Критический случай алисомании :)

[Одиночка]

Не бейте меня, уважаемые поклонники Копирайта, ибо не корысти ради, а романтизму для решился я представить на строгий и справедливый суд камрадов сие произведение! Не велите казнить меня презренного!...


Город часов
Сказка о временах и пространствах
(только для настоящих романтиков)

Посвящается:
Командору Владиславу Крапивину
Писателю Киру Булычеву
Режиссеру Павлу Арсенову
И всем тем, кто верит
и по мере сил приближает
Прекрасное Далеко


Пролог

В мире все с чего-нибудь начинается. Большая дружба может начаться с пары тумаков и разбитого носа, приключение – с ошибочного телефонного звонка, дорога – с синих звезд в августовском небе. Эта история еще не началась. Но, возможно, скоро начнется. Как говорили в одном хорошем старом фильме – летом будущего года. Или зимой. Нет, все же лучше летом, когда тает малиновое зарево на западе, когда сверчки уже настроили свои инструменты, и только ждут взмаха дирижерской палочки. Когда лукавый месяц белеет в синем небе. Именно в такие минуты начинается Сказка…
***
Тихий вечер опускался на город. Нет, не так. На Город. Именно с большой буквы. Золотились высокие шпили старинных башен, а флюгеры, выполненные в виде парусников, казались только что отлитыми из еще неостывшего металла. Полыхали золотом искры на угловых элементах локаторов космопорта. Тяжело колыхался узорчатый штандарт с вышитой серебром готической литерой А.
Фонари на широких проспектах и узких улицах мягко сияли «вечерним светом», с тихим шелестом проносились стайки мальчишек и девчонок на велосипедах. Город жил своей обычной жизнью.
В небе скользили сотни разноцветных искр-флипов. Изредка проплывали степенные птерокары. Похожий на лисий хвост, такой же пушистый и рыжий в закатном зареве протянулся по небу инверсионный след девятичасового стратолайнера. Прохладный ветерок шевелил листья молодых берез и рябин.
В старом парке было сумрачно. Я всегда стартовал отсюда. Конечно слово «стартовал» здесь не очень уместно, но другого я так и не придумал. Это было похоже на захватывающую игру. Старый парк, полный тайн, азарт и полное отсутствие страха. Странное чувство, надо признаться. Особенно для того, кто родился и вырос в современном мире.
Я медленно иду по знакомой дорожке. Слева скамейка, чуть дальше справа – еще одна. Поворот. Деревья расступаются и я выхожу на небольшую площадку, выложенную плиткой. В центре – мраморная модель парусника. Он небольшой, в длину всего метра полтора. Зато стройные мачты взмывают на высоту моего роста. Моего теперешнего роста.
Привычно касаюсь пальцами высокого бушприта, парусов. Это своеобразный ритуал. Теперь можно идти дальше.
Парк располагается на холме. Где-то там, в его глубине, я знаю, расположен древний замок. Иногда мне удавалось ухватить взглядом его стройные башни, озаренные закатным светом.
Город внизу сияет. И небо еще светлое. А в гуще деревьев уже сгустились сиреневые сумерки, размывая очертания.
Я быстро иду по тропинке. Может, на этот раз повезет?
Но тропинка сворачивает вправо, вглубь парка. Не то. Снова не то. А Город манит своим сиянием.
Я даже не пытаюсь пробраться через заросли и спуститься по склону. Знаю, что это невозможно. В этом мире свои законы. И к Городу можно выйти только по дороге.
Восходит луна, заливая парк серебристым светом. И в ее свете я вижу блик на металлической поверхности. Часы. Еще один неведомый закон здешнего мира. Они раскатисто бьют – это сигнал к возвращению. Не получилось и сегодня. Грустно. Я утешаю себя тем, что еще вернусь сюда, и однажды смогу выйти к Городу. Сон бледнеет, дробится, сменяясь серой мглой пробуждения.
За окном привычный шум большого города. И яркое-яркое солнце. Совсем как в детстве…
***
Отпуск – это замечательно. Почти что каникулы. Тем более летом, в августе.
Не подумайте плохо, я люблю свою работу (и не только потому, что там платят зарплату), в хороших отношениях с коллегами-журналистами (что обычно редкость), но отпуск – это действительно здорово.
Впереди почти целый месяц свободного времени, в течение которого никто не будет требовать с тебя материал на восемь тысяч знаков «и немедленно…», можно заняться своими делами, привести в порядок мысли и чувства.
Так, хватит валяться. У меня много планов на сегодня.
Главное для журналиста, отправляющегося на отдых – минимум вещей и максимум мобильности. А посему в сумку погружен верный тошибовский ноутбук, пара десятков любимых DVD и связка различного рода кабелей.
Солнце, несмотря на то, что часы показывали начало десятого, уже грело вовсю. Что ж, вперед.

Автобус был старый, ЛАЗ еще советских времен. С натужно ревущим двигателем и едким запахом сгоревших резиновых колок в салоне после каждой остановки. В свете солнца танцевали пылинки, хаотично перемещаемые потоками воздуха. В салоне было открыто все, что только можно. Пару раз одуревший от жары водитель даже забывал закрывать дверь, так и отъезжал от остановки. Тогда с задней площадки, где расположилась необычайно мирная компания молодых людей с объемистыми сумками доносилось веселое:
- Шеф, когда десантируемся?
«Шеф» чертыхался, нажимал кнопку и шипящая пневматика отсекала нас от внешнего мира.
Я сидел в гордом одиночестве «на колесе». В смысле, на сидении, которое расположено над левым задним колесом автобуса. Сколько себя помню, всегда старался садиться именно на это место. Почему – сам не знаю. Нравилось. И сейчас нравится. Хотя двадцатисемилетний «дядя» на таком насесте смотрится, наверное, комично.
За окном плыли припорошенные пылью «зеленые насаждения», а попросту говоря придорожные деревья и кусты. А в наушниках звучал Голос:
Я клянусь, что стану чище и добрее
И в беде не брошу друга никогда.
Слышу голос, и спешу на зов скорее
По дороге, на которой нет следа…
Привет из далекого детства. Из того времени, когда не задумывался о работе и коммунальных платежах, из времени яркого солнца и длинных-длинных летних вечеров. Из времен, «где если враг, то открытый, а если друг – то навек». Это тоже из песни, правда, из другой.
Музыка затихла, я выудил из кармана мобильник, нажал несколько кнопок. Еще раз…
Остановка была маленькой – тоже из тех времен. Наклонная металлическая крыша, поддерживаемая металлическими же трубами-опорами, некогда голубыми, а сейчас непонятного цвета, исписанные неразборчивыми надписями, сделанными маркером.
Я оказался единственным, кто здесь вышел. Автобус фыркнул как рассерженный кот и снялся с места.
Я опустил сумку на землю и несколько минут просто стоял, вдыхая теплый летний воздух. Он немного пах пылью – дождей не было уже недели три. Потом подхватил сумку и зашагал было по проселку в сторону от шоссе, но краем глаза заметил то, на что раньше не обратил внимания. В стороне обычных маркерных надписей и логотипов был изображен город. Нарисованный теми же черными линиями, что и все остальное, он выглядел здесь чужеродно, но, неожиданно к месту. Сам не знаю, почему я так подумал.
Подойдя ближе, я всмотрелся, разглядел больше деталей. Поднимались высокие тонкие башни, подставляя ветру флаги и флюгера, узкие стрельчатые окна, словно прищурившись, смотрели на улицу. А дальше, за башнями, виднелись чаши антенн космопорта, четкие линии скоростных рельсотрасс… Что за черт! Я мотнул головой, прогоняя наваждение. Картинка утратила глубину, стала обычным, не слишком аккуратным рисунком. Я вытащил мобильник, и сделал несколько снимков. В жестком свете вспышки город утратил остатки реальности. Рисунок, и ничего более.

[Одиночка]

Глава 1
Знакомство

Александра Павловна была милейшей женщиной. Не слушая моих вялых возражений она вручила мне ключ от квартиры, объяснила, что давно собиралась навестить дочь, попросила не забывать поливать цветы и была такова. Здесь стоит дать небольшое пояснение – Александра Павловна в свое время зарегистрировала вступление в брак моих (тогда будущих) родителей, позже – учила меня русскому языку и литературе в школе, а потом помогла определиться с будущей профессией. Так что мы были старыми и добрыми друзьями. Конечно, нечасто так бывает, но нет правил без исключений.
Я медленно обошел трехкомнатную квартиру, окидывая взглядом неновую, но добротную мебель тех времен, книжные полки с тяжелыми фолиантами словарей с золотым тиснением и строгими переплетами «Библиотеки приключений». Еще оригинальной, не современного репринта. Правда, встречались и бело-синие «корешки» серии «Отцы основатели: русское пространство». Я с удовлетворением перелистал крапивинскую «Голубятню на желтой поляне». Да, заскучать в компании таких книг будет трудно. Но для начала – холодный душ. А то получу тепловой удар, ей-богу…
Староукраинск сильно изменился за прошедшие годы. Намётанным глазом журналиста я отмечал эти изменения, с грустью думая, что не всегда они приводили к лучшему. Центральную городскую больницу начали перестраивать еще при мне, а теперь, похоже, из нее сделали элитный госпиталь. По крайней мере он считался таковым за счет охранника на входе, ухоженных газонов и современных стеклопакетов в окнах.
Особенно покоробила меня многометровая неоновая реклама «Казино. Игровые автоматы. Джек-пот» на здании бывшей школы №2, закрытой, как и многие другие, из-за недостатка финансирования.
- Зато на это деньги нашлись, - процедил я сквозь зубы. Но солнечный летний день быстро погасил мое негодование, растворил его в полуденной жаре.
Центр изменился меньше. Видимо, ни у кого не поднялась рука сносить старые, построенные пленными немцами в сороковые, но все еще крепкие двухэтажные дома. Изменить их не сумели даже белые кругляши АОГВ и плоские коробки кондиционеров.
Я пересек площадь Ленина и по короткой Первомайской улице добрался до Вокзальной.
Эта улица тянется через весь город вдоль железнодорожного полотна, делящего город на две части. Дома на ней четырех- и пятиэтажные, старые, поскольку улица застраивалась одной из первых. Забор из бетонных плит отделяет железную дорогу от остальной части улицы. На некоторых из них сохранились еще со смутных 91-93 годов надписи…
- Дядя! Дядя! – меня настойчиво подергали за футболку.
Я обернулся.
Девочке было лет семь-восемь. Очаровательное существо с двумя огромными бантами, в платьице в цветочек. Я присел, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.
- Что такое?
Я в принципе догадывался, что. Дядя, достань воробушка. Но в глазах девочки не было и тени веселья.
- Васька ногу подвернул. Плачет…
- Ну-ка, пойдем.
Двор был старый и тихий. Это был именно двор, со всех сторон замкнутый домами. Многим не нравятся такие «закрытые пространства», а я их любил. В них всегда мне чудилась защищенность и тайна.
Васька, пацан лет восьми, сидел на бревне. Ногу он держал прямо. Невооруженным глазом было видно, что дела идут не лучшим образом. Я опустился на колено, осторожно ощупал ногу пострадавшего.
- Больно?
- Угу.
Васька поднял на меня глаза. В них стояли слезы.
- Давно бы разревелся, - мелькнула мысль, - но перед подругой неудобно.
Моих скромных медицинских познаний не хватало, чтобы сказать, есть перелом или нет, но я надеялся на счастливый исход.
- Нужен холодный компресс, - произнес я, обращаясь к девочке. Та кивнула и бросилась к подъезду.
Позади послышались быстрые шаги. Я обернулся, к нам подбежал мальчишка постарше, темноволосый, в старых «трениках» и футболке с парусником.
- Что? – быстро спросил он, адресуя вопрос, похоже, мне. Я, как мог, объяснил. Вытащил мобильник.
В «скорой» трубку взяли после десятого гудка. Я, стараясь не выразить своего неудовольствия, попросил прислать машину. На что диспетчерша весьма развязно поинтересовалась моей фамилией и целью пребывания на месте вызова. Фамилию я назвал со злорадным удовольствием, предвкушая минуту недоуменного молчания. Мои «зубастые» статьи были хорошо известны по области, фамилия – на слуху. Конечно, сейчас не советские времена, однако попадать на передовицу никому не хочется, тем более в таком невыгодном свете. Обескуражено помолчав, диспетчерша заверила меня, что машина уже вышла. Ага, так я и поверил. Приедет минут через двадцать, не раньше.
Девчушка, позвавшая меня, прибежала с мокрым полотенцем. Я осторожно обмотал им Васькину голень. Холод притупит боль.
Тем временем старший вполголоса что-то говорил Ваське. Я невольно прислушался.
- Балда ты. Я же тебе говорил, не лазь на гаражи. Говорил ведь?
Васька жалостливо мигал и отворачивался.
Я взглянул на часы. Так и есть – десять минут уже прошло. За это время могли бы и доехать. Впрочем я не питал никаких иллюзий. Васька, видно, неловко шевельнул ногой и зашипел. Я снова присел возле него, настраиваясь на отдачу. Приблизил ладони.
Я не никогда считал себя каким-то крутым экстрасенсом. Просто однажды мама попросила помассировать ей виски (в то время у нее часто болела голова). Спустя минуту боль ушла. С тех пор я стал «домашним лекарем». Конечно, сильные боли или травмы я лечить не мог, но небольшие – удавалось.
Я закрыл глаза, и постарался вобрать в ладони боль. Представил ее темным сгустком и мысленно приказал: «Выходи».
Конечно, маститые профессора и медики нашли бы сотню объяснений этому феномену, но мне эти объяснения были не нужны. Я умел снимать боль, и пользовался этим, не вдаваясь в подробности.
Ладони защекотало, а потом Васька удивленно прошептал:
- Не болит…
В узкий проход между домами протиснулась «скорая».
- Спасибо вам.
Я неловко улыбнулся. В голову навязчиво лезли стандартные ответы в стиле «на моем месте так поступил бы каждый». Мальчишка в футболе с парусником, явно брат Васи, смотрел на меня строго.
- Скажите, это действительно вы? Тот самый Степанов Андрей Викторович?
Я кивнул.
- Я читал вашу «Звездную регату». Класс!
Я только и мог, что улыбнуться. Мое первое (и пока единственное) произведение «романного формата» год назад выпустило издательство «Сталкер» в дополнении к АСТовской серии «Звездный лабиринт». Отзывы на интернетовских форумах колебались от «потрясающе, захватывающе, бесподобно» до «шаблонность на каждом шагу, тусклый и невыразительный язык, плагиат». Словом, как всегда. Но радость все же «царапнула» - значит кто-то прочитал. И то дело.
- А тебя-то как зовут?
- Ой…
Мой собеседник переступил с ноги на ногу, оглянулся на «скорую».
- Вовка…
И странное дело – ни анекдотичный Вовочка, ни холодновато-отстраненный Вольдемар, ни «конкретный» Вован, ни даже «хороший мальчик Вова» ему не подходили. Вовка и только Вовка. Я протянул руку:
- Ну, тогда будем знакомы.

Пожилая врач с неизменным коричневым портфелем подошла к нам.
- Перелома, похоже нет, но все равно нужно сделать рентген.
- Поехали, - произнес я.
Врач сделала удивленное лицо.
- А вы родственник?
- А вам не все равно? – в тон ей ответил я. – Рентген же бесплатно вы делать не будете.
Аргумент оказался весомым, и мы с Вовкой двинулись к «скорой».
Вовка оглянулся:
- Секунду…
Что-то сказав девочке, он вернулся ко мне.
- Машутку успокоил, - извиняющимся тоном произнес он. – Волнуется за этого обормота.
- Подружка? – понял я.
- Ага.

Тревоги оказались напрасными – Васька отделался легким вывихом. Правда, высокий сухопарый врач посоветовал с недельку не нагружать больную конечность, и мы с Вовкой заверили его, что всеми силами будем этому способствовать.
Я вызвал такси и сопроводил ребят до самого дома. Ваську я донес до квартиры, хотя тот пытался убедить меня, что нога «ничуточки не болит» и в подтверждении своих слов дрыгал этой самой ногой.
На прощание мы с Вовкой пожали руки друг другу и обменялись номерами мобильных, у него оказалась старая, но довольно навороченная «Нокия».
До вечера я просто гулял по городу, вспоминая детство.
Вечер был такой, как я люблю - тихий, прохладный. Шелест покрышек, голоса не нарушали эту тишину, а гармонично вписывались в нее неотъемлемой частью.
- Мр-р…
На лавочку, которую я занимал, прыгнул большой, тигрового окраса кот, дружелюбно мурлыкнул – поздоровался. Я погладил зверя, потрепал по ушам.
Все было так, как и должно быть.
Закат заливал небо всеми оттенками огня.

[Одиночка]

Глава 2
Город

Домой я пришел, когда синие сумерки легли на город. Во всем теле была приятная усталость.
После скромного ужина я уселся в кресло с книгой. Такое себе интеллектуально-эмоциональное пиршество. Все равно в наше время телевизор можно смотреть только из чувства мазохизма – политика-убийства-звезды, звезды-политика-убийства. Иногда все это разбавляют «интеллектуальными» шоу. Лучше уж почитаю…
Лампа очерчивала круг света, за которым скопилась темнота. Но эта темнота была добрая, нестрашная, словно ласковые черные коты.
Старинные часы пробили одиннадцать раз. Я зевнул и отложил книгу. Хватит на сегодня. Это в Интернете можно сидеть до утра. Тем более что сегодня произошло слишком много событий. Спать, спать…
…Старый парк был тих и загадочен. Верхушки тополей еще золотил закат, но на аллеях уже сгустилась синяя мгла. Снова на том же месте. Я делаю несколько шагов вперед, мраморный парусник неясно белеет в сумерках. Подхожу к нему. Или мне кажется, или возле него чуть светлее. Протягиваю руку, но не касаюсь тугих парусов. Что-то останавливает. Знание или точнее чувство, что сегодня я дойду…
Башни замка полыхают оранжевым, то прячутся за деревьями, то снова появляются. Я поднимаю голову и вижу Часы. Огромный, чуть бликующий циферблат, вычурные стрелки. Странный и немного забавный закон здешнего мира.
Дорога все также петляет по парку, но деревьев впереди становится все меньше. Они расступаются, и дорога переходит в широкий тракт, сбегает с холма. По обеим сторонам тракта подстриженные кусты и низкие, в метр высотой, фонари – матовые шары на узорчатой ножке. Я не выдерживаю, перехожу на бег. Скорее, скорее… Дорога струится под ногами, слева проплывает подсвеченная будка информатория. А впереди – Город. Шпили небоскребов и антенн горят расплавленным золотом, березовые рощи словно подсвечены изнутри.
Город начался сразу. Я шел, стараясь не слишком крутить головой, но получалось не очень. Город поражал красотой и разнообразием архитектуры. Нарочито средневековые дома с высокими «голландскими» крышами соседствовали с суперсовременными и даже футуристическими зданиями из металла и стекла.
Я свернул в тихий переулок, который привел меня на небольшую площадь, посреди которой горел самый настоящий костер. У костра сидели трое мальчишек и девочка с короткими русыми волосами. Все четверо были одеты в легкие комбинезоны серо-голубого цвета. Я остановился поодаль. Мелькнула мысль, что лучше тихонько уйти и не лезть. Но девочка поднялась и быстрым шагом подошла ко мне.
- Долго же ты шел, - произнесла она, улыбнувшись.
Это было невероятно, необъяснимо, но это было. Эти глубокие «космические» глаза. Эти трогательные ямочки на щеках, когда она улыбается. И нас не разделяет больше холодная прозрачность экрана…
Наверное, я выглядел очень глупо, но никто не рассмеялся. Она взяла меня за руку, и лишь сейчас, почувствовав тепло ее пальцев, я окончательно принял реальность Города.
Остальные встретили меня хоть и сдержано, но с радостью. Конечно, по всем канонам я должен был бы начать выяснять, что происходит. Что это – сон, галлюцинация, что-то еще. Так должен был бы поступить я-взрослый. Но где она, эта взрослость? Осталась далеко-далеко, словно сама приснилась. А здесь - треск сухих веток в костре, зябкая прохлада, тянущаяся от моря и внимательные взгляды. Здесь – все настоящее…
Алиса, а это была именно она, произнесла:
- Знакомьтесь, ребята. Это Андрей.
Честно говоря, я оробел. Я никогда не лез в компании, никогда не старался стать первым. И внутренне ощетинился. Но странно, в ответ я почувствовал… Даже не знаю как назвать. Наверное, приязнь. Ощущение, что вернулся туда, где тебя ждут. Радость от того, что ты пришёл.
Высокого светловолосого парня звали Лёнькой-Леонидом. Изредка окликали просто – Лён. И я подумал, что это имя ему подходит больше всего. Двое других выглядели помладше и были похожи как братья – Димка и Котёнок. Позже я узнал, что его настоящее имя – Александр.
Костёр стрелял рыжими искрами. Я, наконец, решился на первый вопрос.
- А что это за место? Откуда этот город?
Диска и Котёнок фыркнули, Лён улыбнулся.
- Ты ещё спроси, в какой части земного шара.
- Не надо смеяться, - остановила ребят Алиса, и, обратившись ко мне, пояснила:
- Просто этот вопрос задают все впервые пришедшие сюда.
- Ну, а всё-таки? – спросил я.
- Всё-таки, это Город. Один из городов Дороги. Многие считают, что он ведёт свою историю от Звездограда, - вмешался Котёнок.
- Расскажи, - попросил Лён. Я удивлённо взглянул на него, и Лён пояснил:
- Кот это совсем недавно раскопал, он у нас в истории – голова.
Это было сказано с теплотой, с которой говорят о младших братьях.
И здесь, у костра я услышал историю Города.
Свободный город Свет Звезды (Звёздный свет, Звездосвет, Звездоград, Лехтенстаарн) берёт своё начало в незапамятные времена. Ни книги, ни свитки, ни даже каменные плиты с высеченными письменами не сумели донести знания древнего города – рассыпались в пыль. Но человеческая память сильнее времени, и она сохранила многое из того, что предшествовало закату Лехтенстаарна.
Он был первым городом ССГМП – Союза свободных городов Млечного Пути. Он был давно утерянным Раем, Эльдорадо и Атлантидой. Миром, где не было войн и разборок, олигархов и политиков, где ценились такие качества, как дружба и взаимовыручка, романтика и смелость, где дети могли наравне со взрослыми высказать мнение по любому вопросу, и к ним прислушивались. Но…
Но однажды пришёл враг. Точнее даже не враг – ему был безразличен город, он преследовал собственную цель. Но путь к ней лежал через Звездоград, через его уничтожение. И жители его встали на борьбу.
Эта война было долгой, непохожей на обычные войны. Не было открытых сражений и перестрелок. Не было тыла и линии фронта. И самое страшное – не было победителей. Двигаясь к победе, Звездоград одновременно проигрывал.
И тогда Совет города организовал Проект. Согласно ему, в далёком будущем Звездоград возродится, но враг снова попытается уничтожить Город. И для того, чтобы избежать этого, были созданы Часы – сложнейшая система управления Временем. Пока идут Часы – Город будет жить…

Небо уже совсем потемнело, большая круглая луна лукаво выглядывала из-за башен, бросала серебристые свои лучи на улицы, зажигала серебряные и голубые искры на стёклах небоскрёбов. В лунном свете город казался особенно таинственным. Серебряные блики горели на ободе и стрелках Часов. Костёр подёрнулся седым пеплом.
- Вы видели когда-нибудь лунных бабочек? – тихо спросил Димка. Мы дружно уверили его, что никогда ничего подобного не видели.
- Тогда идём. Сегодня они будут танцевать – полнолуние. Только это за Городом. Там где древний космодром пришельцев…
- Сказки это, насчёт космодрома, - улыбнулся Лён.
- Не сказки, - заспорил Димка.
Похоже, это был уже давний и привычный спор.
Алиса поднялась, я – тоже.
- Пошли, - Димка первый зашагал к переулку.

Я на всю жизнь запомнил эту дорогу, хотя позже было ещё много приключений. Порой весёлых, а порой и страшных, особенно после появления Всадников Тумана… Но этот пронизанный лунным светом город, вспыхивающая серебром брусчатка, шелестящие в темноте фонтаны и тёплая ладонь Алисы в моей ладони.

«Древний космодром» представлял собой поле, заросшее большими одуванчиками, пушистые головки которых, казалось, сами неярко светились под луной. Загадочно чернел старый кронверк и высокая тонкая башня. Я поймал себя на том, что пытаюсь высмотреть якоря.
- Якорное поле на другой грани, отсюда не доберёшься, - шепнула Алиса.
Димка приложил палец губам. Мы умолкли. А спустя минуту, не больше, в пространстве вспыхнули сотни голубых и золотых огоньков, словно тёплая волшебная метель забушевала над одуванчиками. Откуда-то пришла, зазвучала, нарастая, летящая мелодия, и, подчиняясь её ритму, лунные бабочки начали свой танец.
Можно бесконечно смотреть на горящий огонь, на текущую воду, на медленно кружащийся снег. Сегодня я мог с полным основанием добавить ещё один пункт в этот список. Давно уже закончился танец лунных бабочек, а мелодия продолжала звучать. И звучала она всё время, пока мы гуляли по ночному Городу, любовались ночным морем, на волнах которого покачивались, словно уснувшие парусники, смотрели, как на космодроме стартуют и садятся рейсовые космолёты…
Часы ударили, когда рассвет зажёг розовые искры на шпилях антенн, флюгерах и верхушках стройных южных тополей. Моё время в Городе заканчивалось. Ребята прощально подняли руки, Алиса улыбнулась:
- Приходи, мы будем ждать…

Сегодня была суббота, первую половину которой я, по старой привычке, посвятил уборке. Вскоре старый, но хорошо сохранившийся паркет засиял медовой желтизной, а солнечные лучи, пройдя сквозь вымытые окна, раскрасили полосками темную полированную поверхность книжного шкафа.
В течение всего это времени я настойчиво отгонял мысли о Городе. Потому что чувствовал - для понимания ещё не пришло время. Что это – «просто сон», как говаривал дедушка Фрейд, некое параллельное (или перпендикулярное – без разницы) пространство, хитрые фокусы психики?… Наконец, не выдержав, достал ноутбук, подключил к нему мобильник и запустил браузер. Посмотрим, что скажет Яндекс по этому поводу…
Поиск в глобальной сети не дал ничего существенного. Собственно, иначе и быть не могло – контекстный поиск плюс слабые, рассчитанные больше на рекламу, чем дающие реальную пользу, ассоциативные цепочки. Я с сожалением выключил ноутбук. Пора проветрить мозги. Погода-то какая…
То, что насчёт погоды я несколько поторопился, стало ясно спустя минут десять. Ветер ударил в лицо, подняв пыльные вихри. С востока ползли иссиня-чёрные тучи, передний край которых золотился в лучах солнца.
Я никогда не боялся грозы. Наоборот, неумолимое приближение грозовых облаков будило в моей душе трепет и восхищение. Словно наступающая армия. А утихавший за несколько секунд перед дождём ветер я сравнивал с паузой, за которой последует неудержимая атака. Я любил грозу…
Но сейчас я почувствовал страх. Неопределённый, он холодком пробежал по спине, поднимаясь, как тёмная вода. Страх шёл от туч.
Похоже, его чувствовал не я один – и без того немноголюдная улица стремительно опустела. Желание поскорее оказаться дома нарастало, но пока я держался, прежним неторопливым шагом идя по тротуару.
Гром рявкнул, казалось, прямо над головой, трескучими отзвуками раскатился над домами. Белый всполох молнии ударил по глазам. Это было последней каплей – я не выдержал, развернувшись, бросился к ближайшему спасительному подъезду. И в эту секунду на улицы рухнул ледяной ливень.
Домой я вернулся только спустя часа три, когда ярость дождя стихла, сменившись мелкой моросью, насквозь промокший и замёрзший. Термометр за окном показывал всего плюс десять. К счастью, в своё время Александра Павловна озаботилась установкой газовой колонки, поэтому следующие полчаса я отогревался в ванне, потом пил обжигающе горячий и очень сладкий чай.
За окном клубился туман, скрадывая очертания соседних домов. Я мельком глянул на улицу. Ничего. Тихо и спокойно. Мелкий дождь навевал грусть.
Движение я засёк краем глаза. Словно что-то полупрозрачное мелькнуло за окном. Вгляделся в наступающие сумерки – ничего, только кисея тумана колышется. Стало неуютно, и я поспешил выйти из кухни. Самым странным было то, что сознание упрямо доказывало мне – то, что мелькнуло за окном, было похоже на всадника, сотканного из тумана…

[Одиночка]

Глава 3
Первый звонок

Парусники скользили вдалеке, то полыхая белыми крыльями, то слепя глаза солнечными искрами на острых гранях ветроуловителей и солнечных панелей. Стайка разноцветных грависёрфов носилась над лёгкими волнами, на почтительной дистанции от них двигались две оранжевые полусферы робоспасов.
Оранжевый же, немного похожий на большой апельсин, волейбольный мяч перелетел сетку. Я успел поднырнуть, принимая его на раскрытые ладони, и свечой послал мяч в небо. Уф, пронесло… Разыгрывался первый тайм волейбольного матча между сборными Города и обсерватории «Сфера».
Я никогда особо не любил спорт. В детстве я имел достаточно плотную комплекцию, из-за чего постоянно подвергался насмешкам. Да и потом отдавал предпочтения интеллектуальным его видам. Скажи мне кто, что за неделю можно создать сильную и сыгранную команду – никогда бы не поверил. Да, в обычном мире нельзя. Но не в Городе…
Здесь были доступны маленькие хитрости со временем – его можно было растягивать и сжимать. По крайней мере, я понимал это так. В течение дня происходило такое количество событий, что их хватило бы на неделю, не меньше. Да и тренировки не были бездумным процессом, сами походя на некую игру. Да и я сам изменился. Мышцы налились упругой силой, стала отточенной реакция.
Первый тайм завершился вничью - 13:13.
Пятиминутный перерыв обе команды провели, поглощая мороженое и болтая обо всём на свете. Свисток автосудьи разогнал нас по площадкам, и снова мир наполнился стремительными бросками и не менее стремительными контратаками.
Подавал Витька Мохов. Я напрягся, готовясь принять мяч. Подача! Я прыгнул. И в этот момент словно сгустился воздух, ударив меня в лицо, в грудь, отбросив в сторону сильной рукой. Коленки и ладони будто огнём обожгло, хотя упал вроде на песок.
Меня подняли, посадили, подбежала Алиса с оранжевым кубиком диагноста. Я поднёс ладони к лицу – ничего себе. Кровавые точки густо усеяли кожу.
- Ну-ка, - Алиса поднесла к моим ладоням диагност. Дохнуло прохладой, чуть защипало. Алиса убрала кубик, я недоверчиво осмотрел руки – ни единого следа. Колени подверглись той же процедуре, правда, чуть дольше. Я тем временем осматривал импровизированные зрительские трибуны.
Я увидел его. Он резко выделялся среди по-летнему одетых зрителей и игроков мышиного цвета глухим костюмом, такой же шляпой, низко надвинутой на лицо. И, похоже, его никто кроме меня не замечал. А я видел. Более того, я чувствовал его тяжёлый взгляд. Но стоило чуть отвести глаза, и серый человек размывался, исчезал. Только в упор его можно было увидеть.
- Всё, - произнесла Алиса, убирая аппарат.
- Спасибо.
Я вскочил, лишь на секунду отвёл взгляд, а когда повернулся, серого человека уже не было…

Наша команда выиграла с минимальным перевесом – 51:50. Витька Мохов от имени команды «Сферы» пригласил нас на матч-реванш, на что мы сразу согласились. Потом мы отправились на пляж, но я всё не мог забыть серого человека. Там, в моём мире, после той грозы ничего особого не происходило, если не считать, что август окончательно расклеился и каждый день серая морось и туман висели над улицами. Немного поплавав, я выбрался на солнцепёк и, прищурив глаза, стал рассматривать скользящие вдали корабли.
- Может, всё-таки сам расскажешь? – Алиса в своём алом купальнике присела рядом.
- Что, так видно? – уныло поинтересовался я.
Алиса кивнула. Я несколько секунд молчал, потом рассказал всё – и о странной грозе в нашем мире, и об ощущении, что за мной наблюдают, появившееся после сегодняшней игры, и о сером человеке. Во время рассказа Алиса молчала. Потом произнесла:
- Я никогда не слышала о подобном. Хотя в последнее время в Городе что-то происходит…
- Что?
Я приподнялся на локтях.
- Что происходит?
Алиса пожала плечами.
- Разное. Аварий много на море и в космопорту. Корабли пропадают…
Она закусила губу, отвернулась. Тогда я ещё не знал, что уже три дня как потеряна связь с кораблём космобиологической экспедиции «Синяя звезда», на котором летел отец Алисы... Но её тревогу я почувствовал, словно тёмную волну.
А в следующий момент я вновь ощутил тяжёлый липкий взгляд «серого человека». Я завертел головой. Вот он. В своём нелепом глухом костюме он смотрелся на пляже как белый медведь в тропиках.
Я напружинился, готовясь к рывку.
- Это он…
Алиса оглянулась.
- Я вижу его…
Её голос зазвенел.
Серый человек повернулся и зашагал по пляжу.
Мы вскочили и бросились за ним.
Но странное дело – между нами сохранялась всё та же дистанция, хотя человек шёл неторопливо, а мы неслись со всех ног. Кончился пляж, началась брусчатка. Человек всё также неторопливо подошёл к стоянке флипов, сел в кабину и поднял машину в воздух. Мы с Алисой, не сговариваясь, бросились к двухместному «пузырю».
- Вот он!
Золотисто-медового цвета флип летел впереди метров на двести и выше нас. Алиса бросила нашу машину в небо.
Город распахнул свои крылья под нами. Позади голубел океан, слева сверкали на солнце башни небоскрёбов Центра, справа раскинулось бескрайнее поле космопорта. Я впервые увидел Город с высоты. Раньше как-то не доводилось. И вновь поразился удивительному смешению стилей и эпох – футуристические дома соседствовали с самыми настоящими избами из цельных брёвен, которых и в нашем-то мире сохранились единицы в Богом забытых сёлах. Средневековые дома с узкими стрельчатыми окнами сменялись аккуратными коттеджами в зелёном море деревьев. Голос Алисы отвлёк меня от созерцания:
- Он летит к Холму!
Здесь стоит сделать небольшую паузу, чтобы немного прояснить географию Города.
Если смотреть на Город с высоты, то он представляется многолучевой звездой, ориентированной на юго-восток. С юга он омывается океаном. А на севере располагается Холм. В своё время, когда Город ещё назывался Лехтенстаарном, там располагалась резиденция Совета – укреплённый замок среди роскошного парка. Среди жителей Города этот парк пользовался дурной славой (поэтому я и не распространялся, что пришёл оттуда. Это знали лишь Лён, Алиса и Димка с Котёнком). Но флип с «серым» направлялся именно туда.
Нас перехватили на окраине города – белый с синим милицейский птерокар, мигая проблесковыми маячками, вынудил нас приземлиться. Молоденький сержант вежливо попросил нас больше не летать в это направлении, поскольку Холм – «это закрытая зона» и там «всякое может случиться». Пришлось возвращаться. Птерокар проводил нас до черты города и улетел по своим делам.
Ребята, конечно, волновались, и тут же засыпали нас вопросами, но Алиса тихо произнесла:
- Не здесь. Через час на нашем месте.
«Место» располагалось в Старом квартале. Здесь словно замерло время, остановившись на уровне середины XX века. Деревянные тротуары, дощатые заборы, черепичные и покрытые шифером крыши. Даже разноцветные пузыри флипов и кабинки информатория не портили впечатления деревни, в которой отдыхаешь душой от городской суеты.
«Место» находилось в берёзовой рощице, рядом с огромным валуном удивительного синеватого оттенка, нависающим покатой крышей над небольшим оврагом. Получилась такая себе наполовину пещера. Весьма благоустроенная и безопасная, надо признать, я заметил плоские диски антигравов, «поддерживающих» валун. Кроме них имелись спальные мешки, белый куб печки (универсальной), «светлячок» объёмного света, планшетка с выходом в Сеть… Земля была утрамбована до каменной твёрдости и укрыта циновками.
- Так что произошло? – Лён спрыгнул вниз первым. – К чему такая секретность?
За ним скатились неразлучные Котёнок и Димка. Уставились на нас с немым вопросом.
Я вдохнул, на секунду задержал дыхание и сжато выдал слушателям всю историю.
Алиса кое-что добавила от себя.
Над берёзовой рощицей повисла тишина. Все обдумывали произошедшее. Конечно, с точки зрения взрослых ничего особенного не произошло. Но в этом мире я не был взрослым. Да, у меня осталась помять о двадцати семи прожитых годах, но она была абстрактной. Настоящая жизнь здесь, в Городе. А Городу, похоже, угрожает опасность.
- Враг вернулся, - ответил Котёнок.
Кажется, последнюю фразу я сказал вслух.
- С чего ты так решил? – поинтересовался Димка.
- Читал. В Звездосвете всё также начиналось…
Против такого аргумента спорить было бессмысленно – Котёнок был дока в истории Города.
Словно пахнуло зябким ветром. Я машинально сунул ладонь в карман стареньких шорт – монетка была на месте. Только странно – сейчас она была как ледышка.
Этот клад мы нашли совсем случайно. После тренировок как обычно шли на пляж. И тут я споткнулся обо что-то. Этим «что-то» оказалась шкатулка тёмного дерева с неразборчивыми символами и рисунком на крышке, размером с пенал, почти полностью скрытая в земле. Мы аккуратно извлекли её и аккуратно же вскрыли. Изнутри шкатулка оказалась выслана тёмно-зелёным бархатом, в котором имелось пять круглых углублений, каждое из которых занимала монета. Денежки были разновеликими, хотя и все круглые, из разных металлов (в Историческом Институте сделали их молекулярный анализ и сголографировали – создали трёхмерные виртуальные копии). Мы честно разделил находки между собой, тянули жребий. Шкатулку забрал себе Котёнок.
Оказалось, эти монетки не представляют собой особой исторической или коллекционной ценности, поэтому мы с полным правом оставили их себе. Правда, существовали они только в мире Города. На той, что досталась мне, был вычеканен профиль мальчишки с волнистой причёской…
Мы помолчали. Потом Димка, спросил:
- Что делать-то будем?
- Взрослым говорить нельзя, - рассудительно заметил Лён. – Всё равно не поверят. Нужно самим всё выяснить.
- Думаю, надо начать с парка, - сказала Алиса. – Серый человек улетел туда…
- Там же «закрытая зона», - напомнил Лён.
- Погодите, - мне пришла в голову мысль. – Если он улетел туда на флипе, это должно быть зафиксировано транспьютерами диспетчерской. Можно точно узнать, куда летал этот флип. Вряд ли серый способен изменять данные памяти «нейрооптиков».
Нейрооптиками или НОВМ (нейронно-оптическими вычислительными машинами) назывались транс- и гиперпьютеры, используемые в Городе.
Алиса чуть улыбнулась:
- А это идея.
Реализовывать «идею» взялась Алиса, у неё были обширнейшие знакомства. Мы остались ждать её у входа Координационного поста ГДС – Городской диспетчерской службы.
Мы уселись на мягкой скамейке на аллее, разбитой у входа. И даже старались шутить как ни в чём не бывало. Но получалось плохо, нервозность пропитала воздух. Неизвестность пугает. Потому что не знаешь, откуда ждать удара.
Почему-то мне вспомнилось то, что рассказывал о Городе Котёнок. В первую нашу встречу он рассказал, что Город ведёт свою историю от Лехтенстаарна, но оставалось ещё много других вопросов, которые я не преминул выяснить у Котёнка. Тот рассказывал с видимым удовольствием – он был историком от Бога.
Крапивинский Великий Кристалл был не просто философско-метафизическим понятием, а вполне реальной структурой Вселенной. Откуда Владислав Петрович и другие авторы узнали об этом – неизвестно, но факт оставался таковым – «кристаллическая» структура Мироздания имела место в реальности. Как и Дорога.
О Дороге вообще можно говорить бесконечно, но я уяснил лишь основные элементы – Дорога является информационно-энергетической «нервной сетью» Кристалла, попутно обеспечивая перемещение с грани на грань. Она обладает своеобразным разумом, хотя и не проявляет его открыто. Существует два типа выходов на Дорогу – стационарные, примером которого может являться Город и пульсирующие – которые возникают при схождении граней или пересечении гранью Генерального Меридиана Времени.
Но самое интересное было то, что я узнал о Городе. Он являлся потенциальным будущим моего реального мира. Не столько в плане технологий и научных достижений, сколько в плане человеческих взаимоотношений.
- На самом деле это просто гипотеза, - сказал тогда Котёнок. – Но очень многообещающая…
Когда он рассказывал о прошлом Города, он всегда употреблял такие «взрослые» слова…
Алиса сбежала по ступенькам.
- Ну что? – Котёнок первым сунулся с вопросом.
- Плохо дело. «Нейрооптикам» память почистили… Все записи есть, а этой нет.
Словно пахнуло холодом. Жуткая тайна теперь уже не казалась чем-то интересным и захватывающим. Если уж «серый» ухитрился изменить память гиперпьютеров – это серьёзно.
- Надо попасть в парк и выяснить всё.
Ой! Кажется, я сказал это вслух.
- В десять вечера на нашей площади, - подытожил Лён. – Возьмите фонари.
Часы начали гулко отбивать полдень, но для меня в этом звуке был и сигнал к уходу. Пора.
- В десять, - успел сказать я.

[Кот Матроскин]

ну пока стрелять не хочется и тяжёлого стиля тут я не вижу и рассказ (и автор) пока имеют право жить

[Кошка_Шредингера]

Токмо, батенька, сие есть не столько алисо- сколько крапивин-мания
На что, впрочем, и намекается расстановкой посвящений

[максим]

Одиночка, ты гений! Время в отпуске не теряешь!
Вот это новогодний подарок!
А когда продолжение?

Ну, Матроскин, ну Аракчеев. Ты и Пушкина засудишь! Кстати, твой скрин я наконец-то скачал

Теперь будет что повесить на рабочий стол. Красота. Друзьям отправлю...

[Одиночка]

Токмо, батенька, сие есть не столько алисо- сколько крапивин-мания

На что, впрочем, и намекается расстановкой посвящений

Истинно так! Просто у Крапивина более чётко прописана тема борьбы со злом, потому он и взят за основу. А Алиса - это первая и самая большая любовь

[Одиночка]

А когда продолжение?

Да прямо сейчас
По случаю наступления 23-го года вашего покорного слуги

Глава 4
Меч (Евсей)

Серый свет лился из окна, тихо шелестел дождь. Пряди тумана скрывали всё уже на расстоянии десятка метров. Вставать не хотелось. Но контрастный душ быстро привёл меня в норму.
Позавтракав, я вытащил из сумки зонт и решительно двинулся на улицу. Откровенно говоря, мне до сих пор было стыдно за тот страх во время грозы, и сейчас я словно старался доказать, что не боюсь. Кто-то скажет – ребячество. Ну и пусть. Я не обязан оправдываться.
Зонт распахнул надо мной густо-синий купол, отозвавшись шорохом на атаку водяной дроби. Я зашагал к площади Ленина.
И там, возле памятника, счастливо пережившего активную фазу «борьбы с символами тоталитарного прошлого», я встретил Вовку. Он нёс тяжёлую даже на вид хозяйственную сумку. В другой руке он держал большой зонт – алые розы на чёрном фоне.
- Привет. Давай-ка помогу.
- Ой, здравствуйте. Да не надо…
- Давай-давай.
Ого! Килограмм десять будет, не меньше.
Вовка несмело улыбнулся, но сумку отдал. Устал нести, понятно. Даже если со Старого рынка – это не меньше километра. А в такую погоду – тем более. Мы зашагали рядом.
- Как там наш больной?
- Скачет по квартире и жареной картошки требует. А дома не было, вот и пришлось идти… Он картошку может круглый год есть.
- Я тоже, - я не сдержал улыбки.
За неторопливым разговором выяснилось, что Васька – племянник Вовки. Его старшая сестра с мужем уехали к морю, а «дядюшку» попросили присмотреть за «несносным созданием». Дядя с племянником жили душа в душу, хотя Васька частенько и не слушал старшего родственника.
Так за разговором мы дотопали до подъезда.
- Спасибо вам!
Вовка ухватил было сумку, но я упёрся:
- Нет уж, давай донесу до двери.
Вовка потоптался.
- Может, тогда, к нам зайдёте?
Я вновь, как тогда, у костра, ощутил свою нужность. Тогда я наивно полагал, что это просто желание Вовки пообщаться с «известным писателем» (господи, известность-то – один роман).
- Пошли, - кивнул я.

По праву старшинства я сразу взял быка за рога, заявив, что «не детское это дело – гостей кормить», и сам занялся приготовлением пресловутой жареной картошки. Вы думаете – это такое простое и тривиальное блюдо? Смею вас разочаровать. Многое зависит от компонентов и технологии приготовления, разнообразия жиросодержащих продуктов (масло, маргарин, смалец, майонез – кому что нравится), и добавок. Я готовил картошку «по-токаревски». Мои прабабушка и прадедушка были выходцами из села Токаревка, что под Харьковом, и этот рецепт передавался уже через два поколения.
На самом деле рецептура очень проста. Чистим картошку, режем каждую картофелину пополам (если крупные – на три-четыре части), на сковородку наливаем подсолнечного масла, кладём картошку, солим, накрываем крышкой. После того как кусочки подрумянятся с одной стороны – переворачиваем. С другой – аналогично. После этого убавляем огонь и ждём ещё 5-7 минут, каждыё две минуты переворачивая кусочки. В результате имеем золотисто-румяную хрустящую корочку и рассыпчатую середину. Остальные компоненты – по вкусу.
За едой мы говорили обо всём, что придёт в голову. О новых фильмах (в которых спецэффектов завались, а души - нет), о книгах (Вовка осмелел и расспрашивал меня – были ли реальные прототипы у Маленького Капитана и Снежки-штурмана – героев моей книжки), спорили о современных компьютерных технологиях… Разница в возрасте не ощущалась вовсе.
Потом Васька, хитро улыбаясь, предложил Вовке «посмотреть картины». Тот смутился, хотел было отказаться. Но мне тоже стало интересно. В общем, через минуту Вовка сдался и вышел из комнаты, с напускной свирепостью живописуя, какие кары падут на непутёвую голову племянника.
Вовка вернулся быстро, неся под мышкой пухлый альбом, навевающий воспоминания об уроках рисования и школе вообще. Положил на стол, раскрыл.
Вот это да! Я всегда по-доброму завидовал художникам, потому что сам рисовал на уровне «палка, палка, огуречик – вот и вышел человечек». Словами я мог нарисовать картину, а вот кистью или карандашами – увы.
На страницах альбома распахивался новый мир. Неземные пейзажи, поражая буйством красок и глубиной, соседствовали с карандашными портретами и видами древних городов. Туго надутые паруса каравелл сменялись необычной формы небоскрёбами, те – сооружениями звёздных пришельцев, изящно-обтекаемыми кораблями, могучими замками. Отдельно шли рисунки оружия. Выписанные с филигранной, почти фотографической точностью клинки поражали строгой красотой и игрой света. Казалось, ещё немного, и рука коснётся холодного металла, ощутит тяжесть оружия. Машинально я отметил, что в альбоме изображены только мечи. Лишь потом, обдумывая увиденное, я понял – меч это оружие справедливости. Символ честного боя один на один. Символ рыцарства в лучшем его проявлении.
Рука сама перевернула страницу.
А вот такого я не ожидал. На странице был Город.
Кажется, я застыл на несколько секунд. Вовка смотрел на меня с тревогой.
- Что?
- Где ты это видел? – я поразился собственном хриплому голосу. – Вовка, где ты видел этот город?
- Он мне снится иногда, - тихо сказал Вовка. – Только я ни разу не смог дойти до него. Видел издали. С холма…
Сердце прыгало, я не мог успокоиться.
- А на автобусной остановке в частном секторе не ты нарисовал город? – я вытащил мобильник, нашёл фотографии. – Вот этот.
Вовка кивнул. И спросил:
- А вы… Вам он тоже снится?
- Снится, - глухо произнёс я.
Мысли метались, будто пузырьки в стакане с газировкой. Я упустил момент, когда Вовка снова вышел из комнаты.
- Сколько вам лет? – его голос выдернул меня из водоворота мыслей.
Не задумываясь, и неожиданно для себя я ответил:
- Навсегда двенадцать.
- Тогда это вам пригодится.
Вовка протянул мне что-то длинное, завёрнутое в плотную бумагу. Я со странным нетерпением рванул обёртку. В пакете был меч.
Длиной порядка метра, выточенный из сосновой доски, гладко ошкуренный. Верный спутник ребячьих игр всех времён и народов. Оружие, против которого не устоит ни одно зло.
Я поднял на Вовку взгляд. В его глазах я не увидел и тени насмешки, лишь странное понимание.

Дождь прекратился, но туман продолжал висеть над городом. Я сунул свёрток с мечом под мышку, мысленно посетовав на отсутствие пакета или сумки, и зашагал было поближе к дому, но меня окликнули.
- Андрей Викторович, не будете ли Вы так любезны, чтобы уделить мне две минуты…
Я обернулся и похолодел. Ко мне приближался «серый». В руке он держал мышиного цвета зонтик. Другая рука в кармане.
- Позвольте мне задержать Вас немного, - произнес он. – Похоже, нам по пути.
- Кто вы? – резко спросил я. – И откуда меня знаете?
«Серый» приподнял шляпу, словно приветствуя меня.. или давая возможность рассмотреть своё лицо. А лицо было явно интересным. Высокий лоб, орлиный нос, светло-серые глаза. Завершал картину узкогубый рот и твёрдый подбородок. Такой себе воин без страха и упрёка, каких любят показывать во всяческих боевиках. Мечта всех поклонников арийской расы, слегка подпорченная, правда, цветом костюма. Таким людям надо носить только мундиры, обязательно чёрного цвета, с серебряной нитью и без украшений.
- Давайте прогуляемся, Андрей Викторович. Думаю, вам интересно узнать кое-что о Городе…
Я взглянул в его глаза.. и не увидел ничего. Если глаза – это зеркало души, то у «серого» таковая явно отсутствовала. Наша безмолвная дуэль продолжалась секунд пять, потом я отвёл взгляд и первым пошёл по улице. «Серый» догнал меня и пристроился рядом.
- Вы меня, похоже, знаете, – произнёс я. – А я вас – нет. Как прикажете именовать Вас, милостивый государь?
С чего я перешёл на такой возвышенный слог, я и сам не знал. Возможно, это была защитная реакция.
- Зовите меня Евсеем. Я, с позволения сказать, Игрок, Наблюдатель.
- И во что же вы играете? Или за чем наблюдаете? – мне стало по-настоящему интересно.
- Постараюсь объяснить, - произнёс Евсей. – Для начала давайте примем за базовый факт то, что Вселенная имеет форму кристалла…
- Не нужно, - перебил я, - мне это отлично известно. Также не стоит на таком детсадовском уровне рассказывать о Дороге.
Евсей помигал.
- Да, вы правы. Вам действительно не стоит давать информацию на таком уровне. Что ж, тогда начнём с другого. Во Вселенной есть разные силы. Одни добрые, другие злые. Но при этом понятия добра и зла никоим образом не определяют объективную суть этих сил, они лишь выражают субъективное мнение тех, кто, так или иначе, имел контакты с самими силами или их представителями. Проще говоря – если кто-то не делал вам прямого и явного зла, он потенциально добр, и наоборот.
- И? – поинтересовался я. Мы свернули с Вокзальной в Спартаковский переулок. Не знаю, при чём тут Спартак, но переулок мне всегда нравился, особенно в солнечные летние дни. Высокие старые деревья смыкали ветви над ним, и зелёное сияние дрожало в воздухе, ложась на выщербленные стены старых домов, на бугристый от мощных корней тротуар. Даже сейчас, в туманном мареве, он был красиво-загадочным.
- И таким образом нет ни однозначного добра, ни однозначного зла. Всё решает цель.
- Цель оправдывает средства, так?
- Примерно так, - Евсей улыбнулся тонкими губами.
- А лично вы наблюдаете за достижением цели?
- И это тоже. А, кроме того, я делаю ставки.
- На кого?
- На апологетов и ниспровергателей той или иной цели. Поверьте, это интересно, смотреть, как люди поливают друг друга бранью за отличное от собственного отношение к литературному произведению, к трактовке религиозных догматов, к тому или иному политическому деятелю. А если восторжествует та или иная точка зрения – ещё интереснее. Проигравших линчуют, часто в прямом смысле. Очень интересно…
- А ещё вы являетесь своего рода Предтечей тех, кто достигает своей цели, любыми средствами, - я резко остановился, вперив взгляд в Евсея. – Так? Вы работаете на них.
- Вы очень умны, Андрей Викторович, но даже вы не можете осознать всю масштабность происходящего.
- Могу, - откликнулся я, чувствуя холодную, мобилизующую ярость. – Так или иначе то, что происходит, затрагивает и меня. Я предупреждаю, если что-то случится с Городом – вам не поздоровиться!
Евсей несколько секунд смотрел на меня, потом надвинул шляпу на глаза.
- Какой же вы всё-таки ещё ребёнок, Андрей Викторович. До свидания. Думаю, это не последняя наша встреча…
Он уходил, а я смотрел ему в спину. Он повернул направо, и лишь спустя несколько секунд я осознал, что Евсей не дошёл до конца Спартаковского переулка.
Когда-то здесь располагался детский сад, о котором нынче напоминали только ржавые останки каруселей. В начале двухтысячных этот садик выкупил бизнесмен Успенский, задавшийся целью расширить свой бизнес. Он развернул широкомасштабную стройку и ремонт сохранившейся конструкции, дабы впоследствии сдавать помещения в аренду, но мечтам не суждено было сбыться. Бизнесмен погорел на каких-то сомнительных делах, стройка была брошена и медленно ветшала.
Именно туда и свернул Евсей.
Логичнее всего было бы предположить, что он просто решил сократить путь. Я-взрослый так и решил бы. Но логика и рассудительность благоразумно отошли в сторонку, и я решительно двинулся за Евсеем.
Дверь была приоткрыта, и я мысленно поздравил себя с правильным выводом. Замер на несколько секунд, всматриваясь в темноту и вслушиваясь в тишину. Ничего. Если Евсей прошёл этим путём, его же тут не было. Я потянул дверь (она противно заскрипела), в нос ударил запах застарелой пыли и запустения.
Потом пришло ощущение дежавю. Просторный захламленный холл, лестница, ведущая на второй этаж и в подвал, заколоченные двери. Собственно говоря, дальнейший путь был только один – в подвал. На площадке меду первым и вторым этажами стоял старый шкаф, не менее старый верстак, что-то ещё, перегораживая путь. Прибитые доски на дверях слева и справа тоже внушали уважение своей монументальностью. Я даже, дабы исключить ложные варианты, подёргал одну из досок – прибито намертво. В смысле – отодрать-то можно, но этим последние года три явно никто здесь не занимался.
Дальше всё было, как во сне (или в Фильме) – зал с колоннами, высокий шкаф, свет из двери. Но всё-таки неведомым создателям удалось меня удивить – белый свет сменился зелёным маревом, какое бывает, когда солнце светит сквозь поросль молодого березняка. Я сделал ещё шаг вперёд.
Закатное солнце сияло над Городом, мягкие тени ложились на улицы Старого Квартала, где-то звенела гитара.
Вот это да! Оказывается, существуют точки перехода между моим миром и Городом. Меня вдруг пронзила жуткая мысль, что сейчас я так и остался взрослым. Ведь я попал сюда иным путём, чем раньше. Я торопливо оглядел себя. Я был таким, как и раньше в мире Города – двенадцатилетним пацаном в футболке с летящей пустельгой, в синих спортивных шортах и расхлябанных кроссовках. Сунул руку в кармашек – монетка была на месте. Но «на месте» был и подаренный Вовкой меч. Я развернул свёрток, рукоять удобно легла в ладонь. Бумажную обёртку я честно донёс до ближайшего утилизатора и скормил ему. Метровой высоты оранжевый столбик с крышкой довольно заурчал. Над утилизатором висела голограммка часов. Ой-ёй-ёй, уже половина девятого. Как бы не опоздать…
Я рванул к стоянке флипов.

[Одиночка]

Глава 5
Всадники Тумана

Фонари принесли Димка, Котёнок и Алиса. Лён раздобыл верёвку с узлами, завязанными с равными промежутками. Я мысленно выругал себя последними словами, но моё негодование по поводу собственного разгильдяйства сменилось удивлением, когда я обнаружил, что вооружены были все. Хотите смеяться? Пожалуйста. Пятеро детей с деревянными мечами (Димка ещё приволок рогатку) пытаются выяснить жуткую тайну в запретном месте Города – обхохочешься. Только смеяться себе позволят те, кто напрочь забыл своё детство и детские идеалы чести и верности.
Летели двумя флипами до подножия Холма, где начиналась дорога, ведущая к Городу, дальше шли пешком. Солнце уже село, сгущались фиолетовые сумерки. Потянуло холодком. Я добрым словом помянул предусмотрительность Алисы, которая настояла на комбинезонах. В самом деле – прочная и тёплая тетраткань была очень кстати сейчас. Пятна света от фонарей ложились на дорогу, освещая путь, а на пару шагов в сторону чернели переплетения ветвей, создавая ощущение непроглядной тьмы. На фоне ещё достаточно светлого палевого неба это производило не слишком приятное впечатление.
Дорога перешла в тропинку, петляющую по парку.
- Ребята, погодите, - произнесла Алиса. Из кармашка комбинезона она достала компьютерную планшетку, вызвала на экранчик карту парка. В центре экрана затеплилась зеленоватая звёздочка.
- Смотрите, - сказала Алиса, - здесь практически ничего не осталось. Только замок в центре парка. Лучше всего идти вот так, через сектор аттракционов, - её пальчик скользнул по экрану, предложенный путь тут же подсветился голубой линией.
- Там, где эти железяки ржавые? – уточнил Котёнок с напускной бодростью.
Мы деликатно промолчали, знали нелюбовь Александра к «железякам». Когда-то он очень сильно ободрался о ржавый лист металла где-то на окраине Старого квартала (там встречались законсервированные старые заводы, когда-то выпускавшие снаряды и броню, а потом заброшенные), и с тех пор старался держаться подальше от «железяк». Но это действительно был самый короткий путь к замку. Запреты запретами, а спутники «видели» Холм и парк с высоты. Им «виднее».
Уже совсем стемнело, небо стало чёрным и глубоким, усыпанным звёздами. Только наши шаги нарушали тишину парка, утих даже ветер. Лучи фонарей метались, высвечивая части «чёртовых колёс» и «американских горок», выхватывали из темноты лодки качелей. Игра света и тени создавала впечатление неземного города, Безлюдного Пространства. Может, так оно и было. Мы даже говорили шёпотом, чтобы не спугнуть ощущение сказки. Чувство опасности царапнуло неожиданно, когда мы почти миновали аттракционы. Впереди темнела непонятная конструкция. Словно воплощённый в материале странный аттрактор.
Я невольно поднял глаза, стараясь взглядом нащупать верхнюю границу конструкции. Но взгляд пополз выше, потому что я увидел, как быстрые тёмные полосы тянутся по небу, закрывая звёзды. Лишь спустя несколько мгновений я сообразил, что это тучи. А потом услышал голос Лёна:
- Смотрите!
В свете его фонаря плыли, становясь плотнее и плотнее сероватые струйки тумана, вытягиваясь из темноты, накатываясь медленно и неумолимо.
Ледяной ветер ударил в лицо, хлестнув словно мокрым полотенцем, стих. Но этот порыв даже не поколебал наползающий туман. Димка и Котёнок включили свои фонари на полную мощность, расширяя лучи. Туман наступал со всех сторон, уже захлёстывая наши ноги до колена. И знакомый уже страх холодит спину. Я растерялся. Хотелось броситься со всех ног, оказаться подальше отсюда…
- В круг! Спиной к спине! Алиса – в середину!
Резкая команда Лёна встряхнула меня, заставила кровь быстрее бежать по жилам.
Мы стояли, прикрывая Алису с четырёх сторон, держа мечи наготове. Туман поднялся уже до подбородка, неприятно холодя. И вот я увидел их.
Туманные всадники приближались к нам. Шесть гигантских, метра три высотой, фигур. И сотканные из того же серебристо-мутного марева, что и туман. Они мчались прямо на нас, но вдруг с неуловимой грацией изменили направление, словно двигаясь по огромной цирковой арене. И всё это в жуткой тишине – ни тяжёлого дыхания коней, ни грома копыт, ни звона сбруи.
Всадники скакали теперь по кругу. И я не сразу заметил, что они мало-помалу сужают круги. Один из них на очередном круге оказался достаточно близко ко мне, вытянул великанскую руку. Дохнуло затхлым, словно из погреба, холодом. И я, не помня себя, отмахнулся деревянным мечом.
Тонкий, почти на грани ультразвука визг резанул по ушам, сгоняя наваждение.
- Они боятся мечей, – крикнул я, бросившись вперёд.
Почти сразу же вновь раздался визг – Димка достал ещё одного.
И голос Алисы:
- Ещё идут!
К туманным шла подмога – ещё шесть всадников. К счастью, подкрепление приближалось с одной стороны, в «клещи» нас взять не удалось.
Деревянные мечи работали без остановки, визг туманных не умолкал. Но их было слишком много. Я ударил одного, рассекая фигуру всадника и коня, но кроме режущего слух звука других результатов не было. В этот момент я услышал странно искажённый голос Котёнка, будто пропущенный через аудиофильтр:
- Разойдитесь!
В тумане мелькнуло что-то тёмное, и я увидел это. Больше всего это напоминало чёрного кота, если бывают коты в метр в холке, с одним глазом, горящим голубым светом и без хвоста. Мегакот (иначе его и назвать было нельзя) хрипло мявкнул и бросился на туманных.
Ох, и показал он им. Всадники шарахались от зверя, но тот был быстрее. Уж не знаю, какой вред он мог нанести туману, но всадники его боялись, а рассуждать с умным видом о «суперпозициях электромагнитных полей, по-видимому являющихся структурной основой туманных» как-то не хотелось.
В общем, он их прогнал.
Туман рассеивался с каждой минутой. Тучи сопротивлялись, но искры звёзд уже сияли в разрывах.
- Ребята, сюда! – крик Алисы ударил по нервам.
Котёнок лежал на боку, подтянув коленки к груди. Глаза были закрыты. Даже в свете фонарей была видна нездоровая бледность кожи. Алиса взяла его за запястье, замерла на пару секунд.
- Пульс слабый, но ровный. Его в больницу надо…
Сашку мы несли по очереди – Лён и я. Он был странно лёгким, будто настоящий котёнок. Алиса отдала планшетку Диме и быстрым шагом шла рядом, держа Сашкино запястье. Вот и дорога. Цепочка фонарей, убегающая к городу и красно-сиреневые пузыри флипов на обочине. В первый мы уложили Котёнка, пилотировать его взялась Алиса. Мы разместились во втором. Уже в полёте Алиса вызвала диспетчерскую госпиталя, и к нашему прилёту всё было готово.
Кругленький дежурный врач по фамилии Круглов заверил нас, что утром «сей отрок будет как новенький».
За окном полыхнула беззвучная молния, и на Город обрушился ливень.
А наутро белёсое марево затянуло улицы и проспекты.
Котёнок чувствовал себя хорошо, но Алиса строго велела ему до полудня «соблюдать постельный режим». Вообще она обращалась теперь с ним как старшая сестра – переволновалась. От Алисы я и узнал о сути «дара» Сашки.
Оказалось, он действительно способен превращаться в огромного кота в момент опасности. Это происходит непроизвольно, сознанием не контролируется.
Это я выяснил пока мы сидели в коридоре, обсуждая ночное приключение. Димка тем временем по видеофону успокаивал Сашкиных родителей.
Но даже во время разговоров в голове зудела одна-единственная мысль – началось.

[Sotov]

Хммм, неплохо, но что то ты Андрюх заторопился... В последней главе слишком много всего и очень скомкано... Не пиши так быстро, и попытайся чуточку отойти от привычных ассоциаций. У тебя очень хорошо получалось в первых главах!
Оно всё равно замечательно, ты не подумай, но ты всё же можешь лучше и интереснее!

[Sotov]

Что бы чуток прибавить конструктивности: у тебя в первых главах чудные описания и великолепный стиль (одна поездка в автобусе чего стоит), но по мере накала страстей и то и другое теряются! Я бы сказал, что так же начиная с "меча" ещё что то неуловимое теряется!

[Одиночка]

Понял, учту.

[Одиночка]

Действительно, пятую главу постараюсь "причесать" и расширить. Вот только почему-то остальные камрады не высказывают своего мнения. Странно

[Н. Светлов]

А что странного? Я, например, пока не читал - некогда . То же самое может быть у других.

[максим]

Я не критик, а читатель.
По мне - замечательно!

[Sotov]

Я не критик, а читатель.
По мне - замечательно!

Я тоже читатель, и по мне тоже замечательно, но без критики не могу
Но я стараюсь быть как можно более конструктивным, что бы было понятно, где бы я чуток подправил...

[Одиночка]

Поскольку народ не высказывается, выкладываю главу №6 для оживления обстановки....


Глава 6
День Часов

Сашку выпустили из госпиталя к полудню. К тому времени наладилась и погода, хотя в Старом Квартале и улицах возле океана ещё стоял туман. Но он был уже другой – пронизанный солнечными лучами, добрый. Напоминающий полузабытые детские сны, в которых гуляешь по облакам, чуть проваливаясь в податливую их вату. Мокрый асфальт высох мгновенно, лужи держались чуть дольше, весело отражая очень синее небо и разбрасывая солнечные зайчики. Малыши весело вопили, носясь по лужам на велосипедах и роликах. Взрослые, которые по всем правилам должны пресекать столь неправильное времяпрепровождение, лишь следили, чтобы малолетние «каскадёры» не слишком рисковали.
Ветерок легко касался густой листвы деревьев, стряхивая вниз капли, зажигая над улицами крошечные радуги.
Тревога отступила, ночное приключение больше не казалось таким страшным. Тем более мы успели подремать в ординаторской, а потом ассистентка доктора Круглова Ниночка накормила нас завтраком, так что мы были полностью готовы к новому дню. Тем более, что сегодня был совсем не простой день – мы просто выпустили из виду, что сегодня, 13 августа, День Часов. Именно в этот день Совет Лехтенстаарна запустил Часы.
Просто мы, в связи с последними событиями, немного отстали от жизни Города.
Ко Дню Часов готовились заранее, как и к любому празднику. Мы в составе ребячьего населения Города присоединились к подготовке, потому что ещё многое нужно было сделать. Сам праздник начинался в ту минуту, когда закатное солнце касается горизонта. В этот момент по всему Городу зажигали бенгальские огни, которые, по словам взрослых «символизировали связь древних времён с современностью», а, по мнению детей - помогали Часам идти. Важно было то, чтобы зажечь как можно больше огней одновременно в разных районах Города. Тогда, по ребячьим же поверьям, всё будет хорошо – и лето будет длинным, и беды минуют стороной, и вообще всё будет как нужно…
Я уже говорил о том, что в Городе доступны хитрости со временем, и потому до срока мы успели столько всего. Помогли установить декорации на сцене в Звёздном парке (не тот, на Холме, а другой, в черте Города), где готовился к выступлению детский театрально-хореографический коллектив «Радуга». Потом возились со старенькой голографической установкой, которая закапризничала в самый неподходящий момент. Ею занимались Лён и Димка, как самые «технически грамотные». Остальных привлекли к другим подсобным работам.
В этом году подготовка началась позже из-за серии непонятных событий, среди которых была и потеря связи с «Синей звездой», и затонувший прогулочный акваплан «Летяга» (жертв не было), и неполадки на станции управления погодой 13-Альфа…
Но в суматохе лихорадочной подготовки эти проблемы отошли на второй план.
Вечер был тихий, прохладный. Такой, как бывает летом часов в пять пополудни, когда солнце уже не обжигает полуденным зноем, а ласково греет. В такие минуты приходит особое «сказочное» настроение, хотя ведь и сам Город был сказкой – порой страшноватой, порой весёлой и всегда увлекательной и чуть таинственной.
До начала праздника было ещё около трёх часов, и потому мы сидели в нашей «пещере» в берёзовой роще.
Я всегда тосковал по таким минутам в том, своём мире. В бытность мою двенадцатилетним, я не имел друзей. Может, я сам был в этом виноват, может – обстоятельства: не знаю. Но у меня там не было друга, с которым можно поговорить, поделиться радостями и бедами, просто помолчать…
А здесь я отдыхал душой.

Димка держал на коленях гитару. Не новомодную, со встроенным аудиопроцессором, обширной памятью, способную заменить одновременно полдюжины инструментов, такую мы видели у музыкантов «Радуги», а самую простую, из лакированной фанеры, с обычными металлическими струнами. Димка всегда брал её в руки, когда мы сидели в нашей «пещере». Даже если не играл.
Настроение неизбежно двигалось к «песенному».
- Дим, может сыграешь? – невинным тоном поинтересовался Лён.
Тот помотал головой.
Надо сказать, что Димка играл замечательно, но при этом был ужасно застенчивый. Ему надо было, как он сам выражался «победить неловкость». И друзья в этом ему помогали. Это стало уже своеобразной игрой.
- Ну, Дииим… - протянула Алиса с лукавинкой. – Ты же сам хочешь сыграть…
Мы с Котёнком тут же подключились к «побеждению неловкости», убеждая Димку осчастливить нас «неземными ариями». Через минуту он сдался.
Да, я совсем забыл сказать, что Димка не только играл, но и сочинял песни. По мне – замечательные. Например «Планета-сестра», «Звёздная дорога» или «Остров детских грёз»… Но Димка не брезговал и песнями признанных мастеров – Высоцкого, Устинова. Мы с удовольствием пели их хором. И сейчас Димка коснулся струн – зазвучали вступительные аккорды известной «Баллады о корсарах» Владимира Семёновича:

Четыре года рыскал в море наш корсар
В боях и штормах не поблекло наше знамя.
Мы научились штопать паруса
И затыкать пробоины телами…

Потом мы с чувством исполнили старую песню из «Трёх мушкетёров», «Город детства», «Горькая радость. Но внезапно Димка резко оборвал игру. Чуть помолчал.
- Эта песня сегодня мне приснилась…
Он ударил по струнам. Те отозвались быстрым мотивом:

Тик и так, тик и так
Щёлкают секунды в такт.
Вновь над городом старинным
Разгорается закат.

Снова в городе весна –
Пробудились ото сна
Белоствольные березы
И большущая сосна.

Вновь над городом часы
Стрелки окунают в синь.
Только что-то снова в сердце
Есть предчувствие грозы.

Гитара зазвучала ниже, глуше. Теперь в аккордах чувствовалась скрытая напряжённость.

Тик и так, тик и так
Снова наступает враг.
Снова наступает время
В страхе подлых ждать атак.

Снова в мире боль и страх,
Мёртвы стрелки на часах
И зима приходит в город
Вопреки календарям…

Последние аккорды растаяли серебряным эхом. В «пещере» разлилась прозрачная вода тишины.
- А дальше? – тихонько спросила Алиса.
- Не знаю, - прошептал Димка, он отложил гитару и сейчас обнимал себя за плечи, будто замёрз, - я не дослушал её во сне.
Казалось бы – простенькая песенка, но было в ней что-то такое, что заставляло неровно биться сердце. События прошлой ночи придвинулись вплотную. Вспомнились серебристые пряди тумана, тянущиеся словно щупальца, вспомнился страх. Но в этот момент ударили Часы – 19.00 по местному времени, мы словно очнулись. До начала праздника оставалось не так много времени.

Барабаны взорвались торжественной дробью, когда солнце коснулось океана (парк находился далеко от него, но голографические камеры передавали картину во всём великолепии). Огненная дорожка вспыхнула на воде. Зазвучали фанфары. Праздник Часов начался.
Солнце уже село, но темнее не стало. Полыхала лазерная иллюминация (голоустановку удалось привести в порядок ещё днём), с треском взмывали в небо ракеты, распускаясь огненными цветами.
Мы с головой окунулись в праздничную суету, позабыв о недавних страхах и сомнениях. Взлетали в обтекаемых вагончиках «Воздушных горок», и душа замирала перед крутым спуском – ууух! Увлечённо палили по голографическим мишеням, изображающим злодеев из детских сказок. Просто гуляли по парку.
Время приближалось к полуночи. Всё реже вспыхивали огненные гроздья фейерверков, приглушённее звучала музыка, сменившая весёлые танцевальные ритмы на лирическую, немного печальную инструментальную тему.
- Мне, наверное, пора, - неловко произнёс я.
- Уверен? – Алиса хитро взглянула на меня. – Ты же пришёл сюда не Переходом, а через фиксированный портал. А значит – ты можешь находиться в Городе сколько захочешь, в твоём мире пройдут лишь сутки.
Это был ещё один закон Города. Игры со временем продолжались.
То, что Алиса называла Переходом, я называл Сном. Тем самым Сном о Городе. Но в этом случае я был лишь гостем, а сейчас, пройдя через «фиксированный портал», всё было иначе. Раньше время моего мира и время Города сильно не разнились по скорости, а теперь, оказывается, я мог неограниченно находиться в Городе. В моём мире всё равно пройдёт двадцать четыре часа – Алисе я верил безоговорочно и знал, что так и будет.
- Ну, тогда ладно, - я улыбнулся. И в эту секунду раскатисто ударили Часы. Я машинально дёрнулся, ожидая наступления серой пелены перед окончательным пробуждением, но этого не произошло. Город принял меня. Я почувствовал радость - я больше не был гостем. Я повернулся к Алисе, и резким, оглушительным и пугающим контрастом увидел, как она побледнела.
- Что? – выдохнул я.
Девочка без слов протянула мне руку. Тонкое запястье охватывал плоский фиолетовый браслет, чуть светящийся в сумраке. На нём полыхали алые символы: 00:13 9 августа 2084 года.
Я непонимающе воззрился на Алису. Лён, Котёнок и Димка убежали вперёд, и сейчас мы вдвоём стояли на пустой парковой аллее.
- Часы отстают, - тихонько сказала девочка. И в её голосе был страх.

[Sovyonok]

Какая замечательная подпись...
Я согласна, что времени (а ещё финансов) вопиюще не хватает, чтобы прочитать всё, что хочется, но это отнюдь не означает, что не надо сочинять, особенно, когда есть замечательные идеи и вдохновение. Андрей, пишите, а у кого когда будет возможность, те прочитают.

[максим]

Андрей, просто замечательно!
Не пропадай надолго,