"Баллада о младшей принцессе". Немного продолжения

[Pinhead]

С собой пришлось брать не только еду и фураж для лошадей. Но и дрова. Без костра все перемерзли бы, не доехав до цели. Они вернулись к кораблю и заставили капитана Лейтона поднапрячь мозги, придумывая, что бы им приспособить под горючее. Тот нашелся быстро. Решено было порубить на доски опустевшие бочки из-под воды. Но мысль о том, что придется проторчать в бухте на Ледяном побережье целую неделю по душе ему не пришлась. Он долго ворчал и повторял, что задерживаться нельзя. Они и так пришли впритык ко времени, когда в Мерзлом море разыгрываются шторма.

- Приближается осень, - говорил он, - скоро ветер разгуляется так, что «Норе» с ним не совладать.

Алиса отвела Джона в сторону и предложила ему оставить половину своих людей на корабле. Он возразил:

- Госпожа, впятером нам будет трудно защитить вас, в случае чего.

- Если мы направляемся в большое поселение снежных людей, там их всё равно будет столько, что вам с ними в любом случае не справиться. К тому же я еду договариваться, а не драться. Зато мы будем убеждены, что по возвращении найдем корабль, там, где его оставили. Вы меня понимаете?

Джон кивнул, признавая, что мысль разумная. Если вдруг их что-то задержит, как бы капитан не решил, что они уже не вернутся, и не отчалил обратно.

Так что они отправились вшестером. Дрова загрузили на сани, запряженные гигантскими песцами, как их Алиса называла про себя. Возница не возражал. Похоже, ему вообще было всё равно, что делают пришельцы с севера.

Они плотно перекусили на дорогу солониной с сухарями. Джон отхлебнул ром из горлышка бутылки, позаимствованной из запасов капитана, потом передал ее своим людям, которые тоже сделали по глотку. Алиса благополучно отказалась. Один запах «Болотного графа» чуть не свалил ее с ног.

Она вскочила на лошадь и махнула рукой аборигену. Возница крикнул что-то громким гортанным выкриком, сани тут же сорвались с места и понеслись на юг с ошеломляющей скоростью. Алиса боялась, что придется пробираться через снежную целину, но они оказались на довольно широкой, хорошо утоптанной санной колее, ведущей вглубь материка, которую лошади преодолевали легким галопом, вздымая из-под копыт облака искрящихся на солнце снежинок.

Существенным отличием от обычной скачки, к которой Алиса давно уже привыкла, была тишина. Каждый звук болтался в этой тишине, как оброненная в космосе монета. Она отчетливо слышала любой скрип упряжи, любой хруст сминаемого снега, любой шумный выдох. Они как будто заставляли прислушиваться к себе. Разговорчивые в обычное время спутники, сейчас ехали в полном молчании, словно бы боясь, что каждое сказанное слово раздастся слишком громко и неуместно. Час такой езды вымотал Алису гораздо больше, чем полдня скачки в обычных условиях. Тем более, что взгляду абсолютно не на чем было остановиться в этом бескрайнем белоснежном поле. Лишь изредка справа или слева встречались похожие на обычные наносы холмы, и легкие тени, лежащие на них, позволяли глазу чуть-чуть отдохнуть от царства вечной белизны вокруг.

Алиса задумалась о том, что условия жизни в таком природном однообразии не могут не наложить на живущих тут людей особый отпечаток, со временем превратившись в определенный склад мыслей и характера. Недаром встреченные ею обитатели мерзлого континента не проявили ни одного признака хотя бы отдаленно напоминающего эмоции. Если ты не сошел с ума, живя здесь, ты неизбежно сам сделаешься подобен куску льда.

Уже ближе к вечеру, когда незаходящее светило опустилось к самому горизонту, и Алису стали одолевать мысли о ночлеге, она разглядела впереди на горизонте какую-то темную точку, двигающуюся прямо на них. Минут через пятнадцать стало понятно, что что-то весьма массивное несется навстречу по той самой снежной колее, по которой они ехали. Что это такое, понять было еще невозможно, но возница остановился и знаком указал сойти в сторону с дороги. Они отступили в ближайшие сугробы, где лошади сразу погрузились в снег по брюхо, с трудом нащупывая копытами твердую опору. Но возница не успокаивался. Он отогнал свои сани метров на тридцать от колеи и продолжал делать предостерегающие жесты. Алиса взглянула на юг и поразилась, с какой скоростью приближается к ним странное нечто. Будь она на цивилизованной планете, она приняла бы это за вездеход. Но это не был вездеход. Это было что-то высокое. Наверное, со слона высотой. Огромное по меркам этой планеты, темное сооружение. Темным оно выглядело из-за нашитых на него многочисленных шкур. Просто несущаяся с бешеной скоростью угловатая конструкция. С некоторым опозданием Алиса поняла, что не видит никаких ездовых животных, которые должны были бы тащить это за собой. Она смотрела во все глаза, но не могла понять, как оно движется. Пока, наконец, странный экипаж не подъехал ближе.

Из небольших отверстий спереди тянулись длинные толстые веревки, опускавшиеся прямо… в снег по бокам от колеи. Теперь Алиса догадалась, почему возница так настойчиво сгонял их подальше. Что-то под снегом тянуло всю эту странную конструкцию с такой скоростью, что ни одна лошадь не угналась бы за ней. Перед режущими сугробы канатами снег слегка бугрился, обозначая неведомую силу, несущуюся в его толще. Алиса с открытым ртом невольно взглянула под ноги своей лошади.

Странная повозка пролетела мимо них как локомотив, обсыпав снежной пылью с ног до головы и перепугав лошадей, которые начали громко ржать и метаться. Вблизи она казалась просто огромной, настоящий дом на полозьях. И всё это почти в полной тишине. Зато отчетливо можно было ощутить нешуточную дрожь, когда неведомые ездовые силы пробуравили сугробы рядом с Алисой.

Она оглянулась, провожая взглядом стремительно удаляющуюся конструкцию. Кто-то из ее спутников читал молитву, кто-то шумно выругался.

- Какого черта это было? – спросил рыцарь Джон.

Его вопрос повис в воздухе. Ясно было, что сопровождающий их абориген не намерен делиться объяснениями, а Алиса сама была поражена не меньше. Можно даже сказать, что она была поражена больше. Так как невежественный местный житель мог всё списать на магию и проделки демонов, а вот Алисе такая роскошь была недоступна. Поэтому она обалдело уставилась в разрезанные веревками бугорки по бокам дороги, протянувшиеся до самого горизонта, силясь разглядеть что-то в глубине сугробов. Конечно же, без всякого результата. Поклявшись самой себе, что она обязательно при первом же удобном случае вызнает всё о таком необычном местном способе передвижения, она вернулась на дорогу.

Они остановились на ночлег, когда разлитый по окружающим просторам белоснежный свет заметно посерел. Небо затянулось низкими облаками, так что стало сумрачно и как-то неудержимо тоскливо. Не хотелось ни есть, ни разговаривать, только спать. Какое-то время Алиса сидела, подставив ладони разведенному костру, думая о чем-то неопределенном, пока не поняла, что тоскует по дому. В этой снежной пустыне она чувствовала себя затерянной в дальней дали почти без надежды на возвращение. Ее спутники, видимо, чувствовали что-то подобное, потому что даже под воздействием изрядного количества рома оставались молчаливы и невеселы. Их лица в свете костра казались уставшими и пустыми. Покончив со скудной трапезой, они улеглись спать, завернувшись в шкуры, прихваченные из сундуков запасливого капитана Лейтона. Сопровождавший их абориген лег на своих санях, а его «песцы» зарылись прямиком в снег.

Алиса думала, что мороз долго не даст ей заснуть. Но как только она опустила свою голову и закрыла глаза, как почти моментально погрузилась в сон. Ей привиделся странный кошмар, в котором к ним домой, в их московскую квартиру вдруг неожиданно являлся жуткий епископ Леру и требовал у родителей Алисы выдать ее церковному трибуналу. Он махал перед их носом растрепанными документами, произносил гневные тирады и не оставлял никакого шанса ему сопротивляться. Алиса понимала, что родители вот-вот сдадутся под натиском фанатика и пыталась бежать. Ее преследовали какие-то странные личности по каким-то странным подворотням, вовсе не напоминавшим просторную Москву, пока она не оказывалась в тупике. Ее хватали, волокли по улице, прохожие таращились и указывали пальцем, а родители произносили укоризненную речь о том, что бегать не нужно, нужно слушаться и вести себя прилично. Потом был трибунал в гигантском зале, на котором произносила длинные речи длинная вереница обвинителей, и этому всё не было и не было конца, атмосфера в зале всё сгущалась и сгущалась, хотя казалось бы, дальше уже некуда, и Алиса всё терпела и терпела это, а процесс всё не кончался, пока она с ужасом не поняла, что проведет всю оставшуюся жизнь, выслушивая бесконечные обвинения в свой адрес. Она вскочила с места, чтобы любой ценой бежать, готовая даже к тому, что ее убьют при попытке к бегстве, но тело двигалось ужасно медленно, расслабленно, словно во сне… С этой мыслью она проснулась, хватая морозный воздух огромными глотками! Любая явь была облегчением после такого сна.

Следующая пара дней фактически выпала из жизни Алисы по причине абсолютной ненаполненности ничем, кроме скачки посреди белой пустоты. Если бы не идеально прямая колея до горизонта, можно было бы подумать, что они одни на всем белом свете – кучка заблудившихся путников и их безмолвный провожатый. Несколько раз Алиса украдкой взглядывала на свой импровизированный компас и всякий раз поражалась, насколько точно на юг выдерживалась прямота снежной дороги, по которой они следовали.

Она уже стала бояться, что возница что-то напутал со временем в пути, когда к вечеру третьего дня на горизонте показалось то, что Алиса сперва приняла за невысокую горную гряду.
По мере приближения, белоснежное препятствие, перекрывавшее горизонт, всё менее походило на природное образование и всё более на творение чьих-то рук. Осмыслить грандиозность того, что она видела, Алиса не могла вплоть до того, как приблизилась на полкилометра к тому, что издалека казалось деталью естественного пейзажа, а вблизи оказалось отвесной стеной циклопических размеров. Это была стена из обычного снега, плотного, слежавшегося снега. Высотой метров в пятьдесят-шестьдесят. Раскинувшаяся поперек дороги в обе стороны, насколько хватало взгляда. Только у самого горизонта, на едва-едва заметной видимости края стены слегка закруглялись внутрь.

Алиса ошеломленно переглянулась с Джоном.

- От кого же они тут, черт побери, обороняются, если выстроили такое? – промолвил он.

У Алисы в голове теснилась сразу целая куча вопросов, начиная от того, который задал рыцарь, кончая тем, как они построили и, главное, умудряются содержать такое гигантское сооружение из столь ненадежного материала. Вдоль стены на всем протяжении виднелись области наносов, но они нигде не доходили даже до четверти высоты. Неужели они постоянно выравнивают ее, приводя в гладкое вертикальное состояние? Кому и зачем такое вообще нужно? Она подумала, что подобное уникальное сооружение обязательно должно было бы попасть во все галактические справочники хотя бы в виде фотографий, если даже доступ на планету был и закрыт, но не смогла вспомнить, что слышала о чем-то подобном.

На этот раз Алиса таки решилась обратиться к их провожатому, потому что любопытство буквально разрывало ее пополам. Тот отделался лишь одним словом, равнодушно глядя на вздымающийся впереди монолит.

- Ограда, - сказал он, указывая длинным пальцем.

Толку от него добиться было не легче, чем от снежной бабы.

Там, где санная колея пересекалась с «оградой», в стене было вырублено прямоугольное отверстие метров в десять высотой. Ничего похожего на ворота не было, просто длинный темный коридор в толще снега. Пока они ехали сквозь него, Алиса смогла наглядно убедиться в том, что толщина колоссального сооружения вполне соответствует его длине и высоте. «Наверняка его строило множество поколений», - подумала она завороженно. Просто невозможно было себе вообразить, как по-другому можно было бы в буквальном смысле «слепить» что-то подобное.

Поездка внутри стены рождала очень неприятные ощущения. Нельзя было отделаться от опасения, что все эти тысячи тонн снега сейчас рухнут прямо на голову и похоронят неосторожных путников, осмелившихся вторгнутся в чуждый для них мир.

Когда они с облегчением выехали, наконец, на противоположную сторону, Алиса уже ожидала увидеть всё, что угодно. Любые архитектурные чудеса. Во всяком случае, после такого ограждения, она готова была встретить оживленную столицу. Но то, что она увидела, поразило ее вновь. За стеной простиралось бесконечное плотно утоптанное поле, которое покрывали небольшие кубические сооружения из снежных кирпичей, аккуратные, но абсолютно одинаковые, с темневшими прямоугольниками входов и квадратными дырами окон. И ни одной живой души.

Они медленно проезжали мимо рядов этих странных «домов», пустых и продуваемых всеми ветрами, в которых даже подобный странный народ не стал бы жить, и внутри всё более и более поднимался во весь рост вопрос - куда они, черт его побери, попали?!

- А где все ваши люди? – наконец воскликнула Алиса, не в силах более терпеть эти одинаковые улицы из снежных «кубиков», простиравшиеся во все стороны почти до бесконечности.

- Здесь, - красноречиво взмахнул вокруг себя возница, не прекращая управлять повозкой.

- Где? Я никого не вижу. Ни одной живой души.

- Кто говорил о живых? Это город мертвых.

Ледяной ужас пронзил Алису с ног до головы. Несомненно, они находились на кладбище. На самом грандиозном кладбище из всех, что когда-либо были созданы.

Что это было – отвратительная шутка аборигенов или какая-то чудовищная ошибка? Зачем еще их провожатый притащил их сюда, в сердце ледяной пустыни, в место захоронения бесконечных поколений снежного народа? «Этому месту несколько тысяч лет, не меньше», - подумала Алиса, не в состоянии отделаться от ощущения холодной жути. По крайней мере, что-то стало ясно. Она вспомнила египетские пирамиды. Древние цивилизации заботились о мертвых гораздо больше, чем о живых. И всё-таки…

Она остановила лошадь слишком резким движением, так, что Муха едва не взвилась на дыбы.

- Зачем вы привезли нас сюда? Кажется, вы сказали, что отвезете нас на встречу с…

- Со старым братом. Он тебя ждет.

- Тогда почему мы здесь?

- Потому что здесь Старый брат разговаривает с теми, кто приходит к нему.

- На кладбище?

- Слишком много вопросов. Просто поезжай и узнаешь.

- Ехать куда? Здесь одни сплошные могилы.

Он, ни слова не говоря, махнул рукой в сторону одного из проходов между снежными обелисками.

- А вы?

- Мне надо вернуться назад.

Алиса понятия не имела, говорит ли он правду, но выбора у нее было. Конечно, довольно глупо было тащить их сюда, чтобы устроить западню, но образ мыслей этого народа вполне мог оказаться весьма витиеватым, судя по тому, что она здесь увидела.

Она с досадой пришпорила лошадь в указанном направлении, ожидая теперь уже чего угодно.

Бесконечные ряды однообразных построек-надгробий мелькали слева и справа, казалось, они простираются да самого южного полюса и дальше. Алисой вдруг овладело жуткое раздражение. Захотелось начать рушить и ломать этот могильный порядок, настолько невыносимо было видеть эти сплошные одинаковые одноэтажные пародии на человеческое жилище. Она пустила лошадь в галоп, стараясь не смотреть по сторонам, только вперед, с единственной надеждой, что всё это когда-нибудь кончится. Она не обращала внимания на то, что лицо совсем заледенело от потока холодного воздуха, думая с досадой, что, кажется, снова потеряла кучу времени зря, а еще надо возвращаться обратно, и дров может не хватить на обратный путь, если они задержатся, а еще неизвестно как там дела в столице, даже если она добьется чего-нибудь, будет ли вообще от этого толк, и неизвестно когда она такими темпами попадет домой…

Ее размышления разом прервались, когда вдалеке показалось что-то, явно выбивающееся из царящего вокруг могильного однообразия. Сперва казалось, что это просто острые скалы торчат, нагромоздившись тесной группой, рядом друг с дружкой. Но, присмотревшись, Алиса поняла, что это, скорее, какое-то сооружение, похожее на ряд зубчатых шпилей. Она облегченно вздохнула. По крайней мере, у этой поездки будет какое-то завершение.

Алиса сразу поняла, что перед ней храм, когда ряды кубических надгробий разом закончились, и она выехала на круглую площадь, посередине которой и возвышалось странное сооружение. Это был ледяной монолит, выглядящий почти как природное образование. Невнимательный взгляд, возможно, принял бы его за причудливый феномен. Но обработанные грани и странная симметрия выдавали в нем рукотворный объект. Более всего он напоминал замерзшие брызги, взметнувшиеся из воды после падения массивного предмета. Как будто кто-то мгновенно остановил водяные струи, превратив в монумент, и придал им более пропорциональные формы. Отточенность мельчайших деталей в сочетании с нарочитой ассиметричностью, имитирующей природную естественность, демонстрировали гениальную технику сотворившего этот шедевр архитектора. Вечернее солнце преломлялось в полупрозрачных лабиринтах ледяных ручейков и разбрасывало вокруг целый водопад бликов и отблесков, придавая без того потрясающему виду еще более сногсшибательное впечатление.

- Пожалуй, стоило вытерпеть этот путь, чтобы увидеть такое, - заключила Алиса, ошеломленно разглядывая тридцатиметровую ледяную капеллу.

Вход представлял собой овальное отверстие около самой земли высокое, но довольно узкое, как будто промытое ручьем в ледяной стене.

- Оставайтесь здесь, - обратилась Алиса к своим спутником, спрыгивая с лошади, - не думаю, что будет вежливо вваливаться туда большой компанией.

- Вы уверены, что это безопасно? – спросил рыцарь Джон, тревожно поглядывая вглубь темнеющей дыры.

- Взгляните на этот храм. Неужели бы снежные люди допустили нас сюда, если бы у них были дурные намерения?

- Кто его знает, что они делают в этом храме. И неизвестно кому там молятся, - он нахмурился, неодобрительно окинув взором величественное здание.

- Нас это не касается, мы здесь по нашим собственным делам. Не тревожьтесь за меня. Искать меня начинайте, только если я не вернусь до утра. Да… главное, когда решите развести костер, делайте это подальше от храма… И от этих, - она махнула рукой в сторону мертвых зданий, окружающих площадь, - тоже.

*
- Кстати, о невинности, - герцог придвинулся поближе, облокотившись на стол, - вы ведь как никто другой должны быть осведомлены о всей этой истории с укрывательством в монастыре младшей принцессы?

- Сын мой, я знаю то же, что и все прочие.

- Ваше преосвященство, разве ваши слова о том, что вы приняли сан еще во времена моего отца, не свидетельствуют, что как церковный предводитель…

- Помилуйте! - архиепископ засмеялся глухим смешком. - Мессир, вы производите впечатление весьма информированного человека, не может же быть так, чтобы вы не были в курсе о монастыре Сен-Роуз.

- Что вы подразумеваете…

- Если это и епархия, то епархия вовсе не церкви, а, скорее, оплот тайных дел короны. Мое влияние там ограничено весьма скромной службой раз в год и демонстративными почестями, которые мне положены по сану. Распоряжаться в Сен-Роуз я могу в той же мере, что и королевской казной или армией.

- Вот как? – герцог потер подбородок с разочарованным видом. – В таком случае, вы, конечно, не сможете помочь мне удовлетворить мое любопытство.

- Любопытство не грех, сын мой, если выказывать его не слишком усердно. Как я догадываюсь, вы хотите узнать поподробней историю появления на свет принцессы Алисы и обстоятельства, сопутствовавшие ее жизни в монастыре?

- Да. Впрочем, возможно, мое любопытство весьма праздное.

- Что ж, говоря о том, что мое влияние там довольно скромное, я не погрешил против истины, но кое-какие возможности у меня всё-таки имеются. Знаете, монах часто склонен помочь своему собрату в том, что касается ночлега, еды или… нескольких поучительных историй из местной жизни.

Они оба одновременно улыбнулись, подняв в символическом жесте кубки с вином навстречу друг другу.

*

[Evgenij]

Перед "было" добавьте "не", пожалуйста.

Алиса понятия не имела, говорит ли он правду, но выбора у нее было.

Опять на интересном обрывается. Пишите - будем ждать.

[Pinhead]

Перед "было" добавьте "не", пожалуйста.

Интересно, сколько я раз перечитывал, сорок раз, пятьдесят? Почему другие видят с первого раза?
Иногда я думаю, что проще вообще не проверять, какая разница, и так, и так ошибки будут.

Пишите - будем ждать.

Полковнику никто не пишет, полковника никто не ждет.

[Pinhead]

Коридор действительно сильно напоминал промоину во льду. Кто знает, быть может, его и делали подобным образом. Во всяком случае, идти по скользкому неровному полу было очень неудобно. Алиса поминутно пыталась удержать равновесие, касаясь стен широко расставленными руками, но всё равно скользила на застывших волнах пола, медленно, но неуклонно опускающегося вглубь ледяного монолита. Коридор уходил влево и вниз, влево и вниз, и Алиса поняла, что движется по спирали.

Сперва она не обратила на это внимания, но потом ей пришло в голову, что тут же должна быть кромешная темень. Несмотря на то, что полупрозрачные стены пропускали некоторое количество света, но чем глубже вниз, тем темнее должно было становиться. Однако этого не происходило по причине, которая сначала была загадкой для Алисы. Струившийся слабый свет всё так же продолжал освещать узкое пространство коридора. Пока она не поняла, что излучают сами стены. Переход от преломленных солнечных лучей к искусственному освещению был совершенно незаметен. Возможно, в этом и заключалась задумка создателя сооружения. Оставался еще вопрос, что именно заставляет стены светиться, но Алиса поняла, что в данный момент просто не хочет об этом думать. Здесь всё было слишком странно, очередная загадка уже не радовала, а вызывала лишь усталое «как-нибудь».

Существовали более насущные проблемы, например та, что по мере спуска становилось всё холоднее и холоднее. Мороз уже буквально просачивался под одежду, и через несколько минут Алиса поняла, что если так будет продолжаться и дальше, она может просто физически оказаться не способной добраться до своей цели. Здесь требовался уже скафандр, а не меховые куртки. Она решила про себя, что продержится еще какое-то время, и была, в конце концов, вознаграждена за свое терпение. Коридор расступился в разные стороны, и она оказалась в грандиозном по размерам зале, похожем, скорее, не на рукотворное помещение, а на пещеру во льду.

С чашевидного потока свешивались гирлянды ледяных кристаллов, холодным голубовато-белым светом освещавшие округлый зал с ребристым полом, под которым гуляли едва заметные зеленоватые сполохи чего-то похожего на полярное сияние. Зал был практически пуст, но ровно посередине плескалось большое озеро темной, почти черной воды, которая каким-то непонятным образом не замерзала в этом царстве первозданного холода. Около воды на простом костяном сидении сидел, сгорбившись, пожилой абориген и задумчиво почесывал белоснежный подбородок белоснежной рукой.

В нем не было ничего особенного, как-то сильно его выделявшего, кроме, разумеется, всех тех естественных отличий своей расы. Его поза, морщины, привыкшего к размышлениям лица, даже делали его более похожим на обычных людей, нежели бесстрастные маски-лица прочих аборигенов. Он взглянул на Алису, и в этом взгляде не было ни удивления, ни угрозы.
Он махнул ей рукой, чтобы подошла поближе.

- Здравствуйте! – сказала Алиса и поняла, что зубы ее стучат от мороза. Она быстрым движением растерла лицо, заодно смахивая иней с ресниц и бровей, - меня зовут Алиса.

- Сядь-ка, отдохни, - указал на собственное сиденье Старый брат, приподнимаясь.

Такое ощущение, будто она зашла к соседу на чай.

- Ничего, я постою, - ответила Алиса со всей возможной вежливостью.

- Брось, ты не во дворце на приеме, - ответил он, пододвигая сиденье к Алисе поближе, - я сегодня и так насиделся.

- Ого, да вы… - она осеклась, не зная как закончить.

- Что я? Нормальный, ты хотела сказать? Ну, скажем так, мои должностные обязанности позволяют мне знать многие вещи, о которых мой народ понятия не имеет.

- Это хорошо, - отозвалась Алиса, присев, продолжая яростно растирать лицо и уши, - я сама терпеть не могу всяких церемоний. А если вы еще и наш язык так хорошо знаете, то это просто сказочно облегчает мне задачу.

- Для меня остается загадкой только одно – почему бы это в качестве посла к нам отрядили столь юное существо? Что это – признак неуважения или, быть может, вы думаете, что мы едим детей?

Алиса взглянула в это пожилое лицо и вдруг поняла, что он шутит. Он не улыбался, но это совершенно точно была шутка, она готова была поклясться в этом.

- Хм, сколько еще людей напомнит мне о моем возрасте? – спросила она как будто сама себя.

- Разве это не повод для гордости?

- Это повод для усталости. Уже даже не для раздражения.

- Да, действительно, спрашивать надо не с тебя.

- Ну, если я скажу, что всё это путешествие - моя затея, вы же всё равно не поверите?

- Нет, не поверю. Впрочем, мне до этого дела нет. Возможно, нам стоит оставить эти вступления, тебе не обязательно мерзнуть тут лишние минуты.

- Поверьте, я бы с удовольствием поговорила с вами подольше в другой обстановке, но, вы правы, лучше сразу перейти к главному.

- Итак?

- Итак, я приехала к вам с официальной миссией от лица королевской фамилии попросить у вас помощи.

- Тебе повезло, что я знаю, что это такое.

- Помощь?..

- Нет, королевская фамилия… Так, - спохватился он, - не буду изображать изумления, пожалуйста, продолжай.

- Вообще-то мне, конечно, хотелось бы надеяться на долгосрочное сотрудничество, но для начала подойдет и простой обмен. Видите ли, нам срочно необходимы войска для того, чтобы помочь свергнуть отвратительного тирана. Если бы вы смогли выделить нам своих солдат, преемники тирана наладили бы с вами взаимовыгодные связи…

В этот момент она подумала, что у них может вообще не быть никаких солдат. С кем им воевать и зачем? Почему ей раньше не приходило это в голову? Думая об этом, она, тем не менее, продолжала говорить какие-то слова, уже понимая, насколько авантюрной являлась вся эта затея.

- …подумайте о том, что это уникальный шанс. До сих пор вы и мы жили рядом, но никак не пересекались, а сейчас появилась возможность…

Она вспоминала, где она находится, вспомнила эту стену из снега, бесконечное кладбище, ледяной собор. Он просто похож на человека, но он никакой не человек, а я говорю с ним, как с обычным…

- …в конце концов, многие люди будут благодарны вам, это улучшит отношения, мы сможем в будущем много сделать друг для друга.

Он поднял руку, пресекая поток ее красноречия.

- Скажи мне, Алиса, какое нам дело до ваших распрь? Мы веками живем не пересекаясь, и никому не стало от этого хуже. Почему сейчас мы должны пойти к вам жертвовать своими жизнями ради иллюзорного «сотрудничества»? Мы слишком отличаемся друг от друга, чтобы был смысл вмешиваться в ваши дела. Между нами нет никаких общих интересов, вся история должна была научить вас этому.

- Ну не может же так продолжаться вечно?

- Почему нет? Разве постоянство не признак милости природы? Впрочем, ты что-то говорила про обмен?

- Ах да, разумеется, и мы хотели бы вам предложить именно то, чего вы лишены. У вас не растут деревья, и вы не можете из-за этого путешествовать по морю. Мы могли бы поставлять вам древесину или даже готовые корабли, чтобы вы могли заняться мореплаванием.

- Должно быть тот, кто придумал это, считал себя очень умным человеком. Неужели в вашем народе принято вести переговоры, предварительно ничего не узнав о тех, с кем вы собираетесь договариваться?

Алиса промямлила что-то невразумительное.

- С чего это те, кто тебя послал, решили, что мы не можем заниматься мореплаванием?

- Простите, но из чего вы будете строить корабли? Из льда?

- Это тоже не такая уж глупая мысль, как тебе кажется. Нам хорошо известна карта морских течений вокруг наших земель, чем, кстати, ваши капитаны похвастаться не могут, и если бы мы захотели, то могли бы путешествовать даже и на кусках льда, которые вы называете айсбергами. Хотя, это конечно, не очень удобно. Есть гораздо более подходящие способы.

- Я не понимаю, - она развела руками.

- Ну, каждый мастерит из того, чего у него много. У вас много деревьев, а у нас много рыбы. Мы вывариваем из костей и чешуи рыб и морских животных специальную смесь, которую заливаем в формы, и когда она застывает, получаются легкие и прочные изделия.

Алиса вспомнила полозья саней и то, как они напомнили ей пластмассу. Вываривают? Вряд ли они просто «вываривают». С химией у них тут точно всё в порядке. И вся ее миссия летит из-за этого ко всем чертям. Конечно, с одной стороны, ну откуда ей было знать такие подробности? Но если посмотреть на это глазами здешних обитателей, она, без сомнения, похожа на идиотку.

- Так что, если тебе больше нечего предложить…

Конечно, ей было нечего предложить. Не повторять же еще раз весь этот детский лепет об уникальных шансах и исторических моментах.

-…мне остается только передать твою просьбу и подождать ответа. Я, конечно, на этом посту недолго, но думаю, вряд ли он будет положительным.

- Одну секундочку, а разве не вы принимаете окончательное решение? Почему же тогда мне сказали, что привезли меня к Старому брату?

- Так ты думала, что это я Старый брат? – развел руками пожилой абориген, и если бы его голос мог предавать изумление, он бы его обязательно передал. - Я только разговариваю с ним.

- То есть вы что-то вроде советника?

- Нет, разумеется. Просто я тот, кому поручают говорить от имени всех.

«Так он же просто жрец, а Старый брат ни что иное, как их божество», - озарила Алису догадка. Ну что ж, знакомая песня. Конечно, он сейчас «посоветуется» сам с собой и выдаст ответ, который и так уже был очевиден. Зачем только устраивать весь этот спектакль?

- Дай-ка я присяду, а ты встань вон там поодаль.

Он пододвинул свое низкое сидение поближе к черному зеркалу озера и наклонился над водой, словно бы вглядываясь в глубину.

«Сейчас он увидит нужное «отражение» и даст ему правильную интерпретацию», - продолжала Алиса язвить про себя.

В этот момент она ощутила глухой, но довольно отчетливый толчок под ногами. Гладь озера всколыхнулась. Один раз, другой, и Алиса вдруг поняла, что нечто очень большое поднимается на поверхность прямо из глубины.

[Леф]

Интересно, сколько я раз перечитывал, сорок раз, пятьдесят?

Очень заметно. Потому что ошибок почти нет. Мне всего одна-единственная встретилась - не то окончание (после могу найти).
Спасибо за тщательность.

Почему другие видят с первого раза?

Вы знаете ответ - потому что у других взгляд "незамыленный". Заметить ошибку во впервые читаемом тексте очень просто.
Вы тоже наверняка с первого раза замечаете опечатки в текстах других людей.

Иногда я думаю, что проще вообще не проверять, какая разница, и так, и так ошибки будут.

Можно и не проверять. Опечатки простительны более чем.
Ошибки просто найти при первых перепрочтениях. А оставшиеся две ошибки трудно заметить и при десяти прочтениях. Разве что через день перечитать.

А самое простое - это позволить кому-то прочесть текст до размещения. Найдётся не менее пяти-десяти согласных. А Вы своё время сэкономили бы.
Если текста много, то можно по очереди вычитывать. Естественно, я тоже не откажусь вычитывать.

[Ninthdream]

Ну наконец-то! Одно из моих любимых произведений у Pinhead-а. Остается надеяться, что автор не остановится на достигнутом и продолжит дальше.

[Sovyonok]

Опечатки простительны более чем.

У меня порой вообще бывает, что при копировании и выкладывании что-то исчезает, а что-то появляется, чего не было. Кавычки исчезают периодически.

[Н. Светлов]

"И снег никогда не таял…" ©

Фирменная мелодия слога "Младшей принцессы" завораживает.

Монетка в космосе - это пять!

Единственное "не верю" - это монолог Алисы. Я тут, будучи летом в Екатеринбурге, общался с проректором тамошней сельхозакадемии на предмет обучения аспирантов и молодых преподавателей-экономистов матметодам на нашей кафедре. Так вот, стопроцентная пародия на ту встречу! В роли Алисы был я. Только Старого брата не было.

Жду продолжения.

[Pinhead]

Не то, чтобы она испугалась (видали вещи и пострашнее), но стало как-то совсем не по себе, когда мелкие волны побежали, расходясь от центра темного провала, знаменуя пришествие чего-то огромного и живого. В конце концов, трудно было ожидать подобного после вполне рядового разговора.

В первый момент Алисе почудилось, что из-под воды поднимается белесое, раздутое как у утопленника лицо. Этот образ промелькнул буквально на долю секунды, но успел оставить после себя непередаваемо отвратительное ощущение. Довольно быстро она поняла, что видит перед собой всего лишь морду какого-то морского животного. Более всего оно походило на сома исполинских размеров. У него даже были похожие осязательные отростки, которые высовывались из воды, ощупывая гладкий ледяной берег, извиваясь, подобно огромным червям. Глаза подводного чудовища, большие, круглые, с тусклым ободком вокруг темных отверстий зрачков, не отрываясь смотрели на Алису. Казалось, они внимательно изучают невиданное ранее существо. Алисе даже стало слегка не по себе. Уж очень осмысленным был этот взгляд. Ничего удивительного, что аборигены почитали этого гигантского жителя подледных озер. Непонятным оставалось только, каким образом ее недавний собеседник смог заставить чудовище подняться на поверхность. Никаких явных действий для этого он, вроде бы, не совершал.

Он и сейчас просто стоял у самой кромки воды, не двигаясь, внимательно наблюдая за существом, которое называл Старым братом. Если между ними и происходило какое-то взаимодействие, оно было незримым.

Подводное создание какое-то время продолжало просто смотреть, едва колышась в толще черной воды, потом оно высунуло свою круглую гладкую голову, моментально оказавшись выше двухметровой фигуры около берега, приоткрыло гигантскую пасть, показав сотни мелких острых зубов, и внезапно плюнуло в сторону Алисы комком зеленовато-бурой слизи, приземлившимся буквально у самых ее ног.

- Это было не очень-то вежливо, - пробормотала Алиса, вздрогнув от неожиданности.

Сразу вслед за этим чудовище погрузилось обратно в глубь своей ледяной норы, знаменуя свое погружение грандиозным всплеском и несколькими пузырями, поднявшимися на поверхность спустя пару секунд.

Н-да. Алисе осталось только покачать головой.

- Я, наверное, пойду, - сказала она, внезапно вновь ощутив, что холод пока еще никуда не делся из этой замерзшей пещеры.

- Пойдешь? И не закончишь дело? – спросил тот, кто оказался вовсе не Старым братом, а его посредником.

- Какое дело? Мне, кажется, довольно красноречиво дали понять, что я здесь нежеланный гость.

- Что ты, совсем напротив! Тебе оказана великая честь породниться со Старым братом.

- Не поняла.

- Ты должна принять подношение и дать взамен свое.

Алиса с сомнением покосилась на кучку слизи на полу.

- Старый брат дал тебе часть своей жизненной силы. Возьми ее и дай часть своей жизненной силы ему.

- Простите, а что именно я должна делать с этой… м-м… жизненной силой?

- Как что? Проглоти ее, и ты обретешь истинную связь. Ту самую, которую имеют все люди моего народа.

- Я не… Хорошо, я не совсем понимаю, как это всё поможет мне обрести ту помощь, на которую я рассчитывала.

- Ты же только что говорила о том уникальном шансе, который выдается для наших народов. Это грандиозный момент. Еще ни один чужак до этого не удостаивался чести породниться со Старым братом. По сути, ты станешь одной из нас, Алиса, частью народа Льда, соединенной. Трудно представить лучшую возможность для сотрудничества. Я не мог ожидать такого решения. Возможно, оттого что сам совсем недавно был избран на этот пост.

- То есть, вы хотите сказать, что если я проглочу эту… это… подношение, то вы сможете выделить нужные нам войска?

- Мы обсудим это подробно, как только ты присоединишься.

- Ум… эээ… надеюсь, я не отравлюсь этим.

Алиса не была брезгливым человеком, в конце концов, уход за животными – дело не для брезгливых, но ей пришлось признаться себе, что гарантии того, что ее не вырвет в самый неподходящий момент, у нее нет. Да, у разных народов разные обычаи, порой, весьма диковинные, но эти вроде бы совсем не производили впечатление дикарей. Однако выбора не было, не отступать же в последний момент из-за какой-то брезгливости. Учитывая, что ей и так отчасти повезло.

Она сняла варежку и зачерпнула ладонью немного слизи из комка на полу. Слизь практически ничем не пахла и на ощупь была совсем водянистой, почти жидкой. Алиса зажмурилась и побыстрее отправила слизь в рот, чтобы не продлевать процесс. Вкуса практически не было, если не считать легкого солоноватого привкуса рыбы. Зато было жжение на языке и в гортани. «Словно медузу проглотила», - пришла в голову мысль.

В конце концов, это было не так уж и отвратительно, как казалось.

- Подойди сюда, к воде, теперь надо завершить обмен, - подозвал ее к себе абориген.

- Мне что, плюнуть в ответ? – спросила Алиса.

- Нет, слюна - не твоя жизненная сила. Дай мне руку.

Она протянула ему руку, которой зачерпывала слизь. С некоторой опаской.

- Посмотри, видишь, это Его зуб. – Он продемонстрировал острое лезвие, явно изготовленное из зуба подводной твари.

Потом, ни слова не говоря, он черканул по ее ладони одним быстрым взмахом, так, что она даже не успела ничего возразить. На морозе кровь какое-то время отказывалась вытекать из раны. Он сжал ее ладонь в кулак и дождался, пока несколько капель не вытекло прямо в черную пасть озера.

- Вот так. Соединение закончено. Старый брат получил твою жизненную силу, дав взамен свою.

«Ешьте плоть мою, пейте кровь мою… где-то я уже всё это слышала», - подумала Алиса машинально, морщась от боли в ладони.

- Надеюсь, теперь мы можем поговорить о делах.

*
Он позаимствовал у Годфри его черный плащ. Как-то так вышло, что он не взял с собой в поездку в столицу ни одного подходящего плаща. Это было странно, учитывая, что вроде бы встреча, на которую он направлялся, планировалась им заранее. Впрочем, погода была такая, что плащ служил ему сейчас, скорее, по своему прямому назначению, нежели средством маскировки. Жуткая гроза с сильным ветром, которая обрушилась на окрестности замка Гроуди, сама по себе исключала всякую возможность быть узнанным в этом кромешном ночном аду посреди дубовой рощи, в окружении которой и стоял небольшой замок на границах герцогства Блэкстон.

Озрик мешал молитвы и громкие проклятия всякий раз, когда громовые раскаты, подобные молотам архангелов обрушивались на одиноких путников сразу вслед за вспышками змеящихся через всё небо молний, на краткие мгновения освещавших стену ливня, сквозь которую едва можно было разглядеть просвет дороги между неистово клонящимися под порывами ветра стенами леса.

«Возможно, последняя гроза в этом году», - подумал герцог, пытаясь удерживаться за эту нейтральную мысль среди отборных ругательств, лезших на язык посреди ночной скачки, напоминавшей визит не на тайную встречу, а в преддверие адово.

Ливень размыл дорогу так, что лошади увязали в грязи по бабки, а кое-где почти по колено, так что до цели они добрались на час с лишним позже, чем он рассчитывал. А предстояло еще возвратиться назад с таким расчетом, чтобы успеть затемно вернуться к кортежу, сопровождавшего его из столицы отряда, который они с Озриком покинули под покровом ночи, чтобы встретиться с баронами, верными принцессе Анне.

Темный двор замка был пуст, ему пришлось, перекрикивая шум дождя, звать кого-то из прислуги. Настроение, испорченное непогодой, как-то совсем сошло на нет. Он, наконец, зашел под крышу, стремительным движением скинул плащ и уже на лестнице в главном коридоре столкнулся с бароном Гроуди, державшим над головой трепещущий на сквозняке факел.

- Слава создателю, это вы, ваша светлость! Мы думали, что дальше ждать уже нет смысла.

- Черт побери, вы же видите какая погода на улице!

- Да, разумеется, но…

- По крайней мере, я надеюсь, ни у кого не хватило ума уехать?

- Нет, но кое-кто из самых нетерпеливых и недоверчивых уже собирался. Вы же знаете, наверное, мало кто может поверить, что вы решили действовать…

- Вот и хорошо!

- Простите, что именно?

- Хорошо, что не верят. Подобная недоверчивость нам вполне на руку. Времени у нас и так не много, незачем его еще сокращать… Приветствую вас благородные мессиры! Благодарю вас, что откликнулись на мое приглашение.

Он знал всех этих мужчин, сидящих за длинным столом с обильным ужином, кого-то лично, большинство по переписке. Они были разными, и не было ничего, что объединяло их между собой, кроме одного. У каждого была веская причина, чтобы явиться сюда. Он машинально отметил количество открытых бутылок, встретился взглядом с каждым присутствующим, как бы давая понять, что с этого момента скрепляет заговор жесткими обязательствами, чтобы ни у кого не возникло сомнений в серьезности того, в чем им надлежит участвовать, а затем присел и вытащил из-под камзола несколько документов, веером разложив их перед собой на столе. Один из них был полностью фальшивым, но проверить его подлинность не удалось бы никому из присутствующих.

- Вот это письмо принцессы Анны. Каждый из вас, мессиры, может ознакомиться с ним и убедиться, что ее высочество доверяет мне возглавить усилия по обретению весьма ясной и желанной для каждого из нас цели. Вот здесь одобрение архиепископа, где он признает весьма богоугодными наши старания и благословляет любую нашу деятельность, буде она даже и разойдется с некоторыми представлениями о праведном поведении истинных верующих. Вот это копия списка, составленного королем и епископом Леру, в котором описаны земли, подлежащие конфискации в пользу церкви, обратите особое внимание на фамилии, которые стоят первыми в списке. Не буду называть вам сумму, в которую мне обошлась эта бумага. И вот еще листок, который зачитывают на площадях королевские глашатаи. Тут о принцессе крови. Пока еще в нем другое имя, не принцессы Анны. Но суть же не в имени, а в обращении с прямыми отпрысками короны, не так ли? И теперь, я спрашиваю у вас, мессиры, готовы ли вы поддержать те действия, которые я намерен вам предложить?

*
Заснеженный путь простирался до самого горизонта. Небо, поднимавшееся необъятным синим куполом над линией далеких холмов, было чистым и глубоким, словно опрокинутая чаша, покрытая чистым кобальтом. Ветер, обычно безраздельно гуляющий среди этой страны снежных сопок и одиноких каменных скал-исполинов, сейчас полностью утих, как будто предоставляя всадникам беспрепятственно продолжать свой путь на север, к морю, к казавшемуся теперь таким родным кораблю. Кони шли легкой рысью, шумно фыркая облачками густого пара, с явным удовольствием унося шестерых всадников из этого, такого негостеприимного для них мира. Люди разделяли радость своих лошадей, хотя этого и нельзя было бы сказать по непроницаемым лицам, однако, сама поза их, распрямленные плечи, некоторая небрежность в жестах, выдавали явное облегчение. Лишь на одном лице неподдельная радость выражалась прямо и открыто.

Алиса делала глубокие, до боли в легких, глотки морозного воздуха, освежающего, как родниковая вода и покусывала губы, с нетерпением вглядываясь вперед – не покажется ли среди белых перекатов рубленая полоска морского берега. Она была довольна собой, довольна складывающимся положением дел и рада была поскорее убраться с этих берегов. Она сама не ожидала, что всё сложится настолько удачно. Чувство удовлетворения переполняло ее вперемешку с облегчением и предвкушением будущих побед. Даже погода благоволила ей и ее миссии. В это время года на леднике вдоль побережья Мерзлого моря обычно уже начинают гулять нешуточные бураны. А за всё время их трехдневного путешествия из глубины материка к побережью не было пока ни одного. Оттого и укатанная санная колея, которую местную жители называли дорогой, оказалась не заметенной сугробами.

Пролетев весь обратный путь, как на крыльях, всадники вновь оказались у знакомой бухты, в которой оставляли «Нору», чтобы обнаружить, что корабля нет, а поверхность голубого зеркала прозрачной воды затянута тут и там тонким льдом с нанесенными на него сугробами. Странным было то, что никто из них не поверил, что их бросили здесь. Почему-то даже ни тени сомнений на этот счет не родилось ни у кого их шестерых.

«Они должны были оставить какой-то знак», - сказал рыцарь Джон, и все тут же принялись искать этот самый оставленный знак, как будто об этом был уговор заранее. Алиса первая заметила пирамиду из сложенных камней на небольшом возвышении. В вершину было воткнуто древко с вымпелом «Норы», но ветер опрокинул его в снег, и издалека пирамида почти сливалась с пейзажем. Под камнями оказалась записка, написанная размашистым почерком капитана Лейтона.

«В бухте оставаться небезопасно. Ищите по берегу на С.-С.-В.
Поторопитесь.
Л.»

Врезанная в океан острым треугольником, восточная оконечность бухты возвышалась, закрывая горизонт. Как только они перевалили через нее, выбрав для этого свободный от глубоких сугробов участок, так тут же увидели «Нору», стоявшую приблизительно в кабельтове от берега у края ледяного поля, протянувшегося прямо с пологого берега.

Алиса не удержалась от того, чтобы помахать кораблю руками, хотя с такого расстояния можно было увидеть только их темные силуэты на фоне заснеженного холма.


Стоило только поставить паруса, и тут же стекавший как со снежной горки с гладкого побережья Ледяного материка южный ветер буквально выдул «Нору» в открытое море. Как только капитан дождался восточного ветра, он выставил курс на северо-запад, и они пустились в путь под полными парусами. На этот раз им надо было повторить свое плавание в обратном порядке. Сперва до долготы Трента на северо-запад, потом прямо на север до самого порта. Снова, теперь уже восточный ветер задувал им в спину, поднимая высокие валы, однако на этот раз приходилось еще и следить за айсбергами, так что время от времени «Нора» меняла галс, на скорости обходя ледяные горы, словно яхта на парусной регате. Капитан спешил. Видно было, как он нервничал, покрикивая на своих подчиненных, стоило только тем едва замешкаться после отданной команды.

Но шторма им избежать всё-таки не удалось. Он догнал их, как грозный страж, бегущий вслед за вором, проскользнувшим под самым его носом. Облака на небе стали темнеть, пока не превратились в низкие черные тучи. Вместе с этим восточный ветер, на котором они так комфортно летели обратно к Тренту, стал быстро свежеть. Он делал это неуклонно и угрожающе, всё сильнее надувая паруса, отчего мачты стали жалобно поскрипывать, грозя сорвать ванты. Экипаж поставил рифы, но через некоторые время ветер усилился настолько, что этого уже было недостаточно. Капитан приказал совсем убрать парус на фок-мачте, а грот зарифить насколько это было возможно.

Еще через полчаса стало ясно, что удержать «Нору» на курсе бакштаг уже нет никакой возможности. При таком волнении идти даже под небольшим углом к волне означало подвергаться постоянному риску. Капитан приказал совсем убрать грот, выставить штормовой квадратный парус и лечь в дрейф под ветер.

Волны увеличились уже до такой степени, что превратились в огромные горы. Алисе впервые за всё время плавания стало по-настоящему страшно, когда она наблюдала, как «Нора» с трудом взбирается на почти отвесную стену воды, а потом ухает вниз с высоты большей, чем высота ее мачт. Внизу, в ложбине между волнами, не было видно ни горизонта, ни айсбергов, которые хотя уже и редко, но все еще угрожали встречей со своими ледяными объятиями. И страшнее всего было то, что уже не было никакой возможности уклониться от этой встречи. Сейчас у них был только один курс – прямо на запад, куда они неслись буквально верхом на шторме, а это был опасный скакун. Стоило им сейчас слегка отклониться с фордевинда, пойти под углом к тем водяным гигантам, которые они неуклонно обгоняли, как тут же любой из них положил бы «Нору» на борт и похоронил под собой, разбив в щепки.

Алису капитан буквально затолкал в каюту, как только она сунула нос наружу, после того, как они легли в дрейф. Она услышала только, как он кричит команде сквозь шум ветра, чтобы они привязывались к мачтам, после этого ей пришлось переживать шторм внутри трехметровой деревянной коробки с иллюминатором, через который всё равно не было видно ничего, кроме водяных стен. Только сердце уходило в пятки, когда корабль в очередной раз скатывался вниз с гребня волны. Как на аттракционе в парке. Однако всякий раз веселое «у-ух!» могло закончиться жутким треском ломающихся переборок, а потом внутрь ворвался бы пенящийся поток ледяной соленой воды.

Алису мелко потрясывало, и вовсе не от холода. К студеной промозглости Мерзлого моря она уже привыкла, по крайней мере, ей так казалось. Но в этот момент она как никогда понимала, на какую жутко опасную авантюру решилась. Ей сейчас никто не в состоянии помочь, никто! Всё, что ее отделяет от ужасной смерти – вот эти утлые деревянные борта, сработанные примитивным инструментом где-то на древней верфи. И Алиса сейчас искренне надеялась, что эти инструменты держали руки настоящих мастеров. Больше ей ничего не оставалось, кроме как просить «Нору» не развалиться и не набрать в трюм воды, которая буквально потоками переливалась через корпус корабля. Алиса с дрожью представляла, каково сейчас команде. Может быть, кто-то уже не удержался на палубе, встававшей на дыбы «Норы» и отправился за борт, скатившись по скользким доскам прямо в пасть океану.

Шторм всё не прекращался, они так же продолжали переваливаться с волны на волну, и страх Алисы нарастал. Она уже так устала от него, что ей захотелось выбраться наружу, встретить стихию лицом к лицу. Это было легче, чем каждый раз замирать от страха в неведении, удастся ли кораблю преодолеть очередную преграду или нет. Она долго уговаривала сама себя не делать этого, но, в конце концов, дождалась, пока «Нора» взберется на самый гребень водной горы, и распахнула дверь. Ворвавшийся порыв ветра сразу бросил ей в лицо порцию ледяных брызг. Она стерла их ладонью и увидела, как нос корабля буквально висит в воздухе над открывающейся внизу темной бездной, а потом медленно, словно нехотя, начинает валиться туда, и, кажется, что склон такой крутой, что ничто не спасет от неминуемого переворота. Она чувствует, как притяжение начинает тянуть ее вниз и инстинктивно хватается руками за дверной косяк. Нос опускается всё ниже, ниже, и Алиса несколько мгновений буквально уже висит над пропастью, уцепившись руками и ногами. Потом бушприт и вся носовая часть уходят под воду, вспенивая темную массу под собой, громкий скрип стоек и шпангоутов, когда «Нора» резко принимает горизонтальное положение. Нос вылетает на поверхность, и на Алису через всю сырую блестящую палубу несется целый поток воды. Он налетает, не давая опомниться, разом делая одежду мокрой насквозь, пенится под ногами, прокатывается по полу каюты. А впереди уже встает новая водная стена.

Алиса захлопнула дверь.

Черт, кажется, в этот момент она стала чуть-чуть больше понимать бедолаг, собирающихся после плавания в «Королевском угре» и ему подобных заведениях. Вот они морские путешествия – тяжелая работа, смертельный риск и никакой романтики. Кто писал все эти глупые книжки?!

*

[Н. Светлов]

А предстояло еще возвратиться назад с таким расчетом, чтобы успеть затемно вернуться к кортежу, сопровождавшего его из столицы отряда

Согласовать бы…

Нос вылетает на поверхность, и на Алису через всю сырую блестящую палубу несется целый поток воды.

Эй, осторожней, так ведь и утонуть можно!

А дальше что было?

[Sovyonok]

Эй, осторожней, так ведь и утонуть можно!

Поток обычно перелетает поверху, задевая рискующего утонуть. Так больше всего шансов промокнуть, потерять равновесие, упасть, удариться, но не утонуть.

[Pinhead]

Согласовать бы…

"Возможно, предложение не согласованно".
Всё там в порядке.

[Н. Светлов]

Всё там в порядке.

А, понял. Тогда запятая после слова "кортежу" лишняя. Причастный оборот перед определяемым словом. Эта вот запятая меня с толку и сбила - совсем запутался в предложении.

Поток обычно перелетает поверху

Там крен был очень сильный. Можно было утратить контакт с палубой со всеми <a pun>вытекающими</a> последствиями.

[Леф]

Эта композиция http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... 51#p229751
не имеет ли случайно какого-нибудь отношения к размещённому в этой теме продолжению?
Одно напоминает другое - стена льда (и прочее) в балладе и название группы.

Продолжение написано без влияния этой группы и композиции? Или под влиянием??
Если без влияния, то для создания настроения в фильме подошла бы музыка этой композиции?

(Сочетание будоражащее. Интересное какое-то. Давно подобное не встречалось...
Но если автор против, то не станем использовать эту и подобную музыку в фильме.)

[Pinhead]

не имеет ли случайно какого-нибудь отношения к размещённому в этой теме продолжению?

Нет.

[Мартовский заяц]

Пользуясь случаем, разрешите выразить глубокое возмущение! Увидела, что тема всплыла, обрадовалась.
Уходит, недовольно ворча, но с полдороги возвращается:А может, Лес делала тонкий намек на толстые обстоятельства?

[Pinhead]

Пользуясь случаем, разрешите выразить глубокое возмущение! Увидела, что тема всплыла, обрадовалась.

Претензии не ко мне. Я ее не "всплывал".

[Леф]

Нет.

Ну нет так нет. А у меня теперь всё равно навязчивое ощущение, что имеет.
Ваше описание ледяной стены и картинка -
17v6IGUO6zM

По мере приближения, белоснежное препятствие, перекрывавшее горизонт, всё менее походило на природное образование и всё более на творение чьих-то рук. Осмыслить грандиозность того, что она видела, Алиса не могла вплоть до того, как приблизилась на полкилометра к тому, что издалека казалось деталью естественного пейзажа, а вблизи оказалось отвесной стеной циклопических размеров. Это была стена из обычного снега, плотного, слежавшегося снега. Высотой метров в пятьдесят-шестьдесят. Раскинувшаяся поперек дороги в обе стороны, насколько хватало взгляда. Только у самого горизонта, на едва-едва заметной видимости края стены слегка закруглялись внутрь.

Пользуясь случаем, разрешите выразить глубокое возмущение! Увидела, что тема всплыла, обрадовалась.

(А ведь комментов мало)

Уходит, недовольно ворча, но с полдороги возвращается:А может, Лес делала тонкий намек на толстые обстоятельства?

Вы о чём? Хорошо бы Вы подсказали, на какие обстоятельства я делаю намёк. (Очень хочется знать)?.

[Pinhead]

А у меня теперь всё равно навязчивое ощущение, что имеет.

Песня не о том. Я выкладывал текст в "стихотворения", можете прочитать. Хотя по названию уже ясно о чем.

[Мартовский заяц]

Я думала, вы автору намекаете, что неплохо бы, мол, и дописать.
Капитан, я не высказываю претензий, а робко прошу.