Сообщение
Cold_dog » 22.11.2013, 21:06
Саша говорил долго. Оттягивал момент окончания рассказа насколько мог, добавлял мелкие, несущественные штрихи, уточнял отдельные детали, иногда возвращаясь к уже сказанному, иногда забегая вперед. Ему казалось, что пока говорит - он в безопасности. Помня о нраве Ираиды, никто не решился бы прервать его. А вот когда он замолчит, когда сядет на свое место - самый ад и начнется.
Когда он закончил, кожа по всему телу горела так, что окати водой - только пар бы пошел. Хотелось испариться, вывернуться, выскользнуть из устремленных на него взглядов, как бомбардировщику из перекрестия лучей зенитных прожекторов хочется нырнуть в спасительную темноту неба.
Во взглядах одноклассников читалось ожидание, словно он не сказал что-то такое, что обязательно должен был сказать, не поставил какую-то точку. Ираида покачивала головой с таким видом, словно говорила: «Ну вот, я так и знала!».
Пауза затягивалась. Саша чуть было не сказал: «Все, конец», но тут заговорила Ираида.
- Рассказ получился интересный. И мне приятно, что в нашем классе еще остались те, кто умеет мечтать. Будущее, которое ты описал, вполне достойно того, чтобы стремиться жить в таком мире. Но все-таки я просила тебя поделиться твоим собственным прогнозом, а не кратким изложением творчества раннего Кира Булычева.
- Это и есть мой прогноз, - сказал Саша. - Я разделяю его взгляды.
- Саша, я еще раз повторю, я одобряю и полностью поддерживаю людей, у которых есть мечта. Но все-таки нужно оставаться в рамках разумного, и не ударяться в совсем уж оголтелые фантазии. Мне бы хотелось из моих учеников воспитать не фантазеров и не прожженных циников, а реалистов, умеющих мечтать. А то, что рассказал нам ты, выдает в тебе фантазера, причем фантазера худшего толка, не знающего меры, совершенно бескомпромиссного. Такая оторванность от реальности не сулит тебе ничего хорошего, поверь. Реальность - штука весьма жестокая, и она требует максимально серьезного отношения к себе... - Ираида помолчала, ожидая ответной реплики, но Саша не отвечал, и она продолжила: - Ну, хорошо. Давай попытаемся разобраться. Вот лично для меня непонятно, почему твой так называемый «прогноз» оказался основан на простеньких повестушках детского писателя. Ты ведь давно уже не ребенок, чтобы верить в подобные сказки. Но я допускаю, что тебя подкупила описанная социально-экономическая модель. Тем более, что и выглядит она весьма привлекательно. Правда, при этом она обладает одним-единственным недостатком, который сводит на нет все ее замечательные достоинства. Знаешь, что это за недостаток?
- Нет.
- Она в принципе никогда не будет реализована. Это совершенно утопическая идея, причем даже в большей степени, чем коммунизм. Если бы ты это понял, я уверена, ты получил бы хорошее основание для приведения твоих взглядов в соответствие реальности.
- Почему вы так уверены, что такая модель невозможна?
- Видишь ли, она получит право на жизнь только при одном условии - практической неограниченности энергии и ресурсов. При любой другой ситуации не будет предпосылок для изменения психологии общества и конкуренция за кусок пирога будет продолжаться. Пока общество не избавится от гнета установки «мне не достанется», оно в полной мере сохранит весь набор проблем и пороков, преследовавших его на протяжении тысячелетий. Коммунизм потому и оказался утопией. Его сторонники видели в нем способ добиться изобилия через революционное изменение строя, в то время как его достижение - совершенно самостоятельная задача. Строй сменился бы эволюционно и безболезненно, просто как реакция общества на новые условия жизни... Однако здесь все упирается в очень серьезную проблему: энергия и ресурсы конечны, и будут оставаться таковыми еще очень долго, если не всегда.
- То есть вопрос в технологии?
- В принципе да. Оскар Уайлд говорил, что прогресс является реализацией утопий. Но задача обретения бесконечных ресурсов, по сути, вопрос того же порядка, что и изобретение вечного двигателя или машины времени. Невозможные, абсурдные по определению вещи.
Как ни старался, Саша не смог сдержать усмешку.
- Машина времени - абсурд?
- Абсолютный. Это то, что не будет сделано никогда.
Саша опустил голову, чтобы Ираида не увидела выражение его лица.
- А вот кстати, - сказала вдруг Ираида. - знаешь ли ты, что обожаемый тобой Кир Булычев в конце концов отказался от утопических взглядов? В поздних произведениях из цикла про Алису Селезневу у него появились и армии, и деньги, и полиция с наркомафией, причем не на другом конце галактики, а на Земле...
Сильнее ударить его было бы невозможно.
- Этого не может быть! - почти выкрикнул Саша. - Откуда вы знаете?
- Прости, что значит - откуда? - удивилась Ираида. - У меня, если ты не в курсе, две дочери, с одной из которых ты в параллельных классах учиться изволишь. Со старшей, Машкой, в детстве мы читали «Девочка с Земли», сборник «Миллион приключений», «Сто лет тому вперед». А с младшей теперь читаем «...», «...» и «...». Так что я как раз очень хорошо знаю, о чем говорю.
Сейчас же вспомнился читальный зал. В нем имелись только те три книги, которые Ираида читала со старшей дочерью. Еще была «Подземная лодка», правда, уже в «Пионерке», а не отдельной книжкой, и он думал, что на этом серия про Алису у Булычева закончилась. А теперь выходит, что были еще книги! Много, целая куча книг, которые почему-то не попали в библиотеку, и в которых все оказалось совсем по-другому...
Что же получается? Правда не укладывалась в голове. Он мечтал, надеялся, всей душой верил Булычеву, а тот взял и отказался от собственных убеждений, одним махом уничтожив собственноручно созданное Прекрасное Далеко? Ведь целый мир перевернулся вверх ногами! В нем осталась Алиса, но теперь, должно быть, и она стала чужой, далекой, холодной. Жалкой, испорченной маской себя самой...
Ему не нужно было читать эти книги, чтобы понять это. В мире, где оставалось насилие и деньги, не могло быть Алисы. А если и была бы, то стала бы она не девочкой в красном платье с бесконечно добрыми глазами, а амазонкой в блестящих доспехах, с бластером на изготовку и холодным, колючим взглядом.
Саша был оглушен, словно его предал единственный друг.
- То есть ты не знал об этом повороте в творчестве Булычева? - уточнила Ираида.
- Нет, - выдавил он, едва найдя в себе силы сделать это.
- А что, по твоему мнению, могло толкнуть его на столь кардинальную смену концепции?
Он не смог бы ответить, даже если бы хотел. В голове творился оглушительный кавардак. Всплывали страницы книг, картинки, смутные образы, обрывки собственных фантазий, как воспоминания об экскурсиях в мир грез... Все это кружилось и таяло, постепенно удаляясь. Как теперь жить? Во что верить? Все прежнее, то, что составляло его суть, что не давало опустить руки и держало на плаву, все разбито, растоптано, потеряно... Осталась только Алиса, потерявшая дом, мир, где родилась, такая же одинокая и неприкаянная, как и он сам.
- Хорошо, я отвечу за тебя, - сказала Ираида. - Не секрет, что подобные книжки пишутся, преследуя две цели: развлекательную и образовательную. Я думаю, что в какой-то момент Булычев осознал, что учит детей бесполезному, несбыточному, и решил приблизить свои вселенные к реальности, чтобы на них, как на моделях, показать примеры новых общественных, экономических и политических отношений...
- А я думаю, - глухим голосом сказал Саша, перебив Ираиду, - что он просто поддался той самой болезни, о которой вы говорили: он разучился мечтать, перестал верить, не смог больше надеяться. И предал читателей, которые поверили в созданный им мир.
Ираида задумалась.
- В определенной мере твой упрек справедлив, - признала она. - Писатель, единожды избрав позицию, не имеет права произвольно менять ее. Иначе читатель, что и получилось в твоем случае, ему этого не простит. Но не допускаешь ли ты, что у Булычева были веские причины для отказа от утопических взглядов?
- Это какие?
- Например, он мог предчувствовать грядущие непростые изменения в нашем обществе, и, с целью смягчить шок от них, решил заранее подготовить читателей.
- Не вижу логики, - заявил Саша. - Решил подготовить, отобрав у них мечту. Разве не должно быть наоборот? Когда человеку тяжело, надежда на лучшее - последнее, что у него остается!
- Ну, может быть, к нему пришло понимание, что это была ложная мечта.
- Разве желание жить в справедливом и безопасном мире может быть ложной мечтой?
- Тяжело с тобой спорить, - улыбнулась Ираида. - Не знаю, что тебе на это сказать. Но спорщик ты отчаянный. Аргументы приводишь железные, такое не каждому дано. Что ж ты раньше помалкивал на уроках?
Саша пожал плечами.
- Интересных тем не было.
В ответ на это Ираида молча возвела глаза к небу. Мол, всем не угодишь.
Немного помолчали.
- Тогда у меня вопрос, - сказал Саша. - Если будущее, которое описал я, никогда не настанет, то чего нам ждать? Что придет взамен?
- Я как раз от вас хотела добиться ответа на этот вопрос, - сказала Ираида. - Но кажется, что придется ответить самой.
Она поднялась из-за стола, и, грузно шагая, вышла к доске. Здесь она обернулась к классу. В ее взгляде снова промелькнула непомерная усталость, словно Ираида несла на душе тяжкий груз.
- Ребята, я вам скажу правду, - сказала Ираида. - Такую, какой я ее вижу. Эта правда жестокая, и понравится она не всем. Но вам скоро вступать во взрослую жизнь, и я хочу, чтобы вы были готовы к подлостям, которые вам подкинет смутное время, в которое мы вот-вот вступим... Давайте посмотрим вместе, что мы имеем. Определимся с начальными данными. А имеем мы страну, в спешке, кое-как, сикось-накось собранную из кусочков на развалинах Советского Союза. В активе у нас остатки былой роскоши: развитая инфраструктура, научный и производственный потенциал, в пассиве - хроническое безденежье, развал основных институтов экономики и власти, шатающаяся армия, проблемы со снабжением населения элементарными продуктами и товарами, и многое другое. О чем в таких условиях может мечтать общество и отдельные его члены? - Ираида сделала паузу. - Ну, кто-нибудь?
- Брюхо набить, Ираида Аркадьевна! - выдал Веселкин.
- Молодец, Геннадий. Первая умная мысль за сегодня. Мы мечтаем любой ценой вырваться из пропасти ужаса, в которой вдруг оказались. Кто сможет, уедет, оставшиеся будут стараться любой ценой улучшить уровень жизни. В ход пойдут все методы, начиная от безобидных, заканчивая откровенно криминальными. Завороженные блеском красивой жизни, мы будем давить, подсиживать, топить друг друга в попытках пробраться поближе к вершине пищевой цепочки. Государство тем временем будет искать собственный выход из создавшейся ситуации. Наша экономика дышит на ладан, товары не выдерживают никакой критики, и единственной возможностью обеспечить приток денег в страну будет экспорт природных ресурсов. Нефти, газа, леса, различных минералов. Когда цены на нефть пойдут наконец вверх, а это случится обязательно, в страну хлынет мощный поток твердой валюты. Казалось бы, вот оно счастье! Появится возможность закупить за рубежом инструменты, продовольствие и материалы, модернизировать промышленность, построить новые дома и дороги, поднять деревню, обеспечить каждого работой и приличным доходом... Но ничего этого сделано не будет, потому что в тот момент у власти уже будут другие люди. Скорее всего это будут выходцы из силовиков, армии, или - наиболее вероятно - гэбэшников... Эти всегда умели оказаться в нужное время в нужном месте. Они показательно разгромят нуворишей, хапнувших еще в первую волну приватизации, устроят несколько дешевых пиар-акций, и этим обеспечат себе кредит доверия народа на годы вперед. А сами займутся построением собственной, не буду стесняться этого слова, воровской империи. Лидер, президент, или как он там будет называться, быстро окружит себя дружками, каждому из которых достанется по лакомому куску. Один получит право торговать всей нефтью страны, другой получит контракты на строительство, третьему отойдет железная дорога. Но тут возникнет проблема: а что делать с народом, который может начать задавать неудобные вопросы? Ответ придет в их светлые головы сам собой: народ нужно оболванить, отнять у него даже малейшую возможность напрячь извилины. Только как это сделать? А вот здесь в ход пойдет все. И церковь, которая получит неограниченные полномочия и ресурсы, и телевизор, с экрана которого польются волны криминала, чернухи и насилия. Эфир будет заполнен истерическими ток-шоу, в новостях граждан будут кормить неприкрытой пропагандой, а паузах запугивать и стращать всякими ужасами, чтобы ценили свою норку и то, что имеют. Пропаганда в какой-то момент изменит даже знаменитой геббельсовской доктрине: люди поверят в самую большую ложь, если она будет содержать хоть капельку правды. Настанет день, когда правда исчезнет вообще. Зачем стараться, придумывать, если и так сожрут? Развлекательный жанр окончательно превратится в торжество пошлости и разврата. Подешевеет водка, появится много новых видов дешевого и низкокачественного алкоголя - все ради того, чтобы гражданам было чем себя занять. Будет нанесен ряд ударов по всей структуре образования. Если сегодняшние проблемы в этой области еще можно объяснить общим бардаком в стране, то через пару десятилетий это будет непременно актом злой воли. Стране, в которой мы окажемся, нужно будет стадо тупых баранов. Умные люди будут ей как шило в попе, пардон за сравнение... На этом фоне появится множество лже-ученых, на прожекты которых будут выделяться колоссальные средства. Настоящая наука при этом будет задыхаться от бюрократических препонов и недостатка средств...
Ираида перевела дыхание.
- Но самые страшные изменения произойдут с людьми. Они утолят первый голод, купят свои вожделенные телевизоры и холодильники, а дальше начнется разгул потребительского безумия. Со всех сторон будут вестись атаки: смотри, какая красивая штука! Покупай! Отдыхаешь раз в год? Займи и отдохни второй! У соседа иномарка? Мы поможем купить лучше, чем у него! Люди начнут хапать, хватать даже то, что им не особенно нужно, лишь бы это было ново, ярко, и лучше, чем у соседа. Начнется повальная эпидемия зависти. Все будут завидовать, подозревать и злиться друг на друга, и в результате окажутся в абсолютной эмоциональной изоляции. Одиночество в толпе - ближайший пример... Социальные низы, слои, которым едва хватает средств к существованию, будут завидовать особенно люто. Города захлестнет волна мелкого криминала. Пойдут грабежи, убийства за небольшие деньги, бутылку водки или побрякушку. Страшно то, что в определенный момент ценность предмета спора утратит какое-либо значение. В конце концов тяжкие преступления будут совершаться не ради приобретения выгоды, а просто станут еще одной формой протеста или способом выплеснуть накопившийся негатив, развлечься. Потребительское безумие и зависть заставят людей потерять последние представления о морали. Надо ожидать, что в ходу будут мошенничества, связанные с выманиванием пенсии у стариков, попытки продать неизлечимо больным разнообразные чудо-лекарства... Толпы знахарей, колдунов, ведунов. Молодые девушки забудут о чести и самоуважении, и в погоне за красивой жизнью и мнимым успехом встанут в очередь на продажу себя самих... Откровенные фотографии, показное кокетство, все эти губки, сложенные в куриную гузку, откляченные зады, пустые, глупые глаза за стеклами модных очков, показное презрение к «неудачникам». И ради чего? Ради путевки в Турцию, ужина в ресторане или дорогой безделушки? Не только! Они будут делать это ради надежды. Надежды на красивое, растительное существование за чужой счет. Жизнь амебы, инфузории в модной туфельке на предметном стекле микроскопа... Продажная любовь, продажная дружба. Но даже это еще не самое страшное. Страшнее всего будет равнодушие. Равнодушие к людям, к жизни, к себе самим. Пронизывающий цинизм. Повальная, в масштабах страны, атрофия чувств. Привычка к жестокости, очерствление. Выброшенные на улицу домашние животные, выброшенные с балкона дети... Не верится? Звучит, как абстракция, верно? Но вы только представьте, произошло ДТП, на тротуаре сбили молодую девушку. Припечатали бампером к стене. За рулем - другая девушка. Она выходит из машины, осматривает поврежденный бампер, смятый, вздыбленный капот, и сокрушается. Машинку жалко. И ей наплевать, что в каком-то метре от нее вот-вот оборвется чья-то жизнь, и с ней уйдет целый мир мыслей и чувств. А ведь это город, центр. Они там не одни. Много народа. А очевидцы молчаливо стоят поодаль. Никто не бросается помочь, да хотя бы просто подержать ту, сбитую, за руку, в последние секунды ее жизни...
К этому моменту интонации Ираиды достигли такого накала, что ее голос стал срываться и теперь она стала говорить с паузами, словно ей вдруг перестало хватать воздуха.
- Оболванив собственных граждан и заткнув им рты, государство начнет укреплять собственные ряды... Образуется так называемая вертикаль власти: система вертикальных связей, намертво сцементированная коррупцией и существующая исключительно ради нее. Коррупция будет играть роль общественного договора высшей власти с чиновниками на местах, по принципу «вы воруете, мы закрываем глаза до тех пор, пока вы остаетесь лояльны»... У допущенных до кормушки возникнет сладкое чувство полной вседозволенности и безнаказанности. В результате этого воровство и растраты достигнут колоссальных масштабов. Дойдет до того, что будут создаваться исполинские проекты с единственной целью - разворовать выделенные деньги. Такая политика очень быстро скажется на всех сферах, где Советский Союз занимал лидирующее положение: космонавтике, авиации, машиностроении. У нас начнут падать самолеты и ракеты, происходить различные техногенные катастрофы... Счет жертв пойдет на сотни и тысячи. Но в обществе, больном равнодушием, не будет нужной реакции. Привыкли. Не со мной, и слава богу. Вот и властям будет наплевать, раз уж нам плевать на самих себя. Они продолжат заниматься любимым делом: искать стрелочников, имитировать работу и рапортовать наверх. Так и будем жить...
Ираида замолчала, встала напротив окна и стояла так довольно долго. Саше не мог точно сказать, на что она смотрит, но он и так догадывался: скорее всего, на бегущие облака, в небо, в будущее.
- Нагнала я вам страху, да? - сказала она негромко. - Ничего, привыкайте. Предупрежден - значит вооружен... Конечно, мне немного жаль, что для большинства из вас мои слова останутся заумью, абстракцией, еще одной причудой полоумной училки... На другое я и не рассчитываю. Имеющий уши - да услышит. Кому-нибудь пригодится...
- Ираида Аркадьевна, так все-таки, к чему приведет все то, что вы нам рассказали? - спросил Филинов. - Что будет с нашей страной?
- Худо нам будет, Олег, - сказала Ираида. - Совсем худо. Если не остановить процесс, как минимум, государство ждет распад, а народ - окончательная деградация, утрата идентичности и ассимиляция более успешными соседями. И это я еще не учитываю различные сценарии, связанные с насилием и кровью.
- Если верить в то, что вы говорите, - сказал Саша. - получается, что у нас украдут будущее.
- Именно так, - сказала Ираида. - И самое обидное, что это сделает кучка клоунов, которые в других обстоятельствах на всю жизнь остались бы неудачниками. Но и винить только их было бы опрометчиво. В определенный момент они всего лишь случайно дорвутся до руля, воспользовавшись бардаком и царящей неразберихой. А самая большая часть вины ляжет на нас. Мы сами предадим собственное будущее, растеряв идеалы и мечты. Мы. Вы и я.
* * *
. Но слишком пространное. Неоправданно. Из-за этого выглядит трагикомично.