завтрашнему утру составить предварительный план поисков.
Долохов, со всех сторон, как на него ни посмотри, не походил на психа. Во всей этой разношерстной группе не слишком-то уравновешенных людей, он был как раз одним из самых спокойных, хотя и самых безжалостных. Гарри почти наизусть помнил весь его послужной список, с тех пор, как тот засветился в компании Тома Риддла. Должность обязывала; Долохов с самого начала числился в тройке наиболее опасных магов, пропавших без вести после битвы при Хогвартсе. И хотя он его по-настоящему ненавидел за смерть Люпина, умом понимал, что, останься Долохов жив, скорее всего, они вряд ли смогли бы его выловить, сомнительно, что такой опытный маг стал бы оставаться в Англии, ожидая, пока его найдут и запихнут в Азкабан. До сих пор Гарри считал, что тот давно уже скрылся на материке. Однако раз Гермиона сказала, что Долохов – подходящая кандидатура, значит, он будет искать его. Уж лучше так, чем подозревать Макгонагалл или Шеклболта – это вообще ни в какие ворота не лезло!
Он открыл папку с материалами расследования Уильямсона и изучил показания свидетелей, видевших парочку упивающихся в Нортумберленде, одним из которых оказался Роули, но толком так и не смог решить, похож ли второй по описанию на Долохова или нет. По той простой причине, что Роули был уж слишком заметным. Белобрысый гигант сразу бросался в глаза, и на его спутника практически никто не обращал внимания. Однако, пока Гарри читал показания, у него сложилось впечатление, что эта парочка куда-то сильно торопилась и держалась с большой опаской. Конечно, трудно было ожидать, что тот, кого ищут по всей стране, будет выглядеть беззаботно, тем более, когда его по пятам преследует группа авроров, но до этого июня об обоих не было ни слуху ни духу, а значит, что-то могло выгнать их из привычного логова, в котором они ранее спокойно обретались.
Если Долохов был тем, кто организовывал все эти жуткие ритуалы, тогда от кого и от чего он бежал? И не вышло ли так, что он прибег к ритуалу в тот момент, когда у него уже не было другого выхода, когда его прижали к стене? Тогда почему первым из всех погиб именно его подельник и, судя по всему, давний товарищ? Возможно, во время ритуала что-то пошло не так, вышло из-под контроля. Возможно, это вообще была первая неудачная попытка, а то и проба сил на ничего не подозревающем спутнике. Подобное вероломство было вполне в духе этих людей. Впрочем, Гарри понял, что снова начинает искать разумный мотив, тогда как Гермиона настаивала, что это бесполезная трата времени. Но, если так, то как же тогда, черт побери, ему найти этого человека? И, будь он безумцем, группа Уильямсона давно бы уже вычислила и задержала его. А за те две недели, которые прошли после нахождения останков Роули, они не продвинулись ни на шаг в поимке второго упивающегося. Тогда, возможно, это был вовсе и не Долохов; кроме косвенных размышлений на него ничего не указывало. Так что у Гарри не было, по сути дела, вообще ничего. Ни одной зацепки. Без всякого толку просидев пару часов над материалами, он отправился спать, когда понял, что сил на размышления больше не осталось.
Он проснулся, оттого что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза; в комнате царил полусумрак раннего утра; сощурившись, пригляделся к светлому пятну перед его глазами, обрамленному чем-то темным и волнистым, и понял, что это Гермиона.
- О! Ты как здесь? – проговорил он сонным голосом, бросая взгляд на часы. Была половина пятого.
- Вставай Гарри, есть новости.
Он потянулся. Тело заныло от сладкой истомы. Подниматься совсем не хотелось, вместо этого он подумал, что хорошо бы было сейчас, наоборот, схватить Гермиону и затащить к себе под одеяло. Он даже улыбнулся, представив, какие у нее будут при этом глаза.
- В чем дело?
- Похоже, сработало мое заклинание надзора.
- Серьезно? – он разом сел, напяливая очки. – Где и когда?
- Буквально, только что. Поэтому я сразу к тебе.
- Подожди, ты что, проторчала всю ночь на работе?
- Я увлеклась. Это дело становится всё необычнее и необычнее.
- Ты не представляешь, как я уже жалею, что вовлек тебя в него, Гермиона! – сказал он, начиная одеваться. – Ты уже вторые сутки дома не ночуешь. Рон меня прибьет за такие вещи.
- Гарри, успокойся, с ним мы как-нибудь разберемся. Не в первый раз.
- Ты недосыпаешь по моей вине.
- Закончим это расследование, тогда отосплюсь.
- Кстати, о расследовании, надо будет захватить Спиннет по дороге.
- Я уже послала к ней патронуса, она будет ждать нас в Аврорате.
- Разве не проще было отправиться прямо отсюда?
- Нет, потому что никто из нас не знает места назначения, пришлось бы добираться через камин, а потом своим ходом. А в Аврорате мы захватим наблюдателя, который аппарирует нас прямо на место.
- Значит, это недалеко?
- Окраина Уоррингтона.
- Хм, опять север. Похоже, это то, что надо. Сколько у нас времени?
- Не знаю точно, но вряд ли больше десяти минут.
- Тогда вперед к камину, надеюсь, Спиннет уже на месте.
Спиннет действительно оказалась на месте, правда выглядела несколько растрепанной.
- Уверены, что это то, что нам нужно? – спросила она еще довольно сонным голосом, едва шевеля губами.
Гермиона кивнула.
- До этого было несколько магических вспышек, на которые срабатывало заклинание, но они вполне укладывались в возможности просто сильного мага. На этот раз всё иначе - намного сильнее.
- Будем надеяться, - пробормотала Спиннет.
Наблюдатель из Уорингтона - молодая девушка по имени Зои, с длинными русыми волосами, забранными в хвост, явно не выражала особой уверенности в своих силах, когда Гермиона заявила ей, что та должна доставить их всех прямо в точку назначения. Разумеется, она знала этот район, но перемещаться на такое большое расстояние ей еще не приходилось.
- Не ной, а просто скажи: раз, два, три! – подбодрила ее Спиннет. – И сама не заметишь, как очутишься там, где надо.
Они взялись за руки, смотрясь довольно странно вчетвером посередине пустынного холла Аврората. В этот ранний час кроме дежурных тут не было ни души.
- Раз… - сказала девушка-наблюдатель, - два…
В этот момент из камина вывалился невысокий парень в темно-синей форменной мантии с серебристой нашивкой в виде перевернутого глаза.
- Стойте! – крикнул он с порога. – Вас-то мне и надо.
- Уф! – выдохнула Спиннет. – Зачем же так орать? На секунду позже, и ты бы обнаружил тут половинку кого-нибудь из нас. А то и пару половинок.
- Простите, но дело, похоже, важное. У нас там, наверное, вспышка. Буквально только что, несколько секунд назад.
- Не может быть, - воскликнула Гермиона, - сразу два ритуала одновременно? Откуда вы прибыли?
- Из Сомерсета, мэм.
- Запад? – вслух рассудил Гарри. – Наверное, это какая-то ошибка. Гермиона, твое заклинание может сработать неправильно?
- Оно может сработать на недостаточно сильную вспышку. Я не довела его до нужной точности, - она виновато пожала плечами, - извини, времени не было.
- Хорошо, Лис, отправляйся с мистером… э-э…
- Бадом, мистер Поттер.
- …с мистером Бадом в Сомерсет, проверь там ситуацию, скорее всего, это не то, что нам нужно, но лучше уж перестраховаться на всякий случай. И сразу же присоединяйся к нам, хорошо?
- Уверен, что справитесь одни? Может, захватишь кого-то из дежурных авроров?
- С одним магом, да еще и потерявшим способность колдовать, мы как-нибудь управимся. Но ты всё равно не задерживайся особо.
- Договорились. Смотри, Поттер, будь там поосторожней, чего-то не хочется потом собирать тебя по частям.
- Типун тебе на язык! Всё, хватит болтовни, отправляемся.
Они снова взялись за руки, на этот раз, втроем, и девушка-наблюдатель безо всяких осложнений перекинула их на окраину Уорингтона, в Аплтон, на узкую улочку, с одной стороны которой высокие кусты прилегали вплотную к дороге, а с другой разместились аккуратные двухэтажные кирпичные особняки с многоскатными крышами и широкими окнами террас.
- Пеппер-стрит, - прокомментировала наблюдатель, - нам туда.
Она свернула мимо низкого кирпичного заборчика прямо между особняками.
- Жилье кого-то из магов? – спросила Гермиона.
- Это офисы компании, проводящей экологические экспертизы. На самом деле, кампания - только прикрытие для магглов. Тут находится одно из наших отделений по контролю над магическими животными.
- Вспышка была в одном из них?
- Нет, на пустыре за ними.
- Это уже интересно, - сказал Гарри задумчиво.
Они вышли на широкий пустырь с низкой травой, за которым открывалась большая полоса распаханной земли, отделявшей улицу от автомобильной трассы Ранкорн-Манчестер, по которой сплошным потоком неслись автомобили, несмотря на ранний час.
- И где? – он развел руками.
Гермиона вытащила палочку.
- Тут точно кто-то колдовал, - заключила она, - и еще вокруг магглотталкивающие чары.
- На пустыре? Зои, вы уверены, что вспышка была здесь?
Девушка явственно засмущалась, виновато теребя кончики своих собранных в хвост волос, она только пожала плечами и закивала головой.
- Вот что, - он указал на окна ближайшего особняка, - без четверти пять, а в окнах горит свет. Если вы говорите, что это здание Министерства, так давайте-ка, наведаемся туда и спросим, что тут происходит.
На настойчивые звонки довольно долго никто не отвечал. Потом в окне всё-таки появилась чья-то голова, всматривающаяся в фигуры за окном. Восход едва-едва наступил, но сумерки еще не растворились полностью.
- Кто вы, чего вы хотели? - послышался недовольный голос.
- Откройте, нам нужно поговорить.
- Вы не видите, сколько сейчас времени? Мы закрыты.
- Тем не менее, советую вам открыть.
- Уходите или я вызову полицию.
- Вы же не хотите, чтобы мы аппарировали внутрь? – заметил Гарри вкрадчиво.
На секунду воцарилось молчание, потом дверь всё-таки приоткрылась, и в проеме показался молодой человек в темной мантии и с взъерошенной шевелюрой.
- Так вы волшебники? Всё равно мы закрыты.
- Аврорат. Мы должны поговорить с вами.
- Аврорат? Мы ничего такого не делали… - начал, было, стоящий в дверях, но осекся. – Мерлинова борода, да это же Гарри Поттер!
- Да, черт возьми! Так вы впустите нас, наконец, внутрь?
- Конечно, конечно. Простите, мистер Поттер, проходите.
Внутри в довольно большом холле на мягкой мебели расположилось целых пять человек – все как один молодые маги с сильно встревоженным выражением на лицах. И видно было, что даже визит такой знаменитости, как Гарри, не добавлял им настроения. На щеке одного виднелся свежий, едва залеченный шрам, двое других явно только что побывали в какой-то передряге, их мантии были рваными и грязными, а кое-где даже испачканными в крови.
- Итак, джентльмены, - сказал Гарри после дежурного приветствия, - я вынужден спросить у вас, что тут только что произошло.
- Ничего, что требовало бы присутствия Аврората, сэр, - с испуганным выражением на лице проговорил впустивших их маг, присоединяясь к своим товарищам, - уверяю вас, мы не нарушили никаких законов.
- Не могу себе представить, как вы умудрились найти нас, да еще так быстро явиться сюда, - проговорил другой, тот, что со шрамом.
- Рядом с этим домом, на пустыре зарегистрирована мощная магическая вспышка, - начала объяснять Гермиона, прежде чем он успел ее остановить, - вы что-нибудь об этом знаете?
«Зря она вот так сразу выложила им все карты», - подумал он, эта компания очевидно что-то скрывала. Но, к его удивлению, они сразу же не стали отпираться.
- Боюсь, это наша вина, мистер Поттер.
- Ваша? И каким же образом вы устроили тут светопреставление?
Он заметил, как они переглядываются между собой, явно не решаясь начать.
- Послушайте, либо вы прямо здесь и сейчас рассказываете, как всё было, либо мы все вместе отправляемся в Аврорат, и дальше вы уже будете давать показания в письменном виде для дальнейшего разбирательства.
- Хорошо, - решился, наконец, тот, который открывал им дверь, - но мы и правда не сделали ничего противозаконного. Это была дуэль.
- Дуэль?! – воскликнула Гермиона.
- Именно так. Но необычная дуэль. Как вы видите, нас здесь шестеро, сперва должны были драться двое, а остальные служили бы секундантами, по двое с каждой стороны. Но так вышло, что мы настолько… переругались, что решили драться все вшестером, трое на трое. Нам нужно было уединенное место, но не слишком уж далеко от цивилизации, так, чтобы не нужно было тратить много времени на дорогу. Я тут работаю, вот и предложил им эту поляну прямо за домом.
- Хм… - Гарри усмехнулся. «Дуэль – трое на трое?» Глупость, конечно, но законом действительно не наказуемая, раз уж присутствует столько свидетелей.
- Хорошо, - сказала Гермиона, - хотя ничего хорошего, конечно! Но как вы объясните сильную магическую вспышку?
- Наверное, дело в том, что в первую секунду мы выстрелили все одновременно, мэм, - ответил один из пострадавших волшебников, - другого объяснения у меня нет.
Гарри вопросительно взглянул на свою подругу.
- Твое заклинание могло сработать на такое?
Она кивнула с хмурым видом.
- Шесть человек, одновременное заклинание в одном и том же месте – да, оно могло сработать. И это значит…
- Это значит, что мы зря потратили время. А еще это значит, что подобные случаи могут быть и в дальнейшем. Придется подергаться.
- Гарри, я постараюсь настроить его точнее. Дай мне немного времени.
- Гермиона, я могу дать тебе время только на то, чтобы ты выспалась. И не вздумай со мной спорить. Всё, мы возвращаемся обратно. Зои, на всякий случай, снимите, пожалуйста, показания с этих магов и отправьте в Аврорат. Всего хорошего, джентльмены.
Ну вот, их подняли ни свет, ни заря, а в результате - ложный вызов. Он зевнул и подумал, что когда они вернутся, обязательно услышит от Спиннет несколько колких словечек в адрес Гермионы. Подруга выглядела сильно уставшей и даже какой-то поникшей, видимо, от разочарования, так что он не просто взял ее за руку, а еще и крепко обнял за плечи, прежде чем аппарировать.
Спиннет до сих пор не вернулась, и это было странно. Потому что с ложного вызова она бы примчалась еще раньше их, зная ее характер, а случись что-то серьезное, отправила бы наблюдателя обратно, чтобы он вызвал Гарри.
- Пожалуй, я отправлюсь проверить, что там за проблемы, - сказал он дежурному.
- Я с тобой, - тут же присоединилась Гермиона.
- Сейчас же возвращайся домой! – воскликнул он, взмахивая руками с досадой. – Ты аппарацию едва выдерживаешь, вся бледная. В конце концов, если ты свалишься от усталости, никому от этого лучше не станет.
- Пожалуйста, Гарри, я просто туда и обратно, для успокоения совести. Как только вернемся, так тут же домой. Договорились?
- Ну, хорошо! И только попробуй потом начать отпираться.
Она слабо улыбнулась, склонив голову, смотря на него с привычной теплотой.
В адресе, котором он взял у дежурного, значился Холфорд, точнее, небольшая загородная гостиница рядом с ним. Они вышли из камина прямо в зал ресторана, отделанный декоративным кирпичом.
- Ого! Выглядит роскошно, - заявила Гермиона, внимательно разглядывая лепнину на стенах и большие хрустальные вазы с живыми растениями, стоящие на полу и развешанные по углам. – Номера тут точно не дешевые, не похоже на приют для бездомных магов.
- Пойдем, найдем кого-нибудь из хозяев, - бросил он, заглядывая на кухню, - хм… никого.
Прокричав несколько раз в пустоту и поняв, что никто не отзывается, он растеряно выглянул в окно. На аккуратном газоне стояли несколько столиков для уличной трапезы, окруженных стрижеными кустиками с яркими цветами на них.
- Эй, Гарри, иди сюда, - позвала его Гермиона, которая уже успела выбежать наружу, - тут второй корпус.
Он пошел вслед за ней, недоумевая, куда могла деться вся обслуга, несмотря даже на ранний час. Они зашли в соседний корпус, такой же двухэтажный, белый и аккуратный, как и первый, с темной черепичной крышей. Рядом со входом виднелась надпись «Комб Хаус». Вокруг расположилось еще несколько небольших домишек, очевидно, то ли хозяйственных построек, то ли жилье для обслуживающего персонала. Прямо за корпусами начинался небольшой холм, поросший редким лесом. Нигде не было видно ни души.
Вот в этом втором корпусе, похоже, и располагалась сама гостиница, судя по холлу и стойке для приема гостей. За стойкой они обнаружили, наконец, кого-то из местных. Им оказался пожилой джентльмен почтенной наружности, с густыми усами и зачесанной назад, седой шевелюрой, одетый в консервативную черную мантию. Вид у него было довольно обескураженный.
- Снова авроры?! – воскликнул он с порога. – Вы можете мне, наконец, объяснить, что происходит?
- Вы здесь работаете? – осведомился Гарри.
- Молодой человек, я здесь не просто работаю. Это моя гостиница, и я владею ею уже больше сорока лет, с тех пор, как мне ее передал мой отец. Мистер Комбс, к вашим услугам.
- Очень приятно, мистер Комбс, я Гарри Поттер. А теперь скажите, где наши сотрудники, прибывшие сюда минут десять назад?
- Что ж, должно быть, дело серьезное раз им занимаетесь именно вы, но эти ваши сотрудники устроили тут жуткий переполох! Они вбежали сюда, приказали мне сидеть тихо и поднялись наверх. Потом со второго этажа послышались какие-то дикие крики, и с тех пор от них ни слуху, ни духу. Я велел всем моим работникам пока что дожидаться у себя дома и не появляться здесь. Постояльцев сейчас нет, кроме одного-единственного мага, который, собственно, и проживает наверху. Но я боюсь даже проверить, что там случилось, тем более что мне и запретили это делать. Вы можете уже прояснить ситуацию, мистер Поттер?
- Сейчас мы поднимемся и всё выясним, мистер Комбс. Оставайтесь тут, позже у меня будет к вам еще пара вопросов.
В ответ хозяин пробурчал только что-то недовольным тоном. Гарри, больше не обращая на него внимания, направился к лестнице.
Он обнаружил наблюдателя по имени Бад почти сразу же, сидящим на верхней площадке, прижавшимся спиной к стене и притянувшим колени к лицу. Тот был совершенно белый, как окружавшая его отделка стен. Увидев Гарри с Гермионой, он отчего-то дернулся, и выражение его лица исказилось, как показалось Гарри, чем-то похожим на чувство вины.
- Я ничего не мог сделать, - выдавил он из себя, запустив пальцы в шевелюру.
- Что случилось? Где Спиннет?
Похоже, вопросы не возымели на молодого наблюдателя никакого эффекта. Он продолжал твердить «я ничего не мог сделать», как заведенный.
- Герми, побудь с ним, я пойду проверю, что там случилось.
- Нет! – Бад вдруг схватил его за рукав. – Мистер Поттер, не ходите туда! Прошу вас. Вы тоже не сможете… ничего не сможете… сделать. Потому что… его не видно! Его не видно, но он… там! Я его… чувствовал.
Гарри с усилием вырвал ткань своей мантии из его рук.
- Гермиона! – крикнул он, указывая на Бада.
- Черта с два, я иду с тобой, - ответила подруга, как ни в чем не бывало, и первая протиснулась в коридор.
На втором этаже было всего два номера – справа и слева. И если слева оказался только тупичок с белой дверью в конце, то справа точно такая же дверь была распахнута настежь, а изнутри доносился характерный запашок, похожий на тот, что они чувствовали на предыдущих местах проведения ритуала.
«О нет!» – подумал он, холодея. Он уже внутренне готовился увидеть привычные следы крови по всем стенам, когда вошел в номер, но на этот раз никаких следов не было. Ну… почти не было. Знакомый уже черный круг зиял посередине большой светлой комнаты с кремовыми обоями и мебелью с яркой красной обивкой. На этот раз количество выжженных букв вокруг круга оказалось совсем небольшим, как будто наносившего их кто-то прервал. Окно с жалюзи в дальней части комнаты было распахнуто настежь, оттуда открывался вид на лесистый холм и веяло утренней прохладой. Тело его напарницы лежало на боку у самого входа в комнату, и с первого взгляда было понятно, что спасать ее уже было поздно. Вокруг тела растеклась огромная кровавая лужа, так, что наверняка в номере под ними с потолка сейчас падала багровая капель. Ее длинная черная коса наполовину утонула в этой луже.
- Лис! – прошептал он, опускаясь на одно колено перед телом, осторожно беря его за плечо, пытаясь перевернуть на спину. Прямо посередине груди зияла дыра насквозь, наверное, с два кулака шириной, словно ее пробили здоровенным заостренным колом, цвет лица приобрел характерный серый оттенок, свойственный чернокожим, вместо привычной бледности. Конечно же, она была мертва. Гермиона издала что-то похожее на громкий всхлип, и присела рядом на корточки, положив руку ему на плечо.
Он резко выдохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Попытался унять рвущиеся наружу эмоции, которые орали, вопили, стремились заставить его расклеиться, развалиться на части из печали, гнева и собственной вины. Он потом будет скорбеть и оплакивать, сейчас пора действовать и действовать немедленно.
- Гермиона, в первую очередь опроси наблюдателя, - торопливо обратился он к своей подруге, - и только потом осмотри номер, попробуй определить, что тут случилось.
- Ты куда?!
- Попробую всё-таки его догнать, судя по всему, он выпрыгнул прямо в окно.
- Будь осторожней… - услышал он ее голос вслед, уже несясь вниз по лестнице.
- Скажите, этот человек похож на вашего постояльца? – выпалил он мистеру Комбсу, выкладывая перед ним колдографию Долохова.
Тот кивнул почти сразу.
- Да, это он. Представился мистером Чеховым, иностранным магом из восточной Европы.
- Что за этим холмом у вашей гостиницы?
- Ничего, мистер Поттер. Только лес и другие холмы.
- Насколько далеко?
- Ну, если идти напрямик, что не так-то просто сделать, учитывая многочисленные ручьи, то миль пять, не меньше, сплошной пересеченной местности вплоть до Бикноллера на западе и Кроукомба на юге.
- Спасибо! – бросил он, выскакивая наружу.
Когда он уже оббежал гостиницу и помчался по холму к лесу, ему пришла запоздалая мысль, что надо бы было попросить у хозяина метлу. Но еще неизвестно, сколько времени тот бы ее искал, а на счету была каждая минута, да и увидеть беглеца сверху, сквозь густые кроны довольно проблематично.
Именно это соображение, что беглец, скорее всего, постарается держаться леса, и заставило его, взбежав на холм, повернуть на юг и двигаться по широкой лесополосе, стараясь не сбавлять скорость. Почти сразу слева запетлял узкий ручей, с пологими склонами, вдоль которого Гарри и решил бежать, понимая, что это его единственная возможность обнаружить следы на влажной земле около воды, рано или поздно ручей должен был оказаться на пути беглеца. Собственно говоря, шансов у него вообще было довольно мало, оставалось надеяться только на то, что Долохов не станет слишком уж углубляться в лес, а остановится, чтобы переждать, пока восстановятся его магические способности, потому что в противном случае, убежать он мог уже очень далеко. Лес не был слишком густым, тут и там попадался сухостой, а мелкие кустарники почти не мешали бегу. Довольно скоро Гарри отчаялся, не обнаруживая никаких следов и осознавая, что он вообще мог выбрать неверное направление. Но ему неожиданно повезло. Ручей вдруг слился впереди с другим своим таким же собратом, пересекая путь и не оставляя шансов на то, чтобы себя обойти. Именно там, около слияния двух маленьких ручейков в один побольше, Гарри и обнаружил свежие следы мужских ботинок. Вряд ли кому-то еще в шестом часу утра приспичило забрести в такую глушь, поэтому сомневаться не приходилось – он на правильном пути.
Минут пять он еще бежал на юг, держась границ лесополосы, центром которой был ручей, текущий в неглубокой лощине, а потом увидел впереди с пологого склона фигурку человека, махавшего рукой так, словно бы подзывая кого-то к себе. На самом деле, Гарри, конечно, сразу догадался, что тот его заметил, и что именно пытается сделать, поэтому прибавил ходу, доставая палочку. Но когда оставалось пробежать всего метров сто, до того, чтобы можно было как следует прицелиться, усилия беглеца увенчались успехом, и на его месте взметнулась лишь воронка из опавшей хвои и сухих листьев. Долохов сбежал.
Утро не предвещало такого расклада
Кто-то праздновал Пасху, где-то шла ворожба
БГ.
Он до вечера провозился с документами. После того, как с грехом пополам одолел отчет, он занялся классификацией улик. Само собой, бригада собрала их так, как нужно, но у него была своя собственная система. Он внимательно просматривал каждую обнаруженную мелочь и решал, к какой категории ее отнести – загадочного, вероятного или тривиального. Заодно это помогало ему самому запомнить детали, чтобы они потом легко всплывали в памяти, если в этом возникнет необходимость. На этот раз он пытался выстроить последовательные цепочки улик по каждому преступлению из трех, силясь увидеть общие закономерности. Но деталей было так много, они так сильно перемешивались между собой, что он довольно быстро запутался. Несмотря на то, что Гермиона предупредила, чтобы он не искал обычных мотивов, он поневоле пытался представить, кому и зачем могло понадобиться использовать подобные методы. Неужели для того, чтобы восстановить справедливость, нужно было обращаться к столь темному и скрытому знанию? Неужели Гермиона права, и они имели дело действительно с сумасшедшим? Он попытался вспомнить, когда в последний раз Аврорат сталкивался с магами-безумцами, способными причинить значительный ущерб, и не смог этого сделать. Если, конечно, не считать Волдеморта и его компанию, однако безумными в полном смысле этого слова их нельзя было назвать. Да и будь это кто-то из них, почему же тогда жертвами становились их приспешники, а не герои войны?
Дверь в кабинет распахнулась и к нему вбежала растрепанная Гермиона.
- А, ты еще здесь! Думала, уже ушел домой.
- Да вот, сижу пока. Ищу мотивы.
Взглянув на нее, он тут же вспомнил разговор с Джорджем, и внутри сделалось так мерзко, что он поневоле опустил голову, чтобы она не увидела выражение его лица.
- Надо не мотивы искать, Гарри, а магов, на такое способных.
- Между прочим, ты обещала мне составить список.
- Ну вот, я и пришла с тобой поговорить на этот счет. А у тебя тут, между прочим, жуткая духота.
- Не замечал.
- Наверное, я привыкла к прохладе на минусовых уровнях, - она сбросила мантию на спинку кресла и расстегнула верхние пуговицы на блузке.
- Как, кстати, твое самочувствие?
Она покосилась на него с сокрушенным видом.
- Ты опять?! Спасибо, я в порядке! Это был просто небольшой обморок.
- Мне кажется, ты тогда поняла, из-за чего он произошел, нет?
- Молодец, память хорошая! Да, поняла, но это еще пока не совсем установленный факт, просто предположение. И оно слишком дикое, чтобы его обсуждать прежде, чем я точно удостоверюсь в его правильности.
- Это связано с ритуалом?
- Точнее, с самим выжженным текстом.
Он припомнил, что она потеряла сознание, когда фотографировала знаки на полу.
- А я думал, это воздействие фоновой магии.
- Да уж, трудно представить, какой силы должна была быть вспышка, чтобы оставить такой след.
- Кстати! Разве у нас нет способов засечь такие вспышки издалека?
Она одобрительно кивнула.
- Разумеется, есть. И я уже дала вашим наблюдателям задание их отслеживать, чтобы мы могли прибыть на место сразу, как только это произойдет вновь.
- Ты дала задание?! Герми, а Долиш знает, что ты тут ходишь, распоряжаешься в его отделе?
- Не беспокойся, я создала собственный ритуал слежения, это несложно. Что-то наподобие заклинания надзора. Для этого самим наблюдателям не нужно ничего колдовать, это даже облегчит им работу.
- Что бы я без тебя делал. Что бы мы все без тебя делали!
Она порозовела.
- Гарри, прекрати! Я просто выполняю свою работу.
- Ага, все бы так «выполняли работу» как ты.
- Давай лучше поговорим о деле. Пока мы еще очень далеко от разгадки.
- Ты сказала, что у тебя есть список.
- Поверь мне, легче тебе не станет, когда ты его услышишь.
- И, тем не менее.
- Ну, хорошо. Я сопоставила тех, кто имеет достаточную магическую силу и опыт ее использования и кто может иметь потенциальный доступ к соответствующей литературе. Я же уже говорила тебе, что ее практически невозможно отыскать. Итак, по мере убывания вероятности – Минерва Макгонагалл…
- Ты шутишь?!
- Далее - Кингсли Шеклболт…
- Еще того не легче! Министр?! Гермиона, кто следующий – Мерлин?
- Наконец, весь состав Отдела Тайн, включая меня, разумеется…
- Ну, вот это уже интереснее… Хотя, подожди, ты сказала – по мере убывания вероятности?! Ты не ошиблась, Гермиона, может быть, возрастания?
- Я сказала так, как сказала.
- Хм. Хорошо, сколько человек в этом вашем отделе?
- Это секретная информация, вообще-то.
- Гермиона!
- Хорошо, если ты уверен, что тебя тут не смогут подслушать…
Он пожал плечами, достал палочку и наложил все три уровня заглушающих чар.
- Довольна?
- Не вполне, ну ладно. Только помни, что если кому-нибудь проговоришься, твою подругу вышибут с работы. И это только в лучшем случае. В худшем… лишат памяти, хорошо, если не полностью. Итак, что тебя интересует?
- Сколько магов работает в вашем отделе?
- Количество всегда одно и то же. Двенадцать, включая меня.
- Всего? На весь отдел?
- Ты же не думаешь, что подобных волшебников может быть много? Туда отбираются лучшие из лучших.
Она смущенно отвела глаза.
- Ага, - он улыбнулся, - на счет тебя я уверен. А как на счет остальных?
- Уверяю тебя, Гарри, искать среди них нет никакого смысла. Разумеется, у каждого из них хватило бы знаний и умения, чтобы совершить что-то подобное, но об этом сразу же стало бы известно.
- Каким образом?
- Я не могу ответить, Гарри.
- Почему? Тебе всё еще не хватает мер предосторожности?
- Я дала Непреложный обет, - она подняла глаза, смотря на него очень внимательно, – тебе просто придется поверить мне на слово. Будь уверен, никто из нашего отдела к этому не причастен.
- Почему же ты тогда включила их в список?
- Потому что я не вижу больше кандидатур, способных на такое.
- Ну да, то есть, если не твой отдел, то остаются двое? Всего двое?! И… - он развел руками. – Макгонагалл или Шеклболт? Это смехотворно!
- Я же сказала, что легче тебе не станет. Хотя, если хочешь, назову еще одного человека.
- Которого?
- Гарри Поттер, знаком с таким? – она улыбнулась одними уголками рта.
- Постой, постой… знакомое имя… где-то я его уже слышал. Еще раз, как ты сказала – Гарри Поттер? Звучит подозрительно. Да, точно, должно быть это он!
- Ага, я даже нашла у него в библиотеке нужную книгу. Доволен?
- Ладно, а если серьезно?
- А если серьезно, то это всё.
- Да уж… Подожди, а упивающихся ты учитывала?
- Которых из них? Те, что в Азкабане, как ты сам понимаешь, отпадают. Тогда кто? Я не в курсе, кто из них еще в бегах. Дай мне эту информацию, и я подумаю.
- Нет ничего проще, - он порылся в стопке пергаментов на своем столе и извлек оттуда листочек с двумя строчками рукописным шрифтом. В первой строке была аккуратно вычеркнута фамилия Роули. – Держи.
Он протянул ей листок, содержимое которого давно помнил наизусть.
- И они все на свободе? – спросила Гермиона, переводя глаза с листка на Гарри и обратно.
- Нет. Официально это список пропавших без вести. Скорее всего, большая часть мертва. На свободе от силы трое-четверо из них. Вот кто именно – неизвестно.
- Джагсон, Гойл-младший… у него была Метка?
Он кивнул.
- …Гойл-младший, Долохов, Малсибер… Секундочку, вот Долохов вполне подходит!
- Ты думаешь?
- Конечно! Он один из ближайших сподвижников Волдеморта, еще из старой команды, и вполне мог обладать информацией о подобных тайных книгах, вдобавок, он очень сильный маг, вполне способный осилить ритуал.
- Если он еще жив… Хотя! – его вдруг осенило. – Гермиона, помнишь момент, когда мы бежали со свадьбы Билла и Флёр? Лондон, кафе, на нас напали упивающиеся?
- Конечно.
- Это же были как раз Долохов и Роули.
- Ты думаешь, они и скрывались вместе?
- Ну да, возможно, они хорошо знакомы. И, вот еще что, группа Уильямсона, обнаружившая останки Роули, преследовала двух каких-то упивающихся. Двух, понимаешь, Гермиона! Так что, это наверняка он. Правда, зачем ему всё это?
- Не забывай, Гарри, такие вещи нельзя творить в здравом рассудке.
- Это точно?
- Совершенно. Вчера я еще сомневалась в этом, сегодня уже нет. После того, как получше ознакомилась с книгами.
- Книгами? Не книгой?
- Да я нашла еще одну. У нас в хранилище в конфискованном имуществе, тоже из библиотеки одной чистокровной семьи. Вкупе с той, что я выудила у тебя, складывается определенная картина.
- Неужели наконец-то хоть что-то прояснится?
- Пока я не могу об этом сказать. Мне надо всё выяснить точнее. Но я уже кое-что понимаю. И, знаешь что, Гарри… ты был прав насчет того, что это паршивая история. Не хочу тебя пугать, но, возможно, она даже гораздо паршивей, чем ты можешь себе представить!
- Спасибо, ты меня так обнадежила, Гермиона, так обнадежила! И потом она еще ворчит, что я пытаюсь ее оградить от неприятностей! Ладно, что по поводу остальных в списке? Остановимся на Долохове?
Она бросила мельком еще один взгляд на список.
- Конечно. Я же сказала тебе, подобных личностей раз-два и обчелся. Или ты думаешь, упивающиеся были великими знатоками магии? У тебя есть мысли, где искать этого Долохова?
- Пока нет, но я попрошу начальство, чтобы бросили всех наблюдателей, кого только можно, на север, в район Нортмуберленда и рядом. Если ты обратила внимание, все преступления произошли на севере, неподалеку от границы с Шотландией. У нас есть образец его крови, стоит ему начать творить заклинания, его обнаружат, если расстояние позволит.
- Будем надеяться, что это поможет. Если же нет, придется ждать новой вспышки.
- И новой жертвы.
- К сожалению, но, во всяком случае, мы почти сразу сможем накрыть на месте того, кто это делает.
- Если он тут же не аппарирует куда-нибудь за сто миль.
Она покачала головой.
- Нет, Гарри, вспомни, сразу после ритуала маг на какое-то время лишится возможности колдовать, и все наложенные вокруг чары окажутся рассеяны. Если поторопиться, то можно взять его по горячим следам прямо на месте.
- А порт-ключ?
- Если вспышка способна на время вышибить всю магию из целого волшебника, то из какого-то порт-ключа она сделает это куда вернее, так ведь?
- Хм, ты права… Всё равно не могу себе представить… Вот он вламывается к кому-то в дом, начинает что-то там такое малевать палочкой на полу, наверное, еще использует какие-то зелья или магические предметы… Зачем? Ну, зачем?!
- Я же с самого начала сказала тебе, Гарри: не ищи мотив, ищи человека.
- Хорошо, хорошо, я понял. Ладно, пора по домам, денек сегодня выдался – хуже не бывает. Впрочем, как и два предыдущих.
- Минутку, я хотела тебя спросить… Хотела напомнить… - она принялась мять вороник блузки.
- Что? Что такое, Гермиона?
- По поводу Рона… Ты ничего не узнал? Я понимаю, что у тебя, наверное, не было времени, но вдруг…
Он встал, вышел из-за стола и прошелся туда-сюда по кабинету, растирая руками лицо, забираясь пальцами под очки. Наверное, хуже его теперешнего расследования был только этот ее вопрос. Интересно, ну вот что он должен ей ответить, после того, что услышал сегодня от Джорджа?! Он остановился рядом с ней, шумно вздохнул и бросил на нее виноватый взгляд.
Она сидела, опустив голову, сгорбив плечи, и всё так же продолжала мять пальцами злосчастный воротник. От ее непроизвольных усилий на блузке расстегнулась третья пуговица, и он случайно поймал взглядом в раздвинувшемся треугольнике большой участок кожи на ее груди с маленьким синяком посередине и чашечки простого белого бюстгальтера. Он тут же отвел глаза и даже зажмурился от накатившего на него целого цунами желания. Он едва перевел дух. Воображение в одно мгновение услужливо подсунуло ему мимолетное воспоминание того, что находится под этими чашечками, хотя в тот момент, когда он это видел воочию, у него не было даже намека на подобное возбуждение. Конечно, он знал, как они выглядят; когда настолько долго и настолько тесно общаешься с девушкой, невозможно, так или иначе, не застать момент, чтобы случайно не выловить взглядом некоторые особенности ее анатомии. Сколько раз ей приходилось переодеваться при нем, пусть он и отворачивался в сторону, или натягивать на голое тело свитера и рубашки, через которые всё было отчетливо видно. Он хорошо мог себе представить два эти маленьких упругих клинышка, озорно торчащих в разные стороны, с острыми, треугольными сосками, которые он сейчас буквально почувствовал на своих губах, так, что его рот даже наполнился слюной. Он отскочил, отбежал от нее подальше, к окну и вцепился обеими руками в подоконник.
Ему срочно нужна Джинни! Иначе он начнет кидаться на окружающих женщин! Если она не приедет в течение двух ближайших дней, он наплюет на собственный зарок не заниматься самоудовлетворением и сбросит напряжение самым простым и надежным способом. Его внезапно разобрал смех, когда он представил, как он сейчас выглядит со стороны – с каменным лицом, согнутыми, побелевшими большими пальцами, упершимися в мрамор подоконника, сгорбившийся, буравящий взглядом горизонт, размечтавшийся о груди женщины, которая только что спросила его о трудоустройстве собственного мужа, благополучие которого, по всей видимости, заботит ее сейчас больше всего на свете. Он усмехнулся, и оконное стекло частично отразило его усмешку.
- Почему ты молчишь, Гарри?
«Знаешь, Гермиона, наверное, потому, что я сейчас подумал о твоих сиськах, а потом пришел к выводу помастурбировать на досуге, чтобы меня больше не беспокоили подобные мысли!» Примерно так он, наверное, должен был бы ей ответить, если бы был до конца правдивым человеком. Он едва-едва подавил глумливую улыбку. По крайней мере, его немного отпустило.
- Прости, Миона, я действительно пока не говорил на счет Рона… с начальством. Я постараюсь, клянусь тебе! Что-нибудь придумаю. Только… наверное, мне надо сперва пообщаться с ним самим.
- Зачем? – она бросила на него настороженный взгляд.
- Н-ну, узнаю, к чему у него сейчас душа лежит, и вообще…
- Гарри! – она вскочила. – Ну, ты о чем вообще?! Ему бы сейчас хоть куда устроиться. Он же просто сидит дома, и… - она прервалась.
- И что?
- И бездельничает! Я уже смотреть не могу на это. Ему нужно чем-то себя занять, любой работой, сейчас он согласен на всё. А если ты с ним поговоришь, он снова расхарахорится, вообразит о себе невесть что, поэтому… не надо бесед, Гарри, просто помоги, если сможешь? Хорошо? Мне, правда, очень надо! Если поможешь, я буду ужасно признательна.
- А если к Артуру в отдел?
- Рон… поругался с родителями…
- Что?! Этого еще не хватало! – он взмахнул руками. – Не буду даже спрашивать из-за чего.
- И не надо. Ладно, Гарри, я пойду к себе, а ты иди домой, тебе надо отдохнуть и выспаться.
- Тебе, между прочим, тоже, так что не засиживайся допоздна. Всего хорошего, Гермиона.
- Да, - кивнула она, - до завтра.
Она взяла подмышку свою привычную папку и вышла из кабинета.
Какое-то время он задумчиво вертел между пальцев свою палочку. Единственная полезная вещь, которой его научил за этот год Рон Уизли, нарочно вызнавший у барабанщика «Ведуний» эту немудреную науку. Палочка крутилась, летала вокруг его пальцев, и как будто завораживала его самого. Он развлекался таким образом минуты полторы, пока, наконец, не ошибся, выронив свой остролист, вылетевший из его руки, как из пращи, и воткнувшийся прямо между сидением и спинкой его кресла. Вся его работа напоминала такое вот верчение. В какой-то момент ошибка всё равно неминуема, и тогда обязательно кто-то пострадает. И хорошо, если только он. А еще это его внезапное влечение к лучшей подруге. Пока ему удается как-то скрывать. Но разве получится долго скрывать от женщины подобные вещи? Тем более, такой наблюдательной, как Гермиона? «Пожалуй, напишу-ка я письмо своей жене, - подумал он, засовывая палочку обратно в ножны, - заодно спрошу совета, как поступить с Роном, если уж Гермиона так не хочет нашего с ним разговора».
Он вышел из кабинета и по дороге зашел в картотеку, взял там досье на Долохова и сделал для себя копию на пачку новеньких пергаментов. Прихватив досье и материалы расследования Уильямсона, он отправился домой, рассчитывая к завтрашнему утру составить предварительный план поисков.
Долохов, со всех сторон, как на него ни посмотри, не походил на психа. Во всей этой разношерстной группе не слишком-то уравновешенных людей, он был как раз одним из самых спокойных, хотя и самых безжалостных. Гарри почти наизусть помнил весь его послужной список, с тех пор, как тот засветился в компании Тома Риддла. Должность обязывала; Долохов с самого начала числился в тройке наиболее опасных магов, пропавших без вести после битвы при Хогвартсе. И хотя он его по-настоящему ненавидел за смерть Люпина, умом понимал, что, останься Долохов жив, скорее всего, они вряд ли смогли бы его выловить, сомнительно, что такой опытный маг стал бы оставаться в Англии, ожидая, пока его найдут и запихнут в Азкабан. До сих пор Гарри считал, что тот давно уже скрылся на материке. Однако раз Гермиона сказала, что Долохов – подходящая кандидатура, значит, он будет искать его. Уж лучше так, чем подозревать Макгонагалл или Шеклболта – это вообще ни в какие ворота не лезло!
Он открыл папку с материалами расследования Уильямсона и изучил показания свидетелей, видевших парочку упивающихся в Нортумберленде, одним из которых оказался Роули, но толком так и не смог решить, похож ли второй по описанию на Долохова или нет. По той простой причине, что Роули был уж слишком заметным. Белобрысый гигант сразу бросался в глаза, и на его спутника практически никто не обращал внимания. Однако, пока Гарри читал показания, у него сложилось впечатление, что эта парочка куда-то сильно торопилась и держалась с большой опаской. Конечно, трудно было ожидать, что тот, кого ищут по всей стране, будет выглядеть беззаботно, тем более, когда его по пятам преследует группа авроров, но до этого июня об обоих не было ни слуху ни духу, а значит, что-то могло выгнать их из привычного логова, в котором они ранее спокойно обретались.
Если Долохов был тем, кто организовывал все эти жуткие ритуалы, тогда от кого и от чего он бежал? И не вышло ли так, что он прибег к ритуалу в тот момент, когда у него уже не было другого выхода, когда его прижали к стене? Тогда почему первым из всех погиб именно его подельник и, судя по всему, давний товарищ? Возможно, во время ритуала что-то пошло не так, вышло из-под контроля. Возможно, это вообще была первая неудачная попытка, а то и проба сил на ничего не подозревающем спутнике. Подобное вероломство было вполне в духе этих людей. Впрочем, Гарри понял, что снова начинает искать разумный мотив, тогда как Гермиона настаивала, что это бесполезная трата времени. Но, если так, то как же тогда, черт побери, ему найти этого человека? И, будь он безумцем, группа Уильямсона давно бы уже вычислила и задержала его. А за те две недели, которые прошли после нахождения останков Роули, они не продвинулись ни на шаг в поимке второго упивающегося. Тогда, возможно, это был вовсе и не Долохов; кроме косвенных размышлений на него ничего не указывало. Так что у Гарри не было, по сути дела, вообще ничего. Ни одной зацепки. Без всякого толку просидев пару часов над материалами, он отправился спать, когда понял, что сил на размышления больше не осталось.
Он проснулся, оттого что кто-то тряс его за плечо. Открыл глаза; в комнате царил полусумрак раннего утра; сощурившись, пригляделся к светлому пятну перед его глазами, обрамленному чем-то темным и волнистым, и понял, что это Гермиона.
- О! Ты как здесь? – проговорил он сонным голосом, бросая взгляд на часы. Была половина пятого.
- Вставай Гарри, есть новости.
Он потянулся. Тело заныло от сладкой истомы. Подниматься совсем не хотелось, вместо этого он подумал, что хорошо бы было сейчас, наоборот, схватить Гермиону и затащить к себе под одеяло. Он даже улыбнулся, представив, какие у нее будут при этом глаза.
- В чем дело?
- Похоже, сработало мое заклинание надзора.
- Серьезно? – он разом сел, напяливая очки. – Где и когда?
- Буквально, только что. Поэтому я сразу к тебе.
- Подожди, ты что, проторчала всю ночь на работе?
- Я увлеклась. Это дело становится всё необычнее и необычнее.
- Ты не представляешь, как я уже жалею, что вовлек тебя в него, Гермиона! – сказал он, начиная одеваться. – Ты уже вторые сутки дома не ночуешь. Рон меня прибьет за такие вещи.
- Гарри, успокойся, с ним мы как-нибудь разберемся. Не в первый раз.
- Ты недосыпаешь по моей вине.
- Закончим это расследование, тогда отосплюсь.
- Кстати, о расследовании, надо будет захватить Спиннет по дороге.
- Я уже послала к ней патронуса, она будет ждать нас в Аврорате.
- Разве не проще было отправиться прямо отсюда?
- Нет, потому что никто из нас не знает места назначения, пришлось бы добираться через камин, а потом своим ходом. А в Аврорате мы захватим наблюдателя, который аппарирует нас прямо на место.
- Значит, это недалеко?
- Окраина Уоррингтона.
- Хм, опять север. Похоже, это то, что надо. Сколько у нас времени?
- Не знаю точно, но вряд ли больше десяти минут.
- Тогда вперед к камину, надеюсь, Спиннет уже на месте.
Спиннет действительно оказалась на месте, правда выглядела несколько растрепанной.
- Уверены, что это то, что нам нужно? – спросила она еще довольно сонным голосом, едва шевеля губами.
Гермиона кивнула.
- До этого было несколько магических вспышек, на которые срабатывало заклинание, но они вполне укладывались в возможности просто сильного мага. На этот раз всё иначе - намного сильнее.
- Будем надеяться, - пробормотала Спиннет.
Наблюдатель из Уорингтона - молодая девушка по имени Зои, с длинными русыми волосами, забранными в хвост, явно не выражала особой уверенности в своих силах, когда Гермиона заявила ей, что та должна доставить их всех прямо в точку назначения. Разумеется, она знала этот район, но перемещаться на такое большое расстояние ей еще не приходилось.
- Не ной, а просто скажи: раз, два, три! – подбодрила ее Спиннет. – И сама не заметишь, как очутишься там, где надо.
Они взялись за руки, смотрясь довольно странно вчетвером посередине пустынного холла Аврората. В этот ранний час кроме дежурных тут не было ни души.
- Раз… - сказала девушка-наблюдатель, - два…
В этот момент из камина вывалился невысокий парень в темно-синей форменной мантии с серебристой нашивкой в виде перевернутого глаза.
- Стойте! – крикнул он с порога. – Вас-то мне и надо.
- Уф! – выдохнула Спиннет. – Зачем же так орать? На секунду позже, и ты бы обнаружил тут половинку кого-нибудь из нас. А то и пару половинок.
- Простите, но дело, похоже, важное. У нас там, наверное, вспышка. Буквально только что, несколько секунд назад.
- Не может быть, - воскликнула Гермиона, - сразу два ритуала одновременно? Откуда вы прибыли?
- Из Сомерсета, мэм.
- Запад? – вслух рассудил Гарри. – Наверное, это какая-то ошибка. Гермиона, твое заклинание может сработать неправильно?
- Оно может сработать на недостаточно сильную вспышку. Я не довела его до нужной точности, - она виновато пожала плечами, - извини, времени не было.
- Хорошо, Лис, отправляйся с мистером… э-э…
- Бадом, мистер Поттер.
- …с мистером Бадом в Сомерсет, проверь там ситуацию, скорее всего, это не то, что нам нужно, но лучше уж перестраховаться на всякий случай. И сразу же присоединяйся к нам, хорошо?
- Уверен, что справитесь одни? Может, захватишь кого-то из дежурных авроров?
- С одним магом, да еще и потерявшим способность колдовать, мы как-нибудь управимся. Но ты всё равно не задерживайся особо.
- Договорились. Смотри, Поттер, будь там поосторожней, чего-то не хочется потом собирать тебя по частям.
- Типун тебе на язык! Всё, хватит болтовни, отправляемся.
Они снова взялись за руки, на этот раз, втроем, и девушка-наблюдатель безо всяких осложнений перекинула их на окраину Уорингтона, в Аплтон, на узкую улочку, с одной стороны которой высокие кусты прилегали вплотную к дороге, а с другой разместились аккуратные двухэтажные кирпичные особняки с многоскатными крышами и широкими окнами террас.
- Пеппер-стрит, - прокомментировала наблюдатель, - нам туда.
Она свернула мимо низкого кирпичного заборчика прямо между особняками.
- Жилье кого-то из магов? – спросила Гермиона.
- Это офисы компании, проводящей экологические экспертизы. На самом деле, кампания - только прикрытие для магглов. Тут находится одно из наших отделений по контролю над магическими животными.
- Вспышка была в одном из них?
- Нет, на пустыре за ними.
- Это уже интересно, - сказал Гарри задумчиво.
Они вышли на широкий пустырь с низкой травой, за которым открывалась большая полоса распаханной земли, отделявшей улицу от автомобильной трассы Ранкорн-Манчестер, по которой сплошным потоком неслись автомобили, несмотря на ранний час.
- И где? – он развел руками.
Гермиона вытащила палочку.
- Тут точно кто-то колдовал, - заключила она, - и еще вокруг магглотталкивающие чары.
- На пустыре? Зои, вы уверены, что вспышка была здесь?
Девушка явственно засмущалась, виновато теребя кончики своих собранных в хвост волос, она только пожала плечами и закивала головой.
- Вот что, - он указал на окна ближайшего особняка, - без четверти пять, а в окнах горит свет. Если вы говорите, что это здание Министерства, так давайте-ка, наведаемся туда и спросим, что тут происходит.
На настойчивые звонки довольно долго никто не отвечал. Потом в окне всё-таки появилась чья-то голова, всматривающаяся в фигуры за окном. Восход едва-едва наступил, но сумерки еще не растворились полностью.
- Кто вы, чего вы хотели? - послышался недовольный голос.
- Откройте, нам нужно поговорить.
- Вы не видите, сколько сейчас времени? Мы закрыты.
- Тем не менее, советую вам открыть.
- Уходите или я вызову полицию.
- Вы же не хотите, чтобы мы аппарировали внутрь? – заметил Гарри вкрадчиво.
На секунду воцарилось молчание, потом дверь всё-таки приоткрылась, и в проеме показался молодой человек в темной мантии и с взъерошенной шевелюрой.
- Так вы волшебники? Всё равно мы закрыты.
- Аврорат. Мы должны поговорить с вами.
- Аврорат? Мы ничего такого не делали… - начал, было, стоящий в дверях, но осекся. – Мерлинова борода, да это же Гарри Поттер!
- Да, черт возьми! Так вы впустите нас, наконец, внутрь?
- Конечно, конечно. Простите, мистер Поттер, проходите.
Внутри в довольно большом холле на мягкой мебели расположилось целых пять человек – все как один молодые маги с сильно встревоженным выражением на лицах. И видно было, что даже визит такой знаменитости, как Гарри, не добавлял им настроения. На щеке одного виднелся свежий, едва залеченный шрам, двое других явно только что побывали в какой-то передряге, их мантии были рваными и грязными, а кое-где даже испачканными в крови.
- Итак, джентльмены, - сказал Гарри после дежурного приветствия, - я вынужден спросить у вас, что тут только что произошло.
- Ничего, что требовало бы присутствия Аврората, сэр, - с испуганным выражением на лице проговорил впустивших их маг, присоединяясь к своим товарищам, - уверяю вас, мы не нарушили никаких законов.
- Не могу себе представить, как вы умудрились найти нас, да еще так быстро явиться сюда, - проговорил другой, тот, что со шрамом.
- Рядом с этим домом, на пустыре зарегистрирована мощная магическая вспышка, - начала объяснять Гермиона, прежде чем он успел ее остановить, - вы что-нибудь об этом знаете?
«Зря она вот так сразу выложила им все карты», - подумал он, эта компания очевидно что-то скрывала. Но, к его удивлению, они сразу же не стали отпираться.
- Боюсь, это наша вина, мистер Поттер.
- Ваша? И каким же образом вы устроили тут светопреставление?
Он заметил, как они переглядываются между собой, явно не решаясь начать.
- Послушайте, либо вы прямо здесь и сейчас рассказываете, как всё было, либо мы все вместе отправляемся в Аврорат, и дальше вы уже будете давать показания в письменном виде для дальнейшего разбирательства.
- Хорошо, - решился, наконец, тот, который открывал им дверь, - но мы и правда не сделали ничего противозаконного. Это была дуэль.
- Дуэль?! – воскликнула Гермиона.
- Именно так. Но необычная дуэль. Как вы видите, нас здесь шестеро, сперва должны были драться двое, а остальные служили бы секундантами, по двое с каждой стороны. Но так вышло, что мы настолько… переругались, что решили драться все вшестером, трое на трое. Нам нужно было уединенное место, но не слишком уж далеко от цивилизации, так, чтобы не нужно было тратить много времени на дорогу. Я тут работаю, вот и предложил им эту поляну прямо за домом.
- Хм… - Гарри усмехнулся. «Дуэль – трое на трое?» Глупость, конечно, но законом действительно не наказуемая, раз уж присутствует столько свидетелей.
- Хорошо, - сказала Гермиона, - хотя ничего хорошего, конечно! Но как вы объясните сильную магическую вспышку?
- Наверное, дело в том, что в первую секунду мы выстрелили все одновременно, мэм, - ответил один из пострадавших волшебников, - другого объяснения у меня нет.
Гарри вопросительно взглянул на свою подругу.
- Твое заклинание могло сработать на такое?
Она кивнула с хмурым видом.
- Шесть человек, одновременное заклинание в одном и том же месте – да, оно могло сработать. И это значит…
- Это значит, что мы зря потратили время. А еще это значит, что подобные случаи могут быть и в дальнейшем. Придется подергаться.
- Гарри, я постараюсь настроить его точнее. Дай мне немного времени.
- Гермиона, я могу дать тебе время только на то, чтобы ты выспалась. И не вздумай со мной спорить. Всё, мы возвращаемся обратно. Зои, на всякий случай, снимите, пожалуйста, показания с этих магов и отправьте в Аврорат. Всего хорошего, джентльмены.
Ну вот, их подняли ни свет, ни заря, а в результате - ложный вызов. Он зевнул и подумал, что когда они вернутся, обязательно услышит от Спиннет несколько колких словечек в адрес Гермионы. Подруга выглядела сильно уставшей и даже какой-то поникшей, видимо, от разочарования, так что он не просто взял ее за руку, а еще и крепко обнял за плечи, прежде чем аппарировать.
Спиннет до сих пор не вернулась, и это было странно. Потому что с ложного вызова она бы примчалась еще раньше их, зная ее характер, а случись что-то серьезное, отправила бы наблюдателя обратно, чтобы он вызвал Гарри.
- Пожалуй, я отправлюсь проверить, что там за проблемы, - сказал он дежурному.
- Я с тобой, - тут же присоединилась Гермиона.
- Сейчас же возвращайся домой! – воскликнул он, взмахивая руками с досадой. – Ты аппарацию едва выдерживаешь, вся бледная. В конце концов, если ты свалишься от усталости, никому от этого лучше не станет.
- Пожалуйста, Гарри, я просто туда и обратно, для успокоения совести. Как только вернемся, так тут же домой. Договорились?
- Ну, хорошо! И только попробуй потом начать отпираться.
Она слабо улыбнулась, склонив голову, смотря на него с привычной теплотой.
В адресе, котором он взял у дежурного, значился Холфорд, точнее, небольшая загородная гостиница рядом с ним. Они вышли из камина прямо в зал ресторана, отделанный декоративным кирпичом.
- Ого! Выглядит роскошно, - заявила Гермиона, внимательно разглядывая лепнину на стенах и большие хрустальные вазы с живыми растениями, стоящие на полу и развешанные по углам. – Номера тут точно не дешевые, не похоже на приют для бездомных магов.
- Пойдем, найдем кого-нибудь из хозяев, - бросил он, заглядывая на кухню, - хм… никого.
Прокричав несколько раз в пустоту и поняв, что никто не отзывается, он растеряно выглянул в окно. На аккуратном газоне стояли несколько столиков для уличной трапезы, окруженных стрижеными кустиками с яркими цветами на них.
- Эй, Гарри, иди сюда, - позвала его Гермиона, которая уже успела выбежать наружу, - тут второй корпус.
Он пошел вслед за ней, недоумевая, куда могла деться вся обслуга, несмотря даже на ранний час. Они зашли в соседний корпус, такой же двухэтажный, белый и аккуратный, как и первый, с темной черепичной крышей. Рядом со входом виднелась надпись «Комб Хаус». Вокруг расположилось еще несколько небольших домишек, очевидно, то ли хозяйственных построек, то ли жилье для обслуживающего персонала. Прямо за корпусами начинался небольшой холм, поросший редким лесом. Нигде не было видно ни души.
Вот в этом втором корпусе, похоже, и располагалась сама гостиница, судя по холлу и стойке для приема гостей. За стойкой они обнаружили, наконец, кого-то из местных. Им оказался пожилой джентльмен почтенной наружности, с густыми усами и зачесанной назад, седой шевелюрой, одетый в консервативную черную мантию. Вид у него было довольно обескураженный.
- Снова авроры?! – воскликнул он с порога. – Вы можете мне, наконец, объяснить, что происходит?
- Вы здесь работаете? – осведомился Гарри.
- Молодой человек, я здесь не просто работаю. Это моя гостиница, и я владею ею уже больше сорока лет, с тех пор, как мне ее передал мой отец. Мистер Комбс, к вашим услугам.
- Очень приятно, мистер Комбс, я Гарри Поттер. А теперь скажите, где наши сотрудники, прибывшие сюда минут десять назад?
- Что ж, должно быть, дело серьезное раз им занимаетесь именно вы, но эти ваши сотрудники устроили тут жуткий переполох! Они вбежали сюда, приказали мне сидеть тихо и поднялись наверх. Потом со второго этажа послышались какие-то дикие крики, и с тех пор от них ни слуху, ни духу. Я велел всем моим работникам пока что дожидаться у себя дома и не появляться здесь. Постояльцев сейчас нет, кроме одного-единственного мага, который, собственно, и проживает наверху. Но я боюсь даже проверить, что там случилось, тем более что мне и запретили это делать. Вы можете уже прояснить ситуацию, мистер Поттер?
- Сейчас мы поднимемся и всё выясним, мистер Комбс. Оставайтесь тут, позже у меня будет к вам еще пара вопросов.
В ответ хозяин пробурчал только что-то недовольным тоном. Гарри, больше не обращая на него внимания, направился к лестнице.
Он обнаружил наблюдателя по имени Бад почти сразу же, сидящим на верхней площадке, прижавшимся спиной к стене и притянувшим колени к лицу. Тот был совершенно белый, как окружавшая его отделка стен. Увидев Гарри с Гермионой, он отчего-то дернулся, и выражение его лица исказилось, как показалось Гарри, чем-то похожим на чувство вины.
- Я ничего не мог сделать, - выдавил он из себя, запустив пальцы в шевелюру.
- Что случилось? Где Спиннет?
Похоже, вопросы не возымели на молодого наблюдателя никакого эффекта. Он продолжал твердить «я ничего не мог сделать», как заведенный.
- Герми, побудь с ним, я пойду проверю, что там случилось.
- Нет! – Бад вдруг схватил его за рукав. – Мистер Поттер, не ходите туда! Прошу вас. Вы тоже не сможете… ничего не сможете… сделать. Потому что… его не видно! Его не видно, но он… там! Я его… чувствовал.
Гарри с усилием вырвал ткань своей мантии из его рук.
- Гермиона! – крикнул он, указывая на Бада.
- Черта с два, я иду с тобой, - ответила подруга, как ни в чем не бывало, и первая протиснулась в коридор.
На втором этаже было всего два номера – справа и слева. И если слева оказался только тупичок с белой дверью в конце, то справа точно такая же дверь была распахнута настежь, а изнутри доносился характерный запашок, похожий на тот, что они чувствовали на предыдущих местах проведения ритуала.
«О нет!» – подумал он, холодея. Он уже внутренне готовился увидеть привычные следы крови по всем стенам, когда вошел в номер, но на этот раз никаких следов не было. Ну… почти не было. Знакомый уже черный круг зиял посередине большой светлой комнаты с кремовыми обоями и мебелью с яркой красной обивкой. На этот раз количество выжженных букв вокруг круга оказалось совсем небольшим, как будто наносившего их кто-то прервал. Окно с жалюзи в дальней части комнаты было распахнуто настежь, оттуда открывался вид на лесистый холм и веяло утренней прохладой. Тело его напарницы лежало на боку у самого входа в комнату, и с первого взгляда было понятно, что спасать ее уже было поздно. Вокруг тела растеклась огромная кровавая лужа, так, что наверняка в номере под ними с потолка сейчас падала багровая капель. Ее длинная черная коса наполовину утонула в этой луже.
- Лис! – прошептал он, опускаясь на одно колено перед телом, осторожно беря его за плечо, пытаясь перевернуть на спину. Прямо посередине груди зияла дыра насквозь, наверное, с два кулака шириной, словно ее пробили здоровенным заостренным колом, цвет лица приобрел характерный серый оттенок, свойственный чернокожим, вместо привычной бледности. Конечно же, она была мертва. Гермиона издала что-то похожее на громкий всхлип, и присела рядом на корточки, положив руку ему на плечо.
Он резко выдохнул, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Попытался унять рвущиеся наружу эмоции, которые орали, вопили, стремились заставить его расклеиться, развалиться на части из печали, гнева и собственной вины. Он потом будет скорбеть и оплакивать, сейчас пора действовать и действовать немедленно.
- Гермиона, в первую очередь опроси наблюдателя, - торопливо обратился он к своей подруге, - и только потом осмотри номер, попробуй определить, что тут случилось.
- Ты куда?!
- Попробую всё-таки его догнать, судя по всему, он выпрыгнул прямо в окно.
- Будь осторожней… - услышал он ее голос вслед, уже несясь вниз по лестнице.
- Скажите, этот человек похож на вашего постояльца? – выпалил он мистеру Комбсу, выкладывая перед ним колдографию Долохова.
Тот кивнул почти сразу.
- Да, это он. Представился мистером Чеховым, иностранным магом из восточной Европы.
- Что за этим холмом у вашей гостиницы?
- Ничего, мистер Поттер. Только лес и другие холмы.
- Насколько далеко?
- Ну, если идти напрямик, что не так-то просто сделать, учитывая многочисленные ручьи, то миль пять, не меньше, сплошной пересеченной местности вплоть до Бикноллера на западе и Кроукомба на юге.
- Спасибо! – бросил он, выскакивая наружу.
Когда он уже оббежал гостиницу и помчался по холму к лесу, ему пришла запоздалая мысль, что надо бы было попросить у хозяина метлу. Но еще неизвестно, сколько времени тот бы ее искал, а на счету была каждая минута, да и увидеть беглеца сверху, сквозь густые кроны довольно проблематично.
Именно это соображение, что беглец, скорее всего, постарается держаться леса, и заставило его, взбежав на холм, повернуть на юг и двигаться по широкой лесополосе, стараясь не сбавлять скорость. Почти сразу слева запетлял узкий ручей, с пологими склонами, вдоль которого Гарри и решил бежать, понимая, что это его единственная возможность обнаружить следы на влажной земле около воды, рано или поздно ручей должен был оказаться на пути беглеца. Собственно говоря, шансов у него вообще было довольно мало, оставалось надеяться только на то, что Долохов не станет слишком уж углубляться в лес, а остановится, чтобы переждать, пока восстановятся его магические способности, потому что в противном случае, убежать он мог уже очень далеко. Лес не был слишком густым, тут и там попадался сухостой, а мелкие кустарники почти не мешали бегу. Довольно скоро Гарри отчаялся, не обнаруживая никаких следов и осознавая, что он вообще мог выбрать неверное направление. Но ему неожиданно повезло. Ручей вдруг слился впереди с другим своим таким же собратом, пересекая путь и не оставляя шансов на то, чтобы себя обойти. Именно там, около слияния двух маленьких ручейков в один побольше, Гарри и обнаружил свежие следы мужских ботинок. Вряд ли кому-то еще в шестом часу утра приспичило забрести в такую глушь, поэтому сомневаться не приходилось – он на правильном пути.
Минут пять он еще бежал на юг, держась границ лесополосы, центром которой был ручей, текущий в неглубокой лощине, а потом увидел впереди с пологого склона фигурку человека, махавшего рукой так, словно бы подзывая кого-то к себе. На самом деле, Гарри, конечно, сразу догадался, что тот его заметил, и что именно пытается сделать, поэтому прибавил ходу, доставая палочку. Но когда оставалось пробежать всего метров сто, до того, чтобы можно было как следует прицелиться, усилия беглеца увенчались успехом, и на его месте взметнулась лишь воронка из опавшей хвои и сухих листьев. Долохов сбежал.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 5. Лишь инструмент
И ты слышал, что где-то за часом пик,
В тишине алтаря или в списках книг,
Есть неизвестный тебе язык,
На котором
Сказано все, что ты хочешь знать,
В чем ты боялся даже признаться
БГ.
Гермиона встревожено ходила по дорожке вдоль гостиничных домиков. Увидев Гарри, она бросилась к нему едва ли не бегом, на лице отпечатался обеспокоенный вопрос. Он только отрицательно покачал головой.
- Ты не догнал его?
- Догнал, но слишком поздно, он успел аппарировать. Что ж, по крайней мере, теперь мы можем быть точно уверены, что это он. Хотя от этого не сильно легче, конечно.
Он опустил голову.
- Гарри… на счет Спиннет… мне очень жаль!
- Я ее знал с одиннадцати лет! С одиннадцати лет, Гермиона!
- Мы все… мы все знали.
- Нет, это не то. Я играл с ней в одной команде, я знал, какая она была на самом деле. В ней было столько жизни! – он досадливо махнул рукой, сжимая ее в кулак. – Ни разу не видел ее скучающей. Или печальной. Всегда только улыбка, только «вперед, вперед, вперед», – он замахал кулаком. - Она нас столько раз поддерживала в самые трудные минуты. И меня тоже, особенно в начале. И надежней ее никого и придумать было нельзя. За год работы с ней было только одно чувство – если что, Спиннет прикроет. А вот теперь получается, что я сам ее послал на смерть.
- Гарри, ты и понятия не имел…
- Да, я знаю, знаю, но от этого не легче, черт побери! Я сделал неправильный выбор.
- Ты считал, что посылаешь ее на мене опасное задание.
- Нужно было убедить ее, чтобы она взяла с собой дежурных авроров.
- Она всё равно пошла бы первой, ты должен это понимать. И… вряд ли тут вообще хоть кто-то смог бы помочь. Даже будь ты сам рядом с ней. Это дело гораздо серьезней, чем просто поимка опасного мага.
- Так что там сказал этот малый, который с ней был?
- От него почти никакого толку. Беспрерывно твердит что-то про «неправильный свет» и про то, что «его совсем не было видно», поэтому он «ничего не мог сделать». Я отправила его в Аврорат, пускай немного отойдет, заодно и вызовет бригаду. Надо перенести тело…
Он скривился. Теперь она тоже стала «телом». Его напарница. Превратившаяся в обычный продырявленный труп из-за его ошибки.
- Ты что-то нашла? – спросил он, подразумевая «на теле», но не решаясь сказать это вслух. Однако Гермиона поняла, что он имел в виду.
- Ничего, что могло бы нам помочь. Ясно только, что рана нанесена не магическим способом.
- Это может быть маггловское оружие?
- Нет, ничего подобного. Обычный механический удар.
Он тут же вспомнил разнесенную в щепки мебель в доме Аберкромби с рублеными следами на ней.
- А не может быть так, что Долохов усиливал самого себя с помощью этого ритуала? До такой степени, что мог потом руками рвать людей на части?
- Это интересная гипотеза, но она не подтверждается теми материалами, которые я нашла в запретных книгах.
- Какими?
- Пока, к сожалению, я не могу утверждать точно. Мне нужно еще кое-что отыскать. Главный ключ к этой загадке.
- Надеюсь, Гермиона, ты не будешь лезть из-за этого на рожон? МЕРЛИНОВА ЗАДНИЦА, МНЕ ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО ОДНОЙ СПИННЕТ! – заорал он, что было силы.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в это время из дверей ресторана вышло несколько магов в форме авроров. Прибыла оперативная бригада, двое из которой должны были забрать скорбный груз и перенести его в Министерство.
Он опустил голову и понуро побрел в их сторону.
Долиш уже ждал их прямо в главной приемной Аврората. Он стоял, опершись спиной на стойку для приема посетителей и сверлил глазами всех, появлявшихся из камина. Не нужно было никаких дополнительных слов, чтобы понять, что он желает немедленно с ними говорить. Поэтому, как только они появились, он просто развернулся и пошел в сторону своего кабинета, даже не проследив, идут они за ним или нет.
- Тебе не обязательно там присутствовать, - шепнул Гарри Гермионе.
Она только отмахнулась в ответ.
- Итак, мистер Поттер, - начал Долиш, не отрывая от него своего немигающего взгляда, - как вы собираетесь оправдываться за проявленную вами выдающуюся некомпетентность, приведшую к гибели вашей коллеги?
- У меня нет оправданий, сэр. Всё случившееся – исключительно моя вина.
Гермиона дернулась, собираясь, видимо, броситься на его защиту, но начальник пристукнул ладонью по столу и, слегка наклонившись вперед, сказал:
- Мистер Поттер, ваше самобичевание оставьте для журналистов и поклонников. А мне нужны результаты, а не эмоции. У вас есть что-то, что могло хотя бы отчасти оправдать эту смерть?
Вопрос прозвучал довольно цинично, но он не дал своему возмущению овладеть собой, потому что хорошо знал своего начальника и его отношение к работе. Дело для Долиша всегда было на первом месте, какие бы обстоятельства его ни сопровождали. Поэтому он уткнулся глазами в собственные сплетенные ладони и ответил:
- Мы точно установили, что за ритуалами стоит Антонин Долохов. Свидетель опознал его. И мне даже почти удалось его задержать, он ускользнул в самый последний момент.
- Почти? – насмешливо скривился Долиш. – Вы не можете себе позволить никаких «почти», мистер Поттер, когда речь идет о таком количестве трупов. Мы все не можем этого себе позволить. Какие меры вы намерены предпринять для задержания преступника?
- Я… думаю, сэр, что раз уж он обнаружил себя, то нам нужно задействовать всю сеть наблюдателей, чтобы отслеживать любую его попытку колдовать, и разослать во все отдаленные магические поселения предупреждения, чтобы люди были на чеку и при любом появлении кого-то похожего связывались с нами.
- Вам не кажется, что теперь он точно заляжет на дно?
- Нет, сэр, так как у нас есть основания считать его сумасшедшим. Герм… миссис Уизли так считает.
- Миссис Уизли, значит, - закивал головой Долиш с саркастическим видом и повернулся к Гермионе. – Теперь вы. У вас есть для нас хоть какие-то выводы, способные помочь в расследовании, или вы расцениваете это дело просто как очередную интересную головоломку?
На миг Гермиона вспыхнула, но потом потупила взор и промолвила ровным тоном:
- Думаю, сэр, у меня есть даже нечто большее. Во-первых, я предлагаю вам немедленно засекретить все обстоятельства этого расследования. Во-вторых, полностью передать его в наш отдел. Это не просто криминальное преступление, это нечто большее, у ваших сотрудников нет достаточной квалификации для подобной работы.
Они оба - и Долиш, и Гарри – уставились на нее с удивлением.
- Вот как, миссис Уизли? – спросил начальник, приподняв брови. – И каковы основания для ваших предложений?
- Этот ритуал… на самом деле, он не может быть проведен. В том смысле, что обычным магом. Вообще никаким магом. Никем!
Увидев направленные на нее напряженные взгляды, она бросилась объяснять.
- Я знаю, это может звучать как бред, но именно об этом говорится в тех тайных книгах, о которых я уже рассказывала Гарри… мистеру Поттеру. Эти запрещенные книги говорят о многих странных и страшных вещах, но то, что касается нашего дела… в них есть лишь пересказ. Тот текст, который всегда появляется на месте ритуала, недоступен для перевода, его нельзя расшифровать. Существует всего три экземпляра подобного текста, сам факт его существования находится под особым секретом. Один хранится в библиотеке Ватикана, второй до недавнего времени находился в Каирском музее, но был оттуда похищен, третий – в частной коллекции неизвестного коллекционера из Европы. Это металлические таблички с выдавленными на них символами, изучить содержимое которых не представляется никакой возможности.
- Почему? – спросил Гарри с недоумением.
- Потому что всякий, кто пытался это делать, сходил с ума, - ответила она тихо, и в кабинете на несколько секунд воцарилось молчание.
- Так вот почему ты потеряла сознание даже от простого рассматривания надписей, - догадался он.
- Именно так. Напрямую работать с ними нельзя, поэтому нужно поскорее изъять из архива все колдографии, на которые попадает текст. Даже в запрещенных книгах приведен не перевод, а лишь пересказ содержания табличек. Со слов тех безумцев, которые добровольно решили познать их содержание.
- Ты сказала – «добровольно»?!
- Да. И от этого больше всего не по себе. Когда-то существовали целые культы подобных сумасшедших. Книга из твоей библиотеки так и называется в переводе «невыразимые» или «непроизносимые культы».
- Просто не верится. А откуда тогда взялись сами тексты? Если их нельзя даже прочесть, то что же за человек должен был их писать? Сам Мерлин?
- Их писал не человек, Гарри.
- В каком смысле?
- Они дочеловеческие. Созданы теми, кто жил на Земле задолго до нас. Книги называют их Древние.
- Послушайте, миссис Уизли, - сказал Долиш, откидываясь на спинку кресла, - это уже чересчур! Я не собираюсь спорить с вами по поводу достоверности вашей информации, но, по мне, это просто мифы, не приближающие нас ни на дюйм к поимке преступника.
- В том-то и дело, сэр, что преступник в нашем случае – лишь инструмент. Потому что это не простое безумие. Это сознательный способ отдаться во власть Древних. Читая текст, сознание перестраивается таким образом, что приобретает способность подчиняться тайным приказам.
- И что это могут быть за приказы? Убивать с помощью странного ритуала? - Гарри недоумевающе пожал плечами.
- Я понятия не имею. У меня в голове не укладываются мотивы подобных… созданий.
- Как бы там ни было, - строго сказал Долиш, - инструмент он или не инструмент, но Долохов должен быть пойман! А кто там в его голове приказывает и о чем с ним беседует, это будете потом выяснять с ним лично, миссис Уизли.
- Я настаиваю, сэр, что наш отдел справится с этим делом лучше.
- У вас же нет твердой гарантии, что всё, что вы рассказали – правда, не так ли?
- Нет, сэр, сперва я должна всё-таки раздобыть экземпляр табличек, чтобы быть полностью уверенной, однако, все косвенные признаки указывают на то, что я права.
- Хорошо, что вы скажете, мистер Поттер? Вы согласны с вашим консультантом?
Он опустил голову и задумался. Информация, только что сообщенная Гермионой, была выше его понимания, звучала как дикость, как фантастические легенды, и он не понимал, почему его подруга настолько серьезно восприняла то, что вычитала в каких-то сто лет никому не нужных фолиантах. Но много ли он знал случаев, когда Гермиона ошибалась?
Пусть так! Хорошо, пускай даже она и права, но отдавать это дело другим людям? После стольких смертей, после гибели его напарницы? И потом, еще ее слова, что она должна самолично взглянуть на эти чертовы таблички!.. Похоже, она не успокоится, пока всё-таки себя не угробит.
- Сэр, - сказал он твердо, - я считаю, что, несмотря на особую квалификацию сотрудников из Отдела Тайн, у них нет ни опыта разыскной работы, ни сети наблюдателей, как у Аврората, к тому же, вряд ли их особая занятость и малочисленность, по сравнению с нашим отделом, позволит им сосредоточить достаточное количество людей, чтобы охватить поисками всю страну. Это первое. И второе – я бы хотел официально обратиться с запросом о том, чтобы заменить миссис Уизли на другого консультанта.
Гермиона воззрилась на него с таким выражением, как будто он только что воткнул ей нож в спину.
- Довольно! – Долиш хлопнул ладонью по столу. – Ваши личные, подчеркиваю – ЛИЧНЫЕ - мотивы оставьте, пожалуйста, за пределами служебных комнат. Это касается вас обоих. Ситуация крайне серьезная, и сейчас не время и не место устраивать состязания в благородстве. Вам ясно?! - он помолчал, переводя строгий взгляд с одного на другого.
- Теперь о том, как мы будем действовать в дальнейшем. Я принимаю предложение миссис Уизли, что необходимо наложить секретность на материалы данного расследования. Отныне доступ к уликам будете иметь только вы двое и та самая бригада, которая их собирала с предыдущих мест преступления. Она же будет заниматься этим делом и впредь. Далее, мистер Поттер прав в том, что Аврорат располагает гораздо большим опытом и возможностями для поимки преступников, чем Отдел Тайн. А мы пока что имеем дело с преступником, каким бы сумасшедшим он ни был, и ваши теории, миссис Уизли, пока что всего лишь теории. И, разумеется, я отклоняю ваш запрос, мистер Поттер, о предоставлении нового консультанта, так как ваш нынешний консультант максимально введен в курс дела, а у нас нет времени на то, чтобы новый человек вникал во все подробности. Вот так. Есть еще вопросы?
- Да, сэр, - сказал Гарри, отведя взгляд, - родителям Алисии… мисс Спиннет уже сообщили о… гибели их дочери?
- Пока нет, ее тело только-только доставили.
- В таком случае, я хотел бы сделать это сам, раз уж так вышло, что именно я отдал ей команду отправиться в Холфорд, где она и погибла.
- Нет, мистер Поттер, ваша жертвенность совершенно ни к месту. Я сам лично пообщаюсь с родителями, это моя обязанность, а у вас сейчас предостаточно других дел. Например, составить план мероприятий по поимке Долохова. Найдите убийцу, таким способом вы намного лучше почтите память мисс Спиннет, чем бесполезными причитаниями и извинениями. Всё, господа, идите и работайте.
Гарри выскочил от начальника как ошпаренный и понесся в свой кабинет. Не хотелось никого видеть, не хотелось ощущать на себе сочувственные взгляды коллег, не хотелось выслушивать их слова, сказанные умиротворяющим тоном о том, что он, конечно же, не виноват в случившемся. Хотелось просто побыть одному, просто немного попинать мебель, пошвыряться письменными принадлежностями и разрушающими заклятиями, а еще хотелось, чтобы Гермиона не бежала, едва поспевая за ним по коридору с явным намерением высказать свои претензии по поводу его слов.
В дверях кабинета он остановился и, развернувшись к ней, запыхавшейся, раскрасневшейся от бега, с горящими от гнева глазами, бросил:
- Отправляйся домой. Спать. Это всё.
Она немедленно уперла руки в бока.
- Ты ведешь себя по-хамски, Гарри! Отойди и пусти меня внутрь. Сейчас же! – она уставилась на него своим особым взглядом, сообщающим, что шутки кончились.
Он впустил ее, и она сразу же закрыла за собой дверь.
- Сядь! – приказала она, подталкивая его к креслу. – Кому говорят?!
- Гермиона, мне сейчас не до того.
- Я сказала: сядь! Можно подумать, я не знаю, какой ты можешь быть в подобной ситуации. Я не дам тебе ничего разгромить. Ну же.
Она схватила его за руки и буквально силой усадила в кресло.
- Вот так. А теперь постарайся успокоиться.
Он вдруг почувствовал, что она оказалась позади него и медленными, уверенными движениями стала массировать его плечи.
«Должно быть, тренировалась на Роне», - подумал он с усмешкой. Тому наверняка не раз могло понадобиться чуточку успокоения. Впрочем, это было совсем другое дело. То, что он чувствовал сейчас… Она была не права – лучше бы он выплеснул свою досаду, свою боль от потери на обстановке своего кабинета, обычный массаж ему вряд ли поможет.
- А теперь, - она неожиданно отвесила ему подзатыльник, - и думать забудь о попытках отодвинуть меня от этого дела, кем-нибудь заменить или вообще делать всё самому. Ясно тебе, Гарри Поттер?! Мы с тобой теперь в этом до конца. Как раньше, год назад, так и сейчас, - она снова принялась его массировать.
- Гермиона, я не хочу… - начал он, но тут же получил новый подзатыльник.
- Да, да, я знаю, что ты скажешь. Эгоист! Да, не делай такое лицо, ты – настоящий эгоист! Или ты думаешь, что для меня это – не дело принципа? Хочешь всё взять на себя? По-твоему, я должна оставить тебя, сидеть в сторонке и ждать, пока ты решишь очередную проблему ценой собственной жизни? Хватит! Один раз я тебя уже отпустила одного. В лес. Больше этого не повторится! Будем работать вместе, как всегда.
Она запустила пальцы в его короткие волосы, крепко ухватила и потянула на себя, так, что его взгляд уткнулся в потолок, но через миг он увидел ее, склонившуюся над ним, сверлящую его своими большими, карими глазами.
- Тебе ясно, Гарри Поттер?!
Он не ответил, просто смотрел на нее с нейтральным выражением, она приняла его молчание за знак согласия, отпустила и снова взялась за массаж.
- Гермиона, ты не аврор, - снова попытался он.
Подзатыльник.
- Ты разве не слышал, что я говорила твоему начальнику? Я вообще считаю, что это работа не для аврора. Так что, ты тут, скорее, лишний, чем я. Поэтому впредь без меня – ни шагу.
- В таком случае, пообещай мне, что и ты не будешь действовать в одиночку.
Она ухватила его за шею и легонько сжала.
- Ты невыносим со своей заботой, Гарри! Я чувствую себя бабушкиной внучкой. Но ладно, так и быть, обещаю! Нельзя же огорчать любимую бабушку.
Она постучала ладонью ему по голове и, наконец, оставила в покое.
Ее слова моментально вызвали у него в памяти печальные мысли о том, что Гермиона, вот уже два года как, фактически сирота при живых родителях. Они так и остались жить в Австралии, не ведая о том, что у них когда-то была дочь. Несмотря на все старания, ей так и не удалось найти безопасный способ восстановить им память, и она решила вовсе не рисковать – оставить всё как есть. Как ей удавалось внутри себя справляться с этим – он не мог себе представить. Не с того ли самого времени он почувствовал особую обязанность хоть в чем-то заменить ей родных людей? Правда, судя по ее реакции, получалось это у него не очень, вызывая одно только раздражение.
- Ну что, тебе полегче? – спросила она, усаживаясь напротив.
Как ни странно, но это ее контрастное воздействие – сочетание грубости и нежности – возымело определенный эффект. Он чувствовал себя гораздо спокойней. Нет, разумеется, горечь от осознания потери разъедала его не переставая, но бешенство куда-то улетучилось, так что он снова стал способен к нормальному общению. И, конечно, он опять начал с беспокойства за нее.
- Гермиона, надеюсь, когда ты говорила, что собираешься найти и изучить эти древние таблички, от которых сходят с ума, ты имела в виду не в буквальном смысле?
- Гарри, я приму все необходимые меры предосторожности. Пойми… - она подняла ладонь, прерывая готовую сорваться с его губ фразу, - мне просто необходимо понять, в чем именно заключается данный ритуал. Мы ведь этого так до сих пор и не знаем. А, учитывая, какое количество магической энергии при нем используется, с ее помощью легко можно уничтожить целый квартал.
- Послушай, на счет этих Древних – это всё уж очень похоже на сказки.
- Ну, до одиннадцати лет ты и волшебников считал сказками, не правда ли?
- Тогда почему о них никто ничего не знает, если они когда-то жили на Земле? От них же должны были остаться какие-то следы. И куда они сами потом пропали?
- Гарри, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет точного ответа. Из того, что написано, можно понять, что Древние были очень сильными магами – куда более сильными, чем люди. Возможно, им вообще не нужны были материальные орудия. А исчезли они, потому что их уничтожили.
- Уничтожили? Интересно, кто же это мог уничтожить таких могущественных магов?
- Честно говоря, от размышлений на эту тему становится не по себе. Потому что всегда, когда речь в книгах заходила об этом, всякая связность повествования терялась, превращаясь в непрерывные цепочки практически непроизносимых слов, похожих на какие-то выкрики. Как будто перечисление чего-то непонятного, от чего мурашки бегут по коже, с ни с того, ни с сего… Ну, почему у тебя вечно так жарко?! – она внезапно прервалась, расстегнула воротник и принялась обмахиваться пергаментным листом.
- Послушай, Гермиона, если мы выловим Долохова, то больше не будет никакой нужды копаться во всей этой дряни. Он отправится под замок, и можно будет забыть о ритуалах. Раз уж эти книги так старательно прячут ото всех, значит, тому есть причина. Может быть, не надо так уж углубляться в их изучение?
- Можно подумать, Гарри, мне это доставляет удовольствие. Но я считаю, что мы должны обезопасить себя на будущее. Кто знает, кому еще придет в голову сделать что-то подобное? Мы должны быть готовы. Всё, что связано с этим ритуалом, действует на магов определенным образом - особенно на магов - отсюда такая твоя реакция на то, что ты вдохнул на месте убийства Роули, мы просто обязаны разобраться с этим до конца, иначе оно так и будет висеть над нами дамокловым мечом. Над всем магическим миром. Поэтому я буду искать способы, как добраться до этих табличек, а ты пока ищи Долохова.
- Хорошо, но пока я буду его искать, тебе всё же надо поспать, Гермиона. Ну, честное слово, надо знать меру.
- Ладно, ты прав, я пойду…
«Слишком быстро согласилась».
- Нет, стой! Я знаю, куда ты пойдешь – к себе в отдел. Давай-ка я провожу тебя до камина.
- Гарри, ну какой же ты стал несносный в последнее время! – она огорченно покачала головой.
- Послушай, я сейчас всё равно буду заниматься рутиной, рассылать предупреждения, работать с наблюдателями, проверять сообщения с мест. Какой тебе смысл сидеть и ждать без толку? Как раз самое время, чтобы пойти отдохнуть. Как только мы его найдем, я тут же сообщу тебе – клянусь!
- А можно я тогда просто прикорну тут, у тебя в кабинете? Разбудишь меня, когда посчитаешь нужным?
Она одним движением сбросила туфли и свернулась в клубок в глубоком кресле, в один миг став еще меньше чем обычно; море каштановых локонов поверх серой мантии – вот и всё, что он видел вместо сидевшей перед ним секунду назад его подруги.
Его вдруг кольнуло в сердце ощущением такой нестерпимой нежности, что перехватило дыхание. Сколько раз он видел, как она, вот так же свернувшись, засыпала зимними вечерами в гриффиндорской гостиной, когда жар от камина был способен окончательно сморить ее над какой-нибудь очередной книжкой, сколько раз он наблюдал ее – спящую, но уже в палатке, когда они скрывались в лесах, тогда она ежилась от холода под тонким одеялом, морщилась во сне и непрерывно крутилась с боку на бок от беспокойных снов. Но никогда еще так сильно, как в этот момент, он не чувствовал, до какой степени она была для него родной и бесконечно близкой. Возможно, на нем так сказалась смерть Спиннет, возможно, он просто явственно осознал нешуточный риск потерять ее навсегда, но ему вдруг страшно захотелось сейчас просто встать над ней, склониться, упершись руками в подлокотники кресла, прикрывая собой этот маленький живой комочек, защитить от любых невзгод и опасностей. Чтобы с ней никогда ничего не случилось.
Он едва-едва смог унять эту накатившую на него волну, не желая сейчас ни думать, ни рассуждать на эту тему. Возможно, потом.
- Гермиона, это не дело, тебе надо немного побыть дома. Рон, наверное, уже с ума сходит.
- А какой сейчас от меня толк? - пробурчала она откуда-то из-под своих волос. – Всё равно, приду, залезу в душ и тут же бухнусь спать, как убитая. Он только будет злиться.
«Может, поэтому Рон и стал пить?» - мелькнула в голове внезапная догадка. Не из-за того ли, что жена предпочитала большую часть времени торчать на работе, не разбирая ни дней, ни ночей?
- Я… - он сглотнул, - не смогу работать, пока ты тут… спишь.
Наружу показался ее маленький нос и краешек распахнутого глаза.
- Почему? – ее голос прозвучал слегка изумленно.
Интересно, как ей ответить на такое? «Потому что задыхаюсь от умиления? Потому что меня переполняет нежность и забота, когда я на тебя смотрю?» Хороший вопрос.
- Потому что я буду постоянно бояться тебя разбудить.
- Меня сейчас, кажется, из пушки не разбудишь, - она зевнула и заворочалась в кресле.
- И, тем не менее, Миона, отправляйся домой. Спать здесь - действительно плохая идея.
- Ну, хорошо! – она поднялась с недовольным видом. – Но как только будут новости – любые, слышишь – немедленно присылай сову. Нет, лучше даже патронуса, так быстрее. Договорились?
- Конечно, Гермиона.
До вечера он действительно занимался рутиной. Работы было полно, но, к счастью, подгонять никого не приходилось. Спиннет в Аврорате любили. Она была, пожалуй, единственным человеком, у которого совсем не было недоброжелателей. Веселая, жизнерадостная, активная – она всем вокруг внушала только приятные эмоции. Ее смерть многие восприняли как личную потерю. К Гарри в кабинет по очереди заходили несколько его коллег, чтобы выразить соболезнование, и ему стоило большого труда, чтобы не сорваться; как только ему удавалось настроиться на рабочий лад, так кто-нибудь снова выбивал его из колеи, заставляя вновь и вновь переживать чувство вины за случившееся.
По горячим следам задержать беглеца не удалось, раскинутая ими сеть пока не приносила никаких результатов. Несмотря на все уверения Гермионы, что устраивающий ритуалы маг непременно должен быть сумасшедшим, Долохов не собирался объявляться ни на западе, ни на севере, ни где бы то ни было еще. Существовало множество способов, чтобы на время исчезнуть с глаз наблюдателей из числа авроров, и даже умудриться оставаться при этом на виду, например, полностью погрузиться в жизнь магглов, слиться с ними, перестать колдовать вовсе, тогда выловить подобного мага становилось практически невозможно, если только его фото не попадало в газеты или он не совершал что-то, привлекшее к себе внимание маггловской полиции. Но вряд ли сумасшедший смог бы столь искусно мимикрировать. А это значит, что, скорее всего, у него было логово, в котором он отсиживался, изредка появляясь оттуда, чтобы совершить очередной ритуал. Гарри не понимал только одного. Если Долохов скрывался в загородной гостинице, а он там жил уже с неделю, судя по показаниям хозяина, то какого ж черта он стал устраивать ритуал в своем номере? Это не имело никакого смысла, зачем же ему было раскрывать собственное убежище? До того, как он это сделал, они и понятия не имели, где он находится. Гарри вообще направил все поисковые силы на север, ему и в голову бы не пришло искать Долохова в Сомерсете. Тогда зачем ему это понадобилось? Если только он и вправду абсолютно невменяем? Но хозяин гостиницы ничего подобного за своим постояльцем не замечал. Он описывал его как человека мрачного, нелюдимого и необщительного, однако, ничего экстравагантного в его поведении не было. Во всем этом таилась какая-то неувязка, которую Гарри никак не мог уцепить, и ясно было, что, пока они не поймают Долохова, разобраться с ней так и не удастся.
А для его поимки теперь приходилось прикладывать удвоенные усилия. Им нужно было бы взять его сразу, тогда, когда он еще не знал, что они способны отследить вспышку магии. Теперь он в курсе, что, стоит ему начать ритуал, как они явятся за ним. С одной стороны, это было хорошо, возможно, больше не будет жертв, с другой – если Долохов подготовил себе еще один запасной аэродром, они могут теперь месяцами ждать, пока он вновь себя проявит. Тщательный осмотр его гостиничного номера не дал практически ничего. Несмотря на то, что он покидал его в спешке, никаких записей после себя он не оставил, личные вещи тоже не несли на себе никаких улик, по которым можно было бы определить его нынешнее местоположение. Единственное подозрение вызвала штормовка из плотной парусины, должно быть, ее хозяин частенько бывал в горах или где-то на побережье, но такая скромная зацепка вряд ли могла им существенно помочь.
Гарри лично вернулся в номер и, вместе с бригадой, прочесывал его, в первую очередь, пытаясь отыскать книги. Или хоть что-то, что могло бы навести на мысли о ритуале. Какие-то надписи, значки, нарисованные фигуры, хоть что-то. Однако за исключением уже традиционно выжженных символов на полу, не смог найти ничего. Кроме стопки газет и картин на стенах, никаких других печатно-рукописных документов обнаружить не удалось.
Он приплелся домой уже поздним вечером, когда сил не было даже на то, чтобы приготовить ужин. Выйдя из камина, он швырнул стопку пергаментов на столик, снял очки и потер пальцами лоб. Полутемная гостиная освещалась только фонарем из окна. И в этой полутьме он увидел, как из коридора пробивается тонкая полоска света откуда-то с лестницы. Он вышел в коридор и недоуменно прислушался. Снизу доносился шум, судя по всему, явно из кухни на цокольном этаже.
«Гермиона! – подумал он, опуская плечи. – Вместо того, чтобы пойти спать, всё-таки проторчала весь день на работе, а теперь явилась делиться своими открытиями. Я убью ее!»
Он помчался вниз по лестнице, вмиг забыв о собственной усталости. Сейчас он ей покажет! В конце концов, это уже перешло всякие границы! Влетев на кухню, он прямо с порога едва не выпалил: «Шагом марш домой, немедленно!», но лишь замер в дверях с открытым ртом и медленно расплывающейся улыбкой.
- Джинни…
И ты слышал, что где-то за часом пик,
В тишине алтаря или в списках книг,
Есть неизвестный тебе язык,
На котором
Сказано все, что ты хочешь знать,
В чем ты боялся даже признаться
БГ.
Гермиона встревожено ходила по дорожке вдоль гостиничных домиков. Увидев Гарри, она бросилась к нему едва ли не бегом, на лице отпечатался обеспокоенный вопрос. Он только отрицательно покачал головой.
- Ты не догнал его?
- Догнал, но слишком поздно, он успел аппарировать. Что ж, по крайней мере, теперь мы можем быть точно уверены, что это он. Хотя от этого не сильно легче, конечно.
Он опустил голову.
- Гарри… на счет Спиннет… мне очень жаль!
- Я ее знал с одиннадцати лет! С одиннадцати лет, Гермиона!
- Мы все… мы все знали.
- Нет, это не то. Я играл с ней в одной команде, я знал, какая она была на самом деле. В ней было столько жизни! – он досадливо махнул рукой, сжимая ее в кулак. – Ни разу не видел ее скучающей. Или печальной. Всегда только улыбка, только «вперед, вперед, вперед», – он замахал кулаком. - Она нас столько раз поддерживала в самые трудные минуты. И меня тоже, особенно в начале. И надежней ее никого и придумать было нельзя. За год работы с ней было только одно чувство – если что, Спиннет прикроет. А вот теперь получается, что я сам ее послал на смерть.
- Гарри, ты и понятия не имел…
- Да, я знаю, знаю, но от этого не легче, черт побери! Я сделал неправильный выбор.
- Ты считал, что посылаешь ее на мене опасное задание.
- Нужно было убедить ее, чтобы она взяла с собой дежурных авроров.
- Она всё равно пошла бы первой, ты должен это понимать. И… вряд ли тут вообще хоть кто-то смог бы помочь. Даже будь ты сам рядом с ней. Это дело гораздо серьезней, чем просто поимка опасного мага.
- Так что там сказал этот малый, который с ней был?
- От него почти никакого толку. Беспрерывно твердит что-то про «неправильный свет» и про то, что «его совсем не было видно», поэтому он «ничего не мог сделать». Я отправила его в Аврорат, пускай немного отойдет, заодно и вызовет бригаду. Надо перенести тело…
Он скривился. Теперь она тоже стала «телом». Его напарница. Превратившаяся в обычный продырявленный труп из-за его ошибки.
- Ты что-то нашла? – спросил он, подразумевая «на теле», но не решаясь сказать это вслух. Однако Гермиона поняла, что он имел в виду.
- Ничего, что могло бы нам помочь. Ясно только, что рана нанесена не магическим способом.
- Это может быть маггловское оружие?
- Нет, ничего подобного. Обычный механический удар.
Он тут же вспомнил разнесенную в щепки мебель в доме Аберкромби с рублеными следами на ней.
- А не может быть так, что Долохов усиливал самого себя с помощью этого ритуала? До такой степени, что мог потом руками рвать людей на части?
- Это интересная гипотеза, но она не подтверждается теми материалами, которые я нашла в запретных книгах.
- Какими?
- Пока, к сожалению, я не могу утверждать точно. Мне нужно еще кое-что отыскать. Главный ключ к этой загадке.
- Надеюсь, Гермиона, ты не будешь лезть из-за этого на рожон? МЕРЛИНОВА ЗАДНИЦА, МНЕ ВПОЛНЕ ДОСТАТОЧНО ОДНОЙ СПИННЕТ! – заорал он, что было силы.
Она уже открыла рот, чтобы ответить, но в это время из дверей ресторана вышло несколько магов в форме авроров. Прибыла оперативная бригада, двое из которой должны были забрать скорбный груз и перенести его в Министерство.
Он опустил голову и понуро побрел в их сторону.
Долиш уже ждал их прямо в главной приемной Аврората. Он стоял, опершись спиной на стойку для приема посетителей и сверлил глазами всех, появлявшихся из камина. Не нужно было никаких дополнительных слов, чтобы понять, что он желает немедленно с ними говорить. Поэтому, как только они появились, он просто развернулся и пошел в сторону своего кабинета, даже не проследив, идут они за ним или нет.
- Тебе не обязательно там присутствовать, - шепнул Гарри Гермионе.
Она только отмахнулась в ответ.
- Итак, мистер Поттер, - начал Долиш, не отрывая от него своего немигающего взгляда, - как вы собираетесь оправдываться за проявленную вами выдающуюся некомпетентность, приведшую к гибели вашей коллеги?
- У меня нет оправданий, сэр. Всё случившееся – исключительно моя вина.
Гермиона дернулась, собираясь, видимо, броситься на его защиту, но начальник пристукнул ладонью по столу и, слегка наклонившись вперед, сказал:
- Мистер Поттер, ваше самобичевание оставьте для журналистов и поклонников. А мне нужны результаты, а не эмоции. У вас есть что-то, что могло хотя бы отчасти оправдать эту смерть?
Вопрос прозвучал довольно цинично, но он не дал своему возмущению овладеть собой, потому что хорошо знал своего начальника и его отношение к работе. Дело для Долиша всегда было на первом месте, какие бы обстоятельства его ни сопровождали. Поэтому он уткнулся глазами в собственные сплетенные ладони и ответил:
- Мы точно установили, что за ритуалами стоит Антонин Долохов. Свидетель опознал его. И мне даже почти удалось его задержать, он ускользнул в самый последний момент.
- Почти? – насмешливо скривился Долиш. – Вы не можете себе позволить никаких «почти», мистер Поттер, когда речь идет о таком количестве трупов. Мы все не можем этого себе позволить. Какие меры вы намерены предпринять для задержания преступника?
- Я… думаю, сэр, что раз уж он обнаружил себя, то нам нужно задействовать всю сеть наблюдателей, чтобы отслеживать любую его попытку колдовать, и разослать во все отдаленные магические поселения предупреждения, чтобы люди были на чеку и при любом появлении кого-то похожего связывались с нами.
- Вам не кажется, что теперь он точно заляжет на дно?
- Нет, сэр, так как у нас есть основания считать его сумасшедшим. Герм… миссис Уизли так считает.
- Миссис Уизли, значит, - закивал головой Долиш с саркастическим видом и повернулся к Гермионе. – Теперь вы. У вас есть для нас хоть какие-то выводы, способные помочь в расследовании, или вы расцениваете это дело просто как очередную интересную головоломку?
На миг Гермиона вспыхнула, но потом потупила взор и промолвила ровным тоном:
- Думаю, сэр, у меня есть даже нечто большее. Во-первых, я предлагаю вам немедленно засекретить все обстоятельства этого расследования. Во-вторых, полностью передать его в наш отдел. Это не просто криминальное преступление, это нечто большее, у ваших сотрудников нет достаточной квалификации для подобной работы.
Они оба - и Долиш, и Гарри – уставились на нее с удивлением.
- Вот как, миссис Уизли? – спросил начальник, приподняв брови. – И каковы основания для ваших предложений?
- Этот ритуал… на самом деле, он не может быть проведен. В том смысле, что обычным магом. Вообще никаким магом. Никем!
Увидев направленные на нее напряженные взгляды, она бросилась объяснять.
- Я знаю, это может звучать как бред, но именно об этом говорится в тех тайных книгах, о которых я уже рассказывала Гарри… мистеру Поттеру. Эти запрещенные книги говорят о многих странных и страшных вещах, но то, что касается нашего дела… в них есть лишь пересказ. Тот текст, который всегда появляется на месте ритуала, недоступен для перевода, его нельзя расшифровать. Существует всего три экземпляра подобного текста, сам факт его существования находится под особым секретом. Один хранится в библиотеке Ватикана, второй до недавнего времени находился в Каирском музее, но был оттуда похищен, третий – в частной коллекции неизвестного коллекционера из Европы. Это металлические таблички с выдавленными на них символами, изучить содержимое которых не представляется никакой возможности.
- Почему? – спросил Гарри с недоумением.
- Потому что всякий, кто пытался это делать, сходил с ума, - ответила она тихо, и в кабинете на несколько секунд воцарилось молчание.
- Так вот почему ты потеряла сознание даже от простого рассматривания надписей, - догадался он.
- Именно так. Напрямую работать с ними нельзя, поэтому нужно поскорее изъять из архива все колдографии, на которые попадает текст. Даже в запрещенных книгах приведен не перевод, а лишь пересказ содержания табличек. Со слов тех безумцев, которые добровольно решили познать их содержание.
- Ты сказала – «добровольно»?!
- Да. И от этого больше всего не по себе. Когда-то существовали целые культы подобных сумасшедших. Книга из твоей библиотеки так и называется в переводе «невыразимые» или «непроизносимые культы».
- Просто не верится. А откуда тогда взялись сами тексты? Если их нельзя даже прочесть, то что же за человек должен был их писать? Сам Мерлин?
- Их писал не человек, Гарри.
- В каком смысле?
- Они дочеловеческие. Созданы теми, кто жил на Земле задолго до нас. Книги называют их Древние.
- Послушайте, миссис Уизли, - сказал Долиш, откидываясь на спинку кресла, - это уже чересчур! Я не собираюсь спорить с вами по поводу достоверности вашей информации, но, по мне, это просто мифы, не приближающие нас ни на дюйм к поимке преступника.
- В том-то и дело, сэр, что преступник в нашем случае – лишь инструмент. Потому что это не простое безумие. Это сознательный способ отдаться во власть Древних. Читая текст, сознание перестраивается таким образом, что приобретает способность подчиняться тайным приказам.
- И что это могут быть за приказы? Убивать с помощью странного ритуала? - Гарри недоумевающе пожал плечами.
- Я понятия не имею. У меня в голове не укладываются мотивы подобных… созданий.
- Как бы там ни было, - строго сказал Долиш, - инструмент он или не инструмент, но Долохов должен быть пойман! А кто там в его голове приказывает и о чем с ним беседует, это будете потом выяснять с ним лично, миссис Уизли.
- Я настаиваю, сэр, что наш отдел справится с этим делом лучше.
- У вас же нет твердой гарантии, что всё, что вы рассказали – правда, не так ли?
- Нет, сэр, сперва я должна всё-таки раздобыть экземпляр табличек, чтобы быть полностью уверенной, однако, все косвенные признаки указывают на то, что я права.
- Хорошо, что вы скажете, мистер Поттер? Вы согласны с вашим консультантом?
Он опустил голову и задумался. Информация, только что сообщенная Гермионой, была выше его понимания, звучала как дикость, как фантастические легенды, и он не понимал, почему его подруга настолько серьезно восприняла то, что вычитала в каких-то сто лет никому не нужных фолиантах. Но много ли он знал случаев, когда Гермиона ошибалась?
Пусть так! Хорошо, пускай даже она и права, но отдавать это дело другим людям? После стольких смертей, после гибели его напарницы? И потом, еще ее слова, что она должна самолично взглянуть на эти чертовы таблички!.. Похоже, она не успокоится, пока всё-таки себя не угробит.
- Сэр, - сказал он твердо, - я считаю, что, несмотря на особую квалификацию сотрудников из Отдела Тайн, у них нет ни опыта разыскной работы, ни сети наблюдателей, как у Аврората, к тому же, вряд ли их особая занятость и малочисленность, по сравнению с нашим отделом, позволит им сосредоточить достаточное количество людей, чтобы охватить поисками всю страну. Это первое. И второе – я бы хотел официально обратиться с запросом о том, чтобы заменить миссис Уизли на другого консультанта.
Гермиона воззрилась на него с таким выражением, как будто он только что воткнул ей нож в спину.
- Довольно! – Долиш хлопнул ладонью по столу. – Ваши личные, подчеркиваю – ЛИЧНЫЕ - мотивы оставьте, пожалуйста, за пределами служебных комнат. Это касается вас обоих. Ситуация крайне серьезная, и сейчас не время и не место устраивать состязания в благородстве. Вам ясно?! - он помолчал, переводя строгий взгляд с одного на другого.
- Теперь о том, как мы будем действовать в дальнейшем. Я принимаю предложение миссис Уизли, что необходимо наложить секретность на материалы данного расследования. Отныне доступ к уликам будете иметь только вы двое и та самая бригада, которая их собирала с предыдущих мест преступления. Она же будет заниматься этим делом и впредь. Далее, мистер Поттер прав в том, что Аврорат располагает гораздо большим опытом и возможностями для поимки преступников, чем Отдел Тайн. А мы пока что имеем дело с преступником, каким бы сумасшедшим он ни был, и ваши теории, миссис Уизли, пока что всего лишь теории. И, разумеется, я отклоняю ваш запрос, мистер Поттер, о предоставлении нового консультанта, так как ваш нынешний консультант максимально введен в курс дела, а у нас нет времени на то, чтобы новый человек вникал во все подробности. Вот так. Есть еще вопросы?
- Да, сэр, - сказал Гарри, отведя взгляд, - родителям Алисии… мисс Спиннет уже сообщили о… гибели их дочери?
- Пока нет, ее тело только-только доставили.
- В таком случае, я хотел бы сделать это сам, раз уж так вышло, что именно я отдал ей команду отправиться в Холфорд, где она и погибла.
- Нет, мистер Поттер, ваша жертвенность совершенно ни к месту. Я сам лично пообщаюсь с родителями, это моя обязанность, а у вас сейчас предостаточно других дел. Например, составить план мероприятий по поимке Долохова. Найдите убийцу, таким способом вы намного лучше почтите память мисс Спиннет, чем бесполезными причитаниями и извинениями. Всё, господа, идите и работайте.
Гарри выскочил от начальника как ошпаренный и понесся в свой кабинет. Не хотелось никого видеть, не хотелось ощущать на себе сочувственные взгляды коллег, не хотелось выслушивать их слова, сказанные умиротворяющим тоном о том, что он, конечно же, не виноват в случившемся. Хотелось просто побыть одному, просто немного попинать мебель, пошвыряться письменными принадлежностями и разрушающими заклятиями, а еще хотелось, чтобы Гермиона не бежала, едва поспевая за ним по коридору с явным намерением высказать свои претензии по поводу его слов.
В дверях кабинета он остановился и, развернувшись к ней, запыхавшейся, раскрасневшейся от бега, с горящими от гнева глазами, бросил:
- Отправляйся домой. Спать. Это всё.
Она немедленно уперла руки в бока.
- Ты ведешь себя по-хамски, Гарри! Отойди и пусти меня внутрь. Сейчас же! – она уставилась на него своим особым взглядом, сообщающим, что шутки кончились.
Он впустил ее, и она сразу же закрыла за собой дверь.
- Сядь! – приказала она, подталкивая его к креслу. – Кому говорят?!
- Гермиона, мне сейчас не до того.
- Я сказала: сядь! Можно подумать, я не знаю, какой ты можешь быть в подобной ситуации. Я не дам тебе ничего разгромить. Ну же.
Она схватила его за руки и буквально силой усадила в кресло.
- Вот так. А теперь постарайся успокоиться.
Он вдруг почувствовал, что она оказалась позади него и медленными, уверенными движениями стала массировать его плечи.
«Должно быть, тренировалась на Роне», - подумал он с усмешкой. Тому наверняка не раз могло понадобиться чуточку успокоения. Впрочем, это было совсем другое дело. То, что он чувствовал сейчас… Она была не права – лучше бы он выплеснул свою досаду, свою боль от потери на обстановке своего кабинета, обычный массаж ему вряд ли поможет.
- А теперь, - она неожиданно отвесила ему подзатыльник, - и думать забудь о попытках отодвинуть меня от этого дела, кем-нибудь заменить или вообще делать всё самому. Ясно тебе, Гарри Поттер?! Мы с тобой теперь в этом до конца. Как раньше, год назад, так и сейчас, - она снова принялась его массировать.
- Гермиона, я не хочу… - начал он, но тут же получил новый подзатыльник.
- Да, да, я знаю, что ты скажешь. Эгоист! Да, не делай такое лицо, ты – настоящий эгоист! Или ты думаешь, что для меня это – не дело принципа? Хочешь всё взять на себя? По-твоему, я должна оставить тебя, сидеть в сторонке и ждать, пока ты решишь очередную проблему ценой собственной жизни? Хватит! Один раз я тебя уже отпустила одного. В лес. Больше этого не повторится! Будем работать вместе, как всегда.
Она запустила пальцы в его короткие волосы, крепко ухватила и потянула на себя, так, что его взгляд уткнулся в потолок, но через миг он увидел ее, склонившуюся над ним, сверлящую его своими большими, карими глазами.
- Тебе ясно, Гарри Поттер?!
Он не ответил, просто смотрел на нее с нейтральным выражением, она приняла его молчание за знак согласия, отпустила и снова взялась за массаж.
- Гермиона, ты не аврор, - снова попытался он.
Подзатыльник.
- Ты разве не слышал, что я говорила твоему начальнику? Я вообще считаю, что это работа не для аврора. Так что, ты тут, скорее, лишний, чем я. Поэтому впредь без меня – ни шагу.
- В таком случае, пообещай мне, что и ты не будешь действовать в одиночку.
Она ухватила его за шею и легонько сжала.
- Ты невыносим со своей заботой, Гарри! Я чувствую себя бабушкиной внучкой. Но ладно, так и быть, обещаю! Нельзя же огорчать любимую бабушку.
Она постучала ладонью ему по голове и, наконец, оставила в покое.
Ее слова моментально вызвали у него в памяти печальные мысли о том, что Гермиона, вот уже два года как, фактически сирота при живых родителях. Они так и остались жить в Австралии, не ведая о том, что у них когда-то была дочь. Несмотря на все старания, ей так и не удалось найти безопасный способ восстановить им память, и она решила вовсе не рисковать – оставить всё как есть. Как ей удавалось внутри себя справляться с этим – он не мог себе представить. Не с того ли самого времени он почувствовал особую обязанность хоть в чем-то заменить ей родных людей? Правда, судя по ее реакции, получалось это у него не очень, вызывая одно только раздражение.
- Ну что, тебе полегче? – спросила она, усаживаясь напротив.
Как ни странно, но это ее контрастное воздействие – сочетание грубости и нежности – возымело определенный эффект. Он чувствовал себя гораздо спокойней. Нет, разумеется, горечь от осознания потери разъедала его не переставая, но бешенство куда-то улетучилось, так что он снова стал способен к нормальному общению. И, конечно, он опять начал с беспокойства за нее.
- Гермиона, надеюсь, когда ты говорила, что собираешься найти и изучить эти древние таблички, от которых сходят с ума, ты имела в виду не в буквальном смысле?
- Гарри, я приму все необходимые меры предосторожности. Пойми… - она подняла ладонь, прерывая готовую сорваться с его губ фразу, - мне просто необходимо понять, в чем именно заключается данный ритуал. Мы ведь этого так до сих пор и не знаем. А, учитывая, какое количество магической энергии при нем используется, с ее помощью легко можно уничтожить целый квартал.
- Послушай, на счет этих Древних – это всё уж очень похоже на сказки.
- Ну, до одиннадцати лет ты и волшебников считал сказками, не правда ли?
- Тогда почему о них никто ничего не знает, если они когда-то жили на Земле? От них же должны были остаться какие-то следы. И куда они сами потом пропали?
- Гарри, ты задаешь вопросы, на которые у меня нет точного ответа. Из того, что написано, можно понять, что Древние были очень сильными магами – куда более сильными, чем люди. Возможно, им вообще не нужны были материальные орудия. А исчезли они, потому что их уничтожили.
- Уничтожили? Интересно, кто же это мог уничтожить таких могущественных магов?
- Честно говоря, от размышлений на эту тему становится не по себе. Потому что всегда, когда речь в книгах заходила об этом, всякая связность повествования терялась, превращаясь в непрерывные цепочки практически непроизносимых слов, похожих на какие-то выкрики. Как будто перечисление чего-то непонятного, от чего мурашки бегут по коже, с ни с того, ни с сего… Ну, почему у тебя вечно так жарко?! – она внезапно прервалась, расстегнула воротник и принялась обмахиваться пергаментным листом.
- Послушай, Гермиона, если мы выловим Долохова, то больше не будет никакой нужды копаться во всей этой дряни. Он отправится под замок, и можно будет забыть о ритуалах. Раз уж эти книги так старательно прячут ото всех, значит, тому есть причина. Может быть, не надо так уж углубляться в их изучение?
- Можно подумать, Гарри, мне это доставляет удовольствие. Но я считаю, что мы должны обезопасить себя на будущее. Кто знает, кому еще придет в голову сделать что-то подобное? Мы должны быть готовы. Всё, что связано с этим ритуалом, действует на магов определенным образом - особенно на магов - отсюда такая твоя реакция на то, что ты вдохнул на месте убийства Роули, мы просто обязаны разобраться с этим до конца, иначе оно так и будет висеть над нами дамокловым мечом. Над всем магическим миром. Поэтому я буду искать способы, как добраться до этих табличек, а ты пока ищи Долохова.
- Хорошо, но пока я буду его искать, тебе всё же надо поспать, Гермиона. Ну, честное слово, надо знать меру.
- Ладно, ты прав, я пойду…
«Слишком быстро согласилась».
- Нет, стой! Я знаю, куда ты пойдешь – к себе в отдел. Давай-ка я провожу тебя до камина.
- Гарри, ну какой же ты стал несносный в последнее время! – она огорченно покачала головой.
- Послушай, я сейчас всё равно буду заниматься рутиной, рассылать предупреждения, работать с наблюдателями, проверять сообщения с мест. Какой тебе смысл сидеть и ждать без толку? Как раз самое время, чтобы пойти отдохнуть. Как только мы его найдем, я тут же сообщу тебе – клянусь!
- А можно я тогда просто прикорну тут, у тебя в кабинете? Разбудишь меня, когда посчитаешь нужным?
Она одним движением сбросила туфли и свернулась в клубок в глубоком кресле, в один миг став еще меньше чем обычно; море каштановых локонов поверх серой мантии – вот и всё, что он видел вместо сидевшей перед ним секунду назад его подруги.
Его вдруг кольнуло в сердце ощущением такой нестерпимой нежности, что перехватило дыхание. Сколько раз он видел, как она, вот так же свернувшись, засыпала зимними вечерами в гриффиндорской гостиной, когда жар от камина был способен окончательно сморить ее над какой-нибудь очередной книжкой, сколько раз он наблюдал ее – спящую, но уже в палатке, когда они скрывались в лесах, тогда она ежилась от холода под тонким одеялом, морщилась во сне и непрерывно крутилась с боку на бок от беспокойных снов. Но никогда еще так сильно, как в этот момент, он не чувствовал, до какой степени она была для него родной и бесконечно близкой. Возможно, на нем так сказалась смерть Спиннет, возможно, он просто явственно осознал нешуточный риск потерять ее навсегда, но ему вдруг страшно захотелось сейчас просто встать над ней, склониться, упершись руками в подлокотники кресла, прикрывая собой этот маленький живой комочек, защитить от любых невзгод и опасностей. Чтобы с ней никогда ничего не случилось.
Он едва-едва смог унять эту накатившую на него волну, не желая сейчас ни думать, ни рассуждать на эту тему. Возможно, потом.
- Гермиона, это не дело, тебе надо немного побыть дома. Рон, наверное, уже с ума сходит.
- А какой сейчас от меня толк? - пробурчала она откуда-то из-под своих волос. – Всё равно, приду, залезу в душ и тут же бухнусь спать, как убитая. Он только будет злиться.
«Может, поэтому Рон и стал пить?» - мелькнула в голове внезапная догадка. Не из-за того ли, что жена предпочитала большую часть времени торчать на работе, не разбирая ни дней, ни ночей?
- Я… - он сглотнул, - не смогу работать, пока ты тут… спишь.
Наружу показался ее маленький нос и краешек распахнутого глаза.
- Почему? – ее голос прозвучал слегка изумленно.
Интересно, как ей ответить на такое? «Потому что задыхаюсь от умиления? Потому что меня переполняет нежность и забота, когда я на тебя смотрю?» Хороший вопрос.
- Потому что я буду постоянно бояться тебя разбудить.
- Меня сейчас, кажется, из пушки не разбудишь, - она зевнула и заворочалась в кресле.
- И, тем не менее, Миона, отправляйся домой. Спать здесь - действительно плохая идея.
- Ну, хорошо! – она поднялась с недовольным видом. – Но как только будут новости – любые, слышишь – немедленно присылай сову. Нет, лучше даже патронуса, так быстрее. Договорились?
- Конечно, Гермиона.
До вечера он действительно занимался рутиной. Работы было полно, но, к счастью, подгонять никого не приходилось. Спиннет в Аврорате любили. Она была, пожалуй, единственным человеком, у которого совсем не было недоброжелателей. Веселая, жизнерадостная, активная – она всем вокруг внушала только приятные эмоции. Ее смерть многие восприняли как личную потерю. К Гарри в кабинет по очереди заходили несколько его коллег, чтобы выразить соболезнование, и ему стоило большого труда, чтобы не сорваться; как только ему удавалось настроиться на рабочий лад, так кто-нибудь снова выбивал его из колеи, заставляя вновь и вновь переживать чувство вины за случившееся.
По горячим следам задержать беглеца не удалось, раскинутая ими сеть пока не приносила никаких результатов. Несмотря на все уверения Гермионы, что устраивающий ритуалы маг непременно должен быть сумасшедшим, Долохов не собирался объявляться ни на западе, ни на севере, ни где бы то ни было еще. Существовало множество способов, чтобы на время исчезнуть с глаз наблюдателей из числа авроров, и даже умудриться оставаться при этом на виду, например, полностью погрузиться в жизнь магглов, слиться с ними, перестать колдовать вовсе, тогда выловить подобного мага становилось практически невозможно, если только его фото не попадало в газеты или он не совершал что-то, привлекшее к себе внимание маггловской полиции. Но вряд ли сумасшедший смог бы столь искусно мимикрировать. А это значит, что, скорее всего, у него было логово, в котором он отсиживался, изредка появляясь оттуда, чтобы совершить очередной ритуал. Гарри не понимал только одного. Если Долохов скрывался в загородной гостинице, а он там жил уже с неделю, судя по показаниям хозяина, то какого ж черта он стал устраивать ритуал в своем номере? Это не имело никакого смысла, зачем же ему было раскрывать собственное убежище? До того, как он это сделал, они и понятия не имели, где он находится. Гарри вообще направил все поисковые силы на север, ему и в голову бы не пришло искать Долохова в Сомерсете. Тогда зачем ему это понадобилось? Если только он и вправду абсолютно невменяем? Но хозяин гостиницы ничего подобного за своим постояльцем не замечал. Он описывал его как человека мрачного, нелюдимого и необщительного, однако, ничего экстравагантного в его поведении не было. Во всем этом таилась какая-то неувязка, которую Гарри никак не мог уцепить, и ясно было, что, пока они не поймают Долохова, разобраться с ней так и не удастся.
А для его поимки теперь приходилось прикладывать удвоенные усилия. Им нужно было бы взять его сразу, тогда, когда он еще не знал, что они способны отследить вспышку магии. Теперь он в курсе, что, стоит ему начать ритуал, как они явятся за ним. С одной стороны, это было хорошо, возможно, больше не будет жертв, с другой – если Долохов подготовил себе еще один запасной аэродром, они могут теперь месяцами ждать, пока он вновь себя проявит. Тщательный осмотр его гостиничного номера не дал практически ничего. Несмотря на то, что он покидал его в спешке, никаких записей после себя он не оставил, личные вещи тоже не несли на себе никаких улик, по которым можно было бы определить его нынешнее местоположение. Единственное подозрение вызвала штормовка из плотной парусины, должно быть, ее хозяин частенько бывал в горах или где-то на побережье, но такая скромная зацепка вряд ли могла им существенно помочь.
Гарри лично вернулся в номер и, вместе с бригадой, прочесывал его, в первую очередь, пытаясь отыскать книги. Или хоть что-то, что могло бы навести на мысли о ритуале. Какие-то надписи, значки, нарисованные фигуры, хоть что-то. Однако за исключением уже традиционно выжженных символов на полу, не смог найти ничего. Кроме стопки газет и картин на стенах, никаких других печатно-рукописных документов обнаружить не удалось.
Он приплелся домой уже поздним вечером, когда сил не было даже на то, чтобы приготовить ужин. Выйдя из камина, он швырнул стопку пергаментов на столик, снял очки и потер пальцами лоб. Полутемная гостиная освещалась только фонарем из окна. И в этой полутьме он увидел, как из коридора пробивается тонкая полоска света откуда-то с лестницы. Он вышел в коридор и недоуменно прислушался. Снизу доносился шум, судя по всему, явно из кухни на цокольном этаже.
«Гермиона! – подумал он, опуская плечи. – Вместо того, чтобы пойти спать, всё-таки проторчала весь день на работе, а теперь явилась делиться своими открытиями. Я убью ее!»
Он помчался вниз по лестнице, вмиг забыв о собственной усталости. Сейчас он ей покажет! В конце концов, это уже перешло всякие границы! Влетев на кухню, он прямо с порога едва не выпалил: «Шагом марш домой, немедленно!», но лишь замер в дверях с открытым ртом и медленно расплывающейся улыбкой.
- Джинни…
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 6. Нежданный маяк
Дайте мне глаз, дайте мне холст,
Дайте мне стену, в которую можно вбить гвоздь -
Ко мне назавтра вы придете сами.
БГ.
По всем правилам, Джинни сейчас должна была броситься ему на шею. Но она только спокойно отодвинулась от разделочного стола, опершись одной рукой на спинку стула и качнув в сторону бедром. Другую руку она подняла вверх и медленно откинула свои распущенные рыжие волосы на плечо, смотря на него лукаво, с едва заметной улыбкой.
- Джинни, - повторил он громче и почувствовал, как его вновь наполняет давно знакомое чувство восхищения, когда он наблюдал за ней, и никак не мог от этого устать. Всегда, сколько бы он ни смотрел на нее, ему хотелось делать это еще и еще, видеть ниспадающее пламя ее волос, узкое лицо с веснушками под живыми, озорными глазами, острый носик, яркие губы… Вот и сейчас он словно напрочь забыл о том, что это его жена, о том, как он по ней соскучился, он словно в первый раз в жизни видел ее лицо и ее фигуру, скрытую длинным халатом, и не мог наглядеться.
- Гарри… - ответила она, и ее улыбка стала чуть шире.
- Иди ко мне…
Она склонила голову на плечо, улыбка стала немного хитрой и слегка насмешливой. Пошла к нему навстречу, но медленно, на ходу отталкиваясь пальчиками левой руки от спинок стульев, стоящих вдоль длинного обеденного стола, потом всё быстрее и быстрее и, в конце концов, побежала, так, что буквально за мгновение до того, как она преодолела последнее расстояние между ними, он понял, что она врежется в него, словно снаряд, и приготовился принять ее, чтобы устоять на месте, чтобы не вылететь вместе с ней в коридор. Он уже отвык, забыл о том, какая она, на самом деле, высокая, почти с него ростом, когда она впечаталась в него, влетела всем телом, и он сразу же почувствовал ее всю, сверху донизу, когда поймал, подхватил ее руками одновремененно за затылок и за задницу, вдавил в себя еще сильнее, чем даже та инерция, которая ее к нему прижала.
Несколько секунд он слушал ее громкое дыхание прямо у своего уха, вновь привыкая к ощущению ее близости, всегда такой желанной, потом бережно охватил ладонями ее лицо, придвинул к своему носу, словно пытаясь получше рассмотреть, и стал с наслаждением целовать, как будто отпечатывая каждое прикосновение губами на ее коже. Она стащила с него очки, в свою очередь, тоже взяла в руки его лицо и, не выдержав первая, впилась в губы долгим поцелуем.
«Наконец-то, наконец-то…» – неслось в его голове. Теперь всё пойдет на лад, теперь он, наконец-то, перестанет возвращаться с выматывающей службы в огромную пустую квартиру, где его ждали только мрачные портреты и холодная постель. Теперь он получит хоть какой-то уголок, какой-то фрагмент своей собственной жизни, отделенной от всех прочих.
- Я приготовила ужин, будешь есть? – спросила она, отрываясь от его губ.
Вместо ответа он опустил свои ладони ниже, проведя по ее длинной шее, тесно прижимая их к ее коже, ниже, сдвигая воротник халата на ее плечи, и еще дальше, пока ткань не съехала по ее рукам, практически обнажив грудь.
- Похоже, кое-кто тут сильно проголодался, - промурлыкала Джинни, глядя на него с несколько даже удивленной улыбкой.
Он проголодался. Да, действительно. Весь его вид демонстрировал это. И то, как громко он сопит через нос, когда окончательно стаскивает с нее этот раздражающе яркий халат. Он как будто видел себя со стороны и слышал собственное сопение, наверное, выглядел даже забавно, и это в другой раз могло бы легко охладить его, но сейчас – лишь раззадоривало. Он сам дивился своей бесцеремонности, спрашивая себя, куда делись его привычные сомнения «а вдруг она не хочет, вдруг она не в настроении». Ему просто нужно было это сейчас сделать, и всё; он надеялся, что она его понимает, и, судя по тому, как она себя вела, она действительно понимала, позволяя ему взять инициативу в свои руки. В конце концов, раньше это не так уж часто случалось.
Он уткнулся лицом между ее маленьких белоснежных грудей, и съехал вниз по животу, руками придерживая ее за спину. Потом запустил пальцы под резинку ее шелковых трусиков, слегка растянул их в стороны, и спустил вниз до пяток одним стремительным движением. Охватив ладонями ягодицы, вжался губами в аккуратно постриженные рыжие кудряшки внизу ее живота. Потом распрямился и буквально сдвинул ее спиной вперед к столу, так, что она почти моментально оказалась сидящей на нем, откинувшейся назад, опершись на руки, и ее волосы растеклись за ней огненной волной, оттеняя безупречную белизну ее кожи. Это зрелище еще больше распалило его, он расстегнул штаны судорожными движениями, и выпустил наружу стоящий колом член, вызвав у нее характерный горящий взгляд с закушенной губой.
Он развел ее ноги, и она немедленно зашвырнула их ему на плечи, ложась спиной на стол. А потом он вошел в нее, резко, одним движением, сразу на всю длину, чувствуя, как из груди рвется стон несказанного облегчения…
«Наконец-то, наконец-то, о господи!»
Он едва сдерживался от того, чтобы повторять вслух «да, да, да, мать твою, ДА!» в ритме собственных рывков. Сейчас это был не просто секс, сейчас он реально трахал свою жену, без всяких там чертовых эвфемизмов. Плотная примесь звериной агрессии – вот что в нем присутствовало. Взять, взять, взять своё, немедленно, прямо здесь, прямо сейчас!..
И, разумеется, закончилось это достаточно быстро. И он осознавал, что так будет, и что, конечно же, она не получит от этого удовлетворения, это было бы мудрено за такое короткое время. Но в данный момент он не мучился угрызениями совести из-за подобных мыслей. Он прекрасно знал, что у них еще впереди вся ночь, и он знал, что она тоже это знает, а значит, он еще успеет доставить ей удовольствие не раз и разными способами. Он хорошо помнил, как именно ей нравится, все эти беседы, когда оба они в первые недели после свадьбы со смущением шептали на ухо друг другу – он вопросы, она – ответы; так что для нее всё еще было впереди. А ему нужно было сейчас именно это – отъыметь ее прямо там, где встретил - на обеденном столе, так на обеденном столе.
- Знаешь, хотела сказать, что тоже по тебе соскучилась, - промолвила она, когда он закончил. И, не выдержав, захихикала, подбирая с пола халат. Через мгновение они уже хохотали в голос, трясясь от смеха и хватаясь друг за друга руками.
На какие-то добрых пять-десять минут он забыл про все треволнения по работе и даже про смерть Спиннет. Но потом, конечно, это вновь всплыло в памяти, охватывая чувством величайшей досады; не помнить было так хорошо и уютно. Он рассказал жене о гибели напарницы за ужином, и когда увидел, как изменилось ее до этого довольное лицо, разозлился на себя и на свою работу. Новость немедленно сделала Джинни мрачной и раздражительной. Он знал, что это из-за того, что она была против его выбора профессии – «я устала за тебя бояться» – так она заявила ему как-то в одном из писем, уже после того, как уехала доучиваться в Хогвартс. И теперь, прямо в день приезда, она сразу же получила такое явное напоминание о ее собственных страхах. Поэтому он решил пока отложить с ней беседу о Роне, плохих известий хватало и так с лихвой. Да и до конца еще не решил, стоит ли рассказывать ей о случае с Верити, опасаясь, что она в порыве гнева может наделать дел, от которых всем станет только хуже.
Поэтому они почти не разговаривали, просто обменявшись новостями, он – о работе, она – об успешной сдаче экзаменов. После ужина он просто сказал ей: «Пойдем?», и она в тон ему ответила: «Пойдем», и оба прекрасно знали, куда и зачем.
Без слов было намного проще. И приятнее. Просто обнимать ее тело, эту высокую, худощавую фигуру, гибкую и сильную, извивающуюся в его руках, отчего становилось сладко и горячо внутри. Казалось, совсем недавно он уже сбросил накопившееся в нем напряжение, но держать ее в руках было так удивительно хорошо, что он снова загорелся сильным желанием, начав захватывающее путешествие по ее телу ртом и ладонями, жадными до всех этих волшебных изгибов, путешествие, которое можно было продолжать очень долго, она была такой длинной…
…не то, что Гермиона!
«Что?!»
Он замер, вытаращил глаза от изумления и тут же поблагодарил судьбу, что в комнате царил полумрак, и Джинни не видела выражения его лица. Он что – спятил?! Сравнивать свою жену с лучшей подругой, да еще в такой момент?!
Он попытался немедленно выкинуть, вымести из головы незнамо как залетевшую туда мысль, но, к своему ужасу вдруг понял, что вместо этого пропадает его собственное желание, как будто подрезали какую-то ниточку, на которой оно висело. До чего он себя довел?! Вот последствия его воздержания – теперь это уже сказывается самым пагубным образом на его взаимоотношениях с Джинни. Сейчас она заметит…
Он не стал притворяться, а просто откинулся на постели, упав на спину, глазея в потолок. Очередная проблема. Мало ли их было; он давно уже знал, что просто-таки переполнен проблемами подобного характера. Похоже, и она знала тоже. Еще бы ей не знать. Его могло вывести из строя любое, казалось бы, самое постороннее переживание. Но если оно всплывало в неподходящий момент, не так-то просто было потом вернуться к прерванным ласкам.
- Что случилось? – спросила она, проводя ладонью по его волосам.
- Это из-за смерти Лис. Прости… - соврал он, краснея от стыда. Спиннет наверняка сейчас оценила бы иронию положения. Он терпеть не мог врать своей жене, но это был как раз тот самый случай, когда правду сказать было невозможно. Какой ей смысл нервничать из-за дурацкого наваждения, которому он поддался?
- Понятно, - вздохнула Джинни, садясь на постели.
- Прости. Это сейчас… пройдет.
- Ничего, Гарри, всё в порядке. Я понимаю.
Она встала и сделала несколько шагов, подходя к окну. Он скосил на нее глаза.
Она была нестерпимо красива сейчас. Стройная, грациозная как лань, тонкие руки, безупречная спина, идеальной формы длинные ноги с узкими бедрами, плоский живот, грудь с приподнятыми сосками, напряженными от веящей из открытой форточки прохлады. По правому плечу рассыпались длинные волосы. От нее нельзя было отвести взгляд, он нащупал рукой на тумбочке очки и напялил их на нос, в готовности сколько угодно лежать и смотреть на нее, просто любоваться, без мыслей, без размышлений, без слов.
- Ну, ты как? – спросила она мягко, возвращаясь обратно, ставя коленку на постель.
- Погоди, - выдавил он, - просто… постой так. Рядом. Пожалуйста! Обожаю смотреть на тебя. Ты не представляешь, какая ты красивая!
- Хм, - она подбоченилась с лукавой улыбкой, и в этот момент он снова захотел ее – до одури, до умопомрачения, захотел ее всю, от ногтей на пальцах до самых кончиков волос, захотел так, что дыхание перехватило.
Не желая терять больше ни секунды, он приподнялся и утащил ее к себе, и на этот раз ничто уже не могло помешать им наслаждаться друг другом, наверстывая недели и месяцы разлуки.
Утро было просто наполнено блаженством. Несмотря на то, что вставать в такую рань категорически не хотелось, несмотря на то, что он, конечно же, не выспался, и голова слегка гудела, несмотря на то, что в теле поселилась противная слабость. Всё это легко преодолевало ощущение тепла, исходящего от лежащей рядом женщины, не просто женщины, его жены, которой он доставил столько удовольствия этой ночью.
Джинни не спала, хотя он ожидал, что она будет спать как убитая, и ему придется тихонько выбираться из постели, чтобы ее не разбудить. Он подумал, что хогвартсовские привычки еще не выветрились из ее организма. Повернулся к ней с улыбкой и мягко обнял, прижимая к себе. Она отчего-то была необычно вялая, не отзываясь на его ласку. Посмотрев в ее лицо, он обнаружил на нем хмурое недовольство и странную озабоченность.
«Злится, что приходится отпускать меня на опасную работу?»
- Джинни, ты чего такая мрачная? Я что, сделал что-то не так?
Она не удостоила его ответом, размышляя о чем-то.
- Я снова кричал во сне! – вдруг догадался он.
- Угу, - проворчала она и уткнулась носом в его плечо.
Да, так и есть, это вернулось снова. После столького времени, после того, как он смог, наконец, изжить эту ужасную привычку уже где-то с полгода как, всё началось по-новой. Он ни секунды не сомневался, что из-за гибели его напарницы. И понятия не имел, сколько времени ему понадобится теперь, чтобы вновь успокоиться. А ведь он так надеялся, что с приездом Джинни всё изменится, станет лучше. Как ни странно, он совсем не мог припомнить ничего ужасного из сегодняшних сновидений, казалось, наоборот, он проснулся с явным ощущением чего-то очень приятного и легкого, но, видимо, это просто была иллюзия, а, на самом деле, в глубине его души, его страхи, его чувство вины только и ждали, чтобы наброситься на него, когда он станет наиболее беззащитным и податливым.
Блаженство уступило место досаде. Он с остервенением застегивал на себе рубашку и думал, что теперь эта досада сохранится с ним всю первую половину дня. Радовало только одно: он больше не хотел женщин. На какое-то время совершенно не хотел. Никаких. Не после такой ночи.
В приемной Аврората навстречу ему поднялся уже знакомый мистер Комбс – хозяин гостиницы из Холфорда. Гарри был слегка удивлен увидеть его здесь – за вчерашний день тому должно было хватить авроров на всю оставшуюся жизнь.
- Здравствуйте, - поприветствовал он его, ожидая, что тот наверняка сейчас заведет разговоры о желательности поскорее закончить следственные действия в его гостинице. Но мистер Комбс удивил его еще больше, когда сказал, что нашел кое-что странное.
После того, как они накануне буквально перерыли всё вверх дном, это заявление показалось Гарри немного наивным, но он, конечно, не стал отмахиваться от старика. Добровольная помощь Аврорату – на такое далеко не всегда можно рассчитывать, так что – добро пожаловать, тем более, в поимке Долохова пока что не вырисовалось никаких реальных перспектив.
Они прошли в кабинет, и мистер Комбс сразу же достал из-за пазухи небольшой рисунок, заключенный в рамку с подставкой.
- Вот, - он протянул его с видом исполненного долга.
- И что это? – пожал плечами Гарри, рассматривая выполненное пастелью по бумаге изображение какого-то белого приземистого маяка с пристройками, стоящего на пологом треугольном холме, выдававшемся в море. Рисунок был весьма выразителен, но к чему он ему?
- Мистер Поттер, - пояснил владелец гостиницы, - разве вы раньше его не видели? Он же стоял на столике в номере постояльца, которого вы так разыскиваете.
- Ну да, вроде бы. Что-то припоминаю… У вас в номерах достаточно живописи.
- Это графика, - улыбнулся Комбс, указывая пальцем на рисунок, - но самое интересное не в этом, а в том, что она не имеет никакого отношения к нашим номерам. Это вещь постояльца.
- Что?! – воскликнул Гарри, уставившись на рисунок совершенно другими глазами.
- Именно так, мистер Поттер. Я не удивлен, что вы не обратили на него внимания, стиль довольно неплохой, немудрено перепутать с профессиональными работами. Но эта вещь, несомненно, принадлежит тому, кого вы ищете.
- Это, к сожалению, всё равно нам мало что дает, мистер Комбс. Он мог просто хранить его как память.
- Мог, конечно, но я не раз замечал его рисующим, сидя за столиком на лужайке перед корпусами.
- Вот как? – медленно сказал Гарри, потому что в голове уже вихрем закрутились многочисленные мысли, как воспользоваться данной информацией. – Но почему же вы не сказали об этом вчера?!
- А разве у меня была возможность? Ваши сотрудники даже не пускали меня в номер. Только сегодня рано утром я смог подняться туда и решил, что вы вряд ли проявили бы подозрение относительно этого рисунка.
- И большое вам за это спасибо! Вы не представляете, как помогли нам.
- И, кстати, мистер Поттер, вы не могли бы мне сказать, когда можно будет убрать всю ту ужасную пыль на полу посередине комнаты?
- Пыль? Ах, да! – он задумался. Пожалуй, прежде чем давать указания на этот счет, лучше посоветоваться с Гермионой.
- Вот что, лучше пока ничего там не трогайте, и не пускайте в номер прислугу. Эта пыль может быть опасна, если ее вдохнуть. В течении недели мы сообщим вам, как следует поступить. Еще раз спасибо за помощь следствию!
Мистер Комбс церемонно поклонился и вышел, а Гарри схватил рисунок и бросился вызывать наблюдателей с запада. Предстояло поскорее уточнить, что именно за маяк был на нем изображен, и где он расположен.
Это оказалось не такой уж простой задачей. Побережье Бристольского залива и Корнуолл на крайнем западе, похожий на стопу скелета, изобиловали маяками самых разных форм и размеров. Гарри скопировал рисунок и раздал его буквально всем сотрудникам, которых мог встретить, даже Долишу досталась одна копия.
Несколько часов прошли в рассуждениях и сравнениях, все маяки, казавшиеся кому-то похожими на изображенный Долоховым, проверялись отрядами наблюдателей, отбывавших на место и специально старавшихся выбрать подходящую точку обзора. Всё было без толку. Не совпадала или форма маяка, или расположение служебных построек, или сам окружающий пейзаж. В конце концов, Гарри уже решил, отчаявшись, что Долохов мог изобразить и произвольные подробности, придумав что-то от себя, и тогда все их поиски оказались бы полностью бесполезны. Но, всё-таки, ему повезло.
Совершенно случайно в Аврорат зашел сотрудник из Отдела регулирования магических популяций. Просто поболтать со своим знакомым. Увидев копию рисунка, он назвал местоположение маяка без раздумий. Остров Ланди, выход из Бристольского залива в Кельтское море, между Англией и Уэльсом. Магглы использовали его как природный заповедник. Но недалеко от этого острова, в полумиле на запад, существовало единственное в Великобритании обиталище гиппокампов, за которым Отдел регулирования тщательно следил, что было не так-то просто, учитывая оживленное судоходство этих мест. На Ланди было два маяка, даже три, если учитывать неработающий музейный памятник, но изображенный на рисунке маяк был расположен на самой северной оконечности острова на узком, пологом выступе в море. Гарри понял, что это его шанс.
Да, разумеется, он понятия не имел, когда именно был сделан рисунок. Вполне возможно, это было давным-давно, и не имело к теперешнему убежищу Долохова никакого отношения. Но само по себе подобное уединенное место свидетельствовало, что человек, его выбравший, должен быть основательно загнан в угол, коли уж туда направился, а положение Долохова сейчас было именно таким. И гораздо более весомым обстоятельством была найденная в номере штормовка. Гарри почти не сомневался, что Долохов там – на Ланди, и единственный вопрос, который его мучил – сообщать ли об этом Гермионе? Впрочем, вспомнив свое вчерашнее обещание, он понял, что выхода у него всё равно нет, если он не хочет рассориться с подругой в пух и прах. И, пожалуй, он чувствовал себя намного спокойней, когда она находилась с ним рядом, а не где-то, неизвестно где, разыскивая тайные знания, от которых сходят с ума. Поэтому, поколебавшись минуту-другую, он отправил магическую записку в Отдел Тайн.
Гермиона явилась буквально через пять минут со своей неизменной сумочкой, демонстрирующей, что она готова отправиться куда угодно. Вид у нее был какой-то слегка озабоченный, но именно что слегка, поэтому он решил не задавать лишних вопросов, ему не терпелось броситься в погоню. Хотя один вопрос непременно нужно было выяснить. После того, как он изложил ей ситуацию и вероятное местонахождение Долохова, он спросил, можно ли каким-то образом наложить антиаппарационный барьер на весь остров Ланди. Он не хотел, чтобы всё сорвалось в последний момент из-за ерундового прокола.
- Ты в своем уме, Гарри? – Гермиона покрутила пальцем у виска. – Как можно прикрыть остров площадью в две квадратных мили?
- Так ты хорошо о нем знаешь?
- Разумеется, я знаю! Это, вообще-то, единственный морской природный заповедник в стране. Ну, ладно… - она улыбнулась, - не смотри на меня так, словно я - ходячая энциклопедия. Наши соседи туда частенько ездили отдыхать.
Ее лицо омрачилось, и он понял, что она вспомнила о своих родителях и тех спокойных временах, когда они вместе жили в одном доме и помнили друг о друге, и не было никакой войны.
- Тогда придется рисковать, - сказал он решительно, чтобы поскорее отвлечь ее от этих мыслей.
- Гарри, если нельзя наложить чары на весь остров, то можно же наложить чары на одного конкретного человека. Надо только успеть это сделать.
- А разве такое заклинание существует?
- Разумеется, существует. Неужели ты не помнишь, как Дамблдор наложил его на упивающихся после битвы в Отделе Тайн?
- Тогда почему авроры его не изучают? Порой, это было бы просто незаменимо в нашей работе.
- Ты же не думаешь, что оно такое простое, чтобы его могли освоить многие? Надо превратить колдующего в его обратный аспект.
- Чего, чего?
- Ты – неуч! – заключила она, тыкая ему пальчиком в грудь и смешно поджимая губы. – Твое счастье, что у тебя есть такая подруга как я, которая всегда наколдует то, что надо. Так мы идем уже?
- Идем. Доберемся через каминную сеть в Бидефорд, а там нас будет ждать маг из Отдела регулирования магических существ, который живет на острове, ему должны были послать сову прямо из порта. Он нас и переправит на место.
Они вынырнули в крошечном, узком заведении под названием «Камбуз Паньера» с выбеленными кирпичными стенами, до странности современной, дешевой, металлической мебелью и развешанными рядами картин на морскую тематику под самым потолком, который буквально нависал над головой. Оглядев зал, и поняв, что нужный человек еще не прибыл, иначе бы он точно узнал вышедшего из камина Гарри, они решили присесть и выпить по чашечке кофе, прихватив заодно парочку маленьких пирожных у высокой девушки за прилавком. Девушка смотрела на них, как на бесплатную возможность поглазеть на знаменитостей, неведомо каким образом залетевших в такую дыру, и только строгий взгляд Гермионы остановил ее от готовых посыпаться на них вопросов.
- Забыл тебе сказать, - сказал Гарри, когда они уселись за столик, и его губы сами собой расплылись в широкой улыбке, – Джинни приехала.
- Серьезно?! Так это же прекрасно, Гарри! – воскликнула она. – Наконец-то ты сможешь хоть немножко отвлекаться от работы…
«И наконец-то могу перестать возбуждаться, глядя на тебя».
- … тебе это точно не помешает, особенно учитывая последние обстоятельства.
- Интересно, ты сама когда собираешься следовать своему совету?
- Я – это я, – ответила она, задрав подбородок, - нечего сравнивать!
«Бедный Рон», - вздохнул он про себя.
- Кстати, Гарри, я тоже соскучилась по Джинни. Она моя подруга, между прочим. Так что намереваюсь ее навестить в ближайшие дни. Надеюсь, ты не против?
- Когда я был против твоих визитов? – развел он руками.
- Ну, в последнее время с твоей чрезмерной опекой, я просто уже буквально боюсь к тебе заглянуть лишний раз, ты сразу выпихиваешь меня домой.
- Большей несправедливости я в жизни не слышал, – покачал он головой с притворно-удрученным выражением на лице.
- Ты сам себя со стороны не видишь, смотришь на меня, как на маленького ребенка. Раньше ты такой не был.
Он снова развел руками и вдобавок пожал плечами для усиления эффекта.
- Извини, возможно, это результат всех этих потерь. Если еще и с тобой или с Роном что-то случится, вообще не знаю, как буду жить. Временами я думаю, что мне так даже спокойней, что хотя бы он сидит дома.
- Гарри, ну что ты такое говоришь! – воскликнула она возмущенно, потирая запястья с досадой.
- Прости, я не всерьез.
Он и сам себя проклинал, что упомянул Рона. Теперь это наверняка станет поводом для нее спросить относительно его трудоустройства, а у него так до сих пор и не было никаких ответов. Но, к его облегчению, Гермиона сменила тему.
- Как Джинни сдала экзамены?
- Два «выше ожидаемого» и даже одно «превосходно».
- По метлам, разумеется.
- Разумеется. Кстати, ты навела меня на мысль, что надо было мне захватить с собой метлу.
- Какая метла, Гарри?! Ты хотя бы на карту острова смотрел?
- Не-а, - он отрицательно помотал головой.
- Эх ты, аврор! Это просто узкий и гладкий кусок суши, длинной в три мили. Скажи спасибо, что с нами будет человек оттуда, он расскажет, где и что.
- И всё-таки ты – ходячая энциклопедия, Гермиона, и не спорь со мной.
- Вот еще, с тобой спорить! – фыркнула она и занялась пирожным.
Какое-то время они сидели молча, потом она спросила:
- На какой день назначены похороны?
- Точно еще не знаю, но, скорее всего, на завтра.
- Ты пойдешь?
- Разумеется, Гермиона! Что за вопрос, неужели ты думаешь, я не приду ее проводить? В Аврорате будет церемония, все, кто сможет, будет там, возможно, даже министр. Приходи тоже. Мы с тобой, фактически, последние друзья, с кем она пообщалась, прежде чем отправилась… прежде, чем я ее отправил…
- Гарри! Брось сейчас же снова себя обвинять! Соберись и приготовься. Долохов – не тот противник, перед которым стоит находиться в расстроенных чувствах.
- Знаю. И надеюсь, что завтра смогу всем на церемонии сказать, что поймал убийцу Лис.
- У тебя есть план?
- Да. Он же недаром выбрал этот остров. Я не знаю, сколько до него отсюда, но уверен, что не меньше двадцати миль. На таком расстоянии засечь его колдовство практически невозможно. Поэтому отправимся туда и просто немного подождем. Он сам выдаст свое местоположение. На таком маленьком острове найти его будет проще простого.
- Учти, в это время там полно маггловских туристов. Насколько рассказывали мои бывшие соседи, там есть несколько коттеджей и даже кемпинг в южной части.
- Вряд ли он станет жить неподалеку от магглов. Скорее всего, надо искать его в первую очередь на севере. Кстати, и рисунок северного маяка это подтверждает.
- Будем надеяться, что ты окажешься прав.
Они снова замолчали.
Время шло, и постепенно они допили кофе и успели переговорить еще о разных вещах, вспомнить им было что, а мага с острова всё не было и не было. Наконец, спустя полчаса ожидания, Гарри решил, что пора бы уже что-то предпринять. Он не знал причины такой долгой задержки, и она могла быть какой угодно, от банальной болезни до экзотического способа, с помощью которого Долохов мог перехватывать летящих на остров сов, но почему-то интуиция подсказывала ему, что посланца они так и не дождутся. Он подошел к девушке у стойки и спросил ее, каким еще образом, кроме аппарации можно добраться до Ланди.
- Ну, вы, конечно, можете сесть на паром «Ольденбург», - затараторила та, польщенная его вниманием, - но сегодня пятница, он отправляется из Илфракомба, а сюда прибудет только завтра.
- Получается, никак по-другому не добраться?
- Ну-у… есть еще вертолет. Вы же знаете, все эти маггловские летающие коробки? Но, боюсь, по одной вашей просьбе вас туда не повезут.
- В таком случае, у нас остается только старое проверенное средство, - произнес он, возвращаясь к Гермионе и смотря на нее с хитрой улыбкой.
- Даже не мечтай! – сразу же воскликнула она. – Над морем?! У нас и подходящей одежды нет.
- Ничего, я думаю, ты легко сможешь трансфигурировать эту.
- А если он заметит нас на подлете? - попробовала она последнее средство.
- Применишь дезиллюминационные чары. Ты хорошо натренировалась в этом деле, пока мы бегали по лесам, не так ли?
- Ты невыносим! Может, просто арендуем катер?
- Ага, и потратим на это еще полдня. А вернуться и взять метлу – дело пяти минут.
- Учти – я не полечу сама! Над морем – ни за что на свете!
- Ну, тоже мне проблема! Можешь положиться на меня.
- На тебя? А ты уверен, что не заблудишься по дороге?
- Я захвачу карту. И компас.
- О, тоже мне, Фрэнсис Дрейк!
- Гермиона, это двадцать миль, а не двести! И мимо трехмильного острова я как-нибудь не промахнусь.
- Хорошо, но если попробуешь лихачить, я страшно отомщу, так и знай!
- Там будет видно…
«Молния-2» – редкая и дорогая модель, которую он приобрел сразу после того, как освоился в Аврорате, по причине своей привычки к ее предшественнице, а вовсе не потому, что собирался пижонить перед коллегами – оказалась чересчур резкой и приемистой даже для него. Испробовав ее несколько раз, он понял, что потерял форму для подобных экстремальных упражнений. Поэтому, будь это обычное расследование, он выбрал бы любую служебную модель с обычными характеристиками. Но в этом расследовании не было ничего обычного, поэтому он решил использовать лучшее, что у него было. К тому же, где-то на самом донышке ощущений, скрытое привычной разумной рассудительностью, жило непреодолимое желание понаблюдать, как его подруга будет сжиматься от страха и повизгивать во время разгона и резких поворотов.
На его счастье, Гермиона была такой маленькой, что легко поместилась за его спиной вместе с ним на эргономическом изгибе, снабженном смягчающими чарами. И по тому, с какой силой она обхватила его руками за пояс, он понял, что она готова паниковать уже сейчас, когда метла еще висела в метре от земли. Она даже не попыталась вновь бросить ему сердитые предупреждения на ухо, о том, чтобы он «не вздумал» и всё в подобном духе, настолько ее заранее трясло.
Он стартовал практически из центра Бидефорда, прямо от кафе, в котором они сидели - дезиллюминационные чары Гермионы были безупречны - и постарался сразу взять повыше, чтобы осмотреть город целиком, но это было сложно – город оказался неожиданно велик, разделенный устьем реки Торридж, расширявшейся по мере того, как она постепенно превращалась в залив, по которому и ходил паром до острова. Сперва он летел вдоль реки на север, довольно медленно, смотря вниз на скопления невысоких домиков, традиционно ярких для приморского города, потом взял резко влево, в сторону океана, постепенно увеличивая скорость.
Они миновали большой парк, смотревшийся отсюда, с высоты, как огромный зеленый треугольник, вклинившийся в пеструю чешую серых крыш, потом широкую полоску берега, изрядно увеличенную отливом, и, наконец, под ними распахнулись темно-аквамариновые воды Бристольского залива.
Он сразу бросил метлу вниз, ближе к волнам, вызвав сдавленный возглас у своей попутчицы, которая только еще сильнее вжалась в его спину и телом и даже головой, очевидно, не желая никоим образом воспринимать творящееся вокруг нее. На воде, тут и там были разбросаны цветные пятна судов, яхт и катеров, но чем дальше он удалялся от суши, тем меньше их становилось, они расходились в разные стороны по своим курсам, и, вскоре, кроме однообразной водной глади, смотреть стало не на что. Он сверился с компасом, чуть-чуть подправил направление, и еще увеличил скорость. Над ровной водной поверхностью она почти не ощущалась, хотя он уже выжимал из метлы три четверти мощности. Единственным препятствием был ветер, который буквально хлестал его по лицу, чрезмерно наполняя легкие свежим океанским дыханием. Он опустился еще ниже, вдруг понимая, насколько обманчиво ощущение высоты над морем, когда непонятно, какое расстояние под тобой в действительности. Они разом оказались почти над самыми волнами, футах в двадцати от них, и к бьющему в лицо воздуху прибавились мелкие острые капельки брызг. Он сделал виляющее движение ручкой метлы вверх-вниз, заставив ее на какое-то время двигаться по пологой синусоиде, в нижних точках которой они едва не зачерпывали воду с верхушек волн своими ботинками. В благодарность за такой маневр он услышал позади себя возмущенный визг, и весь переполнился глумливой радостью. Мало было на свете вещей, которые могли бы заставить Гермиону терять ее рассудительность, и полет на метле был едва ли не основным таким способом. Однако поняв, что с этим лучше не перебарщивать, он взял выше, почувствовав, что снова не рассчитал резкость маневра, потому что метла понеслась вверх едва ли не вертикально, и на миг он испугался, что его подруга может не удержаться позади. Она удержалась, но восприняла неожиданный подъем, как новую его выходку, потому что завопила буквально на грани способностей своих легких: «Я убью тебя, Гарри Поттер!», хотя при таком скорости ее возглас размазался в окружающем свисте ветра.
Как только он забрался выше, так почти сразу же увидел остров, видневшийся зеленовато-серой, пологой полоской слегка севернее того направления, которое он выбрал. Через пять минут весь Ланди уже растянулся перед ними, как гигантский кит, выставивший свою спину над поверхностью океана. В заливе Ландинг, там, куда обычно причаливал паром, белело несколько прогулочных яхт и катеров, над заливом на скале возвышался белый маяк, но это был не тот, что им нужен – южный, а до северного надо было еще добраться. Сначала Гарри так и хотел сделать – облететь остров целиком на небольшой высоте, но потом отказался от этой затеи, во избежание ненужного риска. Неизвестно, какие предохраняющие чары мог выставить Долохов, и на какую высоту они распространялись. Поэтому сперва он решил наведаться в резиденцию местного отделения по регулированию магических существ, которое наблюдало за гиппокампами, разузнать, почему ее работник не явился на встречу. Однако слово «резиденция» на деле оказалось слишком уж громко звучащим для того скромного домика, в котором она находилась.
Ему сказали искать замок Мариско, и он честно постарался это сделать, что было совсем не сложно, учитывая, что развалины этого замка, построенного еще Генрихом III в 13-м веке, возвышались над заливом Ландинг недалеко от южного маяка, окруженные невысокой оградой из булыжника, такого же неровного и разнокалиберного, как и тот, из которого был сложен сам замок. Внутри этой ограды, рядом с замком и стоял небольшой домик, выглядевший явно как пристройка к нему, хотя на этом месте магглы видели только лишь развалины старинного строения, от которого якобы осталось одно только основание.
Он опустился прямо рядом с ним, не обращая внимания на группку туристов, осматривающих замок с другой стороны. Ему бы пришлось едва ли не силой отрывать от себя руки Гермионы, которые она, видимо, не собиралась теперь разжимать уже никогда, поэтому он завел свою руку назад, за ее спину и ущипнул ее за бок, сквозь плотную ткань ветровки. Она ойкнула и отпустила его, сердито хлопнув по руке ладошкой.
Потом она слезла с метлы, с независимым видом поправила одежду, хотя губы, руки и ноги ее при этом изрядно подрагивали, и деловито направилась в сторону домика.
- Хотя бы достань палочку, - бросил он ей вслед, улыбаясь от умиления.
Внутри скромно обставленного домика за небольшим столом, заваленным пергаментами, сидел человек в засаленной мантии и поглощал консервы прямо из банки, уставившись в одну точку. Когда они вошли, он перевел на них ничего не выражающий взгляд и снова принялся за еду.
- Обливиэйт, – тут же заключила Гермиона.
- Похоже, Долохова не устраивало, что на острове живет еще один волшебник, - почесал подбородок Гарри, - он решил остаться единственным.
Дайте мне глаз, дайте мне холст,
Дайте мне стену, в которую можно вбить гвоздь -
Ко мне назавтра вы придете сами.
БГ.
По всем правилам, Джинни сейчас должна была броситься ему на шею. Но она только спокойно отодвинулась от разделочного стола, опершись одной рукой на спинку стула и качнув в сторону бедром. Другую руку она подняла вверх и медленно откинула свои распущенные рыжие волосы на плечо, смотря на него лукаво, с едва заметной улыбкой.
- Джинни, - повторил он громче и почувствовал, как его вновь наполняет давно знакомое чувство восхищения, когда он наблюдал за ней, и никак не мог от этого устать. Всегда, сколько бы он ни смотрел на нее, ему хотелось делать это еще и еще, видеть ниспадающее пламя ее волос, узкое лицо с веснушками под живыми, озорными глазами, острый носик, яркие губы… Вот и сейчас он словно напрочь забыл о том, что это его жена, о том, как он по ней соскучился, он словно в первый раз в жизни видел ее лицо и ее фигуру, скрытую длинным халатом, и не мог наглядеться.
- Гарри… - ответила она, и ее улыбка стала чуть шире.
- Иди ко мне…
Она склонила голову на плечо, улыбка стала немного хитрой и слегка насмешливой. Пошла к нему навстречу, но медленно, на ходу отталкиваясь пальчиками левой руки от спинок стульев, стоящих вдоль длинного обеденного стола, потом всё быстрее и быстрее и, в конце концов, побежала, так, что буквально за мгновение до того, как она преодолела последнее расстояние между ними, он понял, что она врежется в него, словно снаряд, и приготовился принять ее, чтобы устоять на месте, чтобы не вылететь вместе с ней в коридор. Он уже отвык, забыл о том, какая она, на самом деле, высокая, почти с него ростом, когда она впечаталась в него, влетела всем телом, и он сразу же почувствовал ее всю, сверху донизу, когда поймал, подхватил ее руками одновремененно за затылок и за задницу, вдавил в себя еще сильнее, чем даже та инерция, которая ее к нему прижала.
Несколько секунд он слушал ее громкое дыхание прямо у своего уха, вновь привыкая к ощущению ее близости, всегда такой желанной, потом бережно охватил ладонями ее лицо, придвинул к своему носу, словно пытаясь получше рассмотреть, и стал с наслаждением целовать, как будто отпечатывая каждое прикосновение губами на ее коже. Она стащила с него очки, в свою очередь, тоже взяла в руки его лицо и, не выдержав первая, впилась в губы долгим поцелуем.
«Наконец-то, наконец-то…» – неслось в его голове. Теперь всё пойдет на лад, теперь он, наконец-то, перестанет возвращаться с выматывающей службы в огромную пустую квартиру, где его ждали только мрачные портреты и холодная постель. Теперь он получит хоть какой-то уголок, какой-то фрагмент своей собственной жизни, отделенной от всех прочих.
- Я приготовила ужин, будешь есть? – спросила она, отрываясь от его губ.
Вместо ответа он опустил свои ладони ниже, проведя по ее длинной шее, тесно прижимая их к ее коже, ниже, сдвигая воротник халата на ее плечи, и еще дальше, пока ткань не съехала по ее рукам, практически обнажив грудь.
- Похоже, кое-кто тут сильно проголодался, - промурлыкала Джинни, глядя на него с несколько даже удивленной улыбкой.
Он проголодался. Да, действительно. Весь его вид демонстрировал это. И то, как громко он сопит через нос, когда окончательно стаскивает с нее этот раздражающе яркий халат. Он как будто видел себя со стороны и слышал собственное сопение, наверное, выглядел даже забавно, и это в другой раз могло бы легко охладить его, но сейчас – лишь раззадоривало. Он сам дивился своей бесцеремонности, спрашивая себя, куда делись его привычные сомнения «а вдруг она не хочет, вдруг она не в настроении». Ему просто нужно было это сейчас сделать, и всё; он надеялся, что она его понимает, и, судя по тому, как она себя вела, она действительно понимала, позволяя ему взять инициативу в свои руки. В конце концов, раньше это не так уж часто случалось.
Он уткнулся лицом между ее маленьких белоснежных грудей, и съехал вниз по животу, руками придерживая ее за спину. Потом запустил пальцы под резинку ее шелковых трусиков, слегка растянул их в стороны, и спустил вниз до пяток одним стремительным движением. Охватив ладонями ягодицы, вжался губами в аккуратно постриженные рыжие кудряшки внизу ее живота. Потом распрямился и буквально сдвинул ее спиной вперед к столу, так, что она почти моментально оказалась сидящей на нем, откинувшейся назад, опершись на руки, и ее волосы растеклись за ней огненной волной, оттеняя безупречную белизну ее кожи. Это зрелище еще больше распалило его, он расстегнул штаны судорожными движениями, и выпустил наружу стоящий колом член, вызвав у нее характерный горящий взгляд с закушенной губой.
Он развел ее ноги, и она немедленно зашвырнула их ему на плечи, ложась спиной на стол. А потом он вошел в нее, резко, одним движением, сразу на всю длину, чувствуя, как из груди рвется стон несказанного облегчения…
«Наконец-то, наконец-то, о господи!»
Он едва сдерживался от того, чтобы повторять вслух «да, да, да, мать твою, ДА!» в ритме собственных рывков. Сейчас это был не просто секс, сейчас он реально трахал свою жену, без всяких там чертовых эвфемизмов. Плотная примесь звериной агрессии – вот что в нем присутствовало. Взять, взять, взять своё, немедленно, прямо здесь, прямо сейчас!..
И, разумеется, закончилось это достаточно быстро. И он осознавал, что так будет, и что, конечно же, она не получит от этого удовлетворения, это было бы мудрено за такое короткое время. Но в данный момент он не мучился угрызениями совести из-за подобных мыслей. Он прекрасно знал, что у них еще впереди вся ночь, и он знал, что она тоже это знает, а значит, он еще успеет доставить ей удовольствие не раз и разными способами. Он хорошо помнил, как именно ей нравится, все эти беседы, когда оба они в первые недели после свадьбы со смущением шептали на ухо друг другу – он вопросы, она – ответы; так что для нее всё еще было впереди. А ему нужно было сейчас именно это – отъыметь ее прямо там, где встретил - на обеденном столе, так на обеденном столе.
- Знаешь, хотела сказать, что тоже по тебе соскучилась, - промолвила она, когда он закончил. И, не выдержав, захихикала, подбирая с пола халат. Через мгновение они уже хохотали в голос, трясясь от смеха и хватаясь друг за друга руками.
На какие-то добрых пять-десять минут он забыл про все треволнения по работе и даже про смерть Спиннет. Но потом, конечно, это вновь всплыло в памяти, охватывая чувством величайшей досады; не помнить было так хорошо и уютно. Он рассказал жене о гибели напарницы за ужином, и когда увидел, как изменилось ее до этого довольное лицо, разозлился на себя и на свою работу. Новость немедленно сделала Джинни мрачной и раздражительной. Он знал, что это из-за того, что она была против его выбора профессии – «я устала за тебя бояться» – так она заявила ему как-то в одном из писем, уже после того, как уехала доучиваться в Хогвартс. И теперь, прямо в день приезда, она сразу же получила такое явное напоминание о ее собственных страхах. Поэтому он решил пока отложить с ней беседу о Роне, плохих известий хватало и так с лихвой. Да и до конца еще не решил, стоит ли рассказывать ей о случае с Верити, опасаясь, что она в порыве гнева может наделать дел, от которых всем станет только хуже.
Поэтому они почти не разговаривали, просто обменявшись новостями, он – о работе, она – об успешной сдаче экзаменов. После ужина он просто сказал ей: «Пойдем?», и она в тон ему ответила: «Пойдем», и оба прекрасно знали, куда и зачем.
Без слов было намного проще. И приятнее. Просто обнимать ее тело, эту высокую, худощавую фигуру, гибкую и сильную, извивающуюся в его руках, отчего становилось сладко и горячо внутри. Казалось, совсем недавно он уже сбросил накопившееся в нем напряжение, но держать ее в руках было так удивительно хорошо, что он снова загорелся сильным желанием, начав захватывающее путешествие по ее телу ртом и ладонями, жадными до всех этих волшебных изгибов, путешествие, которое можно было продолжать очень долго, она была такой длинной…
…не то, что Гермиона!
«Что?!»
Он замер, вытаращил глаза от изумления и тут же поблагодарил судьбу, что в комнате царил полумрак, и Джинни не видела выражения его лица. Он что – спятил?! Сравнивать свою жену с лучшей подругой, да еще в такой момент?!
Он попытался немедленно выкинуть, вымести из головы незнамо как залетевшую туда мысль, но, к своему ужасу вдруг понял, что вместо этого пропадает его собственное желание, как будто подрезали какую-то ниточку, на которой оно висело. До чего он себя довел?! Вот последствия его воздержания – теперь это уже сказывается самым пагубным образом на его взаимоотношениях с Джинни. Сейчас она заметит…
Он не стал притворяться, а просто откинулся на постели, упав на спину, глазея в потолок. Очередная проблема. Мало ли их было; он давно уже знал, что просто-таки переполнен проблемами подобного характера. Похоже, и она знала тоже. Еще бы ей не знать. Его могло вывести из строя любое, казалось бы, самое постороннее переживание. Но если оно всплывало в неподходящий момент, не так-то просто было потом вернуться к прерванным ласкам.
- Что случилось? – спросила она, проводя ладонью по его волосам.
- Это из-за смерти Лис. Прости… - соврал он, краснея от стыда. Спиннет наверняка сейчас оценила бы иронию положения. Он терпеть не мог врать своей жене, но это был как раз тот самый случай, когда правду сказать было невозможно. Какой ей смысл нервничать из-за дурацкого наваждения, которому он поддался?
- Понятно, - вздохнула Джинни, садясь на постели.
- Прости. Это сейчас… пройдет.
- Ничего, Гарри, всё в порядке. Я понимаю.
Она встала и сделала несколько шагов, подходя к окну. Он скосил на нее глаза.
Она была нестерпимо красива сейчас. Стройная, грациозная как лань, тонкие руки, безупречная спина, идеальной формы длинные ноги с узкими бедрами, плоский живот, грудь с приподнятыми сосками, напряженными от веящей из открытой форточки прохлады. По правому плечу рассыпались длинные волосы. От нее нельзя было отвести взгляд, он нащупал рукой на тумбочке очки и напялил их на нос, в готовности сколько угодно лежать и смотреть на нее, просто любоваться, без мыслей, без размышлений, без слов.
- Ну, ты как? – спросила она мягко, возвращаясь обратно, ставя коленку на постель.
- Погоди, - выдавил он, - просто… постой так. Рядом. Пожалуйста! Обожаю смотреть на тебя. Ты не представляешь, какая ты красивая!
- Хм, - она подбоченилась с лукавой улыбкой, и в этот момент он снова захотел ее – до одури, до умопомрачения, захотел ее всю, от ногтей на пальцах до самых кончиков волос, захотел так, что дыхание перехватило.
Не желая терять больше ни секунды, он приподнялся и утащил ее к себе, и на этот раз ничто уже не могло помешать им наслаждаться друг другом, наверстывая недели и месяцы разлуки.
Утро было просто наполнено блаженством. Несмотря на то, что вставать в такую рань категорически не хотелось, несмотря на то, что он, конечно же, не выспался, и голова слегка гудела, несмотря на то, что в теле поселилась противная слабость. Всё это легко преодолевало ощущение тепла, исходящего от лежащей рядом женщины, не просто женщины, его жены, которой он доставил столько удовольствия этой ночью.
Джинни не спала, хотя он ожидал, что она будет спать как убитая, и ему придется тихонько выбираться из постели, чтобы ее не разбудить. Он подумал, что хогвартсовские привычки еще не выветрились из ее организма. Повернулся к ней с улыбкой и мягко обнял, прижимая к себе. Она отчего-то была необычно вялая, не отзываясь на его ласку. Посмотрев в ее лицо, он обнаружил на нем хмурое недовольство и странную озабоченность.
«Злится, что приходится отпускать меня на опасную работу?»
- Джинни, ты чего такая мрачная? Я что, сделал что-то не так?
Она не удостоила его ответом, размышляя о чем-то.
- Я снова кричал во сне! – вдруг догадался он.
- Угу, - проворчала она и уткнулась носом в его плечо.
Да, так и есть, это вернулось снова. После столького времени, после того, как он смог, наконец, изжить эту ужасную привычку уже где-то с полгода как, всё началось по-новой. Он ни секунды не сомневался, что из-за гибели его напарницы. И понятия не имел, сколько времени ему понадобится теперь, чтобы вновь успокоиться. А ведь он так надеялся, что с приездом Джинни всё изменится, станет лучше. Как ни странно, он совсем не мог припомнить ничего ужасного из сегодняшних сновидений, казалось, наоборот, он проснулся с явным ощущением чего-то очень приятного и легкого, но, видимо, это просто была иллюзия, а, на самом деле, в глубине его души, его страхи, его чувство вины только и ждали, чтобы наброситься на него, когда он станет наиболее беззащитным и податливым.
Блаженство уступило место досаде. Он с остервенением застегивал на себе рубашку и думал, что теперь эта досада сохранится с ним всю первую половину дня. Радовало только одно: он больше не хотел женщин. На какое-то время совершенно не хотел. Никаких. Не после такой ночи.
В приемной Аврората навстречу ему поднялся уже знакомый мистер Комбс – хозяин гостиницы из Холфорда. Гарри был слегка удивлен увидеть его здесь – за вчерашний день тому должно было хватить авроров на всю оставшуюся жизнь.
- Здравствуйте, - поприветствовал он его, ожидая, что тот наверняка сейчас заведет разговоры о желательности поскорее закончить следственные действия в его гостинице. Но мистер Комбс удивил его еще больше, когда сказал, что нашел кое-что странное.
После того, как они накануне буквально перерыли всё вверх дном, это заявление показалось Гарри немного наивным, но он, конечно, не стал отмахиваться от старика. Добровольная помощь Аврорату – на такое далеко не всегда можно рассчитывать, так что – добро пожаловать, тем более, в поимке Долохова пока что не вырисовалось никаких реальных перспектив.
Они прошли в кабинет, и мистер Комбс сразу же достал из-за пазухи небольшой рисунок, заключенный в рамку с подставкой.
- Вот, - он протянул его с видом исполненного долга.
- И что это? – пожал плечами Гарри, рассматривая выполненное пастелью по бумаге изображение какого-то белого приземистого маяка с пристройками, стоящего на пологом треугольном холме, выдававшемся в море. Рисунок был весьма выразителен, но к чему он ему?
- Мистер Поттер, - пояснил владелец гостиницы, - разве вы раньше его не видели? Он же стоял на столике в номере постояльца, которого вы так разыскиваете.
- Ну да, вроде бы. Что-то припоминаю… У вас в номерах достаточно живописи.
- Это графика, - улыбнулся Комбс, указывая пальцем на рисунок, - но самое интересное не в этом, а в том, что она не имеет никакого отношения к нашим номерам. Это вещь постояльца.
- Что?! – воскликнул Гарри, уставившись на рисунок совершенно другими глазами.
- Именно так, мистер Поттер. Я не удивлен, что вы не обратили на него внимания, стиль довольно неплохой, немудрено перепутать с профессиональными работами. Но эта вещь, несомненно, принадлежит тому, кого вы ищете.
- Это, к сожалению, всё равно нам мало что дает, мистер Комбс. Он мог просто хранить его как память.
- Мог, конечно, но я не раз замечал его рисующим, сидя за столиком на лужайке перед корпусами.
- Вот как? – медленно сказал Гарри, потому что в голове уже вихрем закрутились многочисленные мысли, как воспользоваться данной информацией. – Но почему же вы не сказали об этом вчера?!
- А разве у меня была возможность? Ваши сотрудники даже не пускали меня в номер. Только сегодня рано утром я смог подняться туда и решил, что вы вряд ли проявили бы подозрение относительно этого рисунка.
- И большое вам за это спасибо! Вы не представляете, как помогли нам.
- И, кстати, мистер Поттер, вы не могли бы мне сказать, когда можно будет убрать всю ту ужасную пыль на полу посередине комнаты?
- Пыль? Ах, да! – он задумался. Пожалуй, прежде чем давать указания на этот счет, лучше посоветоваться с Гермионой.
- Вот что, лучше пока ничего там не трогайте, и не пускайте в номер прислугу. Эта пыль может быть опасна, если ее вдохнуть. В течении недели мы сообщим вам, как следует поступить. Еще раз спасибо за помощь следствию!
Мистер Комбс церемонно поклонился и вышел, а Гарри схватил рисунок и бросился вызывать наблюдателей с запада. Предстояло поскорее уточнить, что именно за маяк был на нем изображен, и где он расположен.
Это оказалось не такой уж простой задачей. Побережье Бристольского залива и Корнуолл на крайнем западе, похожий на стопу скелета, изобиловали маяками самых разных форм и размеров. Гарри скопировал рисунок и раздал его буквально всем сотрудникам, которых мог встретить, даже Долишу досталась одна копия.
Несколько часов прошли в рассуждениях и сравнениях, все маяки, казавшиеся кому-то похожими на изображенный Долоховым, проверялись отрядами наблюдателей, отбывавших на место и специально старавшихся выбрать подходящую точку обзора. Всё было без толку. Не совпадала или форма маяка, или расположение служебных построек, или сам окружающий пейзаж. В конце концов, Гарри уже решил, отчаявшись, что Долохов мог изобразить и произвольные подробности, придумав что-то от себя, и тогда все их поиски оказались бы полностью бесполезны. Но, всё-таки, ему повезло.
Совершенно случайно в Аврорат зашел сотрудник из Отдела регулирования магических популяций. Просто поболтать со своим знакомым. Увидев копию рисунка, он назвал местоположение маяка без раздумий. Остров Ланди, выход из Бристольского залива в Кельтское море, между Англией и Уэльсом. Магглы использовали его как природный заповедник. Но недалеко от этого острова, в полумиле на запад, существовало единственное в Великобритании обиталище гиппокампов, за которым Отдел регулирования тщательно следил, что было не так-то просто, учитывая оживленное судоходство этих мест. На Ланди было два маяка, даже три, если учитывать неработающий музейный памятник, но изображенный на рисунке маяк был расположен на самой северной оконечности острова на узком, пологом выступе в море. Гарри понял, что это его шанс.
Да, разумеется, он понятия не имел, когда именно был сделан рисунок. Вполне возможно, это было давным-давно, и не имело к теперешнему убежищу Долохова никакого отношения. Но само по себе подобное уединенное место свидетельствовало, что человек, его выбравший, должен быть основательно загнан в угол, коли уж туда направился, а положение Долохова сейчас было именно таким. И гораздо более весомым обстоятельством была найденная в номере штормовка. Гарри почти не сомневался, что Долохов там – на Ланди, и единственный вопрос, который его мучил – сообщать ли об этом Гермионе? Впрочем, вспомнив свое вчерашнее обещание, он понял, что выхода у него всё равно нет, если он не хочет рассориться с подругой в пух и прах. И, пожалуй, он чувствовал себя намного спокойней, когда она находилась с ним рядом, а не где-то, неизвестно где, разыскивая тайные знания, от которых сходят с ума. Поэтому, поколебавшись минуту-другую, он отправил магическую записку в Отдел Тайн.
Гермиона явилась буквально через пять минут со своей неизменной сумочкой, демонстрирующей, что она готова отправиться куда угодно. Вид у нее был какой-то слегка озабоченный, но именно что слегка, поэтому он решил не задавать лишних вопросов, ему не терпелось броситься в погоню. Хотя один вопрос непременно нужно было выяснить. После того, как он изложил ей ситуацию и вероятное местонахождение Долохова, он спросил, можно ли каким-то образом наложить антиаппарационный барьер на весь остров Ланди. Он не хотел, чтобы всё сорвалось в последний момент из-за ерундового прокола.
- Ты в своем уме, Гарри? – Гермиона покрутила пальцем у виска. – Как можно прикрыть остров площадью в две квадратных мили?
- Так ты хорошо о нем знаешь?
- Разумеется, я знаю! Это, вообще-то, единственный морской природный заповедник в стране. Ну, ладно… - она улыбнулась, - не смотри на меня так, словно я - ходячая энциклопедия. Наши соседи туда частенько ездили отдыхать.
Ее лицо омрачилось, и он понял, что она вспомнила о своих родителях и тех спокойных временах, когда они вместе жили в одном доме и помнили друг о друге, и не было никакой войны.
- Тогда придется рисковать, - сказал он решительно, чтобы поскорее отвлечь ее от этих мыслей.
- Гарри, если нельзя наложить чары на весь остров, то можно же наложить чары на одного конкретного человека. Надо только успеть это сделать.
- А разве такое заклинание существует?
- Разумеется, существует. Неужели ты не помнишь, как Дамблдор наложил его на упивающихся после битвы в Отделе Тайн?
- Тогда почему авроры его не изучают? Порой, это было бы просто незаменимо в нашей работе.
- Ты же не думаешь, что оно такое простое, чтобы его могли освоить многие? Надо превратить колдующего в его обратный аспект.
- Чего, чего?
- Ты – неуч! – заключила она, тыкая ему пальчиком в грудь и смешно поджимая губы. – Твое счастье, что у тебя есть такая подруга как я, которая всегда наколдует то, что надо. Так мы идем уже?
- Идем. Доберемся через каминную сеть в Бидефорд, а там нас будет ждать маг из Отдела регулирования магических существ, который живет на острове, ему должны были послать сову прямо из порта. Он нас и переправит на место.
Они вынырнули в крошечном, узком заведении под названием «Камбуз Паньера» с выбеленными кирпичными стенами, до странности современной, дешевой, металлической мебелью и развешанными рядами картин на морскую тематику под самым потолком, который буквально нависал над головой. Оглядев зал, и поняв, что нужный человек еще не прибыл, иначе бы он точно узнал вышедшего из камина Гарри, они решили присесть и выпить по чашечке кофе, прихватив заодно парочку маленьких пирожных у высокой девушки за прилавком. Девушка смотрела на них, как на бесплатную возможность поглазеть на знаменитостей, неведомо каким образом залетевших в такую дыру, и только строгий взгляд Гермионы остановил ее от готовых посыпаться на них вопросов.
- Забыл тебе сказать, - сказал Гарри, когда они уселись за столик, и его губы сами собой расплылись в широкой улыбке, – Джинни приехала.
- Серьезно?! Так это же прекрасно, Гарри! – воскликнула она. – Наконец-то ты сможешь хоть немножко отвлекаться от работы…
«И наконец-то могу перестать возбуждаться, глядя на тебя».
- … тебе это точно не помешает, особенно учитывая последние обстоятельства.
- Интересно, ты сама когда собираешься следовать своему совету?
- Я – это я, – ответила она, задрав подбородок, - нечего сравнивать!
«Бедный Рон», - вздохнул он про себя.
- Кстати, Гарри, я тоже соскучилась по Джинни. Она моя подруга, между прочим. Так что намереваюсь ее навестить в ближайшие дни. Надеюсь, ты не против?
- Когда я был против твоих визитов? – развел он руками.
- Ну, в последнее время с твоей чрезмерной опекой, я просто уже буквально боюсь к тебе заглянуть лишний раз, ты сразу выпихиваешь меня домой.
- Большей несправедливости я в жизни не слышал, – покачал он головой с притворно-удрученным выражением на лице.
- Ты сам себя со стороны не видишь, смотришь на меня, как на маленького ребенка. Раньше ты такой не был.
Он снова развел руками и вдобавок пожал плечами для усиления эффекта.
- Извини, возможно, это результат всех этих потерь. Если еще и с тобой или с Роном что-то случится, вообще не знаю, как буду жить. Временами я думаю, что мне так даже спокойней, что хотя бы он сидит дома.
- Гарри, ну что ты такое говоришь! – воскликнула она возмущенно, потирая запястья с досадой.
- Прости, я не всерьез.
Он и сам себя проклинал, что упомянул Рона. Теперь это наверняка станет поводом для нее спросить относительно его трудоустройства, а у него так до сих пор и не было никаких ответов. Но, к его облегчению, Гермиона сменила тему.
- Как Джинни сдала экзамены?
- Два «выше ожидаемого» и даже одно «превосходно».
- По метлам, разумеется.
- Разумеется. Кстати, ты навела меня на мысль, что надо было мне захватить с собой метлу.
- Какая метла, Гарри?! Ты хотя бы на карту острова смотрел?
- Не-а, - он отрицательно помотал головой.
- Эх ты, аврор! Это просто узкий и гладкий кусок суши, длинной в три мили. Скажи спасибо, что с нами будет человек оттуда, он расскажет, где и что.
- И всё-таки ты – ходячая энциклопедия, Гермиона, и не спорь со мной.
- Вот еще, с тобой спорить! – фыркнула она и занялась пирожным.
Какое-то время они сидели молча, потом она спросила:
- На какой день назначены похороны?
- Точно еще не знаю, но, скорее всего, на завтра.
- Ты пойдешь?
- Разумеется, Гермиона! Что за вопрос, неужели ты думаешь, я не приду ее проводить? В Аврорате будет церемония, все, кто сможет, будет там, возможно, даже министр. Приходи тоже. Мы с тобой, фактически, последние друзья, с кем она пообщалась, прежде чем отправилась… прежде, чем я ее отправил…
- Гарри! Брось сейчас же снова себя обвинять! Соберись и приготовься. Долохов – не тот противник, перед которым стоит находиться в расстроенных чувствах.
- Знаю. И надеюсь, что завтра смогу всем на церемонии сказать, что поймал убийцу Лис.
- У тебя есть план?
- Да. Он же недаром выбрал этот остров. Я не знаю, сколько до него отсюда, но уверен, что не меньше двадцати миль. На таком расстоянии засечь его колдовство практически невозможно. Поэтому отправимся туда и просто немного подождем. Он сам выдаст свое местоположение. На таком маленьком острове найти его будет проще простого.
- Учти, в это время там полно маггловских туристов. Насколько рассказывали мои бывшие соседи, там есть несколько коттеджей и даже кемпинг в южной части.
- Вряд ли он станет жить неподалеку от магглов. Скорее всего, надо искать его в первую очередь на севере. Кстати, и рисунок северного маяка это подтверждает.
- Будем надеяться, что ты окажешься прав.
Они снова замолчали.
Время шло, и постепенно они допили кофе и успели переговорить еще о разных вещах, вспомнить им было что, а мага с острова всё не было и не было. Наконец, спустя полчаса ожидания, Гарри решил, что пора бы уже что-то предпринять. Он не знал причины такой долгой задержки, и она могла быть какой угодно, от банальной болезни до экзотического способа, с помощью которого Долохов мог перехватывать летящих на остров сов, но почему-то интуиция подсказывала ему, что посланца они так и не дождутся. Он подошел к девушке у стойки и спросил ее, каким еще образом, кроме аппарации можно добраться до Ланди.
- Ну, вы, конечно, можете сесть на паром «Ольденбург», - затараторила та, польщенная его вниманием, - но сегодня пятница, он отправляется из Илфракомба, а сюда прибудет только завтра.
- Получается, никак по-другому не добраться?
- Ну-у… есть еще вертолет. Вы же знаете, все эти маггловские летающие коробки? Но, боюсь, по одной вашей просьбе вас туда не повезут.
- В таком случае, у нас остается только старое проверенное средство, - произнес он, возвращаясь к Гермионе и смотря на нее с хитрой улыбкой.
- Даже не мечтай! – сразу же воскликнула она. – Над морем?! У нас и подходящей одежды нет.
- Ничего, я думаю, ты легко сможешь трансфигурировать эту.
- А если он заметит нас на подлете? - попробовала она последнее средство.
- Применишь дезиллюминационные чары. Ты хорошо натренировалась в этом деле, пока мы бегали по лесам, не так ли?
- Ты невыносим! Может, просто арендуем катер?
- Ага, и потратим на это еще полдня. А вернуться и взять метлу – дело пяти минут.
- Учти – я не полечу сама! Над морем – ни за что на свете!
- Ну, тоже мне проблема! Можешь положиться на меня.
- На тебя? А ты уверен, что не заблудишься по дороге?
- Я захвачу карту. И компас.
- О, тоже мне, Фрэнсис Дрейк!
- Гермиона, это двадцать миль, а не двести! И мимо трехмильного острова я как-нибудь не промахнусь.
- Хорошо, но если попробуешь лихачить, я страшно отомщу, так и знай!
- Там будет видно…
«Молния-2» – редкая и дорогая модель, которую он приобрел сразу после того, как освоился в Аврорате, по причине своей привычки к ее предшественнице, а вовсе не потому, что собирался пижонить перед коллегами – оказалась чересчур резкой и приемистой даже для него. Испробовав ее несколько раз, он понял, что потерял форму для подобных экстремальных упражнений. Поэтому, будь это обычное расследование, он выбрал бы любую служебную модель с обычными характеристиками. Но в этом расследовании не было ничего обычного, поэтому он решил использовать лучшее, что у него было. К тому же, где-то на самом донышке ощущений, скрытое привычной разумной рассудительностью, жило непреодолимое желание понаблюдать, как его подруга будет сжиматься от страха и повизгивать во время разгона и резких поворотов.
На его счастье, Гермиона была такой маленькой, что легко поместилась за его спиной вместе с ним на эргономическом изгибе, снабженном смягчающими чарами. И по тому, с какой силой она обхватила его руками за пояс, он понял, что она готова паниковать уже сейчас, когда метла еще висела в метре от земли. Она даже не попыталась вновь бросить ему сердитые предупреждения на ухо, о том, чтобы он «не вздумал» и всё в подобном духе, настолько ее заранее трясло.
Он стартовал практически из центра Бидефорда, прямо от кафе, в котором они сидели - дезиллюминационные чары Гермионы были безупречны - и постарался сразу взять повыше, чтобы осмотреть город целиком, но это было сложно – город оказался неожиданно велик, разделенный устьем реки Торридж, расширявшейся по мере того, как она постепенно превращалась в залив, по которому и ходил паром до острова. Сперва он летел вдоль реки на север, довольно медленно, смотря вниз на скопления невысоких домиков, традиционно ярких для приморского города, потом взял резко влево, в сторону океана, постепенно увеличивая скорость.
Они миновали большой парк, смотревшийся отсюда, с высоты, как огромный зеленый треугольник, вклинившийся в пеструю чешую серых крыш, потом широкую полоску берега, изрядно увеличенную отливом, и, наконец, под ними распахнулись темно-аквамариновые воды Бристольского залива.
Он сразу бросил метлу вниз, ближе к волнам, вызвав сдавленный возглас у своей попутчицы, которая только еще сильнее вжалась в его спину и телом и даже головой, очевидно, не желая никоим образом воспринимать творящееся вокруг нее. На воде, тут и там были разбросаны цветные пятна судов, яхт и катеров, но чем дальше он удалялся от суши, тем меньше их становилось, они расходились в разные стороны по своим курсам, и, вскоре, кроме однообразной водной глади, смотреть стало не на что. Он сверился с компасом, чуть-чуть подправил направление, и еще увеличил скорость. Над ровной водной поверхностью она почти не ощущалась, хотя он уже выжимал из метлы три четверти мощности. Единственным препятствием был ветер, который буквально хлестал его по лицу, чрезмерно наполняя легкие свежим океанским дыханием. Он опустился еще ниже, вдруг понимая, насколько обманчиво ощущение высоты над морем, когда непонятно, какое расстояние под тобой в действительности. Они разом оказались почти над самыми волнами, футах в двадцати от них, и к бьющему в лицо воздуху прибавились мелкие острые капельки брызг. Он сделал виляющее движение ручкой метлы вверх-вниз, заставив ее на какое-то время двигаться по пологой синусоиде, в нижних точках которой они едва не зачерпывали воду с верхушек волн своими ботинками. В благодарность за такой маневр он услышал позади себя возмущенный визг, и весь переполнился глумливой радостью. Мало было на свете вещей, которые могли бы заставить Гермиону терять ее рассудительность, и полет на метле был едва ли не основным таким способом. Однако поняв, что с этим лучше не перебарщивать, он взял выше, почувствовав, что снова не рассчитал резкость маневра, потому что метла понеслась вверх едва ли не вертикально, и на миг он испугался, что его подруга может не удержаться позади. Она удержалась, но восприняла неожиданный подъем, как новую его выходку, потому что завопила буквально на грани способностей своих легких: «Я убью тебя, Гарри Поттер!», хотя при таком скорости ее возглас размазался в окружающем свисте ветра.
Как только он забрался выше, так почти сразу же увидел остров, видневшийся зеленовато-серой, пологой полоской слегка севернее того направления, которое он выбрал. Через пять минут весь Ланди уже растянулся перед ними, как гигантский кит, выставивший свою спину над поверхностью океана. В заливе Ландинг, там, куда обычно причаливал паром, белело несколько прогулочных яхт и катеров, над заливом на скале возвышался белый маяк, но это был не тот, что им нужен – южный, а до северного надо было еще добраться. Сначала Гарри так и хотел сделать – облететь остров целиком на небольшой высоте, но потом отказался от этой затеи, во избежание ненужного риска. Неизвестно, какие предохраняющие чары мог выставить Долохов, и на какую высоту они распространялись. Поэтому сперва он решил наведаться в резиденцию местного отделения по регулированию магических существ, которое наблюдало за гиппокампами, разузнать, почему ее работник не явился на встречу. Однако слово «резиденция» на деле оказалось слишком уж громко звучащим для того скромного домика, в котором она находилась.
Ему сказали искать замок Мариско, и он честно постарался это сделать, что было совсем не сложно, учитывая, что развалины этого замка, построенного еще Генрихом III в 13-м веке, возвышались над заливом Ландинг недалеко от южного маяка, окруженные невысокой оградой из булыжника, такого же неровного и разнокалиберного, как и тот, из которого был сложен сам замок. Внутри этой ограды, рядом с замком и стоял небольшой домик, выглядевший явно как пристройка к нему, хотя на этом месте магглы видели только лишь развалины старинного строения, от которого якобы осталось одно только основание.
Он опустился прямо рядом с ним, не обращая внимания на группку туристов, осматривающих замок с другой стороны. Ему бы пришлось едва ли не силой отрывать от себя руки Гермионы, которые она, видимо, не собиралась теперь разжимать уже никогда, поэтому он завел свою руку назад, за ее спину и ущипнул ее за бок, сквозь плотную ткань ветровки. Она ойкнула и отпустила его, сердито хлопнув по руке ладошкой.
Потом она слезла с метлы, с независимым видом поправила одежду, хотя губы, руки и ноги ее при этом изрядно подрагивали, и деловито направилась в сторону домика.
- Хотя бы достань палочку, - бросил он ей вслед, улыбаясь от умиления.
Внутри скромно обставленного домика за небольшим столом, заваленным пергаментами, сидел человек в засаленной мантии и поглощал консервы прямо из банки, уставившись в одну точку. Когда они вошли, он перевел на них ничего не выражающий взгляд и снова принялся за еду.
- Обливиэйт, – тут же заключила Гермиона.
- Похоже, Долохова не устраивало, что на острове живет еще один волшебник, - почесал подбородок Гарри, - он решил остаться единственным.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
дваPinhead писал(а):На втором этаже было всего номера – справа и слева.
Пинхэд, ну я вас умоляю! Генерал Гоголь, блин! Ну весь же настрой сбивается!Pinhead писал(а):Представился мистером Чеховым,
Как-то слишком уж маггловское сравнение.Pinhead писал(а):если Долохов подготовил себе еще один запасной аэродром
Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Ну я же специально это написал. Потому же, почему везде футы. Именно, чтобы создавалось впечатление западного кино. Долохов, между прочим - тоже персонаж "Войны и мира".Алексей Аксёнов писал(а):Пинхэд, ну я вас умоляю! Генерал Гоголь, блин! Ну весь же настрой сбивается!
Он воспитан магглами. Если Вы не заметили, слова, типа, "черт" употребляют в речи только Гарри и Гермиона.Алексей Аксёнов писал(а):Как-то слишком уж маггловское сравнение.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
Ну так и написали бы, скажем, Денисов. Всё-таки серьёзная ситуация, напряжение. И вдруг читаешь: "Чехов" - тут же ассоциации с Пушкиным и Гоголем из бондианы. Причём с Р. Муром, комедийной. Резко выбивает из настроя.Pinhead писал(а):Именно, чтобы создавалось впечатление западного кино. Долохов, между прочим - тоже персонаж "Войны и мира".
Да я всё забываю, что его на каждое лето к Дурслям выпихивали.Pinhead писал(а):Он воспитан магглами.
Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Ну и хорошо, что это позволяет улыбнуться. Это такая, пусть не клюква, но клюковка. Иногда хочется что-то такое подпустить, чтобы читатель сказал "ГЫ!"Алексей Аксёнов писал(а):Ну так и написали бы, скажем, Денисов. Всё-таки серьёзная ситуация, напряжение. И вдруг читаешь: "Чехов" - тут же ассоциации с Пушкиным и Гоголем из бондианы. Причём с Р. Муром, комедийной. Резко выбивает из настроя.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 7. Беглец и Роза.
Я был привязан к земле,
Я молча глотал свои слезы;
Но то, что я нес на себе,
Теперь горит в пламени Розы
БГ.
- Ты можешь ему помочь? – Гарри бросал обеспокоенные взгляды на сотрудника отдела по контролю за магическими популяциями. Зрелище было не из приятных. Покончив с едой, тот стал ковыряться пальцами у себя в волосах. А, так как ел он, не используя ложку или вилку, то его волосы сразу приобрели живой жирный блеск, а вместо перхоти в них запестрели белые крупинки риса.
- В полевых условиях не буду даже пытаться, - ответила Гермиона, - пускай им занимаются специалисты из Мунго.
- Но шансы всё вспомнить у него есть?
- Понятия не имею. Я же не знаю, насколько грубо было наложено заклинание.
- Ну, судя по тому, что он не помнит даже как пользоваться столовыми приборами - дело плохо.
- Совсем не обязательно, - прервала Гермиона напряженным тоном. Гарри понял, что этот разговор навевает ей крайне неприятные мысли о судьбе ее родителей, поэтому поспешил завершить его.
- Ладно, зато теперь мы хотя бы знаем, что Долохов здесь, на острове.
- Возможно, - заметила она, беря стул и присаживаясь в самом дальнем уголке комнаты, подальше от потерявшего память мага, - ну, и как мы действуем дальше?
- Сперва я планировал смешаться с местными туристами и, под видом изучения достопримечательностей, потихоньку всё осмотреть, но для этого мне нужен был тот, кто досконально знает весь остров. А раз мы этого человека лишились, то… даже не знаю.
- Может, сходим в местную деревушку? Там, вроде бы, даже есть бар. Можно поспрашивать у народа.
- Ты собираешься показывать им колдографию? А иначе как ты опишешь приметы? Долохов – не тот человек, которого каждый запоминает с первого взгляда.
- Послушай - это крохотный островок, местные наверняка знают любого, кто регулярно его посещает. А тот, кого мы ищем, наверняка был здесь не раз и не два.
- Возможно и так, но возможно, что мы сами со своими расспросами вызовем гораздо больше подозрений.
- Тогда что ты предлагаешь?
- Предлагаю немного подождать. Тут всего ничего мест, где можно поселиться, и все они не отличаются особым комфортом. Он должен использовать палочку.
- Гарри, уже пять вечера, а если он до темноты ее не использует, что тогда? Носиться по пересеченной местности, которую мы не знаем, в отличие от нашего беглеца? Это лучший способ его упустить.
- Не будь такой пессимисткой! Я уверен, что он проявится гораздо раньше.
Она вздохнула.
- Ну, хорошо, допустим. А что дальше?
- Дальше у меня есть план.
План был не ахти какой, но для двоих вполне годился. Можно было, конечно, сейчас связаться с Авроратом и пригнать сюда целый отряд, но Гарри с самого начала решил отказаться от подобной затеи. Большой группе невозможно было бы действовать незамеченной, а нужно было, во что бы то ни стало, застать Долохова врасплох, чтобы не дать ему аппарировать. Так что он решился положиться на собственные силы и на способности Гермионы. В конце концов, это и вправду было их дело, и с момента гибели Спиннет оно стало их личным делом. И это если еще не вспоминать Люпина…
Так что он сейчас просто шел по узкой туристической тропе на север, радуясь тому, что лучи июньского солнца, уже начинающие понемногу розоветь, не припекают сильно его мантию. Сильные порывы морского ветра буквально гуляли поверх гладкой как стол, каменистой поверхности острова, сводя на нет любой зной. Невысокая растительность кое-где кучковалась только по склонам, ближе к воде, а, в основном, остров весь был желтоватого оттенка в цвет глинистой почвы, порыжевшей, выцветшей травы и разбросанными тут и там бесформенными обломками желто-серого гранита. Миновав крошечный поселок в несколько домов, посреди которого красовалась большая вывеска единственного бара, потом высокую башню старого, неработающего маяка, который ныне превратился в подобие музея, Гарри потихоньку удалялся из обжитых мест, направляясь в северную, наиболее негостеприимную часть острова. Можно было, конечно, проделать большую часть пути на метле, но он решил пройти эти две мили пешком. В конце концов, расстояние было небольшое, четкого места назначения у него не было, а ощущения лично для него были необычными. Это было довольно странно – видеть вокруг себя сплошное море, появлялось чувство, что остров, как огромный корабль плывет куда-то среди этих вод, куда-то вдаль от обитаемой земли. Впрочем, это было как раз то самое, что мог искать Долохов в этом месте. Помимо, конечно, надежного укрытия. Гарри недаром наизусть знал досье этого человека. Бывший упивающийся недолюбливал большие компании, зато обожал задания, где надо было действовать в одиночку и, желательно, вдалеке от городов. Долохов и сам любил заниматься выслеживанием своих жертв где-нибудь в глуши. Но, самое главное, ему, похоже, не был чужд некий своеобразный «стиль», потому что, по информации Аврората, он, в свое время, присоединился к Тому Риддлу не по причине поражения Гриндевальда в войне, а потому что «не одобрял его методов». Что бы это могло значить, оставалось только догадываться, но человек он был явно незаурядный, со своими подходами к тому и к этому. Вот и его художественное увлечение совсем не вписывалось в портрет примитивного бандита. Поэтому Гарри надеялся, что он стал довольно хорошо понимать этого человека, так что даже если Долохов не выдаст себя, использовав магию, он всё равно его найдет просто по ощущению от того, где тому могло бы придти в голову поселиться, а таких мест на этом небольшом клочке суши было не так уж много.
Продолжая двигаться на север, он миновал уже две невысоких древних стены, сложенных из всё того же кое-как обколотого гранита. Стены рассекали весь остров поперек с востока на запад, и непонятно было, для чего они вообще были когда-то возведены, перелезть через них мог даже ребенок. Существовала еще и третья, самая северная, но от нее сейчас остался практически только небольшой вал.
Гарри вдруг понял, что уже довольно давно не ходил пешком так долго. Пьянящий своей свежестью морской воздух буквально вливался в легкие огромными порциями, ноги еще не подавали ни малейшего признака усталости, пружинистыми шагами отталкиваясь от плотно утоптанной тропинки, ветер налетал на него резкими порывами, бодря и освежая, трепля мантию, отчего она вздувалась на нем маленькими парусами и трепетала, как живая. Тут и вправду чувствовалось себя как-то по особенному, как будто на корабле в открытом океане. Если бы не повод, который привел его сюда, Гарри воспринимал бы визит на Ланди как отдых, а не как работу.
Крайняя северная оконечность острова изгибалась узким клином на северо-запад, значительно понижаясь к морю, и именно там и располагался небольшой маяк, который был изображен на рисунке. Гарри сейчас стоял на возвышении, не спускаясь вниз по тропе, оглядывая каменистый клин под ним с ярко-белым, особенно на фоне темного моря, маяком. Возможно, именно с этой точки Долохов и срисовывал свой небольшой пейзаж. Вокруг не было видно ни души. На севере острова никто не жил, исключая двух сменных работников маяка, но они постоянно находились внутри. Не было здесь и туристов, тут абсолютно не на что было смотреть, кроме пустынных скал, а берег был совершенно неудобен для ныряния с аквалангом.
Солнце постепенно опускалось к горизонту, на небе собирались тяжелые темные облака, и вполне возможно, к вечеру мог начаться дождь. Но небо прямо над ним было еще совершенно чистым и ярким. Гарри прикрыл глаза ладонью, как козырьком и окинул взглядом горизонт, словно пытаясь разглядеть там берег Уэльса, что, конечно, было невозможно с такого расстояния. Обстановка была такой, что хотелось просто стоять на одном месте и наблюдать, не думая ни о чем, просто слушая неумолкающий шум моря и вдыхая освежающий запах соленой воды. Он достал палочку и машинально принялся крутить ее между пальцев.
- Суровая красота, - сказал чей-то голос рядом.
- Так и есть, - согласился Гарри. Он посмотрел влево на худого, седеющего, невзрачного человека небольшого роста, завернутого в серый плащ, стоящего чуть сзади и добавил: - Любишь тут бывать?
- Да, при каждом удобном случае. А ты, я так понимаю, тут в первый раз?
- Именно так. Но куда только не занесет при такой работе.
- Понимаю. А теперь отдай палочку, и пойдем. Есть разговор.
- Ага, щас, дожидайся!
Он продолжал всё так же, не переставая, вращать свой остролист, раздумывая, какой же момент выбрать как подходящий, чтобы его остановить.
- Не, не получится, - покачал головой Долохов, и Гарри почувствовал как ему в спину упирается что-то тонкое и острое. Он дернулся резко влево, с разворотом, на ходу перехватывая палочку в правильную позицию, но тут же земля ушла у него из-под ног, и он понял, что висит вниз головой, в метре над тропинкой. Ну, конечно, Долохов был мастером невербальных заклятий, а что могло лучше подходить для существующего момента, чем невербальный левикорпус?
Долохов наклонился и не без усилия, но вырвал палочку у не успевшего еще придти в себя после переворота Гарри и тут же спрятал ее в карман своего плаща.
- Из такого положения пейзаж видится уже не таким привлекательным, не так ли?
Через мгновение земля устремилась навстречу, он только успел подставить руки, как рухнул вниз.
- Поднимайся и пойдем со мной, - сказал Долохов, оглядываясь по сторонам, - вовсе незачем, чтобы нас заметил кто-то из местных. Думаю, это и не в твоих интересах тоже.
Ничего не оставалось, как подчиниться. Бывшему соратнику Волдеморта даже не надо было держать его под прицелом, его невербальная магия позволяла ему реагировать почти моментально. Они вернулись немного назад, а потом прошли чуть на северо-восток к небольшому холму, поросшему зеленой травой, возвышающемуся прямо над морем. На противоположной стороне холма Гарри увидел скромную голубую палатку, которую периодически трепали порывы налетающего ветра.
- Палатка?! – поразился Гарри. – Ты живешь в палатке?!
- И что тебя так удивляет? Тут половина туристов живет в палатках.
На самом деле, его поразил не сам факт, ему вдруг явственно вспомнились все их мытарства походной жизни, когда он с друзьями мыкался по стране, скрываясь от преследования. В этом была своя определенная ирония.
- Залезай внутрь, - сказал Долохов, кутаясь в плащ.
- Ну да, черта с два!
Долохов пожал плечами.
- Там уютно и ветер не мешает.
- Ничего, я потерплю.
- Как знаешь. Нам здесь в любом случае какое-то время придется проторчать.
- С чего еще?
- Пока тебя хватятся.
Он посмотрел на Гарри с прищуром и закивал головой.
- Да, да, я знал, что ты один за мной сюда примчишься.
- Так прям и знал!
- Конечно. Это же, как там у вас называется, «дело чести». Поэтому надо было просто подождать, пока ты появишься.
- Зачем?
- А как же? Ты для меня как пропуск из страны. Сейчас тебя хватятся, я им тебя предъявлю, проводят до границы, отвалим, а там – уматывай, куда хочешь.
- Интересный план. А если бы я тебя не нашел?
- Нашел бы. Я что, зря что ли оставлял тебе на тумбочке подсказку?
«Этот человек меньше всего на свете похож на психа!» - мелькнула мысль. Что-то тут явно не сходилось.
- Я тебе предлагаю другой вариант. Сдаешься сейчас по-хорошему, рассказываешь во всех подробностях про ритуал, тогда, возможно, в суде будет возможность заменить смертную казнь на пожизненное.
- Хе-хе, да ты шутник, Поттер! С таким заложником на руках, и сдаваться? Нашему Аврорату общество не простит, если тот ненароком потеряет национального героя. Ты сам виноват. Нечего было выставляться на передний край, лезть сюда одному. Послал бы кого-нибудь другого, глядишь, твоя карта сыграла бы.
- Ну да, чтобы ты еще кого-нибудь прикончил?
- У меня правило, Поттер – убивать только по приказу. После смерти Тома приказывать стало некому, так что чужого на меня не вешай.
- Скажи еще, не ты убил девушку-аврора, которая ворвалась к тебе в номер под Холфордом?
- Не притворяйся, Поттер. «Девушка-аврор»! – передразнил Долохов. - Я знаю, что она твоя напарница. Иначе зачем, по-твоему, я ждал именно тебя.
- Значит, ты сделал это нарочно?!
Долохов криво усмехнулся.
- Я гляжу, Поттер, аврор из тебя так себе. Анализировать совсем не умеешь. Ну да ладно, мне от этого только выгода.
- Ну, на счет аналитики не знаю, спорить не буду, а вот по поводу того, какой я аврор, ты, пожалуй, ошибся.
- Да что ты?
- Да, - Гарри улыбнулся, скосив глаза на Гермиону, появившуюся прямо у Долохова за спиной, - я и вправду явился на этот остров по твоей наводке. Но не один!..
Он уже не раз и не два до этого успевал поразиться, насколько хорошо его подруге удавались цепочки заклинаний. Это было не такое простое дело даже для очень зрелых волшебников, но у нее они выходили легко и непринужденно, так, словно она всю жизнь только их и тренировала. Вот и сейчас она выдала каскад из трех заклинаний, который никакого шанса не оставлял бы незадачливому противнику, будь у него даже возможность увидеть нападение. Первое пробило возможную защиту цели, второе лишило возможности аппарировать, третье – обездвижило. Он только молча поднял большой палец и получил в ответ довольную улыбку. По спине отчего-то пробежал противный холодок, когда ему вдруг пришла в голову мысль, что если дуэли с кем он бы и боялся по-настоящему, так это с таким вот мастером, как Гермиона. Мысль была совершенно абсурдной, она бы, наверное, предпочла умереть, чем драться с ним, но, по сути, абсолютно верной. Незаметно для всех она и вправду превратилась в настоящего мастера, виртуозного, хладнокровного и с отменной реакцией. Продолжив эту внутреннюю игру с самим собой, он представил, как бы могла развиваться их дуэль, и неизменно он оказывался повержен. Перебрав за пару секунд несколько вариантов, и не найдя подходящего, он усмехнулся и решил, пожалуй, подумать об этом на досуге как-нибудь еще, чисто в качестве забавного эксперимента.
Гермиона подобрала отлетевшую в сторону палочку Долохова, а Гарри залез ему в карман и достал собственную.
- Как видишь, план был прост, но он сработал, - буркнул он, снова начав вращать палочку между пальцев.
- Что теперь? Вызовешь своих людей?
- Конечно. Через десять минут он уже будет в Аврорате, и можно будет с ним серьезно побеседовать.
- Ты хочешь устроить допрос прямо сейчас?
- Разумеется. Тянуть тут нечего. Выясним, как было дело, если это он, по крайней мере, будет что сказать завтра на церемонии прощания с Лис.
- Ты не уверен, что это он?
- Теперь уже нет.
- Посмотрим. И… Гарри, прекрати, пожалуйста, это делать!
- Что? – поднял он голову с удивлением.
- Крутить… вот так… - она продемонстрировала пальцами, - меня это… БЕСИТ!
- Серьезно?! – он пожал плечами. – Хорошо, прости.
- Значит, покидаем остров?
Гарри окинул взглядом каменистый пейзаж, легкое волнение на море, наползающие облака.
- Да. А то, я чувствую, что уже собирается дождь.
В Аврорате весть о том, что Долохов схвачен, разнеслась подобно пламени, сжирающему тополиный пух. Но Гарри изначально никого не хотел подпускать к бывшему упивающемуся. Он даже перед Долишем сразу поставил условие, что говорить с задержанным будет только он. И еще Гермиона, если она захочет присоединиться. И Долиш вынужден был согласиться, потому что дело было изначально таково, что правильно разобраться в нем могли только непосредственные участники событий, хотя видно было, что начальник и сам был не прочь поучаствовать в допросе.
Гермиона, конечно, не отошла ни на шаг. На самом деле, ему вообще хотелось остаться с Долоховым один на один, но прогнать подругу он не мог ни из личных, ни из деловых соображений. На острове она сработала как его напарница, но сейчас она была нужна именно как консультант, потому что без ее вердикта он не мог бы быть на сто процентов уверен в своем заключении о причастности Долохова к ритуалу.
До этой поры у Гарри не было шанса взглянуть бывшему соратнику Волдеморта прямо в глаза. Тот их постоянно прятал, а потом бросал быстрые взгляды исподлобья, когда на него не смотрели. Привычка была неприятной и какой-то настораживающей, как будто Долохов мог украсть что-то важное за то время, пока он выпадал из поля зрения. Или выкинуть какую-нибудь другую пакостную штуку. Взгляд у него был ровным и каким-то пустым, без всяких эмоций, словно ему было всё равно, где он и что с ним происходит. Гарри вспомнил показания свидетелей, что он и убивал всегда с таким вот взглядом, не проявляя ни сочувствия, ни кровожадного азарта. Пожалуй, для Волдеморта это был на редкость удобный помощник, вот только трудно было понять его реальные мотивы. Впрочем, к этому Гарри и не стремился. Это был не его профиль и не его задача.
- Всё-таки моя карта сыграла, - сказал он не без ехидства, присаживаясь перед задержанным. Гермиона села сзади и немного поодаль, немедленно достав свой привычный блокнот.
- Признаю, не ожидал, что ты возьмешь с собой свою Розу.
Он приподнял бровь и бросил машинальный взгляд на свою подругу, которая сразу напряглась, не отрывая глаз от длинного блокнота.
- Да будет тебе известно, Долохов, миссис Уизли – сотрудник Отдела Тайн, магический консультант, и то, как она уделала тебя на острове, доказывает, что к ней следует проявлять большее уважение. Даже таким, как ты.
- У всякой розы есть свои шипы, - Долохов пожал плечами с философским видом.
Гарри понял, что зря он сразу полез в эту ботаническую дискуссию. Подследственному только и нужно было, чтобы он погряз в собственных эмоциях, вместо того, чтобы думать о деле.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что мне нужны твои ответы касаемо ритуала, а не светская беседа?
- Какого ритуала? – Долохов снова пожал плечами, на этот раз вполне картинно.
- Того самого, с помощью которого от твоего приятеля Роули остались одни ошметки.
- Последний раз видел Роули второго мая прошлого года. Понятия не имею, что с ним потом произошло.
- Ага! Конечно. А в Нортумберлендском национальном парке две недели назад с ним вдвоем был, разумеется, не ты.
- Именно так.
- И про события в коттедже Стреттонов и Аберкромби тебе тоже ничего не известно.
- А кто они?
- Понятно. А где ты находился вот в эти даты в это время ты тоже можешь точно сказать? – Гарри двинул по столу в сторону Долохова листочек с цифрами.
Тот взглянул на них беглым взглядом, потом посмотрел прямо в глаза, не меняя выражения.
- Разумеется.
- И где же?
- В отеле «Комбс».
- И это кто-то может подтвердить?
- Персонал отеля и лично его хозяин.
«Черт!» Об этом он совершенно не подумал. По документам выходило, что Долохов действительно жил всё это время в отеле, а аппарировать на такое расстояние невозможно. Если сотрудники действительно подтвердят, что он не отлучался, то предъявить ему убийства на севере никак не получается. Полных свидетельских показаний у Гарри еще не было, просто не хватало времени со вчерашнего дня, чтобы всё успеть, вполне возможно, Долохов и блефовал, но если нет, то дальнейшие разговоры на эту тему не имели смысла, тот просто будет всё отрицать. Конечно, Гарри не сомневался, что такой ушлый пройдоха и такой опытный маг мог бы найти способы, чтобы представить всё так, что он не отлучался из отеля во время убийств, но на их расследование могли уйти недели. А нужно было удостовериться как можно скорее, его ли рук дело злополучный ритуал.
- Хорошо, мы обязательно проверим показания свидетелей, - кивнул Гарри, - но произошедшее в самом отеле ты же никак не можешь отрицать?
- Понятия не имею, что там случилось.
- Что?! Всякое вранье имеет границы. Я же сам видел тебя, когда ты убегал от меня по лесу.
- Не знаю, о чем ты говоришь. Ни по какому лесу я не бегал.
- Я видел тебя, не отрицай это. Ты стоял в ста ярдах от меня, у тебя не работала палочка…
- В ста ярдах? А какое у тебя зрение, Поттер?
Он с досадой даже хлопнул ладонью по столу.
- Долохов, какого черта ты строишь из себя идиота?! Ты был там, я видел тебя в лесу, и хозяин отеля может это подтвердить.
- Э, нет, кого ты там видел, бегая по лесу - это твое личное дело. А хозяин может лишь подтвердить, что я поздним вечером отправился в свою комнату на втором этаже. Но я тогда же вечером собрал свои вещи и аппарировал оттуда в Бидефорд, а уже утром сел на паром «Ольденбург» до Ланди. Если ты хорошо поищешь в палатке, то ты найдешь там билет.
- Послушай, Долохов, ты же там, на Ланди, сказал мне, что у тебя есть разговор. И еще упомянул мою напарницу. К чему эта дурацкая комедия?
- Не помню ничего такого.
- Миссис Уизли может подтвердить твои слова, она всё время стояла рядом, пока мы разговаривали.
- Серьезно?
- Конечно. Я даже удивляюсь, как это такой бывалый волшебник, как ты, не смог распознать такие простые чары.
- Ну, Поттер, твоя Роза может подтвердить абсолютно всё, что ты скажешь, это и дураку ясно, - сказал Долохов с кривой усмешкой.
- Может, хватит так ее называть?! Какого хрена, вообще?!
- Ну ты сам посмотри на нее. Как мне ее еще называть?
Гарри поневоле обернулся. Черт его знает почему, но Долохов был прав. Она и вправду была похожа, хотя невозможно было сказать по какой причине. Щеки вот, правда, моментально порозовели от смущения и от гнева. Она уставилась на него взглядом, который буквально кричал: «Немедленно прекрати на меня пялиться и продолжай задавать вопросы!»
- Называй ее миссис Уизли, если она к тебе обратится. Кажется, я уже говорил тебе ее имя, или у тебя плохо с памятью?
- С памятью у меня так себе, Поттер. Всё-таки, я уже немолодой человек.
- Кстати, на счет памяти. Что ты скажешь, если я ее тебе освежу? Веритасерумом, например?
- Э, Поттер, это надо было делать сразу, на острове. А сейчас… не-а, - он прицокнул языком, крутя головой, - не получится.
- Почему ты так уверен?
- Сейчас тебе нужна санкция суда, чтобы использовать веритасерум без согласия обвиняемого. А такую санкцию могут дать, только если показания способны предотвратить явную угрозу жизни. А у тебя нет для этого ни одного серьезного доказательства. Одни намеки. Так что – нет, не получится.
Гарри бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она коротко мотнула головой, удрученно моргнув, подтверждая бесперспективность такого способа. И вообще, судя по ее унылому виду, было ясно, что она не испытывает никакого интереса к продолжению разговора. Он приподнял одну бровь, как бы спрашивая, не желает ли она чего добавить, она в ответ прошлась пальчиком вверх-вниз по листу своего блокнота.
- Слушай, Долохов, ты можешь, конечно, и дальше притворяться идиотом, но если бы ты был непричастен к этим проклятым ритуалам, то не стал бы тут ломать комедию. Значит, тебе действительно есть что скрывать, и ты с этим как-то связан. В принципе, мне-то всё равно, признаешься ты или нет, потому что на тебе и кроме этого висит столько, что на десятерых бы хватило, главное, что, когда тебя упрячут за решетку, вся эта мерзость прекратится, так что можешь и дальше молчать, если тебе так хочется, ты от этого ровным счетом ничего не выиграешь.
- Ты слышал Поттер, такое выражение - «принципиальный отказ от сотрудничества»? Я с такими как ты не сотрудничал и начинать не собираюсь. А что касается решеток, то не в первый раз. Волшебники живут долго, и Темных Лордов на мой век еще хватит. Так что, помяни мое слово, мы еще встретимся при других обстоятельствах.
- Вы правы, Долохов, - внезапно вмешалась Гермиона, - ведь вечно лежать без движения может не только мертвый, не так ли?..
- О чем это она? – медленно пожал плечами тот.
- А в странные эпохи даже смерть может умереть…
Они оба переглянулись.
- Гермиона?
- Эфраим! Камог! Йа! Шуб-Ниггурат!
Гарри оторопел. Сердце обдало волной холодной жути. Гермиона повторила этот невероятный бред совершенно серьезно, сведя брови и пристально глядя на Долохова распахнутыми глазами, а на лице словно застыла ничего не выражающая маска.
- Э, Поттер, по-моему, твоя Роза несколько переработала, тебе не кажется? Своди ее к мозголекарю, пока не поздно, мой тебе совет.
Гермиона встала, ее лицо приняло обычное озабоченное выражение.
- Пойдем, Гарри.
- Погоди, ты…
- Разве ты уже не понял, что говорить пока больше не о чем? Пойдем… ну!
Он всё медлил, до сих пор ошарашенный ее недавними выкриками.
- Как знаешь, - она повела бровью, - я пойду, у меня полно дел.
- Хорошо, хорошо, - он встал и вышел вместе с ней в коридор, не желая сейчас ее отпускать.
Она прислонилась к стене у двери комнаты для допросов со сложенными на груди руками.
- Это не тот, кого мы ищем, - заключила она уверенным тоном.
- Погоди, погоди, я хотел спросить… что это сейчас было?!
- Что ты имеешь в виду?
- Как, ты что, ничего не помнишь?
- Что именно? Я проверила его. Сказала то, на что он точно должен был бы среагировать, будь он действительно хоть как-то причастен.
- Так это… была простая проверка?! Гермиона, ты меня напугала до смерти!
Она отмахнулась.
- Гарри, тебя в последнее время постоянно что-то пугает! Когда уже это кончится? Или, по-твоему, я не знаю правил безопасности? Этому, вообще-то, в первую очередь учат, когда попадаешь в тот отдел, где я работаю.
Но у него и вправду от сердца отлегло. На миг он представил… испугался, что… Нет, он даже думать об этом не хотел. У него даже вступил холодный пот. От облегчения он поневоле коротко рассмеялся.
- Тут, между прочим, нечему радоваться, Гарри! – воскликнула она. – Мы лишились главного подозреваемого.
- Ты уверена?
- Это и так уже давно было ясно. Такой человек совершенно не подходит ни по одному критерию. А сейчас я просто в этом окончательно убедилась.
- А может он умеет… ну… я не знаю… хорошо маскироваться?
- Это НЕЛЬЗЯ замаскировать! Если бы это был он, ты бы сам понял это сразу, как только увидел. Такие вещи меняют людей навсегда, поверь мне. А это просто обычный бандит. Умный, но бандит.
В принципе, Гарри и самому уже всё было давно понятно. Вообразить себе Долохова, чертящего загадочные круги, пишущего жуткие тексты, изучающего древние книги было невозможно. Однако как-то он во всем этом участвовал, иначе с чего бы ему так тщательно пытаться маскировать всякую возможность связать его с происходящими событиями. Ну и то, что кто-то, кто бы он ни был, устроил последний ритуал именно в его номере, явственно доказывало, что надо разрабатывать Долохова дальше.
- Он может быть сообщником, - буркнул Гарри, снова непроизвольно начиная вращать палочку между пальцев машинальным движением.
- Нет, - покачала головой Гермиона, - не может. Этот человек себя уважает. А надо относиться к себе полностью наплевательски, чтобы участвовать в подобных вещах.
- Но я точно знаю, что он причастен! Это же очевидно!
- Конечно, очевидно, Гарри, - вздохнула его подруга. – Он – несостоявшаяся жертва. Беглец.
- Жертва?!
- Ну, конечно. Он потому и убегал тогда из своего номера, что охотились именно за ним.
- Что ж… хм… может быть, ты и права. Ведь ему удалось ускользнуть и тогда, когда погиб Роули. Слушай, и давно ты это поняла?
- Как только увидела его на острове. Он не был напуган, не думаю, что такого человека можно вообще чем-то напугать, но явно хотел сбежать. Потому и придумал весь этот трюк с картиной, и потому хотел с тобой побеседовать. Ему, во что бы то ни стало, надо было скрыться из страны, потому что он понял, что здесь его достанут где угодно. Ведь до этого он преспокойно находился в Англии, а Аврорат даже не знал, жив ли он вообще или нет.
- Тогда я тем более не понимаю, почему он отказывается говорить.
- На это может быть несколько объяснений. Думаю, ты и сам способен все их перечислить.
Разумеется, он был способен. Если дело обстояло так, как говорит Гермиона, то Долохов мог банально понимать, что его рассказу просто не поверят. Или считать, что даже если он всё и выложит, о его безопасности станут заботиться меньше всего. Или же… Ну, конечно!
Он стукнул себя по лбу.
- Всё ясно! Если уж ему не удалось сбежать, то, по крайней мере, пока он здесь, его не достанет тот, кто устраивает ритуалы. Не заявится же он в Аврорат. Здесь он в безопасности.
- В этом есть резон. Но мы снова понятия не имеем, кто же преступник.
- Я надеюсь, мы не будем вновь возвращаться к твоему причудливому списку, Гермиона?
- Как там говорил один сыщик. «Если отбросить все невозможные варианты, тот единственный, каким бы невероятным он ни казался, и будет верным».
- Прекрати, пожалуйста! Я НЕ БУДУ даже обсуждать Макгонагалл и Шеклболта в качестве подозреваемых.
- Я и не настаиваю. Но мне надо подумать.
- Ты только и делаешь, что думаешь. Отдохни немного. Завтра прощание со Спиннет, день будет тяжелым.
- Гарри, честное слово, должен же хоть кто-то здесь думать! – воскликнула она, всплеснув руками. Два проходивших мимо сотрудника Аврората покосились на нее с явным недоумением.
- Эй, эй, Гермиона, успокойся! – он попытался взять ее за руки, но она не подпустила его.
- Оставь, наконец, свою идиотскую привычку заботиться обо мне по пустякам, от которой уже просто тошнит! И прекрати вращать эту дурацкую палочку!
- О’кей, о’кей, только успокойся! Пожалуйста!
Очевидно, что-то такое было в его лице, что она почти тут же смягчилась. Она вдруг резко покраснела, взъерошила волосы быстрым движением и покачала головой, прошептав что-то с горькой усмешкой.
- Гермиона? – ему хотелось взять ее за плечи, чтобы успокоить, но теперь он уже опасался это сделать, чтобы снова не спровоцировать вспышку ее гнева.
- Прости, Гарри! Пожалуй, ты прав, мне нужно отдохнуть. И ты тоже, отправляйся домой. Думаю, Джинни тебя заждалась.
Она слабо улыбнулась, а ему почему-то вновь пришло в голову эту странное сравнение Долохова – «роза». Он вновь попытался понять, что именно рождало такую ассоциацию, и решил, что, очевидно, всему виной ее так часто появлявшийся очаровательный румянец, и еще, быть может, ее густые локоны, обрамляющие лицо. Но главной причиной, скорее всего, были всё-таки ее губы. Они напоминали два чудесных розовых лепестка, он прилип к ним взглядом, разом вспомнив, какими выразительными они могут быть, и когда плотно сжаты, если их хозяйка сердится или о чем-то серьезно размышляет, и когда распахнуты от удивления или восхищения. Он с усилием перевел глаза, уткнув их куда-то в стену. Отчего-то в памяти всплыл глупый подростковый миф о том, что если посмотреть на губы девушки, то можно понять, как выглядит ее…
«О-о, похоже, мне и вправду пора домой, к Джинни!»
- Увидимся завтра на церемонии, - через силу улыбнулся он. В голове болталось, крутилось, вспыхивало: «Роза, роза, роза».
Я был привязан к земле,
Я молча глотал свои слезы;
Но то, что я нес на себе,
Теперь горит в пламени Розы
БГ.
- Ты можешь ему помочь? – Гарри бросал обеспокоенные взгляды на сотрудника отдела по контролю за магическими популяциями. Зрелище было не из приятных. Покончив с едой, тот стал ковыряться пальцами у себя в волосах. А, так как ел он, не используя ложку или вилку, то его волосы сразу приобрели живой жирный блеск, а вместо перхоти в них запестрели белые крупинки риса.
- В полевых условиях не буду даже пытаться, - ответила Гермиона, - пускай им занимаются специалисты из Мунго.
- Но шансы всё вспомнить у него есть?
- Понятия не имею. Я же не знаю, насколько грубо было наложено заклинание.
- Ну, судя по тому, что он не помнит даже как пользоваться столовыми приборами - дело плохо.
- Совсем не обязательно, - прервала Гермиона напряженным тоном. Гарри понял, что этот разговор навевает ей крайне неприятные мысли о судьбе ее родителей, поэтому поспешил завершить его.
- Ладно, зато теперь мы хотя бы знаем, что Долохов здесь, на острове.
- Возможно, - заметила она, беря стул и присаживаясь в самом дальнем уголке комнаты, подальше от потерявшего память мага, - ну, и как мы действуем дальше?
- Сперва я планировал смешаться с местными туристами и, под видом изучения достопримечательностей, потихоньку всё осмотреть, но для этого мне нужен был тот, кто досконально знает весь остров. А раз мы этого человека лишились, то… даже не знаю.
- Может, сходим в местную деревушку? Там, вроде бы, даже есть бар. Можно поспрашивать у народа.
- Ты собираешься показывать им колдографию? А иначе как ты опишешь приметы? Долохов – не тот человек, которого каждый запоминает с первого взгляда.
- Послушай - это крохотный островок, местные наверняка знают любого, кто регулярно его посещает. А тот, кого мы ищем, наверняка был здесь не раз и не два.
- Возможно и так, но возможно, что мы сами со своими расспросами вызовем гораздо больше подозрений.
- Тогда что ты предлагаешь?
- Предлагаю немного подождать. Тут всего ничего мест, где можно поселиться, и все они не отличаются особым комфортом. Он должен использовать палочку.
- Гарри, уже пять вечера, а если он до темноты ее не использует, что тогда? Носиться по пересеченной местности, которую мы не знаем, в отличие от нашего беглеца? Это лучший способ его упустить.
- Не будь такой пессимисткой! Я уверен, что он проявится гораздо раньше.
Она вздохнула.
- Ну, хорошо, допустим. А что дальше?
- Дальше у меня есть план.
План был не ахти какой, но для двоих вполне годился. Можно было, конечно, сейчас связаться с Авроратом и пригнать сюда целый отряд, но Гарри с самого начала решил отказаться от подобной затеи. Большой группе невозможно было бы действовать незамеченной, а нужно было, во что бы то ни стало, застать Долохова врасплох, чтобы не дать ему аппарировать. Так что он решился положиться на собственные силы и на способности Гермионы. В конце концов, это и вправду было их дело, и с момента гибели Спиннет оно стало их личным делом. И это если еще не вспоминать Люпина…
Так что он сейчас просто шел по узкой туристической тропе на север, радуясь тому, что лучи июньского солнца, уже начинающие понемногу розоветь, не припекают сильно его мантию. Сильные порывы морского ветра буквально гуляли поверх гладкой как стол, каменистой поверхности острова, сводя на нет любой зной. Невысокая растительность кое-где кучковалась только по склонам, ближе к воде, а, в основном, остров весь был желтоватого оттенка в цвет глинистой почвы, порыжевшей, выцветшей травы и разбросанными тут и там бесформенными обломками желто-серого гранита. Миновав крошечный поселок в несколько домов, посреди которого красовалась большая вывеска единственного бара, потом высокую башню старого, неработающего маяка, который ныне превратился в подобие музея, Гарри потихоньку удалялся из обжитых мест, направляясь в северную, наиболее негостеприимную часть острова. Можно было, конечно, проделать большую часть пути на метле, но он решил пройти эти две мили пешком. В конце концов, расстояние было небольшое, четкого места назначения у него не было, а ощущения лично для него были необычными. Это было довольно странно – видеть вокруг себя сплошное море, появлялось чувство, что остров, как огромный корабль плывет куда-то среди этих вод, куда-то вдаль от обитаемой земли. Впрочем, это было как раз то самое, что мог искать Долохов в этом месте. Помимо, конечно, надежного укрытия. Гарри недаром наизусть знал досье этого человека. Бывший упивающийся недолюбливал большие компании, зато обожал задания, где надо было действовать в одиночку и, желательно, вдалеке от городов. Долохов и сам любил заниматься выслеживанием своих жертв где-нибудь в глуши. Но, самое главное, ему, похоже, не был чужд некий своеобразный «стиль», потому что, по информации Аврората, он, в свое время, присоединился к Тому Риддлу не по причине поражения Гриндевальда в войне, а потому что «не одобрял его методов». Что бы это могло значить, оставалось только догадываться, но человек он был явно незаурядный, со своими подходами к тому и к этому. Вот и его художественное увлечение совсем не вписывалось в портрет примитивного бандита. Поэтому Гарри надеялся, что он стал довольно хорошо понимать этого человека, так что даже если Долохов не выдаст себя, использовав магию, он всё равно его найдет просто по ощущению от того, где тому могло бы придти в голову поселиться, а таких мест на этом небольшом клочке суши было не так уж много.
Продолжая двигаться на север, он миновал уже две невысоких древних стены, сложенных из всё того же кое-как обколотого гранита. Стены рассекали весь остров поперек с востока на запад, и непонятно было, для чего они вообще были когда-то возведены, перелезть через них мог даже ребенок. Существовала еще и третья, самая северная, но от нее сейчас остался практически только небольшой вал.
Гарри вдруг понял, что уже довольно давно не ходил пешком так долго. Пьянящий своей свежестью морской воздух буквально вливался в легкие огромными порциями, ноги еще не подавали ни малейшего признака усталости, пружинистыми шагами отталкиваясь от плотно утоптанной тропинки, ветер налетал на него резкими порывами, бодря и освежая, трепля мантию, отчего она вздувалась на нем маленькими парусами и трепетала, как живая. Тут и вправду чувствовалось себя как-то по особенному, как будто на корабле в открытом океане. Если бы не повод, который привел его сюда, Гарри воспринимал бы визит на Ланди как отдых, а не как работу.
Крайняя северная оконечность острова изгибалась узким клином на северо-запад, значительно понижаясь к морю, и именно там и располагался небольшой маяк, который был изображен на рисунке. Гарри сейчас стоял на возвышении, не спускаясь вниз по тропе, оглядывая каменистый клин под ним с ярко-белым, особенно на фоне темного моря, маяком. Возможно, именно с этой точки Долохов и срисовывал свой небольшой пейзаж. Вокруг не было видно ни души. На севере острова никто не жил, исключая двух сменных работников маяка, но они постоянно находились внутри. Не было здесь и туристов, тут абсолютно не на что было смотреть, кроме пустынных скал, а берег был совершенно неудобен для ныряния с аквалангом.
Солнце постепенно опускалось к горизонту, на небе собирались тяжелые темные облака, и вполне возможно, к вечеру мог начаться дождь. Но небо прямо над ним было еще совершенно чистым и ярким. Гарри прикрыл глаза ладонью, как козырьком и окинул взглядом горизонт, словно пытаясь разглядеть там берег Уэльса, что, конечно, было невозможно с такого расстояния. Обстановка была такой, что хотелось просто стоять на одном месте и наблюдать, не думая ни о чем, просто слушая неумолкающий шум моря и вдыхая освежающий запах соленой воды. Он достал палочку и машинально принялся крутить ее между пальцев.
- Суровая красота, - сказал чей-то голос рядом.
- Так и есть, - согласился Гарри. Он посмотрел влево на худого, седеющего, невзрачного человека небольшого роста, завернутого в серый плащ, стоящего чуть сзади и добавил: - Любишь тут бывать?
- Да, при каждом удобном случае. А ты, я так понимаю, тут в первый раз?
- Именно так. Но куда только не занесет при такой работе.
- Понимаю. А теперь отдай палочку, и пойдем. Есть разговор.
- Ага, щас, дожидайся!
Он продолжал всё так же, не переставая, вращать свой остролист, раздумывая, какой же момент выбрать как подходящий, чтобы его остановить.
- Не, не получится, - покачал головой Долохов, и Гарри почувствовал как ему в спину упирается что-то тонкое и острое. Он дернулся резко влево, с разворотом, на ходу перехватывая палочку в правильную позицию, но тут же земля ушла у него из-под ног, и он понял, что висит вниз головой, в метре над тропинкой. Ну, конечно, Долохов был мастером невербальных заклятий, а что могло лучше подходить для существующего момента, чем невербальный левикорпус?
Долохов наклонился и не без усилия, но вырвал палочку у не успевшего еще придти в себя после переворота Гарри и тут же спрятал ее в карман своего плаща.
- Из такого положения пейзаж видится уже не таким привлекательным, не так ли?
Через мгновение земля устремилась навстречу, он только успел подставить руки, как рухнул вниз.
- Поднимайся и пойдем со мной, - сказал Долохов, оглядываясь по сторонам, - вовсе незачем, чтобы нас заметил кто-то из местных. Думаю, это и не в твоих интересах тоже.
Ничего не оставалось, как подчиниться. Бывшему соратнику Волдеморта даже не надо было держать его под прицелом, его невербальная магия позволяла ему реагировать почти моментально. Они вернулись немного назад, а потом прошли чуть на северо-восток к небольшому холму, поросшему зеленой травой, возвышающемуся прямо над морем. На противоположной стороне холма Гарри увидел скромную голубую палатку, которую периодически трепали порывы налетающего ветра.
- Палатка?! – поразился Гарри. – Ты живешь в палатке?!
- И что тебя так удивляет? Тут половина туристов живет в палатках.
На самом деле, его поразил не сам факт, ему вдруг явственно вспомнились все их мытарства походной жизни, когда он с друзьями мыкался по стране, скрываясь от преследования. В этом была своя определенная ирония.
- Залезай внутрь, - сказал Долохов, кутаясь в плащ.
- Ну да, черта с два!
Долохов пожал плечами.
- Там уютно и ветер не мешает.
- Ничего, я потерплю.
- Как знаешь. Нам здесь в любом случае какое-то время придется проторчать.
- С чего еще?
- Пока тебя хватятся.
Он посмотрел на Гарри с прищуром и закивал головой.
- Да, да, я знал, что ты один за мной сюда примчишься.
- Так прям и знал!
- Конечно. Это же, как там у вас называется, «дело чести». Поэтому надо было просто подождать, пока ты появишься.
- Зачем?
- А как же? Ты для меня как пропуск из страны. Сейчас тебя хватятся, я им тебя предъявлю, проводят до границы, отвалим, а там – уматывай, куда хочешь.
- Интересный план. А если бы я тебя не нашел?
- Нашел бы. Я что, зря что ли оставлял тебе на тумбочке подсказку?
«Этот человек меньше всего на свете похож на психа!» - мелькнула мысль. Что-то тут явно не сходилось.
- Я тебе предлагаю другой вариант. Сдаешься сейчас по-хорошему, рассказываешь во всех подробностях про ритуал, тогда, возможно, в суде будет возможность заменить смертную казнь на пожизненное.
- Хе-хе, да ты шутник, Поттер! С таким заложником на руках, и сдаваться? Нашему Аврорату общество не простит, если тот ненароком потеряет национального героя. Ты сам виноват. Нечего было выставляться на передний край, лезть сюда одному. Послал бы кого-нибудь другого, глядишь, твоя карта сыграла бы.
- Ну да, чтобы ты еще кого-нибудь прикончил?
- У меня правило, Поттер – убивать только по приказу. После смерти Тома приказывать стало некому, так что чужого на меня не вешай.
- Скажи еще, не ты убил девушку-аврора, которая ворвалась к тебе в номер под Холфордом?
- Не притворяйся, Поттер. «Девушка-аврор»! – передразнил Долохов. - Я знаю, что она твоя напарница. Иначе зачем, по-твоему, я ждал именно тебя.
- Значит, ты сделал это нарочно?!
Долохов криво усмехнулся.
- Я гляжу, Поттер, аврор из тебя так себе. Анализировать совсем не умеешь. Ну да ладно, мне от этого только выгода.
- Ну, на счет аналитики не знаю, спорить не буду, а вот по поводу того, какой я аврор, ты, пожалуй, ошибся.
- Да что ты?
- Да, - Гарри улыбнулся, скосив глаза на Гермиону, появившуюся прямо у Долохова за спиной, - я и вправду явился на этот остров по твоей наводке. Но не один!..
Он уже не раз и не два до этого успевал поразиться, насколько хорошо его подруге удавались цепочки заклинаний. Это было не такое простое дело даже для очень зрелых волшебников, но у нее они выходили легко и непринужденно, так, словно она всю жизнь только их и тренировала. Вот и сейчас она выдала каскад из трех заклинаний, который никакого шанса не оставлял бы незадачливому противнику, будь у него даже возможность увидеть нападение. Первое пробило возможную защиту цели, второе лишило возможности аппарировать, третье – обездвижило. Он только молча поднял большой палец и получил в ответ довольную улыбку. По спине отчего-то пробежал противный холодок, когда ему вдруг пришла в голову мысль, что если дуэли с кем он бы и боялся по-настоящему, так это с таким вот мастером, как Гермиона. Мысль была совершенно абсурдной, она бы, наверное, предпочла умереть, чем драться с ним, но, по сути, абсолютно верной. Незаметно для всех она и вправду превратилась в настоящего мастера, виртуозного, хладнокровного и с отменной реакцией. Продолжив эту внутреннюю игру с самим собой, он представил, как бы могла развиваться их дуэль, и неизменно он оказывался повержен. Перебрав за пару секунд несколько вариантов, и не найдя подходящего, он усмехнулся и решил, пожалуй, подумать об этом на досуге как-нибудь еще, чисто в качестве забавного эксперимента.
Гермиона подобрала отлетевшую в сторону палочку Долохова, а Гарри залез ему в карман и достал собственную.
- Как видишь, план был прост, но он сработал, - буркнул он, снова начав вращать палочку между пальцев.
- Что теперь? Вызовешь своих людей?
- Конечно. Через десять минут он уже будет в Аврорате, и можно будет с ним серьезно побеседовать.
- Ты хочешь устроить допрос прямо сейчас?
- Разумеется. Тянуть тут нечего. Выясним, как было дело, если это он, по крайней мере, будет что сказать завтра на церемонии прощания с Лис.
- Ты не уверен, что это он?
- Теперь уже нет.
- Посмотрим. И… Гарри, прекрати, пожалуйста, это делать!
- Что? – поднял он голову с удивлением.
- Крутить… вот так… - она продемонстрировала пальцами, - меня это… БЕСИТ!
- Серьезно?! – он пожал плечами. – Хорошо, прости.
- Значит, покидаем остров?
Гарри окинул взглядом каменистый пейзаж, легкое волнение на море, наползающие облака.
- Да. А то, я чувствую, что уже собирается дождь.
В Аврорате весть о том, что Долохов схвачен, разнеслась подобно пламени, сжирающему тополиный пух. Но Гарри изначально никого не хотел подпускать к бывшему упивающемуся. Он даже перед Долишем сразу поставил условие, что говорить с задержанным будет только он. И еще Гермиона, если она захочет присоединиться. И Долиш вынужден был согласиться, потому что дело было изначально таково, что правильно разобраться в нем могли только непосредственные участники событий, хотя видно было, что начальник и сам был не прочь поучаствовать в допросе.
Гермиона, конечно, не отошла ни на шаг. На самом деле, ему вообще хотелось остаться с Долоховым один на один, но прогнать подругу он не мог ни из личных, ни из деловых соображений. На острове она сработала как его напарница, но сейчас она была нужна именно как консультант, потому что без ее вердикта он не мог бы быть на сто процентов уверен в своем заключении о причастности Долохова к ритуалу.
До этой поры у Гарри не было шанса взглянуть бывшему соратнику Волдеморта прямо в глаза. Тот их постоянно прятал, а потом бросал быстрые взгляды исподлобья, когда на него не смотрели. Привычка была неприятной и какой-то настораживающей, как будто Долохов мог украсть что-то важное за то время, пока он выпадал из поля зрения. Или выкинуть какую-нибудь другую пакостную штуку. Взгляд у него был ровным и каким-то пустым, без всяких эмоций, словно ему было всё равно, где он и что с ним происходит. Гарри вспомнил показания свидетелей, что он и убивал всегда с таким вот взглядом, не проявляя ни сочувствия, ни кровожадного азарта. Пожалуй, для Волдеморта это был на редкость удобный помощник, вот только трудно было понять его реальные мотивы. Впрочем, к этому Гарри и не стремился. Это был не его профиль и не его задача.
- Всё-таки моя карта сыграла, - сказал он не без ехидства, присаживаясь перед задержанным. Гермиона села сзади и немного поодаль, немедленно достав свой привычный блокнот.
- Признаю, не ожидал, что ты возьмешь с собой свою Розу.
Он приподнял бровь и бросил машинальный взгляд на свою подругу, которая сразу напряглась, не отрывая глаз от длинного блокнота.
- Да будет тебе известно, Долохов, миссис Уизли – сотрудник Отдела Тайн, магический консультант, и то, как она уделала тебя на острове, доказывает, что к ней следует проявлять большее уважение. Даже таким, как ты.
- У всякой розы есть свои шипы, - Долохов пожал плечами с философским видом.
Гарри понял, что зря он сразу полез в эту ботаническую дискуссию. Подследственному только и нужно было, чтобы он погряз в собственных эмоциях, вместо того, чтобы думать о деле.
- Ты, надеюсь, понимаешь, что мне нужны твои ответы касаемо ритуала, а не светская беседа?
- Какого ритуала? – Долохов снова пожал плечами, на этот раз вполне картинно.
- Того самого, с помощью которого от твоего приятеля Роули остались одни ошметки.
- Последний раз видел Роули второго мая прошлого года. Понятия не имею, что с ним потом произошло.
- Ага! Конечно. А в Нортумберлендском национальном парке две недели назад с ним вдвоем был, разумеется, не ты.
- Именно так.
- И про события в коттедже Стреттонов и Аберкромби тебе тоже ничего не известно.
- А кто они?
- Понятно. А где ты находился вот в эти даты в это время ты тоже можешь точно сказать? – Гарри двинул по столу в сторону Долохова листочек с цифрами.
Тот взглянул на них беглым взглядом, потом посмотрел прямо в глаза, не меняя выражения.
- Разумеется.
- И где же?
- В отеле «Комбс».
- И это кто-то может подтвердить?
- Персонал отеля и лично его хозяин.
«Черт!» Об этом он совершенно не подумал. По документам выходило, что Долохов действительно жил всё это время в отеле, а аппарировать на такое расстояние невозможно. Если сотрудники действительно подтвердят, что он не отлучался, то предъявить ему убийства на севере никак не получается. Полных свидетельских показаний у Гарри еще не было, просто не хватало времени со вчерашнего дня, чтобы всё успеть, вполне возможно, Долохов и блефовал, но если нет, то дальнейшие разговоры на эту тему не имели смысла, тот просто будет всё отрицать. Конечно, Гарри не сомневался, что такой ушлый пройдоха и такой опытный маг мог бы найти способы, чтобы представить всё так, что он не отлучался из отеля во время убийств, но на их расследование могли уйти недели. А нужно было удостовериться как можно скорее, его ли рук дело злополучный ритуал.
- Хорошо, мы обязательно проверим показания свидетелей, - кивнул Гарри, - но произошедшее в самом отеле ты же никак не можешь отрицать?
- Понятия не имею, что там случилось.
- Что?! Всякое вранье имеет границы. Я же сам видел тебя, когда ты убегал от меня по лесу.
- Не знаю, о чем ты говоришь. Ни по какому лесу я не бегал.
- Я видел тебя, не отрицай это. Ты стоял в ста ярдах от меня, у тебя не работала палочка…
- В ста ярдах? А какое у тебя зрение, Поттер?
Он с досадой даже хлопнул ладонью по столу.
- Долохов, какого черта ты строишь из себя идиота?! Ты был там, я видел тебя в лесу, и хозяин отеля может это подтвердить.
- Э, нет, кого ты там видел, бегая по лесу - это твое личное дело. А хозяин может лишь подтвердить, что я поздним вечером отправился в свою комнату на втором этаже. Но я тогда же вечером собрал свои вещи и аппарировал оттуда в Бидефорд, а уже утром сел на паром «Ольденбург» до Ланди. Если ты хорошо поищешь в палатке, то ты найдешь там билет.
- Послушай, Долохов, ты же там, на Ланди, сказал мне, что у тебя есть разговор. И еще упомянул мою напарницу. К чему эта дурацкая комедия?
- Не помню ничего такого.
- Миссис Уизли может подтвердить твои слова, она всё время стояла рядом, пока мы разговаривали.
- Серьезно?
- Конечно. Я даже удивляюсь, как это такой бывалый волшебник, как ты, не смог распознать такие простые чары.
- Ну, Поттер, твоя Роза может подтвердить абсолютно всё, что ты скажешь, это и дураку ясно, - сказал Долохов с кривой усмешкой.
- Может, хватит так ее называть?! Какого хрена, вообще?!
- Ну ты сам посмотри на нее. Как мне ее еще называть?
Гарри поневоле обернулся. Черт его знает почему, но Долохов был прав. Она и вправду была похожа, хотя невозможно было сказать по какой причине. Щеки вот, правда, моментально порозовели от смущения и от гнева. Она уставилась на него взглядом, который буквально кричал: «Немедленно прекрати на меня пялиться и продолжай задавать вопросы!»
- Называй ее миссис Уизли, если она к тебе обратится. Кажется, я уже говорил тебе ее имя, или у тебя плохо с памятью?
- С памятью у меня так себе, Поттер. Всё-таки, я уже немолодой человек.
- Кстати, на счет памяти. Что ты скажешь, если я ее тебе освежу? Веритасерумом, например?
- Э, Поттер, это надо было делать сразу, на острове. А сейчас… не-а, - он прицокнул языком, крутя головой, - не получится.
- Почему ты так уверен?
- Сейчас тебе нужна санкция суда, чтобы использовать веритасерум без согласия обвиняемого. А такую санкцию могут дать, только если показания способны предотвратить явную угрозу жизни. А у тебя нет для этого ни одного серьезного доказательства. Одни намеки. Так что – нет, не получится.
Гарри бросил быстрый взгляд на Гермиону. Она коротко мотнула головой, удрученно моргнув, подтверждая бесперспективность такого способа. И вообще, судя по ее унылому виду, было ясно, что она не испытывает никакого интереса к продолжению разговора. Он приподнял одну бровь, как бы спрашивая, не желает ли она чего добавить, она в ответ прошлась пальчиком вверх-вниз по листу своего блокнота.
- Слушай, Долохов, ты можешь, конечно, и дальше притворяться идиотом, но если бы ты был непричастен к этим проклятым ритуалам, то не стал бы тут ломать комедию. Значит, тебе действительно есть что скрывать, и ты с этим как-то связан. В принципе, мне-то всё равно, признаешься ты или нет, потому что на тебе и кроме этого висит столько, что на десятерых бы хватило, главное, что, когда тебя упрячут за решетку, вся эта мерзость прекратится, так что можешь и дальше молчать, если тебе так хочется, ты от этого ровным счетом ничего не выиграешь.
- Ты слышал Поттер, такое выражение - «принципиальный отказ от сотрудничества»? Я с такими как ты не сотрудничал и начинать не собираюсь. А что касается решеток, то не в первый раз. Волшебники живут долго, и Темных Лордов на мой век еще хватит. Так что, помяни мое слово, мы еще встретимся при других обстоятельствах.
- Вы правы, Долохов, - внезапно вмешалась Гермиона, - ведь вечно лежать без движения может не только мертвый, не так ли?..
- О чем это она? – медленно пожал плечами тот.
- А в странные эпохи даже смерть может умереть…
Они оба переглянулись.
- Гермиона?
- Эфраим! Камог! Йа! Шуб-Ниггурат!
Гарри оторопел. Сердце обдало волной холодной жути. Гермиона повторила этот невероятный бред совершенно серьезно, сведя брови и пристально глядя на Долохова распахнутыми глазами, а на лице словно застыла ничего не выражающая маска.
- Э, Поттер, по-моему, твоя Роза несколько переработала, тебе не кажется? Своди ее к мозголекарю, пока не поздно, мой тебе совет.
Гермиона встала, ее лицо приняло обычное озабоченное выражение.
- Пойдем, Гарри.
- Погоди, ты…
- Разве ты уже не понял, что говорить пока больше не о чем? Пойдем… ну!
Он всё медлил, до сих пор ошарашенный ее недавними выкриками.
- Как знаешь, - она повела бровью, - я пойду, у меня полно дел.
- Хорошо, хорошо, - он встал и вышел вместе с ней в коридор, не желая сейчас ее отпускать.
Она прислонилась к стене у двери комнаты для допросов со сложенными на груди руками.
- Это не тот, кого мы ищем, - заключила она уверенным тоном.
- Погоди, погоди, я хотел спросить… что это сейчас было?!
- Что ты имеешь в виду?
- Как, ты что, ничего не помнишь?
- Что именно? Я проверила его. Сказала то, на что он точно должен был бы среагировать, будь он действительно хоть как-то причастен.
- Так это… была простая проверка?! Гермиона, ты меня напугала до смерти!
Она отмахнулась.
- Гарри, тебя в последнее время постоянно что-то пугает! Когда уже это кончится? Или, по-твоему, я не знаю правил безопасности? Этому, вообще-то, в первую очередь учат, когда попадаешь в тот отдел, где я работаю.
Но у него и вправду от сердца отлегло. На миг он представил… испугался, что… Нет, он даже думать об этом не хотел. У него даже вступил холодный пот. От облегчения он поневоле коротко рассмеялся.
- Тут, между прочим, нечему радоваться, Гарри! – воскликнула она. – Мы лишились главного подозреваемого.
- Ты уверена?
- Это и так уже давно было ясно. Такой человек совершенно не подходит ни по одному критерию. А сейчас я просто в этом окончательно убедилась.
- А может он умеет… ну… я не знаю… хорошо маскироваться?
- Это НЕЛЬЗЯ замаскировать! Если бы это был он, ты бы сам понял это сразу, как только увидел. Такие вещи меняют людей навсегда, поверь мне. А это просто обычный бандит. Умный, но бандит.
В принципе, Гарри и самому уже всё было давно понятно. Вообразить себе Долохова, чертящего загадочные круги, пишущего жуткие тексты, изучающего древние книги было невозможно. Однако как-то он во всем этом участвовал, иначе с чего бы ему так тщательно пытаться маскировать всякую возможность связать его с происходящими событиями. Ну и то, что кто-то, кто бы он ни был, устроил последний ритуал именно в его номере, явственно доказывало, что надо разрабатывать Долохова дальше.
- Он может быть сообщником, - буркнул Гарри, снова непроизвольно начиная вращать палочку между пальцев машинальным движением.
- Нет, - покачала головой Гермиона, - не может. Этот человек себя уважает. А надо относиться к себе полностью наплевательски, чтобы участвовать в подобных вещах.
- Но я точно знаю, что он причастен! Это же очевидно!
- Конечно, очевидно, Гарри, - вздохнула его подруга. – Он – несостоявшаяся жертва. Беглец.
- Жертва?!
- Ну, конечно. Он потому и убегал тогда из своего номера, что охотились именно за ним.
- Что ж… хм… может быть, ты и права. Ведь ему удалось ускользнуть и тогда, когда погиб Роули. Слушай, и давно ты это поняла?
- Как только увидела его на острове. Он не был напуган, не думаю, что такого человека можно вообще чем-то напугать, но явно хотел сбежать. Потому и придумал весь этот трюк с картиной, и потому хотел с тобой побеседовать. Ему, во что бы то ни стало, надо было скрыться из страны, потому что он понял, что здесь его достанут где угодно. Ведь до этого он преспокойно находился в Англии, а Аврорат даже не знал, жив ли он вообще или нет.
- Тогда я тем более не понимаю, почему он отказывается говорить.
- На это может быть несколько объяснений. Думаю, ты и сам способен все их перечислить.
Разумеется, он был способен. Если дело обстояло так, как говорит Гермиона, то Долохов мог банально понимать, что его рассказу просто не поверят. Или считать, что даже если он всё и выложит, о его безопасности станут заботиться меньше всего. Или же… Ну, конечно!
Он стукнул себя по лбу.
- Всё ясно! Если уж ему не удалось сбежать, то, по крайней мере, пока он здесь, его не достанет тот, кто устраивает ритуалы. Не заявится же он в Аврорат. Здесь он в безопасности.
- В этом есть резон. Но мы снова понятия не имеем, кто же преступник.
- Я надеюсь, мы не будем вновь возвращаться к твоему причудливому списку, Гермиона?
- Как там говорил один сыщик. «Если отбросить все невозможные варианты, тот единственный, каким бы невероятным он ни казался, и будет верным».
- Прекрати, пожалуйста! Я НЕ БУДУ даже обсуждать Макгонагалл и Шеклболта в качестве подозреваемых.
- Я и не настаиваю. Но мне надо подумать.
- Ты только и делаешь, что думаешь. Отдохни немного. Завтра прощание со Спиннет, день будет тяжелым.
- Гарри, честное слово, должен же хоть кто-то здесь думать! – воскликнула она, всплеснув руками. Два проходивших мимо сотрудника Аврората покосились на нее с явным недоумением.
- Эй, эй, Гермиона, успокойся! – он попытался взять ее за руки, но она не подпустила его.
- Оставь, наконец, свою идиотскую привычку заботиться обо мне по пустякам, от которой уже просто тошнит! И прекрати вращать эту дурацкую палочку!
- О’кей, о’кей, только успокойся! Пожалуйста!
Очевидно, что-то такое было в его лице, что она почти тут же смягчилась. Она вдруг резко покраснела, взъерошила волосы быстрым движением и покачала головой, прошептав что-то с горькой усмешкой.
- Гермиона? – ему хотелось взять ее за плечи, чтобы успокоить, но теперь он уже опасался это сделать, чтобы снова не спровоцировать вспышку ее гнева.
- Прости, Гарри! Пожалуй, ты прав, мне нужно отдохнуть. И ты тоже, отправляйся домой. Думаю, Джинни тебя заждалась.
Она слабо улыбнулась, а ему почему-то вновь пришло в голову эту странное сравнение Долохова – «роза». Он вновь попытался понять, что именно рождало такую ассоциацию, и решил, что, очевидно, всему виной ее так часто появлявшийся очаровательный румянец, и еще, быть может, ее густые локоны, обрамляющие лицо. Но главной причиной, скорее всего, были всё-таки ее губы. Они напоминали два чудесных розовых лепестка, он прилип к ним взглядом, разом вспомнив, какими выразительными они могут быть, и когда плотно сжаты, если их хозяйка сердится или о чем-то серьезно размышляет, и когда распахнуты от удивления или восхищения. Он с усилием перевел глаза, уткнув их куда-то в стену. Отчего-то в памяти всплыл глупый подростковый миф о том, что если посмотреть на губы девушки, то можно понять, как выглядит ее…
«О-о, похоже, мне и вправду пора домой, к Джинни!»
- Увидимся завтра на церемонии, - через силу улыбнулся он. В голове болталось, крутилось, вспыхивало: «Роза, роза, роза».
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
Pinhead писал(а):не припекают сильно его мантию. Сильные порывы морского ветра
Pinhead писал(а):сужалась узким клином
Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Чё-то с первой цитатой не понял. Что там не так?
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Алексей Аксёнов
- Сообщений: 5118
- Стаж: 14 лет 5 месяцев
- Реальное имя: догадайтесь...
- Желаемая форма обращения: Всё равно
- Откуда: Челябинск
- Благодарил (а): 1226 раз
- Поблагодарили: 2199 раз
- Возраст: 52
В сети
Re: Визит из невыразимого
Да вроде как тоже тавтология: "сильно" и "сильные" рядом стоят.
Есть три способа сделать дело: способ правильный, способ неправильный и способ Королевского Флота.
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Ну, Вы сильно много от меня хотите! У меня и не менее сильные, порой, встречаются выражения. А иногда даже и существенно сильнее. Хотя слово "тавтология" к данному примеру и не сильно применимо, тавтология всё-таки понятие смысловое, а не стилистическое. Вот "сужалась узким клином", то - да, действительно сильная тавтология, но я уже исправил.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 8. Тайная комната.
Какая прекрасная встреча
Я благодарен судьбе
Что наперекор всем законам
Мы встретимся в этой толпе
БГ.
Когда Гарри вышел из камина, то первое, что он увидел – голые ноги Джинни. Она валялась на диване в гостиной, перелистывая журнал, а ее ноги были закинуты на спинку, халат съехал вниз и обнажил почти целиком всю их восхитительную длину, так, что он замер и уставился на них, не отрывая взгляда, а она, увидев это, принялась внимательно смотреть на него, в его лицо, тщательно ловя каждую его реакцию.
Она обожала это. Обожала наблюдать, как он поглощает глазами ее тело. Обожала видеть его развивающееся возбуждение, и сама возбуждалась от этого. Никогда не упускала случая выставить себя на его обозрение. Кульминацией этого могло стать, когда она опускалась на колени, прижимаясь грудью к постели, и начинала медленно задирать задницу вверх, выгибая спину, выше, выше, еще выше, демонстрируя почти нереальную гибкость, разворачивалась перед ним во всей своей красе, давая возможность лицезреть свой настоящий портрет, который каждая женщина с удовольствием готова предъявить любимому мужчине, но Джинни при этом еще и поворачивала голову и смотрела, смотрела на него, с закушенной губой наблюдала, как меняется, деревенеет его лицо, как учащается его дыхание, смотрела, как быстро растет в нем градус возбуждения. Не тот даже, что в трусах, но тот, что в груди и внутри черепной коробки, когда глаза получают зрелище, от которого готовы вырваться из орбит и лететь туда, к его источнику, а внутри, кажется, столько воздуха, что он готов разорвать к чертовой матери грудную клетку. Когда хочется бежать, но стоишь, потому что не в силах преодолеть магию собственного взгляда. Но притяжение всегда оказывается сильнее, и он подходил к ней, опуская ладони на ее ягодицы, охватывая их пальцами, слегка сжимая и разводя в стороны, а губы уже готовы были погрузиться в ее трепещущую плоть, пока глаза ловили последние, самомалейшие подробности, следя, как маленькая мутная капелька сползает по внутренней поверхности ее бедра.
Он моргнул. Похоже, нынешняя ночь снова обещала быть жаркой.
Джинни поднялась с дивана и подошла к нему, положила свою ладонь ему на грудь, поцеловала в губы медленно, со вкусом.
- Ты какая-то…
- Какая?
- Не знаю… заторможенная.
- Ты меня тормозишь, - сказала она с улыбкой.
- В каком смысле?
- Сегодня весь день бегала по Лондону, не успела в половину мест из тех, куда хотела успеть. Как подумаю о том, что вечером увижу тебя, так впадаю в ступор и стою как дурочка, смотрю в одну точку.
- Вот как? – он приподнял бровь.
- Да. До сих пор не могу поверить, что вернулась, наконец, насовсем, что больше не придется разлучаться надолго.
- И куда ты бегала?
- По квиддичным клубам, искала работу.
- На второй день после возвращения? Может быть, отдохнешь немного, расслабишься?
- Ага, и потеряешь форму. Ты лучше меня знаешь, Гарри, как быстро без тренировки теряются навыки ловца.
- И на что это ты намекаешь? – спросил он с шутливым вызовом. – Что я сейчас не уделаю тебя на квиддичном поле?
Она захихикала.
- Гарри, ну, честное слово, не смеши меня!
- Хочешь сказать, твой муж уже не в состоянии удержать в руках метлу? – нахмурил он брови с жуткой улыбкой и обхватил руками ее гибкую фигуру, приподнимая над полом.
- Думаю, вполне могу доверить тебе сегодня покататься на моей метле, - ответила она, продолжая хихикать, и озорство буквально светилось в ее карих глазах.
«Как же с тобой может быть легко, Джинни, - подумал он, - когда ты этого захочешь».
Он отпустил ее, и она уставилась на свою ладонь, которая до этого была прижата к его мантии.
- Ты весь пыльный, Гарри, - заметила она, растирая пыль между пальчиками, - куда-то мотался из Лондона?
- Да. Был на западе, в Девоне. Между прочим, о метлах. Пришлось полетать, и немало. И пешком находился достаточно. Так что твой Гарри еще вполне в форме, не беспокойся.
- Кто тебе сказал, что я беспокоюсь? Я же видела твое тело, ни грамма жира, даже наоборот, - она принялась щипать его за грудь и бока, вызывая жуткую щекотку, - слишком худой.
- Ах, слишком худой?!
Он не стал отбиваться, а просто поднырнул под нее, взвалил на плечо, несмотря на ее громкий визг, и пошел к лестнице, чтобы спуститься на кухню. Хотелось есть после такого дня.
Хотя он и ожидал бурной ночи, но усталость взяла свое. Его сморило после первого же оргазма, когда он, откинувшись на подушку, прикрыл веки, желая просто немного полежать и отдышаться. Спустя секунду он уже провалился в сон, как в черный колодец. Проснулся он так же резко, посреди ночи, в той же позе, что и заснул. Джинни сопела рядом, спя на животе, повернув к нему лицо и раскинув по их огромному матрасу руки и ноги, как морская звезда. Он перевернулся на бок, почувствовав, как на него снова наваливается сон, недоумевая, почему вообще проснулся. Закрыв глаза, он медленно сквозь дрему начал понимать, что чувствует себя как-то нехорошо. Внезапно он понял, что его ощущения похожи не на обычный сон, а на ту противную дурноту, которая была у него, когда он нанюхался той дряни, что оставалась на месте злополучных ритуалов. Но в этот раз он чувствовал себя таким слабым, таким неспособным хоть что-то предпринять, просто позвать на помощь, что даже его испуг был каким-то приглушенным, словно кто-то кричал из-под толщи воды. Он видел, как медленно утекает куда-то в темноту последний отголосок его сознания, прежде чем он окончательно погрузится в небытие, и неизвестно что тогда с ним может произойти, и где он после этого очнется, но вдруг что-то попало ему по лицу, и он машинально подскочил на постели, весь в поту и уставившись во мрак знакомой комнаты бешенными глазами. Сердце молотилось как пикси в тесной клетке. Рядом Джинни проворчала что-то во сне. Он взглянул на нее и понял, что, перевернувшись, она случайно попала по нему рукой, вытащив его из объятий этого странного… сна? Грёзы? Галлюцинации? Он рухнул обратно на подушку, лихорадочно размышляя, не сохранилось ли где-нибудь глубоко внутри него этой заразы, которая проникла вместе со вдохом тогда, в заросшем овраге. Или это было простое наваждение, страх, оставшийся с того неприятного случая, вынырнувший на поверхность в секунды, когда он был особенно расслаблен.
Не придя ни к какому выводу, он вновь попытался заснуть, но сделать это ему удалось на этот раз нескоро, потому что ему постоянно чудилось, что вместо дремы он вновь погружается в то – ужасное состояние, и всякий раз страх прогонял сон. В конце концов, молодой организм взял свое, и Гарри вырубился до самого утра, пока Джинни буквально не растолкала его с беззлобными издевками на тему его способности проспать не только чужие, но даже собственные похороны.
Гарри был прав относительно того, что министр не оставит вниманием прощание со Спиннет. Кингсли не просто решил посетить церемонию, он специально отвел под это отдельный зал на первом этаже, чтобы придти проститься могли не только работники Аврората, но и все, кто знал покойную или просто хотел выказать свое уважение аврору, погибшему при исполнении своих служебных обязанностей.
Зал был задрапирован темно-фиолетовым в знак траура и, хотя гроб с телом решили не выставлять на всеобщее обозрение, ограничившись большим портретом в черной рамке, обстановка была не просто печальной, но почти подавляющей. Гарри вспомнил, как прощались с его друзьями, погибшими в битве с Волдемортом и его войском, и понял, что церемонии на свежем воздухе всё-таки гораздо предпочтительней. Он считал, что печаль, раз уж она должна присутствовать, должна быть светлой. Как и память. А в этом зале создавалось ощущение, что всякий вошедший должен думать о смерти и похоронах, а не вспоминать погибшего и то, каким он был при жизни. Впрочем, традиция оформления, как и сама церемония, существовала очень давно, и не ему было это менять.
Гарри не был до этого знаком с родителями Алисии, и сейчас ему предстояла эта тягостная обязанность – взглянуть им в глаза, чтобы, возможно, прочитать в них немой упрек тому, кто постоянно был рядом, кто обязан был прикрывать в минуту опасности, но так и не уберег единственного ребенка. Как обнаружилось в действительности, Алисия была вовсе не единственным ребенком. У нее был младший брат, мальчик, лет десяти, и Гарри вдруг понял, что ни черта, оказывается, не знал о своей напарнице. Мальчик стоял рядом со своими родителями, сидевшими у дальней стены на стульях, ряд которых был спешно поставлен там для родственников и друзей погибшей прямо перед самой церемонией. Гарри решил не тянуть, а сразу, как только вошел в зал, направился к ним, оставив жену беседовать с двумя сослуживицами ее отца, которых она тут же обнаружила, войдя в зал.
Несмотря на все его опасения, родители Лис и не думали в чем-то его обвинять. Как бы дико ему это ни казалось, но они высказывали свою благодарность за его поддержку. Как выяснилось, бывшая напарница наговорила о нем дома столько всего хорошего, что Гарри сделалось невыносимо стыдно в этот момент, когда они благодарили его, как будто он сейчас крал внимание у их дочери. Он молча кивал, слушая их, кусая нижнюю губу, а потом поспешил отойти и присесть поодаль, чтобы дать возможность принести соболезнования другим.
Народу действительно пришло много. Во-первых, тут постепенно собрался почти весь состав Отдела магического правопорядка, к которому относился Аврорат, кроме, разумеется, тех сотрудников, что находились в данный момент на дежурстве или на задании, а, во-вторых, однокурсники Спиннет, те, конечно, которые выжили, прибыли практически в полном составе, а кроме них, еще и кое-кто с других курсов. Гарри заметил Вуда, Кэти Белл, Джорджа Уизли с женой, который, наверняка, закрыл на сегодня свой магазин, но решил не подходить к ним, потому что общаться не хотелось ни с кем. Гермиона с мужем появились почти перед самым началом церемонии, когда он уже стоял рядом с Джинни у самой трибуны, зная, что ему тоже придется сказать несколько слов. Он решил переговорить с ними позднее, заодно взглянуть поближе на Рона, которого давно не видел, чтобы хоть приблизительно оценить, в какой он форме. Несмотря на все события, просьба Гермионы всё еще оставалась в силе, и как-то ему надо было решать этот вопрос.
Первым на трибуну поднялся сам министр магии собственной персоной, в нескольких словах оценил вклад погибшей в общую победу, а в конце разразился пространной речью о том, что магическое сообщество недооценивает повседневное мужество авроров, каждый день подвергающих опасности собственную жизнь ради общей безопасности. Следом за ним выступил начальник Аврората Джон Долиш, и его речь была такой же сухой и прямолинейной, как он сам. Когда он заверил всех, что виновник в смерти мисс Спиннет накануне пойман и изобличен, Гарри скривился. Конечно, Долиш имел полное право не верить в древние ритуалы и тайные книги. Но Долохову даже не было предъявлено официальное обвинение в гибели аврора, потому что прямых улик против него не было вовсе. Так что непонятно, кого Долиш успокаивал – себя или окружающих. Впрочем, смотря на непроницаемое лицо Кингсли, который и бровью не повел, когда слушал речь начальника Аврората, Гарри подумал, а не была ли эта речь заранее согласована с министром? Вполне возможно, заявление было сделано лишь, чтобы успокоить общественность. Пресса в зале была, Гарри заметил парочку корреспондентов «Пророка», правда, они, к счастью, не пытались вылезти на первый план, а скромно сидели в углу и наблюдали, периодически делая записи.
Следом за Долишем должен был выступить именно он, и даже ожидание встречи с родителями Лис не тяготила его больше, чем ожидание этого выступления. В таких случаях меньше всего на свете хочется произносить речи.
Он встал к трибуне, оглядел быстрым взглядом драпировки и решил вообще не смотреть вниз, на стоящих там магов, одетых сплошь в черное. Ему в какой-то момент почудилась жуткая и абсурдная картина, что перед ним толпа упивающихся смертью, а не его коллеги и друзья. Боясь сорваться, он решил на них не смотреть.
После стройных слов выступавших перед ним, его собственная речь показалась ему скомканной и даже с оттенком некоторой растерянности. Безусловно, установи он вчера, что поймал убийцу Алисии, он был бы куда увереннее. Во всяком случае, он так считал. Всё же, он решил, что смог внести в церемонию хоть каплю человечности, когда вместо дежурных фраз обратился к собственным чувствам и рассказал о том, как ему недостает погибшей.
Сразу после выступления, он, даже не посмотрев, кто будет говорить вслед за ним, взял под руку Джинни и направился в сторону Рона и Гермионы, осторожно раздвигая людей, стоящих у трибуны. Оказаться рядом с друзьями сейчас было для него, как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы церемонии. Они отошли в угол зала, подальше от любопытных глаз, и Гарри оказался около них в тот момент, когда Гермиона сосредоточенно поправляла свои неизменные часы на левом запястье, закрепленные на скромном кожаном ремешке, не замечая его с Джинни. Когда он окликнул ее, она вздрогнула от неожиданности.
Рон, вопреки любым опасениям, выглядел точно так же, как и обычно. Так же, как он и выглядел, когда они виделись в последний раз. Тот же прямой взгляд, та же открытая улыбка, то же крепкое рукопожатие сильной ладони. Наоборот, в строгой черной мантии, с шелковым, аккуратно повязанным шейным платком фиолетового цвета, он смотрелся даже лучше, чем обычно. Гарри поневоле сам улыбнулся, когда они поприветствовали друг друга. Гермиона выглядела обычно. Она посмотрела исподлобья на них обоих, прежде чем Джинни утащила ее для обмена взаимными новостями куда-то в противоположный угол зала. Он тут же вспомнил слова подруги о том, что не стоит давать Рону поводов почувствовать в себе уверенность в собственной нужности, иначе с поиском работы возникнут дополнительные проблемы.
Они поговорили о Спиннет. Всё, что касалось квиддича, Рон помнил прекрасно, и немедленно выдал несколько ярких воспоминаний на тему ее игры в гриффиндорской сборной, которые и сам Гарри почти совсем позабыл. Он, в свою очередь, рассказал о том, какая Лис была заводила уже в Аврорате, но эта тема немедленно вызвала тоску во взгляде его друга. Понятно было, что мало о чем он так же жалел, как о своем увольнении полугодовой давности. После этого разговор как-то расклеился, и Гарри так и не мог придумать подходов к теме работы, а спросить напрямую не решался, боясь, что получит потом нагоняй от Гермионы. Была еще, конечно, тема происшествия на складе в магазине, но сейчас было не время и не место, чтобы выяснять отношения, а то, что это обязательно бы вылилось в выяснение отношений, он не сомневался, воображая, как агрессивно Рон кинется доказывать собственную невиновность. В конце концов, их склока могла дойти до ушей Гермионы, и неизвестно чем это всё бы кончилось. Устроить на церемонии прощания безобразный скандал совсем не входило в планы Гарри.
Какое-то время они просто сидели молча, тупо глядя перед собой, не зная, что бы еще сказать, чтобы нарушить молчание, потом Рон вздохнул и произнес:
- Я здорово отвык от этакой уймы народу в одном месте.
- Так ты соскучился или это тебя раздражает? – осторожно спросил Гарри.
- Хм, - Рон пожал плечами, - не знаю. Скорее, и то, и другое.
- Что ты скажешь о работе в секторе по борьбе с неправомерным использованием магии? – сделал он другу давно уже продумываемое им предложение.
Рон немедленно скосился на него.
- Это же, если я припоминаю, в твоем отделе? – спросил он после паузы.
- Именно так, - кивнул Гарри, выдерживая безразличное выражение лица.
- Что ж… хмм… конечно, это не Аврорат, но…
Гарри было хорошо известно, что данное подразделение в составе Отдела магического правопорядка выполняло сейчас практически номинальные функции. Его обязанности во многом дублировались другими подразделениями, Авроратом, в частности, и его сотрудники почти не совершали самостоятельных расследований, а зачастую занимались лишь поддержкой. Напортачить, работая в таком месте, надо было сильно умудриться. Правда, зарплата там была небольшая, но в ситуации Рона и это было хорошо. Да и самому Гарри было намного проще договориться с начальником отдела Фоссетом, чем с Долишем. Озрик Фоссет возглавил Отдел правопорядка сразу после войны, этот красноносый добродушный толстяк, судя по его внешнему виду, был сам не прочь иногда пропустить рюмочку-другую, а потому и к былым прегрешениям Рона отнесся бы сквозь пальцы. Хотя это только Гарри считал его толстяком, на самом деле, он был просто полный, рослый мужчина, всю жизнь проведший на природе, вдали от города, и по странному стечению обстоятельств попавший в высокий кабинет на работу, к которой вряд ли был приспособлен. Видимо, у Кингсли, в свое время, не нашлось больше доверенных людей.
- А когда… ну, в смысле… приступать? – Рон оторвал его от размышлений.
- Я должен еще кое с кем переговорить. Скоро. Вот, доведем до конца это дело…
- Скажи… а Гермиона… работает же сейчас с тобой?
Он почему-то напрягся от этого простого вопроса, хотя, вроде бы, не чувствовал себя в чем-то виноватым. С другой стороны, судя по тому, по какому поводу они сегодня собрались, неудивительно, что Рона могла волновать безопасность его супруги.
- Да. И я изо всех сил стараюсь, чтобы с ней… ничего не случилось!
- А она всё равно лезет на рожон, так?
- Н-ну… - он ни в коем случае не хотел жаловаться, но его так и подмывало.
- Знаешь, она в последнее время как с цепи сорвалась.
- В каком смысле?
- Не знаю, чего от нее и ждать. Вся какая-то нервная…
«Неудивительно. Почти не спит».
- …дома, бывает, не появляется сутками. Я ничего не хочу такого сказать, Гарри, но ты бы ее как-то… приструнил, что ли.
Он обернулся и пристально посмотрел на Рона.
«Приструнил? Интересно, кто из нас двоих тут ее муж?!»
- Рон, неужели ты думаешь, я не пытаюсь? Она только злится.
- И всё-таки, Гарри, постарайся там как-нибудь на нее воздействовать. Ты для нее всегда был особенным… авторитетом. Впрочем, ты и сам это знаешь.
- Я стараюсь. Ты не поверишь, я даже хотел отстранить ее от этого дела. Куда там!
- Может быть, дело не в деле… - сказал Рон куда-то в пространство.
- Ты это о чем? – он нахмурился. – Я не понимаю.
- Это я так, - Рон дернул головой и отмахнулся ладонью, - всякие мысли вслух. Не обращай внимания.
Гарри с облегчением заметил, что их жены возвращаются обратно, потому что этот разговор тяготил его всё больше и больше. Они встали, и он сразу же оказался рядом с Гермионой, возвышаясь над ее пышными локонами. В этот момент…
Конечно, будь он женщиной, он бы заметил всё это давным-давно. Сразу. Как только подошел бы сегодня к ней на расстояние двух-трех шагов. А так он понял только сейчас, когда глубоко вдохнул, стоя над ее волосами.
Запах! От нее ничем не пахло. Точнее, от нее пахло ею самой. Гермионой. Легкий, едва заметный мускусный запах женщины, когда, лаская, скользишь над ее телом, а твой нос находится в нескольких миллиметрах от ее кожи. Кроме этого не было ничего. Ни духов, ни дезодоранта, ни даже шампуня. В любой другой ситуации он бы возбудился, но не сейчас. Сейчас, как только он это почувствовал, он тут же заметил и всё остальное.
Да, Рон и вправду выглядел нормально. Даже хорошо. Но она… По мере того, как он вглядывался в нее, он замечал и кое-как, наспех причесанные волосы, и мятую мантию, и свалявшуюся в черные катышки тушь на ресницах и следы помады на губах. Именно следы, словно это всё, что оставалось со вчерашнего дня. Она вообще выглядела так, словно спала в одежде, а потом встала и пришла на церемонию, даже не приняв душ.
«Какого черта?..»
Даже когда она ночевала на работе, она так не выглядела. Всё необходимое у нее постоянно было с собой. А тут! Возможно, просто домашняя ссора. Но в этом случае, зная Гермиону, в таком виде, скорее, должен был придти Рон, если она, к примеру, среди ночи выставила его из квартиры, и он потом спал на скамейке где-нибудь в парке. Вообразить себе ночующую в парке Гермиону у Гарри не хватило бы всей его фантазии, даже если бы он собрал и поскреб ее с самого донышка. Значит, дело было в другом, но в чем, он ума не мог приложить. Ни одной правдоподобной версии не рождалось.
- Пойдем, поговорим с моим братом, - обратился Рон к жене, указывая в толпе на Джорджа, и она молча кивнула. Они медленно пошли через зал, какое-то время Гарри провожал их взглядом, а потом повернулся к Джинни.
- Ты заметила, что сегодня с Гермионой?
- А? – кажется, она витала где-то в собственных размышлениях, и он отвлек ее. – Знаешь, Гарри, мне надо отлучиться… ну, ты понимаешь… по своим делам, - она виновато улыбнулась. - Я скоро.
Он остался один и снова опустился на стул. Выступления кончились, и к нему подошло сразу несколько его коллег, чтобы выразить соболезнования, но он их почти не слушал. В голове крутилась какая-то мысль… Что-то такое Рон только что сказал. Какую-то ерунду. Он попытался высмотреть в зале его фигуру, обнаружил вместе с Гермионой где-то совсем далеко, и вдруг до него дошло. Рон сказал, что собирается подойти, поговорить с братом. И это после того, как тот выпер его из магазина чуть больше недели назад?! Очевидно, что Рон солгал, чтобы от них с Джинни отделаться, но сделал это совершенно неубедительно, не зная, что Гарри в курсе происшествия в магазине.
Он встал, коротко извинился и попытался приблизиться в толпе к своим друзьям, насколько это было возможно, чтобы они его не заметили. Всё происходящее совершенно перестало ему нравиться, и он банально собирался подслушать, о чем они говорят. Аврорский навык взял свое, хотя, скажи ему раньше кто, что он будет намеренно подслушивать своих лучших друзей, он мог бы и по лицу за такое отоварить.
Он опоздал совсем чуть-чуть. Парочка успела исчезнуть из виду буквально за секунду, когда оживленно беседующая компания из пяти магов заслонила их от взора Гарри. Он огляделся, и увидел перед собой только стену, задрапированную фиолетовым бархатом. Хотя на миг ему показалось, что бархатный полог едва заметно колышется в одном месте. Он подошел вплотную и, заглянув между двумя полотнищами ткани, обнаружил там дверь, очевидно, в служебное помещение. Из-за двери слышались голоса.
Он успел только расслышать, что Гермиона что-то говорит мужу срывающимся голосом, но конкретных слов не разобрал. Ответ Рона прозвучал резко и как-то скомкано, из-за чего Гарри смог понять только последний отрывок - «...чем именно?» «Так чем именно?!» – повторил Рон так же резко и добавил, словно выплюнул: «Этим?!», и Гермиона тут же издала задыхающийся полувскрик-полувсхлип. «Пожа… пожалуйста, Рон, не надо! Не здесь!» – выдавила она, и Гарри вдруг понял, что он сейчас подслушивает совсем не то, что должно было предназначаться для чужих ушей. Похоже, это всё была игра. Их игра, его друзья таким образом пытались разнообразить свою близость. Он покраснел и тут же отошел от злополучной двери, на чем свет стоит ругая себя за собственные подозрения. Да, возможно, это выглядело странно и грубовато, но они имели на это полное право, выдумывая собственные способы. Возможно, гимнастика, устраиваемая Джинни в постели, тоже кому-то могла показаться странной.
Все эти мысли связались у него в голове в тесный клубок. Вскрикивающая Гермиона, запах женщины, любовная игра, принимающая соблазнительную позу Джинни - всё собралось в одну возбуждающую картину. Мысли подобного рода были настолько неуместны в этой обстановке, в этой ситуации, что он слегка обалдел от собственного бесстыдства. Как он мог фантазировать на похоронах?!
Как будто подтверждая его мысли, его друзья покинули свое тайное укрытие, Гермиона выбежала оттуда буквально бегом, наверное, всё-таки убедила мужа, что сейчас не время и не место для любовных игр. Но в нем вдруг загорелся огонек какого-то дикого азарта. Его друзьям оказалось слабо. А что если ОН всё-таки возьмет и сделает это?! Настоящий бред, он подумал, не тронулся ли он умом, если мыслит подобными категориями. Но почти сразу вслед за этим ему неожиданно пришла в голову мысль, что вот это-то как раз будет вполне в духе Спиннет. Что, узнай она о его намерениях и колебаниях, долго и заливисто смеялась бы. Он подумал (и эта мысль была почти безумной), что заняться сексом на похоронах, было бы лучшим способом почтить память своей бывшей напарницы. Вот так, не речами, не траурными разговорами, а хорошим, захватывающим сексом, под боком у скорбящей публики с постными лицами.
Захваченный этой мыслью, Гарри подошел почти вплотную к портрету Спиннет в черной рамке и долго вглядывался в него, пытаясь получить ответ, правильно ли он собирается поступить. Наверное, окружающим казалось, что он решил в последний раз проститься со своим покойным другом. Знали бы они, о чем он сейчас спрашивал безмолвный портрет.
- Так ты тут? – спросила Джинни, тихонько подходя сзади.
- Пойдем! – сказал он уверенно, беря ее за запястье.
- Куда? – бросила она, едва поспевая за его быстрыми шагами.
- Кажется, я тебе немного задолжал этой ночью. Не так ли?
Он развернул ее прямо к себе лицом и внимательно посмотрел в глаза, наблюдая за ее реакцией.
- Где, прямо здесь?! – прошептала она страшным шепотом.
- Здесь, - ответил он, затаскивая ее за бархатную занавесь в маленькую комнату за закрытой дверью. В комнате царила почти полная темнота, полоски света едва пробивались из-за закрытой двери. Вокруг была сложена какая-то мебель.
- Ты спятил, Гарри?! А если кто-то зайдет?
Он вытащил палочку, желая запечатать дверь, но потом спрятал ее обратно.
- Так даже лучше. Стимулирует. Тебя нет?
Она сглотнула.
- Ты точно спятил…
Но он уже видел. Уже заметил в ее глазах этот характерный огонек, который ни с чем невозможно было спутать. Еще до того, как он переспросил ее, она уже стала лихорадочными движениями развязывать завязки, удерживающие ее мантию.
- Быстро, быстро, быстро… - шептала Джинни, истерически хихикая. Мантия свалилась куда-то назад в темноту, и она одним движением задрала короткое платье до самого пояса, усаживаясь на какой-то невысокий стол.
Гарри в этот момент охватило что-то похожее на… самодовольство. Очень глупое и достойное осмеяния, но очень приятное. Сегодня он убедился (в очередной раз), что его жена НИКОГДА не откажет ему в близости, и пусть вокруг хоть ангелы небесные восструбят Страшный суд. Не откажет, в отличие от… некоторых…
- Кстати, - заявил он, прижимая Джинни к себе, - тут кое-кто был до нас. Но они сбежали.
- Пра-авда? – протянула она со смешком, глядя на него влюбленными глазами. – И кто же эти слабаки?
- Рон с Гермионой.
Он опешил от того, как сразу вдруг исказилось ее лицо. Буквально в мгновение ока на нем промелькнули гнев, отвращение, страх. Она уперлась ладонями в его плечи и оттолкнула от себя.
- Джинни? Что…
- Ты такой дурак, Гарри! Просто феноменальный! – проговорила она сердито, начиная поправлять платье.
- Да в чем дело? Объясни.
- Ты нашел тоже, что ляпнуть!
- Я не понимаю…
- Мерлин, он же мой брат! Неужели непонятно?!
- А…
Но, признаться, он понимал с трудом. То есть, чисто теоретически. Он не думал, что это воспринимается так… болезненно. Молча застегивая собственную мантию, он вдруг припомнил, как сам Рон воспринимал похождения Джинни в Хогвартсе, как его буквально корежило от этого, и подумал, что не имеет ни единого близкого кровного родственника, чтобы даже приблизительно ощутить то, что ощущают в отношении своих родных те, у кого они есть, когда речь идет о близости.
«Что ж, хоть какая-то выгода от положения круглого сироты», - подумал он уныло.
Получалось, что сама судьба дала ему ответ на вопрос, стоит ли ему заняться сексом на похоронах или нет. Вспомнив о Спиннет, он подумал, что в данной ситуации она ржала бы еще больше, чем если бы даже у них всё получилось.
Дверь распахнулась, когда они уже собирались уходить, впуская внутрь поток света. Маленькая взлохмаченная фигурка вбежала в комнату, пробормотав несколько извинений.
- Похоже, я кое-что потеряла тут… - лепетала Гермиона, уставившись в пол, в первый момент не поняв, кто перед ней, увидев только черные мантии, так похожие на те, в которые были облачены все остальные на церемонии. Потом она увидела, и по ее лицу можно было подумать, что она узрела привидения, а не их самих.
Она окинула взглядом их обоих, стоящих друг напротив друга, их напряженные лица, застывшие позы, потом посмотрела на Гарри, и стала стремительно бледнеть, казалось, она сейчас потеряет сознание. Когда она перевела глаза на Джинни, то выглядела уже абсолютно обреченной, как будто ее подвели к гильотине и собирались прямо сейчас отсечь голову, в ней едва теплилась жизнь. Он уже готов был кинуться ей на помощь, но посмотрел на свою жену, и с оторопью обнаружил на ее лице почти то же выражение, которое видел полминуты назад. Гнев, отвращение, страх, только в этот раз страха было больше, много больше. Они обе буквально застыли на месте, связанные каким-то общим ужасом.
«Какого хрена тут происходит?!» – медленно и с расстановкой произнес в голове голос рассудка.
Потом Джинни очнулась, приподняла левую бровь, и сделала рукой резкое движение, закидывая длинный хвост рыжих волос за спину. Гермионе разом сделалось легче, она с усилием сглотнула, буркнула себе под нос: «Потом», и выскочила из комнаты с такой скоростью, как будто за ней гнались черти. Джинни пошла следом.
Гарри стоял, как громом пораженный. Он не понимал. Что это сейчас было? В голове гудело, гуляло эхо, как в пустой пещере.
Он вышел обратно в зал. Гермионы, естественно, уже и след простыл. Джинни быстрой походкой направлялась к выходу. Он догнал ее и буквально на ухо выкрикнул:
- Джинни, что происходит?!
- Прости, Гарри, - сказала она деловито, - но мне срочно надо на встречу.
- Ка… какую встречу?!
- Гарри! – она посмотрела на него укоризненно. – Я и так уже опаздываю. Мне надо на просмотр в команду. Никто не будет ждать меня вечно, когда на одно место полным-полно претенденток.
- Джинни, какая команда, какой просмотр, объясни мне, что сейчас произошло?!
- Ничего, Гарри. О чем ты вообще говоришь, я не понимаю.
- О чем?! – гневно зашипел он. – О чем?!
- Да, да, - она остановилась, уперев руки в бока, точь-в-точь, как ее мать, когда сердилась, - вот именно, о чем?!
Он не знал, как ответить на такое открытое отпирательство.
- Иди работать, Гарри. Вечером поговорим, если хочешь. Только я тебе скажу то же самое. Не произошло ничего. Ни-че-го! Вот так!
Она развернулась и быстро удалилась по коридору. Далее беседовать с ней не было никакого смысла. Джинни уперлась. И теперь, чем сильнее на нее бы давили, тем больше она бы упиралась. Гарри чертыхнулся и пошел к лифту.
Конечно, после такого ему было не до работы. Он сидел и перебирал в голове возможные версии, вплоть до самых экзотических, почему две самые близкие ему женщины могли вести себя подобным образом, но так ничего и не придумал. Он додумался даже до того, что у них могла быть связь, хотя и это ничего не объясняло. Обе должны были понимать, что он в своем уме, и не будет сердиться на них за подобные невинные шалости.
Сперва он порывался отправиться прямиком в Отдел Тайн, где Гермиона наверняка сейчас отсиживалась, чтобы вытянуть из нее всю правду, но быстро понял, что, если она захочет спрятаться, он ни в жизнь не найдет ее там. Он никогда не был на ее рабочем месте, даже не знал на каком она сидит этаже. Да и не факт, что лифт вообще бы открыл перед ним свои двери. На некоторые этажи Отдела Тайн и министра легко могли не пустить.
В конце он просто ухватился за голову и сидел так, бросив на стол очки, позволив мыслям просто панически шнырять в мозгу, собирая за собой толпу эмоций, налипающих на каждое опасение, как снежный ком.
Потом он всё-таки, наконец, занялся работой, принявшись изучать показания свидетелей – работников отеля, в котором жил Долохов, и постепенно его напряженное недоумение ушло на второй план, уступив место рутинным процедурам. К концу дня яркие впечатления от произошедшего на церемонии совсем выветрились у него из головы, и он воспринимал это уже гораздо более спокойно, размышляя, а не навоображал ли он сам, чего и не было, руководствуясь своей, уже ставшей в последнее время традиционной, мнительностью.
Так что домой он вернулся с настроением не устраивать жене допроса с пристрастием, а на время просто запомнить и отложить в долгий ящик свои вопросы. Возможно, всё выяснится само собой, а его опасения яйца выеденного не стоят.
Ложась спать, он понял, что совсем забыл сегодня спросить у Гермионы то, что хотел, относительно его странного состояния прошлой ночью. Но, к счастью, ничего похожего на вчерашнее с ним не происходило, голова была ясной, хоть и сонной, и он засыпал со вполне обычным ощущением погружения в сладкую дрему, а не в какой-то тошнотворный обморок.
Какая прекрасная встреча
Я благодарен судьбе
Что наперекор всем законам
Мы встретимся в этой толпе
БГ.
Когда Гарри вышел из камина, то первое, что он увидел – голые ноги Джинни. Она валялась на диване в гостиной, перелистывая журнал, а ее ноги были закинуты на спинку, халат съехал вниз и обнажил почти целиком всю их восхитительную длину, так, что он замер и уставился на них, не отрывая взгляда, а она, увидев это, принялась внимательно смотреть на него, в его лицо, тщательно ловя каждую его реакцию.
Она обожала это. Обожала наблюдать, как он поглощает глазами ее тело. Обожала видеть его развивающееся возбуждение, и сама возбуждалась от этого. Никогда не упускала случая выставить себя на его обозрение. Кульминацией этого могло стать, когда она опускалась на колени, прижимаясь грудью к постели, и начинала медленно задирать задницу вверх, выгибая спину, выше, выше, еще выше, демонстрируя почти нереальную гибкость, разворачивалась перед ним во всей своей красе, давая возможность лицезреть свой настоящий портрет, который каждая женщина с удовольствием готова предъявить любимому мужчине, но Джинни при этом еще и поворачивала голову и смотрела, смотрела на него, с закушенной губой наблюдала, как меняется, деревенеет его лицо, как учащается его дыхание, смотрела, как быстро растет в нем градус возбуждения. Не тот даже, что в трусах, но тот, что в груди и внутри черепной коробки, когда глаза получают зрелище, от которого готовы вырваться из орбит и лететь туда, к его источнику, а внутри, кажется, столько воздуха, что он готов разорвать к чертовой матери грудную клетку. Когда хочется бежать, но стоишь, потому что не в силах преодолеть магию собственного взгляда. Но притяжение всегда оказывается сильнее, и он подходил к ней, опуская ладони на ее ягодицы, охватывая их пальцами, слегка сжимая и разводя в стороны, а губы уже готовы были погрузиться в ее трепещущую плоть, пока глаза ловили последние, самомалейшие подробности, следя, как маленькая мутная капелька сползает по внутренней поверхности ее бедра.
Он моргнул. Похоже, нынешняя ночь снова обещала быть жаркой.
Джинни поднялась с дивана и подошла к нему, положила свою ладонь ему на грудь, поцеловала в губы медленно, со вкусом.
- Ты какая-то…
- Какая?
- Не знаю… заторможенная.
- Ты меня тормозишь, - сказала она с улыбкой.
- В каком смысле?
- Сегодня весь день бегала по Лондону, не успела в половину мест из тех, куда хотела успеть. Как подумаю о том, что вечером увижу тебя, так впадаю в ступор и стою как дурочка, смотрю в одну точку.
- Вот как? – он приподнял бровь.
- Да. До сих пор не могу поверить, что вернулась, наконец, насовсем, что больше не придется разлучаться надолго.
- И куда ты бегала?
- По квиддичным клубам, искала работу.
- На второй день после возвращения? Может быть, отдохнешь немного, расслабишься?
- Ага, и потеряешь форму. Ты лучше меня знаешь, Гарри, как быстро без тренировки теряются навыки ловца.
- И на что это ты намекаешь? – спросил он с шутливым вызовом. – Что я сейчас не уделаю тебя на квиддичном поле?
Она захихикала.
- Гарри, ну, честное слово, не смеши меня!
- Хочешь сказать, твой муж уже не в состоянии удержать в руках метлу? – нахмурил он брови с жуткой улыбкой и обхватил руками ее гибкую фигуру, приподнимая над полом.
- Думаю, вполне могу доверить тебе сегодня покататься на моей метле, - ответила она, продолжая хихикать, и озорство буквально светилось в ее карих глазах.
«Как же с тобой может быть легко, Джинни, - подумал он, - когда ты этого захочешь».
Он отпустил ее, и она уставилась на свою ладонь, которая до этого была прижата к его мантии.
- Ты весь пыльный, Гарри, - заметила она, растирая пыль между пальчиками, - куда-то мотался из Лондона?
- Да. Был на западе, в Девоне. Между прочим, о метлах. Пришлось полетать, и немало. И пешком находился достаточно. Так что твой Гарри еще вполне в форме, не беспокойся.
- Кто тебе сказал, что я беспокоюсь? Я же видела твое тело, ни грамма жира, даже наоборот, - она принялась щипать его за грудь и бока, вызывая жуткую щекотку, - слишком худой.
- Ах, слишком худой?!
Он не стал отбиваться, а просто поднырнул под нее, взвалил на плечо, несмотря на ее громкий визг, и пошел к лестнице, чтобы спуститься на кухню. Хотелось есть после такого дня.
Хотя он и ожидал бурной ночи, но усталость взяла свое. Его сморило после первого же оргазма, когда он, откинувшись на подушку, прикрыл веки, желая просто немного полежать и отдышаться. Спустя секунду он уже провалился в сон, как в черный колодец. Проснулся он так же резко, посреди ночи, в той же позе, что и заснул. Джинни сопела рядом, спя на животе, повернув к нему лицо и раскинув по их огромному матрасу руки и ноги, как морская звезда. Он перевернулся на бок, почувствовав, как на него снова наваливается сон, недоумевая, почему вообще проснулся. Закрыв глаза, он медленно сквозь дрему начал понимать, что чувствует себя как-то нехорошо. Внезапно он понял, что его ощущения похожи не на обычный сон, а на ту противную дурноту, которая была у него, когда он нанюхался той дряни, что оставалась на месте злополучных ритуалов. Но в этот раз он чувствовал себя таким слабым, таким неспособным хоть что-то предпринять, просто позвать на помощь, что даже его испуг был каким-то приглушенным, словно кто-то кричал из-под толщи воды. Он видел, как медленно утекает куда-то в темноту последний отголосок его сознания, прежде чем он окончательно погрузится в небытие, и неизвестно что тогда с ним может произойти, и где он после этого очнется, но вдруг что-то попало ему по лицу, и он машинально подскочил на постели, весь в поту и уставившись во мрак знакомой комнаты бешенными глазами. Сердце молотилось как пикси в тесной клетке. Рядом Джинни проворчала что-то во сне. Он взглянул на нее и понял, что, перевернувшись, она случайно попала по нему рукой, вытащив его из объятий этого странного… сна? Грёзы? Галлюцинации? Он рухнул обратно на подушку, лихорадочно размышляя, не сохранилось ли где-нибудь глубоко внутри него этой заразы, которая проникла вместе со вдохом тогда, в заросшем овраге. Или это было простое наваждение, страх, оставшийся с того неприятного случая, вынырнувший на поверхность в секунды, когда он был особенно расслаблен.
Не придя ни к какому выводу, он вновь попытался заснуть, но сделать это ему удалось на этот раз нескоро, потому что ему постоянно чудилось, что вместо дремы он вновь погружается в то – ужасное состояние, и всякий раз страх прогонял сон. В конце концов, молодой организм взял свое, и Гарри вырубился до самого утра, пока Джинни буквально не растолкала его с беззлобными издевками на тему его способности проспать не только чужие, но даже собственные похороны.
Гарри был прав относительно того, что министр не оставит вниманием прощание со Спиннет. Кингсли не просто решил посетить церемонию, он специально отвел под это отдельный зал на первом этаже, чтобы придти проститься могли не только работники Аврората, но и все, кто знал покойную или просто хотел выказать свое уважение аврору, погибшему при исполнении своих служебных обязанностей.
Зал был задрапирован темно-фиолетовым в знак траура и, хотя гроб с телом решили не выставлять на всеобщее обозрение, ограничившись большим портретом в черной рамке, обстановка была не просто печальной, но почти подавляющей. Гарри вспомнил, как прощались с его друзьями, погибшими в битве с Волдемортом и его войском, и понял, что церемонии на свежем воздухе всё-таки гораздо предпочтительней. Он считал, что печаль, раз уж она должна присутствовать, должна быть светлой. Как и память. А в этом зале создавалось ощущение, что всякий вошедший должен думать о смерти и похоронах, а не вспоминать погибшего и то, каким он был при жизни. Впрочем, традиция оформления, как и сама церемония, существовала очень давно, и не ему было это менять.
Гарри не был до этого знаком с родителями Алисии, и сейчас ему предстояла эта тягостная обязанность – взглянуть им в глаза, чтобы, возможно, прочитать в них немой упрек тому, кто постоянно был рядом, кто обязан был прикрывать в минуту опасности, но так и не уберег единственного ребенка. Как обнаружилось в действительности, Алисия была вовсе не единственным ребенком. У нее был младший брат, мальчик, лет десяти, и Гарри вдруг понял, что ни черта, оказывается, не знал о своей напарнице. Мальчик стоял рядом со своими родителями, сидевшими у дальней стены на стульях, ряд которых был спешно поставлен там для родственников и друзей погибшей прямо перед самой церемонией. Гарри решил не тянуть, а сразу, как только вошел в зал, направился к ним, оставив жену беседовать с двумя сослуживицами ее отца, которых она тут же обнаружила, войдя в зал.
Несмотря на все его опасения, родители Лис и не думали в чем-то его обвинять. Как бы дико ему это ни казалось, но они высказывали свою благодарность за его поддержку. Как выяснилось, бывшая напарница наговорила о нем дома столько всего хорошего, что Гарри сделалось невыносимо стыдно в этот момент, когда они благодарили его, как будто он сейчас крал внимание у их дочери. Он молча кивал, слушая их, кусая нижнюю губу, а потом поспешил отойти и присесть поодаль, чтобы дать возможность принести соболезнования другим.
Народу действительно пришло много. Во-первых, тут постепенно собрался почти весь состав Отдела магического правопорядка, к которому относился Аврорат, кроме, разумеется, тех сотрудников, что находились в данный момент на дежурстве или на задании, а, во-вторых, однокурсники Спиннет, те, конечно, которые выжили, прибыли практически в полном составе, а кроме них, еще и кое-кто с других курсов. Гарри заметил Вуда, Кэти Белл, Джорджа Уизли с женой, который, наверняка, закрыл на сегодня свой магазин, но решил не подходить к ним, потому что общаться не хотелось ни с кем. Гермиона с мужем появились почти перед самым началом церемонии, когда он уже стоял рядом с Джинни у самой трибуны, зная, что ему тоже придется сказать несколько слов. Он решил переговорить с ними позднее, заодно взглянуть поближе на Рона, которого давно не видел, чтобы хоть приблизительно оценить, в какой он форме. Несмотря на все события, просьба Гермионы всё еще оставалась в силе, и как-то ему надо было решать этот вопрос.
Первым на трибуну поднялся сам министр магии собственной персоной, в нескольких словах оценил вклад погибшей в общую победу, а в конце разразился пространной речью о том, что магическое сообщество недооценивает повседневное мужество авроров, каждый день подвергающих опасности собственную жизнь ради общей безопасности. Следом за ним выступил начальник Аврората Джон Долиш, и его речь была такой же сухой и прямолинейной, как он сам. Когда он заверил всех, что виновник в смерти мисс Спиннет накануне пойман и изобличен, Гарри скривился. Конечно, Долиш имел полное право не верить в древние ритуалы и тайные книги. Но Долохову даже не было предъявлено официальное обвинение в гибели аврора, потому что прямых улик против него не было вовсе. Так что непонятно, кого Долиш успокаивал – себя или окружающих. Впрочем, смотря на непроницаемое лицо Кингсли, который и бровью не повел, когда слушал речь начальника Аврората, Гарри подумал, а не была ли эта речь заранее согласована с министром? Вполне возможно, заявление было сделано лишь, чтобы успокоить общественность. Пресса в зале была, Гарри заметил парочку корреспондентов «Пророка», правда, они, к счастью, не пытались вылезти на первый план, а скромно сидели в углу и наблюдали, периодически делая записи.
Следом за Долишем должен был выступить именно он, и даже ожидание встречи с родителями Лис не тяготила его больше, чем ожидание этого выступления. В таких случаях меньше всего на свете хочется произносить речи.
Он встал к трибуне, оглядел быстрым взглядом драпировки и решил вообще не смотреть вниз, на стоящих там магов, одетых сплошь в черное. Ему в какой-то момент почудилась жуткая и абсурдная картина, что перед ним толпа упивающихся смертью, а не его коллеги и друзья. Боясь сорваться, он решил на них не смотреть.
После стройных слов выступавших перед ним, его собственная речь показалась ему скомканной и даже с оттенком некоторой растерянности. Безусловно, установи он вчера, что поймал убийцу Алисии, он был бы куда увереннее. Во всяком случае, он так считал. Всё же, он решил, что смог внести в церемонию хоть каплю человечности, когда вместо дежурных фраз обратился к собственным чувствам и рассказал о том, как ему недостает погибшей.
Сразу после выступления, он, даже не посмотрев, кто будет говорить вслед за ним, взял под руку Джинни и направился в сторону Рона и Гермионы, осторожно раздвигая людей, стоящих у трибуны. Оказаться рядом с друзьями сейчас было для него, как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы церемонии. Они отошли в угол зала, подальше от любопытных глаз, и Гарри оказался около них в тот момент, когда Гермиона сосредоточенно поправляла свои неизменные часы на левом запястье, закрепленные на скромном кожаном ремешке, не замечая его с Джинни. Когда он окликнул ее, она вздрогнула от неожиданности.
Рон, вопреки любым опасениям, выглядел точно так же, как и обычно. Так же, как он и выглядел, когда они виделись в последний раз. Тот же прямой взгляд, та же открытая улыбка, то же крепкое рукопожатие сильной ладони. Наоборот, в строгой черной мантии, с шелковым, аккуратно повязанным шейным платком фиолетового цвета, он смотрелся даже лучше, чем обычно. Гарри поневоле сам улыбнулся, когда они поприветствовали друг друга. Гермиона выглядела обычно. Она посмотрела исподлобья на них обоих, прежде чем Джинни утащила ее для обмена взаимными новостями куда-то в противоположный угол зала. Он тут же вспомнил слова подруги о том, что не стоит давать Рону поводов почувствовать в себе уверенность в собственной нужности, иначе с поиском работы возникнут дополнительные проблемы.
Они поговорили о Спиннет. Всё, что касалось квиддича, Рон помнил прекрасно, и немедленно выдал несколько ярких воспоминаний на тему ее игры в гриффиндорской сборной, которые и сам Гарри почти совсем позабыл. Он, в свою очередь, рассказал о том, какая Лис была заводила уже в Аврорате, но эта тема немедленно вызвала тоску во взгляде его друга. Понятно было, что мало о чем он так же жалел, как о своем увольнении полугодовой давности. После этого разговор как-то расклеился, и Гарри так и не мог придумать подходов к теме работы, а спросить напрямую не решался, боясь, что получит потом нагоняй от Гермионы. Была еще, конечно, тема происшествия на складе в магазине, но сейчас было не время и не место, чтобы выяснять отношения, а то, что это обязательно бы вылилось в выяснение отношений, он не сомневался, воображая, как агрессивно Рон кинется доказывать собственную невиновность. В конце концов, их склока могла дойти до ушей Гермионы, и неизвестно чем это всё бы кончилось. Устроить на церемонии прощания безобразный скандал совсем не входило в планы Гарри.
Какое-то время они просто сидели молча, тупо глядя перед собой, не зная, что бы еще сказать, чтобы нарушить молчание, потом Рон вздохнул и произнес:
- Я здорово отвык от этакой уймы народу в одном месте.
- Так ты соскучился или это тебя раздражает? – осторожно спросил Гарри.
- Хм, - Рон пожал плечами, - не знаю. Скорее, и то, и другое.
- Что ты скажешь о работе в секторе по борьбе с неправомерным использованием магии? – сделал он другу давно уже продумываемое им предложение.
Рон немедленно скосился на него.
- Это же, если я припоминаю, в твоем отделе? – спросил он после паузы.
- Именно так, - кивнул Гарри, выдерживая безразличное выражение лица.
- Что ж… хмм… конечно, это не Аврорат, но…
Гарри было хорошо известно, что данное подразделение в составе Отдела магического правопорядка выполняло сейчас практически номинальные функции. Его обязанности во многом дублировались другими подразделениями, Авроратом, в частности, и его сотрудники почти не совершали самостоятельных расследований, а зачастую занимались лишь поддержкой. Напортачить, работая в таком месте, надо было сильно умудриться. Правда, зарплата там была небольшая, но в ситуации Рона и это было хорошо. Да и самому Гарри было намного проще договориться с начальником отдела Фоссетом, чем с Долишем. Озрик Фоссет возглавил Отдел правопорядка сразу после войны, этот красноносый добродушный толстяк, судя по его внешнему виду, был сам не прочь иногда пропустить рюмочку-другую, а потому и к былым прегрешениям Рона отнесся бы сквозь пальцы. Хотя это только Гарри считал его толстяком, на самом деле, он был просто полный, рослый мужчина, всю жизнь проведший на природе, вдали от города, и по странному стечению обстоятельств попавший в высокий кабинет на работу, к которой вряд ли был приспособлен. Видимо, у Кингсли, в свое время, не нашлось больше доверенных людей.
- А когда… ну, в смысле… приступать? – Рон оторвал его от размышлений.
- Я должен еще кое с кем переговорить. Скоро. Вот, доведем до конца это дело…
- Скажи… а Гермиона… работает же сейчас с тобой?
Он почему-то напрягся от этого простого вопроса, хотя, вроде бы, не чувствовал себя в чем-то виноватым. С другой стороны, судя по тому, по какому поводу они сегодня собрались, неудивительно, что Рона могла волновать безопасность его супруги.
- Да. И я изо всех сил стараюсь, чтобы с ней… ничего не случилось!
- А она всё равно лезет на рожон, так?
- Н-ну… - он ни в коем случае не хотел жаловаться, но его так и подмывало.
- Знаешь, она в последнее время как с цепи сорвалась.
- В каком смысле?
- Не знаю, чего от нее и ждать. Вся какая-то нервная…
«Неудивительно. Почти не спит».
- …дома, бывает, не появляется сутками. Я ничего не хочу такого сказать, Гарри, но ты бы ее как-то… приструнил, что ли.
Он обернулся и пристально посмотрел на Рона.
«Приструнил? Интересно, кто из нас двоих тут ее муж?!»
- Рон, неужели ты думаешь, я не пытаюсь? Она только злится.
- И всё-таки, Гарри, постарайся там как-нибудь на нее воздействовать. Ты для нее всегда был особенным… авторитетом. Впрочем, ты и сам это знаешь.
- Я стараюсь. Ты не поверишь, я даже хотел отстранить ее от этого дела. Куда там!
- Может быть, дело не в деле… - сказал Рон куда-то в пространство.
- Ты это о чем? – он нахмурился. – Я не понимаю.
- Это я так, - Рон дернул головой и отмахнулся ладонью, - всякие мысли вслух. Не обращай внимания.
Гарри с облегчением заметил, что их жены возвращаются обратно, потому что этот разговор тяготил его всё больше и больше. Они встали, и он сразу же оказался рядом с Гермионой, возвышаясь над ее пышными локонами. В этот момент…
Конечно, будь он женщиной, он бы заметил всё это давным-давно. Сразу. Как только подошел бы сегодня к ней на расстояние двух-трех шагов. А так он понял только сейчас, когда глубоко вдохнул, стоя над ее волосами.
Запах! От нее ничем не пахло. Точнее, от нее пахло ею самой. Гермионой. Легкий, едва заметный мускусный запах женщины, когда, лаская, скользишь над ее телом, а твой нос находится в нескольких миллиметрах от ее кожи. Кроме этого не было ничего. Ни духов, ни дезодоранта, ни даже шампуня. В любой другой ситуации он бы возбудился, но не сейчас. Сейчас, как только он это почувствовал, он тут же заметил и всё остальное.
Да, Рон и вправду выглядел нормально. Даже хорошо. Но она… По мере того, как он вглядывался в нее, он замечал и кое-как, наспех причесанные волосы, и мятую мантию, и свалявшуюся в черные катышки тушь на ресницах и следы помады на губах. Именно следы, словно это всё, что оставалось со вчерашнего дня. Она вообще выглядела так, словно спала в одежде, а потом встала и пришла на церемонию, даже не приняв душ.
«Какого черта?..»
Даже когда она ночевала на работе, она так не выглядела. Всё необходимое у нее постоянно было с собой. А тут! Возможно, просто домашняя ссора. Но в этом случае, зная Гермиону, в таком виде, скорее, должен был придти Рон, если она, к примеру, среди ночи выставила его из квартиры, и он потом спал на скамейке где-нибудь в парке. Вообразить себе ночующую в парке Гермиону у Гарри не хватило бы всей его фантазии, даже если бы он собрал и поскреб ее с самого донышка. Значит, дело было в другом, но в чем, он ума не мог приложить. Ни одной правдоподобной версии не рождалось.
- Пойдем, поговорим с моим братом, - обратился Рон к жене, указывая в толпе на Джорджа, и она молча кивнула. Они медленно пошли через зал, какое-то время Гарри провожал их взглядом, а потом повернулся к Джинни.
- Ты заметила, что сегодня с Гермионой?
- А? – кажется, она витала где-то в собственных размышлениях, и он отвлек ее. – Знаешь, Гарри, мне надо отлучиться… ну, ты понимаешь… по своим делам, - она виновато улыбнулась. - Я скоро.
Он остался один и снова опустился на стул. Выступления кончились, и к нему подошло сразу несколько его коллег, чтобы выразить соболезнования, но он их почти не слушал. В голове крутилась какая-то мысль… Что-то такое Рон только что сказал. Какую-то ерунду. Он попытался высмотреть в зале его фигуру, обнаружил вместе с Гермионой где-то совсем далеко, и вдруг до него дошло. Рон сказал, что собирается подойти, поговорить с братом. И это после того, как тот выпер его из магазина чуть больше недели назад?! Очевидно, что Рон солгал, чтобы от них с Джинни отделаться, но сделал это совершенно неубедительно, не зная, что Гарри в курсе происшествия в магазине.
Он встал, коротко извинился и попытался приблизиться в толпе к своим друзьям, насколько это было возможно, чтобы они его не заметили. Всё происходящее совершенно перестало ему нравиться, и он банально собирался подслушать, о чем они говорят. Аврорский навык взял свое, хотя, скажи ему раньше кто, что он будет намеренно подслушивать своих лучших друзей, он мог бы и по лицу за такое отоварить.
Он опоздал совсем чуть-чуть. Парочка успела исчезнуть из виду буквально за секунду, когда оживленно беседующая компания из пяти магов заслонила их от взора Гарри. Он огляделся, и увидел перед собой только стену, задрапированную фиолетовым бархатом. Хотя на миг ему показалось, что бархатный полог едва заметно колышется в одном месте. Он подошел вплотную и, заглянув между двумя полотнищами ткани, обнаружил там дверь, очевидно, в служебное помещение. Из-за двери слышались голоса.
Он успел только расслышать, что Гермиона что-то говорит мужу срывающимся голосом, но конкретных слов не разобрал. Ответ Рона прозвучал резко и как-то скомкано, из-за чего Гарри смог понять только последний отрывок - «...чем именно?» «Так чем именно?!» – повторил Рон так же резко и добавил, словно выплюнул: «Этим?!», и Гермиона тут же издала задыхающийся полувскрик-полувсхлип. «Пожа… пожалуйста, Рон, не надо! Не здесь!» – выдавила она, и Гарри вдруг понял, что он сейчас подслушивает совсем не то, что должно было предназначаться для чужих ушей. Похоже, это всё была игра. Их игра, его друзья таким образом пытались разнообразить свою близость. Он покраснел и тут же отошел от злополучной двери, на чем свет стоит ругая себя за собственные подозрения. Да, возможно, это выглядело странно и грубовато, но они имели на это полное право, выдумывая собственные способы. Возможно, гимнастика, устраиваемая Джинни в постели, тоже кому-то могла показаться странной.
Все эти мысли связались у него в голове в тесный клубок. Вскрикивающая Гермиона, запах женщины, любовная игра, принимающая соблазнительную позу Джинни - всё собралось в одну возбуждающую картину. Мысли подобного рода были настолько неуместны в этой обстановке, в этой ситуации, что он слегка обалдел от собственного бесстыдства. Как он мог фантазировать на похоронах?!
Как будто подтверждая его мысли, его друзья покинули свое тайное укрытие, Гермиона выбежала оттуда буквально бегом, наверное, всё-таки убедила мужа, что сейчас не время и не место для любовных игр. Но в нем вдруг загорелся огонек какого-то дикого азарта. Его друзьям оказалось слабо. А что если ОН всё-таки возьмет и сделает это?! Настоящий бред, он подумал, не тронулся ли он умом, если мыслит подобными категориями. Но почти сразу вслед за этим ему неожиданно пришла в голову мысль, что вот это-то как раз будет вполне в духе Спиннет. Что, узнай она о его намерениях и колебаниях, долго и заливисто смеялась бы. Он подумал (и эта мысль была почти безумной), что заняться сексом на похоронах, было бы лучшим способом почтить память своей бывшей напарницы. Вот так, не речами, не траурными разговорами, а хорошим, захватывающим сексом, под боком у скорбящей публики с постными лицами.
Захваченный этой мыслью, Гарри подошел почти вплотную к портрету Спиннет в черной рамке и долго вглядывался в него, пытаясь получить ответ, правильно ли он собирается поступить. Наверное, окружающим казалось, что он решил в последний раз проститься со своим покойным другом. Знали бы они, о чем он сейчас спрашивал безмолвный портрет.
- Так ты тут? – спросила Джинни, тихонько подходя сзади.
- Пойдем! – сказал он уверенно, беря ее за запястье.
- Куда? – бросила она, едва поспевая за его быстрыми шагами.
- Кажется, я тебе немного задолжал этой ночью. Не так ли?
Он развернул ее прямо к себе лицом и внимательно посмотрел в глаза, наблюдая за ее реакцией.
- Где, прямо здесь?! – прошептала она страшным шепотом.
- Здесь, - ответил он, затаскивая ее за бархатную занавесь в маленькую комнату за закрытой дверью. В комнате царила почти полная темнота, полоски света едва пробивались из-за закрытой двери. Вокруг была сложена какая-то мебель.
- Ты спятил, Гарри?! А если кто-то зайдет?
Он вытащил палочку, желая запечатать дверь, но потом спрятал ее обратно.
- Так даже лучше. Стимулирует. Тебя нет?
Она сглотнула.
- Ты точно спятил…
Но он уже видел. Уже заметил в ее глазах этот характерный огонек, который ни с чем невозможно было спутать. Еще до того, как он переспросил ее, она уже стала лихорадочными движениями развязывать завязки, удерживающие ее мантию.
- Быстро, быстро, быстро… - шептала Джинни, истерически хихикая. Мантия свалилась куда-то назад в темноту, и она одним движением задрала короткое платье до самого пояса, усаживаясь на какой-то невысокий стол.
Гарри в этот момент охватило что-то похожее на… самодовольство. Очень глупое и достойное осмеяния, но очень приятное. Сегодня он убедился (в очередной раз), что его жена НИКОГДА не откажет ему в близости, и пусть вокруг хоть ангелы небесные восструбят Страшный суд. Не откажет, в отличие от… некоторых…
- Кстати, - заявил он, прижимая Джинни к себе, - тут кое-кто был до нас. Но они сбежали.
- Пра-авда? – протянула она со смешком, глядя на него влюбленными глазами. – И кто же эти слабаки?
- Рон с Гермионой.
Он опешил от того, как сразу вдруг исказилось ее лицо. Буквально в мгновение ока на нем промелькнули гнев, отвращение, страх. Она уперлась ладонями в его плечи и оттолкнула от себя.
- Джинни? Что…
- Ты такой дурак, Гарри! Просто феноменальный! – проговорила она сердито, начиная поправлять платье.
- Да в чем дело? Объясни.
- Ты нашел тоже, что ляпнуть!
- Я не понимаю…
- Мерлин, он же мой брат! Неужели непонятно?!
- А…
Но, признаться, он понимал с трудом. То есть, чисто теоретически. Он не думал, что это воспринимается так… болезненно. Молча застегивая собственную мантию, он вдруг припомнил, как сам Рон воспринимал похождения Джинни в Хогвартсе, как его буквально корежило от этого, и подумал, что не имеет ни единого близкого кровного родственника, чтобы даже приблизительно ощутить то, что ощущают в отношении своих родных те, у кого они есть, когда речь идет о близости.
«Что ж, хоть какая-то выгода от положения круглого сироты», - подумал он уныло.
Получалось, что сама судьба дала ему ответ на вопрос, стоит ли ему заняться сексом на похоронах или нет. Вспомнив о Спиннет, он подумал, что в данной ситуации она ржала бы еще больше, чем если бы даже у них всё получилось.
Дверь распахнулась, когда они уже собирались уходить, впуская внутрь поток света. Маленькая взлохмаченная фигурка вбежала в комнату, пробормотав несколько извинений.
- Похоже, я кое-что потеряла тут… - лепетала Гермиона, уставившись в пол, в первый момент не поняв, кто перед ней, увидев только черные мантии, так похожие на те, в которые были облачены все остальные на церемонии. Потом она увидела, и по ее лицу можно было подумать, что она узрела привидения, а не их самих.
Она окинула взглядом их обоих, стоящих друг напротив друга, их напряженные лица, застывшие позы, потом посмотрела на Гарри, и стала стремительно бледнеть, казалось, она сейчас потеряет сознание. Когда она перевела глаза на Джинни, то выглядела уже абсолютно обреченной, как будто ее подвели к гильотине и собирались прямо сейчас отсечь голову, в ней едва теплилась жизнь. Он уже готов был кинуться ей на помощь, но посмотрел на свою жену, и с оторопью обнаружил на ее лице почти то же выражение, которое видел полминуты назад. Гнев, отвращение, страх, только в этот раз страха было больше, много больше. Они обе буквально застыли на месте, связанные каким-то общим ужасом.
«Какого хрена тут происходит?!» – медленно и с расстановкой произнес в голове голос рассудка.
Потом Джинни очнулась, приподняла левую бровь, и сделала рукой резкое движение, закидывая длинный хвост рыжих волос за спину. Гермионе разом сделалось легче, она с усилием сглотнула, буркнула себе под нос: «Потом», и выскочила из комнаты с такой скоростью, как будто за ней гнались черти. Джинни пошла следом.
Гарри стоял, как громом пораженный. Он не понимал. Что это сейчас было? В голове гудело, гуляло эхо, как в пустой пещере.
Он вышел обратно в зал. Гермионы, естественно, уже и след простыл. Джинни быстрой походкой направлялась к выходу. Он догнал ее и буквально на ухо выкрикнул:
- Джинни, что происходит?!
- Прости, Гарри, - сказала она деловито, - но мне срочно надо на встречу.
- Ка… какую встречу?!
- Гарри! – она посмотрела на него укоризненно. – Я и так уже опаздываю. Мне надо на просмотр в команду. Никто не будет ждать меня вечно, когда на одно место полным-полно претенденток.
- Джинни, какая команда, какой просмотр, объясни мне, что сейчас произошло?!
- Ничего, Гарри. О чем ты вообще говоришь, я не понимаю.
- О чем?! – гневно зашипел он. – О чем?!
- Да, да, - она остановилась, уперев руки в бока, точь-в-точь, как ее мать, когда сердилась, - вот именно, о чем?!
Он не знал, как ответить на такое открытое отпирательство.
- Иди работать, Гарри. Вечером поговорим, если хочешь. Только я тебе скажу то же самое. Не произошло ничего. Ни-че-го! Вот так!
Она развернулась и быстро удалилась по коридору. Далее беседовать с ней не было никакого смысла. Джинни уперлась. И теперь, чем сильнее на нее бы давили, тем больше она бы упиралась. Гарри чертыхнулся и пошел к лифту.
Конечно, после такого ему было не до работы. Он сидел и перебирал в голове возможные версии, вплоть до самых экзотических, почему две самые близкие ему женщины могли вести себя подобным образом, но так ничего и не придумал. Он додумался даже до того, что у них могла быть связь, хотя и это ничего не объясняло. Обе должны были понимать, что он в своем уме, и не будет сердиться на них за подобные невинные шалости.
Сперва он порывался отправиться прямиком в Отдел Тайн, где Гермиона наверняка сейчас отсиживалась, чтобы вытянуть из нее всю правду, но быстро понял, что, если она захочет спрятаться, он ни в жизнь не найдет ее там. Он никогда не был на ее рабочем месте, даже не знал на каком она сидит этаже. Да и не факт, что лифт вообще бы открыл перед ним свои двери. На некоторые этажи Отдела Тайн и министра легко могли не пустить.
В конце он просто ухватился за голову и сидел так, бросив на стол очки, позволив мыслям просто панически шнырять в мозгу, собирая за собой толпу эмоций, налипающих на каждое опасение, как снежный ком.
Потом он всё-таки, наконец, занялся работой, принявшись изучать показания свидетелей – работников отеля, в котором жил Долохов, и постепенно его напряженное недоумение ушло на второй план, уступив место рутинным процедурам. К концу дня яркие впечатления от произошедшего на церемонии совсем выветрились у него из головы, и он воспринимал это уже гораздо более спокойно, размышляя, а не навоображал ли он сам, чего и не было, руководствуясь своей, уже ставшей в последнее время традиционной, мнительностью.
Так что домой он вернулся с настроением не устраивать жене допроса с пристрастием, а на время просто запомнить и отложить в долгий ящик свои вопросы. Возможно, всё выяснится само собой, а его опасения яйца выеденного не стоят.
Ложась спать, он понял, что совсем забыл сегодня спросить у Гермионы то, что хотел, относительно его странного состояния прошлой ночью. Но, к счастью, ничего похожего на вчерашнее с ним не происходило, голова была ясной, хоть и сонной, и он засыпал со вполне обычным ощущением погружения в сладкую дрему, а не в какой-то тошнотворный обморок.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
-
Pinhead
Автор темы - Сообщений: 6296
- Стаж: 18 лет 8 месяцев
- Благодарил (а): 17 раз
- Поблагодарили: 1453 раза
Re: Визит из невыразимого
Глава 9. Беды Азкабана.
И даже если нам всем запереться в глухую тюрьму
Сжечь самолеты, расформировать поезда
Это вовсе не помешает ему
Перебраться из там-где-он-есть к нам сюда.
БГ.
Он падал. Летел куда-то вниз в огромный темный зев похожего на ущелье провала, мимо мелькали стены из красноватого песчаника, а внизу… внизу ждало что-то мерзкое, чудовищное и до странности знакомое, словно виденное им много раз ранее, но выпускаемое из виду, скорее всего, намеренно, но, может быть, и из банального страха. Падение продолжалось долго, и он вдруг понял, что наблюдает за собой со стороны, видит, как летит вниз его тело, на самом деле, немедленно ставшее чем-то посторонним, но имеющим с ним непосредственную связь. Так что, когда оно шмякнулось о темный песок, он почувствовал что-то похожее на боль, но только, как отголосок чужой боли, как то, что прошло через него словно приглушенный всплеск, вместо шокирующего удара.
Он вдруг понял, что стоит на этом дне, в этих темных недрах, окруженный вздымающимися стенами, и на сердце навалилась жуткая тоска, потому что ему показалось, что он должен будет теперь провести тут невыносимо долгое время, годы, и все они будут полны этой тоски и напрасной надежды. Но стоило ему об этом подумать, как ожидание чего-то плохого подступило прямо к его горлу, заставило пожалеть даже о самой жуткой тоске, которую только можно было испытать, потому что то, что шло ей на смену, было хуже, гораздо хуже. Здесь изначально было что-то не так, но теперь он убедился в этом воочию, когда обнаружил всех остальных, которые, в отличие от него, ждали прихода того, чего он боялся. Ждали и поднимали к верху руки, приветствуя его приход. Их голос был похож на ропот, потому что каждый повторял слова, гнусавил как бы про себя, но уже сейчас можно было расслышать знакомые слова, которые обжигали его душу порывами страха. Он не хотел это слышать, но он знал, что ему придется это слышать, раз уж он попал сюда, в это место, находящееся так глубоко, что из него нет выхода.
«Zariatnatmix, Janna, Etitnamus…» – и это было самое начало, как первые шаги по сужающемуся туннелю, но раз прозвучав, оно должно было быть продолжено, назад пути не было, поэтому: «Haras, Fabellerjn, Fubentronty», всё громче, громче, голоса набирают силу, превращаясь в нестройный хор: «Brazo, Tabrasol, Nisa», и наконец: «VARF-SHUB-NIGGURATH! GABOTS MEMBROT!» уже в полную мощь легких все вместе, вся собравшаяся толпа, и уже понятно, что слова услышаны, что тот самый жуткий свет из ниоткуда, начинающий разливаться вокруг, это предвестник явления… появления того, кого ждали, жаждали, того, кто заставляет каждый орган в теле трепетать и сжиматься от безумного ужаса, и только на самом дне крошечная надежда кричит тонким голоском: «Посмотри наверх, посмотри наверх!» Он смотрит, хоть и знает, что нельзя противостоять тому, что приходит, это глупое, напрасное ожидание, от которого потом станет только хуже, но он всё равно поднимает голову, лишь бы не лицезреть то, что вылезает, выворачивается из ставшей вдруг неправильной перспективы, вызывающей тошноту, искажающей пространство под самыми немыслимыми, не могущими существовать в действительности углами. А вверху красноватые стены ущелья вдруг сходятся, и просвет между ними, за которым начинается темное небо, вдруг опускается совсем близко, и там, в этом просвете, видно только одно лицо. И он цепляется мыслями за это лицо, как за якорь, потому что безумная надежда неожиданно превращается во что-то вполне реальное, и сверху уже тянется маленькая знакомая ручка с тонкими, почти детскими пальчиками, а губы что-то кричат ему, но он не слышит, потому что толпа вокруг громогласно приветствует: «Йа! Йа! Шуб-Ниггурат!», а он тянется вверх, пытаясь коснуться родной ладони, но никак не может дотянуться, а она опускается ниже, ниже, в попытке помочь ему, вытащить прямо из-под носа того, что идет, что уже пришло, выблевало само себя из места, которое невозможно даже себе представить, настолько оно неправильно и несовместимо со всяким человеческим пониманием. И ему кажется, что еще чуть-чуть и прикосновение состоится, и это станет концом, завершением его пребывания здесь, но чей-то голос, похожий на холодное лезвие, внезапно громко произносит прямо ему на ухо: «Черный Козел с Тысячью Молодых», и в тот же миг страх заледеняет его с ног до головы, так, что сердце уже готово не выдержать и разорваться. Его рука дергается в жуткой судороге, и пытающаяся его спасти фигурка вдруг срывается и летит вниз, к нему, в ту же тоскливую преисподнюю, и, понимая, что это конец, что последний шанс потерян, он кричит, насколько хватает легких: «Гермиона! Гермиона!!! ГЕРМИОНА!!!», уже чувствуя, как за спиной разворачивается что-то огромное, распространяющее омерзительный запах…
Он разом сел на постели, буквально подброшенный с места. Пробуждение было мгновенным и внезапным, словно его пинком выпихнули из собственного сна. Он ошалело рассматривал детали обстановки собственной комнаты, которые выглядели сейчас необыкновенно объемно и ярко, залитые лучами утреннего солнца, по сравнению с тем мутным восприятием, свойственным всякому сну, и в пустой голове звенела только одна мысль: «Зачем мне нужно было видеть всю эту дрянь?!» Тело до сих пор сотрясала мелкая дрожь от пережитого ужаса, а в ушах всё еще звучало: «Йа! Йа! Шуб-Ниггурат!»
Ну вот за что ему такая напасть?!
Он слегка отдышался, и лишь потом обнаружил Джинни, сидящую на стуле в другом конце комнаты, и не смотрящую на него. Он кинул взгляд на часы. Без четверти шесть.
- Джинни! - позвал он нерешительно. – Похоже, у меня опять,.. кхм… случился кошмар.
Она медленно повернула к нему голову.
- Мне кажется, Гарри, что тебе в последнее время слишком часто снятся такие «кошмары».
- Э-э… - он напялил очки и взглянул на нее, желая разглядеть, что она имеет в виду.
- Что ты уставился на меня? Не надо притворяться.
- Притворяться?.. Но я не притворяюсь, - растерянно развел он руками.
- Довольно, Гарри! Каждую ночь одно и тоже. «Гермиона, Гермиона». На все лады.
- Чт…о? Но…
- Ты считаешь, что это приятно? Ты считаешь, это приятно, Гарри?! Постоянно слышать… чужое имя в своей постели?
- Но я… Это правда кошмары. Я повторяю, не потому что… Просто… Это кошмары, Джинни, поверь мне!
На самом деле, он был не уверен. Совсем не уверен. Зачастую он не помнил вообще, что ему снилось, вполне возможно могло так оказаться, что… Особенно, когда у него появилось это дурацкое, смущающее его влечение к своей подруге.
- Гарри, я тебя не первый день знаю. И не первую ночь. Раньше было по-другому. Ты кричал, и кричал имена. Но разные! А теперь всё не так.
- Господи, Джинни, если бы ты видела то, что я сейчас видел, ты бы, наверное… сошла с ума!
- Да. От ревности!
- Джинни!
Она вскочила с места и подбежала к нему, во взгляде было больше отчаяния, чем гнева.
- Гарри, признайся, у вас что-то было с… ней? С Гермионой? Пока меня не было? Признайся, пожалуйста, клянусь, я не буду тебя осуждать, просто скажи мне правду!
- Нет… постой, что ты сказала?! Ты не будешь…
- ДА или НЕТ, Гарри, не уходи в сторону, ответь мне!
Он вскочил сам, инстинктивно прижал руку к груди, закричал, отрицательно махая головой:
- Нет! Нет, нет, нет, нет, клянусь тебе, нет! Я никогда бы… Пожалуйста! Джинни, ты должна мне верить. Нет!
- Ох! – она отвела глаза, которые тут же наполнились слезами. – На тебя невозможно смотреть, когда ты такой. Успокойся, конечно, я тебе верю! Прости. Хотя… это странно.
- Что-что?
- Неважно.
- Ну уж нет! Черта с два это неважно! Вчера это не пойми что на похоронах, сегодня это «странно». Что происходит, Джинни, ты можешь мне объяснить?! И что означает это твое «не буду осуждать»?! Мы супруги или нет, в конце концов?! Мы же клялись доверять друг другу во всем.
Она покачала головой с мучительной усмешкой.
- Да, да, клялись… Всего не предусмотришь…
- Джинни, ответь мне честно: что происходит?
Она заходила по комнате в мучительных размышлениях, обняв себя руками, встряхивая головой, отчего ее растрепанные волосы превращались на мгновение в оранжевое облако.
- Н…ну, ладно! Я… попытаюсь, - наконец решила она, и метнулась куда-то в угол комнаты к своей сумочке, начав остервенело рыться там, выискивая что-то необходимое. Он молча наблюдал.
Она достала узкую сигаретную пачку, вышибла оттуда длинный белый столбик, отправила себе в губы и прикурила судорожным движением от своей палочки. Наверное, если бы она сейчас превратилась в гиппопотама, он не был бы так удивлен.
- Ты... Ты куришь?!! – промолвил он с выпученными глазами.
- Когда воспитываешься в магглолюбивой семье, не тому еще научишься, - бросила она, резко затягиваясь.
- И давно?
- С полгода. С того момента, когда… Так! – отрезала она, прерывая сама себя. – Сядь! Сядь, Гарри, если хочешь что-нибудь услышать.
«Всё настолько плохо?»
Он сел.
Она снова затянулась, выпуская облачко сизого дыма, потом еще. Пальцы сжимались и разжимались в судорожных попытках овладеть собой. Он терпеливо ждал, но она всё никак не могла собраться с силами.
- Ну же, Джинни, просто скажи. Неужели ты думаешь, я не смогу…
- Нет! – вырвалось у нее, как будто вместе с этим словом вылетал кусок ее самой. – Прости! Я не могу.
Она замотала головой так энергично, что волосы полностью закрыли ее лицо, превратившись в занавесь. Она отбросила эту занавесь и повторила:
- Я не могу. Я боюсь, что наделаю таких дел своим рассказом, что потом всем будет плохо.
- Джинни!
- Нет, Гарри, не проси! Что угодно, что угодно, Гарри, только не это! Хочешь – сяду задом наперед на метлу на первой игре, хочешь – пробегусь голой по всей Диагон Аллее, но это – нет!
- Я тебе пробегусь, - буркнул он сердито.
Похоже, он снова не получит никаких ответов, более того, вопросов становилось всё больше и больше, они нарастали, как снежный ком, и теперь болтались внутри него, висели, зудя, вонзая свои жала в его мозг, требуя найти ответы, во что бы то ни стало. И, хуже всего, ему теперь уже казалось, что чем позже они обнаружатся, тем серьезнее будут последствия. Или это опять просто была его обычная мнительность?
В дверь позвонили, когда они молча завтракали, не глядя друг на друга.
«Кого там еще черт принес»?! – подумал он с досадой, поспешно запивая бутерброд глотком чая.
Он пошел открывать, и Джинни не удержалась и увязалась следом. На пороге стоял Долиш собственной персоной. Наверное, аппарировал прямо к его двери. За его спиной мялась Гермиона, а прямо за ней - двое рослых незнакомых мужчин в черных мантиях с желтыми нашивками.
- Поттер, - бросил Долиш, - собирайтесь. У вас, - он посмотрел на часы, - три минуты.
Вот так, ни приветствия, ни извинения.
- Куда собираться, простите? – осведомился он удивленно.
- В Азкабан, - ответил Долиш с оттенком раздражения.
- Что?! – воскликнула Джинни из-за его спины.
- Что это значит? – проговорил он. Внутри пробежался неприятный холодок.
- Не испытывайте мое терпение, Поттер! Если я явился прямо к вам на дом, то уж можно было догадаться, что дело серьезное. Если через три минуты вы не появитесь, будете добираться до Азкабана самостоятельно, со всеми формальностями.
У него от сердца отлегло.
- Может, всё-таки зайдете внутрь? – предложил он, почесывая в затылке.
- Нет! – отрезал его начальник и сам прикрыл дверь, так, что он даже не успел взглянуть на Гермиону, узнать, может хоть она заглянет.
- Черт, на мгновение я подумал, что он и правда пришел меня арестовывать, - сказал Гарри, поспешно одеваясь.
- Если бы этот хам вздумал и правда тебя арестовать, я бы ему голову открутила, будь уверен, - отозвалась Джинни из столовой недовольным голосом. – Что за придурок у вас в начальниках! Ахрр! – злобно каркнула она.
- Увидимся вечером! – крикнул он, уже убегая.
В очередной раз проклятое расследование заставало его врасплох. Он припомнил, что это уже далеко не первый случай, когда кто-то вот так же вытаскивал его из дому поутру и тащил на очередное место преступления. Но Азкабан?! Это действительно внушало некоторое удивление. Он бы еще понял, если бы Долохова перевели туда. Но тот до сих пор сидел в Аврорате, до окончания следственных действий.
- Что там случилось? – осведомился Гарри у своего начальника, когда выбежал на улицу.
Долиш только с досадой махнул рукой, и ему коротко ответила Гермиона:
- Новый случай.
- Где?
- Пойдемте, Поттер, хватит болтовни, - Долиш раздраженно указал в сторону двоих, стоящих поодаль, служащих Азкабана.
- Не вызвана ли ваша досада, сэр, тем, что ваше вчерашнее заявление о поимке преступника несколько расходится с действительностью? – спросил Гарри с сарказмом.
Долиш взглянул на него мутным взором.
- Не вы, Поттер, отвечаете за ведомство. Вот когда станете начальником, сможете проявить свою выдающуюся честность во всей красе. Если, конечно, вам удастся это сделать больше одного раза. А если вы думаете, что я в большом восторге от того, что порой приходится делать, находясь на этом посту, то вы сильно ошибаетесь. И хватит отвлеченных дискуссий. Эти люди сейчас переправят нас, куда надо.
- Смелее, мистер Поттер, - сказал высокий дылда с лошадиным лицом, один из тех, кто явился их сопроводить, - хватайтесь за руку. Кстати, меня зовут Круми.
Гарри подошел и с некоторой долей недоверия взял его за руку. Гермиона пристроилась с другой стороны. «Раз, два, три…» и они оказались на пустынной набережной, отгороженной от моря пологим бетонным возвышением с небольшим бордюром сверху. С другой стороны за сетчатым забором тянулись ряды длинных складов. Слева, ярдах в трехстах, возвышался высоченный ветряк энергокомпании «Орбис».
- Где мы? – спросил Гарри.
- Лоустофт, - ответила Гермиона, которая, как видно, уже успела кое о чем расспросить этих парней из Азкабана.
- Хм, - буркнул он.
До этого он всего раз был там, куда они направлялись, допрашивал возможного свидетеля по старому делу. Тогда его переправляли из Грейт-Ярмута севернее, откуда традиционно везли и осужденных, и тех, кто добился свидания с ними. Очевидно, Азкабан был всё-таки несколько ближе, чем это хотели представить. Настоящее его месторасположение держалось в строжайшей тайне, и любого желающего получить там работу проверяли так тщательно, как это было возможно. Тщательнее, наверное, проверяли только сотрудников Отдела Тайн.
Выходило, что они трое вошли в число людей, которых начальство Азкабана посчитало безопасным поставить в известность о некоторых других, более легких, способах туда добраться. Впрочем, при трезвом размышлении он понял, что в этом не было ничего странного. Начальник Аврората Долиш, невыразимец Гермиона и он… тот самый Гарри Поттер – кому же еще было доверять, как не им?
Оба работника Азкабана синхронно, как по команде, вытащили палочки, направили их в море и прочитали какое-то заклинание, похожее на призыв.
- Всего несколько минут, - сказал Круми и подмигнул Гермионе. Она посмотрела на него с опаской и сделала шаг к Гарри.
- Там что, та же картина, что и в других случаях? – обратился он к ней, пытаясь слегка вывести подругу из задумчивого состояния. Выглядела она сегодня явно неразговорчиво.
- Наверное, я не в курсе.
- Кто на этот раз?
- Амбридж, - бросила она, сжав губы.
Он кивнул и непроизвольно прокашлялся. Суетливая, самодовольная, слащавая, тошнотворная, жестокая, бессовестная… Но, когда у него перед глазами всплыло то месиво, в которое были превращены предыдущие жертвы, он пожалел даже ее.
- Мордредова кровь, как же он смог туда проникнуть?!
- Думаю, Гарри, нас затем и вызвали, чтобы выяснить – как!
Невдалеке, прямо за бетонным ограждением раздался громкий всплеск.
- Ага, карета подана! – произнес Круми, забираясь на бордюр. – Давайте за мной.
И сиганул куда-то вниз, тут же исчезнув из виду. Гарри поднялся следом и увидел внизу, футах в восьми под собой, длинную плоскую лодку, почти ладью, прижимавшуюся к подпорной стене. Он задержал дыхание и прыгнул, стараясь попасть между поперечных скамеек. Лодка заходила под ним, и он едва удержался на ногах, но Круми поймал его за руку и указал пройти дальше, в нос. Следом прыгнул Долиш, прокряхтев что-то невразумительное с недовольным видом. Гермиона стояла на краешке и всем своим видом выражала сильную нерешительность.
- Ну же, мисс, не бойтесь, я поймаю вас, - Круми призывно замахал руками.
- Нет уж! – решительно вмешался Гарри. – Позвольте-ка, я сам.
Он вынул палочку и осторожно переместил подругу по воздуху, приземлив ее рядом с собой. Она благодарно кивнула, отбрасывая с лица волосы, которые морской ветер немедленно взлохматил во время полета.
Самым последним в лодке оказался второй, молчаливый работник Азкабана, который тут же встал на корме, и стало понятно, что именно он будет рулить. Правда, рулить особо было нечем, ни весел, ни паруса в лодке не было, но она вдруг сама собой заскользила по воде, окутавшись облачком белого тумана, и Гарри решил, что это очередная мера безопасности от администрации тюрьмы. Он сел на деревянную скамью напротив Гермионы и наблюдал, как она с беспокойством поглядывает по сторонам, избегая смотреть на него, и его так и подмывало спросить ее о вчерашнем происшествии. Но какое-то внутреннее ощущение подсказывало ему, что он сделает ей только больно, и вновь ничего не узнает. Если бы она хотела что-то рассказать ему, то сделала бы это сама, а раз скрывала, то на это были серьезные причины. Возможно, нужно просто немного подождать. Поэтому он спросил о том, что могло гораздо больше относиться к их совместной работе, чем всякие посторонние переживания.
- А что такое Шуб-Ниггурат, Гермиона?
Она вздрогнула и едва не подскочила на месте, немедленно уставившись на него испуганным взглядом.
- Откуда ты… Откуда ты это знаешь, Гарри?!
- Ты же сама произнесла в разговоре с Долоховым.
- А! – она заметно расслабилась, опустив плечи вниз. – Это… как тебе объяснить. Это такая… такое… Не бери в голову, Гарри! Просто темный ритуал.
- Я бы с радостью, только сегодня ночью я слышал эти слова во сне.
- Ты?! – она вновь вперилась в него, сжав губы. – И… и что ты видел?
- Ничего особенного. Просто какие-то люди, которые кричали всякую белиберду. И эту в частности. А потом явилось какое-то черти что. И еще там была ты, хотела меня оттуда вытащить.
- Это может быть просто обычный кошмар, Гарри.
- А предыдущей ночью я чувствовал, что возвращается то противное состояние, которое у меня было, когда я нанюхался той серой дряни в лесу.
- И часто у тебя такое?
- Всего один раз.
- Хорошо, я дам тебе еще средства. Но, скорее всего, это просто остаточное явление. Ничего не должно было сохраниться.
- А ты выяснила, что это за серые следы?
- Там ничего и выяснять не надо. Разложившаяся эктоплазма.
- Как будто мне это о чем-то говорит.
- Ты знаешь, как уничтожают призраков, Гарри?
Он отрицательно покачал головой.
- Если вдруг появится реальная надобность уничтожить призрака, как такое можно будет сделать? Он же нематериален. Для этого существует специальный ритуал, переводящий его в материальную форму, после чего он тут же превращается в слизь. Точнее, это, конечно не слизь, просто на нее похоже. Она и называется эктоплазмой. Через некоторое время на свету она разлагается и превращается в сухой порошок. Так что ты всё равно что вдохнул сдохшего призрака, Гарри.
- Фу! Но, подожди, получается, что в нашем ритуале участвует призрак?
- Ты когда-нибудь видел призрака, который мог бы разнести в щепки мебель и разорвать человека на клочки? Нет, к сожалению, всё гораздо сложнее. А на счет твоих снов… если привидится что-то еще в том же духе, сообщи мне, я тобой займусь. Пока что будем считать это просто кошмаром.
- И на том спасибо, - буркнул он, оглядываясь по сторонам.
Их лодка продолжала всё так же быстро скользить, рассекая набегающую волну, стремительно удаляясь от берега. На горизонте явственно вырисовывался только силуэт огромного контейнеровоза, по-видимому, ожидающего захода в порт под загрузку. Никаких признаков острова не было и в помине. В прошлый свой визит Гарри заметил, что земли с острова, где была расположена тюрьма, не было видно, но это могла быть просто магическая уловка. По крайней мере, он надеялся, что так и есть. Как бы быстро не двигалась лодка, провести тут час или больше ему не хотелось. Он заметил, как Гермиона уже начала ежиться от пронизывающих порывов ветра и потирать замерзшие пальцы. Ему в тот же миг захотелось взять ее ладони в свои и согреть дыханием, он даже уже сделал движение к этому, но вдруг в памяти всплыл сегодняшний разговор с Джинни, и он тут же отдернул руки, радуясь, что подруга не заметила этого, погруженная в собственные размышления.
«Ведь я же люблю свою жену?» – задал он сам себе вопрос и сам удивился, что у него возникла необходимость его задавать. Конечно же, он любил, какие в этом могли быть сомнения. И Гермиона… она просто была и оставалась Гермионой, ничего же не изменилось. Совсем! Кроме, пожалуй, появившегося у него шального влечения к ней, но ведь влечение – это не любовь.
«Если бы… - он сглотнул, - если бы я и вправду… переспал с ней, всё бы прошло, и к утру остался бы только стыд».
Само слово «переспал» резануло его изнутри своим пошлым звучанием. О таких вещах даже думать невозможно было без содрогания. Да мало ли кто из женщин его привлекал. Вокруг было полным-полно симпатичных ведьм, которые вызывали в нем вполне определенные чувства, так что ж теперь, пробовать всех на вкус?! А прочие его чувства к Гермионе ничуть не изменились. Он как ощущал в отношении ее нежность и желание заботиться, так и продолжал ощущать. Это же и называется братскими чувствами, ведь так? В его восприятии ничего не изменилось. И что с того, что он разглядел ее привлекательность в этом самом смысле? К любви это всё равно не имело никакого отношения.
«К любви?!»
Какого черта, он любит только Джинни, почему вообще он умудрился даже поставить рядом два этих слова – любовь и… другая женщина? И еще какая(!) женщина! Он невольно взглянул на Гермиону, и его вдруг затрясло…
Крупные локоны, колышимые ветром, каждый разбивается на тысячи волосков-паутинок, большие глаза, темные лучики ресниц, зрачки беспокойно движутся, невидящий взгляд ощупывает деревянные доски под ногами, розовые губы сжаты, но периодически чуть-чуть раскрываются, и между зубов показывается алый язычок, на щеках едва заметный румянец от холодящих кожу порывов ветра, ноздри расширяются, хватая свежий морской воздух, отчего кончик носа едва заметно дергается, маленькая фигурка целиком закутана в серую мантию, плечи опущены, ладони плотно сжаты, тонкие пальчики переплетены, колени сведены, носки болотного цвета туфель сдвинуты вместе…
«Она же прекрасна! Онаперкраснагосподи-огосподикаконапрекрасна!»
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, приложил ко лбу ладонь тыльной стороной. Он, несомненно, болен, иначе это наваждение объяснить невозможно.
«Это всего лишь Гермиона, ты, ненормальный! Просто вспомни об этом».
Он начал вспоминать, перед его мысленным взором побежали моменты из прошлого, и он вдруг понял, что она и тогда была прекрасна! Всё время, пока он ее помнил, начиная с самой первой встречи в поезде. Он снял очки, опустил за борт руку, зачерпнул полную ладонь морской воды и погрузил в нее свое лицо. Стало слегка полегче. Это болезненное чувство восторга, которое поднялось из груди к самому горлу и не давало вздохнуть, куда-то ушло. Если бы вода не была соленой, он бы еще и отхлебнул. Гермиона взглянула на него с… интересом.
- Тебе плохо, Гарри?
- Пожалуй, мне слишком хорошо. Не думал, что от этого может быть так плохо.
- Ты говоришь загадками.
- Ну, не одной же тебе иметь свои загадки, - ответил он с явным намеком на вчерашние события. Она сразу же стушевалась и отвернулась в сторону.
Она вновь выглядела обычно, той самой Гермионой, какой всегда была. Просто старой, преданной подругой, почти сестрой, которую просто иногда хочется… поиметь? Да, просто поиметь, как и любую старую подругу! А с этим уже вполне можно жить.
- Прибыли! – услышали они голос Круми буквально за секунду до того, как лодка ткнулась килем в песчаное дно.
Гарри за своими переживаниями и не заметил, как они приблизились к острову. И теперь уже поздно было определять, был ли он скрыт от посторонних глаз так, что его нельзя было разглядеть с берега, или они спокойно одолели расстояние до него своим ходом.
В этот раз они причалили с противоположной стороны, прямо к пологому берегу, в прошлый визит их подвезли к небольшому деревянному причалу, который отсюда не было виден. От причала поднималась виляющая дорожка вверх к центральным воротам забора, ограждающего двор перед тюремной башней. Как они будут добираться сейчас, Гарри не знал, но то, что у Азкабана точно есть свой «черный ход» для самых доверенных лиц, становилось всё яснее.
С этой стороны высоченная темная призма смотрела на них не гранью, как на причале, а ребром, что придавало и так-то весьма зловещей конструкции совсем уж чудовищный вид. Ему снова, как и при первом посещении, пришло в голову, что такая форма придана тюрьме исключительно с целью полностью морально подавить всякого, кому не посчастливилось сюда попасть.
Они по очереди выпрыгнули из лодки, стараясь не угодить в воду, приземляясь на темный сырой песок. Ему пришлось подать Гермионе обе руки, чтобы она не утопила свои туфли. Пологий берег перед ними почти сразу переходил в крутой каменистый скат, на котором покоилась башня, и никаких тропинок или дорожек на нем не было заметно. Поэтому, когда из-за камней вдруг вынырнула фигура в форменной мантии, Гарри не успел сообразить, откуда она появилась. Заметив приближающегося человека, оба работника Азкабана, привезших их сюда, немедленно проявили некоторые признаки суетливости.
- Комендант Лоулер, - сказала Гермиона себе под нос.
- Ты-то откуда его знаешь?
- Ты постоянно забываешь, Гарри, где я работаю, - ответила она ему на ухо.
Комендант оказался высоким, крепким мужчиной сильно за пятьдесят, с прямоугольным лицом, жесткой улыбкой и весьма твердым рукопожатием длинной сухой ладони. Очевидно, немало повидавшим и мало чему способным удивиться или смутиться. Но сейчас на его лице гуляло нешуточное беспокойство. После короткого приветствия он с некоторым нажимом произнес:
- Надеюсь, вы понимаете, господа, что способ прибытия сюда и дальнейшие наши передвижения по территории тюрьмы следует держать в строжайшем секрете? Если так, то прошу следовать за мной. Круми, Додд, вы можете возвратиться к своим обязанностям, - отпустил он своих подчиненных.
Вслед за этим он скупым жестом пригласил всех следовать за собой и направился прямо к гряде вздымающихся валунов, казалось, подпиравших башню.
- Я очень рассчитываю, господа, что вы сможете разъяснить, каким именно образом произошло то, что случилось сегодня рано утром, - деловито говорил комендант, хрустя подошвами ботинок по каменному крошеву под ногами, сменившему крупный песок у берега, - мы должны иметь возможности предотвратить подобные случаи в будущем, а никто даже ума не может приложить, как именно могло произойти что-то… в этом духе.
Он подошел прямо к валуну и поднял палочку. Посреди валуна образовался прямоугольный проход. Точнее, проем. Узкий, по размеру двери, и ведущий в крошечную кабинку лифта.
«Мы все там не поместимся», - успела мелькнуть в голове мысль, но Лоулер вошел в кабинку, взялся за заднюю, решетчатую стенку и с видимым усилием отодвинул ее от себя. Пространство расширилось еще на несколько футов.
«Раскладной лифт? Чудесно».
- Знате ли, - продолжал комендант, когда они все забрались внутрь, - в последние годы Азкабан столько всего пережил, что мне мудрено уже чему-либо удивляться, но сегодняшний случай… Когда могущественный темный маг, с которым никто не может ничего поделать, разрушает одну из внешних стен, администрации остается только надеяться, что кто-то там, снаружи, как-то решит этот вопрос, ведь что в этой ситуации может сделать администрация?! Когда толпа сообщников…
Он приложил палочку к плоской панели, на которой не было ни одного обозначения, и лифт со страшным скрипом сдвинулся с места и покатился вверх, постепенно набирая скорость. За решетками окон были видны только черные гладкие стены.
- Когда толпа сообщников этого темного мага захватывает контроль над тюрьмой и устраивает массовый побег – это тоже события, за которые мы никак не можем отвечать. Но когда никто извне не проникает в башню, а внутри происходит то, что я сегодня увидел, то-о… я не знаю, как мы сможем работать дальше!
Кабинка качалась и дергалась, несясь вверх, поэтому голос Гарри невольно дрожал, когда он задавал вопрос:
- Скажите, вы были здесь во время нападений Волдеморта?
- Да, мистер Поттер, - кивнул Лоулер, - правда, тогда я не был еще комендантом, и, думаю, мне здорово повезло. В первый раз, когда Волдеморт взорвал верхушку северо-западной стены, я находился на первом этаже, рядом с кухней, где готовят еду для заключенных. Большие окна выходили во двор, и огромные куски стены прямо на моих глазах упали на двоих охранников, патрулирующих периметр. Я подумал, что вся башня сейчас упадет мне на голову, такой был треск и грохот. А во второй раз мне повезло, что я сменился с дежурства и находился дома, когда толпа упивающихся ворвалась в административные помещения. Тогда мало кто выжил. Прежний комендант пытался организовать сопротивление, но шансов против такой толпы не было никаких. Особенно, когда стало ясно, что наши же дементоры обернулись против нас.
Он замолчал.
- Простите, что заставил вас это вспоминать, - сказал Гарри, смотря на ребристый металлический пол.
- Не стоит извиняться, молодой человек. Мы все, в какой-то степени, у вас в долгу.
Кабинка громыхнула и резко дернулась, останавливаясь.
- Следуйте за мной, - бросил Лоулер, открывая дверь в длиннющий полутемный коридор с низким потолком.
Во время своего первого посещения Гарри не поднимался к узникам, нужного заключенного ему спустили вниз, в камеру для допросов. Зато теперь он в полной мере ощутил атмосферу Азкабана. Аккуратно обточенные камни стен, так хорошо подогнанные, что почти не оставляли щелей между собой, были темно-серыми, почти черными, делая еще мрачнее и без того слабо освещенный узкими бойницами под потолком правой стены коридор. Воздух был сырым и промозглым, пахло плесенью и почему-то свежей землей, на полу и потолке виднелись влажные безобразные разводы, а откуда снизу доносился ровный и какой-то безнадежный металлический лязг, как будто непрерывно ходила туда-сюда огромная ржавая дверь. Гермиона тут же начала ежиться и поводить плечами, получше закутываясь в мантию.
Преодолеваемый ими коридор был абсолютно пустым и казался бесконечным. Слева периодически мелькали глухие металлические двери, окрашенные в цвет стен. Очевидно, это не были камеры, скорее всего, коридор использовался для каких-то служебных целей и соединял различные проходы. Вполне возможно, он шел вдоль всей длины одной из граней башни. Гарри меньше всего на свете хотелось любопытствовать на этот счет, хотя пару раз ему заползла в голову отвратительная мыслишка относительно того, что всякое в жизни бывает, и внутреннее устройство тюрьмы любому, кто бы он ни был, может сослужить в будущем самую разнообразную службу. Наконец, комендант остановился напротив одной из дверей и достал палочку. Коридор продолжал уходить дальше бесконечной каменной кишкой.
- Алохомора, - шепнул Гарри своей подруге в самое ухо, так, что она вздрогнула и прошипела: «Дурак!»
Конечно, комендант прочитал совсем другое заклинание. Однако, и это Гарри знал, оно было закодированной версией обычного заклинания отпирания. Их учили таким штукам в Аврорате. По сути дела, это была та же самая алохомора, однако произнесенная с участием специальной комбинации букв, которую мог знать только тот, кто закрывал эту дверь. Таким образом, никто другой не смог бы ее открыть, не зная нужную комбинацию. За дверью оказался короткий тамбур, выводящий на узкую винтовую лестницу. Лоулер пропустил всех в тамбур, закрыл за собой дверь обратной комбинацией и стал взбираться по лестнице наверх.
- Всего один этаж, ничего страшного, - бросил он карабкающейся вслед за ним компании.
Каменные ступени были высокими, а пространство узким, так что страдай кто-нибудь из них клаустрофобией, наверняка уже почувствовал бы себя очень неуютно. Идущий вслед за Гарри Долиш споткнулся о ступеньку и коротко выругался. Гермиона впереди него едва задирала ноги, для нее это была чересчур большая высота, и ему постоянно хотелось поддержать ее ладонью за попку, которая выделялась особенно рельефно всякий раз, когда она штурмовала очередную ступень. С учетом того, какие низкие здесь были потолки, Гарри удивлялся, почему они лезли так долго, но потом до него дошло, что низкие потолки наверняка компенсировали перекрытия, толщина которых вряд ли была сильно меньше, чем толщина стен.
Наконец, они взобрались на этаж выше. Прямо в тамбуре их встретила охрана из четырех человек, и неожиданное появление хоть кого-то живого в этом каменном склепе исполинской высоты даже слегка шокировало. Лоулер оставил охрану на своем месте, а сам повел их дальше, распахнув и закрыв за ними по очереди несколько решеток, перегораживающих узкий коридор.
- Если с комендантом что-то случится, мы здесь застрянем навеки, - шепнул Гарри.
Гермиона иронически улыбнулась, шепча в ответ:
- Неужели ты думаешь, я не запомнила ключевое заклинание, которое он произносил?
Долиш покосился на них с явным неодобрением, наверняка считая, что они шушукаются совсем не по делу.
Коридор повернул направо, и вот тут, наконец, они дошли до камер с заключенными. Слева от коридора ответвлялись перегороженные решетками проходы, и уже в них на некотором расстоянии располагались входы в камеры, закрытые массивными дверями со смотровыми окошками и дверцами для передачи пищи. Гарри прикинул геометрию тюрьмы и пораженно спросил коменданта:
- Получается, в камерах даже нет окон?
- Азкабан внутри сверху донизу прорезают узкие прямоугольные колодцы. Именно в них и выходят окна внутренних камер.
- А! – кивнул он, про себя размышляя, что у большинства узников даже нет шансов видеть солнце. Только глухую стену недалеко от окошка.
- Сюда, - сказал Лоулер, приглашая всех к самому дальнему проходу. – И… господа, надеюсь, все готовы к тому, с чем придется столкнуться?
Они кивнули. Они были готовы.
- Прошу!
Собственно, всё уже было очевидно еще до того, как они свернули в этот самый злополучный проход. Потому что вонь, оттуда доносившаяся, перебивала даже резкий аромат сырой атмосферы Азкабана. И на этот раз она была особенно невыносимой.
- Святые угодники! – прошептала Гермиона сквозь сжатые зубы.
Сам проход был шириной в шесть, а длиной футов в пятьдесят, в него выходили двери пяти камер, две слева, три справа в шахматном порядке. Но дверь самой дальней камеры справа была вырвана, выкорчевана со своего места какой-то жуткой силой, вместе с кусками стены, и искореженная, валялась прямо посреди прохода. Сам проход напротив образовавшейся дыры был весь забрызган кровью и ошметками плоти, а на его дальней, глухой стене чернели несколько выжженных символов, знакомых с предыдущих мест использования ритуала. Из разгромленной камеры по полу тянулись длинные, буро-зеленые следы, доходящие почти до самой внешней решетки, от которых исходило отвратительное зловоние. Двери всех прочих камер в проходе были погнуты и выломаны внутрь, и, судя по тому, что их никто даже не подумал восстановить, охранять внутри уже было некого.
- Все мертвы? – спросил Долиш, очевидно, рассчитывая на хоть каких-то свидетелей.
Лоулер молча кивнул.
- Теперь вы готовы более серьезно воспринимать мои слова о Древних и связанных с ними ритуалах, мистер Долиш? – спросила Гермиона, саркастически глядя на начальника Аврората, но голос ее при этом подрагивал.
- Я готов буду вам поверить, госпожа консультант, только если вы приволочете вашего Древнего на веревочке. А пока что я не вижу ничего, что не мог бы сделать хорошо подготовленный волшебник.
Она только фыркнула в ответ.
- Если вы мне объясните, каким именно образом этот самый волшебник проник сюда, - вмешался комендант, - так тут же я сам вам предложу хорошую версию развития событий.
- Я вам могу объяснить, - сказала Гермиона, - но вас такое объяснение вряд ли удовлетворит. И давайте уже займемся делом. Откройте решетку.
И даже если нам всем запереться в глухую тюрьму
Сжечь самолеты, расформировать поезда
Это вовсе не помешает ему
Перебраться из там-где-он-есть к нам сюда.
БГ.
Он падал. Летел куда-то вниз в огромный темный зев похожего на ущелье провала, мимо мелькали стены из красноватого песчаника, а внизу… внизу ждало что-то мерзкое, чудовищное и до странности знакомое, словно виденное им много раз ранее, но выпускаемое из виду, скорее всего, намеренно, но, может быть, и из банального страха. Падение продолжалось долго, и он вдруг понял, что наблюдает за собой со стороны, видит, как летит вниз его тело, на самом деле, немедленно ставшее чем-то посторонним, но имеющим с ним непосредственную связь. Так что, когда оно шмякнулось о темный песок, он почувствовал что-то похожее на боль, но только, как отголосок чужой боли, как то, что прошло через него словно приглушенный всплеск, вместо шокирующего удара.
Он вдруг понял, что стоит на этом дне, в этих темных недрах, окруженный вздымающимися стенами, и на сердце навалилась жуткая тоска, потому что ему показалось, что он должен будет теперь провести тут невыносимо долгое время, годы, и все они будут полны этой тоски и напрасной надежды. Но стоило ему об этом подумать, как ожидание чего-то плохого подступило прямо к его горлу, заставило пожалеть даже о самой жуткой тоске, которую только можно было испытать, потому что то, что шло ей на смену, было хуже, гораздо хуже. Здесь изначально было что-то не так, но теперь он убедился в этом воочию, когда обнаружил всех остальных, которые, в отличие от него, ждали прихода того, чего он боялся. Ждали и поднимали к верху руки, приветствуя его приход. Их голос был похож на ропот, потому что каждый повторял слова, гнусавил как бы про себя, но уже сейчас можно было расслышать знакомые слова, которые обжигали его душу порывами страха. Он не хотел это слышать, но он знал, что ему придется это слышать, раз уж он попал сюда, в это место, находящееся так глубоко, что из него нет выхода.
«Zariatnatmix, Janna, Etitnamus…» – и это было самое начало, как первые шаги по сужающемуся туннелю, но раз прозвучав, оно должно было быть продолжено, назад пути не было, поэтому: «Haras, Fabellerjn, Fubentronty», всё громче, громче, голоса набирают силу, превращаясь в нестройный хор: «Brazo, Tabrasol, Nisa», и наконец: «VARF-SHUB-NIGGURATH! GABOTS MEMBROT!» уже в полную мощь легких все вместе, вся собравшаяся толпа, и уже понятно, что слова услышаны, что тот самый жуткий свет из ниоткуда, начинающий разливаться вокруг, это предвестник явления… появления того, кого ждали, жаждали, того, кто заставляет каждый орган в теле трепетать и сжиматься от безумного ужаса, и только на самом дне крошечная надежда кричит тонким голоском: «Посмотри наверх, посмотри наверх!» Он смотрит, хоть и знает, что нельзя противостоять тому, что приходит, это глупое, напрасное ожидание, от которого потом станет только хуже, но он всё равно поднимает голову, лишь бы не лицезреть то, что вылезает, выворачивается из ставшей вдруг неправильной перспективы, вызывающей тошноту, искажающей пространство под самыми немыслимыми, не могущими существовать в действительности углами. А вверху красноватые стены ущелья вдруг сходятся, и просвет между ними, за которым начинается темное небо, вдруг опускается совсем близко, и там, в этом просвете, видно только одно лицо. И он цепляется мыслями за это лицо, как за якорь, потому что безумная надежда неожиданно превращается во что-то вполне реальное, и сверху уже тянется маленькая знакомая ручка с тонкими, почти детскими пальчиками, а губы что-то кричат ему, но он не слышит, потому что толпа вокруг громогласно приветствует: «Йа! Йа! Шуб-Ниггурат!», а он тянется вверх, пытаясь коснуться родной ладони, но никак не может дотянуться, а она опускается ниже, ниже, в попытке помочь ему, вытащить прямо из-под носа того, что идет, что уже пришло, выблевало само себя из места, которое невозможно даже себе представить, настолько оно неправильно и несовместимо со всяким человеческим пониманием. И ему кажется, что еще чуть-чуть и прикосновение состоится, и это станет концом, завершением его пребывания здесь, но чей-то голос, похожий на холодное лезвие, внезапно громко произносит прямо ему на ухо: «Черный Козел с Тысячью Молодых», и в тот же миг страх заледеняет его с ног до головы, так, что сердце уже готово не выдержать и разорваться. Его рука дергается в жуткой судороге, и пытающаяся его спасти фигурка вдруг срывается и летит вниз, к нему, в ту же тоскливую преисподнюю, и, понимая, что это конец, что последний шанс потерян, он кричит, насколько хватает легких: «Гермиона! Гермиона!!! ГЕРМИОНА!!!», уже чувствуя, как за спиной разворачивается что-то огромное, распространяющее омерзительный запах…
Он разом сел на постели, буквально подброшенный с места. Пробуждение было мгновенным и внезапным, словно его пинком выпихнули из собственного сна. Он ошалело рассматривал детали обстановки собственной комнаты, которые выглядели сейчас необыкновенно объемно и ярко, залитые лучами утреннего солнца, по сравнению с тем мутным восприятием, свойственным всякому сну, и в пустой голове звенела только одна мысль: «Зачем мне нужно было видеть всю эту дрянь?!» Тело до сих пор сотрясала мелкая дрожь от пережитого ужаса, а в ушах всё еще звучало: «Йа! Йа! Шуб-Ниггурат!»
Ну вот за что ему такая напасть?!
Он слегка отдышался, и лишь потом обнаружил Джинни, сидящую на стуле в другом конце комнаты, и не смотрящую на него. Он кинул взгляд на часы. Без четверти шесть.
- Джинни! - позвал он нерешительно. – Похоже, у меня опять,.. кхм… случился кошмар.
Она медленно повернула к нему голову.
- Мне кажется, Гарри, что тебе в последнее время слишком часто снятся такие «кошмары».
- Э-э… - он напялил очки и взглянул на нее, желая разглядеть, что она имеет в виду.
- Что ты уставился на меня? Не надо притворяться.
- Притворяться?.. Но я не притворяюсь, - растерянно развел он руками.
- Довольно, Гарри! Каждую ночь одно и тоже. «Гермиона, Гермиона». На все лады.
- Чт…о? Но…
- Ты считаешь, что это приятно? Ты считаешь, это приятно, Гарри?! Постоянно слышать… чужое имя в своей постели?
- Но я… Это правда кошмары. Я повторяю, не потому что… Просто… Это кошмары, Джинни, поверь мне!
На самом деле, он был не уверен. Совсем не уверен. Зачастую он не помнил вообще, что ему снилось, вполне возможно могло так оказаться, что… Особенно, когда у него появилось это дурацкое, смущающее его влечение к своей подруге.
- Гарри, я тебя не первый день знаю. И не первую ночь. Раньше было по-другому. Ты кричал, и кричал имена. Но разные! А теперь всё не так.
- Господи, Джинни, если бы ты видела то, что я сейчас видел, ты бы, наверное… сошла с ума!
- Да. От ревности!
- Джинни!
Она вскочила с места и подбежала к нему, во взгляде было больше отчаяния, чем гнева.
- Гарри, признайся, у вас что-то было с… ней? С Гермионой? Пока меня не было? Признайся, пожалуйста, клянусь, я не буду тебя осуждать, просто скажи мне правду!
- Нет… постой, что ты сказала?! Ты не будешь…
- ДА или НЕТ, Гарри, не уходи в сторону, ответь мне!
Он вскочил сам, инстинктивно прижал руку к груди, закричал, отрицательно махая головой:
- Нет! Нет, нет, нет, нет, клянусь тебе, нет! Я никогда бы… Пожалуйста! Джинни, ты должна мне верить. Нет!
- Ох! – она отвела глаза, которые тут же наполнились слезами. – На тебя невозможно смотреть, когда ты такой. Успокойся, конечно, я тебе верю! Прости. Хотя… это странно.
- Что-что?
- Неважно.
- Ну уж нет! Черта с два это неважно! Вчера это не пойми что на похоронах, сегодня это «странно». Что происходит, Джинни, ты можешь мне объяснить?! И что означает это твое «не буду осуждать»?! Мы супруги или нет, в конце концов?! Мы же клялись доверять друг другу во всем.
Она покачала головой с мучительной усмешкой.
- Да, да, клялись… Всего не предусмотришь…
- Джинни, ответь мне честно: что происходит?
Она заходила по комнате в мучительных размышлениях, обняв себя руками, встряхивая головой, отчего ее растрепанные волосы превращались на мгновение в оранжевое облако.
- Н…ну, ладно! Я… попытаюсь, - наконец решила она, и метнулась куда-то в угол комнаты к своей сумочке, начав остервенело рыться там, выискивая что-то необходимое. Он молча наблюдал.
Она достала узкую сигаретную пачку, вышибла оттуда длинный белый столбик, отправила себе в губы и прикурила судорожным движением от своей палочки. Наверное, если бы она сейчас превратилась в гиппопотама, он не был бы так удивлен.
- Ты... Ты куришь?!! – промолвил он с выпученными глазами.
- Когда воспитываешься в магглолюбивой семье, не тому еще научишься, - бросила она, резко затягиваясь.
- И давно?
- С полгода. С того момента, когда… Так! – отрезала она, прерывая сама себя. – Сядь! Сядь, Гарри, если хочешь что-нибудь услышать.
«Всё настолько плохо?»
Он сел.
Она снова затянулась, выпуская облачко сизого дыма, потом еще. Пальцы сжимались и разжимались в судорожных попытках овладеть собой. Он терпеливо ждал, но она всё никак не могла собраться с силами.
- Ну же, Джинни, просто скажи. Неужели ты думаешь, я не смогу…
- Нет! – вырвалось у нее, как будто вместе с этим словом вылетал кусок ее самой. – Прости! Я не могу.
Она замотала головой так энергично, что волосы полностью закрыли ее лицо, превратившись в занавесь. Она отбросила эту занавесь и повторила:
- Я не могу. Я боюсь, что наделаю таких дел своим рассказом, что потом всем будет плохо.
- Джинни!
- Нет, Гарри, не проси! Что угодно, что угодно, Гарри, только не это! Хочешь – сяду задом наперед на метлу на первой игре, хочешь – пробегусь голой по всей Диагон Аллее, но это – нет!
- Я тебе пробегусь, - буркнул он сердито.
Похоже, он снова не получит никаких ответов, более того, вопросов становилось всё больше и больше, они нарастали, как снежный ком, и теперь болтались внутри него, висели, зудя, вонзая свои жала в его мозг, требуя найти ответы, во что бы то ни стало. И, хуже всего, ему теперь уже казалось, что чем позже они обнаружатся, тем серьезнее будут последствия. Или это опять просто была его обычная мнительность?
В дверь позвонили, когда они молча завтракали, не глядя друг на друга.
«Кого там еще черт принес»?! – подумал он с досадой, поспешно запивая бутерброд глотком чая.
Он пошел открывать, и Джинни не удержалась и увязалась следом. На пороге стоял Долиш собственной персоной. Наверное, аппарировал прямо к его двери. За его спиной мялась Гермиона, а прямо за ней - двое рослых незнакомых мужчин в черных мантиях с желтыми нашивками.
- Поттер, - бросил Долиш, - собирайтесь. У вас, - он посмотрел на часы, - три минуты.
Вот так, ни приветствия, ни извинения.
- Куда собираться, простите? – осведомился он удивленно.
- В Азкабан, - ответил Долиш с оттенком раздражения.
- Что?! – воскликнула Джинни из-за его спины.
- Что это значит? – проговорил он. Внутри пробежался неприятный холодок.
- Не испытывайте мое терпение, Поттер! Если я явился прямо к вам на дом, то уж можно было догадаться, что дело серьезное. Если через три минуты вы не появитесь, будете добираться до Азкабана самостоятельно, со всеми формальностями.
У него от сердца отлегло.
- Может, всё-таки зайдете внутрь? – предложил он, почесывая в затылке.
- Нет! – отрезал его начальник и сам прикрыл дверь, так, что он даже не успел взглянуть на Гермиону, узнать, может хоть она заглянет.
- Черт, на мгновение я подумал, что он и правда пришел меня арестовывать, - сказал Гарри, поспешно одеваясь.
- Если бы этот хам вздумал и правда тебя арестовать, я бы ему голову открутила, будь уверен, - отозвалась Джинни из столовой недовольным голосом. – Что за придурок у вас в начальниках! Ахрр! – злобно каркнула она.
- Увидимся вечером! – крикнул он, уже убегая.
В очередной раз проклятое расследование заставало его врасплох. Он припомнил, что это уже далеко не первый случай, когда кто-то вот так же вытаскивал его из дому поутру и тащил на очередное место преступления. Но Азкабан?! Это действительно внушало некоторое удивление. Он бы еще понял, если бы Долохова перевели туда. Но тот до сих пор сидел в Аврорате, до окончания следственных действий.
- Что там случилось? – осведомился Гарри у своего начальника, когда выбежал на улицу.
Долиш только с досадой махнул рукой, и ему коротко ответила Гермиона:
- Новый случай.
- Где?
- Пойдемте, Поттер, хватит болтовни, - Долиш раздраженно указал в сторону двоих, стоящих поодаль, служащих Азкабана.
- Не вызвана ли ваша досада, сэр, тем, что ваше вчерашнее заявление о поимке преступника несколько расходится с действительностью? – спросил Гарри с сарказмом.
Долиш взглянул на него мутным взором.
- Не вы, Поттер, отвечаете за ведомство. Вот когда станете начальником, сможете проявить свою выдающуюся честность во всей красе. Если, конечно, вам удастся это сделать больше одного раза. А если вы думаете, что я в большом восторге от того, что порой приходится делать, находясь на этом посту, то вы сильно ошибаетесь. И хватит отвлеченных дискуссий. Эти люди сейчас переправят нас, куда надо.
- Смелее, мистер Поттер, - сказал высокий дылда с лошадиным лицом, один из тех, кто явился их сопроводить, - хватайтесь за руку. Кстати, меня зовут Круми.
Гарри подошел и с некоторой долей недоверия взял его за руку. Гермиона пристроилась с другой стороны. «Раз, два, три…» и они оказались на пустынной набережной, отгороженной от моря пологим бетонным возвышением с небольшим бордюром сверху. С другой стороны за сетчатым забором тянулись ряды длинных складов. Слева, ярдах в трехстах, возвышался высоченный ветряк энергокомпании «Орбис».
- Где мы? – спросил Гарри.
- Лоустофт, - ответила Гермиона, которая, как видно, уже успела кое о чем расспросить этих парней из Азкабана.
- Хм, - буркнул он.
До этого он всего раз был там, куда они направлялись, допрашивал возможного свидетеля по старому делу. Тогда его переправляли из Грейт-Ярмута севернее, откуда традиционно везли и осужденных, и тех, кто добился свидания с ними. Очевидно, Азкабан был всё-таки несколько ближе, чем это хотели представить. Настоящее его месторасположение держалось в строжайшей тайне, и любого желающего получить там работу проверяли так тщательно, как это было возможно. Тщательнее, наверное, проверяли только сотрудников Отдела Тайн.
Выходило, что они трое вошли в число людей, которых начальство Азкабана посчитало безопасным поставить в известность о некоторых других, более легких, способах туда добраться. Впрочем, при трезвом размышлении он понял, что в этом не было ничего странного. Начальник Аврората Долиш, невыразимец Гермиона и он… тот самый Гарри Поттер – кому же еще было доверять, как не им?
Оба работника Азкабана синхронно, как по команде, вытащили палочки, направили их в море и прочитали какое-то заклинание, похожее на призыв.
- Всего несколько минут, - сказал Круми и подмигнул Гермионе. Она посмотрела на него с опаской и сделала шаг к Гарри.
- Там что, та же картина, что и в других случаях? – обратился он к ней, пытаясь слегка вывести подругу из задумчивого состояния. Выглядела она сегодня явно неразговорчиво.
- Наверное, я не в курсе.
- Кто на этот раз?
- Амбридж, - бросила она, сжав губы.
Он кивнул и непроизвольно прокашлялся. Суетливая, самодовольная, слащавая, тошнотворная, жестокая, бессовестная… Но, когда у него перед глазами всплыло то месиво, в которое были превращены предыдущие жертвы, он пожалел даже ее.
- Мордредова кровь, как же он смог туда проникнуть?!
- Думаю, Гарри, нас затем и вызвали, чтобы выяснить – как!
Невдалеке, прямо за бетонным ограждением раздался громкий всплеск.
- Ага, карета подана! – произнес Круми, забираясь на бордюр. – Давайте за мной.
И сиганул куда-то вниз, тут же исчезнув из виду. Гарри поднялся следом и увидел внизу, футах в восьми под собой, длинную плоскую лодку, почти ладью, прижимавшуюся к подпорной стене. Он задержал дыхание и прыгнул, стараясь попасть между поперечных скамеек. Лодка заходила под ним, и он едва удержался на ногах, но Круми поймал его за руку и указал пройти дальше, в нос. Следом прыгнул Долиш, прокряхтев что-то невразумительное с недовольным видом. Гермиона стояла на краешке и всем своим видом выражала сильную нерешительность.
- Ну же, мисс, не бойтесь, я поймаю вас, - Круми призывно замахал руками.
- Нет уж! – решительно вмешался Гарри. – Позвольте-ка, я сам.
Он вынул палочку и осторожно переместил подругу по воздуху, приземлив ее рядом с собой. Она благодарно кивнула, отбрасывая с лица волосы, которые морской ветер немедленно взлохматил во время полета.
Самым последним в лодке оказался второй, молчаливый работник Азкабана, который тут же встал на корме, и стало понятно, что именно он будет рулить. Правда, рулить особо было нечем, ни весел, ни паруса в лодке не было, но она вдруг сама собой заскользила по воде, окутавшись облачком белого тумана, и Гарри решил, что это очередная мера безопасности от администрации тюрьмы. Он сел на деревянную скамью напротив Гермионы и наблюдал, как она с беспокойством поглядывает по сторонам, избегая смотреть на него, и его так и подмывало спросить ее о вчерашнем происшествии. Но какое-то внутреннее ощущение подсказывало ему, что он сделает ей только больно, и вновь ничего не узнает. Если бы она хотела что-то рассказать ему, то сделала бы это сама, а раз скрывала, то на это были серьезные причины. Возможно, нужно просто немного подождать. Поэтому он спросил о том, что могло гораздо больше относиться к их совместной работе, чем всякие посторонние переживания.
- А что такое Шуб-Ниггурат, Гермиона?
Она вздрогнула и едва не подскочила на месте, немедленно уставившись на него испуганным взглядом.
- Откуда ты… Откуда ты это знаешь, Гарри?!
- Ты же сама произнесла в разговоре с Долоховым.
- А! – она заметно расслабилась, опустив плечи вниз. – Это… как тебе объяснить. Это такая… такое… Не бери в голову, Гарри! Просто темный ритуал.
- Я бы с радостью, только сегодня ночью я слышал эти слова во сне.
- Ты?! – она вновь вперилась в него, сжав губы. – И… и что ты видел?
- Ничего особенного. Просто какие-то люди, которые кричали всякую белиберду. И эту в частности. А потом явилось какое-то черти что. И еще там была ты, хотела меня оттуда вытащить.
- Это может быть просто обычный кошмар, Гарри.
- А предыдущей ночью я чувствовал, что возвращается то противное состояние, которое у меня было, когда я нанюхался той серой дряни в лесу.
- И часто у тебя такое?
- Всего один раз.
- Хорошо, я дам тебе еще средства. Но, скорее всего, это просто остаточное явление. Ничего не должно было сохраниться.
- А ты выяснила, что это за серые следы?
- Там ничего и выяснять не надо. Разложившаяся эктоплазма.
- Как будто мне это о чем-то говорит.
- Ты знаешь, как уничтожают призраков, Гарри?
Он отрицательно покачал головой.
- Если вдруг появится реальная надобность уничтожить призрака, как такое можно будет сделать? Он же нематериален. Для этого существует специальный ритуал, переводящий его в материальную форму, после чего он тут же превращается в слизь. Точнее, это, конечно не слизь, просто на нее похоже. Она и называется эктоплазмой. Через некоторое время на свету она разлагается и превращается в сухой порошок. Так что ты всё равно что вдохнул сдохшего призрака, Гарри.
- Фу! Но, подожди, получается, что в нашем ритуале участвует призрак?
- Ты когда-нибудь видел призрака, который мог бы разнести в щепки мебель и разорвать человека на клочки? Нет, к сожалению, всё гораздо сложнее. А на счет твоих снов… если привидится что-то еще в том же духе, сообщи мне, я тобой займусь. Пока что будем считать это просто кошмаром.
- И на том спасибо, - буркнул он, оглядываясь по сторонам.
Их лодка продолжала всё так же быстро скользить, рассекая набегающую волну, стремительно удаляясь от берега. На горизонте явственно вырисовывался только силуэт огромного контейнеровоза, по-видимому, ожидающего захода в порт под загрузку. Никаких признаков острова не было и в помине. В прошлый свой визит Гарри заметил, что земли с острова, где была расположена тюрьма, не было видно, но это могла быть просто магическая уловка. По крайней мере, он надеялся, что так и есть. Как бы быстро не двигалась лодка, провести тут час или больше ему не хотелось. Он заметил, как Гермиона уже начала ежиться от пронизывающих порывов ветра и потирать замерзшие пальцы. Ему в тот же миг захотелось взять ее ладони в свои и согреть дыханием, он даже уже сделал движение к этому, но вдруг в памяти всплыл сегодняшний разговор с Джинни, и он тут же отдернул руки, радуясь, что подруга не заметила этого, погруженная в собственные размышления.
«Ведь я же люблю свою жену?» – задал он сам себе вопрос и сам удивился, что у него возникла необходимость его задавать. Конечно же, он любил, какие в этом могли быть сомнения. И Гермиона… она просто была и оставалась Гермионой, ничего же не изменилось. Совсем! Кроме, пожалуй, появившегося у него шального влечения к ней, но ведь влечение – это не любовь.
«Если бы… - он сглотнул, - если бы я и вправду… переспал с ней, всё бы прошло, и к утру остался бы только стыд».
Само слово «переспал» резануло его изнутри своим пошлым звучанием. О таких вещах даже думать невозможно было без содрогания. Да мало ли кто из женщин его привлекал. Вокруг было полным-полно симпатичных ведьм, которые вызывали в нем вполне определенные чувства, так что ж теперь, пробовать всех на вкус?! А прочие его чувства к Гермионе ничуть не изменились. Он как ощущал в отношении ее нежность и желание заботиться, так и продолжал ощущать. Это же и называется братскими чувствами, ведь так? В его восприятии ничего не изменилось. И что с того, что он разглядел ее привлекательность в этом самом смысле? К любви это всё равно не имело никакого отношения.
«К любви?!»
Какого черта, он любит только Джинни, почему вообще он умудрился даже поставить рядом два этих слова – любовь и… другая женщина? И еще какая(!) женщина! Он невольно взглянул на Гермиону, и его вдруг затрясло…
Крупные локоны, колышимые ветром, каждый разбивается на тысячи волосков-паутинок, большие глаза, темные лучики ресниц, зрачки беспокойно движутся, невидящий взгляд ощупывает деревянные доски под ногами, розовые губы сжаты, но периодически чуть-чуть раскрываются, и между зубов показывается алый язычок, на щеках едва заметный румянец от холодящих кожу порывов ветра, ноздри расширяются, хватая свежий морской воздух, отчего кончик носа едва заметно дергается, маленькая фигурка целиком закутана в серую мантию, плечи опущены, ладони плотно сжаты, тонкие пальчики переплетены, колени сведены, носки болотного цвета туфель сдвинуты вместе…
«Она же прекрасна! Онаперкраснагосподи-огосподикаконапрекрасна!»
Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, приложил ко лбу ладонь тыльной стороной. Он, несомненно, болен, иначе это наваждение объяснить невозможно.
«Это всего лишь Гермиона, ты, ненормальный! Просто вспомни об этом».
Он начал вспоминать, перед его мысленным взором побежали моменты из прошлого, и он вдруг понял, что она и тогда была прекрасна! Всё время, пока он ее помнил, начиная с самой первой встречи в поезде. Он снял очки, опустил за борт руку, зачерпнул полную ладонь морской воды и погрузил в нее свое лицо. Стало слегка полегче. Это болезненное чувство восторга, которое поднялось из груди к самому горлу и не давало вздохнуть, куда-то ушло. Если бы вода не была соленой, он бы еще и отхлебнул. Гермиона взглянула на него с… интересом.
- Тебе плохо, Гарри?
- Пожалуй, мне слишком хорошо. Не думал, что от этого может быть так плохо.
- Ты говоришь загадками.
- Ну, не одной же тебе иметь свои загадки, - ответил он с явным намеком на вчерашние события. Она сразу же стушевалась и отвернулась в сторону.
Она вновь выглядела обычно, той самой Гермионой, какой всегда была. Просто старой, преданной подругой, почти сестрой, которую просто иногда хочется… поиметь? Да, просто поиметь, как и любую старую подругу! А с этим уже вполне можно жить.
- Прибыли! – услышали они голос Круми буквально за секунду до того, как лодка ткнулась килем в песчаное дно.
Гарри за своими переживаниями и не заметил, как они приблизились к острову. И теперь уже поздно было определять, был ли он скрыт от посторонних глаз так, что его нельзя было разглядеть с берега, или они спокойно одолели расстояние до него своим ходом.
В этот раз они причалили с противоположной стороны, прямо к пологому берегу, в прошлый визит их подвезли к небольшому деревянному причалу, который отсюда не было виден. От причала поднималась виляющая дорожка вверх к центральным воротам забора, ограждающего двор перед тюремной башней. Как они будут добираться сейчас, Гарри не знал, но то, что у Азкабана точно есть свой «черный ход» для самых доверенных лиц, становилось всё яснее.
С этой стороны высоченная темная призма смотрела на них не гранью, как на причале, а ребром, что придавало и так-то весьма зловещей конструкции совсем уж чудовищный вид. Ему снова, как и при первом посещении, пришло в голову, что такая форма придана тюрьме исключительно с целью полностью морально подавить всякого, кому не посчастливилось сюда попасть.
Они по очереди выпрыгнули из лодки, стараясь не угодить в воду, приземляясь на темный сырой песок. Ему пришлось подать Гермионе обе руки, чтобы она не утопила свои туфли. Пологий берег перед ними почти сразу переходил в крутой каменистый скат, на котором покоилась башня, и никаких тропинок или дорожек на нем не было заметно. Поэтому, когда из-за камней вдруг вынырнула фигура в форменной мантии, Гарри не успел сообразить, откуда она появилась. Заметив приближающегося человека, оба работника Азкабана, привезших их сюда, немедленно проявили некоторые признаки суетливости.
- Комендант Лоулер, - сказала Гермиона себе под нос.
- Ты-то откуда его знаешь?
- Ты постоянно забываешь, Гарри, где я работаю, - ответила она ему на ухо.
Комендант оказался высоким, крепким мужчиной сильно за пятьдесят, с прямоугольным лицом, жесткой улыбкой и весьма твердым рукопожатием длинной сухой ладони. Очевидно, немало повидавшим и мало чему способным удивиться или смутиться. Но сейчас на его лице гуляло нешуточное беспокойство. После короткого приветствия он с некоторым нажимом произнес:
- Надеюсь, вы понимаете, господа, что способ прибытия сюда и дальнейшие наши передвижения по территории тюрьмы следует держать в строжайшем секрете? Если так, то прошу следовать за мной. Круми, Додд, вы можете возвратиться к своим обязанностям, - отпустил он своих подчиненных.
Вслед за этим он скупым жестом пригласил всех следовать за собой и направился прямо к гряде вздымающихся валунов, казалось, подпиравших башню.
- Я очень рассчитываю, господа, что вы сможете разъяснить, каким именно образом произошло то, что случилось сегодня рано утром, - деловито говорил комендант, хрустя подошвами ботинок по каменному крошеву под ногами, сменившему крупный песок у берега, - мы должны иметь возможности предотвратить подобные случаи в будущем, а никто даже ума не может приложить, как именно могло произойти что-то… в этом духе.
Он подошел прямо к валуну и поднял палочку. Посреди валуна образовался прямоугольный проход. Точнее, проем. Узкий, по размеру двери, и ведущий в крошечную кабинку лифта.
«Мы все там не поместимся», - успела мелькнуть в голове мысль, но Лоулер вошел в кабинку, взялся за заднюю, решетчатую стенку и с видимым усилием отодвинул ее от себя. Пространство расширилось еще на несколько футов.
«Раскладной лифт? Чудесно».
- Знате ли, - продолжал комендант, когда они все забрались внутрь, - в последние годы Азкабан столько всего пережил, что мне мудрено уже чему-либо удивляться, но сегодняшний случай… Когда могущественный темный маг, с которым никто не может ничего поделать, разрушает одну из внешних стен, администрации остается только надеяться, что кто-то там, снаружи, как-то решит этот вопрос, ведь что в этой ситуации может сделать администрация?! Когда толпа сообщников…
Он приложил палочку к плоской панели, на которой не было ни одного обозначения, и лифт со страшным скрипом сдвинулся с места и покатился вверх, постепенно набирая скорость. За решетками окон были видны только черные гладкие стены.
- Когда толпа сообщников этого темного мага захватывает контроль над тюрьмой и устраивает массовый побег – это тоже события, за которые мы никак не можем отвечать. Но когда никто извне не проникает в башню, а внутри происходит то, что я сегодня увидел, то-о… я не знаю, как мы сможем работать дальше!
Кабинка качалась и дергалась, несясь вверх, поэтому голос Гарри невольно дрожал, когда он задавал вопрос:
- Скажите, вы были здесь во время нападений Волдеморта?
- Да, мистер Поттер, - кивнул Лоулер, - правда, тогда я не был еще комендантом, и, думаю, мне здорово повезло. В первый раз, когда Волдеморт взорвал верхушку северо-западной стены, я находился на первом этаже, рядом с кухней, где готовят еду для заключенных. Большие окна выходили во двор, и огромные куски стены прямо на моих глазах упали на двоих охранников, патрулирующих периметр. Я подумал, что вся башня сейчас упадет мне на голову, такой был треск и грохот. А во второй раз мне повезло, что я сменился с дежурства и находился дома, когда толпа упивающихся ворвалась в административные помещения. Тогда мало кто выжил. Прежний комендант пытался организовать сопротивление, но шансов против такой толпы не было никаких. Особенно, когда стало ясно, что наши же дементоры обернулись против нас.
Он замолчал.
- Простите, что заставил вас это вспоминать, - сказал Гарри, смотря на ребристый металлический пол.
- Не стоит извиняться, молодой человек. Мы все, в какой-то степени, у вас в долгу.
Кабинка громыхнула и резко дернулась, останавливаясь.
- Следуйте за мной, - бросил Лоулер, открывая дверь в длиннющий полутемный коридор с низким потолком.
Во время своего первого посещения Гарри не поднимался к узникам, нужного заключенного ему спустили вниз, в камеру для допросов. Зато теперь он в полной мере ощутил атмосферу Азкабана. Аккуратно обточенные камни стен, так хорошо подогнанные, что почти не оставляли щелей между собой, были темно-серыми, почти черными, делая еще мрачнее и без того слабо освещенный узкими бойницами под потолком правой стены коридор. Воздух был сырым и промозглым, пахло плесенью и почему-то свежей землей, на полу и потолке виднелись влажные безобразные разводы, а откуда снизу доносился ровный и какой-то безнадежный металлический лязг, как будто непрерывно ходила туда-сюда огромная ржавая дверь. Гермиона тут же начала ежиться и поводить плечами, получше закутываясь в мантию.
Преодолеваемый ими коридор был абсолютно пустым и казался бесконечным. Слева периодически мелькали глухие металлические двери, окрашенные в цвет стен. Очевидно, это не были камеры, скорее всего, коридор использовался для каких-то служебных целей и соединял различные проходы. Вполне возможно, он шел вдоль всей длины одной из граней башни. Гарри меньше всего на свете хотелось любопытствовать на этот счет, хотя пару раз ему заползла в голову отвратительная мыслишка относительно того, что всякое в жизни бывает, и внутреннее устройство тюрьмы любому, кто бы он ни был, может сослужить в будущем самую разнообразную службу. Наконец, комендант остановился напротив одной из дверей и достал палочку. Коридор продолжал уходить дальше бесконечной каменной кишкой.
- Алохомора, - шепнул Гарри своей подруге в самое ухо, так, что она вздрогнула и прошипела: «Дурак!»
Конечно, комендант прочитал совсем другое заклинание. Однако, и это Гарри знал, оно было закодированной версией обычного заклинания отпирания. Их учили таким штукам в Аврорате. По сути дела, это была та же самая алохомора, однако произнесенная с участием специальной комбинации букв, которую мог знать только тот, кто закрывал эту дверь. Таким образом, никто другой не смог бы ее открыть, не зная нужную комбинацию. За дверью оказался короткий тамбур, выводящий на узкую винтовую лестницу. Лоулер пропустил всех в тамбур, закрыл за собой дверь обратной комбинацией и стал взбираться по лестнице наверх.
- Всего один этаж, ничего страшного, - бросил он карабкающейся вслед за ним компании.
Каменные ступени были высокими, а пространство узким, так что страдай кто-нибудь из них клаустрофобией, наверняка уже почувствовал бы себя очень неуютно. Идущий вслед за Гарри Долиш споткнулся о ступеньку и коротко выругался. Гермиона впереди него едва задирала ноги, для нее это была чересчур большая высота, и ему постоянно хотелось поддержать ее ладонью за попку, которая выделялась особенно рельефно всякий раз, когда она штурмовала очередную ступень. С учетом того, какие низкие здесь были потолки, Гарри удивлялся, почему они лезли так долго, но потом до него дошло, что низкие потолки наверняка компенсировали перекрытия, толщина которых вряд ли была сильно меньше, чем толщина стен.
Наконец, они взобрались на этаж выше. Прямо в тамбуре их встретила охрана из четырех человек, и неожиданное появление хоть кого-то живого в этом каменном склепе исполинской высоты даже слегка шокировало. Лоулер оставил охрану на своем месте, а сам повел их дальше, распахнув и закрыв за ними по очереди несколько решеток, перегораживающих узкий коридор.
- Если с комендантом что-то случится, мы здесь застрянем навеки, - шепнул Гарри.
Гермиона иронически улыбнулась, шепча в ответ:
- Неужели ты думаешь, я не запомнила ключевое заклинание, которое он произносил?
Долиш покосился на них с явным неодобрением, наверняка считая, что они шушукаются совсем не по делу.
Коридор повернул направо, и вот тут, наконец, они дошли до камер с заключенными. Слева от коридора ответвлялись перегороженные решетками проходы, и уже в них на некотором расстоянии располагались входы в камеры, закрытые массивными дверями со смотровыми окошками и дверцами для передачи пищи. Гарри прикинул геометрию тюрьмы и пораженно спросил коменданта:
- Получается, в камерах даже нет окон?
- Азкабан внутри сверху донизу прорезают узкие прямоугольные колодцы. Именно в них и выходят окна внутренних камер.
- А! – кивнул он, про себя размышляя, что у большинства узников даже нет шансов видеть солнце. Только глухую стену недалеко от окошка.
- Сюда, - сказал Лоулер, приглашая всех к самому дальнему проходу. – И… господа, надеюсь, все готовы к тому, с чем придется столкнуться?
Они кивнули. Они были готовы.
- Прошу!
Собственно, всё уже было очевидно еще до того, как они свернули в этот самый злополучный проход. Потому что вонь, оттуда доносившаяся, перебивала даже резкий аромат сырой атмосферы Азкабана. И на этот раз она была особенно невыносимой.
- Святые угодники! – прошептала Гермиона сквозь сжатые зубы.
Сам проход был шириной в шесть, а длиной футов в пятьдесят, в него выходили двери пяти камер, две слева, три справа в шахматном порядке. Но дверь самой дальней камеры справа была вырвана, выкорчевана со своего места какой-то жуткой силой, вместе с кусками стены, и искореженная, валялась прямо посреди прохода. Сам проход напротив образовавшейся дыры был весь забрызган кровью и ошметками плоти, а на его дальней, глухой стене чернели несколько выжженных символов, знакомых с предыдущих мест использования ритуала. Из разгромленной камеры по полу тянулись длинные, буро-зеленые следы, доходящие почти до самой внешней решетки, от которых исходило отвратительное зловоние. Двери всех прочих камер в проходе были погнуты и выломаны внутрь, и, судя по тому, что их никто даже не подумал восстановить, охранять внутри уже было некого.
- Все мертвы? – спросил Долиш, очевидно, рассчитывая на хоть каких-то свидетелей.
Лоулер молча кивнул.
- Теперь вы готовы более серьезно воспринимать мои слова о Древних и связанных с ними ритуалах, мистер Долиш? – спросила Гермиона, саркастически глядя на начальника Аврората, но голос ее при этом подрагивал.
- Я готов буду вам поверить, госпожа консультант, только если вы приволочете вашего Древнего на веревочке. А пока что я не вижу ничего, что не мог бы сделать хорошо подготовленный волшебник.
Она только фыркнула в ответ.
- Если вы мне объясните, каким именно образом этот самый волшебник проник сюда, - вмешался комендант, - так тут же я сам вам предложу хорошую версию развития событий.
- Я вам могу объяснить, - сказала Гермиона, - но вас такое объяснение вряд ли удовлетворит. И давайте уже займемся делом. Откройте решетку.
"Какая горькая память - память о том,
О том, что будет потом."
О том, что будет потом."
Кто сейчас на конференции
Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и 14 гостей