Критический случай алисомании :)

[Маякоркский]

А:

Да, есть полезные предметы -
Что их не хочется косить -
Зубрить же творчество поэтов
Сплошная трата средств и сил!
Наразведут бассейны мути,
В которых пользы только горсть…
(Прости меня, Захарка Гутти -
Вас очень много развелось!).

[Сумрачный]

Ну, не Фай, а Ефремов. Я убеждён, что он предложил принципиально новую социальную концепцию, сильно отличающуюся от всего, что было в истории общественно-экономической мысли. Это я и пытаюсь показать. И конечно же он может ошибаться. Поэтому и надо проверить. Хотя бы потому, что я уже поверил, что эта концепция даёт возможность сделать "Прекрасное Далёко" реальностью.
А в известном принципе и словах Фай я принципиальной разницы не вижу. Достаточно сказать: "Достойная цель оправдывает средства", и шероховатость исчезает. Поэтому я и думаю, что шероховатость кажущаяся.

[Н. Светлов]

он предложил принципиально новую социальную концепцию, сильно отличающуюся от всего, что было в истории общественно-экономической мысли

Согласен.

И конечно же он может ошибаться.

И с этим согласен.

Поэтому и надо проверить.

По той же логике надо проверить и альтернативные варианты. Что в историческом процессе, взятом в целом, и происходит.

Достойная цель оправдывает средства

Не исчезает шероховатость. Средства, которые нуждаются в оправдании чем-то, не могут содействовать достижению достойной цели. Рано или поздно выяснится, что полученный результат сильно отмечается от намеченной цели. Вопрос лишь во времени.

[Pinhead]

Да, есть полезные предметы -
Что их не хочется косить -
Зубрить же творчество поэтов
Сплошная трата средств и сил!
Наразведут бассейны мути,
В которых пользы только горсть…

Согласен я, и в знак почтенья
Строку прерву без продолженья...

[В.М.Демон]

Средства, которые нуждаются в оправдании чем-то, не могут содействовать достижению достойной цели.

Я бы поспорил с этим утвреждением, но опасаюсь неадекватных посторонних.

Звучит слишком категорично, я бы сказал. Иногда все таки цель срадства оправдывает.

[Н. Светлов]

Я бы поспорил с этим утвреждением, но опасаюсь неадекватных посторонних.

Я здесь не вижу ни неадекватных, ни посторонних, зато наблюдаю проявления романтизма в традициях рыцарского романа

Иногда все таки цель средства оправдывает.

Каждый сам решает для себя, оправдывает или нет, и действует соответственно. А что на этот счёт думал Ефремов - он ясно сказал устами своего персонажа. Если б он считал, что цель оправдывает средства - он вложил бы в уста Фай Родис именно эти слова. Но не вложил.

[В.М.Демон]

зато наблюдаю проявления романтизма в традициях рыцарского романа

В таком случае я лучше воздержусь от дискуссии.

[Сумрачный]

"Средства, которые нуждаются в оправдании чем-то, не могут содействовать достижению достойной цели. Рано или поздно выяснится, что полученный результат сильно отмечается от намеченной цели. Вопрос лишь во времени".
В условиях однополярного мира да. Но Ефремов везде пишет о "тайне двойственности" которую маскирует признной марксизмом диалектикой. Подумайте сами, можно ли в условиях биполярных - балансовых систем, абсолютизировать или антиабсолютизировать тот или иной принцип, включая принцип: "Цель оправдывает средства"? В своё время Столыпин очень толково выразил эту же мысль Фай и, насколько я поню, Макиавели, "Умейте отличать кровь на руках врача, от крови на руках палача". Современные же мировоззрения так и не научились это делать, категорически утверждая, что кровь - это всегда плохо.
С позиций же Вашей логики получается, что нельзя применять виды медицинского лечения, которые означают кровь, например, хирургические, поскольку рано или поздно это "выйдет боком". Однако очевидно, что это не так. А от того, что постхристианские мировоззрения это упорно не желают понимать, и продолжают вколачивать в наши головы прямой обман, в конечном итоге только хуже всем порядочным людям. В ЧБ Ефремовов выразил эту мысль не только указанными словами Фай, есть цитаты и "по круче", вот, например: "Подолгу ждали люди воздаяния своим палачам, а века шли, накопляя зло и усиливая власть скверных людей. Тогда ваше общество взяло на себя функцию божественного воздаяния Немезиды: «Мне отмщение, и аз воздам!» — быстро искоренив подлости и мучения. Вы не представляете, сколько накопилось у нас человеческой дряни за много веков истребления лучших людей, когда преимущественно выживали мелкодушные приспособленцы, доносчики, палачи, угнетатели! Мы должны руководствоваться этим, а не слепо подражать вам. Когда тайно и бесславно начнут погибать тысячи «змееносцев» и их подручных — палачей «лиловых»,тогда высокое положение в государстве перестанет привлекать негодяев". Нужно ли говорить, что эта цитата даёт все основания, по последнему "мудрому" закону обвинить Ефремова в "экстремизме", и запретить его произведения. С чего и начинается любой фашизм - с запрета на иформацию.
"А что на этот счёт думал Ефремов - он ясно сказал устами своего персонажа. Если б он считал, что цель оправдывает средства - он вложил бы в уста Фай Родис именно эти слова. Но не вложил".
Не мог он их вложить в прямой постановке. ЧБ и так опубликовали с большим трудом, а птом изъяли из всех центральных библиотек. Напиши он это прямо, как и многое другое, впрочем, никогда бы мы с Вами не прочли этот роман.

[Н. Светлов]

Сумрачный, отвечу, но чуть позже и в другой (Вашей) ветке.

[Н. Светлов]

В таком случае я лучше воздержусь от дискуссии.

А вот и зря.

[В.М.Демон]

Н. Светлов, продолжим в другой раз как нибудь, с вами разговаривать одно удовольствие. Просто сейчас погода на форуме не благоприятная, я немного пережду.

[Одиночка]

Согласен я, и в знак почтенья

Строку прерву без продолженья...

Дабы подстегнуть воображенье,
В знак того ж глубокого почтенья
Выложу кусочек продолженья
Хоть, возможно, и надежды нет.
Всё же верю - встреча та возможна,
Пусть дорога к ней и будет сложной,
Пусть крутой, тяжёлой и тревожной -
Это мой всем скептикам ответ.

Глава 7
Холод

Просыпаться не хотелось. Я знал, что за серой границей пробуждения меня опять ждёт серый безрадостный тягучий день. Ещё один.
А больше всего не хотелось выбираться из-под тёплого одеяла, которое я вчера раскопал на антресолях – слишком уж похолодало вечером. Но, сцепив зубы, я откинул его, вскочил и начал делать зарядку, чтобы стабилизировать тепловой баланс. Ледяная вода прогнала остатки сонливости.
На старенькой плитке зашипел, готовясь вскипеть, чайник. Я подошёл к окну. Лёгкие, почти воздушные узоры покрывали стекло снаружи, на карниз словно просыпали сахарную пудру. Листья росшего прямо за окном южного тополя (на уровне третьего этажа) скрутились в трубки и стали будто бы припорошенные пылью. Я перевёл взгляд на термометр – минус пять.
Холода сменили туман и дождь в тот день, когда начали отставать Часы, неделю назад. И странно (хотя, что может быть более странным, чем морозы в августе), но в течение этого времени я не мог попасть в Город. Ни во сне (Переходе?), ни через «фиксированный портал». В изрядно обветшавшем строении бывшего детсадика рухнули перекрытия, наглухо закупорив даже входную дверь.
Тогда, неделю назад, панику удалось сдержать, хотя предыдущие аварии и катастрофы накалили ситуацию. А как сейчас?..
Староукраинск замер, придавленный холодом. Я вспомнил вчерашнюю дискуссию в Интернете. Одни утверждали, что это влияние циклона, идущего с Европы. Другие возражали, мол, холода принесло с моря. Периодически возникали идеи, что это результат слишком большого напряжения экосферы планеты, которая вот-вот окончательно разбалансируется.
Я понимал, что мороз среди лета так или иначе связан с событиями в Городе. С «серым». С той загадкой, которую мы там и не сумели разгадать.
Чайник запыхтел паром.
После завтрака я распотрошил сумку, доставая все более-менее тёплые вещи.
Воздух был холодным, и каким-то острым. Я несколько секунд топтался, не решаясь перешагнуть порог подъезда. Правы всё-таки те, кто утверждает – человека пугает неведомое, пусть даже спрятанное в оболочку привычного.
Наконец я решился. Шаг, ещё шаг. Под подошвой хрустнули льдинки. Коротко прошумел ветер, гоня по асфальту пожухлые листья.
Я уже увереннее зашагал по улице Адамца к памятнику героям-лётчикам Второй мировой войны.
На улице было пусто, ни людей, ни машин. Дорогу мне гордо пересёк чёрный кот, я столь же гордо продолжил идти, поскольку давно уже не верил в приметы такого уровня.
- Пренебрегать древними верованиями не стоит, - прозвучал голос за моей спиной, - никогда не знаешь, что за этим последует.
Я рывком обернулся. Евсей приподнял шляпу, приветствуя меня.
- Похоже, Андрей Викторович, у вас накопились вопросы.

- Что происходит? – я с места бросился в карьер, в фигуральном смысле, естественно.
Евсей растянул губы в улыбке.
- Закономерный вопрос. Происходит то, что в разных местах называют по-разному – вторжением или нашествием.
Нашествие. В моей памяти вспыхнула ассоциативная ниточка – крапивинская «Голубятня на жёлтой поляне», те данные о Великом Кристалле, что я почерпнул из его книг, «манекены». Я остановился, в упор глядя на Евсея.
- Похоже, вы знаете очень многое. Я хочу знать, кто угрожает Городу и зачем. И ещё – мне кажется, вы знаете о Кристалле и Дороге куда больше, чем я.
- У вас есть умение весьма чётко очерчивать круг вопросов, - произнёс Евсей. – Что ж, извольте.
И он заговорил. Даже сейчас, когда я точно знаю, что эта история закончилась благополучно (никто не разбился), меня всё равно пробирает дрожь от осознания того, что могло произойти. Как же правильно сказали древние: не бойся друзей, они могут лишь предать, не бойся врагов – они могут лишь убить, бойся равнодушных, потому что именно от них происходят все беды мира.
Когда я вспоминаю всё это, у меня в ушах вновь звучит шелестящий голос Наблюдателя, но странно – я не могу вспомнить его слов. Помню смысл, помню интонации, а слова ускользают. Попробую рассказать то, что мне позволено помнить.
Вселенная, если смотреть на неё со стороны, представляет собой двенадцатимерный самозамкнутый кристалл, каждая грань которого – трёхмерный мир со своим ходом времени, своей историей и многовариантностью развития. Эти грани разделены между собой потенциальным барьером, обеспечивающим автономность развития каждой из них. Но барьер возможно преодолеть. Это называется «прямым переходом», но владеют им немногие. А кроме этого есть Дорога. Это энергоинформационная «кровеносная система» Кристалла, по некоторым данным, даже выходящая за пределы его. Ходят слухи также, что на Дороге можно встретить старого друга, вернуться туда, где тебя ждут. Впрочем, это же можно узнать из книг Командора. Но есть и то, чего он не описывал. То ли не знал, то ли не хотел говорить об этом.
Суть в том, что Дорога состоит в том числе из Безлюдных пространств, которые сам автор определял как «живые пространства, уставшие от человеческой жестокости». Но кроме Безлюдных есть ещё и Мёртвые пространства. Заражённые радиацией и долгоживущими бактериями, химическими кластерами и ядом человеческой злобы, они смертельны для любой жизни. Назвать их разумными нельзя, они, скорее, паразиты Дороги. И некоторые из них настолько сильны, что пытаются строить свою Дорогу. Чёрную. Дорогу смерти.
Евсей давно ушёл, а я всё пытался, нет, не понять, осознать то, что он поведал. Чёрная Дорога, жуткое порождение человеческой жестокости, выросшее на штыках и клинках «борцов за светлое будущее», за идеалы той или иной религии, партии, идеи, готовое уничтожать жизнь в любом её проявлении. Эти борцы утверждали, что можно и даже нужно убивать тех, кто не согласен с ними, поскольку это аналогично пресловутому естественному отбору, который научно сформулировал Дарвин. Вот только оставался вопрос – кто дал им право решать? Сила? Так ведь самый сильный самец становился вождём племени ещё при первобытнообщинном строе (у животных, кстати говоря, до сих пор так), а мы вроде как выше по уровню развития – в космос летаем, компьютерами пользуемся…
Странно, но я почувствовал некоторое облегчение. Я знал теперь, что представляет собой враг. Осталось выяснить, как попасть в Город.
Часы (наручные, а не те) показывали начало одиннадцатого. Самое время прогуляться, хоть погода и не совсем подходящая. С такими мыслями я быстрым шагом направился в сторону Черёмушек, миновав памятники героям-лётчикам и погибшим в Афгане. Началась рябиновая аллейка, в конце которой, правее метров на десять золотился купол маленькой церкви. Потом потянулись серые параллелепипеды пятиэтажек. Я дошагал до перекрёстка, свернул налево, углубляясь в микрорайон «Металлургов». Здесь находился единственный на весь город автомобильный мост через железнодорожное полотно, и один из трёх мостов, связывающих воедино обе части Староукраинска. А возле самого моста располагался уже не функционирующий в описываемое время техникум. П-образное трёхэтажное здание, облицованное потемневшей от времени и непогоды плиткой, разросшиеся в живописном беспорядке плакучие ивы и липы. Даже в солнечный день здесь царят зелёные сумерки, а сейчас – особенно.
Техникум грустно смотрел на мир глазами грязных, а кое-где и разбитых окон. Центральный вход блокировал большой и достаточно ржавый навесной замок, но дверь в подсобку, притулившуюся в углу, образованном основным крылом техникума и бывшей его же библиотекой, оказалась наполовину открытой. Это не было предчувствием или неслышным для других «зовом», кои очень любят описывать в своих романах писатели, нагнетая обстановку. Просто, увидев полуоткрытую дверь, я как-то сразу понял – вот он путь в Город.
Рискуя спровоцировать читателей на весьма заслуженные упрёки в затягивании сюжета, я всё же попрошу ещё минутку их внимания.
Когда-то мне снился сон, в котором я действительно нашёл дверь в другой мир. Я не помню подробностей, запомнилось лишь «замирательное» чувство причастности к Тайне. То же я ощутил и сейчас, стоя на холоде и разглядывая вход в подсобку. Конечно, рассудок убеждал меня, что я ничего не найду там, кроме мусора, но вопреки ему, я двинулся к двери.
Увы, похоже на этот раз рассудок оказался прав – в подсобке было тихо, пусто и холодно. Никаких дверей, лишь полдюжины широких тёмных досок, поставленных почти вертикально у дальней стены да брошенный моток проволоки на полу. Я честно осмотрел подсобку, насколько позволял сероватый свет дня. Ни-че-го. Рассудок обрадовано завёл песню о том, что головой надо думать, что всё это тебе приснилось (померещилось, придумалось, Крапивина с Булычёвым перечитался – нужно подчеркнуть), что пора половина отпуска уже прошла, а ты ещё ничего полезного не сделал. Эту песню я слушал с обидой. Самой настоящей, такой, когда глаза начинает щипать от незаслуженных упрёков. Это что же значит – ничего не было? Ни танца лунных бабочек, ни костра, ни жутковатой тайны в старом парке? Алисы тоже не было?
С таким раздраем в душе я шагнул к выходу, зацепился ногой за что-то тонкое и холодное и, падая, ухватился за стоящие вдоль стены доски. Как занозы не загнал – ума не приложу.
А когда поднялся – отряхиваясь и ругаясь сквозь зубы, то увидел чёрный провал хода, до сих пор скрытого досками. Узкого, в который протиснутся может лишь мальчишка.
«Навсегда двенадцать», ответил я тогда на вопрос Вовки о моём возрасте. Теперь мне предстояло это доказать. Острый камень разорвал рукав, царапнул кожу.
Теперь я в полной мере понял и осознал, что чувствовала Алиса (не та, а героиня сказок Кэрролла), пробираясь через кроличью нору. Жуткое ощущение, надо признать. Но до тех пор, пока ты барахтаешься – ты жив. Эта мысль помогала мне первые метры, потом стало полегче. А ещё спустя короткое время я почувствовал запах дождя и прелых листьев.
Полупрозрачная паутина дождя висела над Городом. Золотые, алые и бурые листья мокли на раскисшей земле.
«Входит осень, и без боя город взят» - вспомнилась мне строчка из песни группы «Машина времени».
Я оглянулся – с этой стороны ход выглядел как пещера, густо укрытая снаружи плющом. Похоже, она вывела меня на Холм, но в стороне от дороги. Надо идти. Но перед этим я оглядел себя. Одежда моего мира исчезла, уступив место всепогодному серо-голубому комбинезону из тетраткани. Прекрасно. Я накинул капюшон, отгораживаясь от холодного дождя, и рысцой рванул вперёд.
Город жил своей жизнью, казалось ничего и не произошло за ту неделю, что я отсутствовал. Но всё же я увидел кое-что. Тщательно скрываемый страх. Не у всех, но достаточно у многих. Совсем не было страха только в глазах детей.
Но всё это я отмечал машинально, не заостряя внимания. Я искал ребят. Искал Алису. Я знал их адреса, и потому взяв на лётной площадке первый попавшийся флип, рванул к ней домой. Но домроботник разочаровал меня – Алисы не было дома уже третий день. Визиты и видеофонные звонки остальным также не дали результата – не отвечали даже карманные видеофоны. Я почувствовал холодное дыхание беды. Флип чуть покачивался под порывами ветра, направляясь к центру Города, а я всё пытался сообразить, что делать дальше. Что-то произошло с ребятами. Но что? Мысль пришла неожиданно
- Старый квартал, - крикнул я флипу, - посадка возле берёзовой рощи.

«Место сбора» было пустым, моё тайное желание не осуществилось. Но оно дало мне бесценную информацию о том, что произошло три дня назад. Я не бог весть какой следопыт (скажу честно – почти никакой), но чётко отпечатавшиеся следы на утоптанном полу, которые не сумел смыть даже дождь, и разбросанные вещи говорили сами за себя. А ещё я нашёл монетку Алисы.
Она была больше моей, а гравировка изображала то ли сложную лохматую спираль, то ли галактический диск. С другой стороны монетки были начертаны непонятные символы, напоминающие арабскую вязь. Она лежала под разбитой вдребезги компьютерной планшеткой.
Я присел на один из лежаков, стараясь не поддаваться панике. Мысли были короткие. Здесь побывали чужие. Ребят похитили. Враги строят Чёрную дорогу. Город на их пути. Они готовы уничтожить Город…
На этих мыслях откуда-то сверху свалился Котёнок.
В непромокаемой ярко-жёлтой накидке, он словно осветил нашу «пещеру». В сердце толкнулась радость, мелькнула даже мысль, что я навоображал невесть что, и никакого похищения нет. Но встретившись взглядом с глазами Котёнка понял – было.
Сашку била дрожь, поэтому я начал действовать. Быстро поставив на место универсальную печку и восстановив контакты, я нащупал на стене ряд выключателей – первый, второй, третий…
Щелчком развернулась полусфера силового «зонтика», отгородив нас от непогоды, заработали обогреватели. Я набрал воды в чайник (до неприкосновенного запаса похитители не добрались).
Отогревшись, Сашка рассказал мне, как всё было.
Во время моего отсутствия, в Городе произошло немало событий, подтвердивших слова Евсея – внезапно и резко лето сменилось дождливой и слякотной осенью. Резко участились случаи аварий на транспорте. И самое страшное – Часы за неделю «ушли назад» почти на двенадцать часов. И если в случае аварий люди некомпетентные пеняли на специальные службы, то Часы казались чем-то постоянным, незыблемым. И их отставание пугало.
Ребят похитили «серые». По крайней мере Сашка так описал их – высокие фигуры в мышиного цвета костюмах и шляпах, надвинутых на глаза. Был ли среди них Евсей – неизвестно. Сашке удалось убежать, когда ребят сажали в многоместный флип…
- Их увезли в направлении Холма?
- Ага.
Что ж, наши враги сделали первый шаг. Теперь – наша очередь.

[максим]

Ну вот, как всегда, на самом интересном месте....

[Уксу-Ба]

Андрей извиняюсь, что пишу здесь но ту тему прикрыли.
Можно я допишу продолжение твоего рассказа: "Алисоманские войны", а то он какой то недоконченный ?

[Одиночка]

Конечно можно. Посмотрим на реакцию "канонически настроенных"...

[Уксу-Ба]

УРА! Тогда я побежал в палатку за новым стержнем для авторучки. Вобщем смахну пыль со своего "блокнота - поэтского" и присяду к столику задумчиво

Посмотрим на реакцию "канонически настроенных

Я в героической форме буду писать, а не в издевательской

[Одиночка]

Я в героической форме буду писать, а не в издевательской

Да ради Бога

[максим]

А продолжение будет?

[Одиночка]

Кусочек след. главы. Сорри за задержку...

Глава 8
Гамбит Игрока

В полёте я пересказал Котёнку то, что узнал от Евсея – о Мёртвых пространствах и Чёрной Дороге.
- Ты веришь этому?
- Не знаю. Не похоже, что он лжёт. Но проверить это пока нельзя. Значит пока будем придерживаться того, что у нас есть.
Котёнок кивнул.
Снаружи уже шёл дождь вперемежку со снегом, мотая лёгонький флип из стороны в сторону. Автопилот еле удерживал направление.
В снежно-водяной круговерти под нами промелькнули освещённые полосы внешнего радиуса Кольца. Всё, город позади. Я специально ввёл такой обходной маршрут в компьютер флипа, чтобы подлететь к Холму с западной стороны.
Карманные видеофоны включились одновременно у нас обоих. Котёнок вытащил свой – на экранчике вспыхнули слова и цифры.
- Смотри, какой-то адрес.
- Где это?
- На окраине Города, в Заброшенном секторе.
- А от кого сообщение?
Котёнок покачал головой.
- Не знаю, абонент не опознаётся.
- Летим туда?
- Летим.
Я не высказал вслух этого, но надежда вспыхнула с новой силой.

Заброшенный сектор располагался за космодромом и представлял собой своеобразный музей под открытым небом, хотя, разумеется, официально не имел такого статуса. Внешне немного похожий на Старый квартал, он разительно отличался от него. Заброшенный сектор состоял из микрорайона почти целых домов, по виду очень похожих на здания моего мира, с выбитыми стёклами, частично разрушенными стенами и перекрытиями.
О Заброшенном секторе ходили легенды. Говорили, что там даже днём небо очень синее и видны звёзды; рассказывали, что улицы сектора могли закружить человека на несколько часов, и даже сутки; поговаривали даже, что там кто-то живёт, но проверять истинность подобных слухов не торопились.
От черты города он отделялся старой, выщербленной стеной, густо увитой плющом. Странно, но здесь дождя не было. Более того – даже у стены было куда теплее, чем в Городе. Более того – небо над Заброшенным сектором было чистым, чуть подёрнутым лёгкими облаками, а не как в Городе – забранным снежной круговертью. Непонятно. Но сейчас не было времени ломать голову над очередной загадкой. Мы рванулись на штурм стены. Я первый забрался на кромку, протянул руку Сашке и мы спрыгнули в густую зелень.
Прямо от стены начинался лес. Или крайне запущенный сад.
Нас сразу окутала влажная жара, словно мы оказались в тропиках, хорошо ещё тетраткань начала холодить тело. Котёнок уверенно шёл на два шага впереди, мне оставалось лишь следовать за ним. Да я и не пытался играть из себя лидера – я бы тут заблудился в минуту, а Сашка явно знал дорогу.
Здание, вынырнувшее по левую руку, было густо увито плющом. Взгляд выхватил лишь старинные «под готику» колонны, узкие окна да облупившуюся краску на стенах.
Я тронул Котёнка за плечо.
- А что здесь?
- Бывший интернат. Старый. Его давно закрыли…
Мы пошли дальше, но у меня осталось смутное ощущение, что я здесь уже был. И этот интернат видел. Но только давным-давно, когда ещё он действовал.

Сад закончился ржавой кованой оградой. Некоторые её прутья отсутствовали или были отогнуты. А за оградой начинался жилой массив. Стандартно-привычные серые коробки домов с пустыми провалами окон смотрелись дико на фоне чистых тротуаров и абсолютного безлюдья. Особенно меня поразили аккуратные таблички с названиями улиц и переулков. Нам нужно на улицу со странным названием Звёздносветная.
Улица эта мало чем отличалась от других улиц и переулков Заброшенного сектора, разве что в отличие от других она заканчивалась тупиком – похоже, когда-то здесь обрушилась часть здания, но очень давно. Сейчас битый кирпич и почти чёрные от времени деревянные балки расталкивали могучие дубы. Я невольно поднял взгляд, вглядываясь в густые кроны. Ещё выше. Небо было светлым, словно в летний вечер, но звезда кольнула глаза острым лучиком. Одна, вторая, третья…
- Нам сюда, - потянул меня за рукав Котёнок.
Подъезд был прохладным и тёмным. Ступени широкие, как в домах ещё довоенной постройки, деревянные. Но вместо дверей были чёрные прямоугольники без замков и ручек. Холодные. Мы остановились в недоумении.
- Адрес точно тот? – спросил я.
- Смотри сам, - Котёнок протянул мне свой видеофон. – Звёздносветная, дом 8 квартира 17. Дом четырёхэтажный, на каждом этаже по четыре квартиры, это второй подъезд.
- Что ж…
Я шагнул вперёд и толкнул первую «дверь» налево. Рука прошла сквозь черноту без сопротивления, хотя минутой ранее мы ощупывали и её тоже, и чувствовали холод и твёрдость материала, а потом вдруг осыпалась чёрной пылью.
За исчезнувшей дверью был обычный коридор, обшитый светлыми досками. Я двинулся вперёд, Котёнок дышал мне в затылок.
Коридор привёл нас в пустую комнату с тремя топчанами, накрытыми тряпьём. Из окна лился вечерний свет. На топчанах мирно и спокойно спали наши друзья.

- Прочитай ещё раз, - попросила Алиса.
Я развернул листок.
- Уважаемый Андрей Викторович, Вы и Ваши друзья крайне разочаровали меня. Я, признаться, ожидал большей активности с Вашей стороны. Поэтому я взял на себя труд немного вмешаться в Игру и спасти Ваших друзей от подручных Князя Ночи. Довожу также до Вашего сведения, что именно он ответственен за всё, происходящее в Городе. Полагаю, Вы знаете, где его искать.
Удачи, я надеюсь на Вас.

[максим]

Одиночка вновь в эфире! Ура!