Тайна третьей планеты (римейк)

[толик]

Отредактировал рисунок: теперь катер с "Пегаса" больше похож на спасательную шлюпку, что является одной из главных его функций

Это по нашему.

[Дин-70]

Третья планета системы Медузы. Цветочная летучая мышка:

[Дин-70]

Третья планета системы Медузы. Зверёк, стреляющий собственной головой:

[Дин-70]

"Папа, держись!"

Сцена к четырнадцатому эпизоду "Путешествия Алисы". Хищные растения третьей планеты системы Медузы.

[Дин-70]

"Павлик, немедленно домой!"

Сцена к пятому эпизоду "Миллиона приключений". Лаборатория биостанции на Гоголевском бульваре.

[Мартовский заяц]

Оно, конечно, здорово, но мне со страху показалось, что мама Мария справа...

[sla]

Дин-70. Здорово

[толик]

Тексты давай!

[purgatorius]

Тексты давай!

Картинки!

[Дин-70]

Гай-до:

[Дин-70]

"Мы должны держаться друг за друга!"

Кира Селезнёва и Юдзо Комура. Сцена к двадцать третьему эпизоду "Путешествия Алисы" ("Ловушка")

[Pafnutiy]

Напоминает дневник малолеток протестующих...

[Мартовский заяц]

Да ничего коллаж, забавный.
Наступил октябрь, и я поняла, что меня царапало на пятой странице. Темнеет рано, но Луна в шесть, даже семь часов вечера может быть только растущей! Полная Луна восходит ближе к полуночи, когда четырнадцатилетнего мальчика из немаргинальной семьи на улицу не выпустят.

[Дин-70]

Первый эпизод. Про то, как Алиса провалилась в Эпоху легенд

…Поздняя осень. Лес. Деревья роняют последние листья. Камера висит в воздухе на уровне обнажившихся древесных вершин, сквозь почерневшие ветви которых в отдалении виднеются остроконечные шпили небоскрёбов. Мелькают крошечными точками флаеры и глайдеры. Объектив камеры поворачивается к земле – внизу, на поляне, на пёстром ковре опавшей листвы, стоит небольшой глайдер, похожий на микроавтобус. Камера наезжает на стоящий аппарат, и вместе с ней мы спускаемся на землю. На борту надпись: «Отправляясь в путешествие, не забудь заказать глайдер!» (под ней - многозначный телефонный номер). Сквозь окна видны сумки и рюкзаки, брошенные на сиденьях. Камера водит объективом взад-вперёд. Сначала слышны детские голоса, короткие смешки, затем, сквозь багряные ветви кустов мы видим соседнюю полянку. Стоят ребята: Аркадий Сапожков, Алексей Наумов, Леонид Званский и Алиса Селезнёва. Со времён ловли щуки они заметно подросли. На ребятах пятнистые маскировочные накидки (без рукавов). На головах - шлемы с козырьками (как у рейнджеров из шестого эпизода «Звёздных войн»). Лицом к ним (и спиной к камере) стоит Пашка Гераскин. Пашка:
- Повторяю ещё раз: по моей команде игроки рассредотачиваются, самостоятельно выбирая укрытия. Задача: продержаться не меньше полутора часов. Побеждает тот, кого за это время не успеют обнаружить... Всё ясно?
- А если сразу двоих не успеют обнаружить? - перебивает Сапожков.
- Зря беспокоишься, Аркаша! – усмехается Алиса. - Лёня такой чувствительный термодетектор соорудил, что маскировка бесполезна…
- Сквозь землю видит! – Званский делает серьёзное лицо.
Зачехлённый прибор висит на ремне через плечо.
- Вот до чего не люблю я эти современные штучки-дрючки… - вздыхает Наумов. -То ли дело, мы играли раньше: лук, да стрелы, и никаких тебе термодетекторов…
- Романтика - вещь хорошая, - отвечает Пашка, - но в карете прошлого далеко не уедешь…
Пашка подмигивает Наумову, тот усмехается в ответ. Сапожков:
- Дислокацию менять можно?
- Можно, - кивает Пашка. - Но постарайтесь остаться незамеченным, курсант!
- А собственные технические средства допускаются? – интересуется Алиса.
- Да, но смотри, не перестарайся! - кивает Пашка. - С чересчур активным средством тебя скорее запеленгуют… Вопросов больше нет?
Ребята дружно вертят головами.
- Тогда начали! – командует Гераскин. - Званский, ступайте к глайдеру и считайте до ста!
- Чур, громко, чтобы мы слышали! – добавляет Наумов.
Званский уходит. Раздвинув кусты, он останавливается и смотрит на приготовившихся разбегаться ребят. Пашка грозит ему кулаком:
- Лёнька, смотри у меня! Не подглядывать!
Званский скрывается за кустами. Слышно, как он считает: «Один, два, три…»
- Итак, - Пашка взмахивает рукой, - раз, два, три… Разбежались!
Ребята метнулись в разные стороны. Званский стоит у глайдера. Уткнувшись в лобовое стекло, он заслонил лицо руками и громко считает: «двадцать пять… двадцать шесть… двадцать семь…»
Камера следит за Алисой. Она бежит по лесу, отмахиваясь от хлёстких веток. Вот она нырнула в чащу и, присев на корточки меж корнями старого дерева, затаилась.
…Тишина. В осеннем лесу не слышно птиц. Лишь ветер шелестит в опадающих кронах, да иногда, нет-нет, хрустнет где-то сухая ветка. Алиса затаилась напряжённо вслушиваясь. Едва слышно пискнуло под одеждой. Высунув руку из-под плаща, Алиса приподняла рукав и смотрит на экранчик прибора, закреплённого на запястье. (На запястье у неё сразу два браслета – уже знакомый нам мобильник и ремешок с плоской чёрной коробочкой). На разлинованном на квадраты экране - карта местности. Цветными пятнами обозначены лес и поляна, извивается тонкой синей нитью русло ручья. Крестик отмечает местоположение Алисы. К нему медленно подползает ритмично пульсирующий красный кружок. Горит предупредительная надпись: «Внимание! Чужое сердцебиение».
Алиса сворачивается калачиком меж выступающих из земли корней. Укрывшись полой пятнистого плаща, она с головой зарывается в листья.
Только успевает замаскироваться – мимо проходит Званский. В вытянутой руке он держит нечто вроде видеокамеры с массивным и длинным телеобъективом. Подросток подозрительно оглядывается, водя прибором по сторонам, но затаившейся Алисы он не замечает. Званский удаляется. Высунувшись из-под листьев, Алиса провожает водящего насмешливым взглядом:
- Сквозь землю видит твой термодетектор… Мы тоже не лыком шиты!
Выждав, когда Званский совсем скроется, Алиса и встаёт, стряхнув листья, стремглав убегает прочь.
- Меняем место дислокации, - девочка бормочет, на бегу настраивая свой прибор.
На экране электронной карты – ручей, и тотчас из-за кустов перед Алисой возникает русло ручья. С разбегу она перепрыгивает с берега на берег.
Внезапно приборчик снова пищит: на карте снова появляется пульсирующий кружочек, и загорается надпись: «Внимание! Чужое сердцебиение».
- Туда… - Алиса мечется, озираясь по сторонам. – Нет, наверное, лучше туда…
В десяти шагах - толстая корявая ива. В стволе зияет огромное дупло.
- Вот! - Алиса бросается к дереву.
Подпрыгнув, она хватается за обломанный сук, подтягивается и молниеносно исчезает в дупле.
Трещат кусты… Выходит Званский. Останавливается, смотрит в видоискатель, недоумённо трясёт свой термодетектор:
- Странно… Ведь кого-то же он засёк! Неужто брахлит?
Алиса затаилась. Вытянув шею, она выглядывает наружу: Званский, присев на корточки, шарит по свежеопавшей листве, точно собираясь отыскать следы. В дупле просторно: огромное, в три охвата, дерево внутри совершенно пустое. Увидев Званского, Алиса приседает, затаившись на самом дне дупла. Здесь очень темно, лишь немного света проникает сверху. Дно устлано целой охапкой опавших листьев, которых сюда набросал ветер, и сейчас эти листья предательски шуршат.
Лицо Алисы крупным планом. Она сердито бормочет:
- Эти предательские листья меня выдадут… Ой! Что это? – у Алисы неожиданно округлились глаза, она поворачивает голову назад…
Званский слышит шорох. Он встаёт, направляется к старой иве:
- Там кто-то есть! Не иначе Алиска забралась…
Подтянувшись на одной руке, Леонид заглядывает в дупло, подсвечивая карманным фонариком (термодетектор у него за спиной - снова висит в чехле на ремне). Луч высвечивает только разворошённые листья.
- Никого… - разочарованно бормочет Званский. – Видно, послышалось!
Снова лучик фонарика, но на сей раз он другой – синий и узкий как игла. Он вырывается из Алисиного браслета-мобильника и высвечивает чёрные земляные своды какого-то очень узкого тоннеля. Свисают белые извивающиеся корни. На четвереньках девочка пробирается вперёд. Впереди ход разветвляется: в одну точку сходится сразу несколько тоннелей:
- Да тут целый лабиринт! Как же я дорогу найду?..
Остановившись, Алиса подносит к глазам руку, на которой светится экран электронной карты. Однако, экран непроницаемо-чёрен - только горит предупредительная надпись: «Вы вне зоны доступа».
- Наверное, под землёй он ничего не ловит! – вздыхает Алиса. – Вернусь домой, обязательно усовершенствую…
Экран обновился: появились крестик и пульсирующий кружок. Высвечивается транспарант: «Внимание! Чужое сердцебиение. Объект не идентифицирован». Сзади к Алисе кто-то приближается, громко шурша и пофыркивая.
- Ой! – Алиса испугана. – Кто это может быть…
Она пробирается вперёд, и неожиданно проваливается!
- А-аа!!! - отчаянно визжит Алиса.
Резко наступает темнота. В темноте её крик тает… Тишина…

…Крупным планом лицо Алисы. Закрыв глаза, она лежит кровати. Под затылком (теперь у Алисы нет ни плаща, ни головного убора) – заботливо подложенная подушка. Алиса ворочается, издаёт негромкий вздох, медленно открывает глаза... Картинка тотчас расплывается и медленно-медленно настраивается обратно: Алиса приходит в себя и видит…
Она лежит на низенькой кроватке, укрытая грубым одеялом, сплетённым из травы. Над девочкой склонились две – довольно крупные - пушистые мордочки…
- З-зд-раствуйте! – с усилием лепечет Алиса. – Вы кто?
- Ну, о чём я говорил! – тотчас одна из мордочек расплывается в широкой улыбке. – Ничего ей не сделалось! (Говорит мужским голосом.)
- Много ты понимаешь! – нахмурилась вторая мордочка. – Ну-ка, посторонись! Ребёнок ещё не совсем пришёл в себя… (Голос женский, занудный, как у вредной учительницы.)
Говорящие звери стоят на двух коротких ногах, из-за которых выглядывают короткие пушистые хвостики. У них массивные, с метр длиной, весьма упитанные туловища, покрытые серым мехом, над вытянутыми полосатыми мордами торчат маленькие круглые ушки. Алиса смотрит на странных незнакомцев во все глаза.
Один из говорящих зверей держит в передних лапках широкую плошку с большой деревянной ложкой. В плошке чуть дымится густое бурое варево. Зверь присаживается на краешек кровати, подносит ложку к Алисиному рту:
- Ну-ка, детка, открой ротик…
Алиса подозрительно косится на ложку, в которой дымиться бурое снадобье…
- Не бойся! – уговаривает её зверёк, - Моё лекарство ещё никому не навредило.
- Простите, а вы с какой планеты? – спрашивает Алиса. – М-мм… к-хе…
Улучив момент, зверёк ловко суёт ложку Алисе в рот – девочка, поперхнувшись, судорожно кашляет.
Бросив ложку в миску, зверёк заботливо похлопывает Алису по спине:
- Ничего, это с непривычки…
- К-как го-орько… - у Алисы даже слёзы в глазах выступили.
- На, запей! – второй зверёк подаёт глиняную чашку. – Не бойся (усмехается, заметив нерешительность Алисы). Это родниковая вода! Мы пьём только родниковую воду.
Алиса судорожно глотает воду, роняя капли на постель.
Она лихорадочно соображает. В памяти всплывают обрывки воспоминаний. Вот Алисе четыре годика. Папа и мама учат её читать. На странице букваря изображена огромная и красивая буква «Б», а рядом - зверёк с остренькой полосатой мордочкой...
«Запомни, Алиса, - говорит папа, - это «барсук», он на букву «Б»…
- Вы барсуки? – спрашивает Алиса.
- Ага, вспомнила! – усмехается первый (забирает чашку с водой).
- Моё лекарство помогло! – удовлетворённо констатирует второй (что сидит на краешке кровати).
- А разве вы умеете говорить? – потрясённо вопрошает Алиса.
Барсуки недоумённо переглядываются.
- Я не знаю, - обиженно хмурится барсучиха, - может, это у вас на Луне, откуда ты свалилась, никто говорить не умеет, а у нас все разговаривают!
Алиса густо краснеет:
- Извините, я не хотела вас обидеть… Меня зовут Алиса!
- А меня Малли! – широко улыбается барсук (тот, что стоит). – А это Молли, моя дорогая супруга (кивает в сторону присевшей на краешек кровати барсучихи).
- Между прочим, - Молли резко встаёт. – Я и сама могла бы представиться!
Обиженная, она уходит.
Малли (вполголоса):
- Ты на неё, пожалуйста, не обижайся. Вообще-то Молли замечательная: и руки золотые, и нюх всем на зависть… (Шёпотом) Характер, правда, тяжеловат…
- У кого это там характер тяжеловат?! – ворчит издали Молли, гремя посудой.
- И слух у неё отменный! – громко вздыхает Малли.
- А вы… - Алиса озирается по сторонам – всегда здесь живёте?
Объектив камеры движется вслед за Алисиным взглядом, показывая интерьер барсучьей норы. Кровать стоит в углу каморки с низеньким сводчатым потолком. У стены пылает камин. Сверху из круглых окон, в затейливых деревянных рамках, ажурных, точно кружки паутины, льётся тусклый свет.
- А то, как же! – кивает Малли.
- Не ври! – грубо перебивает его Молли (по-прежнему гремя посудой). – Эту нору мой пра-прадед вырыл, когда твои предки ещё за морем обретались!
- А, вообще, что это за место? – любопытствует Алиса.
- Место? – пожимает плечами Малли. – Вековечный лес…
Молли возвращается назад:
- Дурень ты дурень! – барсучиха в сердцах качает головой. – Это для тебя Вековечный лес, а для людей – славный остров Аваллония, которым правит король Эдуард!
- Ав-а-ло-ния?! – у Алисы невольно перехватывает дыхание. – Извините, а вы, случайно, не знаете, где Россия, Москва?
Барсуки переглядываются.
- Мос-ко-ва… - по складам повторяет Молли. – Никогда ещё не доводилось слыхивать! (Повернувшись к мужу.) Может, ты знаешь?
Малли чешет в затылке:
- Ни отец мой, ни дед, ни про какую Москву не сказывали…
- Нет от тебя никакого толку! – ворчит Молли.
- Ой! – Алиса испуганно вскакивает с подушек. – А как же я домой вернусь?!
- Эврика! – Малли вдруг осенило. – Ты в Камулодун ступай! Там на постоялом дворе спросишь леди Дайн. Как найдёшь её, скажи, что я тебя прислал. Леди Дайн ведунья – всё на свете знает.
Молли кивает:
- Леди Дайн и птицам, и зверям помогает. Она и тебе поможет!
…Вековечный лес. Жёлтая листва тихо опадает с веток. У подножия могучего дуба меж узловатых корней за резной круглой дверью находится вход в барсучью нору. На пороге стоит Алиса, её провожают Малли и Молли.
На Алисе снова прежний пятнистый плащ и шлем с козырьком.
- Ступай вот по этой тропе, - напутствует Малли, - и смотри, никуда не сворачивай!
- Извини, что ничего не даю тебе на дорогу, - виновато всплеснула руками Молли. – Боюсь, мой пудинг из личинок майского жука ты не оценишь!...
- Ничего, - понимающе вздыхает Алиса, - я совсем не голодная. Вы и так для меня немало сделали – большое вам спасибо!
Помахав рукой, Алиса и бежит по тропинке, барсуки машут ей вслед.
- Будь осторожна! – кричит вдогонку Малли. – Здесь кругом опасности!
…Алиса бежит по узкой тропе, петляющей меж густых зарослей. Она то и дело озирается, осматриваясь по сторонам, и рассуждает на бегу: «Интересно, какие здесь могут быть опасности? Волки? Разбойники? Если я провалилась в далёкое прошлое, то в лесах непременно должны быть разбойники...»
- Ой!
Не заметив препятствия, Алиса с разбега упёрлась головой в какого-то невысокого, коренастого и весьма дородного длиннобородого человека, на поясе у которого висит шипастая булава.
- Ах-ха-ха-ха!!! - громогласно хохоча, дюжий силач грубо хватает Алису поперёк и поднимает в воздух.
- Пу-у-устите! – вися в воздухе, Алиса отчаянно дрыгает руками и ногами.
- Попался! - чернобородый толстяк продолжает хохотать. – Будешь знать, как по нашему лесу шастать!
- Я ничего вам не сделала! – вопит Алиса, силясь вырваться.
- Так ты девчонка?! – толстяк изумлён. – А почему одета, как мальчишка?
Неслышно разомкнулись кусты. Мягко, по-кошачьи ступая, на тропу выходит высокий стройный мужчина с короткой бородкой. На нём чёрный плащ и чёрная шляпа, украшенная сорочьим пером. На поясе висит кинжал. За плечами - огромный лук и полный стрел колчан.
- Что здесь происходит? – осведомляется мужчина в плаще. – Ну-ка, Джон, отпусти паренька!
Дородный Джон послушно ставит Алису на ноги:
- Он говорит, что он – девчонка.
Мужчина в плаще пристально вглядывается в лицо Алисы:
- Девчонка? Тем более, интересно… Как тебя зовут? Что ты здесь делаешь? Имей в виду – я очень не люблю, когда мне лгут.
Демонстративно мужчина отламывает от куста прут и, вынув кинжал из ножен, начинает неспешно остругивать ветку…
- Меня зовут Алиса, - насупившись, отвечает Алиса. – Я иду в Камулодун. Мне сказали, идти по этой тропе...
- А зачем тебе в Камулодун? – не прерывая своего занятия, спрашивает мужчина в плаще.
- Я ищу леди Дайн. Она мне поможет вернуться домой.
Дюжий бородач присвистнул:
- Вона как! То-то я тебя никогда не видел!… А ты, значит, издалека...
- Издалека! – кивнув, подтверждает Алиса.
- Ясное дело, издалека, - хитро прищурившись, кивает мужчина в плаще. – А скажи-ка мне, Алиса, откуда ты знаешь леди Дайн? Ты ведь издалека…
- Я её совсем не знаю, - пожимает плечами Алиса. – Мне порекомендовали обратиться барсуки Малли и Молли…
Дородный и высокий переглянулись.
- Слышь, Робин, - говорит дородный, - я ей верю!… Молли не стала бы помогать шпионке…
Мужчина в плаще прячет кинжал в ножны. Он кладёт Алисе руку на плечо:
- Ступай с миром, Алиса! Иди по этой тропе, скоро выйдешь на широкую дорогу – это королевский тракт. Повернёшь направо, и к вечеру будешь в Камулодоне…
И, сказав, мужчина в плаще бесшумно в кустах, так же внезапно, как и появился. Алиса и Джон смотрят ему вслед.
- А это кто? – спрашивает Алиса. – Робин Гуд?
- Он самый, - вздыхает дюжий бородач. – А я, как видишь, Малыш Джон…
- А что вы здесь делаете? – в Алисе пробудилось любопытство. – Выслеживаете Ноттингемского шерифа?
- Бери выше! – Джон повернулся лицом к Алисе. – Мы спешим на подмогу Деансе Таэннесу, чтобы вместе с ним скинуть всех этих коронованных ублюдков и взамен тирании беззакония установить царство справедливости! Если твои друзья за справедливость, Алиса, скажи им – пусть присоединяются к нам!
- Мои друзья сейчас далеко… - печально вздыхает Алиса.
- Когда друзья далеко – всегда паршиво… - понимающе кивает Малыш Джон. - Но ты не огорчайся: что-то мне подсказывает, что где бы ты ни была, ты всегда отыщешь друзей, девочка Алиса!
…Снова тропа, по обе стороны от которой тянутся заросли. Теперь Алиса не спешит – она внимательно всматривается в каждый кустик, прислушиваясь к любому шороху. Девочка тихонько разговаривает сама с собой:
- Вот я и познакомилась с настоящими Робин Гудом и Малышом Джоном… Теперь Пашка от зависти лопнет! Но, странно, они, оказывается, совсем не такие, как я себе представляла…
На запястье под рукавом тихонько пискнул приборчик. Алиса быстро задрала рукав. На экране горит предупредительный транспарант: «Внимание! Чужое сердцебиение. Объект не идентифицирован».
- Раз не идентифицирован – значит не человек! – Алиса облегчённо вздыхает.
Всё-таки, она продвигается с опаской. Заросли расступаются – показалась поляна.
- Эй ты! – Алису окликает визгливый и грубый хрюкающий голос. – Прочь отсюда, двуногая тварь!
Алиса остановилась. На поляне стоит огромный чёрный кабан.
- И-извините, - Алиса опасливо подалась назад и хочет обойти кабана кругом, - я вовсе не хотела вас потревожить. Но, понимаете, мне очень нужно пройти вон в ту сторону…
- А мне нужно, чтобы ты проваливала, пока цела! – кабан, грозно хрюкая, наступает на девочку. – Все трюфели тут мои!
- Да не нужны мне ваши трюфели, - только и успела ответить Алиса. – А-ай!!!
Взрыв землю копытом, кабан бросился вперёд и, ловко поддев Алису пятачком, подбросил в воздух – описав полукруг, девочка сделала сальто и приземлилась на корточки. Кабан разозлился пуще: обнажив грозные клыки, он угрожающе подбирается к Алисе. Глаза кабана налились кровью, изо рта капает слюна:
- Сейчас ты узнаешь, человечий детёныш, как опасно меня сердить…
Сказав так, матёры секач бросается на Алису. Та, не растерявшись, молниеносно вскинула навстречу руку, ударив кабана кулаком прямо в рыло!
Кабан визжит и, с треском ломая кусты, позорно убегает с поляны.
Алиса переводит дух, встаёт, отряхивается:
- Вот не зря говорят про некоторых, что он – свинья!
Издалека доносится певучий звук охотничьего рога. Слышен лай собак…
- Ой, что это? – Алиса замерла, вслушиваясь.
Снова призывный звук охотничьего рога. Камера отворачивает от Алисы, устремляя свой объектив на звук.
Заросли расходятся в стороны, как будто раздвигаются половинки занавес.

…Опушка леса. Вековые деревья стоят стеной, служа как бы обрамлением места действия. На возвышении, словно бы на сцене, гарцуют всадники. Ветер колышет разноцветные полотнища штандартов. Впереди, на вороном коне всадник, весь в чёрном. На вид мужчине лет 30-35, у него короткая, аккуратно подстриженная чёрная борода и чёрные усы. За плечами вьётся чёрный плащ, на котором золотом вышит приготовившийся к прыжку лев, на голове скромная золотая корона, похожая на обруч. На заднем плане - пышная свита. Герцоги, графы, бароны, сверкают дорогими камзолами (серыми, белыми, синими, золотыми, зелёными – ни одного чёрного или красного), роскошные плюмажи раскачиваются над беретами. Псари в красных камзолах ведут на поводках своры охотничьих собак. Трубит охотничий рог (камера выхватывает крупным планом).
- Эй, Генри! Мы устали ждать! - чёрный всадник остановил коня.
К нему на гнедой лошади спешит толстяк с пышными рыжими усами:
- Сию секунду, ваше высочество! Ловчие только что взяли след…
Слышен цокот копыт. Король и сэр Генри одновременно поворачивают головы: мимо них на белом коне проезжает юная зеленоглазая наездница в белом же камзоле и белом искрящемся бисером берете с белым страусовым пером. Сэр Генри смотрит на всадницу с обожанием, чёрный всадник – с жадностью. По облику она похожа на безусого юношу, (и одета как юноша), но не по-мужски гибка, моложава и белолика, вдобавок, у неё заметно выпирает грудь.
- Как вы осмелились появиться в таком неподобающем виде, миледи? – с напускной строгостью спрашивает чёрный всадник.
Лицо наездницы залилось багрянцем:
- С позволения Её Величества королевы я одета, как мне угодно, дорогой дядя, а запрещать что-либо принцессе крови, вправе только король!
И гордо вскинув голову, всадница поспешно отъезжает вправо. За принцессой следует молодой паж, одетый в серое, на сером в яблоках коне.
- Дядя Ричард! – чёрного всадника громко окликают.
Ричард и сэр Генри снова поворачивают головы: на вороном коне к ним спешит подросток, лет четырнадцати, одетый в красное. (Его одежда напоминает костюм псарей, но несравнимо богаче, на поясе у всадника висит короткий меч, на голове золотая корона – точь-в-точь как у самого Ричарда.)
- Ну что, сегодня будет зверь? – подросток ловко осаживает коня, натянув поводья.
- Сегодня я обещал затравить самого матёрого вепря во всей Аваллонии! – почтительно кивает Ричард. – Но должен предупредить вас, принц: кабан – очень опасное животное. Будьте осторожны…
- Я ничего не боюсь! – смеётся принц.
Пришпорив коня, он бросается догонять белую всадницу – свою сестру.
Сэр Генри провожает её вожделенным взглядом. Резко метнувшись в седле, чёрный всадник перехватывает поводья гнедой лошади толстяка:
- Смотри, – вполголоса шипит он. – Если что случится – головой мне ответишь за Лиззи!
Сэр Генри судорожно сглотнул. Он торопливо и подобострастно кивает. Чёрный всадник неторопливо трогает коня и отъезжает влево. Сэр Генри со страхом глядит ему вслед.
Камера следит за чёрным всадником. Тот отъезжает и сворачивает в заросли. Пробравшись сквозь кусты, он остановился под громадным дубом и негромко свистнул три раза. В ответ раздаётся громкое карканье. На пожухшую траву, хлопая крыльями, слетает чёрная ворона. Миг – и она вырастает в стройную фигуру, закутанную в чёрное. Резким взмахом, фигура сбрасывает чёрный плащ - перед всадником стоит высокая женщина в светлом, сливающемся с бурой листвой платье. Глаза её горят, как угольки, кожа её странного голубоватого цвета, волосы отливают синевой. На пальце у неё сверкает драгоценный перстень с сапфиром.
- Всё ли у тебя готово? - громким шепотом спрашивает чёрный всадник.
- Стрелой заряжен лук, готовая сорваться тетива натянута, - отвечает женщина шепотом. – В последний миг не поздно отказаться, чтоб не было о чём раскаяться потом…
- Ничто и не когда не вынудит меня к раскаянью, Моргана! – восклицает Ричард.
- Имя моё запретно! – вспыхивает Моргана.
- Прости, - Ричард виновато чуть склонил голову.
- Так ты считаешь, что твоя глава достойна для короны королевства?
- Я много согрешил, но я не совершил ни одного злодейства! - кивает Ричард. – Моя глава достойная вполне!
- О, Ричард, не гневи богов, - обрывает его фея. - Они нас слышат!
- Но не могут мне помешать! Величие и слава их остались в прошлом! Их имена, подобны титулам баронов, чьи рода растратили былые состояния, и вотчины отцов... Единственному богу, что сильнее всех их я поклоняюсь!
- Но убил родного брата, - напоминает Моргана. - Твой бог за это осуждает!
- Владыке повинуясь, я выполнил его приказ, – спокойно отвечает Ричард.
- Как славно ты находишь оправданья...
- Ещё я посох Мерлина нашёл, - как бы невзначай обронил Ричард.
- Что-о? – женщина меняется в лице. – Посох твой?! А должен быть моим!
- Наш уговор я помню, - Ричард отводит глаза, - ты тотчас же получишь посох, когда король умрёт.
- Да будет так! - восклицает фея. – Смотри же!
Фея указующе воздевает руку.
Доносятся громкие крики:
- Вепрь! Матёрый секач!
Поют трубы, заливисто лают собаки…
- Славно, - негромко произносит Ричард. – Ох, как славно!
Придерживая рукой ветку, он наблюдает, как могучий чёрный как уголь кабан мчится по полю, прямо на всадников, что гарцуют под развевающимся королевским штандартом.
- Эй, ловчие, куда вы смотрите?! – пришпорив коня, Ричард мчится к королю Эдуарду. – Принц в опасности!! Спасайте наследника королевства!!!
Крупным планом: лесная опушка. На оробевшего, судорожно схватившего поводья короля нападает огромный кабан. Маленькие глазки вепря горят алым огнем. Короткая щетина отливает серебром. Кабан несколько вспарывает землю острым раздвоенным копытом...
Перепуганная свита в панике. Нестройным хором слышны крики:
- Смотрите! Он приближается! Принц в опасности!
- Эдди, берегись! – рядом с принцем принцесса Лиззи.
Кони хрипят и пятятся.
Принц, которого зовут Эдди, не долго думая, выхватывает из ножен свой, похожий на детскую игрушку, меч и, соскочив с седла, становится на пути у зверя.
- Эдди нет! - в ужасе кричит принцесса.
Тогда юный паж, одетый в серое, отважно бросается на помощь… (У него тоже короткий меч.) Свита испускает вздох ужаса: ещё миг и вепрь растопчет их...
- Грини! – выпустив поводья, принцесса Лиззи в ужасе закрыла лицо руками. …Никто не видит, как от кустов отделилась тонкая фигурка в пятнистом плаще. Это Алиса. Миг – и девочка, догнав кабана, хватает вепря за хвост и резко дергает. Оглушительный визг вепря замер на полуноте. Громадный зверь остановился как вкопанный. Его клыки замирают в полуметре от меча юного пажа. Всеобщий вскрик-вздох. Короткая немая сцена…
Опомнившись, вепрь развернулся на месте и бросился на Алису.
Девочка не растерялась: Алиса взвивается в воздух в чемпионском прыжке, и вепрь проносится под ней, круша кусты, и…
Один из охотников успевает выставить вперёд длинную рогатину. С разбега вепрь натыкается на неё… С хрустом переламывается древко! Яростный визг, предсмертный хрип… Кабан затихает на окровавленной земле. В последний раз дёрнулись ноги его могучей чёрной туши...
Суетятся, размахивая руками, придворные и рыцари, бароны и лакеи, псари и лесники - бегают, науськивают собак, толкаются, мешая друг другу...
Эдди беден как полотно, но любопытство берёт верх: обойдя замершего пажа справа (тот тупо смотрит на кабана) придерживая свой меч за эфес, юный принц шагает к поверженному вепрю.
- Эдди, осторожней! Вдруг он ещё жив! – кричит принцесса.
К месту действия прискакал Ричард. Резко натянув поводья, он останавливает коня и молниеносно соскакивает на землю:
- Ваше высочество! Вы живы… Какое счастье!
Ричард хочет обнять чудесно спасённого короля, но его опережает Лиззи. Спрыгнув с седла, принцесса успевает подбежать к брату раньше, потеряв по дороге вышитый дорогим бисером берет. (Принцесса обегает пажа слева.)
- Эдди! – она обнимает брата.
Длинные рыжие пряди принцессы, до того спрятанные под беретом, рассыпались по её спине. Рядом стоит Алиса.
…Поют трубы. Слышен конский топот. К месту действия подъезжают всадники. Справа на вороном коне едет мужчина, лет сорока, слева, на белом коне – женщина (не ней длинное платье, женщина сидит в дамском седле). У обоих - короны, украшенные рубинами, сапфирами и изумрудами – тяжёлая и массивная у мужчины, стройная и изящная у женщины. За ними следуют четверо рыцарей на вороных конях, закованные в воронёные доспехи. Замыкает шествие знаменосец с развевающимся штандартом: синее поле и золотой вензель с двумя переплетающимися буквами «Е», увенчанными общей короной. Завидев приближающихся всадников, свита замирает, мужчины припадают на колено.
- Что здесь произошло? – грозно вопрошает король.
- Как вы могли так рисковать собой, Эдуард! – королева гневно хмурит брови. – Вы надежда Аваллонии!
Ричард низко-низко склонил голову:
- Вас сын не пострадал, Ваше Величество! Случилось чудо!
- Чудо… Чудо… Чудо… - хором подхватывают придворные.
- Меня спас вон тот оруженосец! – юный Эдуард показывает рукой на стоящую в сторонке Алису. – Кто ты, юноша? Назови себя…
- Меня зовут Алиса, - чуть смущённо отвечает Алиса. – Я не юноша, я девочка…

Конец первого эпизода.

[Мартовский заяц]

Ну и здорово. Чего вы боялись за сказки браться?

[Дин-70]

Эпизод-2. Камулодун

…Полутёмная каморка на чердаке какого-то старинного дома. Видны голые стропила крыши на потолке, в углу – очаг с громоздкой вытяжной трубой, покрытой чёрным налётом сажи. Справа на стене закреплена посудная полка. В очаге едва тлеют угли…
У правой стены стоит грубая кровать, у левой – сундук и что-то вроде конторки: высокий столик с большим количеством выдвижных ящичков. Рядом стул с высокой резной спинкой. Мебель старая, сильно потемневшая и явно рассохшаяся, покрытая патиной трещин. На конторке - счёты, стопка бумаги, белое гусиное перо в деревянной подставке, закрытая колпачком бронзовая чернильница. В оконце с мутными стёклами, чуть пропускающими свет. Улицы не видно, но слышно: вот мимо проехала тяжёлая телега, вот проскакал всадник на коне, издали доносятся голоса, мужские и женские, которые о чём-то спорят, что-то обсуждают, кого-то окликают. В гомон вплетается блеяние животных из хлева, кудахтанье кур и гогот гусей из птичника. В тёмном углу вспыхнули два зелёных огонька – камера наводит на них объектив, и становится видна большая лохматая, чёрная как уголь кошка. Она сидит в клетке, подвешенной за стропила, сбоку висит массивный замок. Чтобы ей мягче сиделось, на пол клетки постелена старая заплатанная подушка. Кошка глядит сквозь тонкие металлические прутья тоскливым взором…
Вдруг, кошка повела ухом, встрепенулась, встопорщила дыбом шерсть: она слышит приближающееся хлопанье крыльев, приглушённое карканье… Вот, в каминной трубе что-то зашуршало, слышно, как сыплется сажа. Что-то тяжёлое соскочило вниз, скрипнули старые половицы... Камера отворачивается, в сторону камина, но в очаге уже никого нет: слышны шаги, невнятное бормотание, произносящее заклинание на каком-то непонятном языке. Тотчас угли в камине разгораются, вспыхивает пламя, и тёмная каморка светлеет. На стене – чёрная тонкая, тень, тень женщины. Она пододвигает стул, садится… Камера поворачивает ещё – наконец мы видим Моргану. Фея сидит на стуле, протянув озябшие руки к огню, лицо её освещённое пляшущими языками пламени непроницаемо-мрачно. Гудит тяга в каминной трубе…
Со спинки стула, на котором сидит фея, свешивается длинная чёрная шаль.
Кошка в клетке привстаёт, смотрит на Моргану…
- Мяу! - громко мяучит кошка.
Подавшись вперёд, фея берётся за кочергу и шевелит пылающие угли.
- Мяу!! – зов кошки, громче и требовательней, она громко скребёт когтями.
- Брысь!!! – Моргана быстро встаёт, срывает с кровати грубое одеяло и набрасывает его на висящую клетку.
- Мяу!!! – кошка мяучит из-за ткани и продолжает скрестись.
- Умолкни, о, несносный зверь! – угрожающе шипит Моргана. – Не то, вот эта кочерга печать к устам твоим приложит…
Фея держит длинную кочергу, кончик её раскалился и дымится.
Кошка в клетке затихла.
- Вот то-то же! – усмехается Моргана и прислоняет кочергу к кирпичной кладке, которой выложен очаг.
Моргана подходит к посудной полке. Подняв руку, она громко щёлкает пальцами:
- Тайник, откройся! – резко, свистяще произносит она.
Тотчас полка, где стоят тарелки и чашки, начинает дрожать, точно отражение в потревоженной воде. Полка тускнеет, расплываясь в воздухе. В стене открывается потайная ниша, в тёмной глубине которой зловеще поблескивает нечто... Запустив в тайник обе руки, Моргана вынимает большой, кажущийся стеклянным, тёмно-лиловый шар. Шар покоится золотой в треногой подставке, ножки которой образуют три дракона, вставшие на когтистые задние лапы и изогнутые хвосты. Передними лапами драконы обнялись, держась друг за друга, словно в хороводе – эти лапы и драконьи головы образуют обод подставки.
Моргана бережно переносит шар и водружает его на конторку. В идеально гладких боках лилового шара отражается уродливый, искажённый лик Морганы – точно истинная сущность её души.
Растопырив пальцы, фея водит руками, что-то вполголоса бормоча. Заворожённо всматриваясь в свой талисман, она и тянется к нему, и боится его коснуться. Сначала тускло, а потом всё ярче разгорается угольком сапфир драгоценного перстня, что на руке у Морганы. От него, точно от спички вспыхивает шар – он светится изнутри, на поверхность его ложатся неясные серые тени…
- Покажи мне её! Покажи её! Покажи! – всё громче и настойчивей шепчет Моргана.
Тени на светящемся шаре обретают резкость, и мы видим парадную залу королевского дворца. Моргана наклонилась вперёд, едва не касаясь шара.
…Мерцающими огоньками на стенах пылают светильники. В форме буквы «П» расставлены столы, что ломятся от всевозможных яств. На стене - огромный герб Аваллонии – шит, где на синем поле изображёны золотая корона и белый лебедь. Возле столов - нарядные гости, переговариваясь – кто громко, а кто вполголоса. Слышны звуки средневековой музыки – в углу зала играет оркестр: три виолончелиста, пара флейтистов и барабанщик, отбивающий такт. Неслышно мелькают слуги. Изображение в шаре медленно поворачивается, и вдруг в нём появляется лицо Алисы. По соседству с ней – принцесса Лиззи. Камера наезжает, из каморки мы переносимся в парадную залу королевского замка.
Обе они – и Алиса, и Лиззи переодеты в нарядные длинные платья, какие носили в старину. (Приблизительно XVI век.) На Алисе платье тёмно-красное, украшенное золотым шитьём, на Лиззи – золотистое, украшенное серебряным. Поскольку волосы Алисы короткие, к ним приделаны накладные локоны, сверху жемчужная сеточка скрепляет её причёску. Длинные рыжие волосы принцессы заплетены в две косички, уложенные на висках. На голове корона – узенький золотой обруч.
Лиззи и Алиса держатся в уголке, о чём-то перешёптываясь. (Средь шума и игры музыкантов их, поначалу, не слышно). Подле снуют гости, и каждый торопится засвидетельствовать почтение принцессе и её загадочной подружке. Мужчины – герцоги, графы и бароны расшаркиваются в низких поклонах, дамы замирают в глубоких реверансах. Принцесса отвечает всем одинаково, сухим, чуть заметным кивком головы. После того как гость отходит, принцесса шепчет Алисе на ухо:
- Это лорд Бэдфорд… А это граф Нортумберленд... Герцог Бэкингем...
Позади Лиззи, неприметной серой тенью, держится юный паж, на которого, никто не обращает внимания…
- А вон тот почему не подходит? – Алиса кивает на пожилого седовласого мужчину в бархатном камзоле с золотой цепью на шее.
- Он здесь самый важный, - отвечает Лиззи. – Это сэр Гастингс, лорд-хранитель Большой королевской печати.
- Это она у него на шее висит?
- Как ты догадлива! – смеётся Лиззи. – Он предан моей маме. У неё здесь мало преданных друзей…
Сквозь шум начинает пробиваться человеческий голос:
- Ваше высочество, я бесконечно счастлив, что вы не пострадали… - полный молодой человек с рыжими усами, которого зовут сэр Генри, почтительно кланяется.
На сей раз Лиззи не ограничивается простым кивком:
- Вы говорите это сейчас, сэр Генри, когда поблизости не видно моего дяди?
Пухленькие губки Лиззи скривились в полупрезрительной усмешке.
Сэр Генри, густо покраснев, спешит ретироваться…
- Кто это? – любопытствует Алиса.
- Сэр Генри, граф Валлийский. Недавно на коленях умолял папу не спешить объявлять о нашей помолвке…
- Почему?
- Потому, что меня домогается Чёрный герцог, – отвечает Лиззи насмешливо. – А наш сэр Генри пресмыкается перед ним, точно слизняк.
- А кто он, этот Чёрный герцог? – спрашивает Алиса.
- Мой дядя Ричард. Ты его видела. Его все бояться. Даже мама его остерегается…
- А что ему от тебя нужно? – не понимает Алиса.
- Как что? – искренне удивлена Лиззи. – Дядя в меня влюблён.
Краем глаза Алиса замечает, как у пажа, что стоит позади, при упоминании имени Лиззиного дяди дрогнула рука, и пальцы нечаянно сжали эфес меча…
- И тебе это нравится? – Алиса спрашивает принцессу, не переставая искоса наблюдать за пажом.
- Вот ещё! – Лиззи кривится. – У дяди такие противные потные пальцы…
Лицо юного пажа в сером камзоле теряет невозмутимость глаза становится тоскливыми, точно у собаки, потерявшей хозяина… Поймав на себе взгляд Алисы, юноша густо краснеет и спешит отвести взор.
Лиззи вдруг замечает, что собеседница на неё не смотрит. Тогда принцесса берёт Алису за локоть.
- А у тебя есть жених? – тихонько спрашивает Лиззи.
- Нет, - ответила Алиса. - Я пока не интересуюсь мужчинами в этом смысле.
- А сколько тебе лет?
- Скоро будет тринадцать, - отвечает Алиса.
- Надо же… - Лиззи искренне удивлена. – Мне скоро семнадцать, а ты почти с меня ростом…
- У нас люди выше, чем здесь, и мы быстрее растем.
- «У нас», это где? Ты из какого графства?
- Я из Москвы. Моя страна называется Россия.
- Никогда про такую не слыхала… - признаётся Лиззи.
- Это очень далеко отсюда. Ты не знаешь.
- Я все знаю! - обиделась Лиззи. - Я - настоящая принцесса и поэтому знаю лучше, чем некоторые простолюдинки...
Гордо вскинув голову, принцесса тянет шею, стараясь взглянуть на собеседницу свысока, Алисе смешно, она едва сдерживает улыбку.
- Ты только кажешься высокой, а на самом деле ты такой же ребёнок, как мой брат! – заявляет Лиззи.
Громкий удар посоха об пол. Музыка мгновенно прерывается. Голос глашатая:
- Его Величество Эдуард, король Аваллонии!
Вдоль стен тянется узкий балкон, ограждённый резными деревянными перилами. На балконе располагаются невидимые снизу трубачи. Они вскидывают медные горны и громко трубят. Гости в зале оставляют все дела и встают: мужчины припадают на колено, дамы склоняются в почтительном реверансе. Алиса и Лиззи тоже встают. Слуги распахивают массивные резные створки двери...
Трубы на миг умолкают – снова удар посоха.
- Её величество Елизавета, королева Аваллонии!
Удар посоха:
- Его высочество Эдуард, наследный принц Аваллонии!
Удар посоха:
- Его высочество, Ричард, принц Аваллонии!
Под пение труб из дверей появляется уже знакомый нам король и королева. За ними в зал вбегают принцы: юный Эдди и ещё более юный Ричард (мальчишка, лет десяти). Король и королева чинно усаживаются во главе стола, под гербом (там, где верхняя перекладина у «П»): король сидит справа, королева – слева. Дальше за королевой места Лиззи и Алисы. Юные принцы садятся справа от короля, рядом дядей Ричардом. (Ещё правее, на самом углу, расположился сэр Гастингс). Король сухо кивает головой – по замершему залу пробегает шум, гости подходят к столам, садятся. Музыканты оркестра снова начинают играть свои средневековые мелодии. Начинается трапеза. Дружно взявшись за столовые приборы, герцоги, графы и бароны тянутся к яствам, расставленным на столах. Слуги то и дело подносят новые блюда, наливают вино в серебряные кубки. Перед Алисой и принцессой расставлены серебряные блюда, лежат столовые приборы – ножи и вилки, но подружки лишь только делают вид, что едят, продолжая перешёптываться.
- А твоему брату сколько лет? – вполголоса любопытствует Алиса.
- Эдди? Четырнадцать.
- А младшему?
- Дику всего десять. Поэтому мама не разрешает брать его на охоту, и он страшно обижается, – шепчет в ответ Лиззи и улыбается.
- А почему вы так по-простому их зовёте: Эдди, Дик? Они же принцы, хоть и мальчишки…
- Эдди так зовут, чтобы не перепутать с отцом – королём Эдуардом, – смеётся Лиззи тихонько. – Дика, чтобы не перепутать дядей Ричардом. А меня, например, зовут Лиззи, потому что Елизавета – это моя мама, королева Аваллонии!
Король, держа белоснежную салфетку за уголок, неожиданно машет рукой. Гости за столами тотчас замирают, умолкнув.
- Я слышал, дорогой брат приготовил для меня сюрприз?
Герцог Ричард, сидящий по правую руку от короля, (как и во время сцены на охоте, он одет в чёрное) тотчас встаёт, вежливо кланяется, положа руку на сердце и подаёт знак. По взмаху его руки вновь запели трубы, двери распахиваются, и в залу, тяжело ступая, входит процессия: дюжина молодцов, одетых в охотничьи костюмы несёт давешнего кабана – уже выпотрошенного и зажаренного. Кабан покоится на деревянных носилках, задрапированных алой материей, изображающей кровь.
Под торжественное пение труб процессия подходит вплотную, Ричард подаёт знак остановиться:
- Смотрите: могучий враг, ещё недавно угрожавший потомству Вашего Величества, повержен! – громогласно возвещает Ричард.
- Слава королю! – хором кричат гости и встают, держа наполненные кубки. – Слава Аваллонии, хранимой всемогущим господом!
На поясе у Ричарда висит меч, он резким движением выхватывает его из ножен и с размаху отсекает кабанью голову – покатившись, та падает прямо под ноги королю. Зал замер. В наступившей тишине Ричард говорит, сжимая длинный двуручный меч:
- Пред светлыми ликами Королевских Величеств, пред лицами прекрасных дам и благородных сеньоров клянусь, что не пройдёт и года, как к твоим ногам, брат, падёт голова Деансы Таэннеса, проклятого мятежника и смутьяна, что угрожает покою твоего королевства!
Королева Елизавета недобро смотрит на Чёрного герцога:
- Признаться, мне странно видеть, как рыцарь уподобляет благородный меч ножу для разрезания жаркого!
Лицо Чёрного герцога медленно багровеет…
- Легко рубить головы тем, кто уже повержен, - добавляет Гастингс с усмешкой…
Король, не давая разгореться скандалу, торопливо встаёт и кладёт руку на плечо Чёрного герцога:
- Благодарю тебя Ричард, брат мой! Я никогда не сомневался в твоей преданности герцог! Ты – моя правая рука, ты - моя верная опора!
- Ура Ричарду, Чёрному герцогу! – кричат придворные нестройным хором. – Веди нас в бой: с тобой мы не знаем поражений! Да будет повержен дракон, как был повержен вепрь!
Со звоном поднимаются наполненные кубки. Кабана водружают на стол – со всех сторон к туше тянутся ножи: гости – графы и бароны – отрезают ломти жареного мяса и с громким чавканьем пожирают обезглавленного вепря…
Король Эдуард снова во главе стола. Свысока, точно орёл с горной вершины, он взирает на копошащихся подданных… Принцесса и Алиса украдкой тянут шеи, наблюдая, как мальчики-принцы устроились возле Чёрного герцога, что явно чересчур добр к ним. Он ласково гладит по головке маленького Дика, с напускной фамильярностью треплет по щеке старшего Эдди, и оба улыбаются ему в ответ.
- Вот так я схвачу Таэннеса, Робина Гуда и всю их шайку, - Чёрный герцог берёт с подноса горсть орехов и кладёт на ладонь. – И вот так прихлопну!
Герцог с силой ударяет ладонью о ладонь: орехи расколоты, белые ядра лежат в осколках тёмной скорлупы.
- Ура! – кричат принцы, дружно хватая угощение с дядиной ладони, Эдди и Дик с хрустом поглощают расколотые орешки. – Да здравствует наш непобедимый дядя!
Чёрный герцог улыбается…
Лиззи, глядя на них, не выдерживает и вспыхивает:
- А между прочим, дядя, - ядовито замечает Лиззи, - кабана-то убили не вы…
Чёрный герцог рассвирепел:
- Мне помешала эта девчонка! – Ричард показывает на Алису пальцем. - Я убил бы зверя, но она почему-то оказалась возле вас прежде меня… (Герцог подозрительно щурится на притихшую Алису.) И я не исключено, что это не случайно… Кабан мог быть кем-то заколдован… (Обращается к королю) На твоём месте, брат, я учинил бы расследование: не ведьма ли твоя юная гостья… Может, она намеренно втёрлась в доверие, замыслив недоброе против тебя и твоих детей…
Алиса, поперхнувшись, замерла с каменным лицом. Лиззи умоляюще смотрит на мать. Король вопросительно смотрит на королеву:
- Бесс, ты думаешь…
Королева решительно перебивает супруга:
- Эдвард, разве моё сердце когда-нибудь обманывало нас? Можешь ли ты представить, чтобы чистая душа невинного ребёнка оказалась бы черна, и Алиса замыслила бы недоброе?
- Простите, если показался грубоватым, - негромко говорит Чёрный герцог, обращаясь сразу и к Алисе, и к королеве. - Я всего-навсего солдат и не приучен к придворным тонкостям. Я рад ошибиться, был бы счастлив его величество король и его славное семейство.
Король, подобрев, кивает. Он поднимается, держа наполненный кубок (у короля и королевы кубки золотые):
- Провозглашаю тост, за Алису, юную спасительницу моего драгоценного сына!
Алиса зардела от смущения: гости встают.
- Хвала юной Алисе, спасшей наследного принца Аваллонии! – разносится эхом под сводами зала.
Оркестр играет торжественную мелодию.
Принц Эдуард сидит, поникнув лицом: ему вовсе не радостно, что его спасла какая-то девчонка…
Перемена видеоряда: камера отъезжает, давая общий план. Картинка искажается как в кривом зеркале, углы её как бы сворачиваются, и изображение из плоского становится сферическим. Мы снова оказываемся в каморке феи Морганы. Она рассматривает парадный зал в выпуклых мерцающих боках лилового шара.
Видно, как король обернулся к Ричарду и спрашивает его:
- Брат, а мог бы ты замыслить злое против меня?
- Только безумец может так подумать, - отвечает Ричард. - У тебя, Эдвард, нет более скромного слуги, чем твой младший брат.
По знаку герцога Чёрного герцога оркестр заиграл какую-то восточную мелодию.
- Сэр Генри приготовил какой-то сюрприз, - говорит Ричард.
Король и гости вопросительно поворачиваются к сэру Генри. Тот поспешно поправляет усы:
- Ваше величество, недавно, мне привезли танцовщицу из дальних стран. Позвольте показать её вам, такого ты еще не видели!
- Покажи, - кивает король.
При этих словах Моргана напряглась. Она быстро встаёт. Сдёрнув со спинки стула чёрную шаль, фея набрасывает на себя ткань, закутавшись с головы до ног…
Шар продолжает работать. Видно, как по знаку Чёрного герцога в зал вносят ширму. Слуги ставят её на пол в широкий промежуток между палочками «П». В каморке приготовившуюся фею вдруг окутывают клубы чёрного дыма – миг, и она исчезает!
Камера наезжает на работающий шар, и мы опять переносимся в парадную залу королевского замка.
Края ширмы раздвигаются, и из-за откинутой занавеси выбегает девушка в турецкой одежде. На ней широкие шелковые шаровары и расшитый бисером лиф, черные прямые волосы водопадом ниспадают на плечи и спину. На обнаженных руках сверкают многочисленные браслеты, а на пальце горит огнём сапфировый перстень…
Под звуки музыки, девушка начинает танцевать, извиваясь как змея, неистово выворачивая бедра и потрясая грудью. Молодые мужчины рукоплещут, отбивая ладонями в такт музыке, мужчины в годах разинули рты, дамы стыдливо отворачивают глаза и что-то шепчут осуждающе. Лицо короля зардело румянцем. Девушка мелкими шажками приближается к королю, в руках у неё, откуда ни возьмись, сверкает золотой кубок. Поклонившись, она протягивает королю чашу с вином. Музыка резко оборвалась.
- Отведай, о владыка, Востока сладкое вино! - произносит танцовщица негромко.
- Выпей! – кричат со всех сторон бароны. - Пей до дна!
Крупным планом – рука танцовщицы, протянувшая кубок. На ней горит перстень с сапфиром. Король неуверенно принимает кубок.
Камера обводит зал кругом, выхватывая на миг лица принцев, вылупившихся на диковинную танцовщицу во все глаза, ухмыляющегося Ричарда, растерянного, но старающегося казаться невозмутимым короля, королеву, Лиззи и Алису, словно повергнутых в транс… Королева хочет сказать что-то предостерегающее, но не может: слова застревают у неё в горле.
Синяя искра, яркая, как фонарик, горит на пальце танцовщицы. Король поднёс чашу к губам…
- Стой! – поборов оцепенение, крикнула Алиса.
- Пусть сначала она отведает своего вина! – поднявшись с места, протестует лорд Гастингс.
Король молча возвращает чашу танцовщице.
- Ужель бесстрашнейший из королей боится? - усмехается «турчанка».
Пригубив, девушка отпивает вино, делая один глоток. Замершие люди смотрят на танцовщицу. С ней ничего не происходит.
- О, мой король! Как видишь – я жива… – танцовщица улыбается, протягивает чашу снова, - отведай в свой черёд, смелее!
- Пей до дна! – не стройным хором кричат придворные…
Чаша снова в руках короля. Алиса затаила дыхание. Король делает глоток, другой, третий…
В замедленной съёмке чаша медленно падает из рук Эдуарда… Король пошатнулся, схватившись за горло… Король хочет закричать, но не может вымолвить ни звука. Он медленно оседает на пол.
- Эдвард! – истошный крик королевы застывает в воздухе.
Так же в замедленной съёмке, королева бросается к мужу. Тот взмахивает рукой, пытаясь на кого-то указать, но рука бессильно поникает. Король падает на пол. Звеня по полу покатилась корона, упавшая с его головы… Стоя на коленях, королева рыдает над телом мёртвого мужа.
- Она отравила моего отца, - вскочив из-за стола, Лиззи показывает рукой на попятившуюся танцовщицу. – Стража, хватайте её!
Действие вновь возвращается к нормальному темпу. Появляются стражники: угрожающе выставив алебарды, они наступают на танцовщицу. Та заливается смехом: окутавшись с головой тёмным покрывалом, она исчезает в огненной вспышке. Там где она только что стояла, клубится чёрный дым. Неуклюже, сбивая с ног друг друга, стражники валятся точно сбитые кегли...
- Измена! Заговор! – кричат придворные.
Графы и бароны вскакивают с мест, выхватив мечи.
- Это не я! Говорю вам, это не я!!! – истошно вопит сэр Генри, падая на колени.
Лорд-хранитель печати подходит к лежащему королю и склонившейся над ним королевой. Нагнувшись, он подбирает с пола упавшую корону. Шум в зале тотчас стихает.
- Король Эдуард IV умер! – провозглашает Гастингс. – Отныне царствует его сын. Да здравствует король Эдуард V!
Камера выхватывает растерянное бледное лицо Эдди – тот безмолвно вопрошает: «Как? Я теперь король?!»
Вперёд выходит Чёрный герцог:
- Как старший в королевском роду, - говорит он, - требую расследования, дабы найти и покарать осмелившихся покуситься на жизнь моего брата!
- Это Моргана, злая фея! Я узнал её… – слышны голоса.
- Я уверен, - согласно кивает Ричард, - что без злого колдовства тут не обошлось. Стража! Немедленно арестуйте сэра Генри!
Сэр Генри, на коленях, силится подползти к Ричарду:
- Но это не я! – рыдает он. – Меня попросили…
Его хватают стражники. Сэр Генри упирается:
- Ваша светлость, вы же меня попросили! Сэр Ричард, ну, скажите же им…
Стражники затыкают ему рот тряпкой и выволакивают из зала.
- Кто дал вам право отдавать приказы? – возмущённо наступает на Ричарда сэр Гастингс.
- Право старшего в королевском роду! – Ричард нагло наступает на Гастингса. – Королевство на грани гибели, ему необходим решительный защитник, лорд-протектор! (Обращается к Эдди.) Скажите, ваше величество!
Эдди растерянно кивает:
- Разумеется, дядя! Вы – лорд-протектор! (Ричард тотчас кланяется). Но мне показалось, сэр Генри собирался что-то сказать?
Чёрный герцог (бесстрастно):
- Он всё расскажет следствию! Как лорд-протектор, расследованием займусь лично я! - положа руку на сердце, Ричард почтительно кланяется.
- Вы не вправе брать на себя такие полномочия! – возмущается Гастингс.
- Полномочия даны мне королём, сэр, вы только что слышали! – невозмутимо кивает Ричард. – И первым делом, я намерен защитить бесценную жизнь короля. Подосланные убийцы проникли во дворец! (Обращается к Эдди.) Вашему величеству нужно укрыться в надёжном месте!
- Не верь ему, брат! – кричит Лиззи. – Дядя никогда не бывает искренним…
- Ты что-то знаешь? – спрашивает сестру Эдди.
- Нет… - принцесса виновато опускает глаза.
- Мы должны верить дяде, он всегда был опорой престолу, - негромко говорит Эдди. – Ему верил мой отец…
- Нельзя мешать ни секунды! – дядя Ричард берёт Эдди за руку. – Собирайтесь, сир, вы и ваш брат должны отъехать завтра на рассвете. Верные рыцари проводят вас в один из загородных замков.
Дядя Ричард, Эдди и маленький Дик уходят. Следом уходит канцлер. Придворные торопливо расходятся следом, почтительно кланяясь королеве, скорбно рыдающей над телом супруга. Зала стремительно пустеет, и вот уже королева, Лиззи и Алиса остаются в одиночестве…
Алиса, не скрывая ужаса, обводит глазами зловещую пустоту:
- Где же верные друзья? Где преданные слуги? Никого не осталось…
Сзади её трогаю за плечо. Алиса оборачивается: перед ней стоят Лиззи и юный запыхавшийся паж.
- Алиса, - торопливо говорит Лиззи, - тебе немедленно надо бежать.
- Почему? – не понимает Алиса.
- Дядя распорядился тебя арестовать.
- Я подслушал, - вмешивается паж в сером камзоле. – Страже у входа приказано задержать тебя.
- Но я же ни в чём не виновата… - недоумевает Алиса.
- Я и не сомневаюсь, - кивает Лиззи. – Но ему сейчас нужны обвиняемые, на которых он мог бы свалить вину за смерть папы!
- Что же делать? – растерянно вопрошает Алиса.
Королева кажется отрешённой. Она не поворачивает головы, но у неё тонкий слух:
- Беги, Алиса, - тихо говорит королева. - Чёрный герцог наверняка постарается направить подозрения на тебя.
Лиззи, тем временем, спешно подходит к стене. Отыскав в одной из стрельчатых стенных ниш потайной рычаг, принцесса нажимает на него: часть стены отъезжает, открыв узкий сводчатый проход. Оттуда ощутимо тянет сквозняком.
- Это потайной ход, - говорит принцесса. - Грини (принцесса, наконец, представляет своего пажа) выведет тебя из замка и укроет в надёжном месте.
Принцесса и Алиса пристально смотрят друг на друга глаза в глаза.
- У меня очень мало друзей, - Лиззи кусает губы. - Тех друзей, на которых можно положиться… Обещай мне, Алиса, что не бросишь меня!
- Обещаю, - говорит Алиса.
- Когда всё утихнет, я обязательно дам тебе знать. Только дождись меня, обещай мне!
- Обещаю, - повторяет Алиса.
В руках у Грини зажжённая свеча. Паж заслонил пламя рукой, чтобы его не задуло.
- Спешите, - торопит их королева.
Паж и идущая следом Алиса спускаются по узкой винтовой лестнице. В тесном пространстве гулко отдаются их шаги. Дрожащее, готовое вот-вот затухнуть пламя, едва освещает каменные ступени и низкий кирпичный свод.
- А ты смелая! – говорит Грини, и голос отдаётся эхом. - Жалко, что ты не парень.
- Ты давно служишь принцессе? – интересуется Алиса.
- Третий год. Вообще-то я во дворце вырос. Мне и пяти не было, когда меня у родителей забрали в услужение. Я их уже и не помню – знаю только, что они из простолюдинов. Сперва был арапчонком, забавлял господ – это вроде куклы, только живой. Когда подрос, стал лакеем. А потом принцесса выбрала меня в пажи (вздыхает). Мне, как и её, скоро семнадцать… - голос пажа невольно вздрагивает
- Ну и что? – спрашивает Алиса.
- А то, что принцессу замуж выдать должны… - паж печально вздыхает. И уедет наша Лиззи далеко-далеко…
- Ты сильно её любишь? – просто спрашивает Алиса.
С разбегу она натыкается на остановившегося пажа:
- Как ты догадалась?
Паж в растерянности опускает руку. Сквозняк тотчас задувает дрожащее пламя свечи. Воцаряется темнота. Завывает сквозняк и слышно, как в темноте Алиса и Грини звонко сталкиваются лбами:
- Ой!!
Шорох и неуверенный топот ног: ребята пробираются на ощупь.
На улице ночь. Стуча колотушкой, где-то бредёт ночной сторож. Светит луна, в отдалении мерцают факела. В высокой кирпичной стене калитка, запертая на ржавый засов. Грини подводит Алису к калитке. Заржавевший засов приходится отрывать вдвоём Калитка туго поворачивается в скрипучих петлях.
- Бежим, - зовёт паж. - Здесь неподалёку живёт Джейн Дарлинг. Она фрейлина королевы. Она уже предупреждена, и ждёт нас.
- Погоди, - останавливает пажа Алиса. – А ты, случайно не знаешь постоялый двор, где живёт леди Дайн?
- Знаю, - нехотя отвечает Грини. – Только я туда не пойду. Весь город знает, что она ведьма.
- Мне очень нужно, Грини! – умоляет Алиса. – Только проводи и подожди на улице. Я всё сделаю сама…
- Ладно… - нехотя соглашается паж. – Пошли, постоялый двор там, а ведьма эта на чердаке живёт…
…Снова каморка на чердаке. В оконце пробивается лунный свет. Приотворяется дверь, узкая полоска дрожащего света прочертила грубо сколоченный пол.
- Леди Дайн! – громким шёпотом зовёт Алиса.
В ответ – тишина. В каморке пусто…
Хотя нет, раздаются какие-то жалобные скребущиеся звуки.
Алиса осторожно крадётся, на источник звука, под ногами поскрипывают половицы. Вот потухший очаг, прислонённая кочерга. Алиса едва не ударяется головой о клетку, подвешенную к стропилам. В клетке что-то шуршит, с неё падает одеяло – прямо в лицо Алисе впилась пара светящихся кошачьих глаз.
- Ой, киса… - Алиса смотрит на кошку. – За что же тебя в клетку посадили?
Из-за прутьев кошка жалобно взирает на девочку…
Конец эпизода-2.

[Дин-70]

Эпизод-3. Заговор в королевстве

…Каморка на чердаке постоялого двора. Посреди комнаты замерла Алиса, освещённая лунным светом, что пробивается из окна... Она по-прежнему в длинном старинном платье. В клетке, подвешенной к стропилам, сидит чёрная кошка и смотрит на Алису зелёными светящимися глазами.
- Ой, киса… - Алиса смотрит на кошку. – За что же тебя в клетку посадили?
- Мяу, - жалобно мяучит кошка из-за прутьев…
- Ты, случайно не знаешь, где леди Дайн? – спрашивает Алиса кошку. – Она мне очень нужна...
- Мяу, - отвечает кошка.
Высунув из-за прутьев лапку, она силится дотянуться до девочки.
- Ты не умеешь говорить? – недоумевает Алиса. – А Малли и Молли говорили мне, что у вас все разговаривают...
- Мяу, - убрав когти, мягко, кошка касается плеча Алисы и пристально смотрит ей в лицо.
- Ты просишь, чтобы я выпустила тебя из клетки? – спрашивает Алиса.
Кошка, молча, кивает.
- Ты понимаешь, о чём я говорю? – глаза Алисы загорелись.
Закрыв глаза, Кошка кивает снова.
Тогда Алиса берётся за круглый замок. Посередине зияет замочная скважина...
- Ты, случайно, не знаешь, где к нему ключ? – спрашивает Алиса у кошки.
- Мяу, - та отрицательно мотает головой.
Алиса поворачивает в руках висячий замок.
- Должно быть, он очень простой конструкции, - думает вслух Алиса. - Сложных замков у вас, наверняка, ещё не изобрели.
Алиса вытаскивает одну из шпилек, которыми к её причёске прикреплены накладные локоны. Сунув острый кончик шпильки в замочную скважину, девочка осторожно, на ощупь, ворочает, нащупывая нужный выступ в механизме. Щелчок! Замок разомкнулся. Алиса торопливо открывает дверцу:
- Выходи!
Кошка проворно спрыгивает на пол.
По скрипучей деревянной лестнице торопливый топот шагов. В каморку вбегает запыхавшийся Грини:
- Алиса! Сюда идут, бежим скорее! – паж хватает девочку за руку.
Ребята бросаются к выходу, но снизу уже доносится чья-то громкая поступь.
- Поздно! – стонет Грини.
Ребята заметались…
- Может, в окно? – предлагает Алиса.
- Я не могу прыгать, как ты…
- Мяу! – громко зовёт их кошка.
Она высовывается из-под кровати.
- Кажется, она нас зовёт! – громким шёпотом говорит Алиса
- Брысь, нечистая сила! – замахнулся на кошку Грини..
Зловещие шаги приближаются…
- Я не полезу под кровать к этой ведьминой кошке! – упирается паж.
- Лезь, не рассуждай! – Алиса силой заталкивает упрямого пажа под кровать.
Подбежав к клетке, девочка торопливо набрасывает на неё покрывало снова и спешно юркает под кровать, успев напоследок дёрнуть за одеяло, чуть его приспустив. Ребята и кошка затаились под кроватью, одеяло, приспущенное до пола, скрыло их.
Шаги уже рядом. Человек входит в каморку. Скрипят половицы под сапогами. Не разобрав в темноте пришелец с грохотом натыкается на мебель. Чертыхается. Высекая искру, звонко ударяет огниво. Вспыхивает свет, пробивающийся по полу из-под края одеяла, освещающий лица затаившихся ребят и кошачью мордочку.
- Ну, где же эта ведьма? – громко чертыхается, голосом Ричарда, Чёрного герцога. – Неужто, провалилась в преисподнюю?!
Под кроватью у Алисы округлились глаза:
- Это же… - невольно вырывается у неё.
- Тише! – едва слышно шепчет Грини, прикладывая палец к её губам.
Громкое карканье, приближающееся хлопанье крыльев, шорох в каминной трубе, негромкий стук: фея соскочила на пол.
- Ну, наконец-то! – слышен недовольный голос Чёрного герцога. – Честь оказывать гостеприимство мне не всякому замку выпадает только, сколь выпало этому убогому жилищу!
Смена видеоряда: каморка, в очаге снова пылают угли. Ричард и Моргана разговаривают у очага. Ричард присел на стул, на нём длинный, до пола плащ с откинутым капюшоном. Фея стоит. На ней всё то же платье, как и в первом эпизоде.
- Итак, свершилось, - медленно говорит Моргана, - исполнился наш план, хоть эта дерзкая девчонка вновь мне мешать осмелилась.
- Ты, кстати, так и не узнала, с каких краёв она взялась? – осведомляется Ричард, закинув ногу на ногу. – Ужели неизвестная колдунья? Из молодых, да ранних?
- Не похоже, - Моргана зло кусает губы. – Но силу чувствую, стоящую за ней, и эта сила неподвластна мне…
- Алиса хоть и важная, но, всё же, не первой важности проблема, - Ричард задумался. – Решение её отложим на потом.
- Отложим! – согласно кивает Моргана. – Я сдержала слово – сдержи и ты своё, отдай же посох Мерлина тому, кому принадлежать по праву должен!
- Нет, дорогая фея, не спеши! – воздев палец, Ричард усмехается и качает головой. – Король, пока что, юный Эдди.
- Что слышу я? - отвечает Моргана насмешливо – ужели мальчишка сей является помехой могучему, бесстрашному владыке?
- Мне не с руки его убить. Закону я повиноваться должен. Вот, если бы Таэннес, отринувший закон, удар нанёс! Сейчас бы это было б очень кстати! Да только вот, боюсь, услуги мне преступник не окажет…
- И я не в силах их убить, - усмехаясь, кивает Моргана. - Пока не минул год, я не могу прибегнуть дважды к заклинанию – таков незримый магии закон.
- Но можно ведь оборотить, - улыбается Ричард. - Пусть принцы поживут пока, один ягнёнком, а другой - зайчонком… Надев корону, с рук кормить зверят – что может быть приятней для владыки?! Обеты нерушимы, заветы исполнены, все счастливы – вот она. Гармония!
Ричард недобро смеётся, но под недобрым взглядом Морганы осекается.
- Заклятие применено, - жёстко отвечает фея, - пока не минул год, я ни кого не в силах превратить.
- Всё-то у вас, у ведьм не по-людски: и то не так, и это не эдак! – кривится Ричард недовольно. – Темнишь, Моргана, ты, темнишь!
- Я же сказала, имя моё запретно! – взъярилась Моргана.
- Да полно тебе, колдунья! - отмахивается Ричард. - Кто слышит нас?
Моргана зловеще озирается, и взгляд её замирает на кровати с приспущенным одеялом:
- Нечистым духом пахнет здесь… - медленно произносит фея зловеще.
На миг камера возвращается под кровать, где Алиса и Грини, сжавшись, обняли друг друга, чтоб только не вскрикнуть от страха.
- Должно быть, то нечистый дух моих сапог, - криво усмехается Ричард.
- Должно быть, - Моргана впивается в него уничтожающим взглядом (совсем как Весельчак У: «Вот тебя бы я помучил!») – Ты тоже нагоняешь тьму, лорд-протектор! Ты посох обещал, но слово ты держать не хочешь…
- Слово лорда-протектора, менее весомо, чем слово короля! – Ричард прищурился
Пауза. Лицо Морганы бесстрастно. Наконец, она говорит:
- Хорошо. Я сделаю так, что королева и юные принцы перестанут быть тебе помехой. Остальное – твоё дело!
Ричард встаёт:
- Значит, договорились! Ты получишь посох сразу после моей коронации.
Чёрный герцог надвигает на голову капюшон и уходит. Фея провожает его недобрым взглядом. Камера поворачивается и наезжает на кровать, со спущенным до пола одеялом: смена видеоряда. Снова Алиса, Грини и кошка, притаившиеся под кроватью. Слышно, как Моргана задувает свечу: узкая щёлочка, пробивающаяся из-под одеяла, гаснет. Раздаётся громкое карканье, слышно удаляющееся хлопанье крыльев. Всё стихло.
- Кажется, они ушли… - Алиса переводит дух.
- Похоже на то… - отирает лоб Грини. - Надо немедленно доложить королеве. Вот кто убил короля! Это настоящий заговор…
Тем не менее, откинуть одеяло, под которым они прятались и ему, и ей боязно. Первой убежище покидает кошка: она осторожно выглядывает наружу, потом поворачивается и зовёт ребят за собой:
- Му-ур-р-р!
Алиса выбирается из-под кровати. Грини выбрался первым и бросился к двери:
- Заперто… - он растерянно толкает дверь, но та не поддаётся.
- Му-ур-р-р! – кошка ловко запрыгивает на подоконник.
- В окно! – догадалась Алиса и, подбежав, поднимает старую скрипучую раму.
Шумит ветер.
- С ума сошла… - Грини подбегает к окну. – Здесь четвёртый этаж…
Алиса выглядывает в окно. Ветер колышет её накладные локоны:
- Прямо под окном большущий воз сена!
- Я же сказал, - Грини выглядывает, и от высоты у него перехватывает дыханье, - я как ты прыгать не умею…
- Струсил? – коварно ухмыляется Алиса.
- Ещё чего! – сердится Грини.
- Тогда прыгай, - говорит Алиса решительно. – Я следом.
Паж опасливо выбирается из окна, зажмуривается и сигает вниз. Шум разворошенного сена.
- Ты как там? – вполголоса зовёт Алиса. – Живой?
- Вроде да, - доносится снизу неуверенный голос пажа.
- Отойди, я прыгаю! – Алиса хватает кошку и, прижав к груди, прыгает.
Шорох потревоженного сена. Вопль кошки, которой Алиса нечаянно отдавила лапу. Хлопнула ставня. Громкое сопение, резкий истошный вопль:
- Караул! Воры! Воры!
Заливисто лают собаки.
Стремительно удаляющийся топот ног – выбравшись на булыжную мостовую, Алиса и Грини убегают прочь.
…Ночная улица. Крыльцо какого-то дома. На двери, сколоченной из массивных дубовых плах, висит бронзовое кольцо. Узкая детская рука берётся за это кольцо и трижды ударяет по бронзовой же перекладине, скрепляющей почерневшие толстые доски (стучать старается негромко). Звук приближающихся лёгких шагов. Выше кольца, на уровне головы – забранное витой чугунной решёткой оконце. Со стуком отодвигается внутренняя заслонка – сквозь фигурные прутья блестит пламя свечи. и белый чепец. В свете свечи – темными силуэтами стоят Грини и Алиса, держащая на руках кошку.
- Леди Дарлинг, мы пришли! – громким шёпотом зовёт паж.
- А, Грини, - слышен женский возглас. – Проходите скорее!
Скрип тяжёлого засова. Дверь приотворяется. Ребята прошмыгнули в дом. Женщина, открывшая им дверь, на секунду выглянула на улицу – нет ли хвоста – и торопливо захлопнула дверь.
…Прихожая в доме. Видны две двери – одна широкая и массивная, ведёт на улицы, в другой стене дверь узкая и лёгкая – видимо, в чулан. Тёмными досками выложен пол. Потемневшая дубовая лестница с резными перилами ведёт на второй этаж. Перед ребятами стоит женщина, лет тридцати, с зажжённой свечой в руке. Камера передаёт её то сзади (ребята стоят к камере лицом), то спереди (ребята стоят спиной). На ней длинное тёмное платье и аккуратный белый чепец.
- Алиса, это леди Дарлинг! – представляет паж хозяйку. – Ей ты вполне можешь доверять – она фрейлина королевы.
Леди Дарлинг пристально рассматривает Алису. Алиса (и кошка у неё на руках) смотрит на леди Дарлинг. Придерживая кошку одной рукой, девочка протягивает женщине вторую руку:
- Здравствуйте! – приветливо улыбается она.
Леди Дарлинг нерешительно смотрит на протянутую руку, неуверенно пожимает:
- Здравствуй… Алиса.
- Ну, я побежал! – говорит Грини. – А то во дворце, наверное, меня заждались.
Паж делает шаг к двери.
- Будь осторожен, - напутствует леди Дарлинг.
- Не беспокойтесь за меня! – помахав рукой, паж исчезает за массивной дубовой дверью.
Леди Дарлинг задвигает массивный засов, запирает металлическую шторку.
- Извините, леди Дарлинг, у вас, случайно, не найдётся немного молока?
- Можешь звать меня просто Джейн, - леди Дарлинг поворачивается к Алисе. – А зачем тебе молоко? Ты голодна?
- Нет, что вы! – Алиса улыбается. – Это для кошки…
- Для кошки? – Джейн подходит вплотную, с любопытством смотрит на кошку. – Твоя?
- Нет, - Алиса отрицательно вертит головой. – Я нашла её в доме одной колдуньи. Её держали в клетке и, думаю, совсем не кормили. Если бы вы знали, какая она худющая! Кости прямо наружу торчат!
Кошка зыркает на Джейн злёнными глазищами.
- Ну что ж, у меня всегда отыщется молоко для несчастной кошки! – Джейн заходит в чулан и возвращается с кувшином, ставит на пол блюдце.
- М-м-ррр! – кошка рвётся на волю, и девочка разжимает руки.
Кошка легко соскакивает на пол. Джейн наливает в блюдце молоко, и кошка принимается лакать.
- Интересно, как её зовут… – задумалась Джейн.
- Не знаю, - пожимает плечами Алиса. – Я её спрашивала, но она молчит.
- Неудивительно, - отвечает Джейн. – Хозяева не любят, чтобы их животные разговаривали. Боятся, как бы те не выболтали всякие секреты. Тем более, колдуны и колдуньи. Поэтому котов, собак и других зверей специально отучают говорить.
- Разве это возможно? Отучить кого-нибудь говорить… - не верит Алиса.
- Разумеется, - отвечает Джейн. – Для этого надо наложить соответствующее заклятье. Разве ты не знала?
Алиса и Джейн смотрят на чёрную кошку, жадно лакающую молоко.
- Нет, - задумчиво говорит Алиса, - я издалека, и у нас всё по-другому… Как странно: у нас животные не говорят, и мы очень хотим научить их разговаривать, а у вас говорят, и вы стремитесь их от этого отучить!
- Ты, наверное, очень устала, - говорит Джейн и берёт Алису за руку, - идём, я приготовила для тебя постель…
Джейн и Алиса поднимаются по лестнице… Кошка, вылакав блюдце, облизывается – она приподнялась и смотрит им вслед.
…Спальня. В узком оконце из неровного и довольно мутного стекла причудливо переливается Луна. Алиса в белой, длинной до пят ночной сорочке сидит на кровати под балдахином – ей не спится:
- Как же мне найти теперь леди Дайн? Неужели, я навсегда застряну здесь… - девочка смотрит в окно. – Папа, наверное, уже телефон оборвал, всех моих друзей обзванивая… Вот влипла, так влипла! Ой!..
Алиса вздрагивает – возле её босых ног ластится чёрная кошка.
- Пришла… - нагнувшись, Алиса подбирает кошку и сажает на колени. – Как же тебя зовут?
Выгнув спину, кошка жмурится, мурлычет, подняв трубой пушистый хвост.
- Ничего, - Алиса гладит кошку, чешет у неё под горлом, и кошка, зажмурившись от удовольствия, сладко мурлычет. - Леди Дайн, наверное, не единственная волшебница в этой Аваллонии, найдём другую…
- М-м-ррр! - кошка недовольно вырывается, слова Алисы её явно рассердили. Перескочив через девочку, она обиженно шагает на противоположную сторону кровати.
- Нет? – укрывшись одеялом, Алиса устроилась на кровати и тянется за кошкой. – Нам других не надо? Нет?
Она снова гладит кошку, и кошка, успокоившись, снова мурлычет.
- Ты знаешь леди Дайн? – спрашивает Алиса кошку.
Кошка молча кивает, зажмурив свои глазищи.
- Ты поможешь мне её найти?
Кошка кивает снова.
- Тогда я не пропаду, - удовлетворённо вздыхает Алиса. - Ладно, давай спать: утро вечера мудренее!
Алиса, зевает и поворачивается на бок.
Кошка сворачивается калачиком у её ног. Они засыпают, в окно светит Луна.

…Темница, полутёмный коридор. Вдоль стен – ниши, забранные решётками. Мрачные, в потёках ржавчины, грубо выложенные стены своды. Лужицы воды блестят на каменных плитах пола. Шурша, по мокрым серым камням пробегает крыса. Равномерно и звонко капает вода. Негромко потрескивая, коптит факел.
Камера поворачивается и сквозь прутья решётки переносится из коридора в одну из крохотных камер. Едва освещённый мерцающим светом факела, что горит в коридоре, висит распятый сэр Генри, прикованный к стене цепями за запястья и лодыжки. Глаза его закрыты, веки и губы чуть заметно подрагивают – кажется, что сэр Генри уснул и видит какой-то нехороший сон.
Приближаются шаги. Со скрежетом поворачивается ключ, с лязгом отодвигается засов…
Сэр Генри вздрагивает и отрывает глаза:
- А-аа…
Человек, вошедший в камеру, с ног до головы закутан в чёрный плащ. Даже лица его не видно. Одну секунду вошедший стоит неподвижно, потом резко сдёргивает полы наброшенного одеяния – и перед сэром Генри предстаёт Чёрный герцог. На голове его ярко сияет золотой обруч.
- С-сэр Ри-чард? – дрожащим голосом неуверенно вопрошает сэр Генри.
- А ты подумал – фея Моргана? – усмехается Ричард.
- Будь проклят день, когда согласился помочь вам… - сэр Генри жалобно стонет.
- Этот день ещё не окончен, - задумчиво отвечает Ричард, - до утра время есть.
- Что вам ещё от меня нужно? – стонет сэр Генри.
- Обязательство хранить тайну смерти короля, - любезно улыбнулся Ричард, - а всякому известно, что самый надёжный хранитель тайны – мертвец…
Чёрный герцог хихикая смотрит, как сэр Генри корчится, звеня цепями.
- Вы не можете так… Не можете так, со мной… - сэр Генри жалобно лепечет, слёзы текут у него по щекам.
- Ну… - Ричард ласково треплет сэра Генри по щеке, смахивая слёзы, - не надо так раскисать! Я же сказал: до утра время есть… Приговорённому положено последнее желание: только скажи – и я велю подать любые яства и вина, что ты не доел и не допил на давешнем пиру… Пожелай, здесь окажутся музыканты, певцы и танцоры. Пожелай – и сюда приведут лучших женщин во всём Камулодуне… Чёрт, самому захотелось! Пожалуй, я разделю с тобой последнюю в твоей жизни радость!
Сэр Генри с ужасом таращится на лучезарно улыбающегося лорда-протектора.
- Только, сперва, дай слово, сэр Генри, что не сболтнёшь, - Ричард вдруг перестаёт улыбаться. – Ибо в противном случае мне придётся казнить не только тебя, но и всех этих, несчастных… Лишний грех на душу – зачем он нам обоим?
Пауза. Сэр Генри медленно приходит в себя:
- У меня встречное предложение, сэр! Вы сейчас же прикажете освободить меня!
Лорд-протектор сверлит сэра Генри бешеным взглядом – тот, в свою очередь, - так же пристально и упрямо смотрит на Ричадра, глаза в глаза…
- А ты стал дерзок, сэр Генри! – задумчиво говорит Ричард.
- Дыханье смерти придаёт мне храбрости, - голос сэра Генри меняется, он становится хрипловатым и властным.
- Что ты хочешь мне сообщить? – резко спрашивает Ричард.
- Тайну, - сэр Генри отводит взгляд. – Тайну в обмен на жизнь.
- И эта тайна стоит того, чтобы я оставил тебя в живых?
- Это тайна королевы Елизаветы.
Ричард криво усмехается:
- Ну да, ну да… Отец Елизаветы – нищий барон из вашей богом забытой глухомани… - Чёрный герцог качает головой. – То, что наша королева из захудалого рода знает вся Аваллония.
Сэр Генри поднял голову. Глаза его горят:
- Но никто в Аваллонии не знает, где хранится брачный контракт королевы. Никто, кроме меня...
Не спуская пристального взгляда с сэра Генри, Чёрный герцог делает шаг к выходу, берётся за ржавую решётку:
- А вот я сейчас кликну стражу… - Ричард усмехается. - Чтоб позвали палачей, принесли углей, да поболе, чтобы тебя до утра жгли огнём и рвали щипцами…
Сэр Генри молчит. Мертвенно-бледный, он воззрился на Чёрного герцога, и глаза его излучают решимость стоять до конца.
- Эй, стража! - зовёт Ричард.
Тяжёлая поступь шагов. В каморку входят трое стражников. Впереди коренастый плотный констебль - Томас Брендбьюри - строгого вида пожилой мужчина с раздвоенной на конце седеющей бородой. На нём синий, расшитый серебром камзол и высокая шляпа, из-под которой торчит острый кончик красного носа. Порой на конце носа собиралась капля, и мужчина вытирает ее черной перчаткой.
Стражники – Майлз Форест и Джон Дайтон - высокие молодцы с короткими усами, лет двадцати, на головах у них не шляпы, а шлемы без забрал, похожие на каски, на груди – кирасы с гербом Аваллонии – белым лебедем. На поясе у констебля висит короткий меч, позвякивает в такт шагам большая связка ключей. Стражники вооружены алебардами.
- Как тебя зовут, констебль? – обращается Ричард.
- Томас Брендбьюри, ваша светлость, - кланяется констебль.
- Вот, что, любезный, - Ричард сухо кашляет, - сними-ка оковы вот с этого. Живо!
Констебль невозмутимо берётся за кольцо, на котором висят ключи, отсоединяет нужный нужные, и, повернувшись, кивает стражникам:
- Эй, Майлз, Джон, расковать!
Стражники прислоняют к стене свои алебарды. Забрав ключи у констебля, они расковывают сэра Генри. Тот, без сил, опускается на пол, тяжело дыша, он растирает запястья…
- Вы свободны! – говорит Ричард стражникам.
Брендбьюри, Форест и Дайтон уходят.
Чёрный герцог взирает на сэра Генри сверху вниз:
- Что ж, сэр Генри, смотри, не подведи меня!
Глядя на Ричарда снизу вверх, Сэр Генри поднимается на ноги…

…Сквозь мутное стекло прибивается розовый луч солнца. Алиса спит, прикорнув на белой подушке. Откинув занавес балдахина, к её плечу тянется женская рука:
- Алиса, проснись! Просыпайся скорее…
- А-аа! – Алиса резко открывает глаза.
Её тормошит Джейн Дарлинг.
- Вставай, скорее одевайся! За тобой приехал Грини!
Алиса встаёт, сбросив одеяло (чёрная кошка, тотчас соскакивает на пол):
- Так скоро… А что случилось?
- Грини тебе всё дорогой скажет.
- Дорогой?
- Да, вам нужно ехать. Вот твоя одежда! – Джейн кладёт на стул старую одежду Алисы – брюки, куртку, пятнистый камуфляжный плащ и шлем с козырьком. – Скорее спускайся вниз (Джейн направляется к двери). Я тебе воду приготовлю, чтобы ты умылась…
Вздохнув, Алиса откидывает подушку – под ней спрятан её прибор-браслет и мобильный телефон (тоже в виде браслета):
- Эх! И чего я вас не выброшу? Нет от вас никакого толку… - тяжело вздыхая, девочка одевает их на запястье…
Прихожая. У входной двери нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ждёт Грини. На паже тёмный костюм охотника и берет с пером. Подле стоит большая кадка у которой в ожидании застыла Джейн с большим кувшином. Через плечо у неё висит белое полотенце.
Топот ног (Джейн и Грини поворачивают головы): по лестнице сбегает Алиса.
- Грини, привет! Мы куда-то едем?
Алиса подбегает к кадке. Джейн льёт из кувшина воду ей на руки, Алиса умывается. Потом вытирает лицо и руки. Пока она это делает, Грини говорит:
- Принцы Эдди и Дик уезжают из города. Отряд рыцарей сопровождает их до убежища. Но у королевы возникли сомнения относительно намерений лорда-протектора. Нам приказано проследить.
…Неширокая и довольно извилистая просёлочная дорога. На столбе указатель с двумя стрелками: «Camulodun» - значится под одной «Nottingham» - под противоположной. По обе стороны от дороги стеной стоит вековой лес. Деревья окрасились в золото и багрянец, в воздухе кружатся опадающие листья. Небо хмурится, но сквозь просветы порой нет-нет, да и мелькнёт луч солнца. Густые заросли у обочины.
В зарослях притаились ребята. У пажа всё тот же серый в яблоках конь, что был на охоте, у Алисы – белый конь, похожий на коня Лиззи. Паж напряжённо всматривается: не покажется ли вдали отряд? Однако тихо…
Внезапно у Алисы тихо пискнуло под рукавом.
- Что это? – насторожился Грини.
Алиса задирает рукав. Прибор на запястье ожил, на экране - множество отметок.
- К нам приближается отряд! – говорит Алиса.
И точно: кони ребят насторожились и фыркают, навострив уши. Под Алисой конь всхрапнул и нетерпеливо забил копытом, так что девочке проходится нагнуться к самой лошадиной морде. Она проводит ладонью возле ноздрей коня:
- Тише, пожалуйста, тише…
- Между прочим, у меня есть имя! – заявляет конь резко встряхнув, так что наездница чуть не выпала с седла. – Меня зовут Ланцелот!
- Оч-чень приятно, - переводит дух Алиса, - а меня Алиса. Только понимаешь, Ланцелот, мы сидим в засаде и надо соблюдать тишину…
- Соблюдать ти-и-ишину, когда я чую запах моей Ги-и-иневры! - всхрапывает конь. – Это вы-и-ише моих сил…
- В следующий раз, я велю вместо тебя запрячь сивого мерина, - зло сплёвывает Грини.
- Видишь, - шепчет на ухо коню Алиса. – Тебе оказали честь, а ты не оправдываешь доверия.
То ли Ланцелоту стало стыдно, то ли конь схитрил, но он умолк.
Доносится мерная поступь множества всадников. Вот, сквозь переплетение ветвей со стороны Камулодуна показался отряд.
Ребята инстинктивно пригнулись.
Камера, пронизав заросли, наезжает на дорогу, показывая отряд во всём его великолепии. Впереди скачут рыцари под синим знаменем с двумя единорогами.
- Это рыцари сэра Джонса, - комментирует Грини, - единороги - герб его рода.
(Голоса ребят звучат за кадром)
За ними следуют всадники в воронёных доспехах.
- А это воины сэра Грея, непревзойдённые в королевстве стрелки из лука! – говорит паж. – Они вольные йомены, о чём говорят их доспехи, цвета вспаханной земли.
Следующий ряд рыцарей сверкает позолотой, над шлемами развеваются пышные страусовые перья.
- Это люди лорда Мальборо, благородные из благородных, - говорит Грини.
- А вон те, в чёрных плащах и со серебряными щитами? – спрашивает Алиса.
- Рыцари сэра Дункана. Они носят о вечный траур по королю Артуру...
Камера снова возвращается назад, к притаившимся в зарослях ребятам.
- Смотри! – Алиса хватает пажа за руку.
Меж рядов могучих воинов, не сразу и видны те, кого они охраняют – две тщедушные фигурки: одетый в красное подросток на вороном коне и – совсем уже мальчик – второй, в чёрном костюме верхом на гнедой лошади. За мальчиками едет знаменосец: над головами принцев развевается штандарт с гербом Аваллонии (синий щит с золотой короной и белым лебедем). Вот всадники поравнялись с затаившимися в засаде ребятами…
И тут Ланцелот громко заржал. Тотчас на его зов откликнулась гнедая лошадь, на которой ехал Дик.
- Предатель! – молниеносно обернувшись, паж хлестнул поводьями Алисиного коня.
Поздно! Всадники на дороге резко остановились. Сэр Грей, что ехал впереди, под знаменем с единорогами обернулся:
- Кто здесь?
Грини тронул своего коня, потянув Алису за руку:
- Пошли. Надо показаться, а то будет хуже…
Шагом, ребята выезжают из зарослей.
- Кто вы такие?! – сэр Грей поворотил своего коня им навстречу.
- Здравствуйте… - начала было Алиса
Паж резко её оборвал:
- Молчи! – шипит он вполголоса. – Я буду говорить.
- Мы здесь гуляли, - громко объясняет паж. – Гуляли и сбились с пути. Не подскажете, эта ли дорога ведёт в Камулодун?
- Так вот же столб! – сэр Грей показывает на указатель.
- Какое счастье! – сияет паж.– Что я говорил, Алиса, Камулодун в той стороне!
- Погоди-ка, - сэр Грей всматривается в лицо паренька, – не ты ли Грини, паж её высочества?
- Точно так, кивает Грини.
- Алиса! – Эдди узнал Алису.
Тронув вороного, он спешит к девочке:
- Как же я рад тебя видеть!… А как ты здесь оказалась?...
- Я захотела проехаться верхом. Грини был так любезен, что согласился меня сопровождать, - улыбается Алиса, чуть покраснев.
- С вашей стороны, это более чем безрассудно, - хмурится сэр Грей. – Не далее как вчера здесь видели шайку разбойников. Вам не следовало покидать город.
- Вы, конечно, проводите нас? – улыбается ему Алиса.
- У меня строжайший приказ лорда-протектора сопровождать его величество и его брата! – сурово отрезал сэр Грей.
- В таком случае, - надул губы Эдди, - пусть Алиса едет с нами. Мы не можем бросить её! Я так хочу! (Эдди резко дёргает ногой).
- Как угодно вашему величеству, - обернувшись, сэр Грей почтительно кланяется.
- Алиса, поехали со мной, - снова улыбаясь, зовёт Эдди.
Алиса улыбается в ответ и присоединяется к юному Эдуарду.
Ланцелот радостно ржёт и взмахивает хвостом: он будет рядом со своей Гиневрой! (Гнедая кобыла фыркает и тоже взмахивает хвостом).
- А я, если сэр Грей не возражает, поеду рядом с ним! – паж пришпоривает своего серого в яблоках коня.
Сэр Грей взирает на нахального мальчишку исподлобья.
- Отряд, вперёд марш! – командует сэр Грей.
И рыцари продолжают движение…

Конец эпизода-3.

[Дин-70]

Эпизод-4. «Кто есть король? Светлое величество…»

…Шумит осенний лес. Могучие дубы и буки роняют бурую листву. Узкая дорога пролегла под сенью вековых исполинов. На дороге застыл отряд рыцарей – человек сорок, ветер колышет знамёна и королевский штандарт с гербом Аваллонии (синий щит с белым лебедем под золотой королевской короной.
На переднем плане командир – сэр Грей. Чуть позади – Эдди. Лицом к ним расположились Алиса в пёстром пятнистом плаще и Грини в тёмном костюме охотника с пером на берете. (Все верхом на конях).
- У меня строжайший приказ лорда-протектора сопровождать юного наследника престола и его брата! – говорит сэр Грей, сурово нахмурив брови.
- В таком случае, - надул губы Эдди, - пусть Алиса едет с нами. Мы не можем бросить её! Я так хочу! (Эдди, сидя в седле, резко дёргает ногой).
- Как угодно вашему величеству, - обернувшись, сэр Грей почтительно кланяется.
- Алиса, поехали со мной, - снова улыбаясь, зовёт Эдди.
Алиса улыбается в ответ, тронув коня, она присоединяется к юному Эдуарду.
Ланцелот радостно ржёт и взмахивает хвостом: он будет рядом со своей Гиневрой! (Гнедая кобыла, на которой сидит Дик, младший брат Эдди, фыркает и тоже взмахивает хвостом).
- А я, если сэр Грей не возражает, поеду рядом с ним! – паж пришпоривает своего серого в яблоках коня.
Сэр Грей исподлобья взирает на нахального мальчишку.
- Отряд, вперёд марш! – командует сэр Грей.
Рыцари продолжают движение…
Камера отъезжает – картинка закругляется, превращаясь в искажённое отражение на зеркальной поверхности шара. Камера отъезжает дальше – становится видна каморка, на постоялом дворе. На конторке в золотой треногой подставке покоится колдовской шар. Подле согнулась фея Моргана, пристально всматриваясь в изображение. За спиной колдуньи пылает очаг, на котором под крышкой кипит большой котёл. На миг в шаре крупным планом появляются изображения улыбающихся Эдди и Алисы… Лицо Морганы искажается злостью:
- Ты не сможешь помешать мне, девочка Алиса!
Фея резко оборачивается:
- Котёл, откройся! – резким голосом приказывает она, вытянув вперёд обе руки с растопыренными пальцами.
На одном из пальцев феи ярко вспыхивает сапфир…
Крышка котла приподнимается – открылась белая бушующая масса, исторгающая клубы пара. Пар вьётся, не желая подниматься к верху. Клубящаяся струя тянется к лиловому шару, вихрем закручиваясь вокруг – колдовской талисман притягивает пар, словно магнит. Пар втягивается внутрь шара – вот он уже клубиться под копытами коней…
Смена видеоряда.
…Высокие персоны и сопровождающие их рыцари неторопливо едёт по лесной дороге. Эдди, верхом на вороном жеребце едет справа, Алиса на белом Ланцелоте – слева. Они неспешно беседуют.
- Вот видишь, - говорит Эдди, - меня уже все слушаются, как раньше слушались моего папу, потому что я теперь король!
Алиса вежливо улыбается в ответ.
…Камера на секунду отворачивает свой объектив, демонстрируя лошадей. Ланцелот занят Гиневрой, на которой едет Дик (слева от Алисы) – конь настойчиво фыркает, тянет к кобыле морду, гнедая Гиневра стыдливо отворачивается (но, тем не менее, строит Ланцелоту глазки). От Гиневры камера поворачивает объектив к её седоку. Всё внимание юного Дика обращено к Алисе – он старается изо всех сил, чтобы девочка обратила бы на него своё внимание.
- А я вот что умею! – громко кричит мальчик.
Собравшись, он подскакивает в седле, ловко выдернув ноги из стремян, и подпрыгнув, как заправский акробат, переворачивается через голову. После чего, как ни в чём не бывало, вновь сидит в седле.
Дик своего добился: на него обратили внимание.
- Видели? - сияет Дик. - Вы так не можете…
- Это потому, что у тебя Гиневра смирная, - снисходительно усмехается брат. – Не вздумай повторить этот номер на моём Арапе – шею сломаешь!
Дик обиженно дуется.
А по земле уже низко стелется плотный, белый как молоко туман…
- Жаль, - продолжает Эдди, - Ты не видела, что давеча случилось во дворце…
- А что случилось? – любопытствует Алиса.
- Пришёл слуга от дяди Ричарда. Он пришёл и докладывает: «Кони осёдланы, ваше высочество!» Это он мне, королю, говорит – «ваше высочество» - представляешь?!
- И что вы сделали, ваше величество? – спрашивает Алиса.
- Как что? (Эдди пожимает тонкими мальчишескими плечами.) Приказал его прогнать! Теперь, когда я король, - продолжает Эдди твёрдо, - я буду наказывать врагов и награждать друзей. И ты будешь первой среди них!
- Хорошо бы, - отвечает Алиса.
- А, между прочим, братик, - ехидно встревает Дик, - тебя ещё не короновали, и сэр Гастингс не вручил тебе Большую королевскую печать!
Эдди покрылся багровыми пятнами. Хорошо, что его и Дика разделяет Алиса!
- Дик, - быстро говорит она, - а ты вот так умеешь?
Сунув в рот два пальца, Алиса пронзительно свистит.
Кони под седоками вздрогнули и встрепенулись. Даже рыцари остановились и глядят в недоумении. Оба принца опешили от неожиданности, Дик заложил уши. Впрочем, он оправился первым:
- Алиса! - вопит Дик в восторге. - Научи меня так свистеть, и я на тебе женюсь!
- Ещё чего! – тут же откликается Эдди. – Тебе рановато жениться, братик. И с какой, скажи, стати ей выходить замуж за тебя? Алиса достойна быть королевой!
- Не говорите так, ваше величество, - дипломатично возражает Алиса. – Я, всё-таки, не принцесса… Все графы и герцоги королевства будут против…
- Король может жениться на ком захочет! – категорично заявляет Эдди. – Как мой папа, например. Все графы и герцоги были против, а он всё равно женился на маме, потому что он был король!
А туман клубиться всё гуще – вот он уже накрывает всадников с головой...
- Туман! – со всех сторон раздаются возгласы. - Такой густой… Откуда он?
Торопливо цокают копыта. Сквозь клочья белого месива, навстречу спешит Грини:
- Алиса! С вами всё в порядке?
Натянув поводья, Алиса остановила Ланцелота. Девочка вертит головой:
- Эдди! Дик! Где вы?!
Там где только что были юные принцы, теперь клубится белая мутная взвесь…
Слышны встревоженные голоса рыцарей:
- Ваше величество, отзовитесь! Тревога! Принцы пропали!
Сэр Грей привстал в стременах. Он силится остановить панику:
- Ищите короля и принца!…
Грини подъехал вплотную. Алиса растерянно смотрит на пажа:
- Как же так? – она потрясённо озирается. – Ведь только что они были здесь! Неужели заблудились?!
- Это чьё-то колдовство, - суеверно поёживается Грини.
- Моргана! – отвечает Алиса. – Наверняка, её рук дело!
Неожиданно под Алисой заржал конь:
- Моя бесценная Ги-и-иневра! – вытянув шею, Ланцелот жадно вбирает воздух ноздрями.
- Кажется, он почуял лошадь Дика! – радуется Алиса.
- Можно ли доверяться глупому животному… - сомневается паж.
- Я не глупое жи-и-ивотное! – белый конь возмущённо бьёт копытом. – Я благородный Ланцелот!
- Ланцелот! – пригнувшись, Алиса гладит его гриву. – Если знаешь, где Гиневра, скачи к ней!
- Держи-и-итесь! – восклицает Ланцелот и с места бросается в карьер.
Алиса, как может, пытается удержаться в седле, для этого приходится пригнуться низко-низко к самой конской гриве. Вокруг клубится стена тумана, из которой то и дело вылетают навстречу хлёсткие ветви и толстые сучья. Ланцелот на полном скаку перемахивает через рытвины, пни и кусты. Сзади на серой в яблоках лошади старается не отстать паж.
- Чем дальше, тем непроходимей чаща! – кричит Грини Алисе. – Похоже, мы заблудились!
- Нет, он знает, что делает! – возражает Алиса.
- Ги-и-иневра! – ржёт на скаку Ланцелот. – Я чую, что ты рядом…
Чащоба неожиданно редеет, и вместе с нею редеет туман. На ровном месте Грини пришпоривает лошадь и обходит Ланцелота, оттесняя его вправо. Паж на скаку ловко перехватывает поводья – кони резко останавливаются.
И вовремя: впереди сквозь редеющий туман смутно угадываются угрюмые очертания большого замка.
- Назад! Назад! – перехватив поводья у Алисы, паж тянет коня обратно в лес…
…Густые заросли на опушке леса. Алиса и Грини таятся в кустах, на заднем плане видны их кони, привязанные к высокому дереву.
- Что это за крепость? – спрашивает Алиса.
- Стокмор, - отвечает паж хмуро, - королевская тюрьма. Сюда бросают самых опасных преступников, которых ожидает плаха…
Ладони Грини инстинктивно сжимаются в кулаки.
- Надо немедленно сообщить королеве!
Алиса смотрит на зловещие зубчатые стены, сложенные из чёрного камня. У замка восемь башен с узкими бойницами – четыре высоких, угловых (они круглые в плане) и четыре средних – поменьше (в плане они прямоугольные). Посередине стены, как раз напротив затаившихся ребят видны ворота с опущенной решёткой. На массивных цепях через ров переброшен мост. У моста держа алебарды, стоят стражники, по стенам, за зубцами неспешно прохаживаются часовые. Над воротами герб Аваллонии – он вырезан из чёрного камня, одного цвета со стенами, и потому выглядит как издёвка яркому парадному гербу, что красуется в парадной зале королевского дворца.
Камера наезжает на одно из верхних окон в стене угловой башни, забранное решёткой. Вместе с камерой мы оказываемся внутри башни: тёмная каморка похожая на колодец в тесно замкнутом пространстве сложенных из камня стен. В углу в кучу свалена солома, служащая кроватью, на соломе валяются рогожи – тюремные одеяла и подушки. Со стен свисают ржавые цепи. В центре неподвижно застыли два принца – Эдди (в красном) и Дик (в чёрном).
- Братик, мне страшно, - всхлипывая, Дик утирает слёзы. – Я к маме хочу…
Эдди обнимает брата за плечи:
- Будь мужественным, Дик! Смотри – я не плачу… Нас обязательно найдут…

…Королевский дворец, часовня. В гробе - покойный король. Подле усопшего застыли несколько монахов, держа в руках зажженные свечи. Ещё один монотонно читает молитву (на латыни), листая толстую книгу, разложенную на высокой подставке. Стоя на коленях перед большим католическим распятием, сомкнув ладони и смиренно опустив веки, неслышно шевеля губами, молятся королева и Лиззи (обе – в чёрных траурных одеяниях). В отдалении раздаются равномерные удары колокола.
В часовню входит Грини, за ним – Алиса. Паж:
- Ваше величество!
Чтец продолжает читать. Монахи словно ничего не замечают.
Королева, сбросив оцепенение, поспешно встаёт (следом, поднимается принцесса).
- Что ты узнал, Грини? – негромко спрашивает Елизавета.
- Ваше величество, беда! – паж бледнее полотна. – Герцог захватил обоих ваших сыновей. Их бросили в Стокмор…
- Алиса, скажи, что это неправда! – к Алисе бросается Лиззи::
- Это правда, - Алиса стыдливо опускает глаза, - мы не успели. Простите нас…
- Нам помешала Моргана, - оправдывается Грини.
- Дядя замыслил погубить всех… Наверняка, мы следующие, - Лиззи мечется в отчаянии, с мольбой бросается к матери. – Мама, ну скажи что-нибудь!
Королева Елизавета кажется спокойной:
- Возьми себя в руки, дочь! – Елизавета ловит принцессу за запястье (Лиззи послушно замирает). – Грини, ступай на конюшню, распорядись, чтобы запрягли карету! Лиззи, собери вещи. Бери лишь самое необходимое! Мы едем в аббатство Святого Георгия. Отец-настоятель не откажет нам в убежище, тем более, что я не раз выручала его…
- Алиса, помоги мне! – подобрав подол, Лиззи собралась бежать.
- Конечно! – Алиса присоединяется к принцессе.
Камера поворачивается и устремляет объектив прямо в окно, украшенное затейливыми цветными витражами. Одна из створок окна приотворена, и камера наезжает в щёлку – открывается панорама большого средневекового города. Взор скользит по черепичным крышам трёх и четырёхэтажных домов, чьи карнизы украшены каменными горгульями, а островерхие коньки – жестяными флюгерами. Дымок вьётся из леса каминных труб, забранных декоративными чугунными решётками. Вдали, на противоположном конце города, видны острые шпили готического собора. Камера наезжает – и вот стены собора, подпираемые ажурными контрфорсами, уже проплывают перед нашим взором. Огромные стрельчатые окна спрятались в нишах, как глаза в глубоких глазницах. Собор выходит фасадом на широкую городскую площадь, а с трёх сторон обнесён высокой стеной из красного кирпича. Изнутри к ограде прилепились трапезные, капитулярии и спальные корпуса монастыря. Подножия зданий утопают в золотой листве сада. В аббатство ведёт затейливая арка ворот. Её украшает белокаменный рельеф: Святой Георгий верхом на коне пронзает копьём дракона…
Слышны редкие удары колокола. Звон перебивает цокот копыт: мимо толпы зевак к воротам подъезжает карета, на дверце которой красуется герб Аваллонии (на облучке – Грини). Позади едет десяток рыцарей. Один из всадников держит королевский штандарт. Навстречу из ворот выходят монахи и отец-настоятель. Карета притормозила, дверца с гербом приотворилась – показалась Елизавета. Монахи и аббат кланяются.
- Божья обитель сердечно примет ваше величество! – говорит аббат.
…Удар колокола…
…Камера снова поворачивает объектив на 180 градусов – над крышами домов виден королевский замок. Камера наезжает, и вот мы снова во дворцовых покоях.
…Длинная анфилада залов, сверкающая позолотой. Сопровождаемый свитой быстрым шагом приближается Чёрный герцог. Он вне себя от раздражения – не замедляя хода, ударом сапога Ричард распахивает двери, опрокидывает мебель. Щедро раздаёт тумаки, сшибая с ног случайно подвернувшихся слуг, и те разбегаются прочь.
- Где королева? – кричит Ричард. – Где эта подколодная змея?!
К нему спешат несколько рыцарей. Остановились по стойке «смирно», один докладывает:
- Мы обыскали часовню, милорд! Королева и её дочь отбыли в аббатство!
Ричард остановился.
- Так я и знал! – он с яростью сжимает кулак. – Кто-то успел предупредить. Кругом измена и предательство!… Где лорд-хранитель печати?
Подбегают ещё несколько рыцарей, докладывают:
- Он отправился в аббатство отдать распоряжения насчёт похорон…
Лицо Ричарда исказила усмешка.
- Слетелись голубки… Что ж, тем лучше… Накроем всех разом… В аббатство!
…Храм. Лучи солнца, пройдя сквозь витражи, расцветили воздух огромного нефа золотом и небесной лазурью. Подле алтаря – королева, Гастингс и настоятель аббатства. Они неслышно о чём-то переговариваются. Чуть поодаль скромно ждут Лиззи, Грини и Алиса. С грохотом распахивается входная дверь. В собор врываются Чёрный герцог, сопровождаемый большим отрядом. Откуда-то появившиеся монахи пытаются преградить им путь, но солдаты, угрожающе размахивая мечами и алебардами, гонят их прочь.
Тогда навстречу выступает сам аббат. Голос его отдаётся гулким эхом:
- Как посмели вы нарушить покой божьей обители? – гневно вопрошает он.
- Замолчи, святой отец! – Ричард грубо осадил аббата. – Нарушать здешний покой мне дают права лорда-хранителя!
Ричард и стражники подошли вплотную, остановились. Чёрный герцог, ухмыляясь, глядит на королёву. Та старается хранить невозмутимость.
- Её величество находится под защитой святой церкви, - упрямо заявляет аббат.
- Под защитой, - продолжая ухмыляться, кивает Ричард. - Понимаю, да…
Он переводит взгляд на Лиззи. Принцесса в страхе пятится назад, и тогда вперёд, бесстрашно заслонив её, выступает паж, готовый вот-вот выхватить меч из ножен. Грини с ненавистью смотрит на лорда-протектора…
- И её высочество тоже! – добавляет аббат.
Чёрный герцог продолжает ухмыляться:
- Но вот этот господин… - указывает Ричард на растерявшегося Гастингса. - На него защита не распространятся!
И, прежде чем тот, королева и аббат успевают что-либо сказать, лорд-протектор командует:
- Стража! Взять его!
Миг – и, подняв алебарды, стражники взяли Гастингса в кольцо.
- Милорд, вы обвиняетесь в государственной измене! – объявляет Ричард.
- Если меня обвиняют в измене, - медленно говорит он, - то прошу судить меня королевским судом...
- Рад бы, дорогой, да не могу! – широко улыбаясь, Ричард разводит руки. – Сам знаешь: дела в государстве настолько запущены, что на пустые хлопоты времени нет. Согласись, к чему лишняя канитель?
Гастингс судорожно сглотнул:
- В таком случае прошу вас об одном, милорд! Прежде чем меня казнят, позвольте хотя бы проститься с Его величеством. Надеюсь, что двадцатью годами безупречной службы я заслужил это… В конце концов, приговорённому к смерти положено оказать последнюю милость…
Улыбаясь, Чёрный герцог согласно кивает:
- Как не оказать, дорогой друг! Я даже большую милость окажу: мой досточтимый брат, поди, уже заждался тебя на небесах… (Пауза) Так отправляйся к нему прямо сейчас!!! (Ричард сжимает кулаки).
- Неужто, вы оскверните стены храма пролитой кровью? – воздел руки аббат.
- Я чту заветы Господа, святой отец! – укоризненно качает головой Ричард. –(Кивает стражникам) Ребята! Выволоките его на площадь и обезглавьте!
Стражники хватают Гастингса.
- Вы не можете так! – не выдержав, кричит Алиса. – Человека нельзя приговорить без суда! Это цивилизованная страна, а не притон разбойников…
Ричард, наконец, заметил Алису:
- Так… А эта юная ведьма почему до сих пор не арестована?
- Она не ведьма! – разъярённой кошкой Лиззи бросается вперёд. – Она… моя камеристка! Каждому, кто посмеет её тронуть, я лично выцарапаю глаза!
Плечом к плечу с принцессой Грини. Для пущей убедительности, паж обнажил-таки свой короткий меч…
- Камеристка её высочества, – кивнул Ричард, - понимаю! (Снова повернулся к стражникам.) Чего раззявились? Живей валите его на плаху, я хочу, чтобы этот негодяй умер до ужина, не то он опять испортит мне аппетит…
Повинуясь, стражники волокут к выходу упирающегося Гастингса.
- Минутку… - Ричард останавливает их и срывает с шеи лорда-хранителя Большую королевскую печать. – Тебе больше нет нужды её носить, старина!
Крупным планом: в кулаке Ричард сжимает золотую цепь, на конце которой раскачивается Большая королевская печать, заключённая в золотой ковчежек, украшенный драгоценными камнями…
Гремит барабанная дробь… Резкий свист меча… Глухой удар…
...Небольшая келья в аббатстве. За приотворённым окном темнеет – вечер. Сквозь ставни доносится заунывное пение монахов, слышны редкие удары колокола. На столе, что у окна горит свеча. За небольшим столом (где лишь для двоих место) сидят Алиса и Лиззи.
- Не понимаю, - тихо говорит Алиса. – Вот просто так ворваться, схватить, казнить без суда… Так, наверное, одни бандиты поступают, какие-нибудь пираты…
- Это всё дядя, - с ненавистью в голосе отвечает Лиззи, - Он негодяй, каких мало!
- А твой папа разве ему не брат? – сощурившись, спрашивает Алиса.
- Не смей их сравнивать! – глаза Лиззи бешено сверкнули. – Мой папа был самый добрый и справедливый король, каких только знала Аваллония!
- И подданные его любили?
- Да любили! – с вызовом восклицает Лиззи.
- Откуда же тогда взялись Малыш Джон, Робин Гуд, Деанса Таэннес?
- Это бездельники, смутьяны и бунтовщики, забывшие про закон! – не терпящим возражений голосом заявляет Лиззи. – Они всегда заводятся, как какие-нибудь змеи и крысы.
- А разве по закону отбирать ребёнка у родителей, чтобы сделать из него игрушку для чьих-то утех? – подняв глаза, Алиса пристально смотрит на Лиззи.
Пауза. Теперь глаза опустила Лиззи, щёки принцессы горят:
- Это… он тебе рассказал? – голос Лиззи потишел и заметно дрожит.
- Ты его любишь? – тихо спрашивает Алиса.
Лиззи отворачивается к окну.
- Не знаю, - от волнения принцесса не знает куда спрятать ладони, она тихонько скребёт пальчиками по грубой деревянной столешнице. – Знаешь, Алиса, иногда я жалею, что я принцесса. Если бы ты знала, как это горько – быть рядом, и знать, что он тебе не ровня. Делать вид, что не замечаешь его, когда больше всего хочется чтобы он тебя прижал бы, да не отпускал… Я – принцесса, он – паж… Меня непременно выдадут замуж, если не за этого высокородного слизняка, сэра Генри, так за какого-нибудь заморского принца…
Пауза. Алиса молчит. Лиззи повернулась лицом к ней:
- Ты, наверное, осуждаешь… Считаешь меня испорченной… Не знаю, может, я и вправду испорченная, а, может, это всё мамина кровь…
- А кем была твоя мама? – спрашивает Алиса.
- Вся Аваллония знает, что она была дочерью барона из Валлии – есть такое небольшое графство на западе. Только – т-сс! (Принцесса озирается, приложив палец к губам.) Поклянись, что даже под пытками не скажешь!
Лиззи совершенно серьёзна.
- Клянусь хранить тайну даже под пытками! - совершенно серьёзно отвечает Алиса.
- На самом деле моя мама была дочерью трактирщика.
(Дальше вставка – слова Лиззи сопровождает комментирующий её видеорассказ)
Давным-давно, задолго до того, как я родилась, мой папа должен был унаследовать королевство, но злые братья, замыслили его убить. Ему пришлось спасаться, и Эдуард, тогда ещё наследный принц, нашёл убежище в Валлии. Он собирал большое войско, чтобы отстоять свои права на престол. И вот однажды, на постоялом дворе он встретил смешливую девчонку Лиззи – мою будущую маму, которой тогда, как мне, не было и семнадцати. Они с первого взгляда полюбили друг друга, и уходя в поход, Эдуард поклялся, что если победит, то обязательно женится на Лиззи и сделает её королевой Аваллонии.
Голос Алисы за кадром:
- И он, конечно, победил…
- Мой папа одолел врагов, потому что он единственный был достоин королевского престола! Выиграв битву, он с триумфом вошёл в Камулодун и стал королём, а многие его воины – крестьяне из нашей Валлии - сделались рыцарями и даже баронами. Но мой папа был не только самый храбрый, но и самый благородный, потому, что сдержал слово. Спустя ровно год, Эдуард вернулся в Валлию, и они с мамой сыграли свадьбу. Так девчонка Лиззи стала Елизаветой, королевой Аваллонии.
- Представляю, как им было непросто, - замечает Алиса, - трактирщица и король!
- Граф Валлии, им помог, - отвечает Лиззи, - Это не теперешний сэр Генри, а его отец, друг моего папы. У графа был вассал, один барон, которому требовалось отпущение грехов. И прямо на смертном одре он подписал бумагу, что удочеряет Лиззи – так она стала дочерью барона. А потом их с папой обвенчали в сельской церквушке, правда, в брачном контракте пришлось указать, что Лиззи родилась с семье трактирщика. Ну а потом маму короновали – здесь, в этом аббатстве, где годом раньше короновался мой отец.
(Сцена коронации в аббатстве Святого Георгия – конец видеовставки.)
Снова келья. Алиса и Лиззи сидят друг напротив друга.
- Вообще-то, Лиззи меня зовут потому, что так звали мою маму когда-то, – вздыхает принцесса. – Только смотри, ты поклялась! Не выдай нашей с мамой тайны! Я больше никому её не доверяю - даже братьям, даже Грини!
- Не выдам! – коснувшись руки Лиззи, Алиса её успокаивает. – Не понимаю только, зачем нужно было всё скрывать. Ведь твой отец король…
- Ну а как же иначе? – Лиззи с недоумением воззрилась на подругу. – Наши лорды ещё согласны были стерпеть дочь барона на престоле, но дочь трактирщика – ни за что! А разве в вашей России по-другому?
- По-другому, - отвечает Алиса. – У нас выходят замуж по любви, и никто не смотрит, какие у тебя родители.
- Как бы я хотела попасть в твоё королевство! – вздыхает Лиззи. – Я бы смогла выти замуж за Грини, и нам не нужно было бы ни от кого прятаться…
- А где теперь это брачный контракт? – любопытствует Алиса.
- Один экземпляр остался у мамы. Она его даже от меня прячет. Второй экземпляр остался в Валлии у графа. Он был свидетелем на венчании.
- Вот почему, значит, отец хотел тебя выдать за сэра Генри! – догадалась Алиса.
- Угу, - кивает принцесса.
Раздаётся гулкий тук шагов, слышен лёгкий шорох платьев. Дверь в келью распахивается – юные собеседницы разом повернули головы – в комнату входят Елизавета и паж. Принцесса встаёт. Королева устало садится на её место – напротив Алисы (Та остаётся сидеть). Паж серой тенью стоит за спиной Елизаветы.
- Мама, ты узнала? – спрашивает Лиззи.
- Всё подтвердилось, - медленно говорит королева, - мои сыновья заключены в Стокморе.
- Оттуда можно убежать? – спрашивает Алиса.
Пауза все молчат.
- Это ещё никому не удавалось, - нарушает молчание Грини. - Тамошнюю стражу невозможно ни обмануть, ни подкупить.
- А внедрить своего человека вы пробовали? – спрашивает Алиса.
- Именно это я и хотела бы с тобой обсудить, - говорит Елизавета, испытывающее всматриваясь в глаза Алисы. – Беда в том, что служить в Стокмор берут не всяких, а таких, кому особо доверяет Чёрный герцог.
- А кому он доверяет? – спрашивает Алиса.
- Таким же отпетым злодеям, как и он сам, - отвечает королева. – Уже много лет со всего королевства свозят детей – сквернословов, негодяев, мерзавцев. Как говорит лорд-протектор «Чем они хуже, тем лучше для меня». Их помещают в школу, где работают особые учителя – преступники и убийцы.
- Чему же они могут научить? – удивляется Алиса.
- В основном, убивать, – спокойно отвечает королева.
- Эту школу придумал Чёрный герцог, - говорит Грини. – Её приказано величать «Патриотической», но в народе её зовут «Шкомерздет» - «Школа мерзких деток».
- И вы хотите, чтобы я пошла учиться в эту школу? – спрашивает Алиса.
- Я бы сам пошёл, - говорит Грини, - да в Камулодуне меня всякая собака знает. А ты – человек новый. Ещё не примелькалась.
Пауза. Все молчат.
- Ты, конечно, можешь отказаться, - говорит королева. – Это очень опасно.
- Нет, - заявляет Алиса решительно, - если человек попал в беду, мой долг помочь ему, не взирая ни на какие опасности! Где этот ваш «Шкомерздет»?

…Кривая, мощёная булыжником улочка. Мимо проезжают телеги и фургоны, идут прохожие – они шарахаются в стороны, бормочут проклятия («Прочь! Нечистый дух…» ), суеверно сплёвывают через плечо: подняв трубой пушистый хвост, по мостовой резво бежит зеленоглазая чёрная кошка… Вдоль улицы тянется кирпичная монастырская ограда, завиднелась знакомая арка ворот, со Святым Георгием. Кошка остановилась, присев на обочине. В подворотне, что насупротив арки, дежурят два шпика – невысокие щуплые типы в чёрных плащах и шляпах. Цокот копыт. Из ворот монастыря выезжает телега, крытая рогожами. Спереди сидит пожилой бритый монах. Шпики тотчас снимаются с места и загораживают проезд:
- Тпру! А ну-ка, любезный брат, - отвечай, куда собрался, что везёшь?
- Навоз за город, - отвечает монах. - Досматривать будете?
- Ещё чего! Проваливай! – зажимая носы, шпики поспешно отбегают прочь.
Монах хлещет клячу, и та уныло плетётся по мостовой. Кошка тотчас и затрусила следом. Мимо тянутся стоящие впритык дома... Неожиданно монах, обернулся и быстро свернул в боковой проулок. Остановив телегу, возница откинул рогожи:
- Вылезайте!
Из-под рогож на мостовую проворно соскакивают Грини и Алиса.
- Спасибо! – говорит Алиса.
Монах хлещет лошадь, и телега уезжает. Грини выглядывает за угол:
- Так и знал, что Чёрный герцог везде расставил своих ищеек!
Подбегает Алиса, одетая как мальчишка-оборванец (драные штаны, драный камзол, худые башмаки). Сквозь дыры проглядывают исцарапанные локти и коленки, на щеке – большущий кровоподтёк. На непокрытой голове спутались нечесаные волосы. Грини инструктирует в последний раз:
- Запомни – главных там двое. Первый - Добрец, второй, точнее, вторая – Милая Мила. Вообще-то она Милисента, но в Шкомерздете по именам не зовут. Держи… - паж протягивает Алисе кисет.
- А что это? – интересуется Алиса.
- Нюхательный табак. Ты его как следует спрячь, а то там и обыскать могут. Если будет туго – предложишь табак тамошнему стражнику, только незаметно, чтобы никто не видел. Он тебе за табак что хочешь сделает…
Алиса прячет кисет за пазуху. Паж вздыхает:
- Не легко, тебе там будет, девчонке… Не забудь: чтобы ни случилось, сразу бей в морду! Не то пропадёшь…
За поворотом улочки виднеется площадь.
- А вдруг меня кто-нибудь узнает? – Алиса невольно поёживается.
- Не бойся! Благородная публика туда не суётся. Она от Шкомерздета за версту нос воротит. Один лишь Чёрный герцог иногда наведывается. Вот его поостерегись – он тебя, к сожалению, запомнил! Хотя… - Грини любуется Алисой, отступив на шаг, - в таком виде тебя и родная мама не узнала бы!
- Это точно! – вздыхает Алиса.
- Ну, ни пуха, ни пера тебе! – напутствует Грини.
- К чёрту! – повернувшись спиной к камере, Алиса выходит на площадь.
Чёрная кошка бежит за ней следом.
Посреди площади стоит мрачноватое четырёхэтажное здание, похожее на замок. По углам высятся полукруглые башни с бойницами – при случае тут можно выдержать осаду. Камера наезжает на здание, и мы переносимся внутрь него…
Безлюдный гулкий коридор, под ногами хрустит мусор: кости, объедки, шелуха от семечек, клочки бумаги. Алиса тихонько пробирается мимо приоткрытой двери. Из любопытства заглядывает: в классе маленькие дети семи лет. Сидят на лавках вдоль стен. Мимо расхаживает учительница – высокая толстая женщина, сжимающая в руках длинную палку. Она то и дело выкликает:
- Кто есть король?
- Светлое величество… - дети отвечают хором.
- Кто есть министры? – продолжает учительница.
- Верные, не знающие сомнений…

Конец эпизода-4

[sla]

Дин-70
Очень хорошие миксы по мотивам Булычева. Было бы у меня много денег заказал бы детский сериал про Алису по вашим сценариям.

[Дин-70]

Эпизод -5. Аллан Цвай-Драй совершает подвиги

Посреди площади стоит мрачноватое четырёхэтажное здание, похожее на замок. По углам высятся полукруглые башни с бойницами – при случае тут можно выдержать осаду. Камера наезжает на здание, и мы переносимся внутрь него…
Безлюдный гулкий коридор, под ногами хрустит мусор: кости, объедки, шелуха от семечек, клочки бумаги. Алиса тихонько пробирается мимо приоткрытой двери. Из любопытства заглядывает: в классе маленькие дети семи лет. Сидят на лавках вдоль стен. Мимо расхаживает учительница – высокая толстая женщина, сжимающая в руках длинную палку. Она то и дело выкликает:
- Кто есть король?
- Светлое величество… - дети отвечают хором.
- Кто есть министры? – продолжает учительница.
- Верные, не знающие сомнений…
Под рваным башмаком Алисы хрустнула рыбья голова. Учительница, у которой в руках палка, молниеносно обернулась. Алиса не успела ахнуть, как учительница, с неожиданным для полной дамы проворством, подскочила к двери и ловко поймала Алису за ухо и поволокла в класс.
- Кто такой? Почему не на уроке?!
- А я это… новенький! – согнувшись пополам, Алиса морщится от боли. – Ай, тётенька, пустите…
Ученики ожили: то они сидели смирно и отвечали, как заводные куклы, а тут завертели головами, зашептались… Вот уже слышны отдельные смешки…
- Я тебя пущу! – учительница выкручивает Алисе ухо. – Я с тебя сейчас шкуру спущу! Забыл где твой дортуар?!
- Ой, тётенька, мне больно! – Алиса стонет всерьёз…
- А будет ещё больней! - садистски ухмыляясь, учительница ударяет Алису палкой по попе.
Учительница стоит лицом к классу, Алиса – спиной. Тем не менее, толстая тётка до того увлеклась, что не видит, как один из учеников – рыжий и конопатый мальчишка лет семи – вскочил со скамейки и потянулся к помойному ведру, что стоит в углу класса. Алиса же, которой выкручивают ухо, и голова которой повёрнута именно в ту сторону, соответственно, видит…
Ведро с мусором летит через весь класс…
- Берегись! – Алиса, морщась от боли, падает на колени.
- А-ахх!!! – толстая тётка с размаху садится на пол.
Ведро приземлилось прямо ей на голову, учительницы, опешив, выронила палку из рук, выпустив, наконец, Алисино ухо.
- Ура!!! – орут и смеются семилетки, встав со скамеек.
- Мерзкие детки!!! – ругается учительница, и голос её доносится как из бочки. – Ну погодите у меня! Сейчас я вам задам…
Напрягая руки, она изо всех сил пытается сбросить ведро, но то сидит крепко…
Морщась от боли, Алиса, на четвереньках, проворно отползает прочь…К ней подбегают двое семилеток – один рыжий и конопатый (тот самый, что метнул ведро), а второй смуглый и черноволосый.
- Эй, дуй, давай, отсюда, не то в карцер загремишь! – теребит Алису черноволосый.
- А куда бежать-то? – спрашивает Алиса, торопливо поднимаясь на ноги.
- Жми за мной! – зовёт жестом рыжий и выскакивает за дверь.
Алиса бросается за ним, её обгоняет черноволосый мальчик.
- Всем головы поотрываю! - гремит вдогонку голос учительницы, по-прежнему пытающейся избавиться от ведра.
Из коридора троица беглецов выскочила на винтовую лестницу. Впереди мчатся два семилетних пацана, Алиса – за ними.
- А вы знаете, где можно спрятаться? – на бегу интересуется Алиса.
- Ага! – кивает, обернувшись черноволосый (в его глазах мелькнуло злорадство).
Семилетки метнулись в стороны – прямо перед Алисой возникает низенькая дверца из грубо сколоченных досок.
- Вперёд! – кричит рыжий.
- Толкай! – хихикает смуглявый.
Алиса с разбега толкает «дверь» плечом, доски разлетаются и… «Дверь» на деле оказалась заколоченным окном. Со второго этажа Алиса вываливается прямо во внутренний дворик школы, заросший высокими деревьями.
- А-ха-ха!!! – держась за животы, гадкие мальчишки стоят на подоконнике и глядят, как Алиса падает вниз. Изловчившись, она хватается за толстую ветку и, как заправская гимнастка, делает сальто, затем, оторвавшись от ветки, как от перекладины, описывает дугу и приземляется в центре дворика.
- Уух! – Алиса отирает пот. – Так и ноги переломать недолго…
Не успела она прийти в себя, как к ней подскакивают два дюжих стражника, хватают, заломив руки, и волокут в одну из угловых башен.
- За что?! – упирается Алиса. – Я ничего не сделала-а-а…(Спохватывается – она же играет мальчика!) То есть я ни в чём не виноват!
Камера на миг поворачивается - в одном из верхних окон мелькнул силуэт длинноносого человечка. Тот внимательно наблюдает за происходящим...
…Каморка в подвале. Железная койка, ночной горшок и умывальник в углу. Сверху – крохотное, забранное решёткой, оконце, откуда пробивается свет. Со скрежетом распахивается дверь – стражники вталкивают Алису.
- Посиди тут, поостынь, приятель! – смеются стражники.
С лязгом задвигается засов… Алиса озирается, трёт ушибленные бока.
- Вот я, кажется, в карцере, - приговаривает она сама себе. – Но, с другой стороны, это даже неплохо. Они принимают меня всерьез!
Кто-то тихонько скребётся. Алиса прислушалась. Камера наезжает, показывая крупным планом её лицо.
- Неужели здесь водятся крысы?
- Мяу! – слышится сверху тоненький голосок.
Алиса поднимает голову:
- Киса!
Чёрная кошка просунулась в камеру сквозь прутья решётки. Встав на цыпочки, Алиса снимает кошку с тюремного подоконника.
- Это опять ты? Ты всё-таки меня нашла?
Алиса держит кошку на руках, и та жмурит свои зелёные глазищи.
- Как же тебя зовут? Давай, я буду называть тебя Чернушкой?
Кошка мурлычет в ответ. Алиса присаживается на скрипучую койку.
- Это хорошо, что ты пришла. Вдвоём веселее! Знаешь, Чернушка, папа мне говорил, что, где бы не оказался, ты, если захочешь, везде сумеешь отыскать хотя бы одного настоящего друга… Преданных друзей можно отыскать везде, даже в Шкомерздете!
Кошка встрепенулась. Слышны шаги. Со скрежетом отодвигается засов. Кошка соскользнула с Алисиных колен и молнией юркнула под кровать.
Дверь отворилась. В карцер входит человек небольшого роста, почти карлик с длинным носом. У него длинные до плеч неестественно-черные волосы, переливающиеся то синим, то зеленым отливом. Лицо у человека бледное, а глаза черные, как волосы, и тоже переливаются зеленоватыми и синими искрами. Вошедший пристально всматривается в Алису, словно старается загипнотизировать.
Пауза.
- Явился - как бы не запылился, - наконец, нарушил молчание незнакомец.
Алиса смотрит вниз. Прямо перед собой она видит ночной горшок…
- Жалко, горшок глиняный, расколется - ответила Алиса. - А то бы я тебе в лобешник врезал.
- Очень смешно, - карлик улыбается белозубой улыбкой. - Я младший учитель как бы пения. (Представляется, чуть заметно кивая.) А зовут меня Добрец. Это и прозвище, и мое, понимаешь, настоящее имя. Правда, смешное совпадение?
- Не вижу ничего смешного, - отвечает Алиса мрачно. - Просто глупо.
- Интересная теория. А если я зайду, ты как бы драться не будешь? – продолжает улыбаться карлик.
- Буду.
- Тогда учти, паршивец, я умею давать как бы сдачи, и как следует. И должен предупредить, уличная рвань, что я только на вид такой, понимаешь, некрупный, а на деле слона сшибаю как бы одной левой. Хочешь, тебя сшибу?
- Кончай базар, - отвечает Алиса. – Заходи, коль пришёл.
Добрец одним прыжком оказывается у койки и как-то ловко и хватает Алису за руку, заворачивает за спину так, что она согнулась и уткнулась носом ему в колени. Второй рукой младший учитель пения вцепился в волосы на Алисином затылке.
- Ой, дяденька, я больше не буду! – вопит и брыкается Алиса.
- Вот умница, соображаешь, – почти ласково приговаривает Добрец. - Сознавайся, мразь, это ты ведро на Милую Милу одел?
- Нет, не я!
- А если как бы подумать? – Добрец выкручивает руку сильнее.
- Ой, больно! – стонет Алиса.
- Я хочу знать, кинул ведро в нашу добрую сестру-хозяйку? – продолжает допытываться Добрец.
- Я не знаю!
Добрец отпустил Алису и, выглянув за дверь, кричит:
- Эй! Привести сюда Вилли и Билли!
Появляются стражники. Они вталкивают в карцер двух мальчишек – рыжего и чернявого.
- Ой! – глядя на Алису притворно ахнул чернявый. - Ты ещё живой?
- Молчать! - велит Добрец. - А ну, признавайтесь, говнюки, кто кинул ведро в тетю Милу?
- Она! - хором отвечают мальчишки, ткнув в Алису указательные пальцы.
- Молодцы! - похвалил Добрец. - Охрана, выдать каждому по леденцу на палочке!
Охранники протягивают мальчишкам по леденцу - один одному, второй - другому. Те, тая от радости, тут же принимаются сосать.
- Ступайте с миром, милые мои детишечки! - Добрец выпроваживает Вилли и Билли, ласково гладя и того, и другого по головке.
Но стоит юным доносчикам переступить порог, младший учитель пения ласково добавляет:
- Да, совсем забыл, ребята, всыпьте им заодно по двадцать плетей!
- За что? – мальчишки аж поперхнулись леденцами. - Мы же донесли! Мы же наябедничали!
Стражники хватают обоих: дрыгая ногами, Вилли висит подмышкой у одного охранника, Билли – у другого. Их заносят в соседнюю камеру. Слышен свист плётки экзекуторов, перебиваемый воплями и визгами приговорённых.
- Это как бы для профилактики, - смеётся Добрец. – И потом я точно знаю, что ведро-то вы кинули!
Он усаживается рядом на койку с Алисой:
- Как звать-то тебя?
- Аллан, - отвечает Алиса. – Батя говорил: «Аллан цвай», а мамка: «Драй»…
- А кто твои родители?
- Нету их! – Алиса притворно всхлипывает. – Батю злые разбойники зарезали, а мамка с голода и горя померла. Остался я на свете сиротой один-одинёшенек! Пожалейте меня, добрый дяденька!
- А зачем ты к нам пришёл?
- Добрые люди посоветовали, - отвечает Алиса. – Ступай, говорят, в Патриотическую школу. Там тебя накормят, там обогреют, там из тебя человека сделают…
Добрец усмехается, кивает головой:
- Эк как складно говорить выучился, понимаешь! Ладно, Аллан, считай, что ты зачислен в школу в третий… нет, в четвёртый класс! Только вишь, какое дело, чтобы еду и кров приобрести, их надо заслужить сперва… Вот если ты мне какую-нибудь стоящую как бы тайну выдашь, я тебя сразу выпущу или подушку дам!
Он смотрит на Алису и кривится.
- Не знаю я никакой тайны, - пожимает плечами Алиса.
Добрец перестаёт улыбаться.
- Тогда ничем помочь тебе не смогу! – Добрец встаёт, направляется к двери. – Но ты посиди, подумай…
Дверь с грохотом захлопывается, со скрежетом задвигается засов.
Ночь. Площадь перед Патриотической школой. Тускло горит масляный фонарь. По мостовой уныло бредёт караульный, стучит кололтушкой и сонным голосом выкрикивает: «Ночь! Всем спать!» Иногда он останавливается и сладко зевает, после чего опять шагает дальше: «Ночь! Всем спать!»
Его голос удаляется – мы переносимся в камеру карцера. Алиса и Чернушка свернулись калачиком на железной койке, на которой нет ни одеяла, ни матраца.
- Да Чернушка, - вздыхает Алиса, - попали мы с тобой в историю…
Дрожа от холода, Алиса ежится, потирает плечи, пытается дыханием согреть закоченевшие ладони.
- Да что же у них совсем не топят, что ли? А ещё Волшебная страна! Эдак совсем помереть можно…
Она решительно встаёт, подходит к двери. Изо всех сил кулаками и ногами Алиса колотит и кричит:
- Откройте! Выпустите меня отсюда!
Тишина. Потом раздаются шаги, доносится сонный голос:
- Молчать! Ты что, нечистый дух, всю школу перебудишь задумал?…
- Дяденька, - взмолилась Алиса нарочита жалким писклявым голосом, - выпустите меня! Я замерз! Вот помру, и никакой вам от меня пользы не будет…
- Выпусти его, ишь чего захотел!
- А у меня табачок есть, - как бы невзначай говорит Алиса.
Молчание. Слышно как за дверью сипло дышит стражник. Наконец лязгнул засов.
Кошка, соскочив с кровати, подбегает, и Алиса прячет её под камзол.
Дверь отворилась. Толстый охранник стоит на пороге и держит в одной руке фонарь. Посмеиваясь, он смотрит на Алису сверху вниз:
- Табачок, говоришь… Ну-ка, покажи!
Алиса протягивает кисет.
Стражник поддевает мизинцем понюшку принюхивается, заправляет одну ноздрю.
- А-а-ап-чхи! – оглушительно чихает стражник, кряхтя берёт вторую понюшку, заправляет вторую ноздрю. – Ап-чхи! Да, знатный табачок у тебя, парень!
- Ну так как, - Алиса бочком пытается проскользнуть мимо стражника, - вы меня выпускаете?
Стражник загораживает дорогу:
- Погодь! Не спеши… А как ты вести себя будешь?
- Как прикажете, дяденька! – обещает Алиса.
- Ну то-то, - стражник добродушно усмехается. – Табачок я у тебя конфискую! (Ловко обирает кисет) Школярам не положено! Ладно, иди, давай, за мной…
…Школьная спальня – длинная комната с белёными стенами. Два узких, похожих на бойницы, окна. В два ряда, торцами к неширокому проходу, стоят кровати. На кроватях, укрывшись грубыми одеялами, спят мальчишки лет тринадцати-четырнадцати, равномерное посапывание наполняет комнату. Несколько коек пустуют.
- Занимай любую, - велит стражник. - И смотри у меня! (Грозит кулаком.)
Алиса бегом проскользнула мимо охранника к ближайшей пустой кровати, легла и сразу заснула.
…Утро. Удар колокола. Слышны крики: «Подъём! Шевелись, собачье племя!» Алиса поднимает голову: на соседних кроватях ворочаются и ворчат, натягивая одеяла на голову другие дети. По проходу кроватей идут два стражника и сдергивают с детей одеяла.
- Встать! Умываться марш!
- Чернушка, прячься! – Алиса выпускает кошку (та тотчас прячется под кровать) и торопливо встаёт с постели…
Большой зал где стоит единственный умывальник. К нему выстроилась длинная очередь. Каждому хочется закончить утренний туалет побыстрее, при этом старшие бесцеремонно расталкивают и пихают прочь младших. Умываются без мыла, вместо полотенец - белые тряпки (старые, разрезанные на куски скатерти).
Слышны возгласы:
- Глянь-ка у нас новенький? Кто такой, почему не знаю?
Алиса стоит среди толпы. Со всех сторон на неё сыплются щелчки и толчки. Алиса как может, пытается увернуться, но когда один, особо наглый белобрысый паренёк (немножко похожий на Пашку Гераскина) пытается дать пинка, она резко разворачивается и со всего размаха бьёт наглеца в лоб. Взмахнув руками, не удержавшись на ногах, тот садится на пол задом и сидит, вытаращив глаза. Всеобщий хохот. Алису и упавшего тотчас обступает толпа. Одни кричат:
- Полундра! Наших бьют!
Другие подзуживают:
- Так его, новенький, врежь ещё!
Тотчас рядом возникает стражник:
- Что тут происходит? Кому с утра плетей захотелось?
Школяры мигом затихли и спешат разойтись. Белобрысый вскакивает с пола:
- Ещё сочтёмся, гадёнышь! Я тебя запомнил…
- Время завтрака! Всем завтракать! – лениво выкликают стражники.
Столовая. Зала невелика, в ней стоит всего один длинный стол, с двумя скамейками по обе стороны. Дети рассаживаются по старшинству: с одного конца малолетки, с противоположного – почти уже взрослые верзилы. Перед каждым учеником стоят чашка с водой, и тарелка каши. Рядом лежит деревянная ложка.
Место Алисы – посередине стола.
Во главе стола (то есть, между верзил) - низенький Добрец. Перед ним лежит свежая белая булка, стоит бокал вина, а на тарелке дымится яичница с беконом. Такой же завтрак на другом конце стола, где подле щуплой малышни сидит высокая и грузная Милая Мила.
- Мне донесли, что возле умывальников случилась как бы драка, - говорит Добрец, не глядя на школяров (словно бы он разговаривает с посторонними). - Кому-то что-то не понравилось, понимаешь… Может, и бунтовать уже захотелось? Имейте в виду, поганцы, любого я скручу в бараний рог! Кого не устраивают наши порядки, пусть сейчас же встанет из-за стола и прямо так как бы скажет. Ну? Я жду!
Все молчат.
- То-то же, шелудивые псы, пожиратели требухи! Всем есть!
Школяры как по команде берутся за ложки. Алиса тоже – еда ей явно не нравится и она заставляет себя глотать кашу через силу…
Когда дети поели, Добрец говорит:
- А теперь всем сидеть и ждать, пока старшие позавтракают.
Неспешно ковыряясь вилкой и ножом, Добрец и Милая Мила уплетают завтрак. Школяры покорно сидят, и смотрят, как едят учителя. Некоторые судорожно глотают слюни.
Наконец, Добрец осушил бокал:
- А теперь, понимаешь, пошли на занятия!
Ученики встают со скамеек. Первыми в класс спешат уже знакомые нам Вилли и Билли. Они пробегают мимо Алисы. Та, как бы невзначай выставила вперёд ногу - оба мальчишки разом споткнулись и растянулись на полу.
- Щас в лоб дам! – кричит рыжий Вилли.
- Убью! – шипит чернявый Билли.
Под всеобщий хохот они трут ушибленные бока. Добрец, сощурившись, всматривается в Алису, но та стоит с невинным видом и даже не улыбается.
- Кто это сделал? – мальчишки вскочили.
- Угадайте с трёх раз, червяки безмозглые! – с важным видом, высоко воздев голову, учитель удаляется.
…Классная комната. Голые стены исписаны и исцарапаны всяческими ругательствами и неприличными рисунками. Вдоль стен тянутся низенькие скамьи.
В одном из углов стоит мягкое кресло с высокой спинкой и резными подлокотниками. Подле стоит столик, на котором хрустальный графин с красным вином, бокал, и ваза в которой разложены большие желтые груши. Рядом лежит небольшой серебряный колокольчик.
Ученики, вошедшие в класс, с вожделением смотрят на разложенные яства, но не смеют даже приблизиться к ним. Добрец входит в класс последним, бухается в мягкое кресло, вытянув ножки в красных сапожках, потягивается и по-хозяйски покрикивает на детей:
- А ну, побыстрее, активней шевелись! Всех как бы разгоню! Всех уничтожу, понимаешь! Всем сидеть!
Ученики поспешно рассаживаются по скамьям и замирая, точно солдаты в строю, замирающие по стойке «смирно».
Добрец внимательно наблюдает за Алисой. Все места на скамьях заняты, кроме одного-единственного – рядом с учительским креслом. Тогда Алиса садится рядом с Добрецом. Она нахально смотрит в глаза учителю.
Тот страшно удивился и спросил:
- Что, таракашка? – спрашивает Добрец. - Нравится, понимаешь, сидеть рядом со старшими?
- Мне нравится быть первым, - невозмутимо отвечает Алиса. - Так сподручнее прыгнуть и вцепиться в глотку.
- Ну-ну, без шуток! – Добрец грозно притопнул ногой, обутой в красный сапожок. - Кому это ты, понимаешь, вцепляться вздумал?
- Тому, кто подставит, - невинно улыбается Алиса.
- Кстати, - точно спохватившись, интересуется Добрец, - а как ты тут оказался, Аллан? Я, кажется, тебя приговорил к заключению в карцере… (Внезапно поменявшись в лице рявкает так, что другие ученики в страхе втягивают головы в плечи.) Ну-ка, встать!
Алиса встаёт:
- А вы, видно, запамятовали, господин учитель, - спокойно отвечает она, – что потом отпустить меня изволили. Я охраннику, что арестованных сторожит, так и сказал: меня, мол, отпустить велено, сам старший приказал!
- И охранник тебя отпустил? – Добрец даже опешил, не ожидав подобной наглости.
- Разумеется, господин учитель! – Алиса улыбается. – Иначе бы меня здесь не было!
Ученики (что сидят подальше) захихикали. Добрец добродушно усмехнулся.
- Ладно, садись коль пришёл! Начинаем урок…
Добрец обвел взглядом класс и поморщился:
- У нас, как видите, новенький появился. Человечек незнакомый, к нашим порядкам непривыкший - учить и учить надо, понимаешь! Ну ничего, научим. Для начала как бы познакомимся. Я отныне - твой любимый преподаватель, воспитатель, надзиратель и надругатель. И за отца, и за мать. Правильно?
- Правильно, - согласно кивает Алиса.
- Пра-а-авильно, - нестройно отозвались ученики.
- Родители твои, Аллан умерли, от тебя, Аллан все отвернулись, словно ты, понимаешь, последняя шваль! Но это не так! Для нас ты, Аллан, замечательный строительный материал. Мы с тобой всем еще покажем! Мы еще уши оборвем каждому, кто хоть раз тебя обижал. Все твои слёзы отомстятся! Нет пощады врагам!
Ученики радостно загудели:
- Не забывай, Аллан! Нет пощады!
- Мы сделаем из тебя, Аллан, настоящего мерзавца! (К классу) Вам раньше твердили, что мерзавец - это плохой человек? Ничего подобного! Мерзавец - это победитель! Так на Востоке князей зовут. Они никого не слушают и всем головы рубят! Едят, что хотят и что хотят пьют, спят когда хотят от ужина до обеда! Хотите стать такими мирзами? Мирзами, понимаешь, мерзавцами?
Алиса искоса посматривает на класс.
- Классно! - кричат ученики хором. - Хотим быть мерзавцами!
Кое кто захлопал в ладоши.
А младший учитель Добрец продолжает:
- Не сомневаюсь, Аллан, будет одним их лучших учеников! Им, я верю, ещё будет гордиться наша Патриотическая школа!
Добрец берётся за колокольчик и звонит. Дверь распахивается, и в класс входят трое – в середине тонкий как спичка субъект, похожий на шпика – в чёрном плаще, в чёрной шляпе с чёрной повязкой на лице. Справа от него невысокий, но очень толстый детина, одетый как палач и в маске палача. Слева – уже знакомая нам Милая Мила.
- Вот, познакомься, Аллан, - это твои будущие наставники! Тебе оказана великая честь, тем, что работать с тобой будет сам месье де Покетт, несравненный, понимаешь, мастер-карманник!
Худенький в чёрном плаще, что стоит посередине почтительно кланяется, как истинный француз, обмахиваясь шляпой. Дети обрадовано гудят, некоторые завистливо вздыхают.
- С ним ты пройдёшь курсы воровства и грабежа. Начнешь с карманных краж и поглядим, у кого из вас ловкие пальчики, а кому эти пальцы надо будет как бы отломать за ненадобностью… Поздоровайся с ним, Аллан!
Алиса подходит, и месье де Покетт тут же, как истосковавшийся отец, обнимает её, прижав к своей груди.
- Ну хватит! – Добрец ревниво растаскивает их. – Чего-нибудь нашёл?
Месье де Покетт демонстрирует складной ножик, вынутый из кармана Алисы.
- И всё? – не верит Добрец.
- Увы, коллега! – разводит руками де Покетт. – Карманы месье Аллана пусты.
Тогда Алиса молча протягивает руку прямо к длинному носу Добреца: класс ахнул – в руке новенький сжимает драгоценный перстень, сверкающий бриллиантом…
- Мой перстень! – в ужасе вопит месье де Покетт и смотрит на свои руки.
- Кхе-кхе! – грозно кашляет Добрец.
Алиса возвращает перстень незадачливому карманнику, и тот, спрятав свои руки подальше, поспешно отступает.
Добрец продолжает:
- А это, Аллан, твой наставник в жестокости. Знакомься – Великий Скорпон! Я уверен, он станет для тебя лучшим другом! С ним ты научишься мучить и пытать всякого, кто слабее тебя. Великий Скорпон преподаёт уроки жестокости. Сначала помучить, понимаешь, кошечек и собачек, а, думаю, через год мы доверим тебе мучить детишечек... Вижу, коллега приготовил для тебя наглядное пособие…
За плечами у палача – мешок в нём что-то шевелится. Скорпон суёт руку и, вынимает, держа мясистыми пальцами за загривок чёрную кошку.
- Мяу! – хрипло протестует кошка, дрыгая лапами и моргая зелёными глазищами – это Чернушка.
Дети снова захлопали в ладоши. Аллан широко раскрыл глаза:
- Чернушка!
Метнувшись к ничего не подозревающему мучителю, Алиса ударяет его коленкой в пах:
- Не трожь мою кошку!
- О-оо!!! – схватившись обеими руками за ушибленное место, Скорпон сгибается пополам.
Кошка, вырвавшись вцепилась ему в лицо, располосовав палаческую маску острыми как бритвы, когтями. После чего, убегает. По классу пробегает всеобщий вздох удивления и уважения.
Скорпон упал на живот:
- Коллега Добрец! Я требую, чтобы меня оградили от издевательств! Я честно отрабатываю свой хлеб, ведя уроки мучительства, но наглядным пособием служить не нанимался!
Добрец грубо хватает Алису за шиворот и оттаскивает её прочь:
- Хорошо-хорошо! – младший учитель музыки проворно кивает. – Запомни, маленький негодяй! (Нарочито строгим голосом.) На учителей нельзя поднимать руку! Товарищей колоти сколько влезет, а старших – не смей! Повтори!
- Я должен избивать одноклассников, а взрослых бить нельзя, - отвечает Алиса.
- Ну, то-то же!
Добрец отпускает Алису, Скорпон, кряхтя, поднимается с пола.
- А теперь, Аллан, познакомься с Милой Милой, - продолжает представлять учителей Добрец. – она ведёт самый ответственный для нас предмет: ябедничество и кляузы. Под чутким и мудрым руководством Милы ты научишься правильно писать доносы.
Алиса исподлобья на Милу. Мила, сощурившись, сверлит глазами Алису.
- Предупреждаю, - обращается Добрец ко всем, - сегодня перед обедом каждый должен как бы написать донос на своего соседа! Чем лживей и гаже ожется ваша кляуза, тем выше будет, понимаешь, награда. А теперь, как заведено, попрошу моих драгоценных учеников вылизать мои сапоги. (Потянувшись, Добрец берёт с вазы самую крупную и спелую грушу.) Вот эта большая, сладкая груша достанется тому, кто как бы постарается лучше всех!
Алиса стоит в сторонке и брезгливо наблюдает, как ученики кинулись к сапожкам Добреца и, отталкивая друг дружку, щипаясь и кусаясь, стали их лизать. Белобрысый паренёк, с которым давеча сцепилась Алиса, стоя на четвереньках (лизать сапоги Добреца он не спешит, лишь делает вид, что лижет), украдкой следит за Алисой.
Алиса, спокойно дождавшись, пока мальчишки совсем передерутся, а потом спокойно берёт грушу из вазочки и надкусывает ее, садясь на скамейку. Учителя не спускают с неё глаз.
Ученики не поняли, в чем дело. Они не скрывают недовольства. Рыжий Вилли:
- Это нечестно!
- Мы лизали, а она нашу грушу взяла! – добавляет чернявый Билли.
- Учитесь, дурачье! - отвечает им Добрец. – Так и будете всю жизнь чужие сапоги лизать. А кто поумнее, тот, понимаешь, займет ваше место и скушает вашу грушу. Ну как, Аллан, нравится она тебе?
- Жестковатая, - нахально отвечает Алиса. - А так ничего...
- А ну, положь плод на место! – вдруг завопил Добрец. - Я сам его доем.
Алиса откусила еще один кусок и положила грушу на столик:
- Как скажите, господин учитель.
Добрец доедает грушу, поглядев на Алису, спрашивает:
- Признавайся, как на самом деле тебя зовут, с какого ты графства и из какого города?
- Я из Валлии, - отвечает Алиса. - Фамилии своей не помню. Зовут Аллан. Не то Аллан Цвай, не то Аллан Драй.
- Смешно, - добродушно усмехается Добрец, доедая грушу. - Врешь и не краснеешь. Но это твои проблемы. У нас ты будешь Аллан Цвай-Драй.

…Тёмная каморка на чердаке постоялого двора. На конторке стоит лиловый шар в золотом треножнике из сцепившихся драконов. Низко склонившись, посылая волшебные пассы руками, над талисманом склонилась Моргана. Ярко сверкает сапфировый перстень на её среднем пальце.
В шаре, преломляясь, отражается готический собор, переполненный народом. Герцоги и графы, бароны, рыцари – всё дворянство Аваллонии (а также многие горожане Камулодуна) пришло проститься со своим монархом. Доносятся звуки органа… Камера наезжает, и мы переносимся туда.
Гремит орган, поёт хор. Торжественно и скорбно звучит голос священника, читающего молитву на латыни. В центре, подле алтаря, на возвышении, покрытом алым бархатом, в гробе лежит покойный король. Безутешные вдова и дочь застыли подле него, до пола ниспадают их чёрные вуали. Рядом с ними (также под траурной вуалью стоит фрейлина Джейн Дарлинг) Королева плачет беззвучно, Лиззи – громко, навзрыд, то и дело шепча: «Папа! Папа!», фрейлина хранит молчание.
Слышны громкие шаги: к гробу подходит лорд-протектор. Чёрный герцог наклоняется и целует покойного в лоб:
- Упокойся с миром, любимый брат мой! – говорит Ричард с неподдельной печалью. – Я позабочусь о твоих близких, и продолжу славное дело рук твоих!
Лиззи, не в силах терпеть услышанное, повернулась и пытается убежать, но мать и фрейлина не пускают. Мать обнимает дочь:
- Будь мужественна, Лиззи!
- На вас все смотрят, ваше высочество! – добавляет леди Джейн.
Принцесса рыдает на руках у матери.
Камера отъезжает, и мы снова оказываемся в каморке. Моргана стоит выпрямившись. Лицо её исказила брезгливая гримаса:
- О, негодяй! Какой же ты, мерзавец, Ричард! Нет сил смотреть!
По взмаху руки феи, изображение в шаре пропадает – лиловым бокам его пробегают волны равномерного сияния, точно талисман живой и внутри него заключено бьющееся сердце.
Фея снова склонилась над шаром. Посылая магические пассы:
- Яви мне, шар, замыслы врагов моих! Покажи Алису! – завывает фея.
Шар нехотя осветился. Но свет его мутен и очертания теней расплывчаты, и ничего не получается разобрать.
- Алису! Покажи Алису! – требовательно приказывает Моргана.
Шар разгорается ярче. Тень внутри талисмана обретает плоть, но это не Алиса. Изнутри шара на фею насмешливо таращит зелёные глаза… Чернушка!
- Мяу! – кошка обнажила белоснежные, острые как иглы клыки, и кажется, что она смеётся над Морганой.
- Брысь, мерзкая тварь!!! – Моргана резко выпрямила руки, и из кончиков пальцев феи выскочили снопы искр.
Вспышка! Оглушительный треск! Шар, окатила огненная волна. Он, точно перегоревший телевизор, окутался сизым дымом и погас.
Моргана судорожно переводит дыхание:
- Я должна была превратить тебя в камень!
Конец эпизода-5