Если бы не весна, он бы совсем раскис от сомнений и постоянной качки: от надежды до бессильной злости на себя и отчаяния. Надо же было угодить в такую дурацкую ситуацию! Бредил будущим, лазил по подвалам, потом - бац! - повезло, как, наверное, еще никому и никогда не везло - построил самую настоящую машину времени… А сам, вместо того, чтобы запрыгать от счастья и сбежать в будущее, взял и испугался. И ведь не расскажешь никому, справляйся сам, как умеешь. Да и что рассказывать? Что построил машину времени? Прямой путь в психушку. Там Эйнштейнов с Наполеонами, небось, хватает. Кимову на свой страх пожаловаться? Тот пальцем у виска покрутит. «Ты чего, дурак? - скажет. - Лети, не оглядывайся! Я на твоем месте уже неделю как там был бы…»
Только весна спасает от хандры. Май. Вроде бы каждый год он наступает - неизбежный, и почти всегда одинаковый; с солнцем, еще мягким, просыпающимся, осторожным, и зеленым пухом листвы, обметавшим вчера еще голые деревья. Но только в мае хочется летать, и дышится так легко, словно вдыхаешь не пропитанный городом воздух, а пьешь хрустальную воду из горного ручья.
Весной, в мае, Саша готов был отдать что угодно, только бы не идти в школу. Сейчас бы на озеро! Повалиться на песок в углу пляжа, за ивами, и смотреть в небо, синее-синее, глубокое. Песок приятно греет спину, воздух пахнет свободой. Лежишь себе, мечтаешь. Благодать!
Сидеть на уроках в такие дни казалось просто преступлением. Один только выход: оставить тело за партой, а душой унестись в мир грез, свободный от школьной скуки и занудства. Правда, в этом случае мечты уже не столько в радость, сколько во спасение. Особенно, когда начиналась история - самый ненавистный из всех уроков.
В истории самой по себе он не видел ничего плохого. Древняя Русь, Иван Грозный, Бородинская битва - даже интересно временами было, как оно там жилось, в глубине веков. Если бы не историчка со своей манерой преподавания…
Какая муха ее все время кусала, Саша не знал, но урок истории, как бы безобидно он не начинался, ближе к концу превращался в трибуну, с которой Ираида клеймила виновных в развале страны, и брюзжала на темы экономики и политики. И ладно, если бы только брюзжала, еще ведь и класс старалась вовлечь.
Большинство одноклассников, правда, старалось уклониться от участия в Ираидиных истериках. Не из идейных соображений, а, скорее, просто из лени. Саша не участвовал в них принципиально, за что расплачивался стабильными трояками в четверти. Активность на уроке поддерживалась только благодаря паре активистов - «вице-спикеров», как он их называл, поддакивавших и развивавших любую тему, какой бы унылой она ни была.
Иногда Саша им даже завидовал. Насколько было бы проще жить, умей он, как они, вовремя ввернуть нужное словцо, поддакнуть, кивнуть с выражением абсолютного внимания на лице, а потом посмеиваться и острить на переменах, передразнивая интонации исторички. Не получалось, не мог перебороть что-то в себе.
Войдя в класс, Саша подавил вздох, и, хмуро поглядывая на одноклассников, с затаенными ухмылками расступавшихся перед ним, прошел на свое обычное место: предпоследнюю парту в ряду около окна. Последнюю занимать не получалось. Там обитали Веселкин и Парамонов - известные всей школе задиры и хулиганы. С ними связываться себе дороже.
Пакет с учебниками он положил на соседний стул - все равно он останется свободным. С ним редко кто садился. Раньше еще находились желающие, но после случая в сентябре сидеть с ним за одной партой стало «западло». А что такого сделал, спрашивается? Сглупил, глупость сморозил.
В прошлом сентябре директриса решила поменять классного руководителя их 9-го «А», и, вместо умной и тактичной Татьяны Викторовны к ним пришла Ираида Аркадьевна - женщина категоричная, напористая и крикливая, словно колхозница, известная всей школе своим, как она сама считала, новаторским подходом к преподаванию.
Начала Ираида с того, что решила поближе познакомиться с классом. Каждый должен был встать и произнести о себе небольшую речь. Сказать, как зовут, чем увлекается и о чем мечтает. Неожиданное задание застало Сашу врасплох, он встал и зачем-то признался, что увлекается магией и мечтает полететь в космос. Хотя какое там увлечение! Так, валялась дома одна книжка, читал ее на досуге. Интересно даже было местами. Но вот дернул же черт такое сказать…
По воцарившейся тогда тишине стало ясно, что сказал он что-то совсем не то, что все ожидали услышать. Даже Ираиду его заявление на секунду выбило из привычной колеи. «Н-ну, понятно, садись» - сказала она, покачав головой, и продолжила знакомство с классом. Он уселся на свое место, мучительно жалея о сказанном. Спрашивается, кто мешал в самом начале урока потратить минуту, послушать, чего они там болтают? Ведь все так просто! Кто-то вышивал крестиком, кто-то ноликом, некоторые разводили крыс и мышей. Надо было всего лишь отшутиться, что все и делали. Прошла бы и магия, скажи он об этом с улыбкой, но тогда, как назло, на него накатила задумчивая серьезность.
С тех пор все - репутация «шизанутого на всю голову». Никто вроде не дразнит и не издевается, просто сторонятся. На всякий случай.
А может, в чем-то они и правы. Приступ гениальности на уроке физики тоже еще шума наделал… По школе потом такие слухи о нем ходили, что не дай бог! Болтали, что он чуть ли не на метле по ночам летает. Ничего удивительного, что место рядом теперь пустует.
Саша оглядел класс. С «галерки» это было особенно удобно делать. Звонок только прозвенел, лица одноклассников не успели поскучнеть, и еще хранили отпечаток бесшабашного веселья большой перемены. За парты пока никто не садился: все знали, что Ираида всегда задерживается на минуту-другую, и, сбившись в кучки, оживленно болтали, обсуждая какие-то свои дела.
Счастливые. А у меня дома машина времени стоит, и я не знаю, что с ней делать…
Грузно переваливаясь с боку на бок, вошла Ираида. Махнула рукой, садитесь, мол. Потом она уселась за свой стол, и принялась что-то искать в ящиках.
- Я сегодня немного простужена, - сообщила она, демонстрируя классу капли и скомканный носовой платок. - Первые ряды, если боитесь заразиться, прошу на галерку.
- Где же вы ухитрились такой насморк подхватить, Ираида Аркадьевна? - деланно удивился Пашка Солнцев, один из «вице-спикеров». - На улице ведь тепло!
- В холодильнике, Солнцев, в холодильнике. За колбасой полезла и простудилась.
Каждый урок истории одно и тоже. Солисты присматриваются друг к другу, прочищают горло, спеваются, обмениваясь дежурными шутками. Сейчас, еще пара фраз, и начнут петь в унисон.
- А я думал, что у вас отопление отключили.
- Солнцев, Солнцев, - покачала головой Ираида. - Острослов ты талантливый, но учиться надо и тебе. Развязность нажил, а чувство такта пока нет.
- Помилуйте, Ираида Аркадьевна, какие мои годы! Наживу!
- Хамишь, брат, - с удовольствием глядя на любимчика, сказала Ираида. - Хамить ты хами, но знай меру. Во всем надо знать меру. Знать меру, знать время. И быть ко времени…
И это тоже было знакомо настолько, что вызывало зевоту. Небольшая порция нравоучений, потом плавный переход к теме урока. Дальше стандартно: минут на двадцать сам урок, а потом начнутся «прения сторон». Историчка будет обличать власти, принимающие идиотские законы и не платящие зарплату учителям, а Солнцев и Филинов станут подпевать. Достанется, как обычно, «министерским дворникам и кухаркам, вдруг ставшим депутатами», «проституткам от образования» и «держимордам из гороно».
Ну, раз ничего нового не предвидится, можно отключаться. Что у нас сегодня в меню? Находка машины времени? Нет, об этом как-нибудь в другой раз, пожалуй… Может, загадочное письмо от Алисы, застрявшей в нашем времени? Вот как-нибудь так: пришел из школы, а в пакете с учебниками - письмо. Без подписи и обратного адреса. И неизвестно, кто и зачем его подкинул. Распечатываем…
Но фантазия, только-только начавшая разворачиваться, вдруг уступила воспоминанию о том, как однажды, года два назад, он почти побывал в будущем.
* * *
Здесь идет эпизод с виртуальным путешествием в будущее, доступный вот здесь:
http://romantiki.ru/phpf16/viewtopic.php ... 20#p288727
* * *
- Государство должно проводить последовательную политику во всех областях. Это касается не только экономики, но и прочих сфер, в том числе и социальных. Самое главное, что реформы должны проводиться последовательно. Если взять реформаторские планы Столыпина, что мы видим? По совокупности причин ему удалось реализовать только аграрную реформу, в то время, как изначально план реформ предусматривал более глубинные изменения сложившихся хозяйственных отношений…
Размеренная речь Ираиды на несколько секунд выхватила Сашу из приятной пелены воспоминаний. Он согнал с лица легкую улыбку, непроизвольно вылезавшую во время таких «погружений», и огляделся. Пока все было спокойно, но уже чувствовалось, что страсти постепенно накаляются. Еще несколько минут, и Ираида закипит возмущением, словно чайник, который забыли снять с плиты. Но эти минуты - целая вечность. Столько мыслей можно передумать, столько картинок пронесется перед глазами…
Саша снова улыбнулся, вспоминая то путешествие в «будущее». Целый детектив. Была загадка, были поиски ответа на нее, были приключения. И разгадка, пусть и не совсем такая, как ему хотелось.
А тоже ведь над ней пришлось потрудиться, буквально по крупицам собирал информацию. «Будущее» оказалось не просто новым районом города. Путем сложных, окольных расспросов он выяснил, что это был закрытый городок - Стеклогорск-3, расположенный вокруг НИИ, который занимался то ли космическими, то ли оборонными исследованиями. А может быть, даже и атомными. Во всяком случае, на выезде из района обнаружился пропускной пункт, на котором у всех проверяли документы. Не строго, но все же проверяли. Он тогда еще забоялся, что и не выпустят, но ничего, пронесло.
Потом он совсем осмелел и стал гонять в «будущее» часто, по несколько раз в неделю. Уезжал, бывало, сразу после школы, чтобы успеть вернуться до темноты. Постепенно освоился, научился ориентироваться в лесу. Даже с Зарби подружился, причем пес оказался вовсе не таким злым, как показался поначалу. Просто, может, поиграть тогда хотел…
Эти поездки отнимали много времени и сил, все-таки расстояние было большим. Приходилось поднажать, чтобы оставался хоть час на то, чтобы погулять по безмятежным улицам, постоять у ворот Алисиной школы… Возвращался оттуда иногда совсем вымотанным, но с отдохнувшей, счастливой душой. Побывал!
Пропускной пункт Сашу уже не смущал. Если приезжать на велике через лес, то документы показывать было просто некому, а на выезде их не смотрели. Одно только неудобство: в «будущее» можно было гонять только в теплое время года, когда подсыхали лесные тропинки. Поздней осенью и зимой, хочешь не хочешь, а майся дома, в прошлом, в серости и безнадеге.
Чтобы не очень расстраиваться, он придумал такое объяснение: во времени тоже бывает ненастье, какая-нибудь там темпоральная буря, и тогда связь с будущим надолго прерывается, а ты, как разведчик, должен приспосабливаться к местным условиям, стойко перенося все тяготы и невзгоды…
И он приспосабливался и держался, хотя от одиночества и непонимания на душе временами было так паскудно, что хотелось залечь в спячку, как медведь, и проспать до весны, когда снова можно будет вырваться, коснуться мечты кончиками пальцев…
Он часто раздумывал, как вышло так, что закрытый городок настолько отличался от остального города, от общей, всем привычной унылой реальности? Однажды подумалось, что дело в материальном благополучии людей, в сытости, обеспеченности продуктами и прочими товарами. Наверняка там есть какое-нибудь спецснабжение, продуктовые пайки, и всякое такое, прямиком из самой Москвы.
Специально потратил день, съездил, ходил по магазинам, подслушивал разговоры в очередях. В магазинах, как и в городе - пустые полки, шаром покати. Хлеб, молоко, и консервы «Завтрак туриста». В «Промтоварах» - дверные петли, гвозди, розетки со штепселями. Иногда на прилавки «выбрасывали» что-то необычное, все равно что - и тогда мгновенно собирались огромные очереди, люди в которых были точно так же озабочены тем, как прокормиться, как достать необходимое, будь то сапоги, пальто на осень или лампочки в люстру… вот только они не огрызались и не тявкали друг на друга.
Если дело не в материальном благополучии, то в чем? В самих людях? Как им удалось остаться такими, такими… не разобщенными? Не озлобиться на весь мир? Как у них получилось научить своих детей этому?
Он искал, и не находил ответ.
* * *
Помогло хоть чем-то ?!. Или просто усмехаешься... 
