"Там русский дух" (о русских с любовью)

[Локсли]

Если Чечня, то тем более головой думать должен хоть чуть-чуть. "Ракетчик" - это о чём про кого? Тихо сам с собой ведёшь беседу?

Таджикистан, 201-я дивизия. Командир мотострелкового взвода, роты. Хатлонская область и таджико-афганская граница, 1997-1999. Ленинградское военное общевойсковое командное дважны Краснознамённое училище им. С.М.Кирова. Правда, срочную действительно служил в ПВО - слуховой перехват, дальняя разведка.

Давай уж и я ошибусь, как ты, "настоящее имя Сидиус", с ракетчиком... Судя по манере общения - имею удовольствие общаться с представителем внутренних войск? )

А тошнит - сбегай за угол, протошнись. Полегчает.

На всякий случай напоминаю, кто забыл - что гитлеровскую Германию остановил и разгромил всё же СОВЕТСКИЙ НАРОД. Вылетело из головы это у всех, смотрю я, лихо...

Добавлено спустя 18 минут 51 секунду:
А насчёт про русский дух. Чтобы - действительно гордость... Не пожалейте времени, кто не читал, прочтите Виталия Закруткина "Матерь человеческая", прочтите Вячеслава Кондратьева "Сашка" и "Отпуск по ранению". Хотя бы это. Станет намного понятнее и яснее...

...Только что отгремела первая весенняя гроза. Деревья в негустом дубовом перелеске, зеленое займище, серо-голубые кусты молодой полыни по обочинам проселочной дороги сверкали радужными дождевыми каплями, и все вокруг сияло, переливалось, пахло свежо и молодо, как всегда бывает после буйной майской грозы.
Наш гвардейский кавалерийский полк двигался по залитой лужами дороге, чтобы к ночи обойти районный центр Н. и внезапной атакой обрушиться на засевших там, по-волчьи огрызавшихся немецких егерей.
Командир полка, пожилой майор, ехал впереди первого эскадрона, рядом с тремя разведчиками, которые успели побывать на пепелище сожженного хутора и рассказали нам всем о Марии.
Ее мы увидели, как только стали переезжать заросшую невысоким камышом речку. Она стояла на покатом холме с младенцем на руках, босая, с распущенными волосами. Вокруг нее сгрудились дети, коровы, овцы, куры.
Заметив нас, звонко заржали рыжие кони. Вверху носились белокрылые голуби.
Подъехав к Марии, командир полка остановил эскадрон, сошел с коня.
Слегка прихрамывая, он подошел к ней, пристально посмотрел в глаза, снял фуражку и, марая жидкой грязью полы щегольского плаща, опустился перед Марией на колени и молча прижался щекой к ее безвольно опущенной маленькой жесткой руке...

[Юра]

Вас бы туда, в этот самый процесс разметания...

Интересуюсь: это с какой целью было сказано?

[Локсли]

Очень не люблю дешёвой патетики.

****"Так ведь встала страна огромная, встала на смертный бой, разметала силу тёмную!
Вот он, РУССКИЙ ДУХ!!! Вот она, НАША ГОРДОСТЬ! И мы всегда встанем!"***

Ещё забыли транспорант развернуть и кулаком в грудь ударить. Это как по телевизору активист от "НАШИХ": "А если бы нам выпало оборонять Ленинград, мы бы тоже умерли все до единого, а город не сдали!" А там в Ленинграде в войну каждый день референдум проводился, сдавать или не сдавать... Как Лихачёв говорил: "Боюсь того, что из страшной картины блокады сделают сюсюк..." Это модные сейчас позы: "Вот они мы - РУССКИЕ! Вот он РУССКИЙ ДУХ! Вот она РУСЬ СВЯТАЯ!" Очень Глазунов сразу вспомнился, когда он выкрикивал на творческой встрече: "Наши десантники в Югославии приехали быстрее всех и захватили бастион!!!! Виват, Россия!" Это про Приштину. Вас туда что, послали аэродромы у других миротворцев захватывать? Никита свет Михалков тоже любит вот такие лозунги. Это ныне модно. Да хватит в позы-то вставать, чёрт бы вас побрал всех...

Страшней всё было в сто раз. И уж никак не место тут позёрству и пустому пальцегнутию. И пустой гордости места тут нет. Знаете, что в спецназ не берут на профотборе тех, кто на вопрос: "Сможешь ли отдать жизнь за Родину?" отвечает: "Да!"? А правильный ответ: "Не знаю". "Попробуем, ладно, увидим, какой оборот..." (С). Вот это правильно, а не то.

Место гордости - есть. Но не такой, не позёрской. Объяснил?

[Леф]

Место гордости - есть. Но не такой, не позёрской.

Не позёрская гордость у многих. По постам не всегда можно определить, у кого какая.

А я и своей не стесняюсь, даже если она позёрская. Уж какая есть.
Тем более что и сделано немало дающего право на любую гордость за соотечественников.
Да и просто радость.

[Pinhead]

Локсли, почему у Вас аллергия на слово "русский"?

[Локсли]

Локсли, почему у Вас аллергия на слово "русский"?

У меня нет аллергии на слово "русский". Откуда у меня ей взяться, если я - русский? У меня есть аллергия на проявления ура-патриотизма. И на глупые вопросы, - как и лозунги, - тоже.

Разумеется, Лес, у кого какая. Так я, соответственно, к вашим "у кого какая" и отношусь.

[Sith Palpatine]

что гитлеровскую Германию остановил и разгромил всё же СОВЕТСКИЙ НАРОД

Мне это напоминать не стоит. Родичи ещё на Халхин-Голе врага били. На финской у "маннергейма" в танке горели. Я не делаю различий между советским народом и русским народом тех времён! В Израиле всех выходцев из СССР называют РУССКИМИ! Да и сейчас плевал на нации, у нас одна страна, тут не в расе дело.


А звать меня Павел, старшина разведки внутренних войск, снайпер. Духов валил только в путь) Головой думаю чуть-чуть, контузия и тело в осколках)))
Добавлено спустя 2 минуты 6 секунд:

Место гордости - есть. Но не такой, не пянул. Ракетчик)))озёрской. Объяснил?

Улыбнул, ракетчик)))

[Локсли]

Уже не ошибся насчёт ВВ, это радует. Не будем уж больше.
Добавлено спустя 4 минуты 22 секунды:
Для остальных, кто думать всё же может нормально, а не "чуть-чуть". Надеюсь, вы поняли, о чём я вам тут сказал.

[Мич]

Вот завелись два нормальных человека. Лес просила при открытии темы - здесь позитив или нейтральное. Зря вы так, друзья.

[Sith Palpatine]

Надеюсь, вы поняли, о чём я вам тут сказал.

Опять улыбнули, ну не стоит из меня делать идиота, товарищ офицер советской армии. Мы все родились в одной стране, у всех предки побывали в аду 30-х и 40-х, да и 50-х тоже. Мы все воспитались и вскормились пеплом великих побед. И с головой у меня всё нормально) Если восприняли мой пост не так, как я хотел, то это уже не моя проблема. И позёрства тут нет, ошиблись Вы( Не нужно строть из себя "робингуда", не стоит думать, что умнее и пр. Нормально я всё вижу и воспринимаю. Людей не люблю, а так всё хорошо. Не хотел с Вами ссориться, если чем задел, то приношу извинения. Вашу энергию нужно направить на воспитание нового ("российского") поколения, им это необходимо. Удачи)
Без обид, надеюсь.

[Локсли]

Взаимные извинения.

Российской всё же, российской армии... Я призвался на срочную в 1992-м, и если погоны "СА" носил солдатом, то только потому, что ещё носили советскую форму.

У нас всё же слишком разные системы координат, Павел. Это факт. Не стоит даже уточнять позиции, но это так. Поэтому и воспитание нового поколения мы с Вами видим по-разному. Очень по-разному. Но об этом даже говорить больше не стоит.

[Sith Palpatine]

Локсли, я Вас всегда уважал и уважаю, не хотел этой грязи. А что касается нашего видения воспитания, то тут огромную роль играет возраст. Я моложе Вас, вот и смотрю со своей колокольни, а Вы со своей. Отцы и дети, имхо))) Но суть у нас одна, общая.

Я в 99-м призвался, все "красивые" года в берцах встречал( Сам на срочку пошел, убеждения были, что обязан отслужить, обязан Родине долг отдать. А потом закрутилось, вспоминать страшно. Как из ада вернулся... Сам живой, а душа умерла. Страшно это всё.

Ещё раз, простите. Завожусь на этой теме.

[Pinhead]

И на глупые вопросы, - как и лозунги, - тоже.

"– Сударь, – сказал Шико, поднимаясь и принимая ту позу, которую незадолго до этого принимал Бюсси, – сударь, я не люблю вопросов"

[Сергей на Форуме]

Тьфу! И дёрнул же чёрт заглянуть в эту тему.

[Локсли]

Вчера об этом всём думал… Всё же хочу сказать ещё кое-что, прекрасно понимая, что некоторым это не понравится. Если кого чёрт дёрнул в тему сунуться и зря, то тут уж я ничем не могу помочь (но ура-патриоты всегда могут отключить мои сообщения и им сразу станет легче).
Я совершенно уверен, что сейчас просто необходимо пересматривать предметы для гордости. Ряд событий, красивых мифов, красивых лозунгов – их нужно пересмотреть и отбросить, потому что без этого нельзя идти вперёд. На лжи ничего нельзя строить, разве что на очень короткие отрезки времени в историческом масштабе. Как бы это было не соблазнительно. Потом это окончится катастрофой. Как говорил один литературный герой, переживая драму своей распавшейся страны, "мы верили, но слишком мало знали..."

Это вовсе не значит, что и в тех событиях нет места гордости. Есть. Я попытаюсь объяснить на примерах.
Все мы помним о подвиге 28 героев-панфиловцев. Это красивая и героическая история. Отбиты три атаки немцев, одна пехотная и две танковые, «Двадцать танков – меньше чем по одному на брата, не так уж и много!», «Отступать некуда – позади Москва!». Все вспомнили. И ведь этот бой у разъезда Дубосеково на самом деле был. Но почему мы чтим не тех, кто защищал там Москву на самом деле? Не 140 человек, в большинстве своём там погибших и сумевших отразить одну из двух немецких атак, а только 28?
Много проехалась наша патриотическая пресса по Польше, слишком они чтят своих погибших в Катыни офицеров, уже как идея-фикс. Постоянно их поминают, памятники стоят… Стоп. Но почему мы о своих погибших под Варшавой красноармейцах вспомнили только тогда, когда понадобилось уколоть поляков? Чего же мы их не поминали всё это время, почему памятники не стояли все эти годы, начиная с 20-х годов прошлого века?
Можно гордиться Суворовым – как символом нашей лихости, храбрости, отваги. Так Франция может гордиться Наполеоном, Греция и Македония – Александром, татары – Чингисханом, скандинавы – храбростью викингов (напомнить, в оборонительных или захватнических войнах и интервенциях, а также в какой гражданской войне проявлялся талант Суворова?). Это вполне оправданная гордость, и это намного проще, но…

Но можно и нужно, уверен, гордиться по-настоящему другим. И это серьёзно меняет систему координат. Но дело-то в том, что та, прошлая система координат приводит в тупик. Надо менять навигационные карты. А вот чем их заменить?

А вот этим. Уверен, именно и только этим.

«Именно это и заставляло хорошо воевать даже тех, кто в какой-то мере был обижен и на которых, вероятно, и возлагали надежды немцы. Володьке вспомнился один боец из его роты, раскулаченный в свое время под горячую руку середняк с Поволжья, который прямо говорил ему: «В том, что моя жизнь порушена, Россия не виновата. Это с нашей местной властью у меня есть счеты, а с Россией нету. И вы, командир, на меня положиться можете, не хуже, чем на кого другого. Вот победим немца, авось разберутся...»

«Они долго молчали. Сергей барабанил пальцами по столу, а Володька, опустив голову, думал. Он мог бы рассказать Сергею, как шел в атаку командир первого взвода Андрей Шергин, сын бывшего комбрига, передавший перед наступлением ему письмо с далеким северным адресом, как, наскоро перевязавшись после первого ранения, поднял залегших людей и, не пробежав двести метров, получил вторую пулю, после которой опять поднялся и, выхрипывая «Вперед!», не тратя уже времени на перевязку, вел взвод все дальше и дальше... Его, побелевшего, с семью пулевыми ранами, притащили ребята его взвода после того, как наступление захлебнулось... Но не стал рассказывать. У Шергина были те же иллюзии, как у Сергея в финскую: получить высшую награду, доказав этим, что не может быть врагом человек, воспитавший такого сына.
— Что же ты решил? — спросил наконец Володька.
— А что бы решил ты?
— Ты очень добиваешься брони?
— Не очень, но мне могут ее дать... Законную броню.
— Твой отец прав, — сказал Володька не сразу.
— Он думает обо мне... А кто подумает о нем?
— Тебе будет трудно жить после войны... Ты же русский...
Сергей пожал плечами, усмехнулся.
— К тому же тоже воспитанный святой русской литературой... — Он еще раз пожал плечами, а потом, сжав пальцы рук, уставился куда-то взглядом.»

« У памятника Пушкину он остановился — внизу, у постамента, лежали цветы! Что-то дрогнуло в душе Володьки... В военной, полуголодной, измученной непосильным трудом Москве, в Москве, около которой всего в двухстах километрах стоит враг, кто-то не на лишние деньги (таковых у москвичей не было), а может на последние, покупает на рынке безумно дорогие цветы, чтоб положить их к подножию первого поэта России. Не пайку хлеба, не кусок мяса или масла, чтобы поддержать свое оголодалое на карточном пайке тело, которые можно купить на эти деньги, а цветы... Это взволновало Володьку, он хмыкнул носом и полез за папиросами.
На бульваре было мало народу и почти не было детей. Кстати, этим тоже отличалась теперешняя Москва от довоенной. Но из немногочисленных прохожих, в большинстве военных, не было ни одного, кто бы не остановился перед памятником, не пробежался глазами по знакомым с детства строкам, не обратил внимания на цветы.
Володька присел на скамейку. Спешить ему было некуда, и он сидел, попыхивая папироской, пригреваемый ярким июньским солнцем, и наблюдал. И опять, в который уже раз, ему показался чудом тот прорыв его из одного пространства в другое — из кровавого пятака передовой в тишину Тверского бульвара... Он задумался, а когда поднял голову, то увидел подходившую к памятнику чистенькую, сухонькую арбатскую старушку в старомодной шляпке из соломки, в стареньких лайковых перчатках, в туфлях на невообразимо высоких каблуках. Ей было, видимо, трудно и неудобно ходить, так как она очень неуверенно и осторожно переступала своими тонкими, высохшими ногами. Она остановилась около Пушкина, вынула из сумки один-единственный цветок и, что-то шепча бледными губами, положила его к подножию памятника.
Что шептала эта арбатская старушка, продавшая, наверное, на Центральном рынке какую-нибудь безделушку, чудом сохранившуюся за эти годы и купившая на эти деньги цветок, мольбу или молитву, Володька не знал, но был уверен, что молит она о победе...
Ему захотелось встать, подойти к ней, взять ее руку в прохудившейся лайковой перчатке и поднести к губам, поблагодарив этим за цветок, но показалось слишком сентиментальным. Старушка все еще стояла у Пушкина, что-то шептала, и Володька не выдержал, подошел.
— У вас кто-нибудь на фронте? — спросил он.
Старушка повернула сморщенное лицо, поглядела на него.
— Увы, молодой человек... Но все... все мужчины в нашей семье воевали за Россию... Мой дед участвовал в Бородинском сражении.
— Ваш дед... при Бородино? — удивился он.
— Мне восемьдесят два... И на моем веку было много войн, но эта... эта самая страшная... Скажите, молодой человек, вы спасете Россию? — Она взглянула ему прямо в глаза.
— Спасем, — тихо ответил Володька, склонив голову.
— Дай вам бог... — Старушка быстро, стараясь сделать это незаметно, перекрестила Володьку, который чуть смутился, и пошла от памятника.
Она шла неровной, колеблющейся походкой на своих нелепых каблуках, в своей нелепой соломенной шляпке — «осколок разбитого вдребезги», но еще живого и тем самым как бы соединяющего его, русского лейтенанта сороковых, с незнаемыми им русскими поручиками и капитанами тех прошлых войн, которые пришлось вести его стране.»

Я лучше Кондратьева не смогу это объяснить. Это, настоящее, чем стоит на самом деле гордиться, оно закрыто другим, часто ложным. Павел тут говорил о том, что «мы воспитаны пеплом великих побед», но мы, советские мальчишки, не представляли, как эти победы давались, и не знали о великих поражениях – если и знали, то не чувствовали. А давались они намного страшнее и труднее, чем показано даже – даже! – в фильмах «В бой идут одни старики», «Батальоны просят огня», чем показано в «Живых и мёртвых» Симонова…
Гордиться нужно тем, что вопреки всему, вопреки и ложным наслоениям, и наваленным на народ трудностям сверх тех, что наваливал враг (а они были зачастую страшнее, и временами непонятно было, не в одной ли упряжке и наши враги, и наши правители и их слуги), русский народ справлялся. (Хотя я не уверен, что он, русский народ, уже не надорвался тем, что ему пришлось пережить в прошлом веке. В любом случае, нам и сейчас предлагают сосредоточиться на ложных установках для гордости, и это проще, и это принимается, ведь это и приятно и легко… А так нельзя).
Клайв Стейплз Льюис, автор «Хроник Нарнии», писал (ответ принцу, который сказал, что хочет иметь более благородное происхождение): «Ты сын Адама. Этого звания достаточно, чтобы самый гордый из королей опустил голову от стыда, а самый последний нищий гордо поднял голову».

Может быть, это стоит попытаться объяснить примером… а говорить на эту тему в принципе не к чему. Не знаю, поняли вы или нет.

[panama2000]

Не знаю, поняли вы или нет.

Локсли, я очень хорошо тебя понимаю.
Спасибо тебе, родная душа!

[толик]

Русские варвары врывались в кишлаки, аулы, стойбища, оставляя после себя города, библиотеки, университеты и театры. И как-то так получалось, что все угнетённые ими народы имели те же права, что и "проклятые оккупанты".

Вот он, русский народ. А его ещё при этом и хают. Мол окупанты...

[panama2000]

толик, откуда цитата?

[Sith Palpatine]

Это башорг)))

[Локсли]

По-разному получалось. К сожалению всё совсем не так шаблонно. Очень часто за города и библиотеки очень сильно приходилось платить. Например, гибелью полутора миллионов казахов в коллективизацию. Миллионами жизней заплатил за нашу помощь Афганистан. Присоединённым народам-то было совсем не легче - довольно часто, как и русским мужикам, что они имели одни и те же права...

В Ваших словах лишь часть правды. Тут тоже нужно разбираться. Русский дух в одном и том же явлении может быть проявлен по-разному.

Между прочим, Толик, такой вопрос. А как бы Вы отнеслись к тому народу, который вдруг пришёл бы на нашу территорию, понастроил бы городов и библиотек, ну конечно уничтожил бы классово чуждые элементы из русских и в общем поднял бы остальным уровень жизни? Это были бы оккупанты или нет? Нужно было бы позволить такому пришлому народу править нами? Или как раз гордостью и доблестью было бы не подчиниться такому "дружественному" вторжению?