Тайна третьей планеты (римейк)

[Дин-70]

Эпизод -6. Лучший ученик

…Каморка, что на постоялом дворе. На конторке у окна лежит лиловый шар. Над ним склонилась Моргана, тянущая к талисману свои длинные руки.
- Алису! Я хочу видеть Алису! – требовательно приказывает Моргана.
Шар разгорается ярче. Тень внутри талисмана обретает плоть, но это не Алиса. Изнутри шара на фею насмешливо таращит зелёные глаза… Чернушка!
- Мяу! – кошка обнажила белоснежные, острые как иглы клыки, и кажется, что она смеётся над Морганой.
Картинка в шаре, сфокусировавшись на кошачьей морде, разворачивается во весь экран, и мы оказываемся в Шкомердзете. Алиса сидит на кровати, на коленях у неё пристроилась чёрная кошка. Алиса гладит кошку по головке:
- Чернушка, ты, главное, ничего не бойся!
Кошка, подняв мордочку, смотрит на Алису и мурлычет что-то по-кошачьи.
Камера отъезжает и делает пол-оборота, демонстрируя интерьер.
…Спальная комната. Сбившись стайками между кроватей, школяры проводят свободное время: вот одна группа – сидя на полу, они играют в напёрстки. Далее, рассевшись на табуретах, другие школяры играют в карты (на щелбаны). Третьи ожесточённо спорит из-за нюхательного табака, выхватывая из единственного на всех кисета понюшки, школяры дерутся, те, кто успел нюхнуть, чихают и кашляют. Кто не успел, встав на корточки, подбирают с пола рассыпавшиеся крошки табака и тут же на полу спешат заправить ноздри… Вот в поле зрения появляется давешний белобрысый мальчишка, что сцепился с Алисой возле умывальников. Стоя в уголке, скрестив на груди руки, он исподлобья следит за новичком. Камера вновь поворачивается к Алисе. Та по-прежнему занята Чернушкой. Алиса не видит, за её спиной собирается компания: уже знакомые нам Вилли с Билли и, между ними, старший ученик – огромный верзила. Вилли ухмыляется, Билли, поднявшись на цыпочки, что-то шепчет верзиле на ухо, тот, чуть нагнувшись, согласно кивает головой. Итак, втроём, они подошли к Алисиной койке.
- Эй, ты! – верзила грубо толкает Алису в спину.
- Что? – Алиса поворачивается.
Только теперь она увидела опасность. Играя могучими бицепсами, верзила демонстративно, не спеша закатывает рукава. Вилли и Билли стоят по обе стороны от него и улыбаются в предвкушении долгожданной расправы.
- Чего в проходе расселся?! – рычит верзила.
- Разве я вам мешаю? – Алиса изо всех сил старается не выдать свой страх.
- Да ты дерзишь, приятель! – усмехается чернявый Билли. – Ты как со старшими разговариваешь?!
- Врежь ему, врежь! – подзуживает рыжий Вилли.
Не желая тратить время на слова, верзила левой рукой замахнулся на Алису:
- Э-эх!!!
Та успевает пригнуться и кулачище верзилы, проскочив над ней, со всего богатырского размаха врезается в лоб нечаянно подвернувшегося Вилли:
- О-ой!!! – рыжий семилетка мячиком улетает прочь.
- Ах так?!! – взъярясь, верзила замахивается правой.
Метнувшись с койки, Алису успевает увернуться во второй раз. Предусмотрительный Билли вовремя присел, и избег участи своего незадачливого товарища. Поэтому удар обрушивается на крайнего из картёжников: верзила нечаянно сшибает школяра с табурета. Смятение, гвалт, свист, отдельные выкрики:
- Полундра!!! Наших бьют!
В спальной мгновенно завязывается всеобщая потасовка: мелькают в воздухе карты и напёрстки, табуреты и подушки. Крупным планом среди всеобщей свалки, камера выхватывает верзилу и Алису.
- Стой! Вот я тебя сейчас!!! – верзила наступает на Алису.
Алиса ужом ускользает от его ударов.
Белобрысый паренёк метнулся навстречу, схватив по дороге за ножку валяющийся табурет:
- Эй, сюда глянь!
- А?! – верзила замер, растерянно повернул голову.
Прежде чем он успевает что-либо сообразить, белобрысый со всего размаха обрушивает на него табурет:
- Кр-рах!!!
Табурет рассыпается в щепки. Раскинув руки, верзила без сознания валится навзничь.
- Сп-пасибо, - заплетающимся языком Алиса благодарит своего спасителя.
- Пустяки! – усмехается белобрысый.
Дверь спальной с грохотом распахивается, и с громким топотом в комнату врываются стражники. Слышен оглушительный свист, крики:
- Атас!!!
- А ну, смирно, школота! Рвань беспризорная! Молчать!!! – дубинками стражники избивают всех подряд.
- А-ах!!! – получив удар по спине, Алиса падает на четвереньки.
- Ой-ёй! – белобрысому досталось по затылку, он падает рядом.
- Тебе больно? – Алиса обнимает белобрысого, пытаясь дотянуться до того места, куда его ударили.
- Отстань! – тот грубо отталкивает Алисину руку. – И чего я с тобой связался…
- Меня, между прочим, Аллан зовут! - обиделась Алиса.
- А меня Том! – зевает белобрысый. – Только врёшь ты всё, никакой ты не Аллан…
Они сидят на полу. Тем временем, стражники утихомиривают драчунов.
- Это почему это я вру? – насторожилась Алиса.
- По кочану! – Том отвернулся, не желая вдаваться в объяснения.
Драка утихла. Школяры - кто сидит, кто лежит, и, охая, утирают отбитые затылки и бока. Камера обводит объективом опрокинутые кровати, валяющиеся на полу матрацы и подушки. В воздухе вьются перья. Отмахиваясь от пуха выпотрошенных подушек, старший из стражников громко командует:
- Двадцать плетей! Каждому!
- Встать, шевелись! – пинками стражники поднимают мальчишек с пола. – На экзекуцию шагом… марш!
Перешагивая через опрокинутые кровати и матрацы, школяры нестройной колонной по одному потянулись к выходу…
…Подвал. Тускло чадит факел. Доносится свист плётки, перемежающийся болезненными вскриками истязаемого. Школяры выстроились друг за другом, ожидая своей очереди на порку. Все молчат. Алиса стоит позади, Том – перед ней. Белобрысый оборачивается и с усмешкой наблюдает, как Алиса напряглась и кусает губы (её ещё ни разу в жизни не пороли). Тихонько Том шепчет ей на ухо:
- Слыш-ка, Аллан, давай местами махнёмся? Ты вперёд, а я – за тобой?
- С чего это мне меняться? – удивилась Алиса.
- Я тебя научу, как плётки не бояться, - Том хитро сощурился.
- Ну, давай! – Алиса пожимает плечами.
Она хочет шагнуть вперёд, но Том её останавливает:
- Погодь… - стремительно нагнувшись, Том проводит кусочком мела короткую черту и чертит рядышком два загадочных знака. – Теперь шагай!
Алиса спокойно перешагивает через черту.
Похоже, Том удивлён, хотя вида не подаёт. Но уговор – есть уговор. Том вытаскивает из рукава свёрнутый в трубочку кусок грубой кожи.
- На! Засунь под мягкое место, – шепчет он.
- Спасибо, - Алиса тихонько засовывает кусок под пояс.
- Только гляди, когда начнут пороть, ори как следует! – наставительно учит Том. –Не то, с тебя штаны стянут, чтобы ещё добавить!
Алиса, повернувшись, глядит на Тома, окаменев от ужаса.
- Это тебе ведь совсем не к чему, верно? - с издёвкой усмехается Том.
- Что ты имеешь в виду? – наконец спрашивает Алиса.
- А ничего! – продолжает усмехаться Том и толкает её в спину. – Топай, давай, Аллан, твоя очередь!
Хлёстко свистит плеть…

…Панорама Камулодуна. Из-под нахмурившихся туч пробиваются робкие лучики солнца, сверкая зайчиками в витражах готического собора. Камера отворачивается, сфокусировавшись на далёких башнях королевского замка. Наезжает…
Королевские покои. Стены зала задрапированы золотистой тканью. В парадной зале на троне, где раньше сидел король, раскинув в стороны полы лиловой мантии, теперь устроился его брат. Ричард вертит в руках длинный жезл. Потемневший от времени, он весь – от кончика до рукояти - покрыт затейливой резьбой и загадочными рунами. Ричард внимательно изучает жезл, трогает пальцами загадочную надпись.
- Великий Мерлин! - подобострастно произносит Ричард. – Веками ты стерёг покой и мир земли моих отцов, сажая на её престол правителей. И мудростью седой, ты наставлял владык, и был учителем Артура-короля, что Аваллонию восславил! Какую силу ты вложил в свой посох? Какие духи спят, готовые на зов его явиться? Одна Моргана знает…
Вздохнув, Ричард прячет посох, прикрыв его складкой длинной мантии.
На голове у Чёрного герцога по-прежнему корона принца - узкий золотой обруч (с низенькими зубцами, в каждый из которых вправлен небольшой камень-самоцвет). Слева от трона стоит высокая резная подставка, на которой, на чёрной подушечке покоится Большая королевская печать. Её цепочка разложена в виде сердечка.
Медленно распахивается массивная дверь в дальнем конце зала. Ступая по каменным плитам (и каждый шаг отдаётся гулким эхом) через весь зал идёт слуга. Приблизившись, он почтительно кланяется:
- Ваше высочество! Герцог Бэкингем просит его принять.
- Зови! – отвечает Ричард, лениво взмахнув платочком.
В зал быстрым шагом входит Бэкингем (тот самый, что уже был на пиру во втором эпизоде, когда его представляли Алисе).
- Чем вы меня сегодня порадуете, милорд? – интересуется Ричард.
- К вашей коронации всё готово! – почтительно кланяется Бэкингем.
- Так уж и всё? – повёл бровью Чёрный герцог.
- Осталась пара пустяшных формальностей, - лучезарно улыбается Бэкингем. (Выпрямившись, герцог хлопает в ладоши), - Корона его величества!
- Корона его величества! - эхом вторят слуги…
Громко поют трубы. Раздаются гулкие шаги. В зал входит процессия: двое слуг несут изящный открытый паланкин в центре которого, на атласной алой подушечке, покоится королевская корона – высокая, усыпанная бриллиантами, рубинами, сапфирами и изумрудами. По обеим сторонам шествуют стражники с алебардами, составляющие почётный эскорт. Ричард вскакивает с трона и делает шаг навстречу. Слуги ставят паланкин на пол, прямо возле его ног. Алчным взором Чёрный герцог взирает на корону.
- Вашей несравненной голове не доставало лишь этого скромного подарка! – льстиво улыбается Бэкингем. – Через несколько дней верный слуга будет счастлив увенчать ею своего повелителя…
- Благодарю тебя, Бэкингем! – Ричард ему кладёт руку на плечо и, делая шаг, толкает, заставляя Бэкингема идти вместе. – Но правом венчать короной обладает лишь лорд – хранитель печати! (Подводит Бэкингема к подставке, где лежит Королевская печать.) О, сэр Гастингс! Смерть такого славного мужа стала тяжкой утратой для Аваллонии. (С приторной печалью в голосе) Поверишь ли, Бэкингем, но я трижды успел пожалеть, что приказал казнить его!…
Чёрный герцог неторопливо берёт печать с подушки. Золотой, украшенный драгоценными камнями ковчежец, раскачивается на тонкой цепочке, что держит в руке лорд-протектор…
- Не сочтите мои слова недостойными, сир, но чтобы угодить вам, я всегда готов заменить покойного сэра Гастингса на этом ответственном посту!
Бэкингем тянет руку к печати... Ричард, с усмешкой, отводит печать, словно играя с котёнком.
- Увы, Бэкингем! – Ричард притворно вздыхает. – Как ты уже изволил заметить, есть два пустяшных препятствия, что мешаю мне взойти на престол! Устрани их – и я доверю тебе пост лорда-хранителя печати!
- Сию же секунду я отбываю в Стокмор! – Бэкингем кланяется.
- Скорее возвращайся с доброй вестью, и я собственноручно возложу на тебя Большую королевскую печать! – напутствует Ричард.
Не переставая кланяться, Бэкингем пятится назад…

…Шкомерздет. Идёт урок воровства. Школяры сидят на лавках вдоль стен. Посреди классной комнаты стоит чучело (изображающее богатого дворянина), со всех сторон увешанное колокольчиками.
Месье де Покетт, опираясь на тросточку, спрашивает:
- Итак, месье, вчера вам было задано обворовать товарища. Кому и что удалось украсть?
- Я, я! Можно я?! – тянется с места чернявый Билли, сжимая что-то в кулачке.
- О, месье Билли, вы первый как всегда… - улыбается учитель.
Билли разжимает ладонь – на ней блестит осколок карманного зеркальца…
Рыжий Вилли, едва увидев это, бросается на дуга с кулаками:
- Это моё зеркальце! Отдай!!!
Весь класс заливается хохотом.
- Он любит пускать солнечные зайчики, а на ночь прячет его под подушку, - Билли одновременно ухитряется и ябедничать, и отбиваться от наскоков разъярённого друга. – Оттуда я и стащил!
Билли страшно горд, а Вилли рассержен не на шутку.
- Умный мальчик! – учитель хвалит Билли от души. - А вы, месье Вилли? Вы, конечно, не остались в долгу? – интересуется учитель.
- Конечно, - Вилли перестал драться.
Остановившись он шмыгнул носом, провёл по нему кулаком, потом залез в карман.
- У моего друга есть любимая свистулька, так я её спёр! – Вилли демонстрирует учителю металлический мундштук.
Лицо Билли тотчас исказила злобная гримаса:
- Отдай! Свистулька моя!!!
Чернявый бросается на рыжего, но Виллис размаха засадил товарищу кулаком в лоб. Прикусив язык, Билли сел на пол.
- Была твоя – стала моя! – Вилли прячет свистульку обратно в карман.
- Молодец! – благодарит учитель. – Ну а вы что продемонстрируете, месье Аллан?
Алиса встаёт со скамьи, порывшись за пазухой, достаёт кошель – мешочек на дне которого звенят монеты.
- О-оо! – де Покетт качает головой. – Ну и кто же это оказался таким богатым?
- Я украл его… - Алиса на секунду задумалась. - У Тома!
Все дружно уставились на белобрысого.
Густо покраснев, Том вскакивает с лавки, точно его ужалили:
- Брешешь, гад! У меня таких денег отродясь небывало!
Алиса пожимает плечами: мол, откуда мне знать?
Месье де Покетт:
- Раз уж встали, месье, то, может быть, и вы нам что-нибудь продемонстрируете?
- У меня ничего нет, - опускает голову Белобрысый. - Я собирался обворовать вон этого, новенького (кивает в сторону Алисы), но у него пусто…
- Нашёл у кого воровать! – презрительно фыркает с лавки Билли.
- У этого Аллана нет ничего, кроме его драной кошки! – хихикает Вилли.
- Плохо, очень плохо, месье! – качает головой учитель. – Розги по вам плачут горькими слезами… Впрочем, я готов предоставить шанс избавиться от наказания, а, заодно, компенсировать ваши денежные затруднения.
Взяв Тома за плечо, де Покетт подводит мальчишку к чучелу с колокольчиками.
- Попытайтесь, месье! – концом длинной трости, де Покетт указывает на тренажёр. - Смелее!
Осторожно, боясь коснуться колокольчика, Том ощупывает карманы...
- Артистичней, артистичней! – месье де Покетт погоняет Тома палкой по заднице. – Настоящий карманник должен быть виртуозом!
Наконец Тому удаётся запустить руку в карман камзола. Он тащит толстый кошелёк. Затаив дыхание ученики наблюдают за Томом, некоторые явно выражают ему сочувствие… И в этот критический момент звенит нечаянно задетый колокольчик.
- Vous Damn! Stupide, oaf odieux! (Чёрт побери! Глупый, несносный олух!) – месье де Покетт с силой бьёт Тома тростью по заднице. – Вы позорище нашей школы, месье Том!
Учитель вырывает учебный кошелёк из рук провинившегося ученика.
- После уроков ступаете вниз и получите десять розг за нерадивость! Скажите, что я приказал! И имейте в виду, лодыри, (де Покетт обращается сразу ко всем) здесь с вами нянчатся, а там (кивает в сторону окна) миндальничать не станут. Всякого, кто попадается, отправляют на виселицу, и правильно делают!
Понурив голову, Том плетётся обратно на скамью…
Месье де Покетт запихивает кошелёк обратно в карман:
- Ну, кто смелый?
- Разрешите? – с лавки встаёт Алиса.
- О, месье Аллан! – приветливо улыбается учитель. – Покажите ещё раз ваше мастерство. Только… (месье де Покетт коварно усмехается – он срывает ещё пару колокольчиков с манжет и пояса и перевешивает их рядом с карманом, где кошелёк) Специально, месье Аллан, я усложню задачу! Итак…
Месье де Покетт с усмешкой наблюдает, как Алиса подходит к чучелу… Но новенький почему-то не торопиться залезать в чужой карман. Вместо этого, Алиса запускает руку в свой карман и вытаскивает оттуда монету. Край ей остро заточен, как бритва. Алиса спокойно. Аккуратно вспарывает ткань внизу кармана – ученики следят затаив дыхание, а учитель потерял дар речи. Карман разрезан, и кошелёк сам падает Алисе в руки – ни один колокольчик не зазвонил!
Месье учитель стоит с разинутым ртом:
- Но, это…
- Нечестно! – кричит с места Вилли.
- Пусть он как все, в карман залезет! – поддакивает Билли.
Алиса улыбается:
- Вы же сами говорили, господин учитель, если к замку не подходит ключ, к нему подбирают отмычку…
- Браво, месье Аллан! – де Покетт хлопает ладонь о ладонь, и весь класс дружно принимается аплодировать. – В награду за труды кошелёк ваш!
Звенит звонок.
- Урок окончен! – объявляет де Покетт. – Всем даётся задание на завтра: обворовать торговца на городском рынке. Послезавтра утром, придя на урок, вы, как всегда, продемонстрируете свои трофеи…
- А если мы попадёмся? – интересуется Вилли.
- Сами же говорили, нас того… повесят! – Билли обводит рукой вокруг шеи.
- Не бойтесь, паршивые щенки, - учитель воздел руку к небу. - Завтра состоится коронация Его величества, нашего нового короля! По такому случаю казни будут отменены – вас не повесят, а лишь выпорют как следует… А теперь марш к коллеге Скорпону! Вам предстоит урок мучительства!

…Городская площадь, посреди которой стоит Патриотическая школа. Стуча клюкой по мостовой, хромая на обе ноги, бредёт нищий, завёрнутый с ног до головы ( из-за надвинутого капюшона лица не видно – только подбородок) в грубую серую мешковину:
- Подайте несчастному, слепому и больному на пропитание! – нищий жалобно стонет, и голос его точь-в-точь как у белобрысого Тома.
Какая-то старушка, столкнувшись с просителем нос к носу, достаёт медяк и вкладывает в протянутую руку.
- Спасибо, добрая душа! Да воздастся тебе на том свете! – нищий кланяется, не забыв перекрестить подавшего милостыню. – Подайте несчастному слепому…
Со скрежетом поднимается решётка на воротах школы. Из-под арки выезжает телега, наполненная соломой, всякой рванью и отбросами.
- Пошёл прочь, рвань! – возница, привстав, хлестнул нищего плетью.
Тот жмётся, прислонясь спиной к стене. Телега отъезжает, нищий глядит во все глаза: сзади на самом краю телеги, не замеченная возницей сидит... Чернушка! «Нищий» насторожился, он идёт за телегой, не спуская глаз. Вот повозка поравнялась с ближайшими домами. Солома на возу зашевелились - высунулись ноги в рваных башмаках (кошка спрыгнула на мостовую).
Из-под соломы выскользнула Алиса и, спрыгнув следом за Чернушкой, затерялась в толпе. Тогда одетый в рубище «хромой» берёт трость подмышку и весьма резво пускается вдогон.
…Многолюдная улица. По булыжной мостовой грохочут повозки, меж ними снуют прохожие: чинные господа, торопливые простолюдины, стайками воробьёв проносится детвора. Женщины в чепцах с корзинами, возвращаются с рынка. Стеной поднимаются многоэтажные дома и среди них – трёхэтажный постоялый двор, гостеприимно распахнувший ворота. Вот показались Алиса и Чернушка. Девочка, задержавшись на секунду, оборачивается. Камера поворачивается вслед, и на секунду в отдалении мелькнула фигура, закутанная в мешковину – Том, заметив Алису, тотчас спрятался за медленно ползущую телегу. Алиса, не заметив слежки, входит в постоялый двор.
Стойка в обеденном зале. Пытает очаг, готовится жаркое. Стоят несколько посетителей разного возраста и достоинства. Алиса подходит к стойке. На стене висит грубо вырезанный из дерева герб Аваллонии. Хозяин заведения за стойкой:
- А тебе чего? Объедки там! – грубо кричит он, показывая на приоткрытую заднюю дверь.
Алиса молча достаёт монету и подбрасывает к потолку… Сверкая золотыми сторонами монета переворачивается в воздухе. Оп! – на лету хозяин ловко перехватывает монету и тут же пробует на зуб, удостоверяясь, что монета настоящая. Лицо трактирщика тотчас расплывется в улыбке:
- Чего изволите, сударь?
- Накройте отдельный стол, - велит Алиса нарочито высокомерным тоном, - подайте жаркое и…
- Пиво? Пунш? Портвейн? – торопливо предлагает хозяин.
- Молочка! – требует Алиса.
??? – все вокруг разом обернулись, уставившись на диковинного посетителя.
- Молочка?! – потрясённо переспрашивает хозяин заведения.
- Для моей кошки, - уточняет Алиса.
Камера на миг наезжает, показывая сидящую на полу Чернушку.
- А для меня воды! – продолжает девочка. – У меня обет ничего другого не пить...
В уголке заведения накрыт стол. На блюде разложена зелень, лежит курица. Чернушка лакает молоко из блюдечка, поставленного под столом. Алиса нетерпеливо щиплет горбушку хлеба. Вот к столу скользнул молодой человек (камера передаёт его со спины).
- Грини! – обрадовано воскликнула Алиса.
- Т-сс! - паж приложил палец к губам.
Грини садится за стол, присоединяясь к Алисе.
Камера снова переносится к выходу: в трактир входит уже знакомый нам «нищий» в срой мешковине».
- Куда ты прёшь рвань?! – хозяин за стойкой замахал руками.
- Подайте несчастному на пропитание, - жалобно стонет Том.
- Объедки там! – указывает хозяин. – И проваливай соре, не порть моим гостям аппетит!
Том ящерицей проскользнул в тёмный уголок. Присев за корзинами, сваленными возле задней двери, он не спускает глаз сидящих за столом. Том напряжённо вслушивается.
Камера наезжает на Алису и Грини.
- Хвоста за тобой не было? – осведомляется паж.
- Нет! – Алиса качает головой. – Меня не заподозрили. Я всё делаю, как ты учил!
- Это хорошо, - кивает Грини и, помрачнев, добавляет. – Завтра коронация. Ричарда провозглашают королём.
- Я уже знаю, нам только что учитель сообщил, - сообщает Алиса. (Она тоже помрачнела) – Как ты думаешь, мы ещё успеем? Вдруг, этот Чёрный герцог уже казнил Эдди и Дика…
- Т-сс! – Грини приложил к губам палец. – Даже не думай об этом! Её величество места себе не находит, а Лиззи… (Паж судорожно сглотнул). На неё я даже смотреть боюсь! Как бы она руки на себя не наложила… Леди Джейн за ней день и ночь присматривает, только я всё равно боюсь…
Пауза. Паж смотрит куда-то вдаль и совсем не замечает Алисы.
(Далее – видеовставка. Перед глазами Грини - мимолётные воспоминания.)
Вот, Лиззи на балу – танцует с сэром Генри, своим женихом. Паж тихо сидит в сторонке и наблюдает за ними – бледное лицо Грини бесстрастно, но кончики ушей пажа пылают огнём. Паж берёт с блюда большое зелёное яблоко и медленно раскусывает его. Из-под кожицы яблока капает сок…
- Лиззи, моя Лиззи, - раздаётся шёпот пажа.
А вот Лиззи позирует художнику, пишущему парадный портрет. В комнату входит Бэкингем, сопровождаемый слугой. Герцог кланяется. Лиззи хватается за серебряный колокольчик и звонит – тотчас появился Грини. Принцесса отдаёт ему короткое приказание, Грини сухо кивает и подаёт принцессе виноградную гроздь, лежащую на золотом блюде. Принцесса неспешно отрывает ягоды. Бэкингем припадает перед принцессой на колено, слуга, раскрыв, держит перед ним папку, обтянутую дорогой красной кожей с золочёным тиснением. Герцог возвышенно декламирует стихи, от души жестикулируя. Вот он кончил: Лиззи, весело смеясь, аплодирует и подаёт руку – Бэкингем припадет к её руке. На заднем плане Грини – мрачнее тучи тот бесстрастно смотрит на принцессу и герцога…
- Лиззи, моя Лиззи, - вновь раздаётся шёпот пажа.
А вот Лиззи гуляет в парке. Строго держа дистанцию, паж серой тенью следует за принцессой. Неожиданно перед ними появляется Чёрный герцог, в сопровождении телохранителей. Он загораживает путь. Лиззи, покраснев от негодования, что-то говорит дяде, и тогда Ричард и бесцеремонно хватает принцессу и, стиснув в объятиях, грубо её целует. Лиззи отбивается изо всех сил – её маленькие кулачки колотят по дядиным бокам и плечам… Грини толкает Ричарда, тот, не обращая внимания на нахала, просто взмахивает своей могучей рукой – и Грини падает, сбитый с ног. Грини хватается за эфес меча… Но пажу не дают встать – усмехающиеся охранники приставили к его горлу мечи…
Довольный, Ричард утирает губы, он перешагивает через поверженного Грини и идёт дальше. Паж силится подняться – нагнувшись, Лиззи хочет ему помочь, но Грини, отмахнувшись от её руки, вскакивает и убегает прочь. Лиззи встревожено зовёт его, но паж даже не оборачивается на её зов.
(Конец видеовставки.)
- Лиззи, моя Лиззи, - паж шепчет, заслонив лицо руками.
Алиса теребит его за рукав:
- Грини, она тебя любит. Она очень-очень тебя любит! Это правда!
- Замолчи! Не надо! Не смей так шутить, Алиса! – в голосе пажа слышно отчаяние. – Принцесса не сможет любить простолюдина! (Он поднимает лицо, и на Алису уставились два пылающих огнём глаза.) Ты знаешь, тогда, на охоте, я ведь не просто на кабана бросился, я смерти искал. Лучше убитым быть, чем смотреть, как кто-то чужоё её обнимает, целует… Ее – мою Лиззи! Вот я о чём тогда думал!
- Она тебя любит, - повторяет Алиса. – Она мне сама сказала.
Пауза. Грини хватает Алису за плечи и трясёт:
- Это правда?! Правда?!!
- Ну, конечно же! – улыбается Алиса. – Вот глупый…
- Алиса! Алиса! – прижавшись, Грини рыдает на груди растерявшейся Алисы.
Та, неумело, пытается его успокоить, запустив пальцы в длинные кудри пажа:
- Ну что мне с вами, влюблёнными, делать?! – Алиса укоризненно вздыхает.
Кошка, настойчиво трётся об ноги Алисы и Грини.
- Ой! – Грини, очнувшись, трёт виски. – Что же это я… Совсем голову потерял!
- Ты мне, ведь, что-то передать хотел? – спрашивает Алиса.
- По случаю коронации в Шкомерздете состоится ускоренный выпуск. Лучшим ученикам вне очереди присвоят звание Тайного слуги Его величества…
- И меня определят на службу в Стокмор? – радуется Алиса.
- Да, если ты уже лучший ученик…
- А я лучший. Меня все учителя в пример ставит! – не без гордости заявляет Алиса.
- Так уж и все? – сомневается Грини.
- Ну, кроме Милой Милы и ещё этого… Великого Скорпона! У меня с ними принципиальная вражда, - заявляет Алиса.
Грини не может скрыть иронии.
- Да-да! – Алиса сердится всерьёз. – И нечего улыбаться! (Спохватывается.) Ой, совсем забыла! Ты, случайно, не знаешь, что это такое?
Порывшись в кармане, она извлекает полукруглый предмет. Это что-то вроде расколотой пополам печати, на которой изображён дракон – точнее, его половинка: голова и передняя лапа, а хвост и крылья отсутствуют (они, должно быть, на отсутствующей половинке).
Грини побледнел, разом перестав улыбаться. Потрясённый паж прячет кругляшёк:
- Сумасшедшая! Если это увидят, тебя сначала будут долго-долго пытать, а потом отправят на плаху. И не посмотрят, что ты – девочка...
- На плаху? За что? – не верит Алиса.
- Это знак Деансы Таэннеса, - объясняет Грини. - Такие печати носят его люди. Когда двое их встречается, они показывают свои половинки друг другу: у одного голова, у второго - хвост. Это как пароль, понимаешь? Откуда он у тебя?
Камера на миг переносится в угол: припав к стене, Том, не помня себя от ужаса, торопливо обшаривает свои потайные карманы.
- Стащила!!! – шепчет Том мертвенно-бледными губами.
Камера снова поворачивается к Алиса и Грини.
- Я стащила её у Тома, – виноватым голосом сознаётся Алиса. – Понимаешь, он всё время подле меня отирается. Вот я и подумала – дай, проверю его карманы…
- Отирается? – встревожился Грини. - Может, он что-нибудь заподозрил?
- Нет, не думаю, – качает головой Алиса и, чтобы сменить тему, спешит проявить любопытство. - А кто такой этот Таэннес, что все его бояться?
- Он страшный человек, - Грини суеверно озирается. – Отвратительный кривоногий горбун. Говорят, он продал свою красоту, вместе с душой, дракону из огненной бездны в обмен на искусство соблазнять людей. Теперь Таэннес хочет истребить всех господ, их слуг и даже жён и детей. Всех до седьмого колена!
- Так значит наш Том – шпион Таэннеса? – предполагает Алиса.
- Наверное, через него смутьяны из леса держит связь со своими людьми в городе, - отвечает Грини. – От него нужно избавиться!
- Как это? – не понимает Алиса.
- Незаметно подбрось ему эту печать обратно. И сразу же напиши донос учителям!
- Донос?! – Алиса не верит своим ушам. – Но ведь его же тогда станут пытать, а потом казнят…
- Туда ему и дорога! – отрезал паж.
- Знаешь, Грини, - Алиса вспыхнула, - я согласна притворяться отпетой мерзавкой, раз так надо для дела, но доносы писать я не буду! Писать доносы – низко и подло!
- Глупая! – восклицает Грини в сердцах. – Как ты не поймёшь, если ты не напишешь, напишет он! Если уже написал – чтобы отвести от себя подозрения… Он опасен! Он враг королевы, принцев, всех нас! Он враг Лиззи…
(Пауза.)
- Если тебе не нравится писать доносы, давай я брошу её в речку! - предлагает паж.
- Я сама брошу! – Алиса забирает печать. – Иди, тебя, наверное, королева ждёт…
- Пока, - Грини поднимается из-за стола.
Камера отъезжает. Паж идёт к выходу. Том не спускает с него глаз.

…Королевские покои. Ричард стоит перед стенным зеркалом и смотрит на своё отражение. За его спиной виден стол, на котором разложены письменные принадлежности. Лорд-протектор зажмуривает глаза. В его ушах звенит торжественная музыка – вот он представляет себя в соборе, вот он припал на колено перед алтарём, вот лорд - хранитель печати возлагает на него корону…
- Сэр Генри, граф Валлийский! – сквозь аккорды провозглашает слуга.
Музыка мгновенно прерывается. Чёрный герцог открывает глаза – он возвращается к действительности. Перед ним стоит слуга:
- Сэр Генри, ваше высочество! – повторяет слуга, почтительно согнувшись.
- Зови! – морщится Ричард.
В зал входит сэр Генри. Графа сопровождают Майлз Форест и Джон Дайтон (те самые стражники, которых мы уже лицезрели в темнице).
- С чем пожаловали, милорд? – интересуется Ричард, хмуря брови.
Сэр Генри протягивает пергаментный свиток. Лорд протектор осматривает печать, неспешно разворачивает, читает. Глаза Чёрного герцога медленно разгорается, как бы пылая огнём. Ричард поворачивается к рыцарям, но смотрит мимо них, точно совсем не видя, голос его хрипит от возбуждения:
- Как вас зовут, ребята?
- Майлз Форест! Джон Дайтон! К вашим услугам! – стражники одновременно кивают.
- Ребята, - говорит Ричард, - хотите стать рыцарями?!
Оба стражниа одновременно судорожно сглотнули. Глаза их тоже озарил огонь – точь-в-точь, как у Ричарда.
- Вот что, - подскочив к столу, Ричард схватил перо и что-то размашисто начертал на листе бумаги. – Скачите в Стокмор во весь дух! Доставьте мой приказ, чтобы отменили казнь! (Вкладывает лист в конверт и протягивает стражникам.)
Приняв из рук Ричарда конверт, Майлз Форест и Джон Дайтон уходят. Чёрный герцог и сэр Генри смотрят им вслед. Ричард:
- Помолимся, сэр Генри, помолимся, чтобы Эдди и Дику не отрубили головы!

…Стокмор. Темница, пылает факел. Всё готово для казни. Стоит плаха, подле неё на каменном полу лежат два открытых гроба, палач держит топор… Принцы замерли в окружении тюремщиков, подле – Бэкингем. На Эдди и Дике – длинные белые саваны. Юного короля Эдуарда исповедует священник (что-то бормочет по латыни) Бэкингем:
- Быстрее, святой отец! Я должен вернуться в Камулодун к ужину. Его высочество не любит ждать!
- Амен! – громко провозглашает священник и, перекрестив Эдди, делает шаг назад.
Тюремщики тут же связывают приговорённому руки за спиной.
- Братик, зачем они это делают? Мы же ничего дурного не совершили! За что? За что? – Маленький Дик ревёт в три ручья. - Мне страшно…
- Мужайся, брат! – говорит Эдди и начинает читать молитву. - Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum…
Его валят на плаху, палач занёс топор...
Слышны резкие выкрики:
- Стойте! Остановите казнь!

Конец эпизода-6

[Мартовский заяц]

Вообще очень хорошо! Но есть два вопроса:
вы таки уверены, что там могли быть закрытые туалеты?
какое "перекрестить" 26 тысяч лет назад?

[Дин-70]

Эпизод -7. Час решающих испытаний

…Стокмор. Темница, пылает факел. Всё готово для казни. Стоит плаха, подле неё на каменном полу лежат два открытых гроба, палач держит топор… Принцы замерли в окружении тюремщиков, подле – Бэкингем. На Эдди и Дике – длинные белые саваны. Юного короля Эдуарда исповедует священник (бормочет по латыни)
- Быстрее, святой отец! – торопит Бэкингем. - Я должен вернуться в Камулодун к ужину. Его высочество не любит ждать!
- Амен! – громко провозглашает священник и, перекрестив Эдди, делает шаг назад.
Тюремщики тут же связывают приговорённому руки за спиной.
- Братик, зачем они это делают? Мы же ничего дурного не совершили! За что? За что? – Маленький Дик ревёт в три ручья. - Мне страшно…
- Мужайся, брат! – говорит Эдди и начинает читать молитву. - Pater noster, qui es in caelis, sanctificetur nomen tuum…
Его валят на плаху, палач занёс топор...
Слышны резкие выкрики:
- Стойте! Остановите казнь!
В темницу врываются посланные Ричардом стражники. Бэкингем обернулся:
- В чём дело?!
- Приказ его высочества, лорда-протектора! - Джон Дайтон протягивает конверт.
Бэкингем надрывает конверт, вынимает листок бумаги, читает:
«Казнь отложить! Впредь, до особого распоряжения обоих принцев беречь, кормить и всячески о них заботиться. Ричард, божией милостью лорд-протектор Аваллонии».
Эдди, лёжа на плахе, шёпотом:
- Благодарю тебя, господи…
Дик, бросаясь к брату:
- Ура! Ура! Мы спасены!
Тюремщики ножами режут путы, которыми связан Эдди, Дик бросается им помогать, распутывает верёвки. Бэкингем разводит руками:
- Но, как же так?! Это какая-то ошибка…
- Никакой ошибки, - отвечает Дайтон.
- Его высочество лично приказать изволили, - добавляет Форест.
Эдди свободен. Дик хватает брата за руку:
- Идём скорее, братик, нас помиловали!
- Стража! - спохватился Бэкингем. - Остановите их!
Тюремщики загородили дорогу, Дайтон хватает Дика. Принц яростно отбивается, брыкается и колотит стражника кулачками и босыми ногами:
- Пустите! – изловчившись, принц царапает щёку рыцаря и тот, вскрикнув, роняет мальчишку.
Дик пытается убежать, но другие стражники хватают его за обе руки.
- Согласно приказу его высочества, вам вменяется в обязанность всячески заботиться об арестованных, - обращается к тюремщикам Бэкингем. – Препроводите принцев в камеру!
- Снова в темницу?! Не хочу!!! – Дик топает ногами.
Тюремщики подталкивают принцев к выходу. Эдди шагает молча, стараясь хранить достоинство, Дик извивается, рвётся и кричит, да так, что дюжие охранники не могут сладить с ним сперва вдвоём, а потом и втроём:
- Гадкий, подлый Бэкингем! Когда я стану королём, я первым делом прикажу тебя удавить! Нет, лучше, отравить! Нет, я велю посадить тебя на муравейник! И пусть муравьи тебя живого скушают!..
Тюремщики, наконец, выволокли Дика вон, и голос его гаснет, отдаваясь эхом…

…Постоялый двор. Грини встаёт из-за стола и уходит. Том напряжённо смотрит ему вслед, дожидаясь, когда он выйдет. Потом он быстро скидывает своё серое рубище (под которым его повседневная одежда) и встаёт…
Крупным планом: Чернушка, вылакав миску, умывается под столом. Вдруг кошка насторожилась, дыбом встопорщив шерсть. Нога, обутая в грубый башмак, опрокидывает пустое уже блюдце, сгоняя кошку прочь с занятого места.
Крупным планом: Алиса неторопливо доедает курицу, аккуратно складывая кости на край блюда (как она это привыкла делать). Внезапно чья-то рука бесцеремонно обхватывает её сзади, за шею:
- Тихо! А ну, тихо сиди!..
Алиса замерла: в её бок снизу (чтобы было не заметно) уткнулось лезвие длинного мясницкого ножа. Девочка медленно поворачивает голову: к ней подсел Том.
- Том? – скорее удивлённо, чем испуганно спрашивает Алиса.
- Я же сказал, молчи! – шипит Том. – Пикнешь, и этот ужин останется последним в твоей жизни…
Мимо их стола, тяжело сопя, пробирается какой-то посетитель:
- У вас свободно? – интересуется он.
Губы Тома тотчас расплылись в улыбке, не отпуская Алису, он машет ладошкой:
- Ступай себе, дядя! Не видишь: мы тут с приятелем потолковать собрались…
Грузный посетитель вздыхает, и шагает дальше…
Том провожает его взглядом, он убирает руку с шеи, но второй рукой по-прежнему уткнул нож в Алисин бок.
- Ну-ка, что там у тебя… - Том потянулся за кружкой, поднёс, пригубил. – Вода!
Презрительно морщась, он спешит поставить кружку на место.
- Я не пью, - поясняет Алиса.
- Ну да, - спокойно кивает Том. – Ты же девчонка...
- Том… Как ты догадался? - Алиса густо краснеет.
- К чёрту трепотню! – потянувшись снова, Том вытаскивает из-под недоеденной курицы пучок зелени, откусывает приличный кусок и смачно жуёт. – У тебя есть вещь, которая должна быть у меня. Верни её, и я тотчас от тебя отстану.
Алиса лезет в карман.
- Помедленнее, - не переставая жевать, велит Том. – Не дёргайся так резко…
Как можно медленнее, Алиса достаёт печать:
- Забирай…
Отправив в рот остатки зелени, Том свободной рукой забирает печать и прячет за пазуху. Только после этого, он убирает нож. Алиса вздохнула свободней:
- Послушай, Том, ты ведь работаешь на Таэннеса?
Том дожёвывает зелень:
- Не твоё собачье дело на кого я работаю. Ты сама-то на кого работаешь?
- Я? Я ни на кого не работаю… - Алиса пожимает плечами. – Просто я помогаю двум людям, попавшим в беду.
- Это каким ещё людям? – осведомляется Том. – Может я с ними случайно знаком?
- Вряд ли, - отвечает Алиса. – Это принцесса Лиззи и её мать, королева Аваллонии.
- Ого! – присвистнул Том, - Да ты пташка высокого полёта... А этот тип, что давеча сидел здесь? Он кто?
- Это Грини. Он паж принцессы, - объясняет Алиса.
- Вона как! Чудны дела твои, господи! Чего ж они девчонку в Шкомерздет-то сунули? Аль мужиков при дворе совсем уже не стало?
- У королевы мало друзей, - тихо отвечает Алиса. – Ей не на кого положиться…
- Выходит, что и богатые тоже плачут, - Том вздыхает с явно наигранным сочувствием. – И то верно: не всё же одним простолюдинам нужду терпеть!
- Послушай, Том, ты ведь не выдашь меня? – Алиса пытается заглянуть ему в глаза, но белобрысый мальчишка отводит взор. – Я же тебя не выдала… Пожалуйста, пойми, речь идёт не обо мне, а о несчастных принцах, которых Чёрный герцог заточил в Стокмор! Их хотят казнить, неужели ты это допустишь?
- Мне нет дела до твоих принцев, - отвечает Том. – Раз их собираются убить, значит – туда им и дорога. Все вы, господа, одним миром мазаны и чем скорее вас не станет, тем быстрей будет нам счастье!
- Этому тебя Таэннес научил? – осведомляется Алиса.
Том бросает на Алису неистовый горящий взгляд:
- Не смей произносить это имя, ты, благородная дрянь! Вы живёте во дворцах, но ваши замки – темницы для народа. Мы разорвём цепи и вдребезги разобьём стены тюрьмы! И когда мы истребим всех вас, то из обломков вашей, провонявшей гнилью и плесенью Аваллонии мы воздвигнем новую страну, в которой не будет ни господ, ни слуг!
Том порывается встать.
- Послушай, Том, - негромко говорит Алиса. - Я пришла к вам из той самой страны, которую ты собираешься строить.
Том замер. Он смотрит на Алису, и у него перехватывает в горле:
- Ты врёшь…
- Это правда, - Алиса спокойно смотрит ему в глаза.
- Не смотри на меня! – протестует Том.
- Ты боишься? – спрашивает Алиса.
Но она отводит взгляд.
- Ты глядишь - словно ведьма смотришь, – угрюмо буркнул Том.
- Но я не ведьма, - говорит Алиса.
- Я знаю, - отвечает Том. – Проверял уже...
- Когда же ты успел? – искренне удивилась Алиса.
Том неожиданно оживился – он вдруг перестал смотреть на Алису, как на врага. В его глазах появилось едва уловимое тепло:
- Вчера вечером, когда нас пороли. Я провёл черту, и ты через неё перешагнула. Ни одна ведьма, не может перешагнуть через имя господа. Это всякий знает!
- И ты в эту чушь веришь?! – Алиса в сердцах качает головой.
- Это правда! – не терпящим возражений голосом обрывает Том. – Если тебе когда-нибудь доведётся встретиться с нечистым – обведи себя скорее кругом и начертай две буквы. Ни один злой дух до тебя не доберётся!
- Какие же вы все здесь суеверные! – качая головой, печально вздыхает Алиса.
- А вы разве не такие? - Том взирает на Алису украдкой.
- Нет, мы не такие.
- Расскажи! – просит Том.
(Далее видеовставка - рассказ Алисы. Иллюстрации к нему полупрозрачны, они как бы накладываются на основное изображение – стол в углу трактира, за которым сидят Алиса и Том. Они изображают видения, возникающие в голове у Тома, внимательно слушающего Алису.)
- Я пришла издалека, из страны, которой в вашем мире нет. Я не знаю, как я оказалась у вас, и как мне теперь вернуться обратно. Но ваш мир удивительно похож на мой, вернее на тот, каким мой мир был когда-то в прошлом. То, что я вижу у вас, мы проходим в школе на уроках истории.
- А что, у вас тоже школы есть? – перебивает Том.
- Да, но не такие, как наш Шкомерздет, - улыбается Алиса.
(На этой фразе заканчивается первая часть видеовставки: образы родителей Алисы, её учителей – Овидия Григорьевича и Каролины Павловны, а также её одноклассников).
- Когда-то в прошлом, - продолжает Алиса, - у нас, как и у вас, были короли и принцы, графы герцоги, бароны и рыцари, которые без конца ссорились и воевали друг с другом, и заодно, все вместе, держали в рабстве народ, который звали мужланами и хамами. А кое-где простолюдинов не считали даже за людей, и называли быдлом – это такое нехорошее слово…
(Видеовставка иллюстрируют различные исторические события, происходившие в нашем мире: расцвет и гибель Рима, восстание Спартака, средневековье, крестовые походы и междоусобные войны феодалов, рыцари грабят крестьян, и крестьянские войны).
- Мужланом меня и здесь зовут, а других слов я не слыхал… Что они хоть означают? – любопытствует Том.
- Быдло – это значит скотина. Так в старину звали животных, которых запрягали в плуг, чтобы пахать землю. А Хам – это такой нехороший человек, сквернослов и грубиян, не чтивший закона. Однажды, он оскорбил своего отца и был за это проклят, а имя его сделалось нарицательным. У нас благородные верили, что все простолюдины ведут свой род от Хама, потому их и звали хамами… А разве у вас о нём не знают?
- Не-а! – качает головой Том. - Гляжу я на тебя, и странно мне становится: ты, вроде, совсем не похожа на нас, даже притворяться толком не умеешь, а, с другой стороны, у вас всё такое же, даже ещё хуже…
- У нас когда-то было, как у вас, - уточняет Алиса. – Теперь у нас давно всё по-другому. Уже прошло немало веков, как в разных концах Земли народы стали восставать против господ и, один за другим начали свергать власть королей. У нас давно уже нет королевств, сословий и каст, а все мы живём одной планетой, как одним огромным городом, и все мы свободны.
(Конец видеовставки - Великая Французская революция, казнь Людовика XVI и Марии-Антуанетты, обе мировые войны 1917 год в России.)
Вместе с видеовставкой исчез трактир. Алиса и Грини медленно идут по улице. Навстречу им шагают прохожие, едут повозки. За ребятами, путаясь под ногами, бежит Чернушка и, жадно облизываясь, то и дело заглядывает снизу вверх - Том несёт недоеденную Алисой курицу, отрывает небольшие ломти мяса и отправляет в рот. Алиса идёт впереди, Том - позади на шаг:
- И у вас не вешают, и не клеймят?! И нет ни каторги, ни тюрем? Ни стражников, ни надзирателей?
Алиса улыбается, отрицательно качает головой:
- И даже, представь, у нас не принято таскать учеников за уши, не говоря о том, чтобы пороть их плетьми за провинности!
Том разинул рот:
- Как это?!! У вас не секут?!
- Меня ещё ни разу не секли, только когда я попала к вам, в Шкомерздет, - печально вздыхает Алиса.
Мимо слуги несут закрытый белый паланкин с вышитыми золотом занавесками и пёстрыми гербами на дверцах.
- Слушай, - Том возбуждённо хватает Алису за руку, - но если у вас там всё, как ты говоришь, здорово, ты должна быть с нами, а не с этими! (Кивает в сторону паланкина.)
Паланкин скрылся за углом, они идут дальше.
- А я с тобой, - отвечает Алиса, - и Малышом Джоном, и с Робином Гудом… Ты знаешь, Том, (Алисе вдруг вспомнилось) у нас, откуда я пришла, дети играют в Робина Гуда, и я играла тоже! Я, например, была братом Туком…
- Откуда же вы знаете про нас, раз в ваш мир нет даже тропинки?
- Не знаю, - задумалась Алиса. – Наверное, чудеса, всё же, происходят, и слава о ваших героях доходит и до нас. О них у нас пишут книги и слагают песни… Но видишь ли, Том, ты не прав если думаешь, что справедливость благоволит лишь к простолюдинам. Будущего счастья достойны даже те, кто тебе не нравится. Счастье – должно быть для всех! Иначе, его не будет ни для кого…
- И даже для благородных?! – остановившись, спрашивает Том угрюмо.
Алиса тоже остановилась, обернулась:
- А кто такой, по-твоему, благородный человек? – спрашивает она.
- Кровопийца, угнетатель, враг простого народа! – ладонь Тома инстинктивно сжимается в кулак.
- Благородный, - твёрдо произносит Алиса, – это тот, кто никогда не совершит подлого поступка. Вот, скажем, Чёрный герцог…
- Это лорд-протектор, который? – переспрашивает Том. – Он над благородными самый главный…
- Он убил своего брата, отравил короля, бросил в темницу несчастных принцев, мучает их мать и сестру… Какой же он, по-твоему, благородный?
- Разбойники и те блюдут честь, - отвечает Том.
- Ричард хуже всякого хама, - Алиса прищурилась. – Он просто негодяй! И я помогаю королеве потому, что ненавижу негодяев! Ненавижу - кем бы они ни были. Ненавижу как ты, Том, ненавидишь господ…
(Пауза.)
- А теперь, возьми Грини, - продолжает Алиса. – Он такой же простолюдин, как ты. Но он верен присяге, которой никогда не изменит. Он жизнь готов отдать за принцессу! Разве он не благороден, Том?
Том молчит, насупившись. Пауза.
- Или, вот, ты, - продолжает Алиса. – Ты же не стал писать донос, не выдал, хоть и узнал, что я девочка, и в Шкомерздет попала не просто так…
Том густо краснеет.
- Кстати, как ты догадался? – любопытствует Алиса.
Том не хочет отвечать. Он почти доел курицу. Алиса терпеливо молчит.
- Ты притворяться не умеешь, - нехотя бурчит Том.
Чернушка, видя, что курица почти закончилась, теряет терпение:
- Мяу! – требовательно мяучит кошка.
- Чернушка! Как же мы про тебя забыли! – Алиса отрывает от курицы последний ломоть и отдаёт кошке.
Том, вздохнув, отшвырнул прочь куриные кости. (К ним тотчас кинулись две голодные собаки.)
- Мальчишки, - замечает Том, - кошек не гладят. Они их тискают! И потом, там, в подвале, где секут, ну и рожа у тебя была…! По-моему, дурак бы догадался.
- Да, Том, ты прав! – Алиса вздыхает. – В искусстве притворяться ты дашь мне сто очков вперёд…

…Шкомерздет. Кабинет директора. В углу жарко пылает камин. За столом сидят учителя – слева Милая Мила, справа - де Покетт. На столе разложены бумаги. Дверь распахивается, входит Добрец:
- Ну как, списки лучших учеников как бы утвердили? А то завтра коронация мне сам лорд-протектор только что приказал: кровь из носа, но подавай, понимаешь, список на утверждение!
Милая Мила со злостью бросает перо на стол:
- У нас с месье возник конфликт. Коллега Покетт настаивает, чтобы в список включили Аллана, этого новичка, я же, со своей стороны, категорически против!
Пододвинув кресло с высокой спинкой, Добрец чинно усаживается посередине, между учителями:
- Вот как? Это как бы почему? Изложите свою позицию, коллега!
- Наш новый ученик систематически игнорирует свои обязанности в написании доносов на своих одноклассников! – Мила аж покраснела от негодования.
Добрец наблюдает и посмеивается.
- Это как так «игнорирует»? Он их совсем не пишет?
Мила смутилась:
- Писать-то он пишет, - учительница опускает глаза, - но что он пишет? Это сплошные слёзы, а не доносы, никакой полезной информации! Тот чихнул, этот высморкался, а тот почесался! А между строк читается нехороший подтекст – этот Аллан попросту издевается над педагогами!
- Не преувеличиваете, коллега Мила! – де Покетт нарочито пренебрежительно взмахнул рукой.
- Не одна я им недовольна! – огрызается Мила. – На этого новичка, вашего любимчика, месье, мне неоднократно жаловался коллега Скорпон…
При этих словах дверь с шумом распахивается, в кабинет врывается Скорпон.
- Где эта дрянь? - кричит он. - Где эта подлюка?!
- Что с вами стряслось, коллега? – спрашивает Добрец.
- Он… он… он стащил у меня кошелек! – Скорпон возбуждённо жестикулирует. -Он меня ограбил! Я растерзаю его собственными руками!
- О ком это вы? – осведомляется Добрец.
- Да об этом, новеньком, Аллане Цвай-Драй! – объясняет Скорпон.
- Вы поймали его за руку? – осведомляется де Покетт.
- Да в том-то и дело, что нет! – мрачнеет Скорпон. - Если бы я его поймал! Ух, если бы я его поймал!!!
- Так с чего вы взяли, что ваш кошелёк стащил месье Аллан? – улыбается де Покетт. – Как гласит одна известная поговорка, коллега: «Не пойман – не вор!»
- Вам всё хиханьки, а денежки-то мои тю-тю, плакали-с! – отвечает Скорпон язвительно. – Вот полюбуйтесь: (демонстрирует аккуратно разрезанный карман) когда мне донесли, как ваш Аллан нынче на уроке опустошил карман наглядного пособия, я сразу понял, чьих это рук дело!
- Моя школа! – де Покетт не скрывает радости.
- Допустим, но как он посмел? - спрашивает Добрец. – Обворовать, понимаешь, учителя? Тем более, после того как я ему как бы запретил…
- Но мы же их так учим, - пожимает плечами де Покетт. - Воруй всегда, воруй везде - вот лозунг нашей школы!
- А кошкам хвосты рвать ему как бы не хочется? – хмурится Добрец.
- Позавчера он имел наглость заявить, что ему, видите ли, скучно, - вставляет Скорпон. – Дескать, рвать хвосты – пустое занятие.
- Вот именно! – кивает де Покетт. – А воровать – далеко не пустое. Весьма разумный ребёнок!
- «Воровать - выгоду получать!» Так он изволил недавно написать в сочинении на тему «Для чего я ворую?», - ябедничает Милая Мила.
- Ну, теперь можно я его убью? - спрашивает Скорпон.
- И не мечтай, - отрезал Добрец. – Аллан - мой любимый ученик.
- Ты с ума сошел, коллега! - голос Милой Милы доходит до визга. - Он же ведет себя не по правилам! И начальство ни в грош не ставит! Мы не должны спускать ему с рук такое поведение!
- Вот именно такое поведение нам и нужно сейчас, - отвечаетл Добрец. – Исполнительными дураками у нас хоть пруд пруди. А талантов раз-два и обчелся, понимаешь! Назавтра назначим ему испытание и поглядим, каков он в бою…

…Ристалище во внутреннем дворике Шкомерздета – квадрат огороженный изгородью из жердей, на манер боксёрского ринга. Вокруг ограды кольцом стоят стражники. Школяры разбились на две группы по правую и левую стороны. Посередине, за длинным столом, в ряд расселись преподаватели: де Покетт, Скорпон, Добрец и Милая Мила. Младший учитель пения берёт в руки молоточек и ударяет в медный гонг:
- Начинаем турнир по боям без правил! Участникам дозволены любые приёмы, кроме смертельных и любое оружие, кроме холодного! Победителю вне очереди присваивается звание выпускника!
На ринг справа и слева выходит по бойцу, которые начинают драться. Дерутся неумело, пытаясь изобразить – один бокс, второй - каратэ. Школяры с правого и левого концов ринга возбуждённо болеют за своих. Стражники оттаскивают от ринга наиболее возбуждённых, норовящих то и дело перелезть через плетень, чтобы присоединиться к поединщикам. Алиса стоит справа:
- Кто же так дерётся! – усмехается она, сокрушённо качая головой.
К ней подходит чернявый Билли:
- А зря ты, Аллан, с мучительства сбегал! Что, трусил, небось? Без хорошей характеристики от нашего Скорпона тебя на подвиги не возьмут, учти.
- Глупый, - усмехается Алиса. - Разве на подвиги берут? На подвиги сами ходят, и без разрешения.
- Вот покажут тебе сейчас - без разрешения! Еще пожалеешь, что таким нахальным вырос!
- А наша школа в самый раз для нахальных, - отвечает Алиса. - Пай-мальчикам, вроде тебя, здесь делать нечего. Иди гуляй, кушай пирожок!
- Да я тебя!.. – оскорблённый Билли кинулся на Алису с кулаками.
Та так ловко отскочила в сторону, что Билли с размаху врезался в бок Милой Милы, что сидит справа за судейским столом. Пошатнувшись, учительница ударила Билли по затылку, и он грохнулся на землю.
- Простите меня! - хнычет Билли, - я нечаянно…
- А вот сейчас проверим, - обернулся Добрец. – Эй! (стражникам) Очистить ринг!
Стражники перемахнув через плетень, пинками гонят незадачливых драчунов. На ринг рвётся Билли:
- Можно я этому Цвай-Драй накостыляю?
- Рано тебе ещё костылять! - кричит рыжий Вилли.
- Твой дружок, как бы прав, - кивает Добрец. - Аллан, даром, что у нас новичок, он почти вдвое тебя старше.
Милая Мила рассердилась:
- Что же это получается? – патетически восклицает она. – Доколе старшие будут безнаказанно избивать младших? Где справедливость?
- Правильно! Верно! Где справедливость?! – толпа возбуждённых школяров плотно обступает судейский стол. Пусть Аллан сразиться с кем-нибудь из старших!
Добрец бьёт в гонг:
- А ну ша! – кричит он и, когда школяры умолкли, потишев, продолжает. – Идя навстречу пожеланиям воспитанников, мы тут посоветовались и решили назначить внеочередной поединок. В правом углу – наша гордость, образцовый мерзавец и прохвост Аллан Цвай-Драй!
Посмеиваясь, школяры подталкивают в спину растерявшуюся Алису:
- Давай, Аллан, вперёд! Не дрейфь, мы за тебя болеть будем…
- В левом углу, - продолжает Добрец, – Чемпион школы - Непобедимый Джимми!
На ристалище под одобрительный свит лезет соперник Алисы, увидав которого, она испугалась не на шутку – это тот самый верзила, которого в прошлый раз Вилли и Билли подговорили её побить!
- Ну как, Аллан, не боишься? – любезно интересуется Добрец.
- Не-е-ет… - подавив страх, мотает головой Алиса.
В ответ раздаются смех и улюлюканье.
- Вот ты и попался, Аллан! - радостный Билли потирает руки. - Теперь никто не помешает Джимми отмутузить тебя как следует…
Том, видя такой оборот, рвётся на ринг:
- Пустите, дайте мне… (к Добрецу) Позвольте мне сразиться с Джимми!
Учителя переглядываются.
- Ни в коем случае! – машет руками де Покетт. – Пока не сдашь зачёт по воровству, ты не допущен к поединкам!
Добрец, улыбаясь, разводит руками:
- Ничего не могу поделать, Том! У тебя плохая успеваемость…
- Только одно условие, - говорит Алиса, справившись с волнением. - Если я поколочу Джимми, мне положена награда.
- Ну как? - Добрец обернулся к Милой Миле. - Пойдем навстречу как бы ребёнку?
- Ох, не люблю я потакать хулиганам, - вздохнула Милая Мила. - Но что делать, коли он - твой фаворит?
- Твоей наградой, Аллан Цвай-Драй будет присвоение вне очереди диплома выпускника. Бой начался!
Звенит гонг. Джимми надвигается на Алису точно танк:
- Ну что Аллан, вот мы и встретились снова! Ты, похоже, этому совсем не рад?
Он наступает, размахивая пудовыми кулачищами, та едва успевает уворачиваться.
Том с замиранием сердца болеет за Алису:
- Эй! Он тебя к барьеру прижимает! Вправо уходи!
- Что, в штаны наложил? – издевательски хохочет Джимми.
Алиса не слышит подсказок Тома - вот уже за её спиной плетень… Тогда Джимми, позабыв про осторожность, бросается вперёд. Тогда она делает незаметную подножку – Джимми, потеряв равновесие, шлёпнулся на ринг.
- Это нечестно! - вопит он, поднимаясь.
- Нечестно! – кричат Вилли и Билли хором.
- Аллан, так его! – вопит Том.
Болельщики свистят и улюлюкают. Преподаватели безмолвствуют.
Вот Джимми поднялся и снова кинулся на Алису.
Тогда она, собравшись, прыгает, свечой взвиваясь вверх, как в лесу, спасаясь от кабана. Перелетев через соперника, Алиса оказывается у него за спиной – толчок, и Джимми падает снова, уткнувшись носом в пол.
- Нечестно! - кричит он. – Это нечестный приём!
Добрец ударяет в гонг:
- Это бои без правил! Здесь нет нечестных приёмов!
Услыхав такое, Джимми подскакивает к ограде, вырвав из неё длинную как копьё жердь. Школяры по сторонам ристалища притихли.
- Ну, держись Цвай-Драй!
Алиса спокойно смотрит, как Джимми снова наступает, вращая жердь над головой,
точно винт вертолёта. Добрец вдруг встаёт из-за стола. Сложив правую руку в кулак, он отставляет вниз большой палец.
Алиса видит этот жест:
- Вот и настал твой последний час, хулиган и доносчик! - спокойно говорит она.
Длинная жердь нацелилась на неё, но Алиса уже подпрыгнула. Увернувшись в воздухе от оружия противника, она снова пролетает над его головой и с силой бьёт пятками по ушам Джимми.
Длинная жердь выпадает из ослабевших рук Джимми – она летит прямо в судейский стол. Поверженный Джимми падает наземь.
- Караул! – вопит Скорпон и с неожиданным проворством лезет под стол. Прочие учителя спасаются бегством. При этом Милая Мила что-то нечленораздельно визжит и, подобрав юбки, убегает прочь. Жердь, сбив зазвеневший гонг, улетает прочь…
Алиса приземлилась. Она оборачивается (крупным планом её лицо):
- Ну как? Нормально?
- Нормально! – орут и свистят зрители. – Аллан, ты молодёц!
Учителя остановились, Скорпон высунулся из-под стола. Добрец, де Покетт и даже Милая Мила аплодируют Алисе.
- Не молодец, а мерзавец! – поправляет Добрец добродушно.
Стражники уносят бесчувственного Джимми.
- Есть еще желающие сразиться с нашим Цвай-Драй? - спрашивает Добрец.
Скорпон подбирает с земли валящийся гонг и подаёт учителю пения. Добрец что-то шепнул ему на ухо – Скорпон, обрадовано, кивнул и убежал прочь.
Ученики улюлюкают, одобрительно свистят, но драться с Алисой никто не хочет.
- Мо-ло-дец! Мо-ло-дец! – скандируют школяры.
- По праву победителя, Аллан Цвай-Драй становится выпускником вне очереди! – Добрец ударяет в гонг. - А теперь нашему триумфатору полагается как бы наградное пирожное. Наградное пирожное внести!
Младший учитель пения троекратно хлопает в ладоши, - вновь показался Скорпон. Он несёт огромное блюдо, на котором возвышается огромный торт. Алиса неуверенно приближается. Она оглядывается и вдруг замечает, как Билли, показывая пальцем на Алису, что-то возбуждённо шепчет на ухо Вилли, и тот улыбается, сжимая от предвкушения детские кулачки. Алиса чувствует неладное.
- Кушай, кушай моя деточка! – сладко уговаривает главный мучитель школы. – Ты по-честному выиграла этот приз...
- Открой ро-о-отик! – подскочив к Алисе, пропела Милая Мила.
Вдруг Алиса присела и, метнувшись вперёд, оказалась точно под блюдом. Дальше, как заправская баскетболистка у корзины, Алиса прыгает, толкая блюдо с тортом вверх! А-ах…
Куски пирожного брызжут фонтаном, и из-под слоя крема, во все стороны, точно град, рассыпается… целая стая живых тараканов! Вот они побежали по волосам, щекам, плечам, груди, рукам и прочим частям тела Милой Милы...
- Так-то вы детей кормите? – издевательски кричит Алиса.
- Ваше счастье, - усмехается Том, - что там были тараканы, а не скорпионы!
Ученики Шкомерздета хохочут, многие лежат на земле вповалку, глядя как Милая Мила, воя сиреной, пытается стряхнуть с себя проворных насекомых…
- Это невинная шутка! - улыбается Добрец. - Где твое чувство как бы юмора, дорогой выпускник?
- Какие там шутки! - вопит Милая Мила. – Я всем сейчас головы поотрываю!
- Чего раззявился, хватай его! - велит Мила Скорпону…
Алисе приходится удирать. Под всеобщий хохот она убегает, Скорпон и Милая мила гонятся за ней…

… Взметнувшиеся к небу шпили готического собора сияют в лучах утренней зари. Мраморные ангелы, что украшают фронтон, развернули крылья - кажется, ещё миг, и они вспорхнут и полетят. (Камера как бы парит на высоте птичьего полёта). За высокой оградой - окрашенный в золото монастырский сад. Камера наезжает – мы видим две женские фигурки. Это Лиззи и леди Джейн, они идут по тропинке сада. Похожие на монашек принцесса и фрейлина закутаны в чёрные плащи с капюшонами.
- Почему нет вестей от Грини? - печальным голосом вздыхает принцесса.
- Он выполняет важное задание её величества, - напоминает фрейлина.
- Знаю, потому и переживаю, - отвечает Лиззи. – Когда Грини уходит, у мня всякий раз замирает сердце... Здесь, за этими стенами, я в безопасности, а он там один – в городе, кишащем дядиными ищейками!
На край монастырской стены с негромким стуком падают две трезубые кошки. Верёвка натянулась – кошки зацепились за зубец. Натужно пыхтя, через ограду перевалили две зловещие фигуры с чёрными повязками на головах. У них развевающиеся плащи, из-под которых выглядывают длинные мечи рыцарей. Они одновременно спрыгивают на землю.
Мгновение – и Лиззи и леди Джейн не успели опомниться – двое злодеев подскочили к ним, рывком сорвав с женских голов капюшоны.
- Как вы смеете?! – вскрикнула Лиззи.
- Кто вы такие? – вопрошает леди Джейн.
- Которая из них принцесса? – рычит один из рыцарей.
- Вон та, рыжая! – второй показывает пальцем на Лиззи.
- А-аа!!! – Лиззи раскрыла, было, рот, но напавший на неё, зажимает её рот широкой ладонью.
- На помощь! – зовёт леди Джейн.
Второй рыцарь обрушивает на голову фрейлины кулак. Леди Джейн без чувств падает на золотой ковёр, устилающий землю…
Спеленав плащом брыкающуюся Лиззи, злоумышленники бегом спешат обратно к стене, с которой свисает верёвка.
Мимо идёт какой-то монах:
- Караул! Бейте в набат! Принцессу похищают!
Но злоумышленники вместе с Лиззи уже перемахнули через стену. Гулко бьёт колокол…
…Королевские покои. Слышны отдалённые удары колокола. Резко распахивается дверь и громко ступая по каменным плитам в залу вваливаются двое рыцарей. Лорд-протектор восседает на троне. По правую руку от него на высокой резной подставке стоит золоченый ларец. Рыцари вдвоём несут длинный свёрток. Они бросают его подножию трона Ричарда, после чего, сорвав с лица повязки почтительно кланяются:
- Приказ исполнен, ваше высочество! Принцесса доставлена!
Это уже знакомые нам Майлз Форест и Джон Дайтон. Щека у Дайтона оцарапана.
Ричард вскакивает с трона, сбегает вниз, дрожащими руками врывает плащ – показалась растрёпанная головка Лиззи. Затравленным зверьком, она озирается вокруг…
Ричард выпрямился:
- Благодарю за службу, джентльмены! Отныне вы – бароны! Я позабочусь, чтобы вас наградили самыми роскошными имениями во всей Аваллонии!
- Рады стараться, ваше высочество! – свежеиспечённые бароны дружно щёлкают каблуками.
- А сейчас, оставьте нас наедине! – велит Ричард.
Тихонько посмеиваясь, Форест и Дайтон уходят. Хлопает дверь. По-прежнему где-то вдали тревожно бьёт колокол…
Нагнувшись снова, Ричард стаскивает плащ, которым закутана принцесса. В ответ Лиззи закатывает лорду-протектору столь звонкую пощёчину, что Чёрный герцог отшатнулся.
- А вы мерзавец, дядя!
- Как ты неласкова со мной! – ухмыляется Ричард…

Конец эпизода-7

[Спотсменка]

Какой-то винигрет.
Я про последние части, читаю с конца.
Всем нравится, когда девчонка изображает мальчишку, да.
Но не надо усложнять сюжет и считать оппонентов дебилами.
Это как бы совсем не оперетта. Алиса, как биолог, это как бы должна понимать.

Может, лучше вообще что-нибудь своё придумать?

[Дин-70]

Вообще очень хорошо! Но есть два вопроса:
вы таки уверены, что там могли быть закрытые туалеты?

Почему бы и нет? И потом, известно немало историй про женщин, выдававших себя зе мужчин, и годами остававшихся неразоблачёнными. И отсутствие закрытых туалетов помехой тому не служило.

какое "перекрестить" 26 тысяч лет назад?

А где у меня сказано про "26 тысяч лет назад"? Я, вообще-то, про Аваллонию пишу. Если вас смутило заглавие первого эпизода, то его можно изменить - если вы настаиваете.

[Дин-70]

Какой-то винигрет.
Я про последние части, читаю с конца.
Всем нравится, когда девчонка изображает мальчишку, да.
Но не надо усложнять сюжет и считать оппонентов дебилами.
Это как бы совсем не оперетта. Алиса, как биолог, это как бы должна понимать.

Может, лучше вообще что-нибудь своё придумать?

Каких именно оппонетновы вы имете в виду? Разве Ричард или Добрец похожи на дебилов? Если учителя Шкомерздета выглядят карикатурно, так их так Кир Булычёв изобразил, я следую его замыслам. Вообще, попробуйте читать не с конца, а с начала.

[Спотсменка]

Каких именно оппонетновы вы имете в виду? Разве Ричард или Добрец похожи на дебилов? Если учителя Шкомерздета выглядят карикатурно, так их так Кир Булычёв изобразил, я следую его замыслам. Вообще, попробуйте читать не с конца, а с начала.

В оригинале при всей карикатурности Алиса не притворялась мальчиком, емнип. А у вас такой наив получается. Не прокатит даже в карикатурной шпионской школе. Разве там медосмотра никакого нет?

[Мартовский заяц]

Ладно, ставим вопрос по-другому: какое перекрестить в Авалонии? Что такое, по-вашему. Авалония, чем она отличается от Шангри-Ла, Эльдорадо и прочих Швамбраний.
Я не прикалываюсь, мне нравятся ваши сценарии, я неоднократно говорила. Просто интересно. Например, Логрис - страна Артура Пендрагона и Робина Гуда, но не зараз.

[толик]

Логрис - страна Артура Пендрагона и Робина Гуда

Разве Робин Гуд жил не в Англии?

[Мартовский заяц]

Англия - это сочетание Британии и Логриса, о дитя мое!
Под Британией имеется в виду страна торговцев и завоевателей, а Логрис - это, тык скыть, духовная часть Англии.

[толик]

о дитя мое!

Спасибо за комментарий, сестрёнка!

[Дин-70]

Ух, сколько вопросов!

Каких именно оппонетновы вы имете в виду? Разве Ричард или Добрец похожи на дебилов? Если учителя Шкомерздета выглядят карикатурно, так их так Кир Булычёв изобразил, я следую его замыслам. Вообще, попробуйте читать не с конца, а с начала.

В оригинале при всей карикатурности Алиса не притворялась мальчиком, емнип. А у вас такой наив получается. Не прокатит даже в карикатурной шпионской школе. Разве там медосмотра никакого нет?

Если вы ещё не заметили - у меня не повесть и не роман, а сценарий. Раз надо, чтобы Алиса успешно притворилась мальчиком - она притворится, а как именно она это сделает - демонстрировать зрителю не обязательно. Ну, допустим, обязательную справку от врачей (что Алиса - мальчик) для неё добыл Грини. Идёт?

Ладно, ставим вопрос по-другому: какое перекрестить в Авалонии? Что такое, по-вашему. Авалония, чем она отличается от Шангри-Ла, Эльдорадо и прочих Швамбраний.
Я не прикалываюсь, мне нравятся ваши сценарии, я неоднократно говорила. Просто интересно. Например, Логрис - страна Артура Пендрагона и Робина Гуда, но не зараз.

Аваллонию я представляю так. Внешне - это Англия эпохи первых Тюдоров: замки и прочая архитектура, костюмы, экипажи. Огнестрельного оружия нет. Язык - современный английский. Географически остров так же велик, как Британия, но отделён от материка не Ла-Маншем, а весьма широким морем (пара недель пути), отчего хозяйственные связи с заграницей слабые, сильнее развито натуральное хозяйство. По этой же причине нет огораживаний: в деревне сохранилось массовое крестьянство, а ним и угроза крестьянских войн (собственно, такая война там в данный момент и идёт). Господствующая религия - католицизм, но связи с Римом слабые (примерно, как у Гренландских викингов - раз в сколько-то десятков лет присылают очередного епископа). В виде пережитка прошлого сохраняется магия, в частности, все животные умеют говорить. Однако, поскольку большинству людей не нравится, чтобы они говорили, домашних животных говорить отучают. Этим, за определённую мзду, занимаются колдуны и ведьмы (как, например, Моргана или леди Дайн), которые за определённую мзду накладывают то или иное заклятье. Потенциально они бессмертны, как эльфы у Толкиена, но могут быть убиты или погибнуть в результате какого-нибудь несчастья.

[Мартовский заяц]

Нечто вроде Нарнии эпохи Мираза. Нормально..

[Коллега Пруль]

Странно! Начиналось это всё как экранизация, но тут уже совсем не то пошло.

[Мартовский заяц]

Ну тут, знаете, и Хорвардс, и Изумрудный город, и Дарья-как-там-ее, а Дину нельзя, что ли?

[толик]

а Дину нельзя, что ли?

Э, какую?

[Дин-70]

Эпизод -8. Побег

…Королевские покои. Слышны отдалённые удары колокола. Ричард склонился над лежащей Лиззи, закутанной в плащ. Затравленным зверьком, принцесса озирается по сторонам. Вытянув руку, Ричард стаскивает плащ, которым закутана принцесса. В ответ Лиззи закатывает лорду-протектору столь звонкую пощёчину, что Чёрный герцог отшатнулся.
- А вы мерзавец, дядя!
- Как ты неласкова со мной! – ухмыляется Ричард…
Чёрный герцог пожирает взглядом принцессу точно удав кролика – тая от вожделения. Он делает шаг вперёд…Принцесса изогнулась, точь-в-точь как кошка, застигнутая врасплох:
- Ещё один шаг – и я выцарапаю вам глаза! – шипит Лиззи.
Ричард отступает, посмеиваясь:
- Храбрость делает тебе честь, Лиззи, но, всё же, советую сменить гнев на милость!
Лиззи встаёт с пола, резко одёргивает платье:
- Быть милостивой к гонителю вдов и притеснителю сирот?! С чего бы? Вы не заслуживаете иного отношения, гнусный негодяй!
Ричард подошёл к резной подставке и откинул крышку золочённого ларца.
- У меня в руках брачный контракт твоей матери, - ухмыляясь, лорд-протектор достаёт свиток. - Не хочешь ли услышать, что написано в нём?
Лиззи побледнела и замерла, затаив дыхание. Чёрный герцог, посматривая на Лиззи, неспешно разворачивает свиток…
Ричард медленно читает: «Сим удостоверяется, что Его величество, король Эдуард, берёт в жёны девицу Елизавету Грей, дочь Джона Грея, трактирщика, сочетаясь с ней законным браком в приходе Святого Георгия…»
- Замолчите! Немедленно замолчите!!! – принцесса в ярости бросается на дядю.
Ричард с хохотом уворачивается:
- Хочешь порвать?! Не получится – не доросли руки…
- Гнусная клевета! - Лиззи тянется к пергаменту, чтобы разорвать его. – Подделка!
- А вот и ошибаешься! – Ричард отшвырнул Лиззи точно котёнка. – Пергамент и печати настоящие. Вздумаете судиться – лучшие юристы королевства подтвердят их подлинность! Но я надеюсь, до суда дело не дойдёт – это ведь не в ваших с матерью интересах...
Лиззи молчит, отвернувшись. Чёрный герцог пожирает её алчным взором.
- Успокоилась? – продолжает Ричард. – Вот и замечательно. Я не собираюсь предавать огласке страшную тайну твоей матери, но тебе, Лиззи, придётся кое-что для меня сделать…
Лиззи подняла голову. Её глаза сверкнули:
- Я скорее умру, чем соглашусь стать вашей женой!
- Подумай хорошенько, упрямая девчонка! – лорд-протектор угрожающе помахивает свёрнутым в трубку пергаментом. – Если этой бумаге дать ход, брак Елизаветы с моим покойным братом признают незаконным! Вас с матерью постригут в монахини – это в лучшем случае. А в худшем – вы обе обратитесь в грязь, из которой произросли! Не знаю, сохранился ли ещё в Валлии трактир Джона Грея…
- Лучше скитаться в рубище нищенки, чем жить во дворце под одной крышей с вами, дядя!
Ричард прячет пергамент в ларец:
- Если тебя не волнует собственная судьба, подумай о своих братцах…
Лиззи переменилась в лице:
- Они живы? – у принцессы перехватило дыхание.
Ричард пристально смотрит ей в глаза:
- Живы… - и многозначительно добавляет. – Пока живы! Пока ты останешься умницей…
Решительным броском, Ричард хватает Лиззи и силится поцеловать.
- Пустите меня! – Лиззи пытается вырваться. – Пустите! Я ненавижу вас…
Из-за двери доносятся приглушённые выкрики. Дверь резко распахиваются. Ричард вынужден отпустить Лиззи, и та поспешно отбегает – Чёрный герцог и принцесса смотрят, как в залу, пятясь задом, опять вваливаются Форест с Дайтоном. Бароны тщетно пытаются сдержать разъярённого Бэкингема. Герцог весьма силён: лезет напролом, одной рукой отбиваясь от двоих, он второй рукой волочет за шиворот упирающегося сэра Генри. На груди у графа Валлийского сверкает Большая Королевская печать...
- Прочь, холуи! – ударом богатырского кулака Бэкингем поверг Фореста на пол.
Дайтон, отскочив, угрожающе схватился за меч…
- Что здесь происходит? – угрожающе нахмурился Ричард.
- Милорд! – дерзко выкрикивает Бэкингем. – Это я хотел бы знать, что происходит! (Рывком ставит впереди себя сэра Генри.) Как Большая королевская печать оказалась на груди этого негодяя?
Голова сэра Генри качается словно у фарфорового болванчика, он машет руками:
- Но такова была воля вашего высочества!
- Остыньте, Бэкингем! – лорд-протектор делает шаг навстречу. – Коронация невозможна без лорда – хранителя печати, а сэр Генри случайно оказался под рукой. (Усмехается). Вы же в тот момент отсутствовали, милорд, – не так ли?
- Но вы хорошо знаете, почему я отсутствовал! – в ярости Бэкингем топает ногой.
- Я помню наш уговор! – Ричард пренебрежительно машет рукой. – Где весть, что вы обязались принести? Насколько я знаю, юные принцы всё ещё живы…
Дайтон помогает встать Форесту. Форест:
- Ещё бы!
- Живей не бывает, - подтверждает Дайтон, утирая оцарапанную щёку.
- Они живы! – тихонько шепчет Лиззи, затаив дыхание.
- Но это бесчестно, милорд! – возмущается Бэкингем. – Принцам вот-вот должны были отрубить головы, и если бы не эти двое… (кивает на Фореста с Дайтоном).
- Я раздумал их казнить, - спокойно отвечает Чёрный герцог, – и благодарен этим господам, за вовремя доставленный приказ. И попрошу вас впредь, Бэкингем, не докучать по пустякам…
Разинув рот, Бэкингем стоит столбом, его рука бессильно выпустила воротник сэра Генри. Почувствовав свободу, сэр Генри даже подбоченился.
- Вы свободны, господа! – Ричард указывает на дверь.
Не переставая кланяться, сэр Генри пятится к двери.
Форест и Дайтон ядовито хихикают:
- А бароны-то нынче в цене! Не то, что герцоги! – они уходят, толкая друг дружку.
- Я этого так не оставлю! – шипит напоследок Бэкингем. (Уходит).
Ричард переводит дух, громко троекратно хлопает в ладоши. В раскрытой двери появляются слуги:
- Скорее помогите одеться её высочеству! – Чёрный герцог кивает на Лиззи. – Через час моя коронация, и я хочу, чтобы на принцессе блистал самый лучший из нарядов!...
…Аббатство Святого Георгия. Под сводами готического собора величественно звучит орган. По стойке смирно замер почётный караул. В первых рядах сверкают начищенными до зеркального блеска латами лучшие рыцари королевства. Позади них - толпятся прекрасные дамы и знатные вельможи. Яблоку негде упасть!
В центре собора, пред алтарём, преклонил колено Ричард. Впервые он сменил наряд, облачившись в светлые королевские одежды. По правую сторону от него расположился епископ в высокой тиаре.
- Ах, как он красив! – восклицают дамы. – Взгляните только, как высок и статен – прирождённый король!
- А какова его прекрасная невеста, - шепчутся вельможи. – Сама гордая Лиззи, дочь покойного короля, ответила ему взаимностью! Какое славное окажется продолжение у нашей династии!
Слева от дяди, в роскошном наряде, напоминающем платье невесты – Лиззи (кусает губы). Ещё левее, в чёрных траурных платьях, расположились мать, королева Елизавета и фрейлина – леди Джейн, - они, как могут, успокаивают принцессу, готовую расплакаться.
Приближаются шаги - одетые в красные камзолы слуги несут на носилках королевскую корону. Впереди процессии шествует сэр Генри. (На груди сверкает Большая королевская печать.) Слуги ставят носилки подле алтаря. Сэр Генри (заметно волнуется) берёт корону с носилок и подаёт епископу. Епископ высоко поднимает корону над головой замершего, смиренно сомкнувшего ладони Ричарда:
- Сэр Ричард венчается на царство! – торжественно провозглашает епископ.
Корона водружена на голову Ричарда. Он встаёт…
- Клянусь служить своему народу и королевству так же верно, как сам когда-то служил его величеству, Эдуарду IV!
- Ура! Ура! Гип-гип, ура!!! – ответствует толпа – Да здравствует король Ричард III!
Король жестом останавливает выкрики:
- Подданные! Узрите вашу будущую королеву (камера поворачивается объективом к Лиззи). Покойный король, умирая, просил позаботиться о Елизавете, и последняя воля брата священна для нас!
- Слава! Слава несравненной Елизавете! – хором кричит толпа.
- Верные подданные! – Ричард воздел руку. – Правлением моим открывается новая эра - прогресса и процветания! И в знак того флаг королевства отныне изменён!
По знаку Ричарда выходят Форест и Дайтон – они разворачивают знамя – золотое полотнище с чёрной кабаньей головой. Воцаряется гробовая тишина…
- Древний лебедь устарел и не отвечает требованиям эпохи! – выкликает, словно тявкает, Ричард. – Отныне наш символ кабан – олицетворение несокрушимой мощи! С ним мы обретём силу, с ним раздавим внутренних врагов, с ним раздвинем границы Аваллонии! Море нам не преграда! Весь мир у наших ног!
Звучит гимна. Но едва оркестр начал, как в зал вбегает:
- Беда! Ваше величество, беда! - герольд бледен как полотно.
Музыканты сбиваются с ритма, музыка, превратившись в какофонию, умолкает… Герольд подбегает к королю.
- Что случилось? – грозно вопрошает Ричард.
- Беда! – запыхавшийся герольд едва может говорить. – Герцог Бэкингем восстал! Его мятежные отряды движутся на столицу! Он утверждает… Он говорит… Простите, ваше величество, я не в силах это произнести!
- Говори смело! – приказывает Ричард. – Я не трону тебя…
- Бэкингем говорит, что никакой вы не король, а узурпатор. Настоящий король - обманом лишённый престола Эдуард V, ваш юный племянник!
Ричард бледнеет от бешенства:
- Убейте его!!! – он пальцем указывает на герольда. – Вырвете сердце из его груди!
Заламывая в отчаянии руки, герольд падает на колени:
- Но, ваше величество?!! Вы же обещали…
На него набрасываются рыцари, окружив несчастного плотной толпой (тот становится невиден), и вот уже оборвался его жалобный вопль. Вот рыцари расступились – герольд неподвижно лежит ничком, по полу растекается тёмная лужица крови. Под сводами проносится мгновенный полувскрик-полувздох:
- А-ах!!!
- Вы же обещали пощадить его, дядя, - тихо говорит бледная как полотно Лиззи.
- Разве я не сдержал слово?! – Ричард искренне возмущён. – Призываю в свидетели всех: моя рука его не касалась!
Лицо епископа черно от ужаса:
- Горе нам! – епископ воздел руки. - Свершился ужасный грех! Кровь пролилась в стенах храма…
- Грехи простятся, но не простится измена! – отвечает Ричард. – На Бэкингема! Покарать предателя!
Он подаёт знак, ему подносят меч, король опоясывается, застёгивает ремень перевязи.
- На Бэкингема! – хором кричат рыцари. – Веди нас в бой, непобедимый Ричард!
Смятение. Рыцари прокладывают дорогу королю, бесцеремонно расталкивая дам и вельмож. Прямо из-под сводов храма королевское войско выступает в поход. Гордо реет новое знамя Аваллонии – чёрный кабан на золотом полотнище.
Подле алтаря - Лиззи, королева и леди Дайн. Монахи уносят тело несчастного герольда. Показался сэр Генри во главе десятка стражников.
- Ваше высочество! – сэр Генри отвесил почтительный кивок. – Мне приказано сопроводить вас во дворец.
- Мама… - Лиззи бросается к Екатерине.
- Ступай, дочь, - королева обнимает её, поцеловав в лоб (и добавляет тихо). – Ступай, и ничего не бойся!
Прильнув, Лиззи целует мать и успевает шепнуть:
- Мама, Эдди и Дик живы!
Королева хранит самообладание:
- Я знаю. Алиса их спасёт!

…Лесная дорога, ведущая к Стокмору. Негромко цокают копыта. По тропе, верхом на белом Ланцелоте едет Алиса. На всаднице новенькая с иголочки форменная одежда – чёрные трико, камзол с нашитой оскаленной собачьей мордой и чёрный берет с вороньим пером. Конь совершенно не смотрит на дорогу – он косит на Алису свои тёмные глаза всхрапывает и без умолку тараторит:
- Как ты сидишь? Разве так должен сидеть настоящий наездник? Всякий, кто садится на меня, не вертеться по сторонам должен, а, высоко держа голову, смотреть вперёд, дабы видом своим подчёркивать достоинство коня!
- Ланцелот, - перебивает Алиса, - а мы правильной дорогой едем?
- Что значит «едем»? – язвительно замечает конь. – Это ты, ничтоже сумняшеся, возомнила, будто едешь, в то время как на самом деле я оказываю тебе милость, дав великодушное согласие воспользоваться моей спиной… Не забывай, пожалуйста, что я не какой-нибудь упряжной конь, а верховой!
- Скажи мне, Ланцелот, - теряет терпение Алиса. - А почему на тебя не наложили заклятие, что ты теперь тараторишь без умолку?
- Ужасный обычай накладывать заклятие присущ лишь варварам, именуемым простолюдинами! Кто осмелится заклинать меня – коня королевских кровей! – вскипел Ланцелот, и спохватился. – А это ты на что намекаешь?
Конь остановился.
- Так, просто спросила… - с невинным видом отвечает Алиса. – А разве бывают кони королевских кровей?
- А ты смеешь сомневаться? – взбрыкнул конь. – Вот сейчас сброшу тебя, и один отправлюсь вызволять мою несравненную Гиневру, а тебя пусть волки съедят!
Он то взбрыкивает, то встаёт на дыбы, но Алиса крепко держится в седле:
- Но если ты не простой … а благородный конь … ты должен держать слово! – пыхтит Алиса, вцепившись в поводья. – Ты обещал Грини, что доставишь меня в Стокмор!
Конь успокоился.
- Ну, обещал! – признаётся Ланцелот недовольно.
- Вот видишь, - Алиса ласково треплет коня за гриву, - а ты за своим разговором, за дорогой не следишь. А вдруг, мы уже сбились с пути?
- «Сбились с пути!» - язвительно усмехается Ланцелот. - Людское невежество извинительно, ибо человек не в силах сравниться с нами ни в остроте зрения, ни в тонкости нюха…
Конь запнулся на полуслове. Вытянув морду, вбирает ноздрями воздух:
- Здесь кто-то затаился! – предупреждает Ланцелот.
Придорожные кусты раздвинулись. Выходит мальчишка, одетый в чёрное:
- А я заждался! Похоже, на своих двоих я добираюсь быстрее, чем ты верхом!
Это Том. На нём точно такая же одежда, как и на Алисе.
- Том? – удивилась Алиса. – Как ты здесь оказался? Откуда у тебя форма?…
- По пути разжился, - усмехается Том. (Подходит вплотную.)
- Что ты здесь делаешь? – спрашивает Алиса.
- Я же говорю: тебя дожидаюсь, - Том искоса посматривает на Алису. – Ты ведь принцев собираешься вызволять? Значит, тебе нужна помощь!
- Во-первых, - вмешивается Ланцелот, - мы идём вызволять мою несравненную Гиневру, а во-вторых, у Алисы уже есть помощник! (Резко бьёт копытом.) Такому как ты, я и хвост расчесать не доверил бы!
- Ух ты! - Том разинул рот. - Он у тебя не заговорённый!
- Конечно! – сердится Ланцелот. – Я – конь королевских кровей…
- В опасном предприятии помощь не помешает! - перебивает его Алиса. – Но как ты попадёшь в замок? Без документов тебя стража не пустит!
- За это не волнуйся! – усмехается Том (порывшись за пазухой, демонстрирует конверт с печатями). – С документами у меня полный порядок»!...
Пожав плечами, Алиса удивлённо хмыкает. Схватившись за стремена, Том легко запрыгивает на спину коня, усевшись позади Алисы.
- Нести на спине двоих, - недовольно ворчит Ланцелот, – из которых один – подозрительный тип…
…Стокмор заходящее солнце золотит мрачные стены и башни королевской тюрьмы. Ворота забраны решёткой. Замок окружает ров, заполненный водой, через который на массивных цепях перекинут мост. У моста дежурят стражники.
Цокают копыта – показались Алиса и Том, верхом на Ланцелоте. Увидав их, стражники тотчас скрестили алебарды. Вперёд выходит старший караульный:
- Стой! Кто такие?
- Аллан! Тайный слуга его величества! – бодро и звонко отвечает Алиса, протягивая караульному конверт, запечатанный сургучными печатями.
- Том, тайный слуга его величества, - угрюмо ответствует Том, протягивая свой конверт.
Внимательно рассмотрев печати, караульный вскрывает конверт, читает сопроводительное письмо:
«Податель сего Аллан из Валлии, выпускник Патриотической школы, направляется в Стокмор для прохождения службы…»
Караульный вскрывает второй конверт:
«Податель сего Томас из Эдвинстоу, выпускник Патриотической школы, направляется в Стокмор для прохождения службы…»
Том чуть заметно нервничает (его лицо крупным планом). Караульный пристально всматривается в лица вновь прибывших:
- А скажите-ка мне, парни, почему вас двое на одном коне? Или в Камулодуне лошадей не стало?
Алиса прикусила язык. К счастью, Том быстро нашёлся:
- Так точно, не стало! Король выступил в поход, всех лошадей забрали в войско!
- Нам выделили одного коня на двоих, - добавляет Алиса.
Караульный усмехнувшись, сворачивает письма:
- Что ж, поздравляю, что добрались! Ступайте в замок. Ваши письма я передам коменданту… (Взмахнув рукой, отдаёт команду.) Поднимай!
Решётка с грохотом поднимается. Алиса и Том въезжают в замок. Камера проводит объективом по стене, остановившись на зарешёченном окне угловой башни…
…Пустынный внутренний двор замка. К каменным стенам башен прилепились деревянные сарайчики, конюшни и прочие постройки. Том соскакивает с конского крупа и становится по правую сторону Ланцелота, Алиса слезает и встаёт по левую. Она, запрокинув голову, изучает замок с внутренней стороны. (Камера показывает панораму замка.) Вот угловая башня, что справа от ворот - сверху над ней реет новое знамя Аваллонии – золотое полотнище с чёрным кабаном. Из угловой башни по-соседству доносятся звонкие удары кузнечного молота, из отдушины наверху клубится чёрный дым. Слева от ворот ещё одна угловая башня – подле неё крытые соломой курятник и хлев. Из-за входной двери показался повар – выглянул, посмотрел подозрительно и, выплеснув чан помоев, скрылся за дверью. Входные двери в каждую из башен устроены на уровне второго этажа. Во все, кроме четвёртой – той, что дальше всех. В эту башню хода нет.
- Мрачноватое местечко! – тихонько говорит она. – Представляю, какие тут мрачные и холодные казематы...
- Никто твоих принцев в казематах держат не станет, в казематах колодники, или те, кого на цепь посадили. Принцев где-нибудь наверху, в башне держат.
- Но здесь целых четыре башни! – замечает Алиса.
- Вот эта башня, - отвечает Том, чуть насмешливо, - комендантская. Здесь комендант с казной размещаются. Вон та – оружейная! Слышишь, кузница звенит? Там (показывает рукой) – кухня. А принцы вон в той, куда входа нет.
- А как же мы в башню попадём?
- Через караульную дверь на стене. Или по подземному ходу.
Ланцелот нетерпеливо ударяет копытом:
- Причём тут ваши принцы! Мы должны освободить Ги-и-иневру!
- Заткнись осёл! – шипит на коня Том. – Ты нас всех выдашь!
- Я-а-а-а не осё-ол!!! – Ланцелот вскипел негодуя. - Я – бла-а-городный конь!
- Тише, пожалуйста, тише, Ланцелот! – Алиса бросается его успокаивать. – Гиневру мы тоже освободим…
Из-за комендантской башни выходят трое стражников. Впереди шагает старший стражник, краснощёкий и весьма упитанный:
- А, новенькие!
- Томас из Эдвинстоу! – докладывает Том.
- Аллан из Валлии! – докладывает Алиса.
- И что за народ пошёл малахольный! – недовольно ворчит старший, оглядывая новичков. – В пору соплёй перешибить! Чем нынче в Патриотической школе кормят?
- Каша да чай, - отвечает Том мрачно…
- Понятно, - усмехается старший. – Ну, ничего, у нас быстро отъедитесь! Марш на конюшню! До ужина вычистить стойла, чтоб сверкали! А на ночь заступите в караул!
…Ночь. На полную Луну наползают мрачные тучи. Накрапывают первые капли дождя. По крепостной стене мимо высоких зубцов пробираются Алиса и Том.
впереди мрачной громадой нависает угловая башня. Раздаются шаги часовых.
- Скорее сюда! – Том, идущий сзади, хватает Алису за руку.
Они оба прячутся за ближайший зубец стены.
У узкого прохода в башню дежурят двое караульных. Ребята осторожно выглядывают из-за зубца.
- Мимо них и мышь не проскочит, - сердито шепчет Алиса.
- Плохо ты их знаешь! Сейчас дождь разойдётся, и они в башню смоются, - отвечает Том. (Пауза. Ребята молча переводят дух.)
Наконец, Том продолжает:
- Значит, действуем, как договорились: я проберусь к воротам, подниму решётку. А ты лезешь внутрь… Справишься одна?
- Я уже третий год альпинизмом занимаюсь, - сообщает Алиса. – У меня разряд!
- Что ещё за альпинизм? – любопытствует Том
- Ну, это спорт такой: по горам, по скалам лазить…
- Вот глупое занятие! – Том сердито сплёвывает вниз.
Дождь усилился. Караульные скрываются в башне.
- Ну, ни пуха тебе! – напутствует Том.
- К чёрту! – Алиса решительно шагает вперёд.
Вот место, где стена смыкается с башней. В нескольких шагах чернеет проход в караульное помещение. Стараясь ступать как можно тише, Алиса крадётся вдоль стены; подтянувшись, она забирается на зубец (он в рост взрослого человека). Каменная кладка весьма грубая, цепляясь за выступы, девочка карабкается наверх мимо узкого как бойница окна, забранного ставнями.
Общий план: высота крепостной стены, пятнадцать метров. Высота башни - тридцать. Подобно крошечной козявке, Алиса медленно пробирается вперёд…
…А дождь всё сильнее – вот уже льёт как из ведра. Камни сделались скользкими. Карабкаться становится всё труднее… Неожиданно нога юной скалолазки срывается с выступа – вскрикнув, Алиса повисает на одной руке… (Крупным планом её лицо, с зажмуренными от ужаса глазами).
Внизу из караульной выглядывают часовые:
- Кажись, кто-то кричал… - говорит первый (подойдя к зубцам он с опаской выглянул вниз в прорезь бойницы)
- Послышалось, - говорит второй.
Камера вновь поворачивается к Алисе – она замирает, по-прежнему вися на одной руке.
- Нет, не послышалось! - твердит первый. – Ну-ка, посвети…
Второй выносит из башни факел. Караульные смотрят вниз (Алиса висит в десяти метрах над ними).
- Никого, - констатирует второй.
- Но кто-то же кричал! – настаивает первый.
- Сова, должно быть, - предположил второй. (Ёжится, стряхивает капли воды.) – Ну и ливень! Того и гляди факел зальёт… (Повернулся, чтобы вернуться в башню.)
- Ты куда? – хочет остановить его первый.
- В башню, - отвечает второй. – А ты мокни тут, раз тебе охота!
Второй уходит в башню, первый постояв ещё с минуту, уходит за ним, что-то сердито бормоча.
дождавшись, когда они уйдут, Алиса карабкается дальше.
Карниз возле самой крыши. Он широкий, метра полтора, и девочке приходится оторваться от стены – точно обезьянка, она пробирается на руках, цепляясь за щели в каменной кладке. Силы уже на исходе – девочка тяжело дышит… Последним усилием Алиса достигает края карниза. Подтянувшись между двумя каменными зубцами, она ухватилась за ребро черепичной крыши. Потревоженная черепица стучит под пальцами. Удержаться на мокрой крыше не получается никак: сколько ни подтягивайся, Алиса то и дело соскальзывает вниз – девочка уже пришла в отчаяние, но каким-то чудом её удаётся оттолкнуться ногой от каменного зубца и закрепиться на краешке пологой крыши. Алиса лежит на животе, и, точно выброшенная на берег рыба, не может перевести дух…
- Ка-а-жется забралась! – заплетающимся языком девочка пытается разговаривать сама с собой. – Да, это тебе не крымские скалы! Два раза чуть не сорвалась… Мама бы мне этого в жизни не простила!
Отдышавшись, Алиса поднимает голову, осматривается:
- Гм… Ни одного слухового окна... Как же дальше?
Прямо перед ней из черепичной кровли торчит высокая кирпичная труба…
- Это что еще за труба? – вслух рассуждает Алиса. - Ну конечно же, там в башне должна быть печка или камин! А нельзя ли через нее забраться?
Перевалившись через срез трубы, Алиса заглядывает внутрь:
- Широкая! Здесь даже взрослый заберётся… Эх, была не была! Хоть бы внизу никто огонь не развёл!
Она перелезает через край трубы и спускается вниз.
…Темница в башне. Выход забран решёткой, за которой тускло чадит факел. На куче соломы, укрытые рогожами лежат принцы. Эдди – на спине, Дик – на боку. Он тихонько ворочается:
- Братик, а что это там шебуршится? Опять, наверное, крыса, да?
- Не бойся, это дождь идёт… А ты что не спишь?
- Я не хочу спать. Я кушать хочу. Сейчас бы я целый пудинг съёл! И медовый пряник! И ещё леденцов… Эдди, а когда за нами мама приедет?
- Откуда я знаю, Дик? – отвечает Эдди. – Ты лучше спи.
Он обнимает брата, но Дик приподнимается:
- Там кто-то ползёт! Слышишь?
Эдди и Дик, прислушиваются. Из погасшего камина явственно доносится шорох. Сверху сыплются комки сажи.
- Это нечистая сила к нам лезет! – Дик дрожит от страха. – Ведьма? Они всегда через трубу летают, я знаю!
Очевидно, тот, кто лез по трубе, сорвался – раздаётся приглушённый вскрик:
- Ой!
Тотчас раздаётся мягкий шлепок, из каминной топки вылетает серое облачко золы.
От неожиданности Эдди вздрагивают.
- Тише, тише, Дик! – старший брат обнимает младшего.
В камине кто-то кашляет. Вот из отверстия показалась чёрная рука и чёрная-пречёрная голова…
Дик не выдерживает и исходит диким воплем:
- А-ааа!!! Чёрт! Чёрт!
- Не бойтесь! Это я - Алиса! - в ответ раздаётся слышен шёпот.
Дик плачет навзрыд, утирая слёзы пальцами. Эдди бросается к камину, младший брат пытается его удержать:
- Не ходи туда. Я боюсь!
Но Эдди уже возле камина:
- Какая Алиса? – спрашивает он.
Алиса на четвереньках выбирается из камина. (Дик замолк). Вывернув наизнанку берет, Алиса утирает лицо, чёрное от сажи. Сверкают в темноте её зубы…
- Алиса! - маленький Дик, узнав её, бросается к ней, обнимает, пачкаясь в саже. — Ты за нами пришла! Тебя мама прислала?
Алиса ничего не упревает ответить: раздаются гулкие шаги:
- Стража! – Эдди побледнел от страха.
- Сюда! – Дик, схватив Алису за руку, тащит её в угол, где стоит большая бочка.
Алиса прячется за бочку, мальчишки юркнули обратно на солому, укрывшись рогожами.
Тотчас возле решётки вырос стражник:
- Что за шум? – сняв со стены факел охранник всматривается внутрь.
- Ничего особенного, - невинными видом отвечает Эдди. – Моему брату приснился нехороший сон.
- Мне показалось, я чёрта увидал! – буркнул Дик.
- Чёрт бы вас побрал! – ругается стражник. – Вот я покажу вам, как будить меня среди ночи! (Грозит кулаком) Глядите у меня! В другой раз нажалуюсь коменданту, чтобы он вас как следует высек!
Воткнув факел на место, стражник удаляется, что-то сердито ворча.
Дождавшись, когда шаги стихнут, мальчишки вскакивают и спешат к Алисе:
- Вылезай, он ушёл! – говорит Дик.
- Ты пришла, чтобы спасти нас? – спрашивает Эдди.
- Меня прислала ваша мама, - отвечает Алиса. - Со мной ещё один человек. Сейчас мы убежим.
- Ура! – вполголоса кричит Дик.
- Тише! – сердито шипит на брата Эдди.
- А мы тоже обирались убежать, через окно, - сообщает Дик. – Мы из рогожи нитки потихоньку дёргаем и верёвку плетём. (Достаёт из-под соломы моток грубой верёвки.) Уже двадцать футов сплели! Ещё футов тридцать – и можно бежать!
- Вы время зря не теряете, мальчишки! – улыбается Алиса. – Обязательно прихватите её – верёвка нам понадобиться!…
Алиса достаёт из кармана длинный гвоздь, подходит к решётке и, прислонившись, ощупывает висячий замок, что торчит снаружи. Засунув кончик гвоздя в замочную скважину, Алиса тихонько водит, пытаясь отомкнуть механизм.
- Мальчишки! – негромко зовёт она. – Набейте побольше соломы под рогожи! Так чтобы думали, что вы спите!
Эдди и Дик, не заставляя себя ждать, кидаются исполнять её просьбу. Шуршит солома.
- А откуда у тебя гвоздь? – Дику всё любопытно.
- С конюшни прихватила, - закусив губу, Алиса силится открыть замок (Это нелегко: водить гвоздём приходится на ощупь – замок висит снаружи)
- И гвоздём можно открыть замок? – не верит Дик.
- Ага, я уверена, - пыхтит Алиса.
Наконец, замок щёлкнул и разомкнулся. Медленно, чтобы не скрипнула, Алиса отворяет решётку.
- Ура! – Дик радостно подпрыгивает.
- Тише! – шипит на него Эдди.
- За мной! – Алиса манит рукой.
Принцы торопливо шагают за ней.
Ребята пробираются по винтовой лестнице. Боковое помещение. Склонившись над столом, дремлет тюремщик. Беглецы по одному прошмыгнули мимо открытого дверного проёма. В стене узкое окно. Алиса (она идёт впереди) выглядывает:
- Вроде невысоко, верёвки должно хватить!
Рядом с окном в стене торчит факел. Привязав конец мотка к крюку, на который факел опирается, Алиса бросает верёвку в окно:
- Спускайтесь! Эдди, иди первый, примешь Дика!
Ночь. Не переставая, шумит дождь. Эдди скользит по верёвке. Конец её не достаёт до земли, и Эдди приходится прыгать – не удержавшись, он шлёпается в грязь.
Снова в башне. Алиса:
- Дик, ты следующий!
Она подсаживает Дика, тот лезет в окно.
Дворик замка. Дик скользит по веревке. Вот она кончилась, Дик висит в трёх метрах над землёй. Эдди снизу:
- Дик, отпускай! Я тебя поймаю!
Дик отпускает верёвку и летит вниз. Эдди его ловит, но, не удержавшись, снова падает в грязь вместе с братом.
Последней спускается Алиса. Она спрыгивает на ноги с ловкостью акробатки:
- Порядок! Бежим...
…Дворцовые покои. Небольшая богато обставленная комната. Жарко пылает камин. Лиззи во всё том же роскошном платье (что было у неё на коронации) сидит на краю резной кушетки и смотрит в окно. За окном шумит дождь.
Неожиданно слышно, как в замочной скважине поворачивается ключ. Лиззи вздрагивает, вскакивает, дверь распахнулась – сверкая золотой печатью на груди, в комнату входит сэр Генри.
- Что вам от меня нужно? – резким нетерпимым голосом вопрошает Лиззи.
- Тише, тише, ради бога! – сэр Генри дрожит не то от страха, не то от волнения. – Я пришёл сюда. Чтобы спасти вас, ваше высочество!
- Спасти?! Кто предлагает мне спасение! Вы!!! – Лиззи готова расхохотаться.
- Да! Я пришёл, чтобы спасти вас от вашего дяди. Этого кровавого тирана, подлого негодяя, гнусного убийцы! Если бы вы знали, Лиззи, если бы вы видели, какие гнусные дела он совершает!
- Ну, положим, я уже знаю, - принцесса не скрывает презрения.
- Тогда, тем более, вам нужно немедленно бежать! – сэр Генри распаляется всё сильнее. – Сейчас он далеко, стража во дворце подчинена мне – более удобного случая и представить нельзя! Идёмте, Лиззи, и я убегу вместе с вами!
- Убирайтесь вон, негодяй! Вы такой же мерзавец, что и дядя! Ведь это вы выдали брачный договор моей матери, который обязались хранить!
- Поверьте, у меня не было выхода! – сэр Генри падает на колени. – Ваш дядя собирался меня казнить…
- Верить вам?! – принцесса топнула ногой. – После всех низостей и подлостей, что вы совершили?! Убирайтесь вон, я не желаю ни видеть вас, ни слышать!
- Тише! Ради бога, тише! – стонет сэр Генри.
- Убирайтесь! – голос Лиззи срывается в крик. – Не то я сейчас закричу и подниму на ноги весь дворец!
- Тише!!! – подскочив, сэр Генри хватает Лиззи, зажав ладонью её рот.
Принцесса сопротивляется, брыкается, упирается – сэр Генри с трудом волочит её к выходу. Наконец. Изловчившись. Лиззи кусает его в руку:
- А-ай! – вскрикнув, сэр Генри, никак не ожидавший такого поворота, выпускает жертву.
- Упрямая! Ты всё равно пойдёшь со мной, нравится тебе, или нет!!! – в бешенстве шипит сэр Генри, надвигаясь на принцессу.
Лиззи пятится назад.
Внезапно окно распахивается! Со звоном сыплются на пол осколки стекла… Стремительной тенью какой-то человек в чёрном плаще налетает на сэра Генри, сшибает его с ног и приставляет к горлу лорда - хранителя королевской печати длинный кинжал:
- А ну, оставь её, негодяй!
- Пощадите! – жалобно пищит сэр Генри.
- Не убивайте его, - просит принцесса.
Мужчина в чёрном плаще срывает повязку с глаз – это Грини.
- Грини! – радостно кричит принцесса. – Я верила, что ты придёшь мне на помощь!
- Скорее! – паж подхватывает Лиззи за талию, и они оба выпрыгивают в разбитое окно.
Сэр Генри приходит в себя, поднимается, потирает ушибленные бока.
- Стража! – громко зовёт он. – Скорей, в погоню!

Конец эпизода-8

Следующий эпизод – эпизод-9. Битва на Мавеллской пустоши.

[Дин-70]

Странно! Начиналось это всё как экранизация, но тут уже совсем не то пошло.

А вы подкорректируйте. Для того я здесь и размещаю тексты.

[Evgenij]

а Дину нельзя, что ли?

Э, какую?

Приколист!

[толик]

толик писал(а):Э, какую?


Приколист!

Не понял.