А. и Б. Стругацкие

[Нгаан]

но ранние их книги не читал

Для таких как вы и пишу свои заметки.

В этом разделе такое обсуждать не дадут

Дадут, не дадут. Поглядим. И потом: смотря как обсуждать.

► Показать

"Парень в исподнем" тоже в плане на разбор.

[Дин-70]

«Понедельник начинается в субботу» братья Стругацкие. Едкая сатира или железная вера в светлое будущее? Рецензия.

https://dzen.ru/a/ZbgLlUUzAA3N6IG3

[Нгаан]

Поза «Жи» или моральная раскоряка

Аркадий и Борис Стругацкие
«Далёкая Радуга»
(впечатления)

"Здесь Жизнь и Смерть играют в чехарду"

Красавец Роберт Скляров, загнанный между двух огней, пытается принять единственно правильное решение. Дилемма его велика, но юность берёт своё и Роберт выбирает любовь. Если авторы не надумают что-либо предпринять, чтобы спасти остальных жертв этого решения, то … Роберту останется только умереть, ибо смерть искупает все ошибки.

В этом эпизоде перед читателем проступают приёмы тех самых Стругацких, которых так ценят их поклонники. Писатели загоняют своего героя, а вместе с ним и читателя, в тёмные моральные тупики и оставляют их там на растерзание голодным волкам сомнений, предоставляя возможность самим выбираться на свет. И надо признаться, что далее, в последующих сочинениях, им будет это удаваться ещё лучше. Пока же всё это выглядит как проба сил с изрядной долей манипуляции.

[Дин-70]

"Трудно быть богом" в постановке московского театра "Варяги"

https://dzen.ru/a/ZlDe76Cuq3xy6sEo

[Дин-70]

https://www.youtube.com/watch?v=QeZjHRappLA

[Нгаан]

► Показать

Ты ж его уже постил.
viewtopic.php?p=452037#p452037

Забыл, да? Ох уж мне эти "интернет-сёрферы": всё по верхам, всё как птицы...

Мавр сделал своё дело…

Аркадий и Борис Стругацкие
«Далёкая Радуга»
(впечатления)

«Товарищи учёные, доценты с кандидатами!
Замучились вы с иксами, запутались в нулях»
(ВСВ)

Тем временем, когда выяснилось, что звездолётов на всех не хватит, на Радуге закипела работа в попытках самоспасения. Следопыты взялись рыть шахту-убежище прям посреди площади. Ну, то есть, проводя на планете эксперименты геологического масштаба и неоднократно сталкиваясь в их ходе с мощнейшей реакцией никто, я подчёркиваю, никто не озаботился строительством укрытий даже для научного персонала! Что уж там говорить обо всех этих поэтах, художниках, скульпторах и так далее. А посему, разумеется, копать шахту, демонстрируя чудеса будущей строительной техники, нужно именно сейчас – за два часа до всепланетного трындеца!

Кроме того возникает вопрос почему эту шахту нужно копать посреди города? В городе, что вообще нет никаких подземных коммуникаций? Кабели, водопроводы? Всё то, что можно повредить. Или при имеющихся раскладах уже пофиг на коммуникации? А что изменилось бы, если бы шахту стали рыть где-нибудь в соседнем культурном парке, а не на площади или за городом?

В это время физики переснимают на микроплёнку результаты самых важных экспериментов. Ну, понятно, 60-е годы 20-го века, никуда не денешься, авторы фантазируют о будущем, но их, как это часто бывает, выдают детали.

Работа кипит. Механики и метеорологи строят конвейерные цеха для производства небольших ракет. Что? Цеха? Вероятно, это тоже должно нам продемонстрировать чудеса будущих технологий.

Но наука и в этих жесточайших условиях неуклонно движется к цели. Читателю сообщают, что наконец-то удалось перебросить через нуль-пространство человека. Первый человек в нуль-пространстве! Перелётчик уже достиг Плутона и чувствует себя хорошо! Ну вот, наконец-то великий труд и будущая смерть планеты оказались не бесполезными. Во имя науки, во имя счастья будущих поколений. Жертвы в науке будут всегда, но цель велика. Какова на самом деле цель и куда она заведёт самих авторов в их рассуждениях о будущем, мы увидим позже, когда начнутся истории про нелюдей вышедших из людей. Пока же триумф на фоне катастрофы.

Но нет, накал страстей пока ещё не достиг своего апогея.

Главный физик планеты Ламондуа произносит пламенную речь во славу науки, познания и прогресса, а потом замолкает «обмякший, постаревший и жалкий». Этот последний штрих в описании учёного: «жалкий», перечёркивает всё, что он только что сказал. Фанатик научного поиска, беспринципный экспериментатор, маньяк, мчащийся за ускользающей бесконечностью.

Но есть и другой персонаж. Горбовский наблюдает картину обрушения величественной мечты: люди положили годы жизни, их труд завершён и им от этого радостно и страшно. Но Горбовский спокоен. Он уже давно принял для себя решение и всем прочим придётся с этим решением согласиться, поскольку демократия это вредная штука, когда на всех всего один десантный звездолёт с ограниченной грузоподъёмностью.

[Нгаан]

Конец детства.

Аркадий и Борис Стругацкие
«Далёкая Радуга»
(впечатления)

«Здесь ребёнки серьёзны и слёзы не льют».

И вот наступает самый-самый как будто эмоционально-напряжённый момент повести, ради которого, похоже, и городилось многое.

Эвакуация детей! Горбовский спасает будущее!

Спасает спокойно, с достоинством.

Хотя, конечно же, не обошлось и без описания пережитков прошлого. Это история с женой и сыном начальника Радуги. Сцены вставлены в сюжет для того, чтобы показать на что способны уверенные в себе высоко-примативные самки (строго по Протопопову), которые не станут жертвовать собой и найдут выход, в смысле вход. Не то, чтобы Горбовский осуждал свою «старую знакомую», нет. Он прожил много лет и всё понимает. (И вообще, женщины важнее мужчин с точки зрения эволюционного развития вида.) Но и тащить женщину за ноги из звездолёта он тоже не станет. Почему? Да потому что он всё понимает. И читателю тоже приходится начинать «кое-что понимать».

Сцена со сложенными возле звездолёта шедеврами должна вроде бы впечатлять и одновременно усиливать предыдущую сцену, но на самом деле выглядит несколько странно. Трудно отделаться от впечатления, что авторы на какое-то время забыли о том, что на площади роют спасительную шахту. А ведь не только людей, но и материальные средства, в том числе произведения местных талантов, вполне можно было бы укрыть там. В былые времена в случае социального катаклизма так и делали. Правда, потом спрятанное можно и не найти, но шансы-то к сохранению всё же повыше, чем просто оставить в музеях или квартирах. Ничего подобного не происходит, а потому приходится предположить, что с шахтой что-то не сложилось. А уж о куче на лётном поле и говорить не приходится: открытая местность, твёрдое покрытие.

Хотя повторю, как образ это понятно: если некуда паковать живых людей, то о скульптурах, то есть о каменных людях, и говорить нечего. И это действительно фантастика, потому что в нашем современном мире чаще случается как раз наоборот.

А что же дети? А ничего! Детей усаживают в звездолёт, усаживают куда только можно, самых маленьких забирают вместе с воспитателями, но дети тоже ведут себя весьма достойно: прощаются с родственниками и улетают. Никаких надрывов не наблюдается. И вот эта «эмоциональная заторможенность» описываемых событий наводит на мысль, что авторы уже точно знают, чем всё закончится: счастливым разрешением проблем, но, нагнетая драматургию, продолжают морочить голову своему читателю.

[Нгаан]

Не живые и не мёртвые

Аркадий и Борис Стругацкие
«Далёкая Радуга»
(впечатления)

«Я ухожу – ухожу красиво!»

Ну вот и заканчивается эта история. Все ждут катастрофы и это описание безысходности, и то как люди её принимают, призвано показать нам торжество духа. И оно таки показывает, … если бы не Камилл, который готовится умереть и потом «воскреснуть» в четвёртый раз за этот день. Он к тому же ещё жалуется, что люди никогда не понимали его, и что он всегда был одинок среди людей. Это одиночество привело Камилла к отсутствию всех желаний. (Поклонникам киборгизации на заметку).

Я же предлагаю отправиться в архив Института времени и прочесть там статью 1967 года, в которой о киборгизацию рассуждают, пытаясь наметить контуры этой технологии будущего. В этой статье можно увидеть, что «рождение» Камилла в произведениях авторов не является каким-то большим откровением для читателей того времени.

Произошла ли катастрофа на Радуге? Об этом следует догадываться по косвенным признакам и одним из них является то, что Горбовский эту катастрофу пережил, сидя в шезлонге на берегу моря и наблюдая последний закат.

Будем надеяться, что повезло и прочим, ушедшим в степь ради совершения последнего акта любви. Кроме того, в описании поведения людей заметны и те самые нотки «нуарного пафоса», который встретится читателю ещё не раз в следующих произведениях. Ну и конечно же картина уплывающих в даль, с песней, испытателей являет пример подобного действа: эпическая картина – живые боги возвращаются в первородную стихию.