О природе и загадках творчества (и о Музах)

[Леф]

Эту мысль тоже можно вывести из цитаты.

(Непонятно).

Чем кто? Чем не-творцы или

чем -

все творцы ещё более разные, чем обычные люди

Далеко не у всех творцов организация сложнее, чем у обычных людей.
У Моцарта и Пикуля, у Высоцкого - конечно же сложнее. На порядки. Они фактически относятся к другому биологическому виду.

А если я, к примеру, стану рифмовать строчки, то это не сделает меня сложнее и индивидуальнее, чем люди, не занимающиеся рифмованием.
То есть дело не в том, рифмует человек или нет, а в том, насколько у него получаются стихи.

И профессионалы, и любители бывают разного уровня таланта.

http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... 69#p144469

[Sovyonok]

(Непонятно).

Творцы все разные (у меня) - творцы творцам рознь (у Вас).

А если я, к примеру, стану рифмовать строчки, то это не сделает меня сложнее и индивидуальнее, чем люди, не занимающиеся рифмованием.
То есть дело не в том, рифмует человек или нет, а в том, насколько у него получаются стихи.

Есть определённое различие между стихами и рифмованными строчками. Творцы - талантливые, одарённые (неважно в какой сфере) изначально сложнее. Поэтому и труднее с ними. Но не всегда.

[Sovyonok]

ЦВЕТОК МУЗЫ.

Если бы только Муза могла раз и навсегда определиться, кто именно мог бы составить её счастие, в тот миг она бы одновременно и лишила работы собственных ангелов, и утратила смысл бытия. Так мне порой думается.

В тот день на каменистом взгорье небо обвисало серой пасмурностью, задувал ветер. Муза дала мне цветок и сказала, что это я. У меня был с собой портативный компьютер, но ни один электронный справочник, ни одна энциклопедия не смогли помочь узнать, что это за цветок. И что означает сия процедура дарения. И зачем он мне.
Я путешествовал. Шёл долго, а цветок укрывал под одеждой на груди. Муза, конечно же, не стала утруждать себя заботой рассказать, как нужно за ним ухаживать. Поэтому я торопился. По крайней мере, уж в воду-то его надо поставить.
Где грань между свободой и одиночеством? Если вы ведёте холостяцкую жизнь, достанет времени поразмышлять и об этом. Я вёл. Но Муза считала, что веду я, скорее, неправильный образ жизни, а размышляю недостаточно. Впрочем, обсуждать это можно было бесконечно, а пока я просто шагал к остановке, пряча на груди цветок и надеясь попасть домой до того, как он благополучно завянет.

Густая рассыпчатая изморось, приправленная тем состоянием атмосферной влаги, когда последняя готова уже превратиться в туман, заволокла пространство. На автобусное окно будто привесили серый расплывчатый фильтр с мелкоигольчатой рябью, и сквозь него можно было смутно различить редких прохожих, гадающих, стоит раскрывать зонты в ответ на такое природное недоразумение, или так обойдётся. Щенок мигнул, раскрыл маленькую светло-розовую пастишку и неуверенно зевнул, обнажив крохотные белые шипики клыков. Женщина в зелёном камуфляже, которую я сначала принял за хлипкого пацана, подтянула щенка повыше, чтобы он не сполз на меня. А я был бы не прочь с ним познакомиться. Щенок ехал сонно, изредка непонимающе помаргивая и ещё реже облизываясь. Я уже хотел завести разговор с его хозяйкой, но мгновенное напоминание о цветке почему-то остановило меня. Как будто что-то могло нечаянно разрушиться от исполнения моего решения. Это была одна из тех глупых иллюзий, которые через некоторое время представали не самыми последними по значимости событиями в реальности, а потому я всё же поостерёгся. Потом у Музы спрошу.
Через пару бесконечностей автобус въехал в город и остановился там, где мне нужно было выходить. Женщина со щенком вышли раньше - последнего упрятали под куртку, безоговорочно застёгнутую на "молнию". Совсем как я и мой цветок... Поразмышляв о вечном, я вспомнил, что дома нет хлеба, и зашёл в ближайший продуктовый. В нескольких шагах от меня укладывала в белый термопакет покупки замечательно красивая девушка. Высокая, изящная, с длинными прямыми тёмными волосами, она напомнила мне Музу, но вместе с тем я не мог не отметить, что лицо её, с налётом землистого оттенка, было проще и приземлённей. Не мог я и разглядеть её как следует: каждый раз в момент моего пристального вглядывания она с маху вскидывала глаза и упиралась своим чёрным, с поволокой, полуотсутствующим взглядом в мой. Между тем, я вовсе не хотел привлекать её внимание. Мне требовалась, как обычно, подходящая натура. Рисовать не хотелось, сочинять не сочинялось, но по лепке я соскучился. Ещё не задумавшись, где я достану голубую глину - а я был уверен, что мне нужна именно голубая глина и что я совершенно точно достану её - я уже ощущал в пальцах податливость линий будущего творения. Может, сфотографировать девушку незаметно? Но я не хотел совершать движений, которые могли бы нечаянно навредить цветку. Мысленно представив трагифарсовую реакцию Музы на то, что я, как она не замедлит высказаться, по-прежнему волочусь за каждой юбкой, я улыбнулся. Купил хлеб и пошёл домой.

Закрыв за собой входную дверь квартиры, я увидел на полу свои коридорные тапочки. Хотя вроде бы убирал их, когда уходил. Расстёгивая куртку, хотел осторожно вынуть цветок... но его там не было! Я ошарашенно ощупал ткань свитера и лёгкого шарфа, обыскал за пазухой всё, осторожно снял верхнюю одежду - напрасно. Цветок Музы исчез. Запах - нежный, лёгкий, вьющийся - был, а цветка не было.
- Мог бы поаккуратнее, - сказала Муза. Я вздрогнул. Погружённый в мысли о пропаже, не заметил явления красавицы. Впрочем, я почти никогда его не замечаю...
- Лишь бы на девушек пялиться, - насмешливо-укоризненно продолжала Муза. - Хотя щенок... А скульптуру слепи всё-таки.
- Ты откуда знаешь? - хрипло от неожиданности спросил я. Муза лукаво склонила голову набок, приблизилась и коснулась пальцами разворошенной на моей груди одежды.
- Отсюда, - лаконично ответствовала она. Я удержал её ладонь и вздохнул с облегчением.

9. 12. 2011.

[Sovyonok]

Мимолётное...

Я люблю скользить в толпе - или по краю её - неузнанной, незнакомкой. Притвориться то полубродячим мальчишкой, то вечной студенткой, то неприступной для всех лишь потому, что давно принадлежу своему царству. Собирать и выискивать, как золотой песок, впечатления, материал для работы сознания - то, что невидимо остальным лишь потому, что они не обращают на это внимания. Узнавать о людях больше, чем... ах, простите, что-то пригрезилось... )) Забавно бывает ловить на себе взгляды парней: они и не подозревают, что, находясь в процессе подобного скольжения, я чувствую себя таким же парнем, а точнее - абстрагированным от пола существом. Ещё забавнее - взгляды женщин, которые, конечно, в силу природной чуткости ловят во мне что-то не то, а что - понять не могут, ибо оболочка вроде бы не даёт повода к зависти. А если женщины не завидуют, то им неинтересно. Но оторваться всё равно почему-то не могут, и это их раздражает - непонятность. Девушки... Те проще. Они все разные и более добрые. Они менее часто берут на себя право судить. Им бы свою жизнь устроить - это и понятно. Дети... Чаще просто шумят и в себе. Иногда пополняют коллекцию занятных наблюдений. МАЛЕНЬКИЕ ДЕТИ. Вот уж от этих-то ничего не скроешь. Они сразу примагничиваются изучающим взглядом. Чаще улыбаются, порой начинают упрямо тянуться ко мне, игнорируя недоумение родителей. А то просто изучают, всматриваясь сканирующим взглядом - коллеги. Дети чисты. С ними можно играть всерьёз в такое вот взаимовглядывание. Говорить сознанием и не только. Жаль, что через год-два утратят нынешнее разумение. Мэри Поппинс была права...

Потом, спустя время, собранное приводится мозгом в порядок. Внутреннее "я" довольно - закрома родины не пустуют. Руда для переплавки есть. Остаётся лишь ждать импульса, который мгновенным высоковольтным разрядом превратит складируемое в неудержимый поток художественно упорядоченных идей и образов. Творческий процесс... Муза, где ты?..

23. 03. 2012.

[Sovyonok]

Неразоблачённый призрак.

В то утро мне хотелось плакать. Не знаю почему. Запершись в ванной, дала волю рыданиям. Иногда я даже отпускаю шуточки на эту тему: кто чем в ванной занимается, а я – реву, напеваю, иногда бормочу под нос особо яркие штрихи-планы будущих сочинений, нащупываемые мыслями. И даже загружаю фотографии с телефона на файлообменники. Это помимо целевого использования ванной, разумеется. Скоро Муза начнёт называть сие помещение комнатой психологической разгрузки. Если уже не называет.

Прекрасное создание явилось в длинном белом манто и с загадочной папкой в руках. Я постаралась сделать вид, что ничего особенного не происходит. Будто музам положено с папками расхаживать. Особенно моей. Она, конечно, обижается, прознав о подобных мыслях. И даже когда я осыпаю её восхищениями: ей кажется, что превознося её, Музину, красоту, я тем самым стараюсь изощрённым способом поглумиться над её же, Музиным, ментальным ядром. Настоящая женщина.

В прошлый раз, не справившись с противоборством желаний умилиться и пошутить одновременно, я сочинила анекдот о том, как младенец, проползавший вокруг прилёгшей отдохнуть Музы, успел в дороге съесть недельный запас детского питания, выучить песню про ёлочку и собрать домик из конструктора. Это к вопросу о её статности. Пока я убегала от чаровницы в замкнутом пространстве квартиры, она разражалась лекциями о воспитании подрастающего поколения, сетованиями на трудную судьбу несчастных женщин, которым достаются такие вот дети, как я, и даже предлагала мне покаяться у неё на груди. Последнее обстоятельство несколько сбило меня с толку, вследствие чего я была незамедлительно поймана. Впрочем, теперь не об этом…

Я помогла любимой женщине раздеться, поцеловала её, а протянутую для кокетливого горизонтального рукопожатия ладонь после приветствия не выпустила, а завела себе за спину, сжимая создание в объятиях, но папку она так и не выпустила. Совсем загадочно.
От чая Муза отказалась – берегла фигуру – и, усевшись в кресло, сняла эластичные шнурки с углов таинственного серого, с огненными всполохами конверта. На столик предо мной легли непонятные таблицы, карты и ещё какие-то бумаги. Я знала, что красавица увлекается астрологией, нумерологией, хиромантией и ещё чем-то в таком же ключе, но смотрела на это сквозь призму здорового скепсиса, а также сквозь пальцы: у каждого своё хобби. Можно считать это индивидуальными особенностями. Для меня самой, правда, все эти «руны» - тёмный лес, поэтому я с недоумённым ожиданием уставилась на разложенное, стараясь не смотреть на Музины губы, чтобы не отвлекаться. Она издала один из тех сдержанных обольстительных смешков, которые вечно сводили меня с ума и поинтересовалась:
- Ты даже не протестуешь?
- Ну, если это сделает тебя счастливее, дорогая, - я слегка пожала плечами.
- Что это с тобой?
- Порой случается, что я осознаю свои чувства.
Муза неопределённо повела головой, но взгляд её окрасился бархатной огневистостью.
- Сейчас попробуем узнать, кто ты, - сообщила мне правительница волшебных чертогов Вдохновения и стала раскладывать своё имущество на тёмной поверхности стола.
- Ты, конечно, абсолютно не знаешь, кто я.
- Я ни-че-го о тебе не знаю, - тихо проговорила Муза с некоторой грустью. Потом встряхнулась и добавила:
- Я, конечно, имею в виду: кто ты во Вселенной. У каждого не только свой путь и своё предназначение, но и своя суть. То, чем он является вообще, независимо от времени, пространства и количества прожитых жизней.
- Мне доводилось встречаться с вашими… как это? В общем, с теми, кто называет себя экстрасенсами и иже с ними. Представь: есть мнение, что меня нет. Вообще.
- Да-а? Тебе такое говорили? – Муза даже подалась вперёд, и я не могла не отметить, какой превосходный макияж (я знаю, что макияж давно уже называют мейк-апом, но меня это волнует примерно так, как, скажем, вопросы влияния слюны краба на процессы солнечной активности) у неё сегодня. – Ну а ты что?
- А что я? Насвистываю себе и иду дальше.
- Ну уж со мной это вряд ли, - она покачала головой. – Чтобы я… да тебя… да не нашла… - Муза углубилась в свои мысли, что-то там вычисляя.

Я могу быть впечатлительным человеком, могу не быть. Зависит от компании. Но с Музой можно и даже нужно бывает позволить себе впечатлительность. Поэтому и сейчас, когда она рассуждала про себя над знаками и цифрами, сверяла данные разных таблиц и выводила дешифрацию космических инфопакетов, я расслабилась. И мне показалось, что находимся мы не в комнате, а в античном храме, что снаружи не утро, а сияющая созвездиями ночь, в которой то тут, то там скользят таинственные чёрные крылатые тени…

- … Неразоблачённый призрак! – вдруг разрезал ночную клубящуюся тишину голос Музы. Я очнулась, но вокруг всё ещё был храм.
- Что?
- Неразоблачённый призрак. Вот кто ты.
- Это хорошо или плохо?
- Это вне подобных категорий. Мир не чёрно-белый, детка, - Муза вздохнула, оставаясь, впрочем, спокойной.
- Хотя бы что это означает?
- Если бы знать… Я только улавливаю.
Вот ещё странность. То меня нет, то я призрак, да ещё и неразоблачённый. А в чём разоблачать-то? И что будет, если разоблачить?
Тем временем Муза собрала карты и таблицы обратно в папку; ночной храм исчез.
- Ну ладно, - сказала она. – С этим мы ещё разберёмся. А о чём слёзы-то были?

Вот тебе. И это знает. А мне всё кажется – я привыкла уже к тому, что она всегда всё обо мне знает…
- Не знаю толком, - пробубнила я, пожав плечами. – Иногда кажется, что меня где-то очень ждут. Что существуют такие пространство и время, которые и есть - свои, настоящие. И одновременно: почему здесь всё так… - я замолчала от низкого звучания собственного голоса. Начинать плакать ещё раз не хотелось.
- А ты думаешь, главных проблем, которые трудно решить здесь, не будет ТАМ? – неожиданно по-взрослому спросила Муза, и вопрос, конечно, был риторическим. Я посмотрела на неё. Конечно, она была права. Я и сама думала об этом, когда смотрела утром в зеркало после умывания. Проблемы во все века везде одни и те же. Честь и низость, верность и предательство, дружелюбие и травля, искренность и лицемерие, вера в человека и клевета… Тогда, что же… опять чёрно-белый мир?

Муза сгребла меня в охапку, почти мгновенно превратившись из философической «размышлительницы» в хлопотливую матушку, и принялась убаюкивать, несмотря на то, что день только начинался.
- Призрак - это, по сути, душа, - незадачливо принялась рассуждать она. –Вечная душа. Она такая – невесомая, прозрачная. Если, например, её обнаружить – разоблачить присутствие – она может исчезнуть или сбежать. Или рассеяться-развеяться. То есть, значит, пока что ты в собранности и сохранности, - Муза улыбнулась. – Можно ведь и так толковать.
- Наверное… - мне было сонно, тепло, нежно и уж больше никуда не хотелось. Только один вопрос, уже много лет не дающий покоя, то забывающийся, то всплывающий в памяти, в который раз морочил удивлением: почему же я до сих пор, как дитя, неумолимо засыпаю при непрерывных звуках её голоса?.. Но, наверное, неразоблачённым призракам так полагается…

2. 04. 2012.

[Леф]

Хочу рассказать о наблюдении.
Когда имею дело с детьми, просто с ними разговариваю, то часто сами собой слова рифмуются - абсолютно не намеренно. Я только после того как сказано понимаю, что получилось в рифму. Там не поэзия конечно какая-то особая. Просто интересно, что рифмы сами собой получаются.

Это наводит на предположение - м.б., язык так устроен, что в определённых настроениях и состояниях речь сама собой рифмуется?

(Давно думаю, что примеры надо записывать. Да всё не доберусь. А незаписанное упорно забывается).

[Sovyonok]

ФОНАРИК.

Я проснулась оттого, что меня настойчиво и ласково звал к себе чей-то женский голос. Нет, вот именно что не женский, а - невозможно было по тембру и высоте определить пол его носителя. Это могло быть бесполое существо, подобно ангелу. Но такой земной смысл вложен был в зов - подобно подзыванию самкой улепетнувшего куда-то слишком уж далеко детёныша - что сомневаться в плотской природе существа не приходилось, и оставалось лишь предполагать андрогинность существа, взывавшего терпеливо, заботливо и трепетно откуда-то из невидимых и неведомых далей. Однако в сию минуту голос звал к себе как к женщине - оттого я и называю его женским. Во сне я карабкалась вверх по наклонному скату чёрного пластикового чашеобразного сооружения внушительных размеров. Недалеко от края начинались ступеньки и заканчивались силы, поэтому я всё никак не могла вылезти. Под руку попалась кнопочка, и я нажала её, неизвестно с чего решив, что это мне поможет. Однако вместо ожидаемого облегчения собственной транспортировки из ребра стенки сооружения выехала тарелкообразная лазерная пушка с автоматическим наведением. Теперь предстояло ещё и не задеть пушку. И вот тут-то пришёл голос. Он слышался будто издалека и в то же время где-то в глубине сознания. Неимоверным усилием я приподнялась ещё чуть выше, перекинула левую руку через край чёрной чаши, и оставалось лишь чуть-чуть времени и сил, чтобы перевалиться наружу полностью. На этом, без сомнения, волнующем моменте я и пробудилась.

Некоторое время продолжая нежиться душою в услышанных интонациях, я сознавала, что моей Музе этот голос принадлежать никак не мог, учитывая её характер, - и в то же время мне хотелось, чтоб он принадлежал ей.

Однако же предстояло сбираться. Накануне у нас состоялся задушевный, в определённом смысле, разговор, во время которого мне приоткрылись некоторые из нюансов женской природы. В частности, стоя возле окна, упершись ладонью согнутой руки в бок и возмущённо топая ножкой на самых эмоциональных моментах речи, Муза в требовательной форме изложила вопрос следующего содержания: почему-де она лишена простых женских радостей? Я пожелала узнать, каких именно. Муза на мгновение смутилась, затем возмутилась ещё разок - на предмет того, что женщина-вдохновение не должна выражать вслух очевидных своих пожеланий, о которых любой уважающий себя поэт и так обязан знать - знает же каждый со школы таблицу умножения.
- Дорогая, - мягко и в то же время желая вложить в обращение всю, переполнявшую меня искренность недоумения, сказала я. - Возможно, мне будет проще сфокусировать внимание на какой-нибудь необходимой женской радости, если ты хотя бы немного конкретизируешься. Всем известно, что собраниями сочинений о том, чего хочет женщина, можно украсить библиотеки не одной планеты. Возможно, оттенок лунного света, играющий на прибрежных скальных обломках во время предыдущего романтического путешествия оказался чересчур насыщенным. Может быть, мне следовало ускорить по утреннему небосклону движение сверкающей колесницы, запряжённой крылатыми усворхами. Не спорю, стоять на колеснице менее комфортно, чем сидеть в карете. Но карета была незадолго перед тем - я сочла моветоном повторяться. Или вечерний бриз на фоне огнедышащего заката диссонировал с гремящей симфонией красок, м?
Муза возвела концы бровей куда-то ввысь так, что её глаза можно было номинировать на отдельную премию в нескольких жанрах искусства. Обратя вслед затем свой взор к молчаливому потолку и не обретя там всепонимающего отклика философических небес, она глубоко вздохнула и покачала головой, словно и не надеясь уж встретить во всей Вселенной хотя бы одну более понятливую, чем я, душу. Произведя все эти действия, она оставила в покое окно и устало подошла к креслу, придерживая одной рукой локоны причёски, чтобы не растрепались от неосторожного поведения воздуха, а другою прижав к бедру краешек своих немыслимых одеяний.
- Поэты! Витатели! - слегка жалуясь на трудную судьбу, провозгласила Муза куда-то в пространство - возможно, один зритель в моём скромном лице в этом помещении её не удовлетворял. - А тебе ни разу не приходило в голову, что гармоничной женской натуре для уравновешивания её начал хочется простых земных радостей? Я хоть раз на сеновал приглашение от тебя получала?! Я уж не говорю о самом сеновале - даже приглашение!
- Чего?! - от такого заявления невольно распахнула глаза и я. - Ты что, крестьянка какая-нибудь - по сеновалам таскаться?
- Вот! - торжествующе воскликнула она. -Высокомерие и снобизм! А крестьяне что, не люди? А я что, не женщина?!
- Послушай, - терпеливо начала уговаривать я. - Ты хотя бы представь, как оно там в жизни-то: пыль, труха, насекомые из соломы лезут. Колючая и грубая сухая трава, сквозняки... Никакой звукоизоляции - и в итоге обязательно наличествующие любопытные снаружи. И это лишь то, что приходит в мысли навскидку.
- Скучный приземлённый ботаник! Циничный человек! И это его жизнь я осенила своим присутствием!
- То тебе простых земных радостей не хватает, то во мне чересчур много приземлённости, - притворно проворчала я. Отведя глаза в сторону, тем не менее боковым зрением обнаружила состроенное Музой кокетливое личико в тот момент, когда она думала, что я на неё не смотрю. Быстрым и решительным движением взяв красавицу ладонью за левую сторону щеки и шеи, я поцеловала её, а затем предложила приемлемый компромисс между простотой земных радостей и эстетической стороной романтики. Муза сдержанно дышала, но после нескольких обещаний личного характера и успокаивающей дозы нежных поглаживаний и внятных поцелуев в разные участки лица, шеи и груди объявила, бравируя веточкой какого-то тропического растения, что принимает сомнительное, в смысле обещаний, предложение.

И вот в укрытой от берегового наблюдения бухточке сгустился синий вечерний мрак, довольно быстро переменившийся ласковой ночной темнотой, в которой хватало места и мягкому лунному, и игольчатому звёздному, и фосфоресцирующему морскому сияниям, зажёгся фонарь. Фонарик был небольшим, и кто установил его прямо в неверный песчаный грунт, и какой природы был испускаемый им уютный, в меру яркий жёлтый свет, окутывавший матовый шестигранный плафон - оставалось загадкой. На изящной оплетке в виде виноградной лозы прыгали крохотные отблики, отражавшиеся во влажноватых и казавшихся теперь совсем чёрными Музиных очах. Мы сидели и смотрели на фонарик, море и звезды. Можно было рассуждать о вопросах мироустройства, можно было почти бездумно скользить округ взглядами и впечатлениями от моря, лимонада, рассыпчатой трескотни дельфинов и беспокойства чаек... Можно было увлечься и потонуть друг в друге настолько, чтобы трудно было после разобраться, где чьё тело, и ещё труднее - в ком чья душа... Но это потом. Ночь ещё только плыла впереди, покачиваясь на тёмных, бархатных от тепла волнах. И в преддверии первого, в этой ночи, поцелуя, можно было невесомо погладить обоюдным касанием губ уютный свет фонаря, расходящийся радостным свечением и уносящий лирическую тайну в многоярусный простор громадного небосклона - туда, где ей и положено было быть.

10. 02. 2013.

[Леф]

из - viewtopic.php?p=290922#p290922

Ну что же, вижу что герои пришлись вам не по душе. Тогда остаётся только один выход: уничтожить персонажей и закончить с этой серией

Третий...
Кто следующий?

Это что - поветрие такое?
Или весна?

Если герои (или сюжеты, ситуации) через кого-то говорят, то обязанность этих кого-то - дать героям высказаться.
И услышать героев тем, для кого они говорят.

Так, как получится.
Записать мысли хоть как-то.
А добиться совершенства текста можно и потом. Может, через 20 лет.
Поучившись у мастеров - понаблюдав, какими способами мастера добиваются выразительности и воздействия на читателей.
Отметив, какие строки и почему нравятся.

А то и открыв свои приёмы.
Отточив свои умения.

Почему все сразу хотят писать так, чтобы у читателей был катарсис?
Чтобы читатели подали в обморок от восхищения и изнемогали от синдрома Стендаля?
А кто учиться будет? Столько, сколько надо.
Пушкин тоже научился писать про Онегина начисто не сразу.

Могу поделиться рецептом написания хороших текстов.
Надо просто один и тот же текст переписать раз ... можно 40, и сто.
А ещё вслух прочесть, на диктофон записать и самому его послушать. Раз 10. И так - каждую новую редакцию.
И тогда по сравнению с сотой редакцией первая покажется совершенно топорной.
А потом придёт умение писать начисто с первой попытки.

Кроме того, невозможно угодить всем сразу читателям.
Например, кто-то стиль Крапивина обожает, а кто-то еле терпит.
Так надо сразу готовиться к тому, что, угодив первым, автор не угодит вторым.

Поэтому не надо бросать только потому, что не нравится кому-то.

И ещё. Какой смысл автору писать так, чтобы нравилось читателям? Это всего лишь приятное дополнение.
Но главное-то (?) - это дать высказаться героям. А то и самому себе.
И главное для автора - чувствовать, что герои довольны тем, как он выразил их.

Может, автор в некотором (а то и совсем в буквальном!) смысле - медиум.
И задача автора, как и обычного медиума - передать людям то, что хотят сказать "души невоплощённых".
Без отсебятины желательно. - Никому не понравится, если посредник искажает его сообщение.
А то говорящая через автора душа отправится искать другого посредника, который передаст её послание точно, не редактируя и не подстраивая под свои авторские интересы (например, под интерес "впечатлить читателей").

Да, кстати, кроме интересов тех, кто передаёт сообщение, и автора-посредника, есть ещё и интересы тех, кому автор передаёт сообщения.

[Mich]

Третий...
Кто следующий?

Леф, для начала скажу вам то же, что уже сказал Cold_dog'у - никто не собирается бросать писать. Это было бы слишком просто, тем более для меня (я не просто так ставлю в постах именно такую подпись). Просто у меня довольно своеобразное чувство юмора, да и по сюжету многие из персонажей действительно окажутся "на грани"... Во-вторых, что касается того эпизода, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. Что поделать, если я вижу героев Алисианы не так как все. Того же Пашку я вижу именно таким каким и описал в том "сопливом" эпизоде, потому что сам был в детстве таким же Пашкой, и что скрывалось за внешней "маской" юного баламута, и что стоило быть под такой маской то же знаю неплохо на собственной шкуре. Эпизод никто не понял, но тогда нет и смысла включать его в повесть, если только не удасться его отредактировать, что бы мысль заложенная в него была понятна. Пока не удалось, да и для сюжета повести это не столь важно, её смысл в другом (см. эпиграф). Поэтому я заменил его более понятным.

Если герои (или сюжеты, ситуации) через кого-то говорят, то обязанность этих кого-то - дать героям высказаться.
И услышать героев тем, для кого они говорят.

В этом вы абсолютно правы - герои порой себя ведут совсем не так, как хотелось бы автору. Поэтому и авторский вариант, и тот который на форуме значительно отличается и по сюжету и по стилю.
П.С.: Если высказался не по теме можете удалить, против не буду.

[толик]

В этом вы абсолютно правы - герои порой себя ведут совсем не так, как хотелось бы автору.

Потому что в какой-то момент они начинают жить своей жизнью.

[Sarkov]

Некоторым писателям удается в нескольких словах передать очень многое.


1. Однажды Хемингуэй поспорил, что напишет рассказ, состоящий всего из шести слов, способный растрогать любого читателя.
Он выиграл спор:

«Продаются детские ботиночки. Неношеные»

2. Фредерик Браун сочинил кратчайшую страшную историю из когда-либо написанных:

«Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучались...»

3.
О.Генри выиграл конкурс на самый короткий рассказ, который имеет все
составляющие традиционного рассказа — завязку, кульминацию и развязку:

«Шофёр закурил и нагнулся над бензобаком посмотреть, много ли осталось бензина. Покойнику было двадцать три года».

4.
Англичане тоже организовывали конкурс на самый краткий рассказ. Но по
условиям конкурса, в нем должны быть упомянуты королева, Бог, секс, и присутствие тайны
Первое место присудили автору такого рассказа:

«О, Боже, — воскликнула королева, — я беременна и не знаю от кого!»

5. B конкурсe на самую короткую автобиографию победила одна пожилая француженка, которая написала:

«Раньше у меня было гладкое лицо и мятая юбка, а теперь — наоборот»

[толик]

Я всегда говорил, что краткость сестра таланта.

[Алексей Аксёнов]

краткость сестра таланта.

Восемь страниц рассказа "Козерог" таки подтверждают этот тезис.

[толик]

краткость сестра таланта.

Восемь страниц рассказа "Козерог" таки подтверждают этот тезис.

Мыши плакали, кололись, но продолжали жрать кактус. Алексей Аксёнов, предлагаю не мериться длиной и прочим, а прекратить дальнейшие нападки. Я знаю, ко мне неровно дышится.

[Алексей Аксёнов]

предлагаю не мериться длиной

И в мыслях не было:

краткость сестра таланта

а я никогда не претендовал на талантливость.