Интервью с Гарри Гаррисоном на "Евроконе-2008"

[Pinhead]

«Америка превращается в фашистское государство»
Интервью с фантастом Гарри Гаррисоном

В Москве побывал живой классик научной фантастики Гарри Гаррисон. 83-летний писатель принял участие в международном конгрессе фантастов «Еврокон-2008». Автор более чем 30 фантастических романов (из них наиболее известны серии «Билл — герой Галактики», «Стальная крыса», «Эдем», «Звезды и полосы»), основатель Всемирной организации научных фантастов World SF, один из создателей искусственного языка эсперанто, Гаррисон, несмотря на возраст, по-прежнему сохраняет бодрость и интерес к глобальным событиям. И, несмотря на ряд пессимистичных прогнозов, сделанных им относительно ситуации в мире, фантаст остается верен себе, сохраняя надежду на перемены к лучшему и чувство юмора. О проблемах современной научной фантастики, о своем отношении к политическому курсу США, о тенденциях в культуре современного человечества ГАРРИ ГАРРИСОН рассказал корреспонденту РБК daily ИЛЬЕ НОСЫРЕВУ.

— Сейчас в фантастике наблюдается странная ситуация, когда популярные на всем протяжении ХХ века жанры — science fiction, космическая опера — вытесняются более легкими жанрами, в частности фэнтези. Как вы думаете, с чем это связано? Может быть, здесь кроется какое-то разочарование итогами научного прогресса? Ведь если еще 20—30 лет тому назад освоение космоса казалось делом ближайшего будущего, то теперь совершенно очевидно — никаких полетов к другим галактикам на нашем веку уже не будет.

— Не могу согласиться с тем, что научная фантастика вымирает как жанр. Тут скорее общая тенденция: люди на Западе перестают читать книги. Россия — единственная страна, где все еще читают. Например, 30 лет назад мои книги продавались в Америке пачками, а в СССР их знали довольно слабо. Но сейчас ситуация изменилась: за тот же самый период времени, когда в США худо-бедно продается одна моя книга, а в Великобритании — в лучшем случае две с половиной, в России продается десять. Американцы почти совсем перестали читать: книгу вытеснили телевидение, кино, Интернет. Та же ситуация наблюдается, например, в Японии, где молодежь в основном смотрит мангу, разнообразные фэнтезийные сериалы, а книги уже не в чести. Но русские — действительно самый читающий в мире народ: у вас в стране мне доводилось встречать, например, продавщиц в продуктовых магазинах, которые хорошо разбираются в фантастике. Вот почему для литератора-фантаста Россия становится все более мощным полюсом притяжения.

— Вы затронули проблему культурного регресса. Проблема для наших соотечественников тем более болезненная, что в советской фантастике будущее предписывалось рисовать в радужных цветах. Мы все получили эту прививку марксистского исторического материализма, привыкли считать, что завтра будет лучше, чем сегодня. Жанр антиутопии в СССР был под негласным запретом. Но в ваших произведениях, как и в американской фантастике в целом, будущее обычно рисуется точно таким же жестоким и несправедливым, как и настоящее. Вы не верите в то, что человек с ходом истории способен сделаться лучше?

— Да, классическим представителем советской фантастики действительно является Иван Ефремов, в произведениях которого будущее показано царством всеобщей справедливости. Но, как мне кажется, надежды по поводу радикальной перемены человека как социального существа не оправданы: люди с течением времени не меняются. Другое дело, что культура подвержена серьезным изменениям — правда, далеко не всегда прогрессивным. Возьмем пример Америки: за несколько лет правления Буша она из демократической державы превращается в государство фашистского или сталинского типа — президент попирает Конституцию, ежедневно нарушаются ключевые принципы свободы слова и свободы совести. Более того, и в мире США ведут себя совершенно недемократическим образом: интересы других стран Америка не просто игнорирует — она даже не задается целью их понять. В результате США попросту не имеют представления о ситуации в мире, а значит, и о направлении, в котором они сами двигаются. Это прекрасная иллюстрация обратимости социального и культурного прогресса.

— А что же по поводу прогресса научно-технического? Он как-то влияет на отношения между людьми?

— Он оказывает влияние опять же на культуру, а не на самих людей. Но это лишь крайне поверхностные изменения. Скажем, в наше время появился ряд новых направлений в науке, развитие которых сулит огромные перспективы и колоссальную финансовую отдачу... Моя дочь, биолог, рассказывала мне, что сейчас такой отраслью стали, например, биотехнологии. Но человек, его мораль и подсознание остаются прежними.

— Довольно много ваших книг написано в жанре альтернативной истории. С чем это связано? Вам хотелось бы переписать какие-то эпохальные события — скажем, спасти Рим от варваров или вычеркнуть со страниц истории Гитлера?

— Альтернативная история — это возможность конструировать различные варианты исторического развития, создавая миры, которые весьма сильно отличаются от того, в котором мы привыкли жить. У любого исторического процесса существует точка бифуркации, изменение результата в которой могло бы привести к совершенно иным последствиям. Так, скажем, в цикле «Звезды и полосы» мне интересно было исследовать вопрос: как изменился бы мир, если бы превращение США в сверхдержаву произошло бы еще в XIX веке. Ведь если бы янки и конфедератам удалось договориться по поводу отмены рабства, войны между Севером и Югом попросту не было бы! Вполне возможно, что Америка превратилась бы тогда в сильное государство, несущее демократию и собственные порядки всему миру.

— Как видим, это все-таки произошло: правда, полутора столетиями позже. Мне кажется, что вваших романах, написанных в жанре альтернативной истории, вообще довольно часто встречаются аллюзии на современность. Меня всегда занимал вопрос: а общество разумных динозавров-самок в трилогии про Эдем вами задумывалось как пародия на завоевания фе­минизма?

— Нет, это все-таки не пародия на феминизм. Задумывая «Запад Эдема» и две последующие книги, я просто хотел сконструировать мир, где привычная нам, людям, цивилизация была бы вывернута наизнанку. Так, если вся наука человека основана на использовании огня, то разумные динозавры-иилане в моей книге его не знают. Если человек создает для своих целей различные машины, то иилане на протяжении миллионов лет выводят живых тварей, способных играть роль оружия, транспорта, научных приборов. Если в истории человечества решающая роль традиционно принадлежала мужчине, тот тут мы видим мир, где главенствуют самки. Это экстраполяция, не более. Сюжет книги, впрочем, не случаен — у меня есть ряд не только литературных, но и научных работ, посвященных теме: что было бы, если бы динозавры не погибли? Я совершенно уверен, что строение тела и развитие мозга вполне позволили бы этим рептилиям стать разумными существами и создать цивилизацию, сильно отличающуюся от нашей.

— В России много писателей, пишущих фантастику. Многие из них стремятся к известности. Раскройте секрет: как написать бестселлер?

— Секрет бестселлера — в оптимальном соотношении идей и действия. Российские фантасты традиционно уделяют преимущественное внимание идее романа, в то время как действие развивается чахло, с сюжетными провисаниями, перегружено научными деталями — тут, вероятно, сказывается общий акцент на изучение прикладных технических наук, который делался в СССР. А в произведениях американских авторов (и, в частности, моих) действия много — это и делает книгу легко читаемой.

— А как же высокая миссия литературы? В России традиционно считается, что книга должна сеять разумное, доброе, вечное.

— Да, у русских и американцев разное отношение к книге. Американцы воспринимают литературу как развлечение, остроумную выдумку: прочел, развлекся и забыл. В России же есть четкая грань между серьезной и развлекательной литературой. Я много интересовался таким типично русским явлением, как самиздат, — книги, публикуемые с риском для свободы и жизни, имели совершенно другую смысловую нагрузку, чем беллетристика.

— Как вы считаете, наше время — это эпоха без героя или все же эпоха, требующая героя, пусть даже этот герой такой же странный и случайный, как Билл, герой Галактики из вашего знаменитого цикла?

— Герой — это всегда человек, противопоставленный обществу, понимающий что-то, чего общество не понимает, или более смелый, чем общество. Что касается Билла, героя Галактики, то он как раз наиболее типичный человек. Изображая недотепу, попавшего в механизмы политики высшего уровня, я как раз добивался простой цели: чтобы обычный человек мог почувствовать себя на месте Билла, примерить на себя его шкуру и положение, в котором тот оказался. А настоящие герои появляются спонтанно, когда в них возникает необходимость. Образ современного героя размыт, нельзя определенно сказать, как он должен выглядеть, думать, действовать. Одно ясно: независимо ни от чего, герой — это умный и честный человек.

— Если бы у вас была возможность дать человечеству всего один совет и абсолютная гарантия того, что этот совет будет услышан, что бы вы сказали?

— Это действительно сложный вопрос. Пожалуй, я сказал бы следующее: сохраняйте надежду! Любые тоталитарные режимы рано или поздно обречены на падение, самые тяжелые обстоятельства рано или поздно благополучно разрешатся. У человечества существует спасительный механизм саморегуляции — плохие времена не могут продолжаться долго. Верьте и надейтесь!

23.05.2008

www.rbcdaily.ru/index1.shtml

[163М]

Гарри - герой Галактики.
С.Александров.
Сейчас в России не лучшее время для чтения хороших книг. Достаточно взглянуть на прилавки уличных лотков, сплошь заваленные глянцевой макулатурой. Если кто-то считает, что ассортимент и оформление этой литературы — объективное требование книжного рынка, то он глубоко заблуждается. На самом деле мы видим перед собой всего лишь представление монополистов этого рынка о том, какой, по их мнению, должна быть книжная продукция и как она должна выглядеть.
Среди прочего трудно на глаз отличить фантастику Гарри Гаррисона — его книги оформлены одинаково безвкусно и аляповато, в духе новых русских книгоиздателей, которые сделали ставку на Гаррисона и теперь изо всех сил его «раскручивают». С таким же успехом это мог быть Рэй Брэдбери или Айзек Азимов, но выбор пал на Гаррисона, потому что он исходно писал и продолжает писать не для «яйцеголовых», а для массового читателя — и, как правило, в стиле «action» (то есть описаний природы и духовных переживаний героев нет, их заменяет действие, захватывающее приключение, о котором приятно и легко читать). Сам Гарри Гаррисон очень удивляется, когда читатели находят в его книгах какую-то глубокую философию. Никакой вселенской философии там нет, есть просто мысли умного и интеллигентного писателя о том, кто мы такие — люди на этой планете, и зачем мы живем. Мистер Гаррисон специально попросил предупредить читателей «Химии и жизни», чтобы они не мучились и не искали второго, глубинного смысла в его книгах. Его всегда удивляло, как русские читатели постоянно пытаются найти что-то между строк.
Мистер Гаррисон слегка лукавит. Наряду с массовым чтивом, он пишет и серьезные произведения. Классический пример — его роман «Подвиньтесь, подвиньтесь», типичная антиутопия орвелловской силы. Но подобные его книги можно прочесть только один раз, перечитывать их человеку с нормальной психикой трудно. Зато с каким удовольствием отдыхаешь над страницами романов о недалеком герое Галактики Билле или о добродушном цинике Джиме ДеГризе, Стальной Крысе!
Писатель, в каком бы жанре он ни работал, о чем бы ни писал, всегда пишет о себе — хорошо это или плохо, но другой литературы на свете просто не существует. Гаррисон тоже пишет о себе — конечно, не в прямом смысле, а просто пропуская любой сюжет через свою собственную личность. Можно попросить писателя рассказать о своей жизни, и если он человек нормальный, то расскажет вкратце, без лишних подробностей, но все равно рассказ будет состоять из цепи мелких событий и деталей, которые подбираются нами на подсознательном уровне и которые мы почему-то считаем своей истинной жизнью. Выслушав или прочитав автобиографию писателя, достаточно потом взять произведения этого автора, и там вы найдете все эти детали — в том или ином, часто завуалированном виде, но все до одной! Писатель Гарри Гаррисон не исключение.
Он родился в 1925 году в Нью-Йорке, и звали его тогда Генри Максвелл Демпси. Однако малыш Генри Демпси недолго просуществовал на этом свете. Отец почти сразу же после рождения сына решил поменять собственную фамилию — новорожденный Генри Демпси превратился в Гарри Гаррисона, и теперь живой классик научной фантастики даже немного обижается на составителей литературных энциклопедий, которые в скобочках дают его исходное имя. «Я — Гарри Гаррисон, — заявляет писатель, — и никакого Демпси знать не знаю и не желаю знать».
Родители Гарри были эмигрантами. Отец — ирландец, мать — еврейка из Санкт-Петербурга. Семья жила по-пролетарски, отец работал печатником в одной из нью-йоркских типографий. А когда грянула Великая депрессия, дела пошли совсем плохо. Оглядываясь на прошлое, Гарри даже сейчас искренне считает, что в те годы в Америке все были бедными, богатый человек считался диковиной. А самое сильное из детских воспоминаний у Гаррисона — как они постоянно переезжали с квартиры на квартиру. Техника выживания была нехитрой: семья два месяца исправно платила за жилье, а потом, когда хозяин терял бдительность, пару месяцев жила в долг — и украдкой, ночью накануне очередного дня расплаты съезжала. Так продолжалось годами.
Когда подошел его черед, Гарри добровольно (в отличие от своего галактического героя Билла) явился на призывной пункт — уже вовсю шла Вторая мировая война. По собственному выражению Гарри, бегать с винтовкой в атаку ему не пришлось, после обучения он сам стал преподавать артиллерийское дело в одном из учебных центров для новобранцев на атлантическом побережье США. Правда, Гарри несколько раз летал на самолете противолодочной обороны охотиться за фашистскими субмаринами и даже получил за это медаль. А всего за войну у «джи-ай» (рядового) Гарри Гаррисона — две награды: уже упомянутая за полеты на «американском театре военных действий», и «За Победу». Плюс несколько юбилейных медалей — в Америке точно так же, как у нас, любят награждать ветеранов войны. Кстати, из всех войн, свидетелем которых довелось быть Гаррисону, необходимой он считает только одну — Вторую мировую. Гадину фашизма надо было раздавить во что бы то ни стало, говорит он, остальным же войнам никакого оправдания нет.
Как признается сам Гаррисон, настоящая жизнь у него началась только после войны. Американское правительство предоставило возможность всем демобилизованным солдатам получить образование бесплатно, кто какое пожелает, если, конечно, пожелает. Гарри пожелал закончить «high school» (то есть среднюю школу по-нашему), потом «art school» в Нью-Йорке, это что-то вроде художественного училища или, по-нашему, техникума, и в конце 1940-х начал рисовать для периодических изданий. В основном он рисовал комиксы, но время от времени делал иллюстрации для только что появившихся тогда журналов научной фантастики типа «Гэлэкси сайенс фикшн». Но все эти годы его постоянно точила мысль: а не попробовать ли самому написать то, что он всего лишь иллюстрировал. Ведь большинство писателей-фантастов, с которыми он сотрудничал как художник, были его ровесниками и добрыми приятелями по нью-йоркскому клубу «Гидра». В 1951 году увидел свет первый научно-фантастический рассказ Гаррисона «Проникший в скалы» («Rock Diver» — кстати, впервые на русском языке опубликованный в «Химии и жизни»).
Еще некоторое время Гарри продолжал иллюстрировать фантастику. Его карьера графика складывалась благополучно — он дослужился до главного художника одного из нью-йоркских еженедельников, но, когда у него вызрел сюжет первого романа — о Джиме ДеГризе, Стальной Крысе, Гарри предложил жене все бросить и на время переехать в Мексику. Жизнь там была невероятно дешевой. Большая бутыль текилы, смеется Гарри, стоила всего 75 центов, а на сто долларов семье с маленьким сыном можно было существовать безбедно и даже позволить себе второго ребенка — на этот раз дочку.
Джоан — жена Гарри, женщина весьма рассудительная — поверила в писательскую звезду мужа и согласилась на переезд в Мексику. Американка в первом поколении (отец Джоан приехал сюда из Австро-Венгрии, а мать из Бобруйска — бобруйский дед Джоан попросту сбежал от призыва в армию во время Русско-японской войны), Джоан рискнула бросить свой собственный только-только наладившийся бизнес дамского модельера и отныне стала женой никому не известного писателя. Женщина не только рассудительная, но и решительная, она, бывали случаи, гонялась за Гарри по дому со шваброй, чтобы заставить лентяя сесть за пишущую машинку и выполнить дневную норму слов. С Мексики началось путешествие четы Гаррисонов по миру.
Многие считают Гаррисона американским писателем. Это, конечно, так, пишет он в основном для американского читателя, но на самом деле большую часть жизни супруги Гаррисоны прожили в Европе и считают себя больше европейцами, нежели американцами. В 1959 году они приехали в Англию, потом вернулись в Нью-Йорк и практически сразу уехали в Данию. Первоначально они планировали провести в Дании шесть недель, а на самом деле прожили здесь целых семь лет. Это были чуть ли не самые лучшие годы их жизни, но настал момент, когда Гарри вдруг ощутил ирреальность происходящего.
Они, американцы, живут в Дании, их американские дети говорят по-датски, играют с датской ребятней. И супруги Гаррисоны решили, что это неправильно, но тем не менее в Америку они не вернулись и сначала переехали в Италию, а потом в Англию. В итоге дети получились вовсе не стопроцентными янки, а скорее, космополитами. Дочь вышла замуж за голландца, получила образование в Англии и теперь работает здесь биологом. Сын женился на американке, живет сейчас в Калифорнии и работает программистом в научно-исследовательской лаборатории, где изучают сахарный диабет.
Не надо думать, что вхождение Гарри Гаррисона в литературу напоминало сюжет романа о бедном юноше, в одночасье оседлавшем Американскую Мечту. В те годы, когда он начинал писать, научная фантастика считалась литературой даже не второго, а самого низшего сорта, гонорары были мизерными. Фантастику не печатали тогда ни в мягкой, ни тем более в твердой обложке — только в журнальчиках и газетах с небольшими тиражами.
Нет-нет, от этого она не была плохой, как раз наоборот — фантастику писали очень талантливые люди, но писали они не ради денег, а потому что не могли не писать. Это потом их имена прогремели на весь мир — Айзек Азимов, Рэй Брэдбери, Роберт Шекли, Артур Кларк, Фредерик Пол, Роберт Хайнлайн... Впрочем, Хайнлайн был как раз самым прагматичным из них, он умудрялся зарабатывать на фантастике даже в те годы. Но все остальные получили первые гонорары за свои первые книжки (пока лишь в мягкой обложке) только в начале 1960-х. А спустя несколько лет их книги начали выходить в твердых обложках, но и тогда лишь избранные писатели-фантасты могли прокормиться на одни гонорары. Например, за фильм «Зеленый "Сойлент"», снятый в 1973 году по роману Гаррисона «Подвиньтесь, подвиньтесь» (1966) и получивший приз на престижном кинофестивале фантастики «Небьюла», Гарри заплатили всего пять тысяч долларов.
Американская фантастика 1950-х и начала 1960-х годов — уникальное явление в литературе нашего столетия. В прошлом веке были две подобные вспышки сверхновых в литературной Галактике — это классические русский и французский романы реалистической школы. В нашем же веке отмечен только один взрыв сравнимого масштаба — американская научная фантастика, давшая затем целый букет направлений в литературе и киноискусстве. Все нынешние романы в стиле «фзнтази», «экшен», киносаги о терминаторах и киберах-полицейских, вампирах и кадаврах, динозаврах юрского периода и Конанах-Варварах, звездных и допотопных земных войнах — все это лишь отголоски и перепевы на темы фантастики Азимова, Брэдбери, Кларка, Шекли, Пола, Хайнлайна... и Гарри Гаррисона.
Хорошо это или плохо, но путь Гарри Гаррисона к успеху, а сейчас поистине к мировой славе, был плавным, как экспонента, — без всплесков и провалов. Легко представить, но не так легко примерить на себя тот огромный писательский труд, который стоит за всем этим. Даже сейчас, когда Гарри и Джоан стали весьма обеспеченными людьми, а дети прочно стоят на ногах, писатель Гаррисон ежедневно в девять утра удаляется в свой кабинет на втором зтаже небольшого дома на северо-востоке Лондона и пишет часов пять-шесть, до обеда. Если очередной роман уже, как говорится, «в чернильнице», то на него у Гаррисона уходит три-четыре месяца. Потом начинает вызревать следующий роман, но при этом Гарри не валяется на кушетке, обдумывая фабулу и детали, а работает в библиотеках и архивах. На подготовительную работу уходят остальные восемь-девять месяцев года, включая путешествия по миру, до которых чета Гаррисонов весьма охоча. Но и во время путешествий мозг Гарри постоянно работает.
Характерный эпизод. 4 мая этого года Гаррисон наткнулся в московском книжном магазине «Библиоглобус» на какой-то роскошный альбом с рисунками русских военных кораблей конца прошлого века. Он долго листал книгу, а потом повернулся к своему литагенту в России Александру Корженевскому: «Слушай, Алекс, теперь я, пожалуй, полностью поменяю сюжет второго тома своей «Альтернативной истории». Теперь у меня американцы вместе с русскими будут «мочить» англичан». (В новой многотомной эпопее Гарри Гаррисона южане выигрывают Гражданскую войну в США, и за этим следует целая цепь событий в стиле «фэнтази».)
Успех, как уже сказано, приходил постепенно. Гаррисона начали переводить в других странах (всего его перевели на 32 языка), появились первые более или менее серьезные деньги. Не платили Гаррисону только из СССР. Сначала потому, что СССР не подписал в свое время Женевскую конвенцию по охране авторских прав, а потом, когда в мае 1973 года мы все-таки подписали эту конвенцию, не платили по инерции, наверное, чтобы жизнь тамошним писателям малиной не казалась. В 1993 году мы подписали и Бернскую конвенцию, охраняющую авторское право еще строже, но подписали с оговоркой: мол, обратной силы зта конвенция на территории России не имеет. То есть платить будем только за вновь написанные произведения, а за старые — по-прежнему шиш. Особенно Гарри злится почему-то на издательство «Мир», хотя обкрадывали его все кому не лень. Одним словом, первые деньги из России пошли писателю Гаррисону лишь с 1993 года и только благодаря стараниям его литагента и старого автора «Химии и жизни» Александра Корженевского.
В Москве Гарри Гаррисон был во второй раз, первый — одиннадцать лет назад, и от того визита у него остались весьма сумбурные впечатления. Постоянно какие-то «каменные задницы» в президуме Союза советских писателей — и словно стеклянная стена, отделяющая его от простых людей. На этот раз, когда в начале мая нынешнего года они посетили Санкт-Петербург и Москву, все было по-иному. Они, правда, немного, но сумели разглядеть и города, и людей.
Разумеется, на этот раз у мистера Гаррисона неоднократно спрашивали, что, по его мнению, сейчас происходит у нас в стране и чего нам ждать? Ведь всегда интересно послушать мнение со стороны, тем более мнение умного человека. И мистер Гаррисон отвечал — каждый раз примерно одно и то же. «У вас есть прекрасный роман с очень хорошим названием, — говорил Гарри, — «Трудно быть богом». Я, писатель Гаррисон, не Бог, я простой человек и не могу давать рецептов. Но одно я знаю наверняка: для русского человека многое значит гордость, один раз я видел эту гордость русских людей — когда вы выиграли Великую Отчественную войну. Сейчас многое зависит от того, сумеете ли вы вновь обрести это чувство гордости. Ведь вам предстоит еще одна война, на этот раз против капитализма. Я вырос в капиталистическом обществе и знаю, каково это — всю жизнь карабкаться наверх. Вы, русские, должны мне поверить, что ни при социализме, ни при капитализме нет справедливости, в этом мире вообще нет справедливости, все зависит от человека, от каждого из нас. Только поняв это, можно победить в той войне, которую вы сейчас ведете, и вновь обрести гордость. В той же Америке есть довольно грустный пример — черное население, у которого нет ни денег, ни будущего, ни надежды... Россия совсем другое дело, я искренне надеюсь на вашу победу в «великой капиталистической войне».
Вот что дословно сказал мистер Гаррисон. Поверьте, что это не изложение его мыслей, а подлинные слова. Довольно необычные для американца, который говорит не «Вторая мировая война», a Great Patriotic war (Великая Отечественная война), не «мы выиграли» (то есть американцы), а «вы выиграли» (то есть мы, русские, победили Гитлера). Однако и сам мистер Гаррисон не совсем обычный американец.
...В октябре этого года продюсерская компания Мэла Гибсона планирует приступить к съемкам фильма по роману Гарри Гаррисона «Фантастическая сага» («The Technicolor Time Machine»), написанному еще в 1967 году. В фильме главные роли будут играть сам Мзл Гибсон и Вуди Аллен. Если съемки начнутся, то по условиям контракта в первый же их день на счет мистера Гаррисона поступит ровно один миллион долларов.
Разумеется, эти деньги будут совсем не лишними для Гарри и Джоан Гаррисонов. А кроме того, для них, детей эмигрантов и американцев в первом поколении, наконец-то сбудется великая Американская Мечта. Но тот, кто хоть чуть-чуть знает Гарри, понимает, что этот и следующие миллионы, которые наконец-то потекут на его счет из России, преуспевающий писатель мистер Гаррисон отдал бы, не задумываясь, если бы только было можно вернуться в те послевоенные нью-йоркские годы, в шумный круг парней, демобилизованных солдат той войны, с непомерной амбицией молодости пишущих какие-то вызывающие и странные рассказы, и слегка голодных богемных девиц, среди которых была и худенькая экс-балерина какого-то бродвейского театрика, которую звали Джоан.

[kniazmiloslav]

Америка превращается в фашистское государство

Я об этом уже давным давно знаю, но всё таки приятно когда признанный класик, пусть и с запрзданием, присоединяется к твоему мнению.