Pinhead писал(а):И еще православное мировоззрение дает ту самую широту и богатство переживаний, которая важна для внутреннего творчества, в том числе и научного.
Спорно. Согласно св.Феофану Затворнику, именно такое творчество для православного будет совершенно излишним. Но то, что в вопросах прогресса мы от стран, в которых мировоззрение масс народа отличалось от традиционного православного, сильно отставали, это факт.
Pinhead писал(а):Как только возникают принципиальные вопросы, к которым подошла, например, нынешняя биология, весь диалог упирается в "что такое "хорошо", и что такое "плохо".
Не совсем понял. Можно немного конкретизировать, о чём речь?
Pinhead писал(а):То же самое можно и повторить и в обратную сторону.
Конечно. Только ни католические, ни протестантские страны прогресс никогда абсолютным добром и не объявляли. А вот то, что это зло, мы легко найдём и у моего земляка св.Амвросия Оптинского, и у Паисия Афонского, и у многих других православных святил.
Как-то раз я встречался с одним закончившим курсы при Лавре православным товарищем, сейчас он член русской Чёрной Сотни, бывший офицер. Взял у него сборник проповедей православных деятелей разных веков. Так вот, только одна из них была о том, что человек не имеет права быть бедным, если он работящий и не больной. Потому, что только сам имея достойный доход, он может помочь другим. Это была проповедь священника-старообрядца.
Pinhead писал(а):Ну Вы же сами так упорно подчеркивали влияние православия на характер народный!
Да, разумеется. И именно в этом влиянии и есть червоточина. Смотрите:
Pinhead писал(а):потому что для Вас человек на первом месте
Как только мы убираем человека и начинаем думать об абстракциях - религиозных или атеистических, не суть, идёт полное искажение всего. Именно человек - конкретный человек - и должен быть на первом месте. Именно ради одной овцы пастух из христианской притчи оставляет стадо и идёт её спасать. Именно раненого путника спасает добрый самаритянин. И в христианстве это есть: "Если хочешь понять, как велик человек - подними глаза и узришь Его, сидящим одесную Бога и Отца" (Антоний Сурожский). Как только мы отбрасываем человека (а традиционного православие не опускается до него, он не в центре - всё верно). "В смерти нет ничего страшного", "Сестра наша смерть" - это всё фарисейство, Pinhead.
Я вижу море положительных черт, которое прививает народу традиционного православие: покорность, терпение, абстрактную доброту, гостеприимство (относительное), честность. В Твери и Новгороде гордились, что в домах были специальные отверстия - нищий дёргал за верёвку, и ему оттуда бросали кусок хлеба. И на этом успокаивались.
В старобрядческих деревнях нищих не привечали, да и сами старообрядцы не ходили по Руси странниками. Потому что их взгляд отличался от традиционного Православия: все должны были жить в достатке, добывая его своим трудом, дети заботились о родителях, а не посылали их побираться под старость - потому, что кормить их было тяжело.
Понятно, что если смерть - это не страшно, то и в нищете ничего страшного нет. А повторю ещё раз - если мы не ставим в центр человека, того самого человека, не толпу, не общину, а человека - каждого, за которого Христос умер на кресте - дальше всё искажается. И мы видим умиление Достоевского над кликушеством русских женщин - "только в русском народе есть это, от тяжёлой жизни..." и ещё море явлений, которые веками давлели над русским народом и были им сброшены - что ужасно, но и естественно - вместе с нормами морали - в 1917-м.
А вот на фоне "в смерти ничего страшного нет", Pinhead, и ужасы Гражданской легко объясняются. Всё верно, это традиционное Православие: человек - не в центре, "у человека и есть только своего, что сопли" (Паисий), в смерти детей нет ничего страшного, в массовых убийствах тоже нет. Это веками входило в подкорку с православным воспитанием. "Жестокие нравы в нашем городе, жестокие. В мещанстве ничего, кроме злобы да бедности нагольной не увидите..." (С).
Как это, между прочим, смыкается странным образом с мышлением русских террористов-революционеров: если человек не на первом месте, то убивая людей, они не делали ничего страшного. Это тоже вошло в мозги с православным воспитанием. Само христианство было ими отброшено, а вот эти установки - остались.
Это хорошо показал Лев Толстой в "Отце Сергии", когда под конец герой понимает, что жить-то надо для и ради конкретных людей.
Мы отбрасываем из центра человека, а дальше уже всё просто. И вот уже православный иерарх благословляет Гитлера на нападение на СССР. И вот священники в церквах молятся за успех русского оружия в завоевательных войнах в том числе. И никто не видит страшного в массовой нищете, в смерти детей, в ужсных условиях труда народа. Всё цельно, всё в порядке - человек не на первом месте.