я тоже хочу повеселиться слегка.
«Ни шагу назад или Утомлённые шнапсом»
********
Генерал-полковник Паулюс был в гневе. Только что он имел тяжёлый разговор с командующим 4-й Воздушным Флотом Люфтваффе Вольфрамом фон Рихтгофеном. На приказ отправить на бомбёжку района Сталинградского вокзала весь 8-й авиакорпус пикировщиков, фон Рихтгофен без дипломатий послал командующего так забористо, что Паулюс стал подозревать, что того завербовала советская разведка. То, что тот являлся уже агентом американской, английской и даже ямайской разведок сомнений у него почти не вызывало. По крайней мере шотландский виски, ром и кубинские сигары у того никогда не переводились.
– «Мы вчера там лишились десяти своих лучших экипажей» - орал в трубку пьяным голосом генерал Рихтгофен. - «Остальные ещё не отошли от шока и поминального стола! У русских там появилось вундерваффе-прожектор! Когда наших самолётов нет в воздухе, они от скуки выжигают им неприличные надписи на стенах домов!»
Паулюс помрачнел. О чем-то подобном ему вчера докладывали наземные части. Они требовали аналогичное оружие у фюрера, чтобы достойно ответить на те смертельные оскорбления, какие им наносили русские, используя запрещённые в цивилизованном мире формы словообразования. Он поднял трубку полевого телефона и вызвал штаб полка, стоявшего прямо напротив вокзала. Трубку поднял начальник штаба. Он поприветствовал генерал-полковника, при этом как-то странно похрюкивая в трубку. Паулюсу показалось, что тот с трудом сдерживает смех.
– «Доложите обстановку, полковник!» – грозно потребовал Паулюс.
– «Эти русские совершенно обнаглели, мой генерал» – с трудом справившись с очередным позывом, проблеял полковник – «Сегодня утром, они вырезали своим чёртовым прожектором такие подробности о будущих изменениях в личной жизни нашего командира, что тот залпом выдул бутылку шнапса, занюхал рукавом, выслал почти весь штаб отскребать надпись, потом выхватил парабеллум и пошёл мстить русским. Остальной личный состав полка небоеспособен, одна половина в лицах изображает командира, вторая не может встать от хохота»
– «А что именно написали русские?» – заинтересовался Паулюс. Его давно интересовало оружие парализующего действия. Начальник штаба видимо вспомнил её. В разговоре возникла пауза. Было слышно даже сквозь прикрытую рукой трубку, как полковник неприлично ржёт. Справившись, наконец, с хохотом, он простонал:
– «Я не могу! Если командир вернётся и узнает, что это я вам доложил, он меня пристрелит и спишет на коварство русских».
– «Ваш генерал приказывает доложить вам содержание этой надписи! От этого может зависеть весь ход дальнейшей кампании!» – грозно рыкнул Паулюс на икающего от смеха полковника.
– «Яволь, герр генерал» – с трудом выдал тот и постарался максимально чётко процитировать эпическую надпись. Паулюс покраснел. То, что русские предсказывали для несчастного командира полка он не вытворял даже с красоткой Марлен, когда прыщавым юнкером сбегал в самоволку. – «Зря мы всё же начали эту войну» – подумал генерал-полковник. У русских явно есть чему поучиться. – «Рейх вас не забудет, Хайль Гитлер» – попрощался он с полковником и положил трубку.
Вспомнив ещё раз Марлен, он со вздохом вернулся в реальность.– «Начальника разведки майора фон Годфрида ко мне!» – потребовал он. Начальник разведки не появился не через две минуты, ни через пять. Только через десять минут, он ввалился в кабинет, шатаясь и хватая ртом воздух. – «Подслушивал, гад!» – понял Паулюс. Он давно подозревал, что начальник разведки собирает на него досье, прослушивая телефонные переговоры.
– «Что вам известно о русском вундерваффе-прожекторе?» – скрывая, что догадался о коварных происках начальника разведки, обратился он к майору.
– «Позавчера у русских появился какой то камрад Николай, после чего всё это и началось» – с трудом взяв себя в руки и незаметно смахивая слезу с глаз доложил тот.
– «Вам известна его фамилия и звание?!» – обратился Паулюс к майору.
– «Никак нет, мой генерал» – вытянулся во фрунт тот. – «По некоторым данным это просто подросток».
Паулюс недоверчиво покачал головой.
– «Подросток не может знать таких подробностей, что они вырезали на стене дома. Это наверняка очень опытный и умелый профессионал. Приказываю любой ценой уточнить все детали и организовать захват вундерваффе-прожектора. В силах и средствах я вас не ограничиваю» – закончил он.
– «Вы как всегда правы, мой генерал» – майор с явным обожанием глядел на командующего. – «Я сегодня же прикажу готовить нашу лучшую команду разведчиков к походу в тыл русских. Прикажите выдать им цистерну шнапса».
Командующий подозрительно взглянул на майора. Эту цистерну Паулюс берёг для предстоящего штабного банкета к празднованию взятия города.
– «Как вы собираетесь тащить эту цистерну к русским позициям?» – спросил он, понимая, что при всём своём уважении к разведке всю цистерну им выпить было явно не по силам без помощи русских. То, что те могут выпить и больше он ни минуты не сомневался.
Внезапно раздался зуммер телефона. Звонил командир дивизии
– «Герр генерал, пользуясь небоеспособностью полка моей дивизии русские перешли в атаку, захватили штаб, знамя и документы, а также, что хуже всего, утащили штабной запас шнапса, шпика и посылок из Франции. Начальник штаба не захотел расстаться с самой большой бутылью и его уволокли в плен вместе с ней».
Генерал-полковник похолодел. Начальник штаба наверняка знал о цистерне. Если он проболтается, русских уже ничто не остановит. К тому же и секретная разведывательная операция оказалась под угрозой провала.
Начальник разведки тоже увидел, что вожделённая ёмкость находится под несомненной угрозой и, щёлкнув каблуками, отчеканил – «Мои ребята готовы выйти в поиск сегодня же ночью!».
Паулюс усмехнулся. Он знал, что его разведчики не прекращали поиски шнапса, кур, «яек» и «млека» ни днём, ни ночью. Пехотные части постоянно жаловались ему, что после того, как пройдёт разведка, в деревню заходить бесполезно. Кроме раскиданных перьев, яичной скорлупы и пустых бутылок остальным частям ничего не доставалось.
– «Приказываю начать операцию сегодня ночью» – приказал Паулюс
***
Тем временем, Коля сидел в окружении солдат в полуразрушенном доме, уплетал за обе щеки трофейный шпик. Как ни просил он дать ему попробовать и шнапсу для остроты ощущений, старшина Деревянко ему не налил. – «Самим мало» – лаконично отрезал он на повторную просьбу. Коля понял, что никаким аргументом не сможет перебить этот, и обижено замолчал,.
Старшина, не забывая отхлёбывать прозрачную жидкость из жестяной кружки, стоявшей перед ним, достал откуда-то из широких шаровар спрятанное там фашистское знамя, деловито оглядел его и достал широкий нож. – «На портянки пустит» – догадался Коля.
– «Учись, сынку, пока мене не вбили» – мешая русские и украинские слова, говорил он мальчику, деловито наматывая остатки фашистского знамени на худые ноги с длинными отросшими ногтями, отточенными до остроты бритвы. Коля не знал, скольких фашистов он прикончил этим смертельным оружием, но не сомневался, что не один десяток. – «Очень мне по душе этот твой бластер» – продолжил он. Коля помрачнел. Вчера он уже дал поиграть бластер старшине, после чего фашисты совершенно перестали стрелять, шатались как пьяные и вообще вели себя неадекватно. Их командира полка, почему-то вбежавшего прямо в расположение нашего батальона, паля во все стороны из пистолета, удалось свалить и связать только после бидона водки, влитого в него насильно. Водки было жалко. В отличие от трофейного шнапса она была в большом дефиците. На все вопросы о том, как ему удалось вывести из строя полк фашистов старшина уклончиво отвечал – «Учи иностранные языки, сынку» – и ласково гладил его по голове.
Смеркалось. Обе стороны готовились к новым боям…
Даже не правил стилистику, это практически черновик
