18 июля 2011

По ту сторону зеркал.

Publicado: | рубрики: Новости , Проза , Творчество |

Джефри подошёл к белому трёхэтажному зданию колледжа, словно специально упрятанному за тёмными елями и притопленному в густой сирени. Светлый майский вечер отменял необходимость в искусственном освещении, но множество окон колледжа лучились лазоревой подсветкой: очевидно, педагогический коллектив избегал возможных нарушений гигиены зрения своих подопечных. Постепенно светящиеся квадратики гасли один за другим, а строгое безмолвие сменялось нарастающим гулом. Вот двери разъехались раз, другой, выпуская самых резвых из отучившихся, а потом уже не закрывались: поток студентов, спешивших покинуть учебные пенаты, нарастал. Опомнившись, Джефри отшатнулся за ближайшую ёлку. Его не должны были здесь заметить. Пока. Хорошо, что догадался одеться неприметно, и ни тёмные брюки, ни коричневая куртка, ни рубашка оливкового цвета не выдавали незадачливого наблюдателя.
Через несколько минут после звонка, когда на высоком многоступенчатом крыльце показалась очередная стайка молодёжи, Джефри насторожился.
Их было пять человек, все девушки. Одна маленькая, худенькая, с короткой русой стрижкой – оденься она не в сарафанчик, а, скажем, в джинсы с рубашечкой, вряд ли кто отличил бы её от мальчишки-школьника. По бокам от неё кучковались две пары. В одной из них полноватая блондинка в длинной юбке и вязаной кофте объясняла что-то невысокой хрупкой шатенке в чёрных брюках и куртке. У обеих были немного схожие лица – слегка детские, без грамма косметики и с очень правильным выражением. Вторая парочка, напротив, сражала контрастом. Роста они были практически одинакового. Но одна из них, в шерстяном клетчатом костюме, состоявшем из юбки и пиджака, будто сейчас сошла с деревянной сцены небольшого бардовского фестиваля. Худощавая и слегка угловатая, она смотрела поверх очков в тонкой металлической оправе с неповторимой смесью отстранённости, печали и дружелюбной снисходительности. Вьющиеся её волосы цвета спелой пшеницы небрежно обрамляли узкое, бледное, аскетичное личико. Не хватало разве что гитары-шестиструнки. Рядом с ней, засунув руки в карманы красной куртки-ветровки, шла стройная брюнетка. Белый пакет, висевший на правом локте, небрежно хлопал по тёмно-синим джинсам. Внезапно вылетевший из-за кручи лилового облака луч солнца вспыхнул медью на казавшихся в тени иссиня-чёрными пышных длинных волосах. Когда компания прошла мимо – близко, очень близко от него – Джефри, усмехнувшись и затаив дыхание одновременно, подумал, что, во всяком случае, есть в округе в данный момент человек, который мог бы составить созданию в красной куртке уникальную по схожести пару. Вот только радоваться этому или печалиться, он пока не знал. Слишком уж похожи они были – Джефри и та, чьё имя он давно и прекрасно знал, но и под пулей, пожалуй, не решился бы обнаружить этого знания.

ЗЕРКАЛО, КОТ И НЕМНОГО О НАСЛЕДСТВЕННОСТИ.

Так уж устроена наша жизнь, что первым предметом, пользующимся наибольшей популярностью в колыбели каждого нового дня, является зеркало в ванной комнате. Вбегаем ли мы в эту обитель в приподнятом настроении, приплетаемся ли с обычным набором мыслей невыспавшегося человека в предчувствии трудного дня – ничто так не завладевает нашим вниманием в первую очередь, как вид собственной физиономии в простом и загадочном стекле. И за свои пятнадцать с лишним лет Элия успела к себе присмотреться. Высокий лоб, на котором стремительными резкими штрихами взлетают густые чёрные брови, столь же стремительно сходящие на нет после изломов с наружных концов, а ниже – тёмно-карие глаза в обрамлении чёрных ресниц. Глаза миндалевидной формы с лёгким восточным разрезом, с ярко-голубыми белками, подчёркивающими будто бы прорисованную мягким чёрным грифелем окантовку радужных оболочек. Впрочем, Элия спокойно прикрывала всё это буйство очками в прямоугольной изящной оправе с затонированным пластиком почти невесомых линз. Очки ей нравились: они и возмещали недостающие диоптрии, и защищали от излишней яркости солнечного света. Да и на лице смотрелись неплохо: тонировка была чуть заметной, с эффектом полумаски. Ещё ниже располагался весьма неоднозначный нос: крохотная горбинка пряталась под очками, но на неё и так не обращали особого внимания – а книзу нос расширялся и претендовал на звание пухленького. Над маленьким подбородком природой были запечатлены весьма чувственные губы – верхняя немного бледнее нижней. Неярко выделявшиеся на лице скулы придавали портрету определённую экзотичность. Вообще, изящество на грани резкости и детская округлость выдающихся черт составляли на этом лице необычное сочетание. Завершали картину густые блестящие тёмные волосы.
Элия и сама знала, что лицо её может быть очень разным в зависимости от настроения, самочувствия, увлечений – от неприкаянности дворовой пацанки до прелестной миловидности «домашней» девочки. Но основные черты почти не менялись лет, примерно, с пяти. И это ей нравилось. Она не могла не замечать, что нравится всё это не только ей. Что нередко «вьюноши» в колледже стараются подсесть поближе, а коэффициент оживлённого внимания прохожих представителей противоположного пола заметно возрастает. Не всех, разумеется, но прецедентов хватало. И что не только лицо, но и фигура с аристократической шеей, небольшой, но высокой и округлой грудью, стройными руками, замечательно очерченной талией, крутыми бёдрами и в меру длинными ногами – виной и причиной тому. Элия знала, что красива. Просто не придавала этому особого значения. Ей не было это нужно в том смысле, в каком обычно бывает нужно всем девушкам, особенно её возраста. Время от времени полюбоваться собой в зеркале – да, получить эстетическое удовольствие от вида и ощущения симпатичной одежды и обуви на себе – да, но не более. Ей достаточно было просто сознавать это. А использовать как приманку для объектов противоположного пола или как средство демонстрации превосходства над представительницами пола своего – зачем? Тем более, никто из сверстников никогда не привлекал её внимание настолько, чтоб волноваться из-за этого, и она искренне не понимала воздыханий и обмираний подруг о различных мальчиках. Учиться, общаться с друзьями (неважно, какого пола), заниматься творчеством гораздо интереснее и увлекательнее. А ещё она не торопилась с чувствами, будучи уверенной в том, что настоящая любовь когда-нибудь обязательно придёт – одна и на всю жизнь. Кто об этом не думает.

Приоткрыв лапой незапертую дверь, в ванную заглянул кот. Вопросительно муркнул.
– Я сейчас, – сказала она ему. Кот оставил дверь в покое, но не ушёл. Сел у порога и стал ждать. Он всегда так. Вычистив зубы, Элия задалась, было, вопросом, почему кот не идёт к матери, которая и была его хозяйкой, но доносившиеся из зала возгласы всё объяснили. Мама и отчим занимались утренним туалетом двухлетней сестрёнки Элии, и шумство от происходящего приводило кота в нервическое состояние.
Вдвоём они отправились на кухню. Элия достала творог, апельсины, выключила на плите соблазнительно скворчащую яичницу с беконом. Кот смотрел умоляюще. Для большей выразительности он прыгнул на край раковины, в которой Элия собралась ополаскивать фрукты, и сделал вид, что хочет утопиться. Поскольку мыть апельсины с перегораживающей струю воды серой-полосатой шерстистой тушкой всё равно не представлялось возможным, Элия вынула из шкафа пакетик с консервами и, присев на диванчик у окна, принялась наполнять кошачью мисочку. Ошалев от вкусных запахов, кот прыгнул на одно колено Элии и, балансируя на этом участке всеми четырьмя лапами, стал с упоением поглощать содержимое мисочки, которую Элия не успела спустить на пол с другого колена.
– Ну, Кеша… – сказала она ему. Но кот лишь мурлыкнул – таким тоном, словно был готов согласиться со всем на свете, лишь бы его не отрывали от мисочки.
Принято считать, что «Кеша» – имя для попугаев. Но когда мамин супруг, гуляя с дочерью, вернулся обратно не только с малышкой, но и с серой пищавшей верёвочкой, и когда все принялись эту верёвочку в двухкомнатной квартире искать и ловить, Элии удалось выманить котёнка из-под секретера с помощью пушистого игрушечного кота. При этом она приговаривала: «Кеша, Кешик, Кешенька!..» – потому что ей всегда хотелось назвать так кота, если он когда-нибудь у них появится. И вот появился, и прижилось это имечко.
Наевшись, кот ткнулся Элии в нос своим мокрым холодным носишкой, урча, как маленький тракторёнок. Это у него был обычай так говорить «Спасибо».

Después de la Kesha no sólo, sino también la gente desayunaba, Elia se hermana a los adultos pudieran hablar en voz baja. Las clases comenzaron con una cena, y no necesitan aprender nada: apenas una semana comenzó exámenes, y ahora los profesores terminen el resto del material de lectura.
En una habitación pequeña de las hermanas dispersas brillante multicolor rotuladores, lápices y plumas de gel, abra el álbum y empezaron a pintar el verano. En la televisión, esta vez fue el programa de variedades, y cuando entró en silencio la madre habitación fotografiado rápidamente a las chicas en la tarjeta y luego grabado: Elia, su hermana menor y alguien bastante-rock cara en la pantalla de televisión.
- Mamá, ¿qué estás haciendo?! - Exclamó Elia. - Advertir si es necesario.
- Y yo nunca quise en un ambiente natural y relajado ha resultado - bastante la madre respondió. El ir a la base del televisor, ella se quedó allí imagen de dos corregido. Y en eso, y el otro era como el mismo niño pequeño. Pero una tarjeta de reluciente brillo fresco, y el segundo como si se tira de un álbum familiar. Ven a visitar a unos amigos por primera vez son siempre sorprendido y tuvo que explicar lo que es en realidad en las fotografías son diferentes personas de la misma edad: el marido de mi madre y la hija menor. Elia, aunque notablemente diferente de los seres de ojos claros y rubios están ahora sin piedad plagado de una hoja de papel con un lápiz azul, era como una hermana en el sentido de que ambos tomaron después de su padre en. Pero si el padrastro Actualmente desembalar la estufa en la cocina-aerogrill - mi madre se atrevió a comer carne de cerdo cocida - el padre biológico propio Elia no vio siquiera una foto. Se despidieron con su madre antes del nacimiento de Elías. Años con seis o siete años, ella se convirtió en la curiosidad de hacer preguntas acerca de su padre, pero se dieron cuenta de que el tema de esta preocupación no es necesario. Los intentos para obtener una foto de él, o al menos boceto terminó, por regla general, por lo que la madre lo envía al espejo. Sí hay - que ella no sabe realmente el nombre. Oriente no habló de nada: su padre era un extranjero, ya través de los periódicos locales lleva un nombre diferente, y se registra en la partida de nacimiento de Elia. Y tenía el nombre de soltera de mi madre, que es, abuelo.
Aquí y ahora Elia dijo solamente:
- Mamá, y mi padre ... - por lo menos él está vivo, ¿no lo sabes?
La madre levantó las manos:
- Debe ser vivo. Probablemente. Las guerras ya que no han sido, catástrofes demasiado. A menos que algún accidente.
- Está bien. Voy a ir a clases.

Algo del pasado.

Al añadir la última línea de las conferencias, Elia furtivamente miró hacia atrás. Durante la fiesta, donde Casey y Julia fueron generalmente prevalecido orden vital. Además de los útiles escolares cuidadosamente establecidos, hay de vez en cuando aparecía uyutosozdayuschie diferentes artículos. A veces era una taza de yogur con una tapa entreabierta modesta: Casey quería bajar de peso y la dieta blyula intercalados con viajes al gimnasio después de la escuela. En otra ocasión, en medio de la mesa adornada fotoalbomchik aseado Julia le gusta disparar en su tiempo libre. Y ahora, en lugar de la habitual yutyascheysya de otros en los bordes de maquillaje escritorios a sus amigos que llevan el trozo de papel con pegatinas de colores. Las pegatinas se muestran los perros. Todo Elia no podía ver, mirar sólo agarramos una cesta con los cachorros. Caras cachorros recordaron dalias. Entonces sonó el teléfono.
- Bueno, las niñas comienzan a aprender cuándo? - Suavemente y alegremente preguntó Ty, un vecino Elia, gafas poblёskivaya puntos.
- Mañana, tal vez, - Julia dijo pensativo.
- Sí, mañana, lo más probable - confirmaron Casey y Elías vez sorprendieron de nuevo a la similitud de sus voces e incluso la forma de hablar: suave, con un crujido, muy lento, similar al sonido de melodeclamation follaje.
- Pero Eli tenía la noche empieza hoy - dijo Ty. - Ni siquiera para comer. ¿Cómo es que - y muy pronto ...
- Eso es lo que se burlan? - Elia suspiró con una leve sonrisa. - Y ahora Ty llega a la casa, se puso una mochila - y trekking. En toda la semana. Luego de vuelta en la víspera del primer examen de todo leer ...
- Ale! Ale! - Escaramuza Juguetón cortó el timbre de voz emocionada de Olga, la quinta parte del número de sus empresas. Unos minutos antes de la campana, pidió permiso para salir y copia - prisa y la emoción - sólo ahora.
- Ahí está tu papá en busca de ..!
- ¿Qué?! - Elia bruscamente se volvió hacia ella, con los ojos muy abiertos. Myslepotok dividido: la mitad se hace girar rápidamente alrededor suposiciones sobre algún incidente en casa (pero mi padrastro llamaría por teléfono móvil), el otro centrado en la conversación de la mañana con su madre.
- No lo sé - Olga afanosamente enderezó "alas" marrones cortos peinados (que de inmediato volvieron a caer en la frente). - Está ahí abajo en la planta baja.
Elia recogió inmediatamente la bolsa, asintió con la cabeza a sus amigos y salió corriendo de la oficina.

Bajando las escaleras, se desaceleró el ritmo de último tramo. Y donde la etapa terminó cerca de una ventana amplia alféizar - típicamente cobijan charlando en el recreo y después de la escuela vestidor - Vi bastante extraño.
O no. O conocidos. Elia rápidamente comenzó repasando en memoria de las situaciones en las que se podían ver. Pero ojo nada de la mente adecuada apareció como no. Una mirada derecho normal de alguna manera, incluso con pérdidas. "Tanta belleza a la vez ..." - pasó por mi mente que algo poluulybchivoe en broma. En primer lugar, era muy alto, de piernas largas y poderosas. En segundo lugar, al parecer, se comprometió a presentar al mundo una especie de encarnación de Febo Apolo. En tercer lugar, estaba vestido como si ir aquí o en las películas, o para casarse, o todos a la vez. En cuarto lugar, la combinación de haz de infantil y la sabiduría de muchos de los que se ha visto en toda mi vida el ojo humano y la sonrisa sorprendentemente suave detenidos por la atención, como el fresco, la tibia, justo a la miel apiario: la falsa impresión "Yo sólo trato de ..." no se puede detener. Y en quinto lugar, que tenía un asombroso parecido Elia ella misma. Sólo tal vez no con el estilo oriental y meridional.
Se detuvo frente a él y le levantó la cara.
- Hola.
- Hola ... - su voz era más bien baja, con una ronca y aterciopelada. ¿Con qué frecuencia Elia sentía como "mamparos araña" en su pecho con una disminución en el tono ... "¿Es esto ..."
- Estoy Jeffrey - le tendió la mano. Fuertes dedos largos, muñeca graciosa ... No, por supuesto, a la altura del cuerpo y las proporciones adecuadas similares deben no han sido sorprendentes. Pero con demasiada frecuencia Elia observaba el mismo nombre a una mano - en casa. "Así que, después de todo ..."
- Elia - decidió no apresurarse con preguntas. Y él dijo, agitando las manos.
- Eliya, no se sorprenderá. Me tienes, probablemente, no lo sé y no lo recuerden. Pero yo te conozco bien. Tenemos que hablar.
No, era imposible permanecer en silencio. Para informar acerca de la crianza, usted necesita algunas conversaciones individuales? Una sola frase.
- ¿Está mi padre? - Le preguntó directamente.
- Has hecho algo al respecto? - Dudosamente Jeffrey preguntó en lugar de responder. - Elia, propongo hablar tranquilamente en un lugar más adecuado.
- En casa?
- Ahora no, - dijo sonriendo. De largos ojos marrones brillantes vertieron una llama solar franca que Elia parecía - que realmente sabe y lo ve a través no sólo es bueno, pero mucho mejor que la suya. Y sus ojos - una especie de sustancia material que cubre de la cabeza a los pies, calor magnética vierten chispas cosquillas traviesos. Por alguna razón, quería tocar la cara con las yemas de los dedos. Tal vez para comprobar si hay engaño si sus ojos (y los vasos a la vez) -, de repente, me pareció que todas estas características son tan evocador de su propia? Tal vez - receptores de la piel va a decir más? ? ¿Pero por qué .. En caso de ser feliz: ella también quería saber acerca de mi padre. Y entonces aquí está.
- ¿Dónde? - Preguntó, aclarándose la garganta: la garganta reseca inapropiada.
- Bueno, sí ... por lo menos en el café. Aquí algunas paradas allí ... - llamó un club deportivo y de entretenimiento conocido, disfrutaron de la reputación muy badsome. Podría ser enviados de forma segura.
- Bueno.
En la calle, mirando traje blanco elegante Jeffrey, Elia pensó ansiosamente que el transporte público casi no adecuado para una interacción adecuada con esos trajes. Afortunadamente, el taxi estaba esperando a la vista - coche negro espacioso claramente la producción extranjera. Llegaron en tres minutos. Y nos enteramos de que el café es que ser cerrado por reparaciones. Ahora los trabajadores ya se han ido, pero los visitantes aún no atendidas. Sin embargo, después de hablar con un gerente femenina, Jeffrey, por supuesto, recibió permiso para tomar una mesa (Elia curiosamente vio como se debe incluir el encanto natural que se ha perdido, incluso en la puerta cerrada). Consigue incluso conveniente: una mitad negro en una habitación pequeña, nadie interfiere, tranquilo (excepto por la música silenciado). Jeffrey trajo una Coca-Cola en un vaso alto, Elia también pidió un batido. Después de beber un sorbo de ella por un momento, como si se sumergió en la fragante niño dulce de verano fresco y mirado el satélite. En la tenue luz de la lámpara su rostro adquirió un contraste especial. Tal vez sería más correcto y claro que ella. Y, por supuesto, más grande en todos los aspectos. Ponerse al día en la búsqueda de diferencias, Elia señaló que en sus mejillas medida regordeta, mientras ella - ligeramente hundidas; cejas largas, la barbilla y de gran alcance y alude a una cierta dualidad, que desovan en Elia no fue encontrado. Y negro cabello nuevo, sin matices. Peinados fueron separados de la izquierda, y como Elías llevaba separó en el lado derecho, resultó que parece estar mirando en el espejo.
- Mi cara se escanea? - Jeffrey preguntó muy despreocupadamente. Elia sonrió:
- Bueno, por supuesto.
Tomó un sorbo de su vaso, luego sacó del bolsillo interior de su chaqueta y la puso sobre la mesa delante de un pequeño svёrtochek Elia.
- ¿Qué es? - Le preguntó con cautela.
- Sólo tú perdido.
Elia incredulidad miró a Jeffrey, pero era curioso, y ella se volvió svёrtochek. Allí estaba un pañuelo planchada limpio. Blanca, llena de oscuros campos de líneas finas. Elia se quedó mirando el pañuelo.
- Hace más de tres años - una voz profunda dijo Jeffrey - a-Señora de doce años se dignó a dar esta cosa manos libres en el metro de Moscú. No pude evitar la pérdida. Sin embargo, se tomó un tiempo para localizar al propietario, - Jeffrey sonrió suavemente, pero que Elías aliento. Ella pereglotnula y sacó un pañuelo, tratando de recordar los acontecimientos, que contaban la sentada frente y un poco a la fuente izquierda. En efecto, mientras que los adultos fueron transportados a sus vacaciones pasado en otra ciudad, a casa. Pero si apareció un pañuelo - que ella no podía recordar de mí. Demasiado angustiosos entonces era el estado de ánimo y pensar en esos detalles no ocurrir.
- ¿Qué hacer ... - ella había armado "señor". - ¿Sabes por qué yo, ¿eh?
– Узнал о вашем существовании, – кивнул Джефри.
– Как? – Разве о моём существовании вы не знали, когда… – она запнулась.
– Девочка моя, я сам очень хотел бы это прояснить, – неожиданно тепло и просто сказал он. – У меня нет уверенности, что мы не родственники. Но и веских доказательств обратного тоже пока нет.
– Сколько же вам лет?
– Тридцать один.
– Но… – внезапно ясная, как дневной свет, мысль утвердилась в её сознании. – Можно же спросить у мамы.
– Конечно, можно. Конечно, спросим. Я приехал и для этого в том числе.
– А… для чего ещё? Чтобы отдать платочек?
– И это тоже, – обволакивающе-бархатно проговорил Джефри, отхлёбывая колу. – Я пока не могу сказать всего. Одно возможно утверждать с полной определённостью: кто ищет, тот найдёт, – и улыбнулся открыто и победно.

ВОПРОСЫ И КОНСЕРВАТИЗМ.

Утром следующего дня Элия открыла глаза и поняла, что что-то не так. Впереди ожидалась напряжённая неделя усиленной подготовки к трём экзаменам, сама сессия, куча дел по хозяйству, а настроение было примерно таким, словно ей накануне невзначай подарили весь мир, перевязанный ленточкой радуги. Вдруг она вспомнила: Джефри. Этот коктейль солнца, уморительности, красоты, ребячливости, чего-то рокового и неотступного вместе со всеми изысками, помещённый Высшими Силами в человеческую оболочку. Тут она села, вспомнив и остальное – то, ради чего они не стали откладывать «знакомство с родителями». По крайней мере, с одним родителем. Элия прислонилась головой к прохладной стене. Нельзя, никак невозможно, чтобы они оказались родными по крови. Ну и что, что похожи. Мало ли похожих людей. «Вот только влюбляться накануне сессии мне и недоставало!» – усмехнулась она про себя, впрочем, без всякой досады. Откинула простыни и упрыгала в ванную. Потянувшись за тюбиком зубной пасты, задержала взгляд на отражении в зеркале. И улыбнулась.

Как готовиться к экзаменам. У каждого на этот вопрос ответ свой, и из этих ответов можно было бы составить хрестоматию студенческого экзистенциализма с уклоном в эпопею. Элия поступала очень просто. Использовать шпаргалки было ниже её. Она предпочитала учить на совесть, избрав весьма механистический способ, который, однако же, никогда не давал осечек. Очень просто. Весь материал, который необходимо было проработать, равномерно распределяется между днями подготовки. И в каждый день эту норму необходимо выучить хоть как. Например, есть у нас учебник в триста страниц и четыре дня. Берём три дня (четвёртый отводится на повторение, контрольный прогон всего выученного), делим количество страниц на количество дней, получаем норму – сто страниц в день. Только в реальности, конечно, «учебник» этот состоит из лекций в тетрадях, нескольких учебников, статей из научных журналов. Ответ почти на любой вопрос билетов комбинируется из всего перечисленного, и «рецептура приготовления» каждого ответа уникальна.
И вот когда Элия, уже с известной апатией домучивая последний на сегодня вопрос, посматривала на лоскут неба, видневшийся из окна, квартира замерла от шквала звонка входной двери. Этот звонок, оставшийся от предыдущих хозяев, всё собирались поменять и всё откладывали, и каждый раз его трезвон ввергал в состояние шокированных хомячков всех находившихся дома.
В первые секунды Элия даже и предположить не могла, кого это могло принести в гости. Перед глазами стояла сжатая схема ответа на последний вопрос билетов. И лишь услышав недоумённые интонации в голосе матери и воркующие – в другом голосе, который ей, без сомнения, доводилось слышать вчера, мгновенно сообразила, в чём дело.

Jeffrey vestida en esta ocasión fue todo un ser humano: una camisa blanca de manga corta y ligera traje de mezclilla azul que consiste en pantalones y zhiletik encaje. ¿Cómo podía comprender Eliya, el tema principal de conversación que tiene lugar entre él y mi madre vino a la altura del techo en el pasillo. Abriendo la boca para representar a Jeffrey, Elia detuvo. Ella no podía faltar en el momento de observar la reacción de la madre en el visitante. Pero ella se comportó de la misma manera como si el timbre sonó, por ejemplo, mensajería o electricista: amable, educado. Luego Jeffrey descansado mirada en los ojos de Elías, y ella tenía los votos emitidos.
- Buenas noches, - le dijo y explicó, en referencia a los padres ya desconcertado:
- Mamá, este es mi ... ("¿Y cómo representar algo .. Bueno, que sea ...") joven. Jeffrey.
- ¿Sí? - Él sorprendió a su madre. - Muy bien. Y lo que me dijiste antes no lo dijiste? Y no advertido, sin embargo, me gustaría hacer la cena relevante.
- Sólo ... - Elia queríamos decir "conoció", pero el pensamiento ha cambiado la redacción - haber cenado recientemente. Ayer, - empezó a sentirse muy locamente. - Y hoy acordado simplemente caminar.
- Así es - finalmente agarró Jeffrey. - Elia será útil para alimentar el cerebro con oxígeno a una carga de entrenamiento. Y mientras a dormir mejor después de un descanso.
- Lo que usted tiene cuidado, - dijo la madre. - Bueno, al menos yo bebo té. Así que no voy a dejar ir.
- No te rindas, - sonrió a Jeffrey.

Con el té, le dijo un poco sobre usted. Vivió, no es en el extranjero, pero en sí mismos son mestizos muchos (aunque, como Elia). Él estaba ocupado en el turismo y la hostelería, a veces metsenatstvoval porque se consideraba alta en todos los sentidos de los amantes - de todo lo que pueden crear talento humano.
- Y sin embargo soy conservadora en algunos temas, y también salir con su visita tenía como objetivo la intención de pedir su permiso de los padres para cumplir con Elia - dijo Jeffrey al final de su historia.
- ¿Crees que estoy en contra? - La madre levantó las manos. - Es cuestión de tiempo. Y pronto dieciséis años, y no hay privacidad. Debido a que los libros de texto no son subidas. ¿Eso es correcto?
Elia rompió filosóficamente la cookie.
- Gracias, - dijo Jeffrey.

Eliya al aire libre, que ya están luchando para contener una curiosidad impaciente, pegado, a lo mejor de su inteligencia, con preguntas a Jeffrey.
- Bueno, eso ... - dijo pensativo, mirando a sus pies. - Hasta el momento los resultados son muy alentadores. - Yo no sabía antes de esta mujer. Al parecer, ella y yo, también. Y sobre la base de la pequeña pero significativa, se ha hablado de su familia durante el té, también tengo ninguna relación con la próxima generación de su árbol genealógico. Pero sería bueno si usted todavía se hablaban entre ellos sobre el tema - así, porque, como una familia.
- Por supuesto - dijo Elia. Es cierto que, con su alma cayó un pequeño asteroide. Pero al mirar a Jeffrey, no podía quitarse de encima la sensación de que no todos sus pensamientos sobre el tema en discusión se dan en el orden apropiado. Mirándolo desde el lado, y admirar, Elías pensó que el perfil de sus labios se asemejan a los pétalos de un tulipán, cuando el brote empezando a florecer. El pensamiento, "¿Tengo la misma?", Es cada vez más familiarizados gama complementado estado, felizmente, sin sentido, reina en el alma desde el final del año escolar y ese día, una reunión con Jeffrey, graciosa noche apacible y muy seguro proyasnёnnosti presencia-ausencia de parentesco.

El semicírculo de la calle en frente de la casa es especialmente denso cultiva árboles, formando jardín separatista. Cielo podёrnulos nubes de oro-púrpura, y el espacio alrededor estaba lleno de la primera crepúsculo. Cuando Jeffrey se puso bajo una carpa blanca difusión floración exuberante manzanos, Elia se acercó y le preguntó:
- ¿Qué pasa con las reuniones usted pregunta en serio mi madre?
- A. Tengo intenciones muy graves - parece ser juguetón, pero al mismo tiempo y no se dice Jeffrey.
- Plan de Negocios? - Ella se burlaba de él, sonriendo.
- Si te gusta, - subrayó dijo significativamente. - Y la primera parte de este plan debe ser una invitación a viajar de vacaciones. Si alguien trataría de llenar la sesión.
- Y si usted llena? - Elia dijo, no te después de la universidad no es más que merecido "cinco".
- Vamos a tener que tomar medidas - Jeffrey suspiró. - Enseñe a los niños por su cuenta. Y yo soy un maestro estricto, por lo que sacar sus propias conclusiones, jovencita.
Elia se echó a reír:
- Su confianza en sí mismo te honra. Y si asumimos que su madre no habría permitido que nos encontremos?
- Yo sé cómo convencer.
- Bueno, si de alguna - y todo? - Seguí tratar de averiguar Elia, cuya madre era un ejemplo de democracia en términos de privacidad hija mayor.
- A continuación, el decisivo para mí sería su decisión personal.
- Y si rechazo la propuesta de la jornada? - Muy, muy astutamente, preguntó Elia.
- Pero esto no sucede, - bajando la voz, dijo Jeffrey. Se llevó una mano a la mejilla, y luego abrazó. Elías se sentía muy pequeño - literalmente sudёnyshko navegando en las olas del poderoso océano. Revoloteado, se apoyó suavemente en él. Jeffrey se inclinó y suavemente, casi sin tocar, besándola en los labios. Inesperadamente para sí Eliya se inclinó hacia delante y hacia arriba, y de la inocencia y la pureza del beso quedaba nada. Jeffrey no perjudican a sí mismos, se besaron con entusiasmo, la apertura de uno hacia el otro como si en algún momento y en algún lugar por un largo tiempo para estar juntos, se separaron, y ahora volvieron a encontrarse. Cuando sus labios se separaron, Elia, si recordando a sí mismo, dio un paso atrás, levantó las manos sobre sus brazos y corrió a su casa. Después de unos segundos en la pequeña habitación donde ella estaba durmiendo, ella brilló una luz brillante que salió con la misma rapidez.
Jeffrey se puso de pie y caminó también - a su hotel - pero poco a poco y en un trance.

Extraño. GAP viceversa.

En el último día del examen final cuando el examen en sí, es más, Elia comprender plenamente el estado emocional y fisiológico del gato inocente al salir de la cocina después de la saturación. Algunos torpeza, un montón de frases innecesarias de la aprendí, girando en su mente (cuando es necesario, lo recuerdo con dificultad, y cuando no se requiere - aquí), sorprendió la incredulidad en la libertad tan esperada durante todo el verano, mezclada con laxitud involuntaria porque todo el más difícil ya pasó .

Джефри ждал её в машине. Совсем недавно, в рамках программы внедрения инновационных технологий в повседневную жизнь граждан, была запущена пробная линия электромобилей с компьютерным автоводителем. Ездили они немного медленнее, зато ничего никогда не нарушали, в том числе систему оплаты и этику обращения с пассажирами. А в случае возникновения неполадок система предоставляла возможность сесть за руль самим при наличии водительских прав, и тогда плата за проезд возвращалась на электронный счёт пассажира с помощью того же терминала, через который и взималась. Или же машина просто парковалась в ближайшем подходящем для этого месте.
Оказалось, что в качестве бонуса к Джефри прилагался букет свежих белых тюльпанов. А сам Джефри был одет в легкомысленный летний костюм: коричневые бриджи с узором из растительного орнамента и лёгкая туника цвета кофе с молоком. Элия, которой уже мечталось отказаться от парадного, в честь экзамена, одеяния – она была в светло-розовых брюках классического покроя и светлой облегающей шёлковой блузке без рукавов – в пользу чего-то более свободного, подумала, что Джефри сейчас в выигрыше. Она окунулась лицом в прохладные лепестки упругих бутонов. Джефри сказал задумчиво:
– Кто бы мог подумать, что можно завидовать букету…
Элия улыбнулась.
– Это же от тебя. Значит, тоже как бы часть тебя, то, в чём может воплощаться… – и она тоже задумалась.
– Что?
– Твоя энергия, твоё отношение ко мне, ты сам, – Элия с острым, неизъяснимым трепетом в душе проговаривала эти слова – «ты», «тебя», «твой». На эту форму обращения они перешли после первого поцелуя, ибо неестественно и лживо было бы при неудержимом стремлении друг к другу оставлять прежнее отстранённо-холодное «вы».
– Но, может быть, первоисточник энергии и отношения тоже удостоится… непосредственных выражений симпатического к нему отношения? – негромко и очень учтиво, но при этом с плохо сдерживаемой страстностью в голосе вопросил Джефри, слегка подаваясь по направлению к Элии. Она рассмеялась и чмокнула его в нос. Он, обняв её за плечи, скользнул пальцами по её правой руке, поднёс кисть к губам и поцеловал сначала тыльную сторону ладони, а потом каждый пальчик. Поднялся лёгкими поцелуями по внутренней стороне предплечья, а затем эта рука Элии переместилась за его голову; девушка обняла его за шею и коснулась губами лба, переносицы, щёк… Джефри терпеливо ждал. И когда её нежные губы сообщили о своём присутствии в правом уголке его рта, склонил голову, и Элия стала тонуть в заволакивающей неге долгого влажного поцелуя.

Очнувшись, она протянула ему зачётку.
– Да знаю я! – засмеялся Джефри. – Давно уже всё про тебя узнал.
– Как давно? Мы же всего неделю назад познакомились.
– Ну, лично я с тобой познакомился, когда впервые увидел. И это не обсуждается. И на что же вообще доблестному мужу пылкое сердце, пытливый ум и неукротимая воля к достижению желаемого? Давно за тобой наблюдаю, многое изучил уже. Просто на глаза тебе не показывался.
Элия слегка отодвинулась.
– То есть как? Сделал меня объектом исследований? Шпионил? «Наблюдал», а потом обсуждал с приятелями за различными… посиделками?
– Тише, тише, девочка моя, ну не надо так, – он умоляюще сложил руки. – Ведь не со злым же умыслом, не для того, чтобы навредить. А наоборот.
– А понятие неприкосновенности личной жизни тебе знакомо? – Элия была ошарашена услышанным, и справиться с таким сразу не могла.
– Но если человек не совершает дурного, чего же ему опасаться? – Джефри, похоже, искренне не понимал её эмоций по этому поводу.
– При чём здесь, совершает или нет, Джеф? Даже если я просто читаю книгу, я имею право на отсутствие стороннего наблюдения за этим процессом. Если я что-то напеваю в ванной, я имею ещё большее право на то, чтобы меня в эти минуты никто не слышал и не видел. А иначе я просто не стану этого делать.
– А вот мне и интересно, что ты читаешь, что напеваешь, что слушаешь и смотришь, о чём думаешь, чем живёшь! Я люблю тебя – и мне нужно знать о тебе всё.
Элия умолкла, словно в её сознании столкнули два потока. С одной стороны, она искренне протестовала против всякого посягательства на частную жизнь без разрешения. С другой стороны, ей только что признались в любви. Первый раз в жизни. И она не знала, что думать.
Джефри осторожно взял её левую руку.
– Постараюсь тебе объяснить, а ты постарайся понять. Хотя бы попробуй. Вот представь, что есть некое инопланетное существо, пришелец, существующий там, у себя, в нематериальной форме. Он пришёл – или его прислали – на Землю, чтобы любить. И любить конкретного человека. Но способ и форма существования для него на Земле, творение его материальной оболочки «вочеловечивания» только один – принять форму того, для кого он предназначен. И наполнить эту форму соответствующим содержанием. Как песок принимает очертания человека, который на него ложится. Мне нужно знать тебя для этого: твои мысли, эмоции, чувства, манеру поведения, речи, интересы, увлечения – всё до малейших штрихов! Чтобы пропитать себя всем этим, чтобы вжиться в тебя на высших уровнях единения. Я уже, наверное, непонятно говорю, да?
– Нет, отчего же… – медленно проговорила Элия. Она обдумывала сказанное по ходу. – Понятно. Sólo ...
– Что? – он проникновенно взглядывал на неё, сжимая её ладонь.
– Разве так бывает? – Элия немного беспомощно повела плечами. Но не от огорчения, а так, как если бы она была ребёнком и, обещая в подарок игрушку, привели её куда-то с завязанными глазами. Сняли повязку, и обнаружилось, что перед ней – целая зала, полная разных игрушек.
– Бывает. Ещё как бывает. И не такое бывает, – сначала отрывисто, а потом всё более напевно-убеждающе проговорил Джефри с ноткой облегчения. Элия снова уткнулась носом в тюльпановую упругую свежесть. Джефри покосился на букет.
– Джеф, – серьёзно сказала Элия после некоторого молчания, – я чувствую себя будто на краю пропасти – только пропасти наоборот. Шагнёшь с обрыва в любом направлении – и мягко погрузишься в море травы с цветами или пушистые облака. Подпрыгнешь вверх – и взлетишь в небо. И всё это – ты, – она вопросительно-раздумчиво и с зарождающимся где-то на дне сознания ликованием смотрела перед собой.
– Я просто хочу жить одним дыханием с тобой, – уже по-мальчишески незадачливо ответил Джефри. – Это не означает, что у меня нет ничего личностного. Просто…
– А я тоже люблю тебя, – неожиданно легко для себя ответила Элия. – И, знаешь, тоже поизучаю твоё личностное, если предложение насчёт каникул всё ещё в силе!
Джефри широко улыбнулся и принялся её обнимать, напоминая в этот момент некую торпеду лучистой энергии.

Выходя из авто, Элия, как водится, смотрела под ноги. И заметила, что они с Джефри нынче оба в открытой обуви: она в босоножках, он в сандалиях из ремешков. Она остановилась. Форма и строение ступней их ног повторяли друг друга – разумеется, с поправкой на пол и возраст. Та же изящная длиннопалая стопа, та же гармоничная, плавная линия пальцев – это был не тот случай, когда один или два пальца на ноге длиннее предыдущих, начиная от большого. И само ногтевое ложе больших пальцев на обеих ногах было у них одинаково скошено кнаружи. Джефри, проследив за направлением её взгляда, посмотрел туда же. Посерьёзнел. Кашлянул. Словно стараясь сбросить с плеч надоедливую и ненужную обузу, свёл длинные свои брови и мотнул головой. Элия промолчала. Такси они отпустили и пошли домой к матери Элии – ужинать.

ВСТРЕЧА НА ПОБЕРЕЖЬЕ.

Море нахлынуло и обняло своей громадой, встав стеной от земли до самого неба. Стена меняла цвет, перебирая разные оттенки и переливы их сочетаний. Она примеряла серые жемчуга и играла с бутылочным стеклом, растворяла в себе жидкое сапфирное сияние и подёргивалась струящимися складками тёмного шёлка, уходила по вечерам в маренго, принимая россыпь щедрот солнечных бликов, и то и дело пускала по поверхности белые кружева шуршащей пены.

Небо вновь стремительно пасмурнело, и, памятуя о безоговорочности здешних гроз, парочка заспешила к гостинице.
Переступив порог номера, Джефри принялся проверять, все ли форточки закрыты («Гроза же!»), все ли бытовые приборы обесточены и все ли металлические предметы убраны подальше. Потом отправил Элию в ванную, напутствовав возвращаться поскорее («А то вода тоже электричество хорошо проводит!»). Затем пошёл ополоснуться сам. Пока он плескался, Элия достала захваченную из ресторана на первом этаже снедь и занялась умащением ею столика.
После еды Джефри, извинившись, отправился вздремнуть на свою территорию. Номер состоял из двух комнат, соответствовавших по своему функциональному предназначению гостиной и спальне. Элия хотела, было, включить телевизор, но вспомнила о «грозовом» режиме. Подошла к окну. Разгулявшийся ветер гнул ветви деревьев в разные стороны, и на фоне закручивающихся пылевых вихрей и посеревшего воздуха под тяжёлым тёмным небом это представало зрелищем, внушающим одновременно и мрачноватое своеволие, и, как будто… намёк. Некое обещание или сообщение о том, что многое в мире, безграничном, бескрайнем, выбивается из общепринятых представлений о нём. Что может быть и по-другому. Что есть и проходы в другие миры, и необычные способности, таящиеся в каждом человеке – есть, и другие формы жизни (вовсе необязательно враждебные) – тоже существуют. От иных форм жизни мысли скользнули к «пришельцу», мирно подсматривающему чьи-то сны в данный момент за стенкой. Это существо вряд ли даже подозревало, какую смятенную бурю эмоций и чувств вызывало оно в душе Элии. И далеко не только в душе. Девушка прислушалась и вдруг поняла, что Джефри уже не спит. Ничего не изменилось, и тишина, разбавляемая лишь тиканьем часов да шумом ветра за окнами, оставалась всё той же. Но… она словно притворялась теперь, играла, эта тишина. У неё теперь была другая атмосфера, другая энергетика. Можно спать, а можно просто лежать с закрытыми глазами – тихо будет в обоих случаях. Но Элии показалось, что именно эту разницу, этот нюанс тишины она ощущает теперь. И решила проверить. Взглянув на часы, удостоверилась, что прошло уже сорок минут с момента, когда «отче» отправился отдыхать. У него было это – смочь любое время дня отвести себе полчаса для сна. И уснуть почти мгновенно, и проснуться ровно по истечении этого интервала. Элия, решив дать ему ещё несколько «контрольных» минут, съела остававшийся на столе шоколадный кексик и запила его апельсиновым соком. Пошла в ванную, вычистила зубы. Зеркало слегка запотело, и Элия нарисовала на нём улыбающееся солнышко. Затем отправилась в комнату к «папе».
Джефри не спал, и Элия слегка улыбнулась подтверждению своей догадки. Эта комната, завешанная шёлковыми цветастыми покрывалами и забитая красивыми безделушками, среди которых встречались и статуэтки грифонов, и всяческие амулеты, и «ловушки снов», и яркие декоративные подушечки, напоминала Элии восточную лавку, с той лишь разницей, что здесь не торговали, а отдыхали. В углу курились ароматические палочки, однако дым благовоний не давил на глаза и голову удушающей вязкостью запаха, а лишь слегка подкрашивал ароматическую гамму воздуха. Из динамика маленькой музыкальной стереосистемы клубилась странная, загадочная, но прекрасная музыка без слов, услышав которую Элия почти сразу представила громадный Космос и – домик, утопающий в ярком закате и россыпи белых звёзд в густой тёмной синеве. Окутанный всё теми же благовониями. В Космосе нарисовалось изображение золотого перстня с прозрачным камнем зелёного горного хрусталя кубической формы, вставленного в оправу одной вершиной вниз. Камень сверкнул, и радужный луч света мгновенно рассёк необъятные галактические просторы, долетев до того домика и отразившись в его окнах… Всё это пронеслось в мыслях за две-три секунды, пока Элия пропитывалась тем миром, который ощущался здесь, у Джефри.
Усевшись с размаху рядом с ним, Элия спросила:
– А что же с экспертизой? Мы отправим анализ отсюда или сделаем его после возвращения?
– Разумеется, лучше на месте, – ответил Джефри. – Без транспортировки.
– Ты удивительно спокоен.
– Я почти уверен в том, что ортодоксальной науке тут делать практически нечего. Ей остаётся лишь фиксировать результаты. А настоящее, – Джефри мечтательно и серьёзно одновременно воззрился куда-то вдаль, – настоящее где-то за гранью. Это нечто более таинственное, непознанное и прекрасное.
– Возможно,- проговорила Элия, вспомнив вид из окна.
– А вот скажите мне, юная леди, – Джефри “вернулся” из космических далей и говорил теперь мягко, бархатно, с ненавязчивой и дивной улыбкой. – Если… то есть, я хочу сказать, когда мы получим отрицательный результат экспертизы, согласитесь ли вы стать моей женой перед Богом, людьми и моим сердцем?
– Конечно, – словно это было давно решённым и само собой разумеющимся ответила Элия.

ОТРАЖЕНИЯ.

Широкий, обтекаемый, тёмно-алый автомобиль стлался по извитому гладкому шоссе. Мимо проносилось волнующееся море пышной листвы деревьев, сбрызнутой солнечным светом, и бесконечное раздолье травяных полотнищ. В приоткрытое окно влетал пахнущий влажными лугами ветер и, перемешиваясь с запахами салона, рождал в сознании ощущение радостного пути к новому – событиям, жизни, далям…

Накануне они обнаружили в номере два письма: от мамы Элии и какое-то деловое послание Джефри, прочтя которое он просиял.
– Малыш, всё складывается донельзя удачно, – он приобнял её за талию. – Мне сейчас по работе нужно как раз в первопрестольную. Там разберёмся с экспертизой. А потом продолжим путь.
Элия ощутила и радость – оттого, что всё наконец проясняется, – и некий страх в то же время – а вдруг…
– Ничего не бойся, – он поцеловал её. – Увидишь, я прав.
А вечером того же дня вернувшийся из турне по магазинчикам Джефри обнаружил Элию за письменным столом: она писала ответ домой. Разумеется, были и обычный телефон, и электронная почта, и мобильник. Но порой она любила писать именно бумажные письма – в этом ощущалось нечто живое, словно посредством ручки на бумаге могла оставлять след сама душа.
Мягко ткнувшись губами в шею Элии, Джефри промолвил:
– «Онегин, добрый мой приятель», ты ужинать-то будешь? Я голодный, как незнаемо кто.
– Конечно, – Элия сладко потянулась. – Мы когда едем?
– Завтра, с утра.
– Хорошо…

Просматривавший свежие новостные газеты Джефри вынул из стопки одну и подал Элии, открыв страницу на нужном месте. Она взглянула. Это был студенческий вестник, и на одной из его полос помещался материал о проведении молодёжного научного форума в том городке, куда они решили направиться после столицы. В статье перечислялись учебные заведения и факультеты, студенты которых приглашались на форум. С удивлением Элия нашла там и собственный колледж. Но, насколько можно было понять из текста, в качестве главной содержательной части форума планировались выступления старшекурсников ведущих вузов центрального региона под руководством профессората. А остальные приглашались, скорее, в качестве гостей – ознакомиться, перенять опыт. Что ж, неплохо. Когда-нибудь и нынешним младшекурсникам придётся участвовать во всяких конференциях и форумах со своими изысканиями и разработками. Хорошо, если они сейчас увидят, как проводятся подобные мероприятия. Многие найдут себе компании по научным интересам, а кто-то может и вовсе обрести свой круг общения.
Увлёкшись думами, Элия поймала себя на том, что ей вообще-то не положено думать как устроителю такого мероприятия. Она ещё ни разу не бывала на межакадемических мероприятиях, и по логике должна была испытывать что-то вроде радостно-нетерпеливого волнения. Она его и испытывала – вернее, испытывала тоже, однако, наряду с этим часть сознания как будто наблюдала со стороны за происходящим и была уже очень опытной, через многое прошедшей…
– В любом случае, для тебя это станет хорошим опытом – даже если просто посмотришь. Да и я посмотрю. Обстановка едва ли будет официальной, – услышала она голос Джефри. И осеклась со своими мыслями.
– Чего? – он добродушно усмехнулся, глядя на неё. А она воззрилась на него, потому что подумала… но это уж насколько сумасшедшей надо быть…
– Джефри, ты думал сейчас о преемственности поколений? О том, что те, кто сейчас учится в колледжах и на младших курсах, сменят тех, кто будет вести форум?
– Ну да, – он пожал плечами. – А почему… Постой! – тут взгляд его заметно оживился. – Ты что? «Уловила» меня?
– Как это «уловила»?
– Мои мысли – из ноосферы.
Лёгкая улыбка тронула уголки её губ.
– Ты знаешь… Я сейчас почему-то так и подумала. На какой-то момент показалось, что я – это не только я, а ещё и немного ты. Твои сознание и мысли. Но с точки зрения здравого смысла это бред.
– Вовсе не бред. Учение о ноосфере существует не на полномочиях бреда. И ещё много чего. Ты всё удивляешься, почему я так уверен в результатах. Да потому, что нашей ситуации объяснять все совпадения и странности биологическим родством было бы грубо, плоско, примитивно. Сколько в мире людей-родственников, у которых нет практически ничего общего, и даже внешне они не подают мыслей о возможности наличия родства между ними. А мы – наоборот.
– Кто? – зачарованно прошептала Элия, словно пытаясь заглянуть в собственную душу. – Кто мы, Джефри?
– Ну, кто… Два варианта, два отражения, два воплощения одного и того же явления. Как две свечи, зажжённые от одной лампады. Ещё повезло, что сошлись в одном времени и пространстве. А что касается оболочек – природа или удружила, или пошутила, или всё вместе, я уж не знаю.
– Разное и одинаковое, – сказала Элия. – Опять зеркало. Оно создаёт копию наоборот. Пол у отражения превращается в противоположный, приподнятый справа уголок рта «зеркалится» слева… и все такие детали.
– Да, первоисточник явно кокетничал, – заметил Джефри. Поставил по бокам от себя по зеркалу и воплотил в жизнь два отражения, настроив их на один поток мыслеволн.
Элия улыбнулась.

ДЕЖА ВЮ.

Сама процедура сдачи крови Элии почти не запомнилась. Приехали в весьма скучный, хоть и большой город – и хотелось поскорее выбраться из бесконечных каменных нагромождений – прошли в какое-то серо-бежевое здание, оформили бумаги, подставили руки медсёстрам… ну и всё. Узнали, что результат будет готов через неделю и уехали.
А потом нагрянуло лето. Как ни странно. По календарю оно давно уже победно шествовало, но в памяти начало лета отложилось почему-то даже не в связи с морем, а с момента, когда Элия и Джефри оставили позади столицу.
Когда прибыли на место проведения будущего форума, оказалось, что здесь же проводит свой общий отпуск одна супружеская пара – хорошие знакомые матери Элии, с которыми они раньше часто собирались вместе. Тогда пара ещё только собиралась стать супружеской, а когда долгожданный день настал, долго задерживаться на месте не стали и уехали сюда по одним им известным причинам. Обрадовавшись встрече, одна пара пригласила другую на чай. Джефри, вдохновившись очередным удачным стечением обстоятельств, «сдал» Элию с рук на руки людям, на которых мог положиться, а сам извинился и отправился улаживать какие-то свои рабочие дела: у его компании здесь было своё представительство. Оставив «дочери» бумажку с адресом, он велел ей не позднее четырёх вечера прибыть в гостиницу и отъехал.
Отхлёбывая на кухне у радушных хозяев свежую окрошку (которую обычно не любила, но сейчас она почему-то показалась вкусной и к месту), Элия отвечала на ставшие уже привычными вопросы об успехах в учёбе и неожиданно отыскавшемся родителе. Про себя она, правда, смущённо подумывала, как это объяснять потом, если кто-то из людей, знавших их с Джефри как отца с дочерью, окажется на их же с Джефри свадьбе… Но, с другой стороны, чтобы они – да не придумали выход?! Быть того не может. Улыбнувшись про себя, Элия дослушала самые свежие новости о моде и компьютерах, порассказывала ещё о своём житье-бытье и затем благополучно откланялась.

* * *

Белоснежное здание Академии Образования, казавшееся в лучах яркого солнца раскалённой сахарной статуей, с утра наполнял оживлённый гул. Вершину Академии венчала беседка с колоннами, а по бокам от широких перил мраморного крыльца били два маленьких фонтанчика в виде взлетающих лебедей. В большом круглом зале с «компьютерной стеной» и портативными мониторами на столах собирались участники и гости форума. У входа Элия заметила знакомый силуэт – и через несколько секунд уже радостно приветствовала Джулию.
– Вот, – отвечала подружка, которая, казалось, чувствовала себя слегка оробевшей, но не терявшей присутствия духа. – Поехали с Кэйси и ещё одной девочкой отдохнуть, попутно услышали в новостях по местному радио об этом мероприятии. Решили пойти.
– Значит, они тоже здесь?
– Да, – Джулия мягко повернулась и совершенно как-то по-детски стала высматривать наверху своих подруг. В конце концов, Кэйси первой заметила слабое трепыхание Джулии и, встав, помахала рукой ей, а заодно и Элии.
– Пойдём… или ты с кем? – прошелестел бархатцами над ухом неуверенный голос Джулии.
– Пойдём, – кивнула Элия. Они с Джефри договорились, что сначала будут здесь порознь. Кто-то из организаторов мероприятия оказался деловым партнёром Джефри и пригласил его произнести небольшую торжественную речь от лица спонсоров. А после этого Джефри обязался найти Элию и присоединиться к ней. На случай встречи со знакомыми решено было пока придерживаться прежней легенды: папа и всё.
Элия и Джулия поднялись на верхний ярус, умостились за белыми гладкими столиками с синими плашками мониторов, и тут же раздались звуки государственного гимна. В центр площадки для выступлений вышли: глава города, Джефри и пожилой седовласый профессор, председатель форума. Джефри прекрасно смотрелся в своём парадном белом, с тонким чёрным орнаментом костюме и элегантных очках с затемнёнными стёклами. Элию вдруг резанул пронзительный взгляд со стороны на всю картину. Казалось бы, всё абсолютно прекрасно: великолепный, представительный, красивый мужчина, весьма интеллигентного вида, меценат. Если только не знать. Если только не знать, какое блаженство могут подарить эти руки и эти губы, в какие бесконечные фантастические глубины могут низвергнуть эти глаза – и при всём этом он теоретически мог быть её отцом. Сердце само бешено заколотилось, а дыхание перехватило. Элия положила руки на столик, по бокам от монитора, и глубоко вдохнула. «Надо же, какая впечатлительная стала… И где же наши олимпийское спокойствие и закалённая выдержка?..» Она поморгала, стараясь справиться с собой. Тем более что и Кэйси с Джулией поглядывали сбоку с нетерпеливым любопытством – ведь они уже видели его в тот последний лекционный вечер, спускаясь следом. Но пока не смели нарушать общее внимательное молчание.
После окончания вступительной речи и рокота аплодисментов Джефри, будто бы и не глядя, поднялся к ряду, где сидела Элия со своими сокурсницами, и преспокойно уселся рядом. На сцену поднялись ведущие форума, а Джулия, воспользовавшись паузой, поздоровалась с Джефри и не удержалась:
– Ой… Вы папа, да? – и кивнула с улыбкой на Элию.
Оба замерли в неловком молчании. Да, конечно, всего только открыть рот и следовать простой легенде. Но… И тут почти точь-в-точь повторилась ситуация, предшествовавшая их знакомству. Незаметно возникший в проходе юноша тронул Джефри за рукав и что-то шепнул ему на ухо.
– Идём, – тут же тихо сказал Джефри Элии, накрыв ладонью её руку.
В фойе их ждал агент с большим желтоватым конвертом. Джефри молча взял у него из рук конверт и решительно вскрыл его. Элия хотела подойти и посмотреть, но неожиданно поняла, что не в силах двинуться с места. Она только молча выжидательно и почти моляще смотрела на человека, которого любила больше всего и всех на свете.
Джефри поднял взгляд от бумаг. Улыбнулся задумчиво и чуть торжествующе. Подошёл к Элии, показывая заключение специалистов по генетической экспертизе. Она пробежала глазами чёткие печатные строчки. И почти тут же почувствовала Джефри – как в автомобиле по дороге сюда. Её волнение и смятенность сами собой уходили, как будто заслонялись и пропитывались сначала спокойствием, а потом – всепоглощающим счастливым ликованием… Она рассмеялась и, забыв обо всём, подпрыгнула – сначала на месте, а потом уже чтобы не коснуться пола, испытав на себе действие некой антигравитационной силы, роль которой охотно исполнили объятия Джефри.

АЛИСА.

Элия ступила на широкую просеку. Лёгкий и вместе с тем густой лесной воздух давно уже заполнял лёгкие, окружая со всех сторон незримыми озёрами влажных душистых ароматов. Слабое похрустывание под ногами прошлогодней хвои в пружинящей травяной подстилке тонуло в пересвистывании и пересыпающихся трелях бойкой птичьей братии. Элия шла и вдыхала вьющийся ветерок, рассказывавший о бесконечном кипении и перерождении жизни там, где ничем не заглушаемый голос природы мог воплощаться и в движении воздуха, и шуме листвы раскидистых ветвей, и мелькающих вдоль могучих стволов юрких серых белочках.
На открытом месте она задержалась и посмотрела в небо. Там сегодня виднелись неопределённых намерений облака. Солнце то пряталось за ними, то показывалось снова, окрашивая в яркие оттенки свежую зелень травы и пёструю россыпь мелкоцветья. На одном участке небосклона облака образовали клубящуюся воронку с лиловыми краями и белоснежно-золотистыми стенками. И когда этот небесный «портал» расцвёл снопом солнечных лучей, Элия, залюбовавшись, пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат. Раньше она думала, что подобное можно увидеть только в тщательно выполненных анимационных картинах. Но нет – из заоблачных далей протянулись наклонные золотые струны, обретая такую чёткость, что виден был каждый лучик. Прочие облака, окрашиваясь в розоватые, фиолетовые, жёлтые и голубые цвета, двигались и перестраивались, складываясь в знакомые образы: то летящего лебедя, то грибка, то сердца. Космическая фантасмагория едва не заставила позабыть о времени: взглянув на часы, Элия тихонько ойкнула и продолжила путь.
От просеки отделилась тропинка, по бокам от которой густо рос иван-чай. Девушка свернула туда и вскоре почувствовала сладкие и тёплые волны запаха медуницы. А потом и увидела – и жёлтую, колыхавшуюся под ветром медуницу, и небольшой бревенчатый домик на поляне.

Она не знала, зачем Джефри устроил ей эту «ориентировку на местности». Приняла просто как игру. Надо было спутешествовать в лес, найти тропинку и домик, ориентируясь на просеку. Раздвинув свежие прохладные ветви поднимающегося уже метра на полтора лиственного подлеска, Элия выбралась на поляну, залитую сиянием солнца, которое тоже, в свою очередь, решило перестать прятаться. У дома она увидела Джефри и ещё каких-то немногочисленных людей. Джефри стоял ближе всех, от крыльца – слева. Элия подошла.
– Ну здравствуй… Алиса,- негромко сказал Джефри и как-то посветлел лицом. Элия не могла бы сказать, что это та яркая улыбка, которой он обычно блистал в обществе или то нектарно-лучащееся тепло, которое он обычно приберегал для задушевного общения. Скорее, если бы люди жили не равномерно и постепенно, а длинными рывками, и переход на каждый такой этап сопровождался определённым духовно-энергетическим обновлением, то выражение лица Джефри сейчас можно было бы принять за радость такого обновления.
– Здравствуй, – ответила она, подходя к нему вплотную и поднимая голову. – А почему Алиса?

Джефри и раньше любил придумывать Элии различные имена. Порой ей казалось, что ему нравится называть её как угодно, только не её собственным именем. Впрочем, нет, не как угодно. Он «примерял» на неё то, что имело неосторожность понравиться ей самой. Если она прилипала к экрану во время показа полнометражного мультфильма, где главную героиню звали Оливией, то автоматически становилась Оливией на какое-то время в устах Джефри. Если заслушивалась песней с названием «Габриэль», то её переименовывали в Габриэлу. Сподобилась как-то сочинить стихотворение под заголовком «Дар» – и стала Дарией. Но чтобы Алиса…

– Да ты знаешь, – задумчиво проговорил Джефри, – мне всегда хотелось назвать дочку Алисой.
И Элия на сей раз не могла понять, шутит он или говорит всерьёз. Мечту она понять могла. Но к чему продолжать называть её дочкой на людях, когда уже больше месяца назад они выяснили, что между ними не установлено никакого биологического родства?..
– Да не бойся ты, – возвращаясь в прежнее приподнятое расположение духа, произнёс человек, которого ей нравилось считать родителем – но в переносном смысле. – Пошли…
– Куда?
– К ним, – он указал взглядом в сторону собравшихся.
– Зачем?
– Как это зачем? Жениться.
Вот так, совершенно спокойно и в порядке вещей. Это уже потом Элии было рассказано, что и согласием её матери Джефри уже успел заручиться, и договориться с работниками местного Дворца бракосочетания, куда он, ни слова Элии не говоря, подал приготовленные как-то «на будущее» заявления, и пригласить свидетелей. Это потом Элия узнала, что ни одно слово, оброненное во время обсуждения их не то планов, не то мечтаний, не пропадает зря. И что решение расписаться сразу, как только Элии исполнится шестнадцать, а справлять свадьбу – когда будет удобнее, воплотится с поражающей решительностью и деловитостью. И что потом Джефри, как хорошая женщина, станет вести своеобразный календарь, где каждый день будет отмечен каким-то событием в их общей на двоих жизни; и напоминать возьмётся именно он – ей – когда они в первый раз встретились, когда – поцеловались, когда она впервые сама назвала его папой, когда невольно произнесла во сне его имя… и так далее. Многое, очень многое ещё только предстояло ей узнать. А сейчас она смотрела и на небо, и на домик, и на лес, где её окрестили Алисой, радостными и недоумевающими глазами – своими и своего отражения…

25. 06. 2011 – 18. 07. 2011.

Deja un comentario

Debes entrar para dejar un comentario.

flash time widget created by East York bookkeeper