Стихи (авторы - посетители форума)

[Mich]

(фрагменты стихотворения входят в рассказ "Алый жеребёнок")

Мне приснились вчера медногривые кони
Они в красной пустыне неслись на просторе
На оранжевых дюнах, среди чёрных камней
След в песке оставляли подковы коней.
Они мчались в пустыне, в оранжевых дюнах,
По долинам сухим, поднимая пески
Где когда-то давно рек широких потоки
Животворную воду пустыням несли.
Там теперь лишь песок мёртвой красной пустыни
Там под розовым небом — пыль песчаной пурги
Но летят по пескам медногривые кони
Они верят — пустыни вновь будут цвести.
Снова люди придут, прилетят с той планеты
Что звездой голубой освещает их путь
Верят в эту мечту медногривые кони
Что посланцы Земли вновь жизнь Марсу вернут.

[Nita]

Лунная кошка

Изумлённо распахивая окно,
Просыпаюсь в пижамные сны.
За окном в этом мире темно,
И рукою подать до луны.
Это мой город.
Он расположен здесь: шестой этаж чужого сна.
Чем он мне дорог?
В небе над ним всегда луна.

Пляской бликов по лицам,
Зайчиками по воде.
Есть повод собой гордиться:
Я научилась жить в твоем сне.
Это твой город.
Он расположен здесь: шестой этаж твоего сна.
Он тебе дорог.
Я просто в нем луна.

Неуловимо скольженье,
Кошкою лунной, мягок шаг.
Ты же простишь за вторженье?
Кошка – не друг, кошка не враг.
Это наш город.
Он расположен здесь: шестой этаж чужого сна.
Чем он нам дорог?
Легкие дарит сны луна.

Вызнаю все секреты,
И сны пропахнут твоим табаком.
Но не поймать меня, нету:
Лишь лунный свет за окном.
Это мой город.
Он расположен здесь: шестой этаж чужого сна.
Чем он мне дорог?
Вечной хозяйкой в нем луна.

Лунной кошки мурчанье
Верю, приснится тебе не раз.
Ты мне махни на прощанье:
Я убегу от тебя сейчас.
Это твой город.
Он расположен здесь: шестой этаж твоего сна.
Он тебе дорог.
Тенью кошачьей в нем луна.

[Yndikator3033]

***
Алеет закат.
Зашумел и стих ветер
В верхушках сосен.

[Лайонел]

Ух ты, ещё одна "Лунная кошка"! Чудесно... спасибо!
А почему "ещё одна" - у меня тоже есть...

Жизнь идёт от Весны до Весны,
Ночь крылата,
и назад для того, кто свалился с Луны
Нет возврата…
Р,ЧЕБЫКИН

ЛУННАЯ КОШКА
Нет, она никогда не мечтала попасть на Луну...
Ей хватало вполне
Того счастья Земного -
Когда отпирается дверь с тихим скрипом,
И впускает замёрзшую ту,
Кого (в шутку, конечно), она называла Хозяйкой...

Столько мыслей мышами шуршат в голове,
Целый день их держать
и следить, чтобы не разбежались -
Чтобы вечером всё промурлыкать
"Хозяйке", родной и усталой...

Нет, она не мечтала попасть на Луну -
Просто в каждой шерстинке её
Тихий лучик вплетён был -
Подарок Ночного Светила,

В новолунье бывало грустней на душе
(Те же, кто говорят: "Не бывает кошачьей души",
Им не верьте - они и своей часто не замечают),

А она...
никогда не мечтала попасть на Луну...

Никогда не мечтала...
26.02.09

...а вот новенькое...
ПАРАШЮТ
Ушла в полярную ночь -
Я сам себе должен помочь.

Самолёт. За спиной парашют. Всё бывает на свете
Впервые - и делаю шаг, начинает отсчёт мой инструктор,
Так неправдоподобно бесстрастно.

За спиной не рюкзак - парашют. И в небесном жюри
Кто-то делает ставки - брошюру усвоил ли я,
Как шагнуть и лететь безопасно

Новым облаком - вниз. Наблюдая кочующих
братьев, меняющих вид, проливающих слёзы
На взлётную полосу... тише.

По инструкции - вниз. Но пока - замереть,
Отключить притяженья магнит, и быть может
Подняться, как облако, выше?

И вот парашют мой крылат,
и об этом в брошюре ни строчки -
лети наугад, как придётся,

И вот, парашют мой крылат
и все векторы сбились,
Я вверх опускаюсь... на Солнце.

Мне нужен запас огня
До рассвета полярного дня.

...

Тишина утопает в снегах, снова вектор потерян,
И здесь всё едино - идти ли, топтаться на месте,
Всё - сгинуть в волнах километров.

Тишина прозвенела в снегах, лишь добытый огонь...
Но об этом - ни слова, пожалуй, не время
Быть пойманным северным ветром.

А впрочем - зачем парашют становился крылатым,
Затем ли, чтоб ныне бояться ветров,
Стоять, растворившись в пространстве?

Он здесь, не рюкзак - парашют, он умеет летать,
Это значит, ветрам не догнать, и добытый огонь
Станет лучшей наградой за странствие

И вот я держу тот огонь,
Обжигаюсь - но рад, как родному,
Ожогу, прогнавшему холод.

И вот я держу тот огонь...
Смотрю на тебя неотрывно,
Да, стаей снежинок исколот.

Любуюсь на твою тень -
Как будто в полярный день.
19.08.2016

[Нгаан]

ЛУННАЯ КОШКА

[Одиссей]

Сказ о том, как Одиссея жаба душила.

Царь Одиссей заглянул на болото.
Ночь, новолуние, мрачная мгла,
Всплеск. Обратился по имени кто-то.
И обсудить предлагает дела.

Дело к царю появилось у… жабы!
Да не прошение --- тон приказной.
«В суд», --- говорит, --- « обратиться могла бы,
Только ты сам всё отдашь мне, герой!

Прежде всего --- диадему-корону!
После стрелу --- будет скипетр мой…
Дышат все люди Земли незаконно!
Авторских прав нарушитель род твой!

Мы --- земноводные --- светоч творенья!
Сверхисключительны! Не кто-нибудь!
Первая раса Земли без сомненья,
Нами из вод проторён к тверди путь.

Раньше всех прочих проникли на сушу
Мы! Совершенней всех наций Земли
Мы! Наш закон и порядок всех лучше!
Мы, кстати, лёгкие изобрели.

Ну, и, конечно, запатентовали.
Ты же не чтишь копирайт, Одиссей!
Та же вина и на всяческой швали,
Птиц обвиняю, зверей всех, всех змей,

Ящериц всех, черепах, крокодилов ---
Все нарушают наш жабий закон!»
Жаба оскалилась, яростно взвыла:
«Знай, пятисотый уже миллион

Лет мы патентом дыханья владеем!
Из-за процентов вы в вечных долгах!
Без разрешенья дышать ты не смеешь,
Люди --- под лапами жабьими прах!

Все вы служить нам обязаны! Вечно!
Дай диадему! Приказ. Не прошу.
Нет? Будут санкции, путник беспечный!
Здесь на болоте тебя задушу.»

Прыгнула жаба смертельной стрелою.
Смерть не боящимся жабьих угроз!
Серые лапы метнулись к герою…
Хлынула слизь ядовитых желёз.

Плохо царей она знала, как видно!
А Одиссей дожидался прыжка.
Молча стоял, затаивши обиду…
Медью смертельной блеснула рука…

Сном обернулось вдруг всё приключенье,
Дань за дыханье уже не нужна.
Только в душе зародилось сомненье:
Вдруг кто попросит в других временах?

[Н. Светлов]

пятисотый уже миллион

Полез в википедию проверять. Оказалось - и в самом деле пятисотый А я всегда думал, что четырёхсотый.

Актуальненько, да

[Н. Светлов]

Когда Синяя Гусеница попросила Алису Лидделл спеть "Город золотой", слова, как обычно, почему-то оказались не те:

Под небом голубым
Есть дивный зоосад
С обширною коллекцией
Космических зверят.

Ребят там встретят чёрно-пёстрый склисс,
Совсем не злой двухвостый тигрокрыс,
С ними говорун с крылом-протезом:
О своих друзьях не забывает он.

Крылатый конь Пегас
Со всех планет подряд
Животных доставляет к нам
В чудесный зоосад.

Ребят там встретят чёрно-пёстрый склисс,
Совсем не злой двухвостый тигрокрыс,
С ними говорун с крылом-протезом:
О своих друзьях не забывает он.

Праправнуки твои,
Конечно, посетят
В весенние каникулы
Тот дивный зоосад.

Их повстречают сказочный кентавр,
Совсем ручной гигантский бронтозавр,
С ними ненаглядная Алиса,
Чей так светел взор незабываемый…

Да простят её БГ, а также неведомые мне авторы слов и музыки…

[Нгаан]

а также неведомые мне авторы слов и музыки…

В ноябре 1972 года поэт Анри Волохонский сочинил на мелодию с пластинки Вавилова стихотворение «Над небом голубым…», озаглавленное в его сборнике произведений как «Рай».

В стихотворении использованы библейские образы из ветхозаветной Книги пророка Иезекииля (Иез. 1:10), на эту книгу, как на источник, указывает и сам А. Г. Волохонский.
(WiKi)

Весьма неоднозначная личность этот автор.

В конце 1973 г. Волохонский получил разрешение на выезд за границу, жил с 31 декабря 1973 г. в Израиле, осенью 1985 переселился в Мюнхен, где до августа 1995 г. работал редактором отдела новостей "Радио Свобода"
(WiKi)

При этом некоторые указывают, что БГ изменил первую строчку, что кардинально изменило смысл всей песни.
Вместо "Над небом голубым..." в фильме "АССА" звучит "Под небом голубым...".

[Mich]

Это стихотворение писалось специально для повести "Царский курган", как средневековое поэтическое сказание планеты Эрта (на которой происходит действие повести), отражающее события повести.
Песнь о Юданхиме
В степях это было, седые столетья
Закроют от нас времена Юданхиме,
Но даже в грядущем запомнят навеки
Дитя светлоокого — Радуги — имя.
Власть чёрных арбуев отвергнута князем,
Проклятьем грозят чернокнижники степи,
Но князь непреклонен: царями Маргитта,
Не быть колдунам ни сейчас, ни вовеки!
Заклятием страшным отмстили арбуи,
Гордому князю и степи привольной:
Злые ветры холодные с гор к ним спустили,
Сделав землю Маргитта сухой и бесплодной.
Люди слали молитвы великой Теоне,
Умоляли богиню и старцы, и дети,
Изгнать из Маргитта проклятых арбуев,
Подарив снова воду истерзанной степи.
Донеслись до богини молитвы людские
И решила Теона послать людям милость:
Свою дочь — светлоокая девочка с неба
К ним по радуге яркой однажды спустилась.
Подошла смело к князю, поклонившись с почётом,
И сказала: «Я знаю, где прячут арбуи
Свою тёмную силу — за Чёрным болотом!
Где дворец чародеев таиться за топью!»
Вышли воины князя в поход на арбуев,
Во главе встала с князем и Девочка-С-Неба.
И печалью налилось сердце Радуги доброй,
Видя горе людское и пустые жилища.
Поклялась извести она злобных арбуев,
Поклялась светлым именем Синего Неба.
Привела светлоокая девочка князя
К Чёрной пади болотам, где скрывались арбуи.
К их дворцу, где творили обряд чародеи —
Колдуны, что прокляли могучего князя.
Войско князя дворец осаждало бесстрашно,
Но не взять им чертоги: не под силу им было
Одолеть злые козни проклятых арбуев.
И Девочка-С-Неба воззвала к Теоне
К материнскому сердцу и к Синему Небу:
Помоги одолеть злые чары арбуев,
Помоги возвратить жизнь в бесплодные степи…
И услышала мать голос дочери смелой,
И посла на топи свой вихрь светоносный.
Он разрушил чертоги и арбуев коварных
Истребил всех навеки — даже тень их исчезла!
Поклонился глубоко князь той девочке смелой,
Светлоокому чаду, сошедшему с неба.
А она одарила маргийцев подарком:
Дала им звезду, что хранить будет степи.
А сама на том вихре вернулась на небо,
В объятия матери — светлой Теоны.
И с тех самых пор сияет в Маргитте
Звезда-коловрат , что дала людям степи
«Наша добрая Радуга», Девочка-С-Неба,
На наречье Маргитта — дитя Юданхиме.

[Мартовский заяц]

Я тут Волжанку вспомнила. Прошлась по старым темам. Боже, как мы ржали тогда - если смех продлевает жизнь, надо их перечитывать и будешь жить вечно.

А тут пусто - ну, может кому надо. Стишат от первого лица и просто так, по фендомам и без.

Многорукий бог далайна, Логинов

Сожженный солнцем, как ковыль степной,
Всю жизнь иду долиной смертной тени,
И только дар богов всегда со мной -
Мое проклятье и благословенье.

Всю жизнь брожу в потемках наугад,
Всю жизнь мечусь по замкнутому кругу...
По краю мира - раскаленный ад,
И ад мы здесь создали друг для друга.

Кто так сердца людей ожесточил,
Что в них не отыскать и лучик света?
О добрый боже, что ты натворил?
Зачем ты сделал мир ущербный этот?

Противник твой во мраке пустоты
Свивает в кольца щупальца незримо,
И я, как он, - у огненной черты,
Проклятый, одинокий, одержимый.

Мой труд безумный будет завершен,
Что дальше - богу ведомая тайна...
Я строю свой последний оройхон,
И рок падет на страшный мир далайна.

Лунная трилогия, Ежи Жулавский.
В Карпатах свищет юный март,
и воды с гор бегут потоком.
Слежу за отблеском Карпат
из бесконечного далека.

А здесь ни зим, ни весен нет,
гляжу я только, как навстречу
ползет медлительный рассвет,
горящий полдень, длинный вечер.

И в бесконечно долгом сне
мелькают месяцы и годы,
и я не помню, сколько дней
прошло от нашего Исхода.

Ужасно слово "никогда",
она одна об этом знает -
моя печальная звезда,
что над пустынями сияет.

И в вышине мой крик застыл
призывом к родине далекой:
- Прости, прости! Я грешен был
и покарал себя жестоко.

Но не услышат этот крик,
пусть горло в вопле разорвется...
Я умирающий старик
и бог убогого народца.

И чтобы сбросить этот гнет
тоскливой жизни, мне ненужной,
я покаяние свое
несу пустыне безвоздушной.

Среди безжизненных равнин,
средь мрака, холода и муки,
о мать моя! Твой блудный сын
к тебе протягивает руки.

И в свете золотых лучей,
лучей потерянного рая,
в сиянье родины моей
почти счастливым умираю...

Исход
Я не знаю пути корабля при бушующем ветре,
Мне неведомо, как мчит стрела, устремленная в цель.
Лишь недавно я понял свое назначенье на свете,
Я, обычный мальчишка, воспитанный в царском дворце...

Мы привыкли к оковам за долгие годы неволи,
Мы забыли свободу и песни минувших времен.
Я твержу, пусть в гортани слова отзываются болью:
- Я вернулся из рабства забрать свой народ, фараон.

Пышут жаром барханы в лучах раскаленных светила,
И над мертвой землей пересохшее небо встает,
Как щедра была дельта в разлив благодатного Нила,
Так пустыня мрачна... только мы выбираем ее.

Это станет легендой, и правдой, и ложью, и былью,
Как свободу обрел из Египта ушедший народ.
Солью высохших слез и руками, покрытыми пылью,
И костями в пустыне написана книга Исход.

Знаю, люди еще оглянутся на сытый Египет,
Только выбор наш сделан и больше с него не свернуть.
Пусть заходятся птицы ночные в пугающем крике,
Пусть сгущается мрак - на рассвете мы двинемся в путь.

И в потухших глазах загорается пламя свободы,
И на наших запястьях бледнеют следы от оков.
Нам осталось недолго - немного совсем до восхода,
Впереди сорок дней, сорок лет, сорок тысяч веков...

Император Нерон

Вечный город вспыхнул разом не от пламени свечи, и о чем преторианец, меч сжимающий, молчит? Так лови же вдохновенье, коронованный поэт, мир - стихи, искусство, песня, а иного в мире нет.
Потерялась в стансах рифма, убежал в стихах размер, тщетно музу призываешь, ты Нерон, а не Гомер. И читая роль, то шепчешь, то срываешься на крик, и в отчаянном бессилье ты и жалок, и велик.
Кто ты, шут в короне рекса, рекс в обличии шута? Почему без лицедейства жизнь бесцельна и пуста? Так пиши огнем и кровью эту пьесу наяву, жизнь не знает декораций, в жизни маску не сорвут.
Бросил душу на подмостки, сцена вспыхнула огнем. Правду с вымыслом ты спутал, подменил ты зло добром. Но танцуй, играй, фиглярствуй, мим, актер, комедиант, если дан лишь темперамент, а не подлинный талант.
Если правда непреложна, у всего своя цена. Если правда стала ложью, жизнь отныне не ценна. Не имеет, не имеет, не имеет жизнь цены - ни учителя, ни брата, ни отца и ни жены...
На скамейке притулившись, задремал Веспасиан. Синевой подернут август, хладен по утрам туман. Срок династии исчерпан, будь ты цезарь или шут, и восстания волною по империи идут.
Ты как дерево сухое, корни все обнажены. Нет ни матери, ни брата, нет ни сына, ни жены. Ни таланта, ни признанья, ни покоя - ничего! Только меч, последний Юлий, меч у горла твоего.
Скверно сыгран акт последний, незадачливый поэт, но Харон тебя не спросит, был поэтом ты иль нет. Пусть историки мешают даты, казни и стихи, только мертвый невиновен, смерть смывает все грехи.
Вечность сгладит преступленья, Рим уплыл во тьму времен, где-то там на верность Гальбе присягает легион и мечами салютует троекратное "ура", император, император, император, импера...

Николай Второй

Пожарами объяты
Развалины святынь.
Над заревом заката
Стоит звезда Полынь.

И кровь вскипает лавой,
И над Невою гарь...
Приходит век кровавый,
А я - кровавый царь.

Но у руля стоять мне,
Пока горит пожар.
И трон - мое проклятье,
А не Господень дар.

Не жалуйся, что болен,
Не жалуйся, что слаб.
Прикован я к короне,
Как на галерах раб.

По небу солнце птицей
Проносится в крови.
Могу я лишь молиться -
Господь, останови!

Но мне Господь не внемлет
И в буйстве грозных сил
Влечет куда-то Землю,
Сорвав ее с оси.

Фродо Бэггинс
Март прошел. Со страхом жду сентябрь.
Отдыхает боль под ржавой пылью.
Где-то в Серой гавани корабль
Поднимает паруса, как крылья.

Говорят - немного потерпи.
Говорят - пройдет все постепенно,
И осколок плавает в крови,
На себя накручивая вены.

Рану сверху жилами зашей,
Разрывая изнутри на клочья,
Гарь в глазах и пепел на душе,
И ожог на шее от цепочки.

Пусть война забылась словно сон,
Пусть покрылась новой кожей рана,
Я смотрю на мир через Кольцо,
Что сгорело в пламени вулкана.

Сбрасывает лед с себя река,
Пахнет ветер свежестью весенней.
Мир спасен. Но слишком велика
Для меня цена его спасенья.

На закате вспыхнула звезда,
В море ждет меня корабль последний.
Я прощаюсь с Широм навсегда,
С днем погожим, с теплой ночью летней.

Не пытаюсь ничего менять,
Больше не ищу путей окольных.
Никого не надо обвинять,
Я ввязался в это добровольно.

Было ясно с первого же дня -
Не пройти мне мимо этой чаши.
Уплывает в море по волнам
Жизнь, что завершилась, не начавшись.

Романс Сомса Форсайта
Рояля звуки в тишине
Плывут над озером печальным,
В моем неясном полусне
Сливаясь музыкой прощальной.

Когда-то тот же вальс звучал...
В грядущем скрылись дни пустые,
Вернулась юность, бальный зал,
И мы с тобою - молодые!

И предстоит еще пройти
С тобой путем ошибок прежних,
Казалось, счастье впереди
И не разбиты в прах надежды!

Пусть не сбылись мечтанья те,
Не знают счастья наши дети,
Но совершенной красоте
Я вновь прощаю все на свете!

Услышать снова голос твой,
Вернуть забытое мгновенье,
Поддаться страсти роковой
И вызвать только отвращенье...

Воспоминаний зыбких нить,
Ее так мало для ответа,
Как можно всей душой любить,
Любить - и жить любовью этой!

Смешались в сердце быль и новь,
Пусть для тебя я был постылым,
Моя ненужная любовь
Со мной пребудет до могилы!

[Yndikator3033]

***
На морской зыби
Мерцает перламутром
Лунная тропа.

[Yndikator3033]

***
Полная луна.
Взъерошил речную гладь
Ночной ветерок.

[Yndikator3033]

***
Нити проводов
Выкрасил в белый цвет
Утренний снежок.