Просто хорошее стихотворение....

[Нгаан]

Спасибо, Pinhead! Теперь я знаю где копать!

Пинхеду-то спасибо за что? Вам же сказали, что это фамильное наследство семьи Михалковых.

[Алиса]

Валерий Брюсов
МАГИСТРАЛЬ

Были лемуры, атланты и прочие…
Были Египты, Эллады и Рим…
Варвары, грузы империй ворочая,
Лишь наводили на мир новый грим…

Карты пестрели потом под феодами, -
Чтоб королям клочья стран собирать…
Рушились троны и крепли… И одами
Славили музы борьбу, рать на рать…

Царства плотились в Союзы, в Империи,
Башнями строя штыки в высоту…
Новый бой шел за земные артерии…
Азию, Африку, все — под пяту!..

Труд поникал у машин и над нивами…
Армии шли — убивать, умирать…
Кто-то, чтоб взять всю добычу, ленивыми
Пальцами двигал борьбу, рать на рать.

Было так, длилось под разными флагами,
С Семирамиды до Пуанкаре…
Кто-то, засев властелином над благами,
Тесно сжимал роковое каре.

Небо сияло над гордыми, зваными…
Жизнь миллионов плелась в их руках…
Но — ветер взвыл над людскими саваннами,
Буря, что издавна тлела в веках.

И грань легла меж прошлым и грядущим,
Отмечена, там, где-то, дата дат:
Из гроз последних лет пред миром ждущим,
Под красным стягом встал иной солдат.

Мир раскололся на две половины:
Они и мы! Мы — юны, скудны, — но
В века скользим с могуществом лавины,
И шар земной сплотить нам суждено!

Союз Республик! В новой магистрали
Сольют свой путь все племена Европ,
Америк, Азий, Африк и Австралий,
Чтоб скрыть в цветах былых столетий гроб.

[Звёздный Странник.]

А кого-то время не лечит...
А кому-то прижаться б кому-то

Кто-то скажет, - за утром вечер
Кто-то скажет, - за ночью, утро.

А кому-то обрыдли вина
А кому-то и пиво в радость

Кто-то ищет горечь в калине
Кто-то в ней же находит сладость

А кому-то греться на печке
А кому-то тонуть в сугробах

Кто-то бьет чужие сердечки
Кто-то любит до крышки гроба

А кому-то благ не хватает
А кому-то, - вернуть бы маму

Кто-то клад откопать мечтает,
Кто-то машет киркой упрямо.

Кто-то учит
А кто-то судит

Кто-то верит,
А кто-то спорит

До чего ж мы смешные люди,
До чего ж мы дурные вдвое...

Вероника Иванова.

[lupus est]

Лев Вершинин
БАЛЛАДА О ДУРАЦКОЙ СМЕРТИ

Нет, пули я не боялся. Чего их бояться, пуль-то?
К тебе им одна дорога, а мимо - сотни дорог.
Я мыслил в войну о пулях, как нынче в смысле инсульта:
догонит, значит, догонит. На каждого писан срок.

А если чего и боялся, так только дурацкой смерти,
такой, что не от болячек и даже не от войны...
Ее, косую поганку, я только однажды встретил,
и то, не так, чтобы лично, а вроде со стороны.

...Застряли мы под Ростовом, две роты на полустанке.
Степь. Август. Земля прожарена... Ну хоть окопы не рой.
Гранаты да восемь орудий - а немцы нагнали танки.
А время было горячее. Ну, ясно: сорок второй.

Нам немцы весь день давали. И дали довольно крепко.
Но к вечеру все же стихли. Стало полегче жить...
Тут взводный входит, однако. Кто, мол, пойдет в разведку?
Спросил, скотина, и смотрит. Так что лучше сходить.

Всего подобралось четверо, чтоб каждый работал в паре.
(Напарника ранят - вытащи, а вдруг побежит - пришей...)
Я, Гиви из Кутаиса, Юсуф - казанский татарин,
и Арвид, тоже нерусский. Вроде, из латышей.

Нам твердо пообещали: вернетесь - нальем по двести.
Потом задачу поставили: надобно до утра
взять за линией немца. И там же, прямо на месте,
вытащить из паскуды, где ихние панцера?

Почти что без приключений мы сделали полработы:
пошли и добыли немца. Проверили документ.
Ганноверец Дитер Гоффман, ефрейтор танковой роты.
С двадцать второго года. Выходит, что двадцать лет.

Пацан пацаном. Трясется. Какая уж там молчанка?
Бормочет свои "майн готты" (по ихнему "Бог прости")
потом дошел до "рот фронта". Но нам-то надо про танки!
Причем, - не позже рассвета, чтоб было время уйти.

А он сипит: "нихт ферштейне" (видать, оказался с норовом).
И что прикажете делать? Засели в ближнем леске...
Гиви нельзя, как старшому. Арвиду - как дозорному.
А я бы, может, и справился - так врезало по руке.

"Давай!" - говорим Юсуфу. Юсуф достал зажигалку,
прожарил покрепче финку, фрица взял за вихра...
Работает. Мы скучаем. Парня, понятно, жалко,
но надо знать до рассвета, где ихние панцера!

...Ну что говорить? Он вспомнил про танки и самоходки,
и то, что атака в полдень, по флангу, с левой руки...
Мы сняли допрос на месте, а после - ножом по глотке.
Поскольку тащить - не выйдет, а бросить - не по-людски.

...Когда мы вернулись к нашим - ротный аж прослезился:
соколики! спать немедленно! А утром прошу ко мне!
А утром... верьте-не верьте, глядим: Юсуф удавился.
Вышел, будто до ветру - и сделался на ремне.

Ну, тут заварилась буча! Начальство понабежало,
особый майор Брызгало Юсуфу в глаза смотрел...
Потом признали, однако, что дело не трибунала,
а также не особиста, поскольку не самострел.

...А в полдень поперли танки. Но мы-то их ожидали:
из тридцати половина с трудом уползла назад...
Чуть позже за этот поиск нам всем вручили медали.
Юсуфу, правда, посмертно - но тут уж сам виноват.

...И если попы не брешут в церквах о ненашем свете,
хочу я спросить у Юсуфа, когда настанет пора:
какого хрена сплясал ты в обнимку с дурацкой смертью,
коль мы не пустили к Дону крестовые панцера?

[Pinhead]

РУХНУЛ

Каменная, как мотылек,
Сделанная из порошка,
У меня была обида на жизнь -
Со временем она прошла.
Спасибо милосердным богам!
Но, если б я знал, как найти тебя, я бы
Рухнул к твоим ногам.

Живем в грязно-серой стране,
Где главная политика - лечь.
Мне не хватает цветов,
Мне хочется что-то поджечь.
Смешали дизель и баблгам.
Но, если б я знал, как найти тебя,
Я бы рухнул к твоим ногам.

Пронзительный, как Тир-нан-ог,
Бородат и душевно хвостат,
Затерянный в степях свармандал,
Бешеный, как аэростат...

Я буду вам подмогой в пути,
Буду алеть, как восток;
Положите меня между двух контактов,
Чтобы в сердце шел ток.
Зарывший в землю ветер
В итоге пожнет ураган.
Но, если б я знал, как найти тебя, я бы
Рухнул к твоим ногам.

БГ.

[lupus est]

Лев Вершинин
Памяти А.Н. Стругацкого

Уничтожено все, что свято.
Догорают огни пожара.
В одиночестве дон Румата
Улетает из Арканара.

Проплывают под дирижаблем
Сновиденья чужого мира,
Где ценились перья и сабли,
Где остались Уно и Кира…

С полчаса осталось полета
Над давно знакомой дорогой.
А внизу огонь вертолета
Промелькнул за Пьяной Берлогой,

И уже вдалеке алеют
Фитильки догоревшей лампы…
Пять окошек-лампадок тлеют.
Это замок барона Пампы.

Ты, прощаясь, кивнешь, незримый…
Баронесса уже в постели.
А детишки отца Аримы,
Надо думать, осиротели.

…Вот уже пятно космодрома.
Вот и стартовая орбита.
Через несколько дней ты — дома.
Только разве что-то забыто?

В чистоте небесных чертогов,
В суете подведенья итогов,
Ты сумеешь забыть о многом,
Как оно и пристало богу…

Одного до скончанья века
Не забыть тебе — человека,
Что однажды, отринув Бога,
Взял мечи и встал у порога!

1973

[Алексей Аксёнов]

Одинокая белая мышь
Потеряла невинность в сарае.
Здесь, спустя несколько дней,
Потеряет невинность другая.

Я не знаю, что делать тогда
С этим чудным явленьем природы.
Но так было и будет всегда.
С Новым Годом, друзья, с Новым Годом!
(с)

[Нгаан]

Андрей Усачев

ПЛАНЕТА КОШЕК

Есть где-то Кошачья планета.
Там кошки, как люди, живут:
Читают в постели газеты
И кофе со сливками пьют.
У них есть квартиры и дачи,
Машины и прочий комфорт.
Они обожают рыбачить
И возят детей на курорт.
Летают в заморские страны.
Находят алмазы с кулак.
Сажают на клумбах тюльпаны
И даже разводят собак.
Роскошная жизнь на планете
У кошек, котов и котят!
Но странные жители эти
Всё время о чём-то грустят…
Как много игрушек хороших!
Как много пластинок и книг!..
Вот нет только кошек у кошек.
Ах, как же им грустно без них!

http://allforchildren.ru/poetry/animals95.php

(стихотворение нашла Матушка Лес и опубликовала на форуме Аллейки)

[Boojum]

Волхвы пришли. Младенец крепко спал.
Звезда светила ярко с небосвода.
Холодный ветер снег в сугроб сгребал.
Шуршал песок. Костер трещал у входа.
Дым шел свечой. Огонь вился крючком.
И тени становились то короче,
то вдруг длинней. Никто не знал кругом,
что жизни счет начнется с этой ночи.
Волхвы пришли. Младенец крепко спал,
Крутые своды ясли окружали.
Кружился снег. Клубился белый пар.
Лежал Младенец, и дары лежали.

И. Бродский
Январь 1964

[Нгаан]

Кружился снег. Клубился белый пар.

Снег? В Палестине? Как такое приключилось?
Поэт, вы шутите? Вы шутите, поэт!

[lupus est]

Владимир Высоцкий,
Она была в Париже

Наверно, я погиб: глаза закрою - вижу,
Наверно, я погиб: робею, а потом,
Куда мне до нее? Она была в Париже,
И я вчера узнал, не только в нем одном.
Какие песни пел я ей про Север дальний.
Я думал, вот чуть-чуть, и будем мы на "ты".
Но я напрасно пел о полосе нейтральной
Ей глубоко плевать, какие там цветы.
Я спел тогда еще, я думал, это ближе:
Про юг и про того, кто раньше с нею был.
Но что ей до меня - она была в Париже,
Ей сам Марсель Марсо ей что-то говорил.
Я бросил свой завод, хоть, в общем, был не вправе,
Засел за словари на совесть и на страх,
Но что ей до того? Она уже в Варшаве,
Мы снова говорим на разных языках.
Приедет - я скажу по-польски: "Проше пани".
Прими таким, как есть, не буду больше петь.
Но что ей до того? Она уже в Иране.
Я понял, мне за ней, конечно, не успеть.

p.s. Завтра Владимиру Высоцкому исполнилось бы семьдесят шесть лет.
И, да не обидятся на меня поклонники Советского Союза - эта песня для СССР - хорошая плюха. Живи Владимир Семенович в нормальной стране - чего было бы проще: прыгай в самолёт и лети за ней. А там - пой серенады у неё под окнами до тех пор, пока дама не выбросит белый флаг. Случатся неприятности, скажем с полицией - и того лучше: состава преступления в пении серенад под окнами нет, а дамы любят всех и всяких страдающих и обиженных - особенно тех, кто пострадал из-за них. А вот советский человек просто прыгнуть в самолёт и полететь за ней не может...

[Белорус]

Когда б мы досмотрели до конца
Один лишь миг всей пристальностью взгляда,
То нам другого было бы не надо,
И свет вовек бы не сходил с лица.

Когда б в какой-то уголок земли
Вгляделись мы до сущности небесной,
То мёртвые сумели бы воскреснуть,
А мы б совсем не умирать могли.

И дух собраться до конца готов.
Вот-вот… сейчас… Но нам до откровенья
Не достаёт последнего мгновенья,
И – громоздится череда веков…

Зинаида Миркина

[Белорус]

Всецелого простора власть.
Соединились – «там» и «здесь».
Ведь Бог - не Бог, пока Он - часть.
Ведь Бог – не Бог, пока не весь.

Пока разрезаны края
И мир на части разделен.
Покуда я есть только я.
Покуда Он есть только Он.

Зинаида Миркина

[lupus est]

Юрий Нестеренко

Боевая задача ясна. По машинам!
Пахнет топливом, теплым металлом, войной.
Все мы в сводках измерены общим аршином,
Все - одними значками на карте штабной.

Где на картах схлестнулись узоры пунктира,
Там огонь в натюрморт обращает пейзаж...
В прошлом вылете пуля нашла командира,
Нынче новый пилот поведет экипаж.

Молодой капитан молчалив и невесел,
Но беседы о жизни потом, а пока -
Перегрузкой прижаты к сидениям кресел,
Мы идем на три тысячи сквозь облака.

Время - час до подлета. Мы сможем добраться,
Хоть зенитками всеми по нам салютуй!
Вот и наше прикрытие. Здравствуйте, братцы!
Нам сегодня опять предстоит сабантуй!

Грязной ватой затянут порез горизонта.
Разболтавшийся болт дребезжит, как струна.
Время - ноль-сорок пять. Вот и линия фронта,
За которой по-прежнему - наша страна...

Сверху кажется, будто ползешь еле-еле.
Облака позади, мы открыты врагу.
Время - десять минут. Приближаемся к цели!
Вон река, вон и город на том берегу!

И, конечно, навстречу идет эскадрилья,
Развернувшись красиво над лентой реки -
Крестоносной печатью помечены крылья...
Ну, теперь понеслось! Не зевайте, стрелки!

"Мессершмитт сто девятый" - машина что надо,
Но и наши орлы не вчера родились!
Ну а снизу грохочет уже канонада,
И снаряды зениток возносятся ввысь.

Глохнет левый мотор. Все же грохнули, суки!
Ничего, доведем на одном, не впервой!
Время - ноль. Мы над целью. Открыть бомболюки!
И - понесся к земле раздирающий вой...

Отбомбились. Уходим назад с разворотом.
Глухо бухают взрывы, как адский тамтам...
"А вы знаете, парни, откуда я родом?
Вон оттуда",- и вниз показал капитан.

"Мы... бомбили твой город?" "Согласно приказу.
Там я рос, там и летную школу кончал..."
"А родные?" "Все там. Не уехали сразу,
А потом было поздно..." - и он замолчал.

Позади затихает огонь батареи...
Он вздохнул и добавил: "Такие дела.
Пуля - дура, а бомба и пули дурее -
Кто же знает, куда она нынче легла?"

Зной висит над равниной, удушливый, летний.
Мы идем на восток, выжимая форсаж.
Это первый был рейд, но отнюдь не последний -
Вновь и вновь капитан поведет экипаж...

Да, конечно, война не бывает без боли...
Курс - на базу. Полет продолжаем молчком.
Вниз гляжу - и мне кажется: девочка в поле
То ли машет нам, то ли грозит кулаком...

Но, грози - не грози нам, маши - не маши нам -
Вновь взлетят перелетные птицы войны.
Все мы в сводках измерены общим аршином.
Все пред картой штабной, как пред смертью, равны.

[Белорус]

Здесь так глубоко и строго,
Так тихо и богомольно!..
Деревья врастают в Бога,
И этого с них довольно.

И вместе с шуршаньем хвои
Доносится мысль простая,
Что надо мне стать землею,
В которую Бог врастает.

Зинаида Миркина

[Н. Светлов]

Что за дом притих, погружён во мрак,
На семи лихих продувных ветрах,
Всеми окнами обратясь в овраг,
А воротами - на проезжий тракт?

Ох, устал я, устал,- а лошадок распряг.
Эй, живой кто-нибудь, выходи, помоги!
Никого,- только тень промелькнула в сенях,
Да стервятник спустился и сузил круги.

В дом заходишь как всё равно в кабак,
А народишко - каждый третий - враг.
Своротят скулу, гость непрошеный!
Образа в углу - и те перекошены.

И затеялся смутный, чудной разговор,
Кто-то песню стонал и гитару терзал,
И припадочный малый - придурок и вор -
Мне тайком из-под скатерти нож показал.

"Кто ответит мне - что за дом такой,
Почему во тьме, как барак чумной?
Свет лампад погас, воздух вылился...
Али жить у вас разучилися?

Двери настежь у вас, а душа взаперти.
Кто хозяином здесь?- напоил бы вином".
А в ответ мне: "Видать, был ты долго в пути -
И людей позабыл,- мы всегда так живем!

Траву кушаем, век - на щавеле,
Скисли душами, опрыщавели,
Да еще вином много тешились,-
Разоряли дом, дрались, вешались".

"Я коней заморил,- от волков ускакал.
Укажите мне край, где светло от лампад.
Укажите мне место, какое искал,-
Где поют, а не стонут, где пол не покат".

"О таких домах не слыхали мы,
Долго жить впотьмах привыкали мы.
Испокону мы - в зле да шепоте,
Под иконами в чёрной копоти".

И из смрада, где косо висят образа,
Я башку очертя гнал, забросивши кнут,
Куда кони несли да глядели глаза,
И где встретят меня, и где люди живут.

...Сколько кануло, сколько схлынуло!
Жизнь кидала меня - не докинула.
Может, спел про вас неумело я,
Очи черные, скатерть белая?!

[Белорус]

Я только переводчик. Знали б вы,
Как мало мне отпущено свободы,
Как будто ждет лишенье головы
За каждую неточность перевода.
Когда бы смерить, сколько нужно мне
Немого неотрывного вниманья,
Чтобы понять, что зреет в тишине
И что звучит в глубинах мирозданья...
И сколько нужно тайного труда,
Чтоб в слово превратить касанье Духа
И то, что молча говорит звезда,
Доступным сделать для чьего-то слуха.
Когда б вы догадались, сколько зла
Скрывается в одной фальшивой ноте,
Вы бросили бы все свои дела
И стали б помогать моей работе.

Зинаида Миркина

[Белорус]

Тишина распространяется не только в пространстве,
Но и во времени.
Есть мгновения тишины,
Есть часы и есть века.
Горы - это тысячелетья тишины.
И сдвинет гору только тот,
Кто молчал дольше, чем гора.

Зинаида Миркина

[максим]

Есть мгновения тишины,

Напомнило

Как ни странно в дни войны,
Есть минуты тишины,
Когда бой умолкает устало,
И разрывы почти не слышны.
И стоим мы в дни войны,
Тишиной оглушены.

Так бывает в дни войны,
Нам на фронте снятся сны,
Снятся нам довоенные села,
Где в окошках огни зажжены.
И в землянках в дни войны,
Дышат миром наши сны.

Как предвидеть наперед,
Трудный путь стрелковых рот,
Кто до ближней дойдет переправы?
Кто до самой победы дойдет?
Как предвидеть наперед,
Что тебя на свете ждет?

Так бывает в дни войны,
Есть минуты тишины,
Когда бой умолкает устало,
И разрывы почти не слышны.
И стоим мы в дни войны,
Тишиной оглушены.

DKB3CGvBgP4

[Белорус]

И снова дождь. А может, это
Протянутые провода
С того неведомого света
На эту землю, к нам, сюда?

Вот почему мы так стихаем,
Теряя счет часов и дней...
Стена раздвинулась глухая,
И смутно видно, что за ней...

И сердце хочет на попятный,
В до-жизнь, к таинственному сну,
И начинает путь обратный -
К истоку мира, в тишину...

Зинаида Миркина