Сообщение
Локсли » 09.09.2009, 09:18
Вообще говоря, легко объяснить что-то тому, кто понимает это сразу. Легко понять это тому, кто там был. Но кто не был и не понимает... тут хоть кол на голове теши. Ну и конечно, сложнее с тем, кто был и кому понравилось. Фанатиками войны были Колчак и Геббельс. Правда, справедливости ради нужно сказать, что ни тому, ни другому не пришлось воевать так, как Окуджаве, Колбасьеву, Гранину, Ремарку... Большинству тех, кому пришлось, настоящая война живо прочищает мозги. Третий тост, "будь проклята война" (Любэ)... Впрочем, это долго объяснять.
"- А почему он в Аглаю выстрелил? – спросила Ника.
- Кто его знает, – Виктор отошёл от пульта, скользнул взглядом по равнодушно клубившемуся вокруг капсулы туману.
- Может быть, этот солдат не хотел, чтобы заканчивалась война, – произнесла Эрика, и ребята посмотрели на неё – Аглая понимающе, а Дик с Никой удивлённо.
- Или даже, может быть, – жёстко закончила Эрика, – ему нравилось стрелять по беззащитным девочкам. Такое тоже бывает.
- Нечасто, – заметил Виктор.
- Нечасто, – согласилась Эрика, – часто многим просто абстрактно нравится война, а беззащитные девочки на ней – бесплатное приложение. Для тех, кому нравится.
- Как это может нравиться? – спросила Ника.
- А как развлечение. Какая разница, как развлекаться? – девушка не смотрела на Виктора. – Как спорт, как игра. Это же всё очень весело: сабли блестят, кони летят, пулемёт строчит с налёта – с поворота; взрывы, залпы, море адреналина в кровь. В прошлом такое многим нравилось. Правда, Аглая?
- Да, правда, – Аглая кивнула, – но не всем. Аликберу не нравилось. Просто он считал, что если есть те, для кого война как игра, должны
быть те, кто с такими будет бороться… Он вообще в театре мечтал играть и в кино сниматься, правда…
– Мы про это с Диком как-то говорили, – сказала Ника, – в тот вечер, когда Аглаю спасли. Что про это хорошо в книжках читать, а вот когда они это на самом деле увидят… неужели не понимают, как это всё неправильно?
- Нет, они не понимают, что это не правильно, – сказал Виктор, взглянув на девушку. Она отвернулась. – Может быть, в их координатах всё не так уж и неправильно. Впрочем, это долго объяснять, – добавил он, увидев протестующий жест Аглаи.
- А попробуйте объяснить, Виктор Андреевич, мы понятливые, – громко сказал Дик.
Виктор усмехнулся. Ника скрестила руки на груди и шагнула в сторону.
- Понимаешь, Дик, – Виктор заговорил медленно, внутренне радуясь, что может этим разговором на полчаса отделить объяснение той участи, которая может ждать их всех, – всякая война подобна лесному пожару. Сухие ветки, сучья, валежник – в каждом лесу есть чему гореть, а потом займутся и кроны, и стволы. Нужно только, чтобы кто-то в нужном месте бросил спичку, не на мокрый мох, а в кучу сухих листьев… Так и среди людей. Есть те, кто будет воевать из чувства долга. Есть те, кто будет мстить за погибших родных и друзей. Есть те, кто не может принять то, что враг пришёл в его страну – хотя, может быть, ни ему, ни его родным и вообще никому этот враг ничего и не сделал, может это и вовсе не враг, и такое бывает… Есть и те, кого воевать заставят. Но все эти люди – топливо. А запал – это всегда другие. Это люди двух… – он поискал нужное слово и так и не нашёл удачного, – видов. Во-первых, это те, кто хочет извлечь из войны выгоду.
- Для себя? – спросила Ника.
- Не обязательно. Для себя, для своего народа, для своей страны, а может вообще для отвлечённой идеи, не важно какой – главное, что таким людям война нужна. Даже необходима. А есть и другие. Это те, кто любит воевать, кому нравится сама идея войны.
- Идея войны? – снова спросила Ника, – а как это может нравиться? Мы же только что это видели – ну чему здесь нравиться?
- А очень просто, – и Эрика увидела, как в глазах Виктора зажглись весёлые огоньки, – какой у тебя пояс по синтез-йодо, Дик?
- Не очень высокий, лиловый, – смущённо ответил мальчишка.
- Не так уж плохо, соответствует взрослому коричневому, – одобрительно сказал Виктор, – можешь считать, что в синтез-йодо мы равны. Так вот. Во время поединков неужели ты ни разу не испытывал удовольствия от борьбы, от азарта, радости победы?
- Испытывал. Но это неправильно, тренер так говорит…
- Конечно. «Будь бесстрастным в поединке». Это принцип многих единоборств. Но у тебя не получается.
- Пока ещё нет. Но я научусь.
- Учись. Но сейчас ты можешь представить, что кто-то способен наслаждаться борьбой, риском, в конечном итоге – победой? Как в спорте, это верно подметила мисс Гранде.
- Но ведь спорт – это просто игра! – возмущённо сказал Дик. – Там не убивают!
Аглая слушала спор молча, переводя взгляд с друзей на Виктора.
- В игре нет. А на войне – да. Вот и вся разница. А теперь подумай, насколько она существенна. Ты же играл в индейцев?
- Но это ведь совсем другое!
- Правда? Когда ты играешь в шахматы и сбиваешь чужую пешку – это трагедия?
- Пешка – это всего лишь деревяшка!
- Хорошо. Всего лишь деревяшка. А теперь представь, что для кого-то чужая жизнь – такая же деревяшка, пешка, щепка, фигурка в игре. Ну вспомни героев Дюма, – при этих словах Дик и Ника обменялись взглядами, – Бернажу, Жюссака, да самого д`Артаньяна. Если для тебя это так, то ты, например, сможешь наслаждаться восторгом атаки. Что, вроде бы, может быть ужасней и нелепее? Люди все вместе идут вперёд, чтобы убить других людей! Но если эти другие для них – только фигурки, фишки, кегли, то из войны мы получаем азартную захватывающую игру.
- Но могут убить тебя!
- Ну и что? Разве будет ценить свою жизнь тот, кто не ценит чужую? Нет, не спорю, – признался Виктор, – бывали и такие, но это совсем другое. А ведь эти самые пешки и кегли не просто деревяшки, их можно даже уважать как достойных противников, и от этого игра станет ещё интереснее. И красивее. Примеры рыцарства, благородства, смелости, самоотверженности – это всё война, ребята. Ну, вы поняли? – он оглядел притихших ребят.
- Но это же… неправильно, – выдохнула Ника.
- А теперь усложним картину и уже этих людей разделим на несколько разновидностей. Кому-то из них достаточно удовольствия от борьбы, а кому-то нужны мучения врага и страдания беззащитных. Такое тоже бывает. Помните, как в старину добывали огонь?
- Спичками.
- Нет, огнивом. Искры от камня брызгали на трут, тот сразу загорался. Так вот такие люди как сухой трут – пока они есть, мир всегда будет как пороховая бочка.
- Значит, чтобы люди не воевали… – медленно начала Ника.
- Ну, договаривай, – ободряюще кивнул девочке Виктор.
- Чтобы люди не воевали, – сказала Аглая, – нужно, чтобы все поняли, что люди – это не пешки, не игрушки и не щепки.
- Правильно, – вздохнул Виктор. Он почувствовал, что теряет интерес к разговору. – Если объявить человеческую жизнь священной, то это сразу ставит барьер на пути любой войны. Как воевать, если не убивать? Но в прошлом к чужой жизни относились по-другому. Так что это очень трудно применить. Ну ладно, ребята…" (С).
Заканчивать надо такие разговоры. От глянцевых картинок агиток война очень отличается. И от тех, что показаны выше, но весь абсурд они в общем показывают.
P.S. Хотя Ремарк и Гитлер воевали одинаково, но вынесли каждый своё. Так что тут каждому решать - за большевиков он али за коммунистов... Кому кто ближе.
А сегодня что для Завтра сделал я?
Ещё один бредить начал 
фотку,
