Саша Зарубина

[Hamster]

В последнее время что-то часто стали вылезать наружу случаи с "перетягиванием" детей. И если в случае с Лизой Андрэ, где родители сами стоят друг друга, я не могу точно сказать, на чьей я стороне, скорее ни на той, ни на другой, то вот последний случай с Сашей Зарубиной - особый случай. С одной стороны возвращение в родную семью, к родной матери можно считать длагом для ребенка, но выглядит это хуже, чем передача в детский дом. Жалко португальцев, воспитавших девочку, но особенно жулко Сашу, имевшую любовь, пусть приемных, но все же родителей, и попавшую в глухую российскую глубинку, где ее благополучное будущее представляется весьма туманным.

PS. Тему сознательно не стал создавать в политинформации, поскольку в данном случае меня не волнует вопрос политики, псевдо-патриотиза. Важно, что совсем еще мальенький человек попадает в такую ужасную историю, в которой абслютно не виноват...

[La Hire]

Ну, если речь зашла о патриотизме, то в данном вопросе он у меня половой - преимущество должно быть во всех случаях на стороне отцов.

[Hamster]

Здесь такое не катит - отец девочке еще более далекий человек, он ее видел пару раз, даже меньше, чем мать...

[La Hire]

Про этот случай помню плохо, а вцелом наши СМИ со всем этим уже достали. Видеть не могу ни Ирину Беленькую, ни остальных. Это у нас умеют - то доставали с полонием, теперь вот с этой дележкой детей. А еще с избиением в семье. Детей-то конечно, жалко во всех случайх, просто бесит, когда пристанут к чему-нибудь одному, а остальное по боку. У нас миллионы беспризорников, и хоть бы кто обратил внимание.

[Юра]

В последнее время что-то часто стали вылезать наружу случаи с "перетягиванием" детей. И если в случае с Лизой Андрэ, где родители сами стоят друг друга, я не могу точно сказать, на чьей я стороне, скорее ни на той, ни на другой, то вот последний случай с Сашей Зарубиной - особый случай. С одной стороны возвращение в родную семью, к родной матери можно считать длагом для ребенка, но выглядит это хуже, чем передача в детский дом. Жалко португальцев, воспитавших девочку, но особенно жулко Сашу, имевшую любовь, пусть приемных, но все же родителей, и попавшую в глухую российскую глубинку, где ее благополучное будущее представляется весьма туманным.

Тут история очень мутная.
http://www.kp.ru/daily/24301.4/495039/
http://www.kp.ru/daily/24301/496190/
При каких обстоятельствах португальцы получили Сашу, как сейчас родная мать с ней обращается - информация в подаче журналистов выглядит неприглядно. Причем все стороны хороши. Чтобы делать какие-то выводы, информации недостаточно, журналюги слишком пожелтели сейчас, чтобы их словам можно было доверять.
А насчет глубинки - в любящей семье человек везде может вырасти человеком, не в глубинке дело.

[Одиночка]

А насчет глубинки - в любящей семье человек везде может вырасти человеком, не в глубинке дело.

Совершенно верно.

[Hamster]

Причем все стороны хороши. Чтобы делать какие-то выводы, информации недостаточно

Полностью согласен, информации очень мало, но что-то не очень верится, что в родной семье Сашу будут любить. Хочется верить, но не получается. У родной матери были возможности заниматься ребенком, но...
Кстати, весьма неприглядно выглядят также слова российского консула в Португалии.

[Pinhead]

Возвращение критического реализма
Максим Соколов, колумнист журнала «Эксперт»

Случай с гражданкой РФ Н. Зарубиной, которая родила в Португалии дочь Сандру (Сашу), отдала ребенка, согласно ее словам, по тяжким жизненным обстоятельствам на воспитание португальской чете (сама она оказалась приходящей матерью), затем, после ссоры с четой, не пожелавшей отдавать девочку, отсудила ребенка в португальском суде и вернулась с нею в Россию, в Ярославскую область, стал предметом усиленного обсуждения. Прежде всего благодаря телерепортажу, в котором, по мнению многих, родная мать, вернувшаяся с девочкой домой, представала не в лучшем свете — шлепала ребенка и выглядела, как утверждали, нетрезвой. Опять же и деревня, и новобретенные девочкой родственники не казались особенно благополучными. Поэтому шестилетний ребенок, не знающий русского языка и попавший в неведомую страну, вызвал живое сочувствие. Начали составлять петиции с просьбой вернуть девочку в Португалию.

Сразу вынесем за скобки многократно явленную при обсуждении этой коллизии идейную русофобию, согласно которой Россия есть ад вообще и для детей в особенности, переправление любого ребенка в любую западную или прозападную страну, будучи спасением из ада, есть очевидное благо, а возвращение любого ребенка в Россию есть страшная трагедия. Русофобия на то и русофобия, что питается не рассуждениями о том, как бы сделать лучше и как рассудить очевидно непростой казус, но единственно желанием излить неумолчную ненависть к этой стране.

При попытках же взглянуть на судьбу дочери и матери Зарубиных не через призму ненависти и понять, что вообще следовало бы делать в таких случаях, следует для начала констатировать, что с введением рыночных отношений мы, наряду с прочим, актуализировали еще и многие проблемы материнства и детства, весьма распространенные в XIX в. и неоднократно описанные в сильно забытых теперь произведениях критического реализма. Имеется в виду отдача живыми (причем необязательно порочными и пьющими) родителями своих детей чужим людям из соображений экономической нужды. Иногда от неспособности прокормить — чеховский Ванька Жуков совсем не уникум, такие понятия, как «в людях» и «мирской захребетник», именно до той эпохи относятся. Иногда от невозможности зараз зарабатывать и воспитывать ребенка. Прислуга в те времена была многочисленна и дешева — и притом не лишена способности к деторождению. Соответственно, возникали варианты и с воспитательным домом, и (более мягко) с приходящей матерью etc. Не то чтобы тогдашнее общество отличалось крайним гуманизмом, но социальным расизмом оно все-таки не грешило (литература уж точно) и к неизбежным коллизиям, порожденным рыночными отношениями (Царем-Голодом тож), относилось с каким-то пониманием. До криков «Ату! Ату!», которые преисполняют атукающих ощущением своей глубокой цивилизованности, дело все же не доходило.

Задуматься о таких последствиях рыночных отношениях невредно хотя бы уже потому, что кто сказал, будто эти последствия заведомо не для нас. Четверть века назад проживавшая в КазССР семья Зарубиных была еще более искренне убеждена, что всякие варианты «Детства» и «В людях» никак не про них писаны. При заработках на чужой стороне, как теперь оно понятнее, многое может случиться.

При этом если память о литературе критического реализма мы благополучно утратили, то извечное «По причинам органическим // Мы совсем не снабжены // Здравым смыслом юридическим, // Сим исчадьем сатаны» — это всегда с нами. От приверженности Светлому Западу если что и лечится, то никак не это. В случае с Сандрой (Сашей) всякий чувствует себя царем Соломоном, но только еще мудрее и еще справедливее. Между тем оснований для уверенного самодовольства не так много. Ибо если справедливы самые худшие оценки случившегося и самые худшие предположения о будущем, тогда мы имеем дело с провалом закона, потому как никаких законных причин не возвращать девочку родной матери не имелось, что и подтвердили судебные инстанции Португалии.

Здесь уже вопрос в том, обязаны ли суды признавать родительские права, лишая таковых только в особенных случаях на основе строгой процедуры, или же они могут исходить из простого соображения о том, где ребенку будет лучше, перед каковым соображением эти права ничтожны. То есть если некто подал иск о передаче ему ребенка с изъятием его от родных отца и матери, мотивируя это тем, что родные отец и мать недостаточно хороши, а с ним ребенку будет гораздо лучше, тогда суд, придя к решению, что в самом деле будет лучше, должен санкционировать передачу. Положительный прецедент такого рода утвердил бы норму — причем международного характера, — последствия которой вообще трудно предсказать. Не бывает идеальных родителей, и едва ли не в любом случае тезис о том, что в новой семье ребенку будет лучше, может быть убедительно доказан. Поскольку «лучше» — это такая область субъективного, где нет предела совершенству. Тем более когда в ход идут страновые сопоставления. Всегда есть страны более и менее благоустроенные, и, признавая довод насчет «лучше», суды открыли бы ящик Пандоры.

Здесь, вероятно, дело в непонимании того, сколь крайней мерой является (или хотя бы являлось до недавнего времени) лишение родительских прав, включающих право совместного проживания — даже и в Ярославской области. Они столь естественны и неотъемлемы, что лишение их можно уподобить смертной казни, т. е. крайней мере, когда нет иных способов предотвращения вреда. В данном случае — вреда ребенку. Это последнее средство, к которому прибегают, когда невозможно не прибегать. Введение в оборот понятия «лучше» делает крайнюю меру защиты ребенка рутинной процедурой, поскольку ино дело спасение, ино дело улучшение. Стремление делать добро посредством улучшения (вероятно, также и постоянного улучшения) как же может быть ограничено.

Когда бы португальская антиномия — в самом деле очень непростая — порождала поиски уточняющей нормы, это было бы дело самое похвальное. Но восклицания про «лучше» порождают вопрос, почему люди так уверены, что завтра их собственному ребенку не окажется лучше в какой-нибудь совершенно другой семье.

www.expert.ru/columns/2009/06/01/naulitsepravdy/

[Локсли]

***Но восклицания про «лучше» порождают вопрос, почему люди так уверены, что завтра их собственному ребенку не окажется лучше в какой-нибудь совершенно другой семье.***

На самом деле всё намного проще - кроме буквы закона стоит интересоваться ещё и мнением ребёнка. В том числе и обоим сторонам. Тут не при чём ни русософия, ни русофилия. А так - всё сработано по букве закона, а ребёнок... ну да и шут с ним.

что и подтвердили судебные инстанции Португалии.

[Pinhead]

На самом деле всё намного проще - кроме буквы закона стоит интересоваться ещё и мнением ребёнка.

Ну Вы прямо как только что на свет родились! Почему тогда дети не могут свидетельствовать в суде? Или подвергаться уголовному наказанию? Или голосовать на выборах?
Скажете - утрирую? А чем одно отличается от другого?

[Локсли]

Тем, что тут речь напрямую идёт о судьбе конкретного ребёнка. А не о "свидетельстве в суде" и не "голосовании на выборах".

А коль ты берёшься решать судьбу человека за него, то имеет смысл узнать его мнение и учесть его. Если, конечно, тебе на этого человека не наплевать. Но наплевать всегда проще.

[Юра]

Вот как вел себя в схожей ситуации Ваня Солнцев:

Теперь уже капитан Енакиев не скрывал веселой, добродушной улыбки.
- Силен! - сказал он то самое, очень распространенное на фронте словечко, которое мальчик уже много раз слышал по своему адресу и от Горбунова, и от Биденко, и от других разведчиков.- Теперь я вижу, что ты солдат, Ванюша. Давай садись. Потолкуем... Соболев, чай поспел? - крикнул капитан Енакиев.
- Так точно, поспел,- сказал Соболев, появляясь с большим чайником, охваченным паром.
- Наливай. Два стакана. Для меня и для красноармейца Солнцева. А то он подумает, что мы с тобой живем хуже, чем его разведчики. Верно, Соболев?
- Это уж как водится,- сказал Соболев, тоном своим давая понять, что он вполне разделяет мнение капитана о разведчиках как о людях хотя и толковых, но имеющих слабость пускать пыль в глаза своим угощением.
Соболев поставил на столик два стакана в серебряных подстаканниках и налил крепкого, почти красного чаю, от которого сразу распространился чудеснейший горячий аромат.
И тут только Ваня понял, что такое настоящее богатство и роскошь.
Сахар, правда, был не рафинад, а песок, но зато Соболев подал его в стеклянной вазочке. Свиной тушенки с картошкой тоже не было. Но зато капитан Енакиев поставил на стол коробку с печеньем "Красный Октябрь" и выложил плитку шоколада "Спорт", что заставило пастушка почти онеметь от восхищения.
Капитан Енакиев с веселым оживлением смотрел на Ваню:
- Ну, пастушок, говори: где лучше - у нас или у разведчиков?
Ваня чувствовал, что здесь лучше. Но ему не хотелось обижать разведчиков и отзываться о них дурно, в особенности за глаза.
Он подумал и сказал уклончиво:
- У вас богаче, товарищ капитан.
- А ты, Ванюша, хитрый. Своих в обиду не даешь... Верно, Соболев? Не дает своих в обиду?
- Точно. Разве солдат своих в обиду даст?

Но он всё-таки был вдвое старше Саши Зарубиной, к тому же на войне люди быстро взрослеют.

[Hamster]

Здесь даже не столь важно, где богаче, а где беднее, хотя многие на этом и акцентируют внимание. Ребенок всю свою непродолжительную жизнь прожил в семье, где эти потругальцы являются самыми родными людьми, с которыми она всегда жила (во всяком случае, в сознательном возрасте). А потом она попадает к совершенно чужим людям, пусть и родным по крови, среди которых она знает только свою "родную мать", и лишь потому что иногда появлялась проведать дочь. И навсегда! И даже если бы португальская семья была бы беднее, я бы отдал предпочтение именно им.

Юридически португальцы не имели прав на ребенка (до тех пор, пока у матери сохраняются права на ребенка), что, собственно, и показал суд. Более того, сделать здесь уже ничего не получится, поскольку даже апелляцию подать невозможно - она будет для наших властей "филькиной грамотой", т.к. Россия не подписала Гаагскую конвенцию по правам ребенка. Даже если мать лишат прав, у девочки остается бабушка, которая имеет приоритет.

[Pinhead]

Вот вы люди чрезвычайно странные! Суд не может... нет, не имеет права думать о каждом конкретном человеке - участнике процесса! Это лишает смысла весь процесс судопроизводтства. У Карела Чапека есть замечательный рассказ об убийце, который попал на небо и там его судят за его прегрешения люди, бывшие судьями в своей земной жизни. А Бог вызывается свидетелем, как всеведущее существо, и тот рассказывает судьям жизнь обвиняемого с самого детства. После того, как его приговаривают к аду, бывший убийца задает резонный вопрос Богу: "Почему же ты сам меня не судишь?!", на что Бог отвечает: "Как же я могу тебя судить, я же ВСЁ о тебе знаю!"
Суды не решают морально-этических противоречий, они судят в рамках существующих законов. Милосердие - это из другой оперы, этим занимаются другие организации, которые, однако ж, никакой юридической силой не обладают. Смешивать одно и другое нельзя, недопустимо, потому что для каждого человека понятия добра и зла, лучше-хуже индивидуально. Иначе мы очень быстро получим "суд шариата".
Именно поэтому руководствоваться мнением ребенка суд не может. Потому что у него есть определение дееспособности, есть возраст дееспособности. И какой бы возраст мы не назвали, всегда найдется кто-то, кто скажет, что это неподходящий возраст.

[Severjanin]

Правовые основания решения суда сомнений не вызывают... Однако, поразительно, как вокруг этой ситуации у огромного количества граждан стало срывать крышу (по тому самому анекдоту: "Пропала собака..." и далее со всеми остановками)...

[Pinhead]

Однако, поразительно, как вокруг этой ситуации у огромного количества граждан стало срывать крышу

Что же в этом поразительного? Пропагандисты используют ситуацию для раздувания очередной истерии, аппелируя к человеческим эмоциям.

[Severjanin]

Однако, поразительно, как вокруг этой ситуации у огромного количества граждан стало срывать крышу

Что же в этом поразительного? Пропагандисты используют ситуацию для раздувания очередной истерии, аппелируя к человеческим эмоциям.

Поразительно то, что это - те же самые, давно известные грабли с заранее известным развитием сюжета ... Вы как-то цитировали Архангельского (кажется, по вопросу об "Адмирале"), что тотальный субъективизм (пресловутое "мое впечатление") подменяет рассматриваемый факт (конкретное произведение, мысль автора, в данном случае - фактическое решение суда)... И здесь то же самое: предмет мало кого волнует...

[Локсли]

руководствоваться мнением ребенка суд не может.

Ну тем хуже для девочки. И чёрт с ней, и нечего об этом разговаривать.

Однако, поразительно, как вокруг этой ситуации у огромного количества граждан стало срывать крышу

Это означает, что кто-то ещё способен думать о другом человеке. Хоть это человек и недееспособен. Хотя в первую очередь, вообще-то говоря, о дееспособных и нужно думать. "Что-то здесь не так..."

***И здесь то же самое: предмет мало кого волнует...***

Что значит - предмет мало кого волнует? Вот того, кто безоговорочно соглашается с решением суда: "Чемодан нужно передать Морре" - предмет и не волнует. А те, кто задают вопросы о передаче живого человека как бессловестного предмета, интересы которого якобы не нужно учитывать - те как раз волнуются. У других же всё в порядке.

Я иногда перечитываю дневники своей мамы, так вот она описывает ситуацию, с которой один раз столкнулась, работая корреспондентом в районной газете. Женщина родила ребёнка, не отказываясь, взяла из детского дома и потом передала на воспитание соседке, а сама уехала в другой город и больше не появлялась. Та растила мальчика сама, не имея на него, конечно, никаких юридических прав и не получая пособий. Растила до четырёх лет, кажется. А потом в роно, узнав про эту историю, решили так: ну, матери конечно нет, где её искать, нужно лишать прав, но и женщина, которую малыш зовёт мамой, к нему ведь тоже не относится. Поэтому в принудительном порядке мальчика забрали с помощью милиции в детский дом - в точности с буквой закона. Результат: приёмная мать с сердечным приступом в больнице, ребёнок в истерике, потом длительное нервное расстройство.
И вот тогда люди вмешивались и разруливали через ещё райком партии эту ситуацию. Не помню, чем дело кончилось.
Такая же ситуация показана в одном советском фильме. Там отца, который спустя годы вернулся забирать детей от того человека, который их вырастил - вернулся, сознавая, что суд будет на его стороне - играет Папанов. Может, кто помнит.
Но с Вашей точки зрения, господа, нужно сразу успокоиться: ребёнок недееспособен, суд решает за него - чего там, он как вещь - куда сунут, там пусть и лежит. Лишь бы было по букве закона.

Пример с разведчиками не в тему. Мальчика хотели забрать у приютивших его разведчиков. В данном случае на месте разведчиков - португальская семья.

Но восклицания про «лучше» порождают вопрос, почему люди так уверены, что завтра их собственному ребенку не окажется лучше в какой-нибудь совершенно другой семье.

Собственно говоря, господин журналист, написавший статью, и не заметил, что девочка выросла как раз в семье, из которой её в точности с буквой закона и забрали. И вопрос действительно возникает: и что было лучше для девочки, и что было лучше для людей, ребёнка с колыбели вырастивших. Я думаю, это логичный вопрос у людей, которые знают, как растить ребёнка, как не спать ночами, когда болеет. Другое дело, что, может, это кто-то не знал или забыл?

[Pinhead]

Собственно говоря, господин журналист, написавший статью, и не заметил, что девочка выросла как раз в семье, из которой её в точности с буквой закона и забрали. И вопрос действительно возникает: и что было лучше для девочки, и что было лучше для людей, ребёнка с колыбели вырастивших. Я думаю, это логичный вопрос у людей, которые знают, как растить ребёнка, как не спать ночами, когда болеет. Другое дело, что, может, это кто-то не знал или забыл?

Журналист пишет совсем не об этом! Он пишет о том, что решать в суде вопросы морали невозможно! Вы ставите сугубо нравственный вопрос, а суд - механизм, он не может быть другим, иначе он перестанет быть объективным. Он руководствуется обобщающими нормами (законами), которые не могут быть индивидуальны. А вопрос "лучше-хуже" - индивидуален, его нельзя подвести под норму. По закону права на ребенка принадлежат родителям (и больше - никому!). И родители лишаются прав только в исключительных, вопиющих случаях, которые прописаны в законе. Чего в данной ситуации не наблюдается. Вот и всё.
А дальше уже можно сколько угодно рассуждать о том, как в отвратительной России пытают и морят голодом детей. Суд такие рассуждения не должны волновать.

[Локсли]

Да мне всё равно, какие вопросы должны волновать суд, тем более что в последнем абзаце ни слова про суд господин журналист не говорит, а делает несколько другой крен. И про вопросы морали я тоже здесь не говорю, хотя пару вопросов господину Соколову на тему морали, или как там его, я бы задал. Я говорю просто о конкретной судьбе конкретного ребёнка и людей, этого ребёнка вырастивших.

О том, как работают суды и что они должны принимать во внимание, а что нет, я выше пример привёл. Кажется, там ребёнка всё же вернули женщине, которая его вырастила, хоть потом его и долго лечили. А суд сработал чётко по букве закона. И те, кто считал, что сработал суд, и замечательно, благополучно отстоялись в стороне. А к суду и в этой ситуации вопросов нет.