2009 25 de julio 2009

El reloj de la ciudad (el cuento del tiempo y el espacio)

Publicado: | Categorías: Noticias , Prosa , Creatividad |

Estimado romance! Les presento a mi historia de cruce, que trató de combinar el mundo de Alicia y mundos Krapivin. ¿Cómo esta eksperment éxito - a juzgar usted.

Discuta - http://romantiki.ru/forum/viewtopic.php?f=16&t=4326&p=96450#p96450
Descargar pdf - http://ifolder.ru/13254601

Hora de la ciudad
El cuento del tiempo y el espacio
(Sólo para los verdaderos románticos)

Dedicado a:
Comandante Vladislav Krapivin
Escritor Ciro Bulychev
El cineasta Paul Arsenov
Y a todos los que creen
y tanto como más cerca
Hermosa lejos

Prólogo

En un mundo con comienza algo. Grandes amistades pueden comenzar con un par de puños y la nariz rota, una aventura - una llamada falsa, el camino - con las estrellas azules en el cielo de agosto. Esta historia aún no ha comenzado. Pero tal vez pronto comenzará. Como se afirma en una buena película antigua - en el verano del próximo año. O en el invierno. No, es mejor en verano, cuando se derritió frambuesa resplandor en el oeste, donde los grillos ya han establecido sus instrumentos, y sólo están a la espera de una ola de una batuta. Cuando el mes impíos es blanca en el cielo azul. Es en esos momentos comienza cuento ...

***
Una tarde tranquila cayó sobre la ciudad. Sin error. En la Ciudad. Es con una letra mayúscula. Oro altas agujas de las torres viejas y molinetes hechas en forma de vela, parecían simplemente echados fuera y aún caliente de metales anterior. Blaze de chispas doradas en el puerto espacial de elementos localizadores de esquina. Norma balanceaba pesadamente modelado con bordados de plata gótico letra A.

Linternas en las amplias avenidas y calles estrechas brillaban suavemente, "luz de la tarde", con un murmullo recorrió bandadas de niños y niñas en las bicicletas. La ciudad vivió su vida habitual.

En el cielo, deslizándose cientos de chispas de colores voltea. Ocasionalmente navegado pterokary tranquilo. Similar a la cola del zorro, y un resplandor rojo suave y esponjosa en la puesta de sol se extendía por el cielo estela de vapor de nueve stratolaynera. Una brisa fresca agita las hojas de abedul jóvenes y serbal.

El antiguo parque estaba oscuro. Siempre me empecé desde aquí. Por supuesto, la palabra "comenzó" no es muy apropiado, pero el otro no he venido para arriba. Era como un juego emocionante. Parque antiguo, lleno de misterio, emoción y una total falta de miedo. Una sensación extraña, debo admitir. Especialmente para alguien que nació y se crió en el mundo moderno.

Camino despacio por el camino conocido. Ha dejado el banco, un poco más hacia la derecha - es otra. Girar. Los árboles hacen camino, y me van a un área pequeña, azulejos. En el centro - un modelo de mármol velero. Es pequeño, sólo un metro de longitud y medio. Pero el mástil delgado eleva a una altura de mi altura. Mi crecimiento actual.

Habitualmente tocar los dedos de alta bauprés, velas. Es una especie de ritual. Ahora podemos seguir adelante.

El parque está situado en una colina. En algún lugar de sus profundidades, lo sé, es el antiguo castillo. A veces tuve la oportunidad de avistar su esbelta torre, la luz del atardecer iluminado.

City brilla a continuación. Y el cielo era todavía brillante. Y en medio de los árboles tiene el crepúsculo púrpura engrosada, desdibujando los contornos.

Me voy rápido por el camino. Tal vez esta sea la vencida?

Sin embargo, el camino gira a la derecha, en el fondo en el parque. No lo es. Una vez más, no es eso. Una ciudad atrae con su brillo.

Yo ni siquiera tratar de vadear a través de matorrales y bajar por la colina. Sé que esto es imposible. En este mundo tiene sus propias leyes. Y usted puede ir a la ciudad en la misma calle.

La luna se levanta, inundando la luz plateada parque. Y en su luz puedo ver un punto culminante en la superficie metálica. Relojes. Otra incógnita a la ley de este mundo. Golpearon estruendosamente - es una señal para volver. No sucedió hoy. Sad. Me consuelo de que va a volver aquí, y un día que puedo salir a la ciudad. Sueño desvanece, aplastados, sustituido por un despertar bruma gris.

En el exterior, el ruido familiar de la gran ciudad. Y claro, sol brillante. Al igual que un niño ...
***
Vacaciones - es maravilloso. Casi vacaciones. Especialmente en el verano, en agosto.

No pienses mal, me encanta mi trabajo (no sólo porque pagan salarios), las buenas relaciones con los compañeros periodistas (generalmente raros), pero los días de fiesta - es realmente genial.

Delante de casi un mes de tiempo libre, durante el cual nadie será necesario que rellena ocho mil marcas "... y de inmediato" para hacer su propia cosa, para poner en orden los pensamientos y sentimientos.

Por lo tanto, dejar de revolcarse. Tengo muchos planes para hoy.

Lo más importante para un periodista que se va de vacaciones - al menos las cosas y la máxima movilidad. Y por lo tanto en la bolsa sumergido toshibovsky portátil de confianza, un par de docenas de DVD favorito y un montón de diferentes tipos de cables.

Sun, a pesar del hecho de que el reloj muestra el comienzo de la décima, ya calentó venganza. Bueno, adelante.

El autobús era viejo, LAZ tiempos soviéticos todavía. Con el motor rugiendo tensa y el olor acre de la clavija de goma quemada en la cabina después de cada parada. A la luz de las motas danzantes sol movido al azar por las corrientes de aire. El salón estaba abierto todo lo que es posible. Un par de veces Muzzy del calor el conductor incluso se olvidó de cerrar la puerta y se alejó de la parada. Luego, desde la parte trasera del hotel, donde la empresa es la gente joven extremadamente pacíficos con bolsas voluminosas llegó la diversión:

- Jefe, cuando desantiruemsya?

"Chef" maldito, pulsa el botón y cortó un silbido nos neumáticas del mundo exterior.

Me senté en un espléndido aislamiento "en la rueda." Quiero decir, en el asiento, que se encuentra por encima de la rueda trasera izquierda del autobús. ¿Cuántos pueden recordar, siempre tratando de llevarlo a este lugar. ¿Por qué - No lo sé. Como. Y ahora, como. Aunque veintisiete "tío" en una percha como parece probable cómico.

En el exterior, en polvo con polvo flotaba "áreas verdes" y ponerlo árboles simplemente carretera y arbustos. A auriculares voces:

Te juro que voy a ser más limpio y más amable
Y en problemas no dejará entre sí nunca.
Escuché una voz, y me apresuro a la llamada en breve
En la carretera, en la que no hay rastro ...

Saludos desde una infancia lejana. Desde el momento en que no reflejaba en las facturas de servicios públicos y de trabajo, desde el momento en que el sol brillante y, las noches de verano largas largas. Desde el momento "en que si el enemigo, entonces abierto, y si uno -. Que siempre" Esto, también, de la canción, sin embargo, de otro.

La música se detuvo, me saqué un teléfono móvil, presioné unos pocos botones. Una vez más ...

La parada fue un pequeño - también de aquellos tiempos. Techo de metal inclinado soportado por soportes metálicos, las tuberías, una vez que los colores azul, pero ahora oscuros, garabateadas inscripciones ilegibles hechas marcador.

Yo era el único que queda aquí. Bus resopló como un gato enojado, y tomó el lugar.

Dejé mi bolso en el suelo, a pocos minutos de allí de pie, respirando el aire caliente del verano. Olía un poco de polvo - no había lluvia desde hace ya tres semanas. Luego cogió la bolsa y caminó el sendero estaba lejos de la carretera, pero el rabillo del ojo vio algo que no había notado antes. Las inscripciones y logotipos de posición laterales habituales representan una ciudad. Pintado de las mismas líneas negras como el resto, parecía ajena aquí, pero de repente el lugar. No sé por qué me lo imaginaba.

Viniendo más cerca, me asomé, vi más detalles. Esbelta torre se eleva, poniendo las banderas y veletas de viento, ventanas ojivales estrechas como entrecerrar los ojos, mirando a la calle. Y entonces, con las torres, antenas podían ver el puerto espacial bol, líneas claras de relsotrass alta velocidad ... ¿Qué demonios! Negué con la cabeza, desterrando obsesión. Imagen ha perdido profundidad, se ha convertido en la corriente principal, no el patrón demasiado limpio. Saqué mi celular y tomé unas cuantas fotos. En la dura ciudad luz parpadea perdido los restos de la realidad. Figura, nada más.

Capítulo 1
Conocido

Alexandra Pavlovna era mujer mileyshey. No escuchar a mis objeciones flácidos, ella me dio una llave del apartamento, explicó que durante mucho tiempo se iba a visitar a su hija, quien pidió que no se olvide de regar las flores y se fue. Vale la pena dar una pequeña explicación - Alexandra Pavlovna vez registrado el matrimonio de mi (entonces) los futuros padres, y más tarde - me enseñó la lengua y la literatura rusa en la escuela, y luego ayudar a determinar la futura profesión. Así que si fuéramos viejos y buenos amigos. Por supuesto, esto ocurre con poca frecuencia, pero no hay reglas sin excepciones.
Poco a poco me fui por el apartamento de dos dormitorios, mirando a su alrededor Nenov, pero muebles de calidad de aquellos tiempos, estanterías con tomos pesados ​​diccionarios con letras de oro y encuadernaciones estrictas "Biblioteca de aventuras." Incluso el, no una reedición moderna original. Sin embargo, también hubo "raíces" de la serie blanco y azul "padres fundadores: espacial rusa." Me complace hojeado Krapivinskii "Dovecot en el prado amarillo." Sí, aburrido en compañía de los libros será difícil. Pero primero - una ducha fría. Y luego sufrir un golpe de calor, lo juro ...

Antiguo de Ucrania ha cambiado mucho con los años. Ojo del periodista entrenado, me di cuenta de estos cambios, por desgracia, pensando que no siempre conducen a los mejores. Hospital Central de la ciudad ha comenzado a reconstruir a mí, pero ahora parece que lo hizo desde el hospital de elite. Por lo menos se le considera como tal por un guardia de seguridad en la entrada, un césped bien cuidado y moderno de vidrio aislante en las ventanas.
Particularmente sacudido mi multímetro de neón "Casino. Máquinas tragamonedas. Jackpot "en la antigua escuela №2, cerrada, como muchos otros, debido a la falta de financiación.

- Pero el dinero encontrado, - murmuré entre dientes. Pero día soleado de verano rápidamente extinguido mi indignación, disolverla en el calor del mediodía.
Centro cambiado menos. Al parecer, nadie levantó la mano para demoler los viejos, construido por prisioneros alemanes en los años cuarenta, pero todavía fuertes casas de dos pisos. Cambiar ellos no lograron siquiera blanco AOGV kruglyashi y cajas planas de los acondicionadores de aire.
Crucé la plaza de Lenin y la corta calle Pervomayskaya llegué a la estación.

Esta calle atraviesa la ciudad a lo largo de las vías del ferrocarril, que divide la ciudad en dos partes. Casas en el cuatro y cinco pisos de su edad ya que la calle se construyó uno de los primeros. Una valla hecha de losas de hormigón separaba el ferrocarril desde el resto de la calle. Algunos de ellos han sobrevivido desde la vaga inscripción 91-93 años ...

- Tío! Tío! - Tiré con fuerza su camisa.

Me di la vuelta.

La niña tenía siete u ocho años. Criatura encantadora con dos grandes arcos en vestido de flores. Me senté, por lo que nuestros ojos estaban al mismo nivel.

- Qué?

Yo, básicamente, lo sabía. Tío, consiga gorrión. Pero a los ojos de la chica no era una sombra de diversión.

- Vaska se torció el pie. Llorar ...

- Vamos.

El patio era un antiguo y tranquilo. Era sólo el patio, cerrado por todos lados casas. Muchas personas no les gusta como "espacio cerrado", y yo les encantaron. Siempre me dijeron chudilas la seguridad y el secreto.
Vaska, el niño de unos ocho años, estaba sentado en un tronco. Mantuvo la pierna derecha. A simple vista, estaba claro que las cosas no son la mejor manera. Me arrodillé y cuidadosamente sentí la pierna de la víctima.

- ¿Te duele?

- Ajá.

Vasya me miró. Eran lágrimas.

- ¿Cuánto tiempo me echó a llorar, - pregunté -, pero antes de la novia incómodo.

Mi conocimiento médico modesta no es suficiente para decir que hay una fractura o no, pero yo esperaba un desenlace feliz.

- Necesitamos una compresa fría - me dijo, dirigiéndose a la niña. Ella asintió y corrió hacia la puerta.

Позади послышались быстрые шаги. Я обернулся, к нам подбежал мальчишка постарше, темноволосый, в старых «трениках» и футболке с парусником.

– Что? – быстро спросил он, адресуя вопрос, похоже, мне. Я, как мог, объяснил. Вытащил мобильник.

В «скорой» трубку взяли после десятого гудка. Я, стараясь не выразить своего неудовольствия, попросил прислать машину. На что диспетчерша весьма развязно поинтересовалась моей фамилией и целью пребывания на месте вызова. Фамилию я назвал со злорадным удовольствием, предвкушая минуту недоуменного молчания. Мои «зубастые» статьи были хорошо известны по области, фамилия – на слуху. Конечно, сейчас не советские времена, однако попадать на передовицу никому не хочется, тем более в таком невыгодном свете. Обескуражено помолчав, диспетчерша заверила меня, что машина уже вышла. Ага, так я и поверил. Приедет минут через двадцать, не раньше.

Девчушка, позвавшая меня, прибежала с мокрым полотенцем. Я осторожно обмотал им Васькину голень. Холод притупит боль.
Тем временем старший вполголоса что-то говорил Ваське. Я невольно прислушался.

– Балда ты. Я же тебе говорил, не лазь на гаражи. Говорил ведь?

Васька жалостливо мигал и отворачивался.

Я взглянул на часы. Так и есть – десять минут уже прошло. За это время могли бы и доехать. Впрочем я не питал никаких иллюзий. Васька, видно, неловко шевельнул ногой и зашипел. Я снова присел возле него, настраиваясь на отдачу. Приблизил ладони.

Я не никогда считал себя каким-то крутым экстрасенсом. Просто однажды мама попросила помассировать ей виски (в то время у нее часто болела голова). Спустя минуту боль ушла. С тех пор я стал «домашним лекарем». Конечно, сильные боли или травмы я лечить не мог, но небольшие – удавалось.
Я закрыл глаза, и постарался вобрать в ладони боль. Представил ее темным сгустком и мысленно приказал: «Выходи».
Конечно, маститые профессора и медики нашли бы сотню объяснений этому феномену, но мне эти объяснения были не нужны. Я умел снимать боль, и пользовался этим, не вдаваясь в подробности.

Ладони защекотало, а потом Васька удивленно прошептал:

– Не болит…

В узкий проход между домами протиснулась «скорая».

– Спасибо вам.

Я неловко улыбнулся. В голову навязчиво лезли стандартные ответы в стиле «на моем месте так поступил бы каждый». Мальчишка в футболе с парусником, явно брат Васи, смотрел на меня строго.

– Скажите, это действительно вы? Тот самый Степанов Андрей Викторович?

Я кивнул.

– Я читал вашу «Звездную регату». Clase!
Я только и мог, что улыбнуться. Мое первое (и пока единственное) произведение «романного формата» год назад выпустило издательство «Сталкер» в дополнении к АСТовской серии «Звездный лабиринт». Отзывы на интернетовских форумах колебались от «потрясающе, захватывающе, бесподобно» до «шаблонность на каждом шагу, тусклый и невыразительный язык, плагиат». Словом, как всегда. Но радость все же «царапнула» – значит кто-то прочитал. И то дело.

– А тебя-то как зовут?

– Ой…

Мой собеседник переступил с ноги на ногу, оглянулся на «скорую».

– Вовка…

И странное дело – ни анекдотичный Вовочка, ни холодновато-отстраненный Вольдемар, ни «конкретный» Вован, ни даже «хороший мальчик Вова» ему не подходили. Вовка и только Вовка. Я протянул руку:

– Ну, тогда будем знакомы.

Пожилая врач с неизменным коричневым портфелем подошла к нам.

– Перелома, похоже нет, но все равно нужно сделать рентген.

– Поехали, – произнес я.

Врач сделала удивленное лицо.

– А вы родственник?

– А вам не все равно? – в тон ей ответил я. – Рентген же бесплатно вы делать не будете.

Аргумент оказался весомым, и мы с Вовкой двинулись к «скорой».

Вовка оглянулся:

– Секунду…

Что-то сказав девочке, он вернулся ко мне.

– Машутку успокоил, – извиняющимся тоном произнес он. – Волнуется за этого обормота.

– Подружка? – понял я.

– Ага.

Тревоги оказались напрасными – Васька отделался легким вывихом. Правда, высокий сухопарый врач посоветовал с недельку не нагружать больную конечность, и мы с Вовкой заверили его, что всеми силами будем этому способствовать.

Я вызвал такси и сопроводил ребят до самого дома. Ваську я донес до квартиры, хотя тот пытался убедить меня, что нога «ничуточки не болит» и в подтверждении своих слов дрыгал этой самой ногой.

На прощание мы с Вовкой пожали руки друг другу и обменялись номерами мобильных, у него оказалась старая, но довольно навороченная «Нокия».
До вечера я просто гулял по городу, вспоминая детство.

Вечер был такой, как я люблю – тихий, прохладный. Шелест покрышек, голоса не нарушали эту тишину, а гармонично вписывались в нее неотъемлемой частью.

– Мр-р…

На лавочку, которую я занимал, прыгнул большой, тигрового окраса кот, дружелюбно мурлыкнул – поздоровался. Я погладил зверя, потрепал по ушам.
Все было так, как и должно быть.

Закат заливал небо всеми оттенками огня.

Глава 2
Город

Домой я пришел, когда синие сумерки легли на город. Во всем теле была приятная усталость.

После скромного ужина я уселся в кресло с книгой. Такое себе интеллектуально-эмоциональное пиршество. Все равно в наше время телевизор можно смотреть только из чувства мазохизма – политика-убийства-звезды, звезды-политика-убийства. Иногда все это разбавляют «интеллектуальными» шоу.

Лучше уж почитаю…

Лампа очерчивала круг света, за которым скопилась темнота. Но эта темнота была добрая, нестрашная, словно ласковые черные коты.

Старинные часы пробили одиннадцать раз. Я зевнул и отложил книгу. Хватит на сегодня. Это в Интернете можно сидеть до утра. Тем более что сегодня произошло слишком много событий. Спать, спать…

…Старый парк был тих и загадочен. Верхушки тополей еще золотил закат, но на аллеях уже сгустилась синяя мгла. Снова на том же месте. Я делаю несколько шагов вперед, мраморный парусник неясно белеет в сумерках. Подхожу к нему. Или мне кажется, или возле него чуть светлее. Протягиваю руку, но не касаюсь тугих парусов. Что-то останавливает. Знание или точнее чувство, что сегодня я дойду…
Башни замка полыхают оранжевым, то прячутся за деревьями, то снова появляются. Я поднимаю голову и вижу Часы. Огромный, чуть бликующий циферблат, вычурные стрелки. Странный и немного забавный закон здешнего мира.

Дорога все также петляет по парку, но деревьев впереди становится все меньше. Они расступаются, и дорога переходит в широкий тракт, сбегает с холма.

По обеим сторонам тракта подстриженные кусты и низкие, в метр высотой, фонари – матовые шары на узорчатой ножке. Я не выдерживаю, перехожу на бег. Скорее, скорее… Дорога струится под ногами, слева проплывает подсвеченная будка информатория. А впереди – Город. Шпили небоскребов и антенн горят расплавленным золотом, березовые рощи словно подсвечены изнутри.

Город начался сразу. Я шел, стараясь не слишком крутить головой, но получалось не очень. Город поражал красотой и разнообразием архитектуры. Нарочито средневековые дома с высокими «голландскими» крышами соседствовали с суперсовременными и даже футуристическими зданиями из металла и стекла.

Я свернул в тихий переулок, который привел меня на небольшую площадь, посреди которой горел самый настоящий костер. У костра сидели трое мальчишек и девочка с короткими русыми волосами. Все четверо были одеты в легкие комбинезоны серо-голубого цвета. Я остановился поодаль. Мелькнула мысль, что лучше тихонько уйти и не лезть. Но девочка поднялась и быстрым шагом подошла ко мне.

– Долго же ты шел, – произнесла она, улыбнувшись.

Это было невероятно, необъяснимо, но это было. Эти глубокие «космические» глаза. Эти трогательные ямочки на щеках, когда она улыбается. И нас не разделяет больше холодная прозрачность экрана…

Наверное, я выглядел очень глупо, но никто не рассмеялся. Она взяла меня за руку, и лишь сейчас, почувствовав тепло ее пальцев, я окончательно принял реальность Города.

Остальные встретили меня хоть и сдержано, но с радостью. Конечно, по всем канонам я должен был бы начать выяснять, что происходит. Что это – сон, галлюцинация, что-то еще. Так должен был бы поступить я-взрослый. Но где она, эта взрослость? Осталась далеко-далеко, словно сама приснилась. А здесь – треск сухих веток в костре, зябкая прохлада, тянущаяся от моря и внимательные взгляды. Здесь – все настоящее…

Алиса, а это была именно она, произнесла:

– Знакомьтесь, ребята. Это Андрей.

Честно говоря, я оробел. Я никогда не лез в компании, никогда не старался стать первым. И внутренне ощетинился. Но странно, в ответ я почувствовал… Даже не знаю как назвать. Наверное, приязнь. Ощущение, что вернулся туда, где тебя ждут. Радость от того, что ты пришёл.

Высокого светловолосого парня звали Лёнькой-Леонидом. Изредка окликали просто – Лён. И я подумал, что это имя ему подходит больше всего. Двое других выглядели помладше и были похожи как братья – Димка и Котёнок. Позже я узнал, что его настоящее имя – Александр.

Костёр стрелял рыжими искрами. Я, наконец, решился на первый вопрос.

– А что это за место? Откуда этот город?

Димка и Котёнок фыркнули, Лён улыбнулся.

– Ты ещё спроси, в какой части земного шара.

– Не надо смеяться, – остановила ребят Алиса, и, обратившись ко мне, пояснила:

– Просто этот вопрос задают все впервые пришедшие сюда.

– Ну, а всё-таки? – спросил я.

– Всё-таки, это Город. Один из городов Дороги. Многие считают, что он ведёт свою историю от Звездограда, – вмешался Котёнок.

– Расскажи, – попросил Лён. Я удивлённо взглянул на него, и Лён пояснил:

– Кот это совсем недавно раскопал, он у нас в истории – голова.

Это было сказано с теплотой, с которой говорят о младших братьях.

И здесь, у костра я услышал историю Города.

Свободный город Свет Звезды (Звёздный свет, Звездосвет, Звездоград, Лехтенстаарн) берёт своё начало в незапамятные времена. Ни книги, ни свитки, ни даже каменные плиты с высеченными письменами не сумели донести знания древнего города – рассыпались в пыль. Но человеческая память сильнее времени, и она сохранила многое из того, что предшествовало закату Лехтенстаарна.

Он был первым городом ССГМП – Союза свободных городов Млечного Пути. Он был давно утерянным Раем, Эльдорадо и Атлантидой. Миром, где не было войн и разборок, олигархов и политиков, где ценились такие качества, как дружба и взаимовыручка, романтика и смелость, где дети могли наравне со взрослыми высказать мнение по любому вопросу, и к ним прислушивались. Pero ...

Но однажды пришёл враг. Точнее даже не враг – ему был безразличен Город, он преследовал собственную цель. Но путь к ней лежал через Звездоград, через его уничтожение. И жители его встали на борьбу.

Эта война было долгой, непохожей на обычные войны. Не было открытых сражений и перестрелок. Не было тыла и линии фронта. И самое страшное – не было победителей. Двигаясь к победе, Звездоград одновременно проигрывал.

И тогда Совет города организовал Проект. Согласно ему, в далёком будущем Звездоград возродится, но враг снова попытается уничтожить Город. И для того, чтобы избежать этого, были созданы Часы – сложнейшая система управления Временем. Пока идут Часы – Город будет жить…

Небо уже совсем потемнело, большая круглая луна лукаво выглядывала из-за башен, бросала серебристые свои лучи на улицы, зажигала серебряные и голубые искры на стёклах небоскрёбов. В лунном свете город казался особенно таинственным. Серебряные блики горели на ободе и стрелках Часов. Костёр подёрнулся седым пеплом.

– Вы видели когда-нибудь лунных бабочек? – тихо спросил Димка. Мы дружно уверили его, что никогда ничего подобного не видели.

– Тогда идём. Сегодня они будут танцевать – полнолуние. Только это за Городом. Там где древний космодром пришельцев…

– Сказки это, насчёт космодрома, – улыбнулся Лён.

– Не сказки, – заспорил Димка.

Похоже, это был уже давний и привычный спор.

Алиса поднялась, я – тоже.

– Пошли, – Димка первый зашагал к переулку.

Я на всю жизнь запомнил эту дорогу, хотя позже было ещё много приключений. Порой весёлых, а порой и страшных, особенно после появления Всадников Тумана… Но этот пронизанный лунным светом город, вспыхивающая серебром брусчатка, шелестящие в темноте фонтаны и тёплая ладонь Алисы в моей ладони.

«Древний космодром» представлял собой поле, заросшее большими одуванчиками, пушистые головки которых, казалось, сами неярко светились под луной. Загадочно чернел старый кронверк и высокая тонкая башня. Я поймал себя на том, что пытаюсь высмотреть якоря.

– Якорное поле на другой грани, отсюда не доберёшься, – шепнула Алиса.

Димка приложил палец губам. Мы умолкли. А спустя минуту, не больше, в пространстве вспыхнули сотни голубых и золотых огоньков, словно тёплая волшебная метель забушевала над одуванчиками. Откуда-то пришла, зазвучала, нарастая, летящая мелодия, и, подчиняясь её ритму, лунные бабочки начали свой танец.

Uno puede mirar sin cesar en el fuego ardiente en el agua que fluye, una nieve arremolinándose lentamente. Сегодня я мог с полным основанием добавить ещё один пункт в этот список. Давно уже закончился танец лунных бабочек, а мелодия продолжала звучать. И звучала она всё время, пока мы гуляли по ночному Городу, любовались ночным морем, на волнах которого покачивались, словно уснувшие парусники, смотрели, как на космодроме стартуют и садятся рейсовые космолёты…

Часы ударили, когда рассвет зажёг розовые искры на шпилях антенн, флюгерах и верхушках стройных южных тополей. Моё время в Городе заканчивалось. Ребята прощально подняли руки, Алиса улыбнулась:

– Приходи, мы будем ждать…

Сегодня была суббота, первую половину которой я, по старой привычке, посвятил уборке. Вскоре старый, но хорошо сохранившийся паркет засиял медовой желтизной, а солнечные лучи, пройдя сквозь вымытые окна, раскрасили полосками темную полированную поверхность книжного шкафа.
В течение всего это времени я настойчиво отгонял мысли о Городе. Потому что чувствовал – для понимания ещё не пришло время. Что это – «просто сон», как говаривал дедушка Фрейд, некое параллельное (или перпендикулярное – без разницы) пространство, хитрые фокусы психики?… Наконец, не выдержав,
достал ноутбук, подключил к нему мобильник и запустил браузер. Посмотрим, что скажет Яндекс по этому поводу…

Поиск в глобальной сети не дал ничего существенного. Собственно, иначе и быть не могло – контекстный поиск плюс слабые, рассчитанные больше на рекламу, чем дающие реальную пользу, ассоциативные цепочки. Я с сожалением выключил ноутбук. Пора проветрить мозги. Погода-то какая…

То, что насчёт погоды я несколько поторопился, стало ясно спустя минут десять. Ветер ударил в лицо, подняв пыльные вихри. С востока ползли иссиня-чёрные тучи, передний край которых золотился в лучах солнца.

Я никогда не боялся грозы. Наоборот, неумолимое приближение грозовых облаков будило в моей душе трепет и восхищение. Словно наступающая армия. А утихавший за несколько секунд перед дождём ветер я сравнивал с паузой, за которой последует неудержимая атака. Я любил грозу…

Но сейчас я почувствовал страх. Неопределённый, он холодком пробежал по спине, поднимаясь, как тёмная вода. Страх шёл от туч.

Похоже, его чувствовал не я один – и без того немноголюдная улица стремительно опустела. Желание поскорее оказаться дома нарастало, но пока я держался, прежним неторопливым шагом идя по тротуару.

Гром рявкнул, казалось, прямо над головой, трескучими отзвуками раскатился над домами. Белый всполох молнии ударил по глазам. Это было последней каплей – я не выдержал, развернувшись, бросился к ближайшему спасительному подъезду. И в эту секунду на улицы рухнул ледяной ливень.

Домой я вернулся только спустя часа три, когда ярость дождя стихла, сменившись мелкой моросью, насквозь промокший и замёрзший. Термометр за окном показывал всего плюс десять. К счастью, в своё время Александра Павловна озаботилась установкой газовой колонки, поэтому следующие полчаса я отогревался в ванне, потом пил обжигающе горячий и очень сладкий чай.

За окном клубился туман, скрадывая очертания соседних домов. Я мельком глянул на улицу. No es nada. Тихо и спокойно. Мелкий дождь навевал грусть.

Движение я засёк краем глаза. Словно что-то полупрозрачное мелькнуло за окном. Вгляделся в наступающие сумерки – ничего, только кисея тумана колышется. Стало неуютно, и я поспешил выйти из кухни. Самым странным было то, что сознание упрямо доказывало мне – то, что мелькнуло за окном, было похоже на всадника, сотканного из тумана…

Глава 3
Первый звонок

Парусники скользили вдалеке, то полыхая белыми крыльями, то слепя глаза солнечными искрами на острых гранях ветроуловителей и солнечных панелей. Стайка разноцветных грависёрфов носилась над лёгкими волнами, на почтительной дистанции от них двигались две оранжевые полусферы робоспасов.
Оранжевый же, немного похожий на большой апельсин, волейбольный мяч перелетел сетку. Я успел поднырнуть, принимая его на раскрытые ладони, и свечой послал мяч в небо. Уф, пронесло… Разыгрывался первый тайм волейбольного матча между сборными Города и обсерватории «Сфера».

Я никогда особо не любил спорт. В детстве я имел достаточно плотную комплекцию, из-за чего постоянно подвергался насмешкам. Да и потом отдавал предпочтения интеллектуальным его видам. Скажи мне кто, что за неделю можно создать сильную и сыгранную команду – никогда бы не поверил. Да, в обычном мире нельзя. Но не в Городе…

Здесь были доступны маленькие хитрости со временем – его можно было растягивать и сжимать. По крайней мере, я понимал это так. В течение дня происходило такое количество событий, что их хватило бы на неделю, не меньше. Да и тренировки не были бездумным процессом, сами походя на некую игру. Да и я сам изменился. Мышцы налились упругой силой, стала отточенной реакция.

Первый тайм завершился вничью – 13:13.

Пятиминутный перерыв обе команды провели, поглощая мороженое и болтая обо всём на свете. Свисток автосудьи разогнал нас по площадкам, и снова мир наполнился стремительными бросками и не менее стремительными контратаками.

Archivado Victor Mokhov. Me tensé, listo para marcar. Sumisión! Salté. En este punto, si el aire se espesaba, golpeándome en la cara, el pecho, dejando a un lado la mano fuerte. Las rodillas y las manos ardían como fuego, pero cayeron como la arena.

Yo me crié, plantado, corrí Alice cubo naranja diagnosticador. Me llevé las manos a la cara - wow. Densamente puntos Bloody salpicadas piel.

- Vamos, - Alice trajo mi palmas diagnosticador. Respiró el fresco, un poco picado. Alice retiró el cubo, me miró incrédula manos - sin dejar rastro. Las rodillas se sometieron al mismo procedimiento, sin embargo, un poco más. Mientras tanto, examiné gradas de espectadores improvisados.

Lo ví. Él se destacó entre los espectadores y los jugadores de verano-vestido ratonil aburrido traje, un sombrero calado hasta en la cara. Y, al parecer, nadie más que se fijó en mí. Y he visto. Por otra parte, me sentí un aspecto pesado. Pero fue sólo para mirar hacia otro lado, y el hombre gris borrosa, desapareció. Sólo a corta distancia se puede ver.

- Todos - dijo Alice, retirar el dispositivo.

- Gracias.

Salté de la cama, simplemente miró hacia otro lado por un momento, y cuando se volvió gris hombre no estaba allí ...

Nuestro equipo ganó por un pelo - 51:50. Victor Mokhov en nombre del equipo de "Esferas" nos invitó para una revancha de lo que una vez que acordamos. Luego nos fuimos a la playa, pero yo todavía no podía olvidar al hombre gris. Allí, en mi mundo, después de que la tormenta no es nada especial sucedió, excepto que finalmente se vino abajo en agosto y todos los días de la llovizna y la niebla gris colgaban sobre las calles. Nadar un poco, salí en el sol, y entrecerró los ojos, empecé a considerar alejándose barcos.

- Tal vez, después de todo lo que dijo? - Alicia en el país de su traje de baño de color escarlata se sentó a su lado.

- ¿Qué es tan visible? - Le pregunté con tristeza.

Alice asintió. Me quedé en silencio durante unos segundos, y luego dijo todo - y el país se enfrenta en nuestro mundo, y acerca de la sensación de que estaba siendo observado, que apareció después de que el partido de hoy, y el hombre gris. Durante la historia de Alice se quedó en silencio. Luego dijo:

- Nunca he oído hablar de los mismos. Aunque en los últimos años, la ciudad pasa algo ...

- Qué?

Me incorporé sobre los codos.

- ¿Qué está pasando?

Alice se encogió de hombros.

- Varios. Muchos de los accidentes en el mar y en el puerto espacial. Naves desaparecen ...

Se mordió el labio y miró hacia otro lado. Entonces yo no sabía que hace tres días perdieron contacto con la expedición cosmobiological buque "Blue Star", que voló el padre de Alice ... Pero su ansiedad, me sentí como una ola oscura.

Y al momento siguiente, me sentí de nuevo los ojos pegajosos "hombre gris" pesado. Giré mi cabeza. Aquí está. En su traje ridículo sordos, se veía en la playa como un oso polar en los trópicos.

Yo napruzhinilsya, preparándose para el salto.

- Es que ...

Alice miró hacia atrás.

- Lo veo ...

Su voz sonó.

El hombre gris se volvió y caminó por la playa.

Nos saltó y corrió tras él.

Pero lo extraño - permanecen entre nosotros sigue siendo la misma distancia, aunque el hombre caminaba lentamente, y corrió con todas las piernas. Terminó la playa, comenzó la pavimentación. El hombre todavía caminaba tan despacio hasta el aparcamiento de volteretas, se metió en la cabina y levantó el coche en el aire. Estamos con Alice, sin decir una palabra, se apresuraron a la de dos asientos "burbuja".

- Aquí está!

Flip color miel de oro voló por delante de doscientos metros por encima de nosotros. Alice lanzó el coche en el cielo.

La ciudad abrió sus alas por debajo de nosotros. Detrás convertido océano azul, el sol brillaba en la torre izquierda rascacielos en el centro derecha se extendía espaciopuerto campo ilimitado. Vi por primera vez a la ciudad desde una altura. Anteriormente, una vez que no era posible. Y una vez más me maravillé de los estilos y épocas de mezcla increíbles - los vecinos de las casas futuristas con las chozas reales de troncos enteros, que en nuestro mundo, algunas unidades permanecieron en los pueblos olvidados por Dios. Casas medievales con ventanas ojivales estrechas fueron reemplazadas por casas ordenadas en el mar verde de los árboles. La voz de Alice me distrajo de mi contemplación:

- Él vuela a las colinas!

Vale la pena hacer una breve pausa para aclarar un poco más ciudades.

Si nos fijamos en la ciudad desde una altura, parece multi-estrella, orientada al sureste. Desde el sur se lava por el océano. Y en la colina al norte se encuentra. En un momento, cuando la ciudad todavía se llama Lehtenstaarnom, donde la residencia del Consejo - un castillo entre exuberante parque. Entre los residentes de la ciudad, este parque fue notorio (por eso no me aplico que salió. Fue conocida sólo de lino, Alice y Dima con un gatito). Pero la vuelta con "gris" que iba a.

Fuimos interceptados en las afueras de la ciudad - blanco con azul policía pterokar parpadeante luz intermitente, nos obligó a aterrizar. El joven sargento cortésmente nos pidió que ya no volar en esta dirección, ya que Hill - "una zona cerrada" y no es "cualquier cosa puede pasar." Tuve que volver. Pterokar nos llevó a la ciudad y se fue volando por negocios.

Los chicos, por supuesto, preocupados, e inmediatamente nos duchamos con preguntas, pero Alice dijo en voz baja:

- Aqui no. Después de una hora en nuestro sitio.

"Lugar" está situado en el casco antiguo. En este caso, aún si el tiempo se hubiera quedarse al nivel de mediados del siglo XX. Aceras de madera, vallas de tablas, baldosas y cubiertas con tejados de pizarra. Incluso las burbujas multicolores voltea y cabinas informantes no estropeó la impresión de la aldea en la que descansa el alma de la ciudad.

"Lugar" se encuentra en el bosque de abedules, al lado de una enorme roca sorprendente tono azulado, sobresaliendo techo inclinado sobre un pequeño barranco. El resultado fue lo que su medio-cueva. Весьма благоустроенная и безопасная, надо признать, я заметил плоские диски антигравов, «поддерживающих» валун. Кроме них имелись спальные мешки, белый куб печки (универсальной), «светлячок» объёмного света, планшетка с выходом в Сеть… Земля была утрамбована до каменной твёрдости и укрыта циновками.

– Так что произошло? – Лён спрыгнул вниз первым. – К чему такая секретность?

За ним скатились неразлучные Котёнок и Димка. Уставились на нас с немым вопросом.

Я вдохнул, на секунду задержал дыхание и сжато выдал слушателям всю историю.

Алиса кое-что добавила от себя.

Над берёзовой рощицей повисла тишина. Все обдумывали произошедшее. Конечно, с точки зрения взрослых ничего особенного не произошло. Но в этом мире я не был взрослым. Да, у меня осталась помять о двадцати семи прожитых годах, но она была абстрактной. Настоящая жизнь здесь, в Городе. А Городу, похоже, угрожает опасность.

– Враг вернулся, – ответил Котёнок.

Кажется, последнюю фразу я сказал вслух.

– С чего ты так решил? – поинтересовался Димка.

– Читал. В Звездосвете всё также начиналось…

Против такого аргумента спорить было бессмысленно – Котёнок был дока в истории Города.

Словно пахнуло зябким ветром. Я машинально сунул ладонь в карман стареньких шорт – монетка была на месте. Только странно – сейчас она была как ледышка.

Этот клад мы нашли совсем случайно. После тренировок как обычно шли на пляж. И тут я споткнулся обо что-то. Этим «что-то» оказалась шкатулка тёмного дерева с неразборчивыми символами и рисунком на крышке, размером с пенал, почти полностью скрытая в земле. Мы аккуратно извлекли её и аккуратно же вскрыли. Изнутри шкатулка оказалась выслана тёмно-зелёным бархатом, в котором имелось пять круглых углублений, каждое из которых занимала монета.

Денежки были разновеликими, хотя и все круглые, из разных металлов (в Историческом Институте сделали их молекулярный анализ и сголографировали – создали трёхмерные виртуальные копии). Мы честно разделил находки между собой, тянули жребий. Шкатулку забрал себе Котёнок.

Оказалось, эти монетки не представляют собой особой исторической или коллекционной ценности, поэтому мы с полным правом оставили их себе. Правда, существовали они только в мире Города. На той, что досталась мне, был вычеканен профиль мальчишки с волнистой причёской…

Мы помолчали. Потом Димка, спросил:

– Что делать-то будем?

– Взрослым говорить нельзя, – рассудительно заметил Лён. – Всё равно не поверят. Нужно самим всё выяснить.

– Думаю, надо начать с парка, – сказала Алиса. – Серый человек улетел туда…

– Там же «закрытая зона», – напомнил Лён.

– Погодите, – мне пришла в голову мысль. – Если он улетел туда на флипе, это должно быть зафиксировано транспьютерами диспетчерской. Можно точно узнать, куда летал этот флип. Вряд ли серый способен изменять данные памяти «нейрооптиков».

Нейрооптиками или НОВМ (нейронно-оптическими вычислительными машинами) назывались транс- и гиперпьютеры, используемые в Городе.

Алиса чуть улыбнулась:

– А это идея.

Реализовывать «идею» взялась Алиса, у неё были обширнейшие знакомства. Мы остались ждать её у входа Координационного поста ГДС – Городской диспетчерской службы.

Мы уселись на мягкой скамейке на аллее, разбитой у входа. И даже старались шутить как ни в чём не бывало. Но получалось плохо, нервозность пропитала воздух. Неизвестность пугает. Потому что не знаешь, откуда ждать удара.

Почему-то мне вспомнилось то, что рассказывал о Городе Котёнок. В первую нашу встречу он рассказал, что Город ведёт свою историю от Лехтенстаарна, но оставалось ещё много других вопросов, которые я не преминул выяснить у Котёнка. Тот рассказывал с видимым удовольствием – он был историком от Бога.

Крапивинский Великий Кристалл был не просто философско-метафизическим понятием, а вполне реальной структурой Вселенной. Откуда Владислав Петрович и другие авторы узнали об этом – неизвестно, но факт оставался таковым – «кристаллическая» структура Мироздания имела место в реальности. Как и Дорога.

О Дороге вообще можно говорить бесконечно, но я уяснил лишь основные элементы – Дорога является информационно-энергетической «нервной сетью» Кристалла, попутно обеспечивая перемещение с грани на грань. Она обладает своеобразным разумом, хотя и не проявляет его открыто. Существует два типа выходов на Дорогу – стационарные, примером которого может являться Город и пульсирующие – которые возникают при схождении граней или пересечении гранью Генерального Меридиана Времени.

Но самое интересное было то, что я узнал о Городе. Он являлся потенциальным будущим моего реального мира. Не столько в плане технологий и научных достижений, сколько в плане человеческих взаимоотношений.

– На самом деле это просто гипотеза, – сказал тогда Котёнок. – Но очень многообещающая…

Когда он рассказывал о прошлом Города, он всегда употреблял такие «взрослые» слова…

Алиса сбежала по ступенькам.

– Ну что? – Котёнок первым сунулся с вопросом.

– Плохо дело. «Нейрооптикам» память почистили… Все записи есть, а этой нет.

Словно пахнуло холодом. Жуткая тайна теперь уже не казалась чем-то интересным и захватывающим. Если уж «серый» ухитрился изменить память гиперпьютеров – это серьёзно.

– Надо попасть в парк и выяснить всё.

Gracias! Кажется, я сказал это вслух.

– В десять вечера на нашей площади, – подытожил Лён. – Возьмите фонари.

Часы начали гулко отбивать полдень, но для меня в этом звуке был и сигнал к уходу. Пора.

– В десять, – успел сказать я.

Глава 4
Меч (Евсей)

Серый свет лился из окна, тихо шелестел дождь. Пряди тумана скрывали всё уже на расстоянии десятка метров. Вставать не хотелось. Но контрастный душ быстро привёл меня в норму.

Позавтракав, я вытащил из сумки зонт и решительно двинулся на улицу. Откровенно говоря, мне до сих пор было стыдно за тот страх во время грозы, и сейчас я словно старался доказать, что не боюсь. Кто-то скажет – ребячество. Ну и пусть. Я не обязан оправдываться.

Зонт распахнул надо мной густо-синий купол, отозвавшись шорохом на атаку водяной дроби. Я зашагал к площади Ленина.

И там, возле памятника, счастливо пережившего активную фазу «борьбы с символами тоталитарного прошлого», я встретил Вовку. Он нёс тяжёлую даже на вид хозяйственную сумку. В другой руке он держал большой зонт – алые розы на чёрном фоне.

– Привет. Давай-ка помогу.

– Ой, здравствуйте. Да не надо…

– Давай-давай.

¡Guau! Килограмм десять будет, не меньше.

Вовка несмело улыбнулся, но сумку отдал. Устал нести, понятно. Даже если со Старого рынка – это не меньше километра. А в такую погоду – тем более. Мы зашагали рядом.

– Как там наш больной?

– Скачет по квартире и жареной картошки требует. А дома не было, вот и пришлось идти… Он картошку может круглый год есть.

– Я тоже, – я не сдержал улыбки.

За неторопливым разговором выяснилось, что Васька – племянник Вовки. Его старшая сестра с мужем уехали к морю, а «дядюшку» попросили присмотреть за «несносным созданием». Дядя с племянником жили душа в душу, хотя Васька частенько и не слушал старшего родственника.

Так за разговором мы дотопали до подъезда.

– Спасибо вам!

Вовка ухватил было сумку, но я упёрся:

– Нет уж, давай донесу до двери.

Вовка потоптался.

– Может, тогда, к нам зайдёте?

Я вновь, как тогда, у костра, ощутил свою нужность. Тогда я наивно полагал, что это просто желание Вовки пообщаться с «известным писателем» (господи, известность-то – один роман).

– Пошли, – кивнул я.

По праву старшинства я сразу взял быка за рога, заявив, что «не детское это дело – гостей кормить», и сам занялся приготовлением пресловутой жареной картошки. Вы думаете – это такое простое и тривиальное блюдо? Смею вас разочаровать. Многое зависит от компонентов и технологии приготовления, разнообразия жиросодержащих продуктов (масло, маргарин, смалец, майонез – кому что нравится), и добавок. Я готовил картошку «по-токаревски». Мои прабабушка и прадедушка были выходцами из села Токаревка, что под Харьковом, и этот рецепт передавался уже через два поколения.

На самом деле рецептура очень проста. Чистим картошку, режем каждую картофелину пополам (если крупные – на три-четыре части), на сковородку наливаем подсолнечного масла, кладём картошку, солим, накрываем крышкой. После того как кусочки подрумянятся с одной стороны – переворачиваем. С другой – аналогично. После этого убавляем огонь и ждём ещё 5-7 минут, каждыё две минуты переворачивая кусочки. В результате имеем золотисто-румяную хрустящую корочку и рассыпчатую середину. Остальные компоненты – по вкусу.

За едой мы говорили обо всём, что придёт в голову. О новых фильмах (в которых спецэффектов завались, а души – нет), о книгах (Вовка осмелел и расспрашивал меня – были ли реальные прототипы у Маленького Капитана и Снежки-штурмана – героев моей книжки), спорили о современных компьютерных технологиях… Разница в возрасте не ощущалась вовсе.

Потом Васька, хитро улыбаясь, предложил Вовке «посмотреть картины». Тот смутился, хотел было отказаться. Но мне тоже стало интересно. В общем, через минуту Вовка сдался и вышел из комнаты, с напускной свирепостью живописуя, какие кары падут на непутёвую голову племянника.

Вовка вернулся быстро, неся под мышкой пухлый альбом, навевающий воспоминания об уроках рисования и школе вообще. Положил на стол, раскрыл.
¡Guau! Я всегда по-доброму завидовал художникам, потому что сам рисовал на уровне «палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек». Словами я мог нарисовать картину, а вот кистью или карандашами – увы.

На страницах альбома распахивался новый мир. Неземные пейзажи, поражая буйством красок и глубиной, соседствовали с карандашными портретами и видами древних городов. Туго надутые паруса каравелл сменялись необычной формы небоскрёбами, те – сооружениями звёздных пришельцев, изящно-обтекаемыми кораблями, могучими замками. Отдельно шли рисунки оружия. Выписанные с филигранной, почти фотографической точностью клинки поражали строгой красотой и игрой света. Казалось, ещё немного, и рука коснётся холодного металла, ощутит тяжесть оружия. Машинально я отметил, что в альбоме изображены только мечи. Лишь потом, обдумывая увиденное, я понял – меч это оружие справедливости. Символ честного боя один на один. Символ рыцарства в лучшем его проявлении.

Рука сама перевернула страницу.

А вот такого я не ожидал. На странице был Город.

Кажется, я застыл на несколько секунд. Вовка смотрел на меня с тревогой.

– Что?

– Где ты это видел? – я поразился собственном хриплому голосу. – Вовка, где ты видел этот город?

– Он мне снится иногда, – тихо сказал Вовка. – Только я ни разу не смог дойти до него. Видел издали. С холма…
Сердце прыгало, я не мог успокоиться.

– А на автобусной остановке в частном секторе не ты нарисовал город? – я вытащил мобильник, нашёл фотографии. – Вот этот.
Вовка кивнул. И спросил:

– А вы… Вам он тоже снится?

– Снится, – глухо произнёс я.

Мысли метались, будто пузырьки в стакане с газировкой. Я упустил момент, когда Вовка снова вышел из комнаты.

– Сколько вам лет? – его голос выдернул меня из водоворота мыслей.

Не задумываясь, и неожиданно для себя я ответил:

– Навсегда двенадцать.

– Тогда это вам пригодится.

Вовка протянул мне что-то длинное, завёрнутое в плотную бумагу. Я со странным нетерпением рванул обёртку. В пакете был меч.
Длиной порядка метра, выточенный из сосновой доски, гладко ошкуренный. Верный спутник ребячьих игр всех времён и народов. Оружие, против которого не устоит ни одно зло.

Я поднял на Вовку взгляд. В его глазах я не увидел и тени насмешки, лишь странное понимание.

Дождь прекратился, но туман продолжал висеть над городом. Я сунул свёрток с мечом под мышку, мысленно посетовав на отсутствие пакета или сумки, и зашагал было поближе к дому, но меня окликнули.

– Андрей Викторович, не будете ли Вы так любезны, чтобы уделить мне две минуты…

Я обернулся и похолодел. Ко мне приближался «серый». В руке он держал мышиного цвета зонтик. Другая рука в кармане.

– Позвольте мне задержать Вас немного, – произнес он. – Похоже, нам по пути.

– Кто вы? – резко спросил я. – И откуда меня знаете?

«Серый» приподнял шляпу, словно приветствуя меня.. или давая возможность рассмотреть своё лицо. А лицо было явно интересным. Высокий лоб, орлиный нос, светло-серые глаза. Завершал картину узкогубый рот и твёрдый подбородок. Такой себе воин без страха и упрёка, каких любят показывать во всяческих боевиках. Мечта всех поклонников арийской расы, слегка подпорченная, правда, цветом костюма. Таким людям надо носить только мундиры, обязательно чёрного цвета, с серебряной нитью и без украшений.

– Давайте прогуляемся, Андрей Викторович. Думаю, вам интересно узнать кое-что о Городе…

Я взглянул в его глаза.. и не увидел ничего. Если глаза – это зеркало души, то у «серого» таковая явно отсутствовала. Наша безмолвная дуэль продолжалась секунд пять, потом я отвёл взгляд и первым пошёл по улице. «Серый» догнал меня и пристроился рядом.

– Вы меня, похоже, знаете, – произнёс я. – А я вас – нет. Как прикажете именовать Вас, милостивый государь?

С чего я перешёл на такой возвышенный слог, я и сам не знал. Возможно, это была защитная реакция.

– Зовите меня Евсеем. Я, с позволения сказать, Игрок, Наблюдатель.

– И во что же вы играете? Или за чем наблюдаете? – мне стало по-настоящему интересно.

– Постараюсь объяснить, – произнёс Евсей. – Для начала давайте примем за базовый факт то, что Вселенная имеет форму кристалла…

– Не нужно, – перебил я, – мне это отлично известно. Также не стоит на таком детсадовском уровне рассказывать о Дороге.

Евсей помигал.

– Да, вы правы. Вам действительно не стоит давать информацию на таком уровне. Что ж, тогда начнём с другого. Во Вселенной есть разные силы. Одни добрые, другие злые. Но при этом понятия добра и зла никоим образом не определяют объективную суть этих сил, они лишь выражают субъективное мнение тех, кто, так или иначе, имел контакты с самими силами или их представителями. Проще говоря – если кто-то не делал вам прямого и явного зла, он потенциально добр, и наоборот.

– И? – поинтересовался я. Мы свернули с Вокзальной в Спартаковский переулок. Не знаю, при чём тут Спартак, но переулок мне всегда нравился, особенно в солнечные летние дни. Высокие старые деревья смыкали ветви над ним, и зелёное сияние дрожало в воздухе, ложась на выщербленные стены старых домов, на бугристый от мощных корней тротуар. Даже сейчас, в туманном мареве, он был красиво-загадочным.

– И таким образом нет ни однозначного добра, ни однозначного зла. Всё решает цель.

– Цель оправдывает средства, так?

– Примерно так, – Евсей улыбнулся тонкими губами.

– А лично вы наблюдаете за достижением цели?

– И это тоже. А, кроме того, я делаю ставки.

– На кого?

– На апологетов и ниспровергателей той или иной цели. Поверьте, это интересно, смотреть, как люди поливают друг друга бранью за отличное от собственного отношение к литературному произведению, к трактовке религиозных догматов, к тому или иному политическому деятелю. А если восторжествует та или иная точка зрения – ещё интереснее. Проигравших линчуют, часто в прямом смысле. Очень интересно…

– А ещё вы являетесь своего рода Предтечей тех, кто достигает своей цели, любыми средствами, – я резко остановился, вперив взгляд в Евсея. – Так? Вы работаете на них.

– Вы очень умны, Андрей Викторович, но даже вы не можете осознать всю масштабность происходящего.

– Могу, – откликнулся я, чувствуя холодную, мобилизующую ярость. – Так или иначе то, что происходит, затрагивает и меня. Я предупреждаю, если что-то случится с Городом – вам не поздоровиться!

Евсей несколько секунд смотрел на меня, потом надвинул шляпу на глаза.

– Какой же вы всё-таки ещё ребёнок, Андрей Викторович. До свидания. Думаю, это не последняя наша встреча…
Он уходил, а я смотрел ему в спину. Он повернул направо, и лишь спустя несколько секунд я осознал, что Евсей не дошёл до конца Спартаковского переулка.

Когда-то здесь располагался детский сад, о котором нынче напоминали только ржавые останки каруселей. В начале двухтысячных этот садик выкупил бизнесмен Успенский, задавшийся целью расширить свой бизнес. Он развернул широкомасштабную стройку и ремонт сохранившейся конструкции, дабы впоследствии сдавать помещения в аренду, но мечтам не суждено было сбыться. Бизнесмен погорел на каких-то сомнительных делах, стройка была брошена и медленно ветшала.

Именно туда и свернул Евсей.

Логичнее всего было бы предположить, что он просто решил сократить путь. Я-взрослый так и решил бы. Но логика и рассудительность благоразумно отошли в сторонку, и я решительно двинулся за Евсеем.

Дверь была приоткрыта, и я мысленно поздравил себя с правильным выводом. Замер на несколько секунд, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в тишину. No es nada. Если Евсей прошёл этим путём, его уже тут не было. Я потянул дверь (она противно заскрипела), в нос ударил запах застарелой пыли и запустения.
Потом пришло ощущение дежавю. Просторный захламленный холл, лестница, ведущая на второй этаж и в подвал, заколоченные двери. Собственно говоря, дальнейший путь был только один – в подвал. На площадке меду первым и вторым этажами стоял старый шкаф, не менее старый верстак, что-то ещё, перегораживая путь. Прибитые доски на дверях слева и справа тоже внушали уважение своей монументальностью. Я даже, дабы исключить ложные варианты, подёргал одну из досок – прибито намертво. В смысле – отодрать-то можно, но этим последние года три явно никто здесь не занимался.

Дальше всё было, как во сне (или в Фильме) – зал с колоннами, высокий шкаф, свет из двери. Но всё-таки неведомым создателям удалось меня удивить – белый свет сменился зелёным маревом, какое бывает, когда солнце светит сквозь поросль молодого березняка. Я сделал ещё шаг вперёд.
Закатное солнце сияло над Городом, мягкие тени ложились на улицы Старого Квартала, где-то звенела гитара.

¡Guau! Оказывается, существуют точки перехода между моим миром и Городом. Меня вдруг пронзила жуткая мысль, что сейчас я так и остался взрослым. Ведь я попал сюда иным путём, чем раньше. Я торопливо оглядел себя. Я был таким, как и раньше в мире Города – двенадцатилетним пацаном в футболке с летящей пустельгой, в синих спортивных шортах и расхлябанных кроссовках. Сунул руку в кармашек – монетка была на месте. Но «на месте» был и подаренный Вовкой меч. Я развернул свёрток, рукоять удобно легла в ладонь. Бумажную обёртку я честно донёс до ближайшего утилизатора и скормил ему. Метровой высоты оранжевый столбик с крышкой довольно заурчал. Над утилизатором висела голограммка часов. Ой-ёй-ёй, уже половина девятого. Как бы не опоздать…

Я рванул к стоянке флипов.

Глава 5
Всадники Тумана

Фонари принесли Димка, Котёнок и Алиса. Лён раздобыл верёвку с узлами, завязанными с равными промежутками. Я мысленно выругал себя последними словами, но моё негодование по поводу собственного разгильдяйства сменилось удивлением, когда я обнаружил, что вооружены были все. Хотите смеяться? Por favor. Пятеро детей с деревянными мечами (Димка ещё приволок рогатку) пытаются выяснить жуткую тайну в запретном месте Города – обхохочешься. Только смеяться себе позволят те, кто напрочь забыл своё детство и детские идеалы чести и верности.

Летели двумя флипами до подножия Холма, где начиналась дорога, ведущая к Городу, дальше шли пешком. Солнце уже село, сгущались фиолетовые сумерки. Потянуло холодком. Я добрым словом помянул предусмотрительность Алисы, которая настояла на комбинезонах. В самом деле – прочная и тёплая тетраткань была очень кстати сейчас. Пятна света от фонарей ложились на дорогу, освещая путь, а на пару шагов в сторону чернели переплетения ветвей, создавая ощущение непроглядной тьмы. На фоне ещё достаточно светлого палевого неба это производило не слишком приятное впечатление.

Дорога перешла в тропинку, петляющую по парку.

– Ребята, погодите, – произнесла Алиса. Из кармашка комбинезона она достала компьютерную планшетку, вызвала на экранчик карту парка. В центре экрана затеплилась зеленоватая звёздочка.

– Смотрите, – сказала Алиса, – здесь практически ничего не осталось. Только замок в центре парка. Лучше всего идти вот так, через сектор аттракционов, – её пальчик скользнул по экрану, предложенный путь тут же подсветился голубой линией.

– Там, где эти железяки ржавые? – уточнил Котёнок с напускной бодростью.

Мы деликатно промолчали, знали нелюбовь Александра к «железякам». Когда-то он очень сильно ободрался о ржавый лист металла где-то на окраине Старого квартала (там встречались законсервированные старые заводы, когда-то выпускавшие снаряды и броню, а потом заброшенные), и с тех пор старался держаться подальше от «железяк». Но это действительно был самый короткий путь к замку. Запреты запретами, а спутники «видели» Холм и парк с высоты. Им «виднее».

Уже совсем стемнело, небо стало чёрным и глубоким, усыпанным звёздами. Только наши шаги нарушали тишину парка, утих даже ветер. Лучи фонарей метались, высвечивая части «чёртовых колёс» и «американских горок», выхватывали из темноты лодки качелей. Игра света и тени создавала впечатление неземного города, Безлюдного Пространства. Может, так оно и было. Мы даже говорили шёпотом, чтобы не спугнуть ощущение сказки. Чувство опасности царапнуло неожиданно, когда мы почти миновали аттракционы. Впереди темнела непонятная конструкция. Словно воплощённый в материале странный аттрактор.

Я невольно поднял глаза, стараясь взглядом нащупать верхнюю границу конструкции. Но взгляд пополз выше, потому что я увидел, как быстрые тёмные полосы тянутся по небу, закрывая звёзды. Лишь спустя несколько мгновений я сообразил, что это тучи. А потом услышал голос Лёна:
– Смотрите!

В свете его фонаря плыли, становясь плотнее и плотнее сероватые струйки тумана, вытягиваясь из темноты, накатываясь медленно и неумолимо.
Ледяной ветер ударил в лицо, хлестнув словно мокрым полотенцем, стих. Но этот порыв даже не поколебал наползающий туман. Димка и Котёнок включили свои фонари на полную мощность, расширяя лучи. Туман наступал со всех сторон, уже захлёстывая наши ноги до колена. И знакомый уже страх холодит спину. Я растерялся. Хотелось броситься со всех ног, оказаться подальше отсюда…

– В круг! Спиной к спине! Алиса – в середину!

Резкая команда Лёна встряхнула меня, заставила кровь быстрее бежать по жилам.

Мы стояли, прикрывая Алису с четырёх сторон, держа мечи наготове. Туман поднялся уже до подбородка, неприятно холодя. И вот я увидел их.
Туманные всадники приближались к нам. Шесть гигантских, метра три высотой, фигур. И сотканные из того же серебристо-мутного марева, что и туман. Они мчались прямо на нас, но вдруг с неуловимой грацией изменили направление, словно двигаясь по огромной цирковой арене. И всё это в жуткой тишине – ни тяжёлого дыхания коней, ни грома копыт, ни звона сбруи.

Всадники скакали теперь по кругу. И я не сразу заметил, что они мало-помалу сужают круги. Один из них на очередном круге оказался достаточно близко ко мне, вытянул великанскую руку. Дохнуло затхлым, словно из погреба, холодом. И я, не помня себя, отмахнулся деревянным мечом.
Тонкий, почти на грани ультразвука визг резанул по ушам, сгоняя наваждение.

– Они боятся мечей, – крикнул я, бросившись вперёд.

Почти сразу же вновь раздался визг – Димка достал ещё одного.

И голос Алисы:

– Ещё идут!

К туманным шла подмога – ещё шесть всадников. К счастью, подкрепление приближалось с одной стороны, в «клещи» нас взять не удалось.
Деревянные мечи работали без остановки, визг туманных не умолкал. Но их было слишком много. Я ударил одного, рассекая фигуру всадника и коня, но кроме режущего слух звука других результатов не было. В этот момент я услышал странно искажённый голос Котёнка, будто пропущенный через аудиофильтр:

– Разойдитесь!

В тумане мелькнуло что-то тёмное, и я увидел это. Больше всего это напоминало чёрного кота, если бывают коты в метр в холке, с одним глазом, горящим голубым светом и без хвоста. Мегакот (иначе его и назвать было нельзя) хрипло мявкнул и бросился на туманных.

Она была больше моей, а гравировка изображала то ли сложную лохматую спираль, то ли галактический диск. С другой стороны монетки были начертаны непонятные символы, напоминающие арабскую вязь. Она лежала под разбитой вдребезги компьютерной планшеткой.
Я присел на один из лежаков, стараясь не поддаваться панике. Мысли были короткие. Здесь побывали чужие. Ребят похитили. Враги строят Чёрную дорогу. Город на их пути. Они готовы уничтожить Город…

На этих мыслях откуда-то сверху свалился Котёнок.

В непромокаемой ярко-жёлтой накидке, он словно осветил нашу «пещеру». В сердце толкнулась радость, мелькнула даже мысль, что я навоображал невесть что, и никакого похищения нет. Но встретившись взглядом с глазами Котёнка понял – было.

Сашку била дрожь, поэтому я начал действовать. Быстро поставив на место универсальную печку и, восстановив контакты, я нащупал на стене ряд выключателей – первый, второй, третий…

Щелчком развернулась полусфера силового «зонтика», отгородив нас от непогоды, заработали обогреватели. Я набрал воды в чайник (до неприкосновенного запаса похитители не добрались).

Отогревшись, Сашка рассказал мне, как всё было.

Во время моего отсутствия, в Городе произошло немало событий, подтвердивших слова Евсея – внезапно и резко лето сменилось дождливой и слякотной осенью. Резко участились случаи аварий на транспорте. И самое страшное – Часы за неделю «ушли назад» почти на двенадцать часов. И если в случае аварий люди некомпетентные пеняли на специальные службы, то Часы казались чем-то постоянным, незыблемым. И их отставание пугало.
Ребят похитили «серые». По крайней мере, Сашка так описал их – высокие фигуры в мышиного цвета костюмах и шляпах, надвинутых на глаза. Был ли среди них Евсей – неизвестно. Сашке удалось убежать, когда ребят сажали в многоместный флип…

– Их увезли в направлении Холма?

– Ага.

Что ж, наши враги сделали первый шаг. Теперь – наша очередь.

Глава 8
Гамбит Игрока

В полёте я пересказал Котёнку то, что узнал от Евсея – о Мёртвых пространствах и Чёрной Дороге.

– Ты веришь этому?

– Не знаю. Не похоже, что он лжёт. Но проверить это пока нельзя. Значит, пока будем придерживаться того, что у нас есть.

Котёнок кивнул.

Снаружи уже шёл дождь вперемежку со снегом, мотая лёгонький флип из стороны в сторону. Автопилот еле удерживал направление.
В снежно-водяной круговерти под нами промелькнули освещённые полосы внешнего радиуса Кольца. Всё, город позади. Я специально ввёл такой обходной маршрут в компьютер флипа, чтобы подлететь к Холму с западной стороны.

Карманные видеофоны включились одновременно у нас обоих. Котёнок вытащил свой – на экранчике вспыхнули слова и цифры.

– Смотри, какой-то адрес.

– Где это?

– На окраине Города, в Заброшенном секторе.

– А от кого сообщение?

Котёнок покачал головой.

– Не знаю, абонент не опознаётся.

– Летим туда?

– Летим.

Я не высказал вслух этого, но надежда вспыхнула с новой силой.

Заброшенный сектор располагался за космодромом и представлял собой своеобразный музей под открытым небом, хотя, разумеется, официально не имел такого статуса. Внешне немного похожий на Старый квартал, он разительно отличался от него. Заброшенный сектор состоял из микрорайона почти целых домов, по виду очень похожих на здания моего мира, с выбитыми стёклами, частично разрушенными стенами и перекрытиями.

О Заброшенном секторе ходили легенды. Говорили, что там даже днём небо очень синее и видны звёзды; рассказывали, что улицы сектора могли закружить человека на несколько часов, и даже сутки; поговаривали даже, что там кто-то живёт, но проверять истинность подобных слухов не торопились.

От черты города он отделялся старой, выщербленной стеной, густо увитой плющом. Странно, но здесь дождя не было. Более того – даже у стены было куда теплее, чем в Городе. Более того – небо над Заброшенным сектором было чистым, чуть подёрнутым лёгкими облаками, а не как в Городе – забранным снежной круговертью. Incierto. Но сейчас не было времени ломать голову над очередной загадкой. Мы рванулись на штурм стены. Я первый забрался на кромку, протянул руку Сашке и мы спрыгнули в густую зелень.

Прямо от стены начинался лес. Или крайне запущенный сад.

Нас сразу окутала влажная жара, словно мы оказались в тропиках, хорошо ещё тетраткань начала холодить тело. Котёнок уверенно шёл на два шага впереди, мне оставалось лишь следовать за ним. Да я и не пытался играть из себя лидера – я бы тут заблудился в минуту, а Сашка явно знал дорогу.

Здание, вынырнувшее по левую руку, было густо увито плющом. Взгляд выхватил лишь старинные «под готику» колонны, узкие окна да облупившуюся краску на стенах.

Я тронул Котёнка за плечо.

– А что здесь?

– Бывший интернат. Старый. Его давно закрыли…

Мы пошли дальше, но у меня осталось смутное ощущение, что я здесь уже был. И этот интернат видел. Но только давным-давно, когда ещё он действовал.

Сад закончился ржавой кованой оградой. Некоторые её прутья отсутствовали или были отогнуты. А за оградой начинался жилой массив. Стандартно-привычные серые коробки домов с пустыми провалами окон смотрелись дико на фоне чистых тротуаров и абсолютного безлюдья. Особенно меня поразили аккуратные таблички с названиями улиц и переулков. Нам нужно на улицу со странным названием Звёздносветная.
Улица эта мало чем отличалась от других улиц и переулков Заброшенного сектора, разве что в отличие от других она заканчивалась тупиком – похоже, когда-то здесь обрушилась часть здания, но очень давно. Сейчас битый кирпич и почти чёрные от времени деревянные балки расталкивали могучие дубы. Я невольно поднял взгляд, вглядываясь в густые кроны. Ещё выше. Небо было светлым, словно в летний вечер, но звезда кольнула глаза острым лучиком. Одна, вторая, третья…

– Нам сюда, – потянул меня за рукав Котёнок.

Подъезд был прохладным и тёмным. Ступени широкие, как в домах ещё довоенной постройки, деревянные. Но вместо дверей были чёрные прямоугольники без замков и ручек. Холодные. Мы остановились в недоумении.

– Адрес точно тот? – спросил я.

– Смотри сам, – Котёнок протянул мне свой видеофон. – Звёздносветная, дом 8 квартира 17. Дом четырёхэтажный, на каждом этаже по четыре квартиры, это
второй подъезд.

– Что ж…

Я шагнул вперёд и толкнул первую «дверь» налево. Рука прошла сквозь черноту без сопротивления, хотя минутой ранее мы ощупывали и её тоже, и чувствовали холод и твёрдость материала, а потом вдруг осыпалась чёрной пылью.

За исчезнувшей дверью был обычный коридор, обшитый светлыми досками. Я двинулся вперёд, Котёнок дышал мне в затылок.

Коридор привёл нас в пустую комнату с тремя топчанами, накрытыми тряпьём. Из окна лился вечерний свет. На топчанах мирно и спокойно спали наши друзья.

– Прочитай ещё раз, – попросила Алиса.

Я развернул листок.

– Уважаемый Андрей Викторович, Вы и Ваши друзья крайне разочаровали меня. Я, признаться, ожидал большей активности с Вашей стороны. Поэтому я взял на себя труд, немного вмешаться в Игру и спасти Ваших друзей от подручных Князя Ночи. Довожу также до Вашего сведения, что именно он ответственен за всё, происходящее в Городе. Полагаю, Вы знаете, где его искать.
Удачи, я надеюсь на Вас.

– Не вижу смысла, – произнёс Лён. – Зачем ему нас спасать?

– Не знаю, ребята. Правда, не знаю.

Я развёл руками. О Евсее я не знал практически ничего, так что предполагать можно было долго. Вот только где-то на задворках сознания тлела мысль, что это неспроста…

– Давайте выбираться отсюда, – Алиса подошла к окну. – Уже темнеет.

И действительно, сиреневые сумерки уже сгущались в углах комнаты, а на ещё светлом небе проклёвывались звёзды.

– Пошли, – сказал Лён.

Мы заблудились. Вроде и вёл нас Котёнок той же дорогой, и было ещё достаточно светло, но мы заплутали. Пустые улицы сменялись узкими, словно ущелья, переулками, параллелепипеды многоэтажек перемежались со строениями совсем даже неземного вида – спиралями из плоских, похожих на металл, лент, пирамид из разноцветных и разновеликих шаров, состоящие из многих наплывов всех оттенков синего и фиолетового.

Заброшенный сектор кружил нас, как опытный лешак-профессионал. Солнце давно село, становилось зябко. Крупные звёзды перемигивались в небе.
Мы медленно шли по улице. Асфальт незаметно уступил своё место протоптанному просёлку, слева и справа дорогу ограничивали высокие густые – не пролезешь, кусты. Дома отступили куда-то в стороны или в невообразимые дали пространства, за грань восприятия.

Взошла полная луна, заливая всё вокруг ртутной тяжестью серебряного света. Звёзды поблекли, небо сделалось тёмно-зелёным.
Потом я не раз вспоминал эту дорогу (Дорогу?). В ней не было опасности, не было страха. Было лишь снисходительное спокойствие – ладно уж, идите, раз пришли.

– Смотрите!

Алиса остановилась, вытянула руку, указывая на что-то в темноте. И мы увидели, как в чернильном мраке вспыхивают зеленоватые огоньки, выстраиваясь в цепочку, указывая путь. Каким-то шестым чувством я понял – осталось уже недолго. Мы не сговариваясь, поспешили вперёд. Дорога свернула направо, на траву и листья лёг слабый отсвет, но не тяжёло-серебряный, лунный, а желтоватый, домашний такой, словно от лампы с матерчатым абажуром. Ещё несколько шагов – и вот уже жёлтое, с Т-образным переплётом окно светит впереди. И чёткое ощущение – нас ждут.

Скрипнула дверь, бросая жёлтое сияние на крыльцо, дорожку и траву. Высокий старик в белой рубахе и полотняных штанах появился в дверном проёме, сделал приглашающий жест.

– Не робейте, Хранители. Здесь вам не причинят зла…

Старик был похож одновременно на Гэндальфа из «Властелина Колец» и интеллигентного дедушку Павла в исполнении Владимира Носика. С одной стороны скрытая сила, с другой – немного чопорные манеры, словно из неспешных 50-х годов.

И имя у него было соответствующее – Владислав Всеволодович.

Внешне он был похож на постаревшего и заматеревшего богатыря из русских былин – такой себе отошедший от дел Илья Муромец.

Пока мы осматривались, он ловко накрыл на стол – чашки, блюдца с вареньем и нарезанным батоном, жестом пригласил всех присаживаться.

Лишь после первых глотков ароматного и очень вкусного чая я почувствовал, себя спокойнее. Всё это время я был «на взводе», ожидая чего угодно и откуда угодно. Это удивило меня. Здесь, в реальности Города я не вёл себя так жёстко и рационально. Покровительственно. Откуда вообще это пришло?
Но самокопанию помешал возглас Димки:

– Ух ты, какой корабль!

Корабль действительно был красив. Он стоял на столике, и его серебристые паруса трепетали от малейшего дуновения ветерка из приоткрытого окна.
Строго говоря, это была модель несуществующего корабля, гибрида. Парусник, скрещённый со звездолётом. Веретенообразный корпус зализанных очертаний и стройные мачты соседствовали с общей «морской» компоновкой корабля, высокой кормой и бушпритом. На металлической пластине, прикреплённой к подставке, было выгравировано название «Звёздный свет» и, буквами поменьше – «Тем, кто стремится к мечте и помнит о доме».

– Это же первый нереактивный корабль! – восхищённо произнёс Димка. – Тот самый…

Я вопросительно взглянул на него, и Димка объяснил:

– Этот первый корабль, снабжённый не фотонными двигателями, а гравитационными парусами. Ему никакое топливо не нужно.

– Точнее, движущую силу ему даёт сам космос, – произнёс Владислав Всеволодович.

У меня в мозгу словно щёлкнул переключатель. Вернулось состояние жёсткой рациональности.

– Вы назвали нас Хранителями. ¿Por qué es eso?

Неужели это говорю я? Откуда эта холодность и чёткость?

Удивление читалось в глазах друзей. Владислав Всеволодович несколько секунд неотрывно смотрел мне в глаза, потом поднялся и шагнул к книжному шкафу.
– Этот дневник я нашёл, когда был таким же, как вы. Неизвестно, кто и когда его написал, но именно здесь упоминаются Хранители. Полагаю, автором был один из членов Совета Лехтенстаарна.

Старик положил дневник на стол, степенно надел очки. Мы сгрудились за его спиной.

– Собственно, о самих Хранителях здесь говорится скупо, как бы подытоживая. Остальное я раскапывал сам.

Владислав Всеволодович откашлялся и слегка монотонно начал читать:

«Пусть меня называют перестраховщиком, но я боюсь. Боюсь, что Проект будет недостаточной мерой для того, чтобы защитить Город. Да, Часы устанавливают отражающие грани времени, но это ровно до тех пор, пока Часы идут. Наши мастера клянутся, что Часы нельзя остановить, но я сомневаюсь. Но у меня есть надежда. Древние легенды говорят о пяти Хранителях, которые в последней битве будут решать судьбу Города и мира…»

Старик закрыл дневник, снял очки.

– Мне удалось найти текст упомянутой легенды. Там говорится о детях-Хранителях, четверо – жители Города, пятый – пришелец из другого мира…
Мы переглянулись. Это в кино и книжках интересно следить за героями, оказавшимися упомянутыми в древних пророчествах. В реальности это далеко не так приятно, как может показаться. Это давит, заставляет присматриваться к себе.

– Но откуда вы знаете, что это именно мы? – спросила Алиса. – Ведь в Городе так много людей…

– В Городе – да. Но не в Заброшенном секторе и не в это время. В легенде сказано, что Хранители придут в Место, Где Не Живут в час большой беды для Города. Я полагаю, это место – Заброшенный сектор.

У меня было ещё много вопросов – Владислав Всеволодович явно чего-то не договаривал, но я не успел спросить. Старик поднялся, подошёл к тому же книжному шкафу и взял с верхней полки… мой меч.

– Негоже воину забывать оружие, – пробасил он. – Он тебе понадобится, но будь осторожен. Меч – оружие обоюдоострое…

– Я знаю, – произнес я. Но мне почудилось, что старик имел ввиду нечто иное, чем просто принцип заточки меча. Тревога мелькнула и исчезла, мозг снова заработал чётко. Никаких эмоций. Нужно скорее идти.

Я взял меч, и чуть не выронил его – оружие стало тяжелее, словно налилось металлом. На мгновение мне показалось, что на клинке сверкнул холодный серебряный блик. Нет, это луна просто в окно светит…

Владислав Всеволодович молча смотрел на меня, словно ожидая чего-то. Чего? Снова пришла тревога, но я скрутил её усилием воли.

– Нам пора…

Луна всё также заливала всё вокруг мертвенным ртутно-тяжёлым светом.

– Вон там есть лестница, она выведет вас к Городу.

Старик показал рукой направление, почти сразу в траве вспыхнули огоньки светлячков, указывая дорогу. Первым по тропинке зашагал Лён, за ним – остальные. Владислав Всеволодович тронул меня за плечо.

– Возьми это. И запомни — слоны и черепаха укажут путь…

В его ладони смутно белел прямоугольник, покрытый неразборчивыми письменами. Я взял бумагу, сунул в карман. Разглядывать не было времени, раздумывать над странными его словами — тем более. Мной вдруг овладело странное желание действовать. Найти Князя Ночи и разобраться с ним, остановить строительство Чёрной Дороги. Я махнул на прощанье рукой старику и побежал по тропинке, подсвеченной огоньками. На бегу оглянулся. И вынужден был остановиться так резко, что чуть не пропахал носом землю. Позади ничего не было – ни дома, ни светящегося окна, ни старика. Только густая темнота. Не веря своим глазам, я шагнул было назад, к дому, вытянув перед собой руки, но пальцы ощутили густой колючий кустарник, пробиваться через который ночью было сущим безумием.

Друзья ждали меня у лестницы.

Глава 9
Дорога

Ступеньки казались бесконечными, тонули в сумраке. Сначала мы спускались молча, думая каждый о своём. Потом заговорили, заспорили. Естественно – о предсказании. Я шёл позади всех, сжимая в ладони рукоять меча и осматриваясь по сторонам. Поэтому заметил лёгкие вуальки тумана, тянущиеся к нам. Но сказать не успел – впереди мигнул свет.

Лестница из грубого ракушечника сменилась мраморными ступенями, как в метрополитене, веля нас ниже. Это действительно было похоже на метро – высокий, ярко освещённый вестибюль станции. Однако кроме нас здесь никого не было.

Да и станция по размерам не дотягивала до обычной метростроевской. Я хотел бы спросить, куда мы попали, но в тишине родился воющий звук. Он нарастал. Обтекаемый серебристый состав вылетел из правого тоннеля, ударив в лица тугой воздушной волной. Огненной строчкой промелькнули светящиеся окна, и состав нырнул в тоннель на противоположной стороне.

– Как же я раньше не догадался! – хлопнул себя по лбу Котёнок. – Мы на одной из станций ПГСТ.

– Чего-чего? – переспросил я.

– Системы подземного городского скоростного транспорта. Правда, я не знал, что сохранились ещё пассажирские модули. В Городе ПГСТ используют для грузовых перевозок…

Дальше я не слушал. Ощущение опасности возникло чётко и ясно. Я положил ладонь на рукоять меча. И чуть не вскрикнул от удивления – она была холодной.

– Что такое? – спросила Алиса.
Я не ответил, вглядываясь в тоннель, в котором исчез поезд. Из темноты сочились тонкие, почти невидимые глазу, струйки тумана. Странно, но я не ощущал сейчас ничего. Ни страха, ни азарта. Холодная логика, словно мозги промыли в жидком азоте. Туман стал гуще, потянулся к перрону, формируя полупрозрачную фигуру рыцаря. Я не стал ждать, пока он полностью сформируется, шагнул вперёд к краю платформы и коротко рубанул мечом туда, где у туманного призрака, предполагалось, находилась голова. По ушам ударил высокочастотный визг «призрака», часть туманной субстанции отделилась и поплыла в сторону, колыхаясь в воздухе. Я снова взмахнул мечом. Странно, но сейчас, несмотря на что, что туманный рыцарь явно был не в полной силе, клинок двигался сквозь туман с ощутимым сопротивлением, как будто рубил воду. В прошлый раз такого не было. Но именно это ощущение сопротивления почему-то порадовало меня. Значит, враг материален, его можно уничтожить. Нужно уничтожить!

Туманного рыцаря больше не было, только серебристые клочки таяли в воздухе. Я с торжествующей улыбкой повернулся к стоящим в отдалении друзьям. И замер. На их лицах был страх. Но было ещё кое-что – на самом острие клинка горела искра, отражая свет ламп. Я моргнул, искра исчезла. Но осталось странное тяжёлое ощущение какой-то неправильности. И ещё – на мгновение мне показалось, что клинок потемнел, сверкнув полированной сталью.

– Надо поскорее попасть в Город, – произнёс я, опуская меч и подходя к своим друзьям. Сейчас они уже не смотрели на меня, как кролики на удава, словно растаяла прозрачная стена между нами. Я хотел спросить, что случилось, но внезапно пришло ледяное, нечеловеческое спокойствие. Слова застряли в горле.

Мы обернулись к лестнице, приведшей нас на станцию, но вместо неё увидели гладкую мраморную стену.

Дохнуло холодом и страхом. Аббревиатура ПГСТ внезапно обрела новое, пугающее сходство со старинным словом «погост» – кладбище. Именно таковым должна была стать для нас станция. Мозг заработал как компьютер, просчитывая сотни вариантов.

– В метро обычно должны быть технические выходы на поверхность, – произнёс я. – Здесь есть такие?

– Должны быть, – Лён подошёл к краю платформы и, особо не размышляя, прыгнул вниз. Проклятье! Там же напряжение!

Я рванулся было следом, но на краю остановился, потому что увидел, что конструкция рельсов здорово отличается от привычной мне. Строго говоря, рельсов вообще не было – вместо них пролегала широкая, матово-чёрная полоса. Непохоже на токосъёмный канал.

Тем временем Лён углубился в тоннель уже метров на десять.

– Есть! – донёсся его голос, искажённый эхом.

Мы спустились вниз. «Рельс» под ногами чуть подпружинивал, словно сделанный из резины. Лён стоял возле небольшой металлической двери. Он демонстративно подёргал ручку.

– Заперто.

В неярком свете лампы мы обследовали дверь и пришли к неутешительному выводу – она была заперта с другой стороны, и пригнана к раме настолько тщательно, что в щель не пролез бы и лист бумаги. Нужно было искать другие двери.

Холод я почувствовал внезапно, хотя и подсознательно ждал этого. Сейчас он был куда сильнее, чем раньше. Я оглянулся – выход тоннеля на глазах затягивался туманной кисеей, и если присмотреться, уже можно было разглядеть контуры фигур рыцарей. Воинов Тумана. Меня захлестнула злость. Да сколько можно? Я вытащил меч, уже не удивляясь его стальному хищному блеску. Сейчас – бой, всё остальное потом.

Всё-таки человеческие эмоции – удивительная штука. Взять ту же злость. С детства мы привыкли, что это плохое чувство, став взрослыми, мы топим его в спиртном и посещениях психоаналитика. А ведь природа злости удивительна – она может затуманить разум, а может и донельзя обострить его, сделав похожим на точнейшую машину. Именно это сейчас испытывал я.

Навстречу мне рванулся туманный клинок одного из рыцарей, встретился с моим мечом. ¡Guau! Это уже не те туманные призраки, что были в старом парке, эти противники вполне реальны! Я не успел достаточно уклониться, и оружие противника ударило хоть и плашмя, но весьма ощутимо. Но следующий удар я парировал, и, закрутив сложное движение, ударил мечом сверху. Минус один…

Откуда у меня появился талант фехтовальщика, я не задумывался. Неважно это. Сейчас важен бой. Его красота и скорость.

Это было действительно красиво. И каждый парированный удар приносил короткое ощутимое удовольствие, которое вспыхивало золотой искрой в льдисто-прозрачной пустоте холодной злости. Один. Ещё один. Это действительно приятно – убивать. Знать, что ты сильнее, быстрее, удачливее. Видеть, как враг падает от твоего оружия. Упоение смертью. Пусть даже противник не совсем живой. Князь Тьмы, который стоит за всем этим, тоже вряд ли живой в полном смысле, но всё равно как приятно будет уничтожить его. Ведь это будет для блага Города…

Меня рванули за плечо. Опьянённый боем, я едва успел задержать удар. Обернулся. В глазах Алисы я увидел страх и жалость. Страх за меня. Это ударило почище обуха, отрезвило.

– Нужно уходить, поезд идёт…

Туман рассеивался очень быстро, оставшиеся серебристые нити уползали в противоположную сторону тоннеля. Я прислушался – тишина. Алиса, видимо, догадалась о моих сомнениях, указала в глубину тоннеля.

– Светофоры переключились на жёлтый. Значит поезд близко.

– Поспешим…

Дверь была по-прежнему закрыта, Котёнок отпустил ручку.

– Надо выбраться на платформу и переждать…

– Погоди…
Я взялся за ручку, и внезапно дверь легко подалась, словно и не была заперта секунду назад. Нашим взорам открылся длинный коридор.

– Быстрее. Алиса, ты первая. Я замыкаю…

В воздухе родился пока ещё тихий гул, словно кто-то задел толстую струну. Вовремя. Пассажирский модуль приближался, гоня перед собой сжатую подушку воздуха. Я на секунду оглянулся, а когда повернул голову, коридора уже не было. Была равнина, низкое серое небо и пронизывающий ветер, несущий снежную крупу. Город темнел вдали.

«Ниткой суровой небо зашей-ка – Сыплется сверху драже», – вспомнилась мне строчка из песни. Но в следующую секунду мысли перепрыгнули на другое – где остальные? Что вообще произошло?

Но самое большое потрясение ждало меня впереди.

На последнем слове он, видимо машинально, вытянул руку и коснулся фрески. Дальше всё произошло так быстро, что мы не успели пошевелиться. Серый пыльный рукав паутины, свисающий с фальшколонны, качнулся, резко удлиняясь, прянул к Димке, как атакующая кобра. Нет, скорее удав. Потому что паутина вцепилась в его рукав, дёрнула к колонне. От неожиданности Димка упал, и паутина споро, за три секунды обвила его полностью. Эти секунды мы стояли, как оглушённые, потом рванулись на помощь. Но паутина резко вскинулась перед нами, как бы предупреждая – не приближайтесь. Я взмахнул мечом, но проверенное оружие словно рубануло тягучее желе или клей. К кому же желе весьма сильное. Паутина рак дёрнула меч, что я чудом только удержал рукоять (скажу честно – удержался за нее). И в этот момент Лён и Котёнок поспешили ко мне на помощь.

Сила паутины оказалась меньше объединённых сил трёх пацанов, и паутина, нехотя, выпустила меч.

Алиса торопливо отвернулась, но я успел заметить влагу в её глазах. Проклятье, это плохо! Замок явно напичкан ловушками, а чтобы сохранить остальных, надо быть осторожнее. И надо было взять побольше оружия с собой, хотя чего ух теперь жалеть…
В глубине души вяло шевельнулось удивление. Странно, что-то не так? Нет, всё нормально. Надо сохранить остальных и уничтожить Князя. Хотя если надо, я дойду и сам…
– Смотри, – Лён протянул мне что-то на раскрытой ладони. Это была Димкина монетка.
Я молча сунул её в карман.

Вторым «попался» Лён. В следующем зале, похожем на первый как две капли воды, вот только вместо фресок между колоннами висели штандарты. Он шёл впереди, споткнулся и под его ногами открылся люк, ведущий в чёрную неизвестность. Мы пытались докричаться до него, чтоб хотя бы знать – жив ли он, но тщетно. Только его монетка с выгравированной стрелой лежала возле черного зева люка. Видимо, выпала из кармана…

Дальше мы шли молча, плечом к плечу. Крылом к крылу. Флёйк цу флёйк на древнем языке. Котёнок что-то шептал, Алиса молчала. А я пытался прикинуть, как бы сберечь оставшихся. Ведь они нужны мне. Они… Мои друзья…

Странное слово – «друзья». Или странное не слово? Может быть, это я изменился за ту неделю, что не был в Городе? Или виной не отсутствие?
Металлический грохот за спиной прервал мысли. Уже знакомо потянуло холодом, а потом через двери в обоих концах зала внутрь ввалились рыцари. Их ноги до колен затягивал серебристый туман. Похоже, против нас бросили основные силы. Странно, однако масштаб вторжения никак не тянул на полномасштабную атаку. Ну, туманные всадники, ну, ожившие рыцарские доспехи, ну холод… Здесь было что-то ещё, вопрос в том – что.

Рыцари приближались грохочущими шагами. Я крутанул мечом «восьмёрку», отдаваясь привычному уже чувству холодной ярости. Клинок сверкнул, обращая в ржавый лом одного латника, второго.

А потом раздался визг раздираемого металла.

Котёнок чёрной тенью скользил по залу и от ударов его могучих лап железные болваны разлетались не хуже кеглей.

– Бегите! – пробился через шум его искажённый голос. – Найдите Князя! Запустите Часы!..

Я схватил Алису за руку и мы со всех ног дунули в дальний конец зала, где чернел проход в глубины замка. Какой-то припоздавший к схватке рыцарь попытался схватить нас, но одно касание меча превратило его в горку рыжей пыли.

Вместо следующего зала мы вбежали в длинный коридор, освещённый всё тем же зелёным мятущимся огнём факелов. Я остановился, хрипло дыша. Странно, ведь раньше было иначе. Я хорошо помнил упругую лёгкость своего тела здесь, в Городе. Сейчас же казалось, что на меня нагрузили невидимый рюкзак в полсотни килограмм. И лишь ярость и желание не отступать не давало мне прислониться к холодному камню стены, разжать ладонь, держащую меч.

– Андрей, подожди, – Алиса остановилась. – Что ты собираешься делать?

– Убить Князя Ночи. И запустить Часы.

Ответ выскочил сам собой, настолько он был уже «готовым», настолько я уверился в его правильности.

Алиса покачала головой. Отступила на шаг.
– Это не ты говоришь, Андрей. Я знаю, ты никогда не стремился решать проблемы таким способом.

– Да что ты!.. – я попытался схватить её за руку, но Алиса отступила ещё на шаг, прижалась к холодной стене. И в этот момент стена словно вскипела, выбрасывая льдисто-голубого цвета щупальца. Не такие тонкие, как паутинки, схватившие Димку, но в них та же слепая, неодолимая сила. Клинок взлетел навстречу, обрубая их. Пахнуло холодом, настолько сильным, что, казалось, замёрзла кровь в жилах. Слева рванулись ещё два, одно я отсёк, а второе ужалило ледяной иглой руку, замедляя движения. И в следующее мгновение оно дёрнулось в сторону, расплылось широким крылом, прижимая Алису к стене. Я, кривясь от боли, поднял клинок… И опустил. Если ударю сейчас — неизбежно задену её.

– Уходи… Спаси… Город…
Её лицо залила бледность, глаза закрылись. Сейчас Алиса очень напоминала Спящую красавицу. Вот только её не разбудит никакой поцелуй.
Что-то тускло блеснуло в свете факелов. Монетка. Пятая. Я машинально наклонился, подобрал и сунул в карман металлический кругляш. Вспомнилось то странное стихотворение, что прочёл перед смертью Димка: «И если пять монет сольются воедино, И пятеро друзей едины навсегда. Падёт и зло, и боль, и их первопричина, В алмазную же пыль рассыплется беда…»

Не рассыпалась. Потому что пятёрки уже не существует, только пять монеток, как напоминание. И пустота. Мне не за что больше бороться. Даже если падёт Князь, ни одна магия не вернёт ребят оттуда. А, значит, я могу только отомстить. Но и это немало, если душа более неспособна родить жизнь. Так пусть она породит смерть…

Глава 11
Выбор

Меч взметнулся мне навстречу, коснулся моего клинка. Как и раньше, по вражескому оружию рванулась рыжая волна, и рыцарь осыпался горой ржавчины, из которой торчала чудом уцелевшая рукоять. Ещё один. Excelente. Чем больше, тем лучше. Вот только жаль, что они не живые, клинок должен обагряться кровью, а не скользить в ржавой пыли. Ещё! Ещё!! Я хочу убивать, хочу мстить!

Из дверей вывалились ещё латники. Всего трое. Маловато защитников осталось у Князя Ночи.

Я перешагнул через груды ржавого лома и ступил на порог.

Это был зал, похожий на тронный. Мозаика на стенах, колонны, высокие стрельчатые окна, задрапированные тяжёлыми шторами. Князь стоял возле одного из окон. Его фигуру скрывал длинный чёрный плащ, чёрные же длинные волосы ниспадали на плечи. Он даже не обернулся на звук моих шагов, хотя в пустоте зала акустика была прекрасной, и они звучали набатом.
– Защищайся…

Что это — мой голос? Такой хриплый, будто невидимая рука сжимает горло.

– Защищайся, или я убью тебя безоружного…

Князь обернулся. Странно. Его лицо, украшенное аккуратной бородкой не было похоже на физиономии Самых Главных Злодеев из многочисленных фильмов.

Откровенно сказать, я почему-то представлял Князя этаким графом Дракулой пополам с императором Палпатином. Я почувствовал, как моя ярость гаснет.
Какого чёрта? Это он виноват во всём!

– Защищайся, – повторил я, вскидывая меч.

Князь коротко улыбнулся.
– Юный рыцарь… Храбрый и бескомпромиссный. Ты уверен, что не ошибся?

Кровь прилила к лицу. Этот негодяй ещё смеётся?

Я бросился в атаку. Тёмный клинок появился в руке князя как по волшебству. Удар, ещё удар, звон стали и глухой деревянный стук. Князь был силён, но я превосходил его в скорости, к тому же был ниже ростом. Однако на стороне врага был ещё и опыт. Деревянный меч вёл руку, но не мог пробить сияющий веер защиты, не мог нащупать уязвимое место. Дзынь-бряк, дзынь-бряк… Стремительный танец клинков, вычерчивающих сложные траектории в трёх измерениях.

Внезапно я увидел, как это будет. Князь бросает вперёд меч, я пригибаюсь, пропускаю смертоносный металл над собой и тут же бью наотмашь, меч князя выкручивает ему кисть и чёрной молнией вонзается в стену. На лице Князя удивление, но лишь на секунду. Потом я бью его головой в живой, а когда он складывается пополам — рукоятью по лицу…

– Отличный бой, Андрей Викторович, – услышал я за спиной. – Ну а теперь закончите дело, и тогда вы победите.

Холодом кольнуло ладонь. Я медленно перевёл взгляд с лежащего навзничь, похожего сейчас на подбитую камнем ворону, «манекена» на меч. Клинок тускло, маслянисто отблёскивал. Настоящий меч. Уже не та деревянная игрушка. Оружие убийства, а не чести. Я невольно дёрнул рукой, на клинке вспыхнула и погасла гравировка – змея. А внутри – холодновато-отстранённый интерес. Смогу ударить или нет.

– Ну же, Андрей Викторович, не теряйте времени. Всего одно движение…
В голосе Евсея чувствовалось нетерпение.

– Нет…
– Убей его! – завизжал Евсей, его лицо перекосилось. – Убей, иначе ты не победишь в этой Игре!

Я смотрел на меч. По нему побежали волны, словно вода смывала металл, открывая взору светлое дерево. Деревянный меч – самое могучее оружие против неправды и зла. Я поднял взгляд.

– Мне не нужна победа. Ни в этой Игре, ни в любой другой.

– Но… Есть же правила…

– Если есть два пути, ищи третий. Если дали линованную бумагу – пиши поперёк. Ночь никогда не воюет с Днём, у каждого есть своё время, – последние слова я произнёс словно по наитию.

В памяти всплыли стихи, которые читал Димка. Внезапно всё стало ясно.

Я сунул руку в карман.

– Лови!

Словно пять маленьких солнц вспыхнуло в полутьме зала, выстреливая колючие лучи. Они повисли, образовав правильный пятиугольник, который тут же вспыхнул, вычерчивая сияющий контур в воздухе. А потом с каждой вершины его ударили ветвящиеся молнии. Короткий вопль Евсея оборвался. Монетки погасли и со звоном раскатились по полу.

Я обернулся к поверженному Князю. Он с трудом поднимался на ноги. На мгновение наши глаза встретились, и я услышал-почувствовал его безмолвное: «Спасибо тебе, человек».

«За что?» – хотел спросить я, но не успел. Чёрная фигура начала таять, исчезать, растворяться.

Но это был ещё не конец. Передо мной словно развернулся панорамный экран или просто окно в другой мир, и я увидел это…

Чёрное поле до горизонта. Убийственная радиация. Но вот тут и там из сожжённой земли появляются изумрудные стрелки травы, всё больше и больше. Низкие тучи расходятся, и в разрывах сияет солнце…

Останавливаются автоматические станки, штампующие снаряды со смертельной химической начинкой. Юркие роботы-ремонтники суетятся вокруг них, но ничего не могут сделать – причина поломки им неизвестна…

Встаёт с постели неизлечимо больной человек – врачи только руками разводят. Берут анализы, проводят томографию, обескуражено признают – он здоров. Злокачественная опухоль исчезла, как по волшебству…

Наконец, закончился этот злосчастный летний лагерь, и мальчишка из далёкого сибирского городка возвращается домой…

Снова Заброшенный сектор. Но теперь он чуть-чуть, неуловимо другой. Словно переворачивается прозрачная страница, и вот уже рассветное солнце разбрасывает сотни зайчиков в окнах домов. Слышны голоса, над домами пролетает несколько флипов…

Видение угасло. Теперь оставалось последнее дело – Часы. Но что-то остановило меня, я поднял монеты, сунул их в карман – пригодятся. Зачем, я и сам не знал, только понимал, что они ещё понадобятся.

Башня, узкая спиральная лестница, заиндевевшие стёкла в узких окнах. Огонь факела метался, бросая на стены гротескные тени. Сто одиннадцатая ступенька, сто двенадцатая… Лестница закончилась на сто семидесятой.

Помещение было большим и круглым, потолок выгибался куполом, но сумрак скрадывал очертания предметов. Оно было заполнено разновеликими шестернями, колёсами, сложнейшей и тонкой механикой. Мёртвой и замершей в холоде, пришедшем в Город.

Я шагнул ближе, коснулся пальцами большого медного колокола с неразборчивой вязью по краю. Металл был ледяным.

Где-то здесь скрывалась причина остановки Часов. Это лишь в сказках со смертью главного злодея всё восстанавливается само, увы, в реальности таких компенсаторных механизмов не предусмотрено. Как и возвращения к жизни тех, кто ушёл… Правда, говорят, на Дороге это возможно. Кто знает, может так и есть. Боль утихла, уступая место тихой грусти. Я снова коснулся колокола, в ладонь спилась игла холода, я одёрнул руку.

В нагрудном кармане что-то тихонько зашуршало. Та бумажка, что дал мне Владислав Всеволодович! Я тогда, не глядя, сунул её в карман.

На сероватом листе размашистым почерком была написана всего одна фраза: «Загадка оси — откажись от силы, обретёшь свободу».

Я недоумённо перечитал написанное. Ну, отказ от силы можно понять, как отказ убивать Князя. Я оказался свободен в выборе, и нашёл истинного врага. Но при чём тут ось? Однако есть что-то ещё. Что-то старик ещё добавил. О слонах и черепахе. Он сказал – они укажут путь.

Я снова, уже внимательнее, оглядел мешанину шестерней и колёс. В одном месте они расступались, открывая узкий проход куда-то в глубины сложного механизма.

Это напомнило давний сон — словно за мной гонится нечто, и, чтобы спастись, мне нужно проползти по узкой длинной трубе. Мешает тяжёлая зимняя куртка (во сне дело происходит зимой), неуклюжие ботинки. Я сбрасываю их и ныряю в трубу. Она прямоугольная в сечении и тесная — не развернуться. А нечто всё ближе. Но я делаю последний, отчаянный рывок, и всё — свобода. За окном голубой зимний вечер, уютно потрескиваю дрова в камине. Но отдыхать ещё не время, нужно успеть предупредить людей. Я выбегаю на улицу, похожую на старинную, словно из фильма «Снежная королева». Ноги скользят на льду, но я тороплюсь. Скорее, скорее…

Кожу саднило — всё-таки я довольно сильно оцарапался, пробираясь между шестернями и шестерёнками. Рукав комбинезона, из теоретически не рвущейся тетраткани, был располосован острым металлом. Но всё-таки я пробрался.

Похоже, я находился в самом центре комнаты. Вокруг вздымались огромные шестерни, раза в два выше меня. Очевидно, здесь и располагалось «сердце» Часов. Только никаких слонов и черепах, лишь круглая тумба. На её плоской «макушке» – круглое отверстие, словно здесь находился стержень, являющийся осью… Чего? Я огляделся.

Это был большой старинный глобус, опоясанный плоскими, по виду медными «орбитами», будто модель атома. Но необычный — он состоял из вложенных друг в друга полупрозрачных сфер с неясными рисунками, разводами. Он лежал на полу, словно какая-то сила сорвала его с тумбы и зашвырнула в переплетение шестерёнок, заклинив их намертво.

Просто так вытащить его не удалось, пришлось резать «орбиты». Я уже не удивлялся тому, что о деревянный клинок с лёгкостью рассекает металл, не до того было. Я поднатужился, и поставил тяжёлую «модель мира» на тумбу-постамент. И только сейчас почти безучастно заметил, что глобус покоится на спинах трёх медных слонов, которые стоят на панцире черепахи. Как однозначно! Разрезанные «орбиты» висели засохшими ветвями.
Но Часы молчали. Хотя, вроде бы, все условия были выполнены. Все?

В записке что-то говорилось про ось. А в постаменте было отверстие от стержня или оси. Её-то и нет. Сломалась ли, аннигилировалась — неважно. Нужна замена. Но где найти стержень нужной длины и диаметра?

Что-то оттянуло руку. Меч! Он больше не был мечом. Сейчас оружие скорее напоминало рапиру, но не плоскую, а круглую в сечении. Золотистого оттенка. Гарда исчезла, рукоять тоже округлилась.

«Откажись от силы», было написано в записке. Откажись от оружия, и станешь свободен.

Я опустил глобус (тяжёлый, зараза) на пол, осторожно вставил в паз стержень, в который превратился меч. Сухо щёлкнули невидимые фиксаторы, волна золотого света прошла по оси. Теперь — последний шаг. Глобус утвердился на оси. Секунду ничего не происходило, а потом дрогнули «орбиты», поднялись, соединяясь так, как были. Побежали, размазываясь, рисунки на поверхности и в глубине глобуса, быстрее, быстрее. Внезапно изнутри прянула темнота, и вот уже иссиня-чёрный шар в окантовке рыже-золотых «орбит» лежит на постаменте. Но вот в черноте проклюнулось пятнышко света, второе, третье, десятое… Млечный путь в миниатюре, вот что это такое. Глобус, словно экран, показывал галактическое скопление «сбоку», как мы привыкли его видеть каждую ночь. Щёлкнув, в полу открылся люк, и одновременно послышался нарастающий стрёкот и шелест — шестерни и шестерёнки повернулись раз, другой. Часы возобновляли прерванный ход. Я шагнул к люку.

В Городе уже властвовала весна. Снег таял на глазах, прямо как в мультиках, и столь же быстро набухали почки на деревьях, проклёвывались стрелки травы, истончался и темнел лёд. Я шёл по пустым ещё улицам, дрожащим о солнечно-туманном мареве. Люди вернутся сюда уже через пару дней — НОВМы городских служб сообщат им и подготовят Город к возвращению. Они уже выпустили на улицы армии юрких уникиберов, которые всё приведут в порядок.
Печаль таяла под ласковыми, по-майски тёплыми солнечными лучами, потому я почти не удивился, когда из-за поворота вышли четверо в серо-голубых комбинезонах — девочка с короткими каштановыми волосами и трое мальчишек.

Мы сошлись на середине улицы. Некоторое время молчали. Потом я нелолко зашарил по карманам, вытащил монетки.

– Вот…

– Это теперь твои, Хранитель, – произнесла Алиса, и я удивился тому, как она назвала меня. – Это теперь связь наших миров, залог того, что они когда-нибудь станут единым целым.

– Нет. Это ваши. Мы победили вместе. Мы все — Хранители.

Алиса улыбнулась, но не стала спорить. Взяла свою монетку.

Мы медленно пошли по улице, молча. Иногда лучше просто помолчать с друзьями. А Город просыпался и разворачивал перед нами новые и новые улицы.
– Дальше нам пока нельзя…

Ребята остановились.

– Там — Заброшенный сектор, он выведет тебя домой.

Наверное, огорчение так явно отразилось на моём лице, что Алиса сказала:

– Город теперь всегда открыт для тебя. Больше не нужно фиксированных порталов, достаточно лишь захотеть, и ты окажешься здесь. Но сейчас ты должен идти, чтобы проложить новую Дорогу, в свой мир. Мы ещё увидимся…

Заброшенный сектор явно утрачивая своё название. Он больше не выглядел пустынным. На солнцепёке сидела, умываясь, рыжая с белой грудкой кошка, тишину разбивали голоса и смех, где-то далеко играла флейта. Изменились и дома — больше не обезличенные бетонные параллелепипеды, а многообразные, похожие то на гроздь винограда, то на фантастическую башню, то стилизованные под средневековый замок. В тишине родился гул и свист, я оглянулся. Небо пересекала белая полоса инверсионного следа — на космодроме садился корабль. И почему-то я был уверен, что это «Синяя звезда»…

Перекрывая гул небо расколол удар грома. Молнией выбелило всё вокруг, а потом хлынул дождь.
Нет, настоящий ливень!

Я кинулся было под крышу, но за несколько секунд полностью вымок, потому махнул рукой и перешёл на неторопливый шаг. Небо раскалывали разряды, и в неверном их свете я успел увидеть выгнувшийся мост над железной дорогой и плоскую крышу автозаправки. Я вернулся туда же, откуда ушёл в Город. Ливень утих, перешёл в обычный тёплый ночной дождь. Тёплый! Значит, всё действительно получилось. Я улыбнулся и зашагал по ночной улице, глядя на отражающиеся в мокром асфальте огни фонарей.

Послесловие

Я понимаю, многие сочтут данный текст плагиатом с произведений Кира Булычёва и Владислава Крапивина. Пусть так. Понимаю, что многие будут упрекать автора за излишнюю слезливость текста, отсутствие «экшна» и наивность. Это тоже правда. Зачем же тогда автор вообще написал эту повесть?
Наверное затем, чтобы не забывать детство и сны. Неожиданно, да? Но я считаю, что именно там, за гранью привычных измерений жизни, ограниченных властью и деньгами, можно найти нечто очень важное и необходимое. Выход на Дорогу, путь в Город, встречу с гостьей из будущего или всего лишь немного доброты…

01.01.2008 – 21.07.2009

У нас 4 комментария на запись “Город часов (сказка о временах и пространствах)”

Usted también puede expresar sus opiniones.

  1. 1 31.07.2009, Loksly :

    Спасибо, Андрей. Wow. И очень-очень нужно. Как у Льюиса, расказ из волшебной книги: “И про холм, и про принца, и про шпагу”. Замечательно.

  2. 2 02.09.2009, Loksly :

    А с учётом того, что я читал это перед своим отпуском (а в отпуске почи попал на фестиваль Средневековья), то читалось просто замечательно. Но вот представь, Андрей – мне кажется, что если бы ты абстрагировался от образа Алисы (да я понимаю, что нельзя) – это сделало бы произведение полностью самостоятельным…

  3. 3 25.06.2012, Korvin :

    Красиво ! Так держать – это то о чём мы все мечтаем….

  4. 4 11.01.2014, Bruno :

    Действительно мир,по-видимому,устроен гораздо сложнее,чем представляет его так называемая “официальная”наука.Федор Балыбердин (он физик,специалист по кристаллам),в своей книге “Тайны зарождения Вселенной” утверждает,что Вселенная имеет фрактальную структуру,напоминающую папоротник.Как в голографическом снимке,где в любой,даже в самой малой части,отражен весь снимок в целом.А древние философы утверждали,что человек- это маленькая Вселенная,а Вселенная-большой Человек.Даже выражение есть : “медицина-астрономия тела,а астрономия – медицина Вселенной”.

Deja un comentario

Debes iniciar sesión para dejar un comentario.

flash time widget created by East York bookkeeper