Город часов, обсуждение

[Локсли]

Глава II.

Никогда не поздно спасти мир!
С. Лукьяненко "Спектр".

За окном совсем стемнело. Фонари заливали рыжим светом уснувшие берёзы на другой стороне улицы. В светлом ещё небе застыли вдали над городом тёмно-лиловые облака, над самыми крышами домов поблёскивала, мигая, первая звёздочка.
Алексею не хотелось зажигать свет, и он, щурясь на монитор ноутбука, сидел в полутёмной комнате. Он вычитал договор, огромный, на восемь страниц, и в самом деле ему не понравилась там пара мест, впрочем, договор – это часто дело десятое; взялся было за составление протокола разногласий и бросил – что-что, а этот протокол точно мог оказаться ненужной бумажкой. В таких делах важны договоренности, решать тут надо с Полтавцевым принципиально, и тут уж его, Алексея, вотчина – никому не доверишь… Ибо: под лежачий камень вода не течёт, волка ноги кормят, не так живи, как хочется, а так, как можется и всё в том же духе.
Настенные часы над головой щёлкнули, будто в них молодцевато стукнул каблучками оловянный солдатик – второй час ночи.
Не спалось. Вот не спалось, и всё тут. Последние недели, влезши в сложные проекты, Алексей думал только о работе, и сам с себя удивляясь, спал по три-четыре часа в сутки, и этого хватало. Помогали держаться в этом темпе постоянная нервотрёпка, крепкий кофе и чай, и азарт, который появился, когда Алексей почувствовал, что дело пошло. А может быть, тут сыграла роль мысль, вычитанная у Приставкина: «Пора нам, ребята, свои главные стойки начинать, свои главные самолёты испытывать, свои главные фильмы снимать, потому что иначе за нас всё это сделают другие». Вероятно, так и проявляется кризис среднего возраста, будь он неладен…
Самое плохое было то, что, несмотря на азарт, на то, что дело двигалось, что, как любил он говорить, со своим бизнесом вырвался на оперативный простор, и из маленькой мастерской родилось и быстро развивалось современное производство, не нужно стало бегать на поклон к банкам – сами предлагали кредитоваться; несмотря на то, что решил он вроде бы все свои и массу чужих проблем; несмотря на то, наконец, что у него теплело на сердце, когда получалось помочь очередному ребёнку из детского дома или больницы (он не просто так говорил про такое Лике) – он давно заметил, что разучился радоваться. Словно не мог поймать какую-то важную волну, словно утратил способность чувствовать что-то важное, без которого можно, но – плохо? Да нет, не плохо. Просто не то. Что-то не то, а вот что – понять бы. «Был душою молод, а теперь старик»… Или это так и должно быть?
Наверно, что-то большое и светлое уходит из души постепенно. Происходит что-то в жизни: ты теряешь друзей и родных, ты ошибаешься, ты берёшься за что-то важное и не справляешься; берёшься снова и добиваешься своего; исправляешь старые ошибки и совершаешь новые – и всё это делает тебя чуть твёрже, циничнее, грубее, равнодушнее… А потом вдруг ты понимаешься, что ты таким вот – твёрдым, циничным, равнодушным - уже стал. Что ты не можешь удивлённо застыть, глядя на юный восход, что ты равнодушно пробегаешь глазами строчки любимой книги, которые раньше заставляли сердце громко колотиться в груди. Да полно, не настолько уж всё же!
- «Но мне хочется верить, что это не так, что сжигать корабли скоро выйдет из моды…» - пробормотал Алексей, вставая из-за стола. Он открыл дверь лоджии и встал у окна.
Бледная россыпь звёзд на светлом небе. Чуть слышный шелест берёз. Вдали, над Полковом, заходил на посадку самолёт – будто звезда среди бирюзовой лазури разгоралась. С протяжным криком пронеслась в вышине чайка, ей отчего-то тоже не спалось в эту ночь.
В то, что его новые знакомые были действительно из другого мира, нужно было поверить. Это было фактом, а фактам Алексей привык доверять. Он достал из кармана найденную в траве монету. Света в бледном, подсвеченном сиянием далёкого города, небе оказалось достаточно, чтобы она тускло засветилась в его ладони. Наконечник вычеканенной на монете стрелы сверкнул.
Странное совпадение. В двенадцать лет они с друзьями, начитавшись Вальтера Скотта и Гершензона, насмотревшись английских и наших фильмов, затеяли игру в шервудских стрелков. Для главного заводилы – Алёшки – эта игра чуть не кончилась плохо: стрела с самолично им же выточенным в школьной мастерской на токарном станке наконечником, пущенная наугад в кусты его закадычным приятелем Сенькой, вонзилась в ствол старой липы в паре сантиметров от Алёшкиной головы. Тупой и одновременно чёткий звук удара стрелы о дерево сейчас вспомнился ярко. Раз – и только тонкое оперённое белыми гусиными перьями древко чуть подрагивает перед лицом. Вот бы поиграли.
Ребята странные. Совпадение странное… А ведь потом много лет, переписываясь с друзьями, он ставил в конце письма свой знак – оперённую стрелу. Если настроение хорошее и дела идут прекрасно, то смотрела она почти вертикально вверх, если похуже, то угол менялся, а пару раз рисовал он и падающую стрелу. Очень похожа была стрела на монете на ту падающую стрелу, которую рисовал он, когда погиб Сенька…
Вернувшись в комнату, он зажёг настольную лампу и взял с полки старый фотоальбом. Странно, как много было уже тех, кого никогда больше нельзя будет увидеть, кому нельзя позвонить и кому радуешься, когда они приходят во сне. Ушедшая уже почти десять лет назад мама улыбалась со старой глянцевой фотокарточки, стоя под похожим на экзотическую пальму раскидистым манчжурским орехом. Он перевернул тяжёлую картонную страницу. В камуфляжной форме, заложив руки за ремень с круто выгнутой бляшкой, смотрел в объектив Сенька Красин. Погибший в горах Кавказа в девяностых. Но на этом фото он был ещё солдатом-срочником, далеко ещё было ему и до курсантских, и до офицерских погон. Офицерские погоны он проносил всего два года…
За окном протяжно прогудел ночной товарный, и долетел глухой перестук колёс. Алексей листал страницы альбома, вглядывался в лица, читал уже потускневшие надписи, а в комнате сгущалась грустная задумчивая темнота.


*************************************************************************************************
- Я не видел Андрея, - Лён оглядел смотревших на него друзей. – Мы с Ликой попали совсем не туда, не в его город. Это был точно его мир, но очень далеко от дома Андрея. И мы встретили…
И он, не оборачиваясь к сидевшей рядом Лике, подробно пересказал для Димки и Алисы всё, что уже знал Котёнок. Его младшие друзья сидели напротив на циновке, как всегда похожие, как братья. Алиса примостилась в стороне, обхватив руками колени и слушала, не перебивая, а вот Димка то и дело влезал с глупыми вопросами. Или они такими казались Лёну?
- А почему он не заставил их просить у вас прощения? Там правда совсем никого и только засохшие цветы? А почему ты не спросил, где он живёт?
Почему-почему… Потому…
- Мне кажется, что в мире Андрея что-то случилось. Что-то очень плохое, - закончил Лён. – Поэтому он давно не приходит с нами играть, поэтому там всё так мрачно. Ведь Андрей нам ни разу ни о чём подобном не рассказывал.
Лика пожала плечами.
- Ты думаешь иначе? – заметив это, спросила её Алиса.
- Да. – Лика выдержала её взгляд. – Это просто другой, очень сложный мир, со своими другими, очень сложными проблемами. Вот и всё. А вот то, Лёнька, что Андрей ни о чём таком не рассказывал… да просто не хотел. Знаешь, я некоторые вещи, что увидела там и услышала, и рада бы забыть, да не могу. Ты, я думаю, тоже… Это же как день ясно.
- Нет, не ясно! – вскинулся Димка, подавшись вперёд и, осёкшись, повернулся к Котёнку, - а ведь и правда, ребята, Андрей очень мало рассказывал нам о своём мире… почти не рассказывал.
- Не в этом дело, - задумчиво произнесла Алиса. Ей уже было почти пятнадцать, день рождения через три недели – она очень вытянулась, по-прежнему предпочитала недлинную стрижку, стремительно превращаясь из симпатичной девчонки в юную девушку. Они с Лёном, повзрослевшие, как бы отдалялись от почти не изменившихся Димки и Саши. Но сейчас она переглянулась не с Лёном, а с Димкой. – Дим, ты понял?
Димка кивнул.
- Чувствую себя невероятно непонятливой! – съязвила Лика. Она упёрлась за спиной руками в пол и вытянула ноги. – Тогда уж объясните, а то что-то я сама никак не догадаюсь…
- Тебе сложно понять, ты только не вздумай обижаться, - серьёзно и тихо сказал Димка, - но это правда так. Ты не Хранитель. А мир, из которого приходил к нам Андрей…
- … это давнее прошлое мира нашего Города, - включился в разговор Котёнок, - вариантное прошлое, но тем не менее. Я вчера весь вечер про это думал, как ты, Лён, ушёл, так и думал только об этом. И если там всё так, как ты говоришь, и к нам всё не приходит Андрей, а ведь раньше мы виделись почти каждую неделю, ведь дорога в Город всегда открыта для него, то… - он замолчал.
- То что? – спросила Лика.
- То Городу грозит опасность. Или что-то случилось с Андреем, и тогда всё равно Городу грозит опасность, потому что Андрей – один из Хранителей. Именно он смог спасти Город в прошлый раз. А если тот мир искажён, то это неминуемо отразится и на Городе.
- Как в прошлый раз, когда остановились Часы? – Лика посмотрела на Лёна.
- Я не знаю. – он отвёл глаза.
- Ты мне об этом не рассказывал! Как и о том, что вы тут все хранители… - Лика возмущённо посмотрела на него и тут же сменила тон, - Лёнь, извини. Простите, ребята. Я понимаю. Раз нельзя – то нельзя.
- Да нет, почему нельзя, просто незачем было, - великодушно кивнул ей Котёнок, - хочешь, я потом сам тебе расскажу? А то Лён стесняется! – под общий смех закончил он, лукаво глядя на покрасневшего друга.
- Хочу, расскажи, - Лика показала Лёну язык и посерьёзнела. – Ну хорошо. Я верю. Но если всё так опасно, как вы думаете, почему не рассказать всё взрослым? Например, учёным из Института времени и пространства? Ты же, если ничего не путаю, говорил, что у Алисы там масса знакомых, да, Лёнька? Ну так и за чем же дело стало?
Ей никто не ответил, и в пещерке повисла тишина. Снаружи всё ярче светило полуденное солнце, и его лучи ложились на циновки у входа, обещая очередной жаркий летний день.
- Алиса? – Лика, оглядев всех, посмотрела на неё. – Ты-то что молчишь? Если это и вправду серьёзно…
Котёнок громко хмыкнул. Алиса улыбнулась.
- Ты и вправду так думаешь? – спросила она. – Что надо взять и всё рассказать взрослым?
- А как я должна думать?
- Лик, а как ты думаешь, где были все эти взрослые, и из Института в том числе, когда погибал Город? Когда остановились Часы, когда отовсюду наползала тьма и улицы засыпал снег? Когда исчезал наш мир. Где они все были? – напористо засыпал вопросами девочку Котёнок.
- Пытались наладить эвакуацию, кто-то просто пытался спасать свои семьи. Я помню, как было страшно, какой это был ужас... – Лика даже передёрнула плечами, словно здесь повеяло холодом. – Папа не смог придти, они открыли убежища под заводом и размещали там детей, и я была с мамой и братьями. Так что насчёт взрослых ты, Сашенька, зря…
- Он не про то, - с досадой сказал Лён, тронув Лику за руку, - Котёнок говорит о том, что взрослые тут всё равно не смогли бы ничего сделать. Они не могли справиться с Князем Тьмы так, как это сделал Андрей. Они, я думаю, могли бы попытаться, но именно этого от них и ждали. Нет, Лик, ничего бы у них не получилось.
- И ещё. – сказал Димка. – Ребята, неужели нам не интересно узнать всё самим? Ведь это… это же очередное настоящее Приключение!
- Правильно! – поддержал его Котёнок. А Алиса, взглянув на мальчишек, с задумчивой улыбкой сказала:
- И почему-то мне кажется, что только так, сами, мы и сможем всё понять и исправить. И по-другому никак.
«Это будет Приключение!» – всегда, в все времена (ну или во всяком случае очень часто) именно это заставляло ребят, да не только ребят, но и сохранивших мечту в сердце взрослых идти вперёд и находить те ответы, которые не могли найти здравомыслящие люди; открывать материки и таинственные острова наперекор маловерам; доказывать смелые теории и покорять заоблачные вершины, достигать далёких планет и создавать великие творения искусства.
- Мы Хранители нашего мира. Взрослые этого даже не поймут, но это так… - Алиса протянула руку вперёд ладонью вверх. Сейчас у неё на ладони серебром отливала монетка. Протянул руку Димка – и на его ладони тусклой медью блеснула его монета. Лица ребят были серьёзны и загадочны. Котёнок сунул руку в карман комбинезона (все друзья, кроме пришедшей в джинсовых шортах и ковбойке Лики, были в привычных тетратканевых комбинезонах, словно готовясь отправиться в дальнее путешествие) и тоже вынул свою, с золотистым блеском, монету. Руки Алисы и мальчиков соединились.
- Мы думаем, что это знаки Хранителей, - тихо сказал Лике Лён, расстёгивая клапан нагрудного кармана, - своя монета была и у Андрея…
- Мы не думаем, мы знаем… - откликнулся Котёнок. Лика заинтересованно тянула шею, пытаясь разглядеть узоры на монетах.
- Так… - вдруг встревоженно пробормотал Лён. – так, а где же она?
Мальчишка пошарил в нагрудных карманах, потом в остальных. Растерянно посмотрел на друзей.
- Лён, ты что? – спросила Алиса.
- Я не знаю. Я всегда свою носил в этом кармане… но её там нет. Быть такого не может!
- Выпала, когда ты переодевался вчера, - предположила Лика.
- Да нет же, ну не могла она выпасть… - Лён, пригибаясь, встал, – низкий потолок пещерки не давал ему уже разогнуться во весь рост, - запустил руки в карманы брюк, - нет её нигде…
- Мама вытащила, - снова сказала Лика. – Заинтересовалась, откуда у тебя кровь на воротнике, и случайно нашла, и…
- Лик, ну что ты… говоришь, ерунду же! – вспылил Лёнька, опускаясь на пол. – Неужели я её потерял?! – его голос зазвучал расстроенно. Алиса и мальчишка опустили руки – монетки, скатившись с ладоней, улеглись рядом – медь, серебро, золото… Неведомо откуда проникший в пещеру солнечный зайчик прыгнул на них, и они весело заискрились. Лён раздражённо стукнул кулаком по земле.
- Это так важно? – спросила Лика в повисшей неловкой тишине.
- Боюсь, что да… - хором сказали Алиса и Котёнок.

День и вправду был жарким, но здесь, в парке, под сенью густых деревьев, было очень хорошо. Лёгкий ветерок шелестел листвой, пятна солнечного света ложились на густой ковёр папоротника по краям дорожки. Трясогузка с деловым видом, покачивая хвостиком, бежала перед ними по тропинке, потом, коротко чирикнув, взлетела и исчезла.
- Портал открывался в конце этой аллеи, по вечерам, когда лучи заката начинают касаться верхушек деревьев, - сказал Лён.
Ребята шли за ним. Тропинка становилась всё уже, и им пришлось разбиться на пары. Рядом с ним шёл Котёнок, за ними Алиса и Лика; задумчивый Димка, что-то напевая себе под нос, замыкал шествие.
- А как это выглядело? – спросил вдруг он громко. Лён обернулся, и все остановились. – Ну, сам Переход?
- Я просто вдруг замечал, что в конце аллеи вовсе не тупик, а есть маленькая тропинка. Даже не тропинка, а ну как объяснить… - после короткого молчания заговорил Лён, - как будто между деревьями узкий проход, на нём даже трава не примята, но чувствуешь, что можно там пройти… А потом на какое-то мгновение темнота, но я всё равно делал шаг, и оказывалось, что под ногой уже не трава, а паркет…
Когда это впервые получилось, Лён только быстро оглядел странную комнату, в которой оказался, подошёл к окну, взглянул на шумевший под ветром парк и на блестящую водную гладь вдали, отступил назад, не оглядываясь, зажмурился… под ногой хрустнула ветка и он снова вдохнул смолистый воздух вечернего летнего бора. Перед этим несколько ночей подряд ему снилось что-то похожее: лес, пустой старинный дом, вереницы пустых комнат; сначала сны забывались, потом всё больше стали походить на явь, до мельчайших подробностей ему виделась дорога к заросшей старой аллее… И в один из дней, никому ни слова не сказав, мальчишка решил пойти туда, куда настойчиво звали его странные сны. После того, как он оказался в другом мире и вернулся, придти ещё раз он решился не сразу. И снова портал открылся для него. Тогда он облазил весь дом, долго стоял перед дверью, собираясь с духом, и наконец вышел из особняка и прошёлся по парку. По заросшей подорожником тропке дошёл до сонного залива, но к воде никак нельзя было подойти, весь берег заболотился и зарос тростником. Портал послушно открывался раз за разом, и в четвёртое своё путешествие в новый мир Лён пригласил Лику.
- Здорово… - протянул Котёнок, - не так уж много людей умеют открывать порталы в другие миры, а у тебя получилось…
- Ну, кто бы говорил… Ты другое умеешь, - утешил его Лён. – Ну вот, теперь я вам всё рассказал. Но вообще-то я сомневаюсь, что я прямо так уж это умею. Наверно, просто кто-то должен был попасть туда, а я подвернулся.
- А почему ты решил, что это мир, из которого приходил к нам Андрей? – спросила Алиса.
- Ну, теперь-то мы точно знаем, что это тот самый мир. А тогда… просто почувствовал. Сделал фотографии, ввёл данные в информаторий, почти совпало. Помнишь, Дим, ты спросил у Андрея, какой у него там год? Он сказал – 2009-й. Информаторий выдал мне – 2011-й.
- Значит, там тоже прошло два года… - задумчиво проговорил Котёнок.
- Ну, а почему бы и нет?
- А почему ты нам сразу не рассказал? – обидчиво спросил Димка.
- Не знаю, - честно сказал Лён. – Наверно, хотел сначала разобраться сам… Ходил там, смотрел, думал… Там в одной комнате были свалены старые журналы и газеты, я их читал. И ещё я хотел найти Андрея.
Димка, переведя взгляд на Лику, явно хотел было спросить ещё что-то, но Алиса опередила его и дёрнула за руку:
- Пойдём, что здесь стоять… По-моему, мы всё выяснили. Далеко ещё?
Ребята снова пошли вперёд. На этот раз Лика как бы случайно оказалась позади всех. Она, как и Алиса, тоже интуитивно поняла, что хотел спросить Сашка. А хотел он спросить, почему же Лёня рассказал всё ей, а не им, своим лучшим друзьям… Лика поймала взгляд обернувшейся Алисы. Понимающий взгляд…
- Вот здесь. – Лён остановился через пять минут. Впрочем, идти дальше было и некуда, тропинка совсем заросла травой и упиралась в густую стену кустарника – такую, что стараться будешь, не пролезешь. Бывают иногда такие непроходимые места в обычных лесах: вроде и не джунгли никакие и не бамбуковые заросли, обычный кустарник смешенного леса, но настолько там веток путано-перепутано, что разве что топор доставай и прорубайся. Здесь было именно так. Вперемешку высокие старые сосны, липы и тихо шепчущие что-то осины поднимались вокруг.
- Давайте искать…
Через несколько минут стало ясно, что монетки Лёна здесь нет. Ребята осмотрели каждый сантиметр дорожки у кустов. Котёнок даже сделал откровенную детскую глупость: со словами «Иди ищи сестрёнку! А вы все смотрите!» отошёл в сторону и бросил свою монету через плечо. Монетка, сверкнув на солнце, упала в траву, но рядом с ней, конечно, монеты Лёна не оказалось. Её подняла с земли Лика: на ней была вычеканена величественная пантера.
- Это поэтому ты Котёнок? – спросила Лика, протягивая монетку мальчику.
- Нет, - он сунул её в карман, - наоборот.
- Наоборот – что?
- Наоборот то, что потому там пантера, что я Котёнок…
- Понятно… - Лика дёрнула плечом.
- Я, кажется, знаю, где я её потерял, - вдруг сказал Лён.
- И где же? Только не говори, что вчера выложил её в ящик стола, а сейчас вспомнил, хорошо?
- Не буду. Она могла выпасть, когда я перелезал через забор. Понимаете, Алексей так ловко перелез, как на полосе препятствий, помнишь, Лика, нам показывали на физкультуре? Ну и я решил сделать так же.
- Ну, ты очень неплохо справился. – Лика хлопнула в ладоши. – Точно! Я теперь тоже думаю, что только там ты мог её потерять. Запросто могла выпасть, если клапан кармана расстегнулся.
- Если только это не была плата за портал… - тихо произнёс Димка.
- Не может быть. Ведь у Андрея не пропадала его монета!
- Да, не пропадала… но он и попадал к нам по-другому…
- Ребята, - вдруг спросила Алиса, - а кто последний видел Андрея?
Друзья переглянулись.
- Последний раз мы все вместе на парусной лодке плавали на Скалистый остров и ночевали там, помните? – сказал Лён.
Это был тихий апрельский вечер. Самое начало месяца, совсем недавно исчезли сугробы, и вдруг нагрянуло шальное тепло – моментально опушки леса и парков покрылись бело-розовым ковром ветреницы, засинели под деревьями подснежники, на кочках закачались под тёплым ветром солнечные кустики первоцвета, и ласковая синева над головой стала манящей и бездонной. Над морем гулял весёлый ветер, он надувал парус так, что канаты гудели, как струны, а по волнам рассыпались барашки. До темноты они сидели тогда у костра, слушали Димкины песни или пели вместе, глядя, как зажигаются на небе огромные весенние звёзды и проплывают на высоких орбитах причальные станции межпланетных лайнеров – невооружённым глазом с Земли они смотрелись как крошечные сияющие колечки.
- Под парусами ходят, а не плавают, - буркнул Котёнок и вдохнул, - я помню, это было здорово… Только мы видели Андрея потом ещё раз.
- Видели, - подтвердил Димка. – Мы вдвоём. Алис, ты была в океане со своими дельфинами, а тебя, Лён, тоже не было… не помню, почему.
Лён помнил почему, но промолчал. В тот день они ходили с Ликой в кино.


(Продолжение следует).

[Локсли]

- Так вот, - продолжил Димка, - мы сидели вдвоём на старом пляже, ну, там, где сосны подходят прямо к морю. И подошёл Андрей. Такой беззаботный, весёлый. Ещё спрашивал, куда вы с Алисой делись. Мы до заката досидели, болтали о разных пустяках. Он нам ещё стихи читал, да я не запомнил. Хотя старался, песня могла получиться. Но Андрей сказал, что слова мне перепишет.
- На стереофон слабо было записать? – спросил Лён.
- Да как-то не хотелось на стереофон… Запомнил только первые строчки. Вот… - мальчишка поднял глаза к небу, вспоминая, потом тихо продекламировал:

Она не сказала, что будет легко,
Она не сказала, что будет спокойно.
Сейчас, на туманной границе веков,
На нашей планете опять гремят войны…

- Не помню дальше… - он виновато улыбнулся. – Оно вообще такое, красивое было. И не короткое, точно можно было бы песню сделать.
Ребята помолчали.
- Это точно про то время, - нарушил молчание Лён. – И наверно это он не просто так.
Лика неопределённо пожала плечами, но ничего не сказала.
- Андрея надо найти, - твёрдо сказала Алиса.
- Сегодня вечером соберёмся все здесь, - начал Котёнок, - и когда откроется портал…
- Он может не открыться для всех нас… - тихо сказал Димка, - это же не калитка, которую открываешь, когда захочешь, это совсем другое. Тем более такой вот спонтанный портал. Он запросто мог настроиться на одного Лёна.
- Вот вечером и увидим, - кивнула Алиса, - во сколько, ребята?
- Давайте в девять.
- Андрея может помочь найти Алексей, - сказала Лика.
- Так он там нас ждать и будет… - хмыкнул Котёнок, - да вечером ещё…
- Вечер тут не при чём, - Лён взглянул на Лику, - там получалось странно, мы попали в утро, хотя здесь-то был вечер…
- Так это как раз нормально, - перебил Димка, - тем более для СП, спонтанных или, как их ещё называют, стихийных порталов. Но ваш знакомый к порталу не прилагается!
- Правда, Лик, говоришь ты что-то… - Лён отвернулся, - ну пошли.
- «Мне, правда, дорогой Уотсон, - равнодушно проговорила Лика, глядя в сторону, - нечем похвастать на этот раз, но неужели вы думаете, что я не заметил номера? Пожалуйста – две тысячи семьсот четыре…» А? – вызывающе посмотрела на Лёна. – А точнее, 936-12-12. Запоминающийся номер, правда?
- Он тебе сам сказал? – удивился Лён.
- Нет, но в машине лежала визитная карточка. Так что его номер телефона мы знаем, а это уже кое-что!
- Здорово! Молодец, Лика! – Котёнок даже подпрыгнул, стараясь дотянуться до нависающей над дорожкой веткой орешника, но не достал, - тогда всё совсем просто.
- Да нет, не просто. – без улыбки сказала Лика. – Очень может быть, что всё как раз сложнее. Я же тоже поинтересовалась насчёт порталов… - она запрокинула голову и, замолчав, начала разглядывать синеву неба, просвечивающуюся сквозь полог густой листвы.
Алиса вопросительно посмотрела на Лёна. Нетерпеливый Котёнок не стал ждать.
- И что ты там на деревьях такого увидела? – спросил он, - прямо такого важного, чтоб не сказать что ты узнала?
Лика посмотрела на Сашку и продолжила, обращаясь к нему:
- Я интересовалась и через информаторий, и есть хорошая книжка Редковского «Коридоры и тупики». Там много о стихийных порталах. Так вот, такой портал может для всех нас запросто не открыться. Ты, Дима, правильно говоришь. Как раз скорее всего он и не откроется…
- Для тебя-то он открылся?
- Для меня он открылся…
Лён незаметно вздохнул. Уколола обида. Лика упрямо не хотела входить в их спаянную, с давних пор сложившуюся компанию. Всегда постарается подчеркнуть, что она – отдельно. И главное, непонятно, почему. И ещё непонятно то, что постоянно приходится выбирать между ней и друзьями, и странное дело, хочется выбрать именно её. Димка, Котёнок, Алиса, Андрей – по ним не приходилось скучать. То есть нет, не так: он всегда знал, что они есть, даже когда не виделись неделями, а с Алисой это случалось всё чаще: то в экспедицию с отцом улетит, то она в кружке юных биологов, то, что уж там говорить, школа, практика. А с Ликой по-другому. Стоило Лёну не увидеть её пару дней, и становилось как-то неуютно, он сам не понимал, что с ним и почему. Становилось даже не грустно, становилось тоскливо – наверно, так вернее всего. Хорошо, что в школе они виделись почти каждый день, всё же одноклассники. Интересно, а она скучает тоже, когда они расстаются, или нет? Ведь и не спросишь…
- Ну, тогда всё ясно и не будем гадать, - Алиса повернулась к выходу из парка, - проверить нужно всё равно, а там уж будем думать… Пошли?
- Надо будет взять с собой кое-что! – загорелся Котёнок, даже раскрасневшийся от возбуждения, - мы же не знаем, сколько там пробудем. Фонарик, ножик. Нужно собираться, как в небольшой поход. Лён, а ты и правда, возьми с собой станнер, у твоего папы же есть.
Отец Лёна работал астрогеологом, мама – гидрологом. Станнер старой модели, тяжёлый, серебристый, с широким прямоугольным стволом, лежал в ящике папиного стола.
- Хорошо, возьму.
- А что не блик сразу? – невинно поинтересовалась Лика. Она шла рядом с ним, сунув пальцы в карманы джинсов. – Алиса, у твоего папы же есть?
- Блик, я думаю, это уже слишком, - обернулась Алиса.
- Я только предложила.
У входа в парк они остановились. Тёплый ветер клонил пышные георгины на клумбах, рябил воду прудика, покачивая бело-жёлтые водяные лилии. По широким дорожкам носились ребята на роликах; две девчонки лет по четырнадцать, верхом на тонконогих лошадях, гнедой и серой в яблоках, медленно ехали краем сквера.
- Погуляем? – предложил Котёнок.
- Давай, - откликнулся Лён, не глядя на Лику, - куда пойдём?
- А куда глаза глядят. Вон, до школы. Просто пройдёмся. Идём, ребята?
Школа, в которой все учились, старинное пятиэтажное здание в виде буквы П, окружённое огромным парком и фруктовым садом, за которыми с увлечением ухаживали школьники, была в получасе ходьбы.

[Мартовский заяц]

Можно, я буду немногословна? Супер. Возвращает в самое лучшее, что было в детстве.

[Локсли]

Спасибо. ) Я постараюсь. Сначала это была мысль о стыковке с "Магистралью" (см. параллельную тему Андрея). Но по желанию Андрея сюжет будет изменён и фанфик будет принципиально о другом.

[Локсли]

Конечно, можно было встать на услужливо скользящие вдоль газона ленточные тротуары, но зачем? – и ребята гурьбой зашагали по широкому тротуару, болтая о разной чепухе. Над парком пролетали с лёгким шипением городские флипы, по скоростной трассе в стороне мчались сверкающие лаком обтекаемых корпусов машины. Разговор, как всегда бывает у подростков, перекидывался то на одну тему, то на другую: Алиса начала рассказывать о последней экспедиции своего папы, но как только дошла до истории посадки «Пегаса» на почти целиком покрытую мангровыми лесами планету, её перебил Котёнок, которому не терпелось рассказать о вычитанной у Плутарха истории Спарты – вроде как и логично так перебил, Алиса только упомянула про мужественных аборигенов, у которых ещё совсем недавно главной доблестью считалось ремесло воина и охотника, а он тут же ввернул про своих древних греков. Лён попытался вернуться к рассказу об инопланетных мангровых лесах, и, перебив Котёнка, спросил у Алисы, а чем же отличаются эти леса от таких же на Земле, и она начала перечислять отличия: если у нас там тропические деревья, то на Тавазенте – хвощи и папоротники, и огромные плавающие мхи, а среди них почему-то – низкие и приземистые хвойные с ветвями, невероятно похожими на наши обычные ёлки, как вдруг Сашка снова перебил её и заявил, что у него идея. Но тут они пришли.
Тополиная аллея вела прямо к ступеням высокого школьного крыльца. Две бронзовые статуи мальчишек в матросках и развевающихся на ветру пионерских галстуках стояли по сторонам крыльца, окружённые разросшимися кустами акации – барабанщик и горнист. Рассказывали, что статуи были скопированы с фигур, стоящих у входа в школу в одном провинциальном городке в прошлом, их сфотографировали хроноразведчики, и эти фотографии попали к группе строивших школу архитекторов. Они даже обросли школьными легендами – по ребячьим поверьям, если хлопнуть ладонью по бронзовому барабану (для этого приходилось высоко подпрыгивать старшеклассникам и просить, чтобы их подсадили, остальным) – точно сдашь любой экзамен на отлично, а если не готов, то тебя ни за что не вызовут к доске на обычном уроке. От хлопанья детских ладошек верхний край барабана горел белым золотом.
Пройти к школе можно было, либо срезав путь по тропинке через школьный сад, либо по тополиной аллее. Обычно большинство предпочитало идти по аллее, тем более, что неподалёку там была остановка мгновенных автобусов. В высоких кронах старых деревьев плескался ветер, и шум листвы напоминал об уже пролетевших и ещё предстоящих школьных беззаботных годах. Эти тополя встречали первоклашек и провожали полных надежд выпускников, бросали охапки жёлтых, с горьким запахом листьев к ногам школьников золотой осенью и рассыпали по дорожке бордовые серёжки каждый весёлый май. Эти тополя умели дружить.

[Локсли]

Ребята обошли школу по дорожке. Солнце сверкало в больших окнах и казалось, что школа с весёлой улыбкой смотрит на своих учеников. С другой стороны здания, внутри буквы «П», была большая площадка, где проходили школьные линейки, разные праздники, иногда – уроки физкультуры, иногда – танцы или представления; сейчас стайка мальчишек и девчонок лет по восемь-девять носилась по ней, играя в догонялки. Твердое и одновременно упругое покрытие площадки – такими теперь делали все дороги, только в старых районах Заброшенного Сектора остался асфальт, да были ещё булыжные мостовые в Старой городе – не гасило весёлый топот детских ног; об такую площадку, если и упадёшь, то не разобьёшь коленку.
- Топочут, как слоны! – высказался Котёнок, поглядывая на малышей, - вот так сидишь на контрольной, а за окнами топ-топ-топ, топ-топ-топ… никак не сосредоточишься!
Они дошли до скамеек возле спортивной площадки. Димка тут же запрыгнул на перекладину и, ловко раскачавшись, сделал «склёпку» и взлетел наверх. Зацепился ногами, откинулся назад и, извернувшись, посмотрел на друзей:
- Что смотрите? Помогите кто-нибудь, а то спрыгивать с сальто я ещё не умею!
- Это ещё далеко не сальто, - Лён подошёл, встал рядом и протянул ему руку, Сашка вцепился ему в предплечье. Лён повёл рукой сначала вперёд, потом назад, потом снова вперёд и снова назад.
- Ну?
- Подожди, я сосредотачиваюсь… Что ты меня торопишь?
Наконец он сбросил ноги с перекладины и, опираясь на руку друга, лихо спрыгнул, но чуть не ткнулся носом в землю - еле-еле на ногах удержался, но тут же оглядел всех с победным видом:
- Вот так вот! – заявил он с победным видом, и тут же поправился, - а сам вот никак не могу, боюсь. Хотя вроде чего тут бояться? Ну, упадёшь… - и засмеялся, - я прошлый раз тут так грохнулся! Алис, помнишь?
- Это да! – Алиса заулыбалась, на щеках её заиграли ямочки.
- Сашенька, ты, кажется, про какую-то идею что-то говорил? – без интереса спросила Лика. Она сидела на скамейке, закинув руки на спинку, и смотрела в сторону – туда, где на площадке парень и девушка лет по шестнадцать увлечённо играли в бадминтон. Получалось у них плохо, волан то и дело падал то на покрытие, то в густую траву газона, но это их ничуть не смущало: парень бегал за ним, и волан снова взлетал в воздух, чтобы после пары ударов о ракетки упасть в очередной раз.
- Да, идея! – тут же вскинулся Котёнок. Но ответил он не сразу, зачем-то вскарабкался на низкую лесенку-рукоход, что была рядом, и уселся наверху, свесив ноги. Никогда не отстающий от него Димка тут же оказался рядом и они, так похожие друг на друга, заболтали ногами, глядя на остальных сверху вниз.
- Ладно, Саш, хватит дурачиться, - Лён смотрел на них с улыбкой. Эта лесенка была объектом игры в догонялки и у старших классов. Ни с того ни с сего появлялось вдруг желание на перемене поиграть так же, как и малышам, и тогда вроде бы уже серьёзные школьники вихрем носились по площадке, взлетая от водящего на лестницы, перепрыгивая через заборчики полосы препятствий, даже залезая на раскидистый канадский клён. На этом клёне, кстати, на порядочной высоте была удобная развилка, на которую любили забираться и сидеть там они вдвоём с Ликой. Но об этом, Лён надеялся, никто из друзей не знал.
- Весь мир – театр, а люди в нём актёры! – провозгласил с лесенки Котёнок, - слышали такое?
Лика фыркнула.
- Нет, Саша, никто и никогда из нас такой мудрости не слышал. И что там дальше? Хайама нам поцитируешь?
Лён ужа давно обратил внимание, что стоило Котёнку и Лике сойтись в одной компании, они сразу составляли гремучую смесь, вечно цепляясь друг к другу по малейшим поводам. Не ссорились, совсем нет. Но взаимным подколкам не было конца.
- Это Шекспир сказал, - зачем-то пояснил Котёнок и посмотрел на Лику, - теперь, Лик, ты тоже это будешь знать… Так вот. Если мы с великим трагиком согласны, то каждый мир играет в свою собственную игру, в которой свои правила, которых запросто может не быть в других мирах. С этим все согласны? Лика, для тебя доходчиво?
- Ну… с натяжкой, - Лика скорчила гримаску, всем видом показывая, что спорить с мальчишкой ей не хочется, - но продолжай.
- Ваш Алексей как раз и говорил, что все там играют в одну такую игру. Каждый против других! Говорил?
- Говорил.
- И игра эта очень многим не нравится. Правильно?
- Ну, наверно, там и нечему нравиться, - Лён и Алиса переглянулись.
- Вот и не факт, Сашенька, не факт, - Лика потянулась, как кошка, - Лёнька, вспомни: что-то мы с тобой не видели там сильно недовольных. Наоборот, красивые такие машины, дворцы, дома… Мы гуляли по парку с фонтанами, гуляли по городу, в кафе сидели, и что-то я там особенно несчастных не видела!
- Лён, правда? – Котёнок повернулся к другу.
- Саш, не знаю… - Лён ответил не сразу. – Мне показалось, что они все по этим правилам играют, то есть живут, но… да не нравится им всё это! Но они не знают других правил! Не знают, что можно жить по-другому.
- Точно! – Котёнок даже в ладоши хлопнул. – Это же как в древности. Устроят, например, восстание. Всё получится. А потом опять, как по шаблончику: эти в рабы, эти в господа, и всё снова-здорово!
- Ну и дальше что? – спросила Лика.
- Надо объяснить им, что существуют другие правила. И играть по ним интереснее, - задумчиво произнёс Димка.
- Конечно! – Котёнок даже хлопнул Димку по плечу, - молодец! Гениально и просто!
- И как же ты это себе представляешь? – вкрадчиво поинтересовалась Лика, поглядывая на Лёна и Алису. – Объяснить – это как? Надо на колокольню залезть, или подойдёт пожарная лестница? Или на главную площадь выйти, или в телеэфир напроситься? И закричать: «Ребята! Вы неправильно живёте! Я знаю, как нужно! Давайте изменим правила!» И они все сразу скажут: да! Как это мы, такие глупые, раньше-то не догадались! Не знали, что больных детей лечить нужно бесплатно! Не знали, что воевать это плохо! Не знали, что нищих быть не должно! А ты, мальчик, ах какой молодец, нас всех надоумил! Бред это, Саша. Сущий бред.
Повисла неловкая тишина.
- А ты-то что предложишь? – обиженно выкрикнул Котёнок.
- Не делать поспешных выводов. – Лика спокойно встретила возмущённый взгляд мальчика, - У нас информации не хватает. Вот что у нас есть? Наши с Лёнькой впечатления? Из экскурсии по этому миру? Лёнькины впечатления, когда он был один, но этим и пренебречь можно – гулял по старому парку, подумаешь, смотрел в окна… Стихи Андрея, которые никто даже не запомнил? Хорошо, ещё что?
- Ещё есть книги и журналы, которые я листал там, - сказал Лён. Лика была слишком логична, чтобы возражать. – Алиса! – он посмотрел на неё, - ты ведь была тоже в том мире, только раньше. Ты-то что скажешь?
- Не знаю, что сказать, - большие глаза Алисы встретились с его глазами, - во-первых, ты правильно сказал, я была там раньше. Задолго до того времени, в которое попали вы. Во-вторых, можно же разное предположить. Например то, что мир, в котором были вы с Ликой, это просто другая ветвь реальности. Боковая. И что тогда?
- Не может быть! – быстро возразил Лён. – Там среди книжек я нашёл маленький томик в красной обложке, атлас. На карте в нём был Староукраинск!
- Это может ни о чём не говорить, - подал голос Дима, - теория параллельных миров… её в школе не проходят.
- И тогда что?
- А тогда всё просто, - Лика встала и с учительским видом прошлась вдоль скамейки, - или то, что предлагала я – посоветоваться со взрослыми. Или – подождать новых фактов. До вечера не так уж много времени осталось.
- Не строй из себя взрослую, - теперь уже фыркнул Котёнок.
- Да? – с вызовом подняла на него глаза Лика.

[Локсли]

- Да!
Лика покраснела, но кинула взгляд в сторону смущённого Лёна и иронично улыбнулась.
- Хватит вам ссориться, а? – хмуро сказал Лён. – Это у вас уже традиция!
- А чего она вечно… как будто мы маленькие, а она всё знающая учительница! Мне лично это тоже надоело! – вспылил Сашка, и вправду ставший похожим сейчас готового к драке пушистого котёнка. – А дело слишком серьёзное, чтобы вести себя так, как она!
- Вот как? – Лика всё ещё улыбалась, - а кому это ещё надоело? Может, всем?
Лён и Алиса не успели вмешаться. Котёнок подался вперёд, чуть не падая, и выпалил, буравя Лику глазами:
- А остальные, ты думаешь, слепые и ничего не видят, да?!
- Сашка! – Лён вскочил.
Лика закусила губу. На Лёна она не смотрела. А потом вдруг звонко рассмеялась и насмешливо оглядела всех.
- Ну вот что, дорогие мои ангелы-хранители. Я вам уже сказала, что думаю, а дальше вам решать. Алиса, во сколько вечером, ты сказала? В девять? Хорошо, я буду… раз уж надо Хранителям помочь спасти наш мир – пожалуйста, я всегда готова. Лёнька, не волнуйся… я приду. А сейчас у меня дела. Чао! – и, резко повернувшись, девочка быстро пошла к полускрытой разросшимися рябинами огибающей школу дорожке.
- Лика, ну зачем?! – крикнул Лён. Все видели, что девочка, услышав его, замедлила шаг, будто споткнулась, но не остановилась и не обернулась, а только зашагала ещё быстрее. Наконец она повернула за угол школы и исчезла.
- За ней побежишь, да? – спросил Котёнок, поглядывая сверху на друга. Лён молчал, пока Лика не исчезла из вида, до последнего ожидая, что вот она остановится и вернётся, и одновременно понимая, что она этого не сделает. Он сделал шаг в сторону школы и остановился. Стукнул кулаком о выкрашенную синей краской стойку турника.
- А тебя-то кто вечно за язык тянет?! – обернулся он к Котёнку. – Ты же сам, сам постоянно к ней цепляешься, а то я не вижу! Зачем, объясни?
Котёнок надулся и обижено завозился наверху.
- Низачем, но и не просто так, - пробурчал он, пряча глаза, - ты вот говоришь: «Я же вижу!» А я, может быть, тоже кое-что вижу!
- И что же ты такого видишь?! – Лёньку захлестнула злость – настоящая! И ещё он никак не мог решить, что же делать: на самом деле бежать за Ликой или ждать. Но ждать-то чего?!
- А то… - Котёнок отвернулся и произнёс совсем тихо, так что Лён едва расслышал, - то, что раньше мы никогда не ссорились и всегда были вместе…
И злость Лёна растаяла, как по волшебству. Всё ведь было на месте: и их школьный двор, и тёплый летний ветер, и белые облака в вышине, и друзья, с которыми так много всего пережито. Ласковый, хоть временами и царапучий Котёнок… так похожий на него, а всё же не такой – Димка… Алиса… А – Лика? Что же Лика?
- Эх ты, котяра, гроза мышей… - Лён подошёл к лестнице и протянул руки. Мгновение ребята смотрели друг на друга. Потом Сашка, просияв, оттолкнулся и спрыгнул Лёньке в объятия – точно как котёнок, очень уж лёгким он был для своих тринадцати лет, но Лён всё равно попятился.
- Лён, если бы ты только знал! – выкрикнул Сашка.
- Я знаю… знаю я всё, Саш… - Лён поставил мальчишку на землю.
- И всё равно, ребята, это глупо, - сказала Алиса, и все посмотрели на неё. Девочка сорвала тонкий султанчик подорожника и задумчиво покусывала его. – Знаете, я тоже знаю… и всех понимаю. И Лику, между прочим, тоже.
- Да понимаю я, что глупо! – Сашка отклеился от Лёна, - что я, совсем не соображаю, что ли? Свинья я ещё та. Лён, хочешь, я за ней сбегаю?
- Только попробуй! – Лён показал ему кулак. – Значит, в девять, решили. До вечера, ну или созвонимся. А я всё же побежал…
- Беги, - кивнула Алиса, - это как раз, по-моему, правильно. Только… - в глазах девочки блеснули лукавые искорки.
- Только что? – уже сделавший шаг в сторону школы Лён остановился.
- Пашка предлагал в футбол сыграть, - досказала Алиса, - команда юных биологов против объединённых наших, дворовых. В два на стадионе, на малой площадке. Ты придёшь, или отклоним вызов?
- Неизвестно ведь, что случится вечером! – добавил Димка. – А так – у нас ещё целый день. Наш день! Понимаешь?
- Понимаю! – тут уже Лён не смог сдержать улыбки, - никаких отклонений вызовов. В два я буду.
- Возьми тогда свой мяч, у тебя он счастливый! – крикнул ему вслед Котёнок, но Лён услышал его уже на бегу. Он обогнул школу, свернул, чтобы срезать дорогу, на тропинку через сад, выскочил на аллею и увидел медленно идущую Лику. Девочка была уже в самом конце аллеи.
- Лика! Подожди меня! – он бежал по аллее, над головой понимающе шумели тополя, а Лика всё не останавливалась, всё так же медленно шла, по привычке сунув руки в карманы джинсов.
- Лик, ну ты что? – Лён догнал её почти на выходе из аллеи и растерянно остановился рядом. На глазах у Лики, всегда такой серьёзной и ироничной, блестели слёзы. Она отвернулась.
- Ничего. Всё прекрасно. Разве не видишь. – сказала она глухо, в нос, и под конец фразы совершенно ясно всхлипнула. – А ты что прибежал? Остался бы с верными друзьями. По лестницам лазить, мир спасать обязательно втайне от взрослых… Что ж ты не остался?
- Лика! – он схватил её за плечи и развернул к себе.
- Лика, Лика… Я уже пятнадцать лет Лика… - она прятала глаза, потом подняла голову, и две слезинки проложили по её щекам прозрачные дорожки. – Я веду себя глупо, да, Лёнька? Как в глупых книжках, из-за ерунды… И почему я так, совсем не понимаю… и главное, из-за чего бы было…
Ветер наполнил листву высоко у них над головами весёлым шумом, как будто каждый тополь торопился рассказать известную ему историю про каких-то других мальчишку и девчонку: как они дружили, как ссорились и мирились, как мечтали, как просто шли по аллее, держась за руки. Но история Лики и Лёньки только начиналась, и тополя ещё не знали её до конца, и пока летний ветер сушил слезинки на Ликиных щеках, и играющий среди шумящих листьев солнечный зайчик подмигивал стоящим у входа в старую школьную аллею мальчишке и девчонке.

***********************************************************************************

Всю неделю Алексей крутился, как белка в колесе. Заказы, переговоры, рекламации (к его поставщикам, не к нему, к счастью – металлобазы систематически пытались обмануть с металлом), налоговая проверка со всеми вытекающими и уже привычными последствиями, командировка в Москву. Тендер, за составлением документации к которому просидели до первых петухов. Сутки были заполнены под завязку, и казалось, что дни летят мгновенно, а, если обернуться назад, неделя была просто безразмерной. Но вот, наконец, пришла пятница, и вечером Алексей, сделав последние записи, запер кабинет и вышел в цех.
Завод давно уже работал в две смены, и они с замом уже подумывали, не ввести ли третью. В углу на весь цех оглушающее гремел «грохот», в котором готовились к гальванике детали. Алексей постоял за спиной молодого, недавно сдавшего на разряд токаря – это тоже было его нововведение: в то время как конкуренты выискивали стариков с высокими разрядами или привозили из-за границы рабочих – с уже закрытых старых советских оборонных или авиационных заводов в Средней Азии, но не уставали сокрушаться, что высококвалифицированных рабочих днём с огнём не сыщешь, он готовил молодых рабочих сам, на своём производстве. Оказалось, что найти парней, желающих научиться работать за станками, не так уж и сложно, и вовсе не вся молодёжь тянется быть менеджерами и программистами. Другое дело, тут же подумал он, что и толковых менеджеров найти довольно сложно.
Свиваясь в короткие цилиндрики, раскалённая стальная стружка красивого сине-фиолетового цвета стекала с резца; один за другим эти завитки срывались и падали в поддон. Тёзка Алексея, молодой токарь заметил директора за спиной, но не показал вида. Лихо отщёлкнул привод подачи, отогнал каретку назад, выдвинул резец вперёд для нового прохода. Выстроенные в ряд на столе у станка готовые детали ярко светились под лампой. Алексей пошёл дальше, мимо рассыпающих мелкие блёстки фрезерных станков, лязгающей гильотины, неторопливо и методично врезающейся в толстую болванку старой советской пилы – всё никак не выкроить было денег на новое оборудование, да она и прекрасно справлялась. На недавно открытом участке металлоконструкций слепяще искрила электросварка.
Завод дышал, как огромный сложный организм. Ну, не такой уж огромный – превратить это опытное производство в большой производственный холдинг Алексею ещё предстояло, и это первый завод был только началом. Пахло раскалённым металлом, маслом, сваркой – привычным запахом завода, который не с чем не спутаешь.
- Сергей, я прихвачу два дня, приеду во вторник, - сказал он подошедшему заму, - на телефоне, если понадоблюсь, я буду. Все смены расписаны, график согласован и прочее, и прочее. Будут срочные заказы за живые деньги, обязательно бери, ставь в первую очередь…
Сегодня он провёл последнее совещание, расписал дела от и до на ближайшие несколько дней и почувствовал, что наконец-то в делах образовался вакуум. Не совсем – настоящего вакуума не было никогда, всегда оставалась масса несрочных дел, и запусти их – они тут же превратятся в срочные и неотложные, но сейчас и вправду можно было подождать несколько дней.
Он вышел на крыльцо. Вечный балтийский ветер гнул тонкие ветки молодой берёзы и гнал на восток лёгкие облака. Ласточки закладывали виражи высоко над крышами домов. Заводской шум был здесь почти не слышен.
Как-то так сложилось, что вот уже два года подряд они ездили в маленькое путешествие почти на границу с Эстонией, в Изборск – на выходные, и ещё захватывали пятницу и понедельник. Они выезжали из деревеньки, в которой был старенький домик родителей Наташи с большим участком и садом, рано утром, по пути гуляли по Пушкинским горам и, если позволяла погода, а она пока что оба раза позволяла, купались в вырытом по приказу мудрого Ганнибала пруде в Петровском, а потом ехали, останавливаясь в красивых местах – то на берегу речки или озера, то в сосновом бору – до Изборска, где в первые выходные августа проходил уже много лет подряд фестиваль Средневековья. Он набрал номер.
- Привет! – он улыбнулся, услышав в трубке радостный дочкин голос. Не дав ему и слова сказать, девятилетняя Маша засыпала его тысячами рассказов из деревенской жизни: как она взяла на воспитание цыплят, как у соседей забрался в курятник хорёк, а на цыплят пытался напасть ястреб, но его прогнала Бася, как она каталась на тракторе, как из леса вышли кабаны и подрыли у соседей несколько кустов картошки…
- Ласточка, приеду и всё расскажешь, - наконец решился он прервать дочку, - а где там мама?
- А ты приедешь уже завтра, да?
- Уже ночью приеду. Ты проснёшься, а я уже дома.
- Нет, я когда ты приедешь, проснусь!
- Ну да, а потом ты мне, как всегда, не дашь утром поспать.
- Почему? Я дам, я очень буду тихо… вот тебе мама. Приезжай скорее!

**********************************************************************************

Жёлтенький чиж, смешно наклоняя головку и поблёскивая бусинкой глаза, разглядывал группкой стоявших среди давно превратившегося в смешанный лес парка. Бронзовые лучи склонившегося к закату солнца красили верхушки тесно растущих сосен, лип и осин. Пахло хвоей. Мошкара танцевала облачком у ствола огромной, в три обхвата, замшелой сосны.
- Ну и долго нам ждать? – спросил наконец Котёнок. Тяжёлый рюкзак, оттягивающий ему плечи, он снял и плюхнул на траву. В рюкзаке что-то забренчало.
Они стояли здесь уже больше пяти минут, напряжённо оглядываясь в надежде увидеть открытый портал – обыкновенную лесную дорожку, способную перенести их в другой мир. Все пришли в удобных тетратканевых комбинезонах, кроме вечно выделяющейся Лики – девочка была в джинсах, такой же курточке и в своей любимой «ковбойской» шляпе под замшу, которую часто надевала, когда они с Лёном выбирались за город. Вещей с собой у неё совсем не было, словно она заранее знала, что ничего у них не выйдет. У Лёна с собой была спортивная сумка, в который лежал, кроме всего прочего, папин станнер, Димка и Алиса тоже взяли с собой рюкзаки, но самый большой был у Котёнка.
- Не получается… - разочарованно сказал Лён, - вот же не везёт…
- А обычно сколько приходилось ждать? – спросила Алиса.
- Да пару минут, не больше.
- А если просто?.. – Котёнок присел, раздвинул ветки и, пригнувшись, шмыгнул в заросли. С минуту там слышался хруст валежника, и кусты качались всё дальше, а потом раздался недовольный Сашкин голос:
- Тут настоящий бурелом, и крапива выше головы… ай! Кусается!
- Не должно быть там, в портале, никакого бурелома, всегда была совершенно чистая тропинка, - сердито сказал Лён, - Сашка, вылезай!
- Тогда пойдём, что здесь стоять? – предложила Алиса.
К выходу из парка они шли молча, только приотставшие Котёнок и Димка о чём-то шептались.
- Значит, мир Андрея для нас закрыт, и мы можем только ждать. - подытожила Алиса, когда все сели на скамейку у парковой ограды. – Я, вот честно, совершенно не представляю, что делать.
- Помните, - начал Димка, - когда на Город надвигалась беда, разное случалось… то одно, то другое. Аварии, несчастные случаи… Сейчас ничего такого нет.
- Так нам что, ждать, когда они начнутся? – усмехнулся Лён.
- Нам, наверно, мог бы подсказать Владислав Всеволодович… - задумчиво произнёс Котёнок. – Но тогда мы встретили его случайно.
- Да и Заброшенный Сектор с тех пор изменился, где же его искать теперь?
- А кто такой Владислав Всеволодович? – спросила Лика.
- Именно он нас назвал Хранителями… долго рассказывать. Мы заблудились в Заброшенном Секторе после того, как Алису, Лёна и Димку похитили слуги Князя Ночи, а Наблюдатель нас от них спас… только для того, чтобы столкнуть нас с Князем. Тогда нам подсказал путь именно Владислав Всеволодович, - объяснил Котёнок, - он как волшебник из сказки, понимаешь…
- Как романтично… - пожала плечами Лика, но не стала продолжать. Замолчал и Котёнок.
- Хорошо, хоть нет Наблюдателей, - сказал Димка.
- Вот только нам их до полного счастья и не хватало.
- С Туманными Всадниками в придачу!
- Бойцы вспоминают минувшие дни! – вдруг язвительно сказала Лика и тут же добавила, - Мы можем пройти вдвоём с Лёнькой. Проверить стоит – вдруг получится.
- Настолько серьёзное дело лучше делать всем вместе, - покачал головой Лён.
- Конечно, вместе! – Котёнок обернулся за поддержкой к остальным, - правда, Дим? Ничего бы мы не сделали тогда поодиночке, нас бы одни Туманные Всадники растоптали! Мы просто придём сюда завтра вечером и попробуем ещё разок…
Алиса молчала, задумчиво глядя куда-то в сторону.
- Лёнька, вот скажи мне, - вспыхнула вдруг Лика, - и вы все, Хранители, тоже! Для вас что важнее – разобраться с тем, что случилось с Андреем, с его миром, найти твою пропавшую монету, раз уж она так важна, или – просто делать всё вместе? А не получается вместе! Вот – не получается! И что? Будете сидеть и ждать? И даже не пытаться сделать по-другому? Смотрите! – она показала рукой на залитые закатным огнём вершины тополей, - мы ещё успеваем!
Мальчишки молчали, переглядываясь. Ей никто не ответил.
- Когда два года назад беда случилась с нашим миром, - раздался голос Алисы, - вспомните, ребята – мы и не дошли до цели все. Сначала ты, Димка, потом Лён… До сих пор помню, как было холодно и страшно, когда это случилось со мной. Ведь дошёл-то только один Андрей. А он не остановился, он всё равно шёл вперёд…
Лён молча встал и протянул Лике руку. Маленькая тучка заслонила свет, и тень скользнула по верхушкам деревьев. Ребята подняли головы. Вал тёмно-фиолетовых облаков – нет, совсем не страшных, в другое время им бы порадовались, ожидая весёлую грозу – медленно накатывался на Город. Сейчас солнце закрыла лишь одна передовая тучка, и её край уже горел огнём, готовый выпустить на свободу яркие лучи; но надвигающиеся тучи были сплошными и плотными, обещая пасмурный вечер. Конечно, ничего такого в пасмурных летних вечерах нет, у таких вечеров есть даже своя поэзия, но сейчас все почувствовали - стоит облакам закрыть солнце, и тогда уж сегодня портал не откроется точно. И только ли сегодня… Может быть, это всё ребята просто нафантазировали, но в тот миг почувствовали – да, всё это так и будет.
- Мы быстро добежим и посмотрим, - сказал Лён.
- Если у вас что-то получится, то может пригодиться! – Котёнок торопливо вскочил, протянул ему свой рюкзак, - там увидишь…
Лучи брызнули из-за тучки, игриво рассыпались веером, и день вокруг засиял.
- Мы будем здесь. – быстро сказала Алиса. – Попытайтесь. Лика, Лён, мы вас ждём!
И они бегом бросились по дорожке. Наброшенный на одно плечо рюкзак Котёнка больно бил под лопатку каким-то тупым выступом – и когда же он научится нормально рюкзак укладывать? Интересно, что же он туда насовал? Залитое розовым вечерним светом небо искрилось сквозь полог ветвей над головой. Ребята выскочили на развилку, откуда от широкой парковой дорожки под прямым углом отходила тропинка к старой аллее, через минуту отчаянного бега оказались в знакомом тупичке и остановились, задыхаясь и переглядываясь.
- Успели! – выдохнула Лика.
- Да! – Лён повернулся кругом, надеясь увидеть заветную тропинку среди сплошной стены кустарника. Ему даже показалось, что за густым плетением ежевики, увешенной тёмно-лиловыми крупными ягодами, виднеется узенькая стёжка, но шагнув вперёд, он понял, что ошибся – почти сразу там тоже начинались непролазные заросли.
- Наверно, надо закрыть глаза… досчитать до десяти… - начала Лика.
- Ага, сказать: «Сим-Сим, откройся!», - буркнул Лён.
- Как хочешь…
- Они помолчали. Вокруг шумел вечерний лес с лежащим на вершинах деревьев глубоким темнеющим небом. Что-то звонко прошелестели осины, в стороне спешил выстукать свою морзянку дятел. Пятна солнечного света, лежащие на дорожке, на замшелых стволах, вдруг исчезли, и ребята поняли, что тучи закрыли солнце.
- На сегодня всё кончилось, - проговорила девочка с сожалением, - кажется, и правда ничего не вышло.
- Вообще-то я не думаю, что открытие портала на самом деле связано с солнцем… хотя… - задумчиво произнёс Лён, - с порталами всё может быть связано…
Лика не ответила. Она подошла к кусту ежевики и начала рвать ягоды. Набрав полную пригоршню, протянула ладонь Лёну:
- Будешь? Представляешь, сладкая, как тутовник. Странно, вроде и место не солнечное… - и, поймав вопросительный взгляд друга, пояснила, - мне бабушка объясняла, что если ежевика растёт на солнечном бугре, то она сладкая, а если в тени, то…
- Горькая?
- С чего горькая-то? Ты что, ежевики ни разу не пробовал? Кислая! Но варенье из неё всё равно моё любимое…
- Ну, земляничное-то варенье лучше, - Лён взял с её ладошки глянцевую крупную ягоду.
- Ну, земляничное – да! Ты бери ещё, чего ты одну…
Лён ещё раз оглянулся. Нет, ничего похожего на проход не было. Он запрокинул голову. Небо над головой почему-то было тёмно-серым, ватным. Как по команде, оборвал своё перестук дятел. Очень быстро темнело.
- Правда сладкая, - Лён вздохнул, - пойдём?
- Не расстраивайся, - Лика тронула его за плечо, - увидишь, всё получится. Не сегодня, так завтра.
Погружённые в свои мысли они пошли по дорожке.
- Наверно, я что-то сделал не так, - через минуту произнёс Лён, не глядя на Лику.
- Да всё ты делал так, - отозвалась девочка, - и что монетку свою потерял – с кем не бывает? А точно так уж она важна, эта монетка?
- Не знаю. Тогда, два года назад, когда мы справились, Андрей в поединке победил Князя Ночи и разрушил все планы Наблюдателей, и мы снова были вместе, мы хотели оставить все монетки ему. На память. А он не согласился. И знаешь… - Лён вдруг остановился. – Мы что, заблудились?
Аллейка так и не вышла на привычную парковую дорожку. Вместо неё перед ними тянулась петляющая между стволами деревьев узкая, кое-где заросшая повиликой тропка. Лес вокруг настороженно притих. Корявая ветка бересклета зацепила девочку за плечо.
- Мы здесь не бежали! – Лика остановилась, - но я не заметила, чтобы мы с тобой перешли дорожку, которая к выходу ведёт…
- Мы и не переходили. Совершенно точно.
Они посмотрели назад. Такая же узкая полузаросшая тропинка терялась среди деревьев. Не сговариваясь, они быстро зашагали обратно, но странное дело: ведь по старой аллейке они обычно и ста метров не проходили, а сейчас пробежали гораздо больше, а знакомого тупичка всё не было. Темнеющий лес стоял кругом. Ребята остановились и прислушались. Где-то в вершинах зашумел ветер и снова всё стихло. Всё то же серое небо виднелось в разрывах листвы.
- Мы заблудись, что ли? Вот глупость-то какая… - протянула Лика. Лён снял с плеча рюкзак.
- На самом деле не нужно усложнять! – Лика уверенно набрала номер на наручном стереофоне и растерянно подняла на мальчишку глаза, - тут связи нет, представь… Как такое может быть? Мы же среди города? Или…
- Или. – кивнул Лён. – Портал открылся. Но только вот куда он открылся… И я думаю, что нам нужно идти вперёд.
- Пошли. – кивнула Лика.
Тропинка становилась всё уже. Рядом идти стало невозможно, и Лён пошёл вперёд. Ему то и дело приходилось придерживать рукой нависающие над дорожкой ветки, пару раз они перелезали через упавшие деревья, а лес кругом по-прежнему оставался густым, и ни малейшего просвета не было в сплошном частоколе окружающих их деревьев. Странно было то, что лес был почти безмолвным. Ветра не было, не пели птицы, не было звона мошкары. Только тоскливый скрип стволов друг о друга где-то в стороне да звук их шагов нарушали тишину.
- Это совсем не похоже на тот парк, - нарушила молчание Лика.
- Я, правда, не весь его видел, но тоже думаю, что не похоже, – отозвался Лён. – На дерево залезть, что ли? Чтобы осмотреться?
Но огромные толстые стволы деревьев вокруг были совершенно лишены низовых веток, до которых можно было допрыгнуть, и приходилось идти и идти вперёд. Темнело всё быстрее.
- Нам что, ночевать тут придётся? – спросила Лика. И тут оба они услышали, как впереди будто пронеслась скоростная машина. Не так уж далеко. Это даже не был звук мотора, скорее шелест шин по скоростной трассе. Они ускорили шаг и лес будто стал реже. А потом тропинка резко повернула вправо, и ребята поняли, что за густой лесополосой по левую руку от них дорога. Ещё одна машина, обтекаемая и приземистая, сверкнув на мгновение далеко выброшенным на трассу пучком света от фар, молнией промчалась мимо.
Но к их разочарованию оказалось, что выйти на дорогу совершенно невозможно. Такое бывает: в совершенно обычном лесу, не в каких-то там джунглях, вдруг встречаются совершенно непроходимые заросли, где деревья и кусты переплетаются в густую упругую стену, через которую без топора не проберёшься, да и с топором проблематично. Лён попытался пролезть в одном месте, в другом – всё было бесполезно, только исцарапался, нарвавшись в темноте на куст дикого шиповника.
- Ты глаз себе выбьешь, Лёнька! – Лика вынула из кармана фонарик, посветила ему в лицо, разглядывая длинную глубокую царапину на скуле, - пошли-ка лучше по тропинке. Не просто же так её протоптали.
Но не успели ребята сделать и десяти шагов, как странный звук заставил их остановиться. Он возник на грани слышимости, быстро превратившись в странный, сверлящий свист, совершенно не напоминающий ни гул самолётов из мира Андрея, ни на шелест городских флипов, ни на рокот вертолётов. Звук быстро приближался, но шёл не с темнеющего за деревьями странного шоссе, а из глубины леса.
- Это… что такое? – Лика замерла на месте. Что-то заставило её погасить фонарик. Лён, сам не зная зачем это делает, вынул станнер из сумки и снял с предохранителя. Тяжёлая рукоятка оружия в руке странным образом успокоила. Звук стал звенящим.
В тот же миг над головой у них, почти касаясь вершин деревьев, пронёсся маленький и плоский, похожий на вытянутую каплю аппарат, мелькнув красными сигнальными огнями. Его свист стремительно стихал. Через полминуты полная тишина снова воцарилась кругом.
- Это не флаер и не флип, - прошептала Лика. Фонарик она так и не решилась включить.
Не отвечая, Лён быстро пошёл вперёд, сжимая в руке станнер. Девочка оказалась права: густая лесополоса становилась всё уже, и скоро они оказались на опушке леса.
Перед ними распахнулась широкая равнина. Небо было окутано густыми облаками, и то ли закат, то ли рассвет мутным серым просветом лежал на горизонте. Далеко-далеко в степи пролегала гряда высоких холмов – почему-то их склоны были словно залиты красноватым заревом, и из-за этого холмы напоминали какие-то зловещие декорации. Чёрный силуэт высокой башни, чуть сужающейся кверху, выделялся на их фоне. Но всё это было очень далеко, а вот дорога была рядом. Ветра не было, и макушки высокой травы неподвижно застыли. Цепочка редких фонарей тянулась вдоль дороги где-то в километре леса, потом снова обрывалась. Широкая полоса шоссе, прямая, как стрела, лежала среди сонной степи совершенно чёрной лентой.

[Локсли]

Глава III.

На земле всегда остаётся след человека и времени,
зверей и пожаров, птиц и ветров. Надо только научиться
разбираться в них. И ты никогда не заблудишься.
Гр. Федосеев «Последний костёр».

Заря, и без того бледная, гасла прямо на глазах. Сумрачное небо быстро чернело, лишь над странными холмами разгоралась серебристая полоска, и Лёнька с Ликой не сговариваясь подумали, что это всходит луна.
- Дорога из никуда в никуда... - прошептала Лика, - чёрная...
Вечер был прохладным, и хоть в Городе и ночи сейчас были жаркими, в этом мире Лика почувствовала, что ей холодно в своей короткой джинсовой курточке, и торопливо застегнулась. Лён это заметил.
- Что ж ты комбинезон-то не взяла, как все?
- Ну не взяла и не взяла. Я же не думала, что получится. Хуже было, если бы взяла и не получилось...
- Я сейчас в Сашкином рюкзаке гляну, он предусмотрительный... посвети, а? - Лён присел и начал копаться в рюкзаке единственно, чтобы что-то делать и собраться с мыслями. А Котёнок и вправду оказался предусмотрительным: рука мальчишки тут же наткнулась на туго свёрнутое шерстяное одеяло. Вот только запихал его Котёнок как всегда не к спине, и прочее разное, чем был наполнен рюкзак — термос, ножик в пластмассовых ножнах, кружка, топорик, коробка какая-то (аптечка, что ли?) - ему совсем недавно спину и кололо, когда бежали через парк.
- Вот, на плечи накинь, - сказал он, вставая, - и правда холодно. Осень тут, что ли?
- Давай, - Лика накинула светло-серое одеяло, как плащ, надела отброшенную на шнурке за спину шляпу и стала так похожа на героиню какого-то приключенческого романа, что Лёнька невольно задержал на ней взгляд, и Лика это заметила.
- Ты... ты что так смотришь? - сама не понимая почему краснеет, спросила она.
- Нне-ет, ничего, просто... - мальчишка отвёл взгляд, торопливо застегнул рюкзак и встал.
- Теплее так?
- Да. Лёнь, что это за дорога? Есть предположения? Чёрная такая... или кажется?
Лён посмотрел туда, где над холмами появился тонкий край месяца. Серебристый свет луны мешался с розоватым свечением. Лес за спиной застыл чёрной стеной, изредка в верхушках осин перебегал неясный шёпот. На траву ложилась холодная роса.
И вдруг Лён вспомнил.
- Нам Андрей рассказывал. Ему про это говорил Наблюдатель! Про Чёрную дорогу. Она появляется среди Мёртвых пространств. Они её и создают, кажется...
- Интересно. - Лика присела на корточки, провела рукой по мокрой траве. - Ты думаешь, это она и есть? Но мне кажется, что пространство это более чем живое. Смотри, вон даже поздний одуванчик...
- Не в этом смысле наверно мёртвые... хотя я не знаю. И не помню, куда ведёт та дорога, про которую нам Андрей рассказывал.
- По определению, ни в какое хорошее место она не вёдёт. В Антимир какой-нибудь. А нам туда не надо. Пошли, выйдем на неё, что ли...
Дорогу отделял от опушки неглубокий аккуратный, будто недавно сделанный кювет, в котором не росла трава. Лён спрыгнул в него первый, вылез наверх и протянул девочке руку. Ровное, как скатерть, и гладкое, как дороги в Городе, странное шоссе лежало у их ног. Тонкий серп месяца скользнул в низкие тучи. Чёрная башня на фоне холмов была единственным строением на километры вокруг, но идти к ней почему-то не хотелось.
- Где тут Север, где тут Юг... - пробормотал Лён, вынимая из кармана компас. Они взглянули на тускло подсвеченный зеленоватым диодом циферблат — дорога шла почти точно с Юга на Север. - Ездит же тут кто-то, по этой дороге. Пойдём, что стоять просто так?
- По дороге с облаками? – нервно хихикнула Лика, – ну пошли. А куда, в какую сторону?
- Да какая разница. Давай направо. Или налево, по-моему всё равно. – Лён посмотрел налево и вздрогнул от неожиданности. Высоко, метрах в пятидесяти над шоссе, к ним мчался какой-то летательный аппарат, стремительно приближаясь. Пучок света от фар ложился на дорогу далеко перед ним. Снова возник тот самый странный звук, который они слышали десять минут назад в лесу, когда неизвестная машина пронеслась над ними. Сейчас аппарат был в нескольких километрах, но расстояние быстро сокращалось, и вдруг протянувшиеся вперёд лучи ударили ребятам в лицо, заставив зажмуриться.

[Локсли]

- Лик, - быстро сказал мальчишка, закрываясь рукой и отворачиваясь, - давай я их дождусь, а ты отбеги в лес. Я позову тебя потом!
Лучи фар по-прежнему били в глаза, и тень за спинами ребят не укорачивалась — машина быстро снизилась и сейчас неслась уже над полотном дороги. Лика не отвечала, надвинув шляпу на глаза и не двигаясь с места.
- Лика, они совсем рядом уже! Мы же не знаем, кто это! Времени совсем нет! - Лён дёрнул её за руку.
- Да никуда я не побегу! - она сердито вырвала руку.
Совершенно беззвучно машина коснулась появившимся под брюхом трёхногим шасси земли и побежала к ребятам, уже замедляя ход.
- Лика! - закричал Лёнька, закрывая девочку от слепящего света. - Почему ты даже сейчас не можешь сделать, как я прошу?! Почему?! Ну пожалуйста, уйди! Если с тобой что случится, я...
- А если что-то случится с тобой?! - огрызнулась девчонка, поднимая голову.
- Лик, я тебя прошу! Пожалуйста, спрячься! Лика!
Свет фар немного ослабел, и приподнявшись на носки, Лика смогла взглянуть через плечо друга. Обтекаемый экипаж был совсем рядом, в каких-то двухстах метрах, и с лёгким шелестом шин подкатывался к ним. Фары светили тускло, и тусклый свет был под отражающим цепочку дорожных фонарей стеклянным колпаком кабины.
- Лика! - Лён обернулся, закрывая девочку. - Что ж мне сделать, чтобы ты хоть раз!..
- Хорошо, я сейчас! Позовёшь! - и Лика, отчего-то поняв, как для него важно, чтобы она была в такой, хоть и кажущейся безопасности, сбросила с плеч одеяло и шмыгнула в полумрак, перепрыгнув кювет и оказавшись на тёмной опушке. Она тут же споткнулась о кочку и, ойкнув, упала в траву — удачно, подставив руки, вскочила и метнулась к деревьям.
Лён увидел краем глаза, что она наконец послушалась.
- Молодец, Лика... - прошептал он, не отводя взгляда от машины. Она остановилась в десяти шагах, совершенно бесшумно, не скрипнув тормозами. Дверь открылась тоже совершенно беззвучно, просто скользнув по корпусу, и на дорогу из машины шагнул высокий широкоплечий человек, странно узкий в талии, в тёмном с металлическими пластинами на груди комбинезоне и в шлеме с закрытым забралом. На стекло шлема лёг красноватый отсвет.
В правой руке за спиной Лён сжимал отцовский станнер. Большой палец перевёл регулятор на максимальную мощность. Сердце колотилось, будто готовое разорваться.
Прожектор на крыше машины вдруг ожил и, выбросив яркий луч, развернулся в сторону леса, высветив белым светом заросли. Раздался спокойный, будто с металлическим отливом голос из динамика:
- Выйти из леса на дорогу! Обоим руки за голову.
- Выходи, выходи, не будем играть в прятки, - насмешливо произнёс стоящий у машины мужчина, и Лён увидел в его поднятой руке тускло беснувшее оружие, похожее на странный длинноствольный пистолет. - Тебя прекрасно видно, мальчик.
Его рука поднялась так быстро, что не успели ничего сделать ни Лён, ни ослеплённая безошибочно нашедшим её лучом прожектора-искателя Лика. Мальчишка услышал лишь негромкий хлопок, а над головой Лики что-то стукнуло по дереву, у ствола которого она спряталась за густым кустом. И в тот же миг вскинул станнер испугавшийся за Лику Лён.
Он не успел даже ни о чём подумать, слишком всё быстро произошло. Расстояние в десять шагов для станнера, да ещё поставленного на максимум излучения, было идеальной дистанцией боя. Палец мальчишки нажал на спуск.
Он представлял, что должно произойти, но мужчина в комбинезоне не упал, а только отшатнулся назад, оперевшись на гладкую крышу машины. Выпавший из руки пистолет брякнул о дорогу. Луч прожектора скользнул вверх и замер на дрожащих под слабым ветром кронах осин.
В глазах Лики поплыли синие круги, и она наощупь откатилась в сторону. Крик Лёна долетел до неё:
- Лика, беги, я за тобой! Беги, Лика-а-а!
С того места, где она оказалась, листва закрывала дорогу, и девочка не видела, что там происходит. Она на четвереньках отползла назад, приподнялась, вытягивая шею и, так ничего и не разглядев, бросилась бежать по тропинке, вытянув вперёд руки, чтобы защитить от веток лицо.
Лён, направив станнер на застывшего у машины противника, попятился и ткнулся ногой об рюкзак.
- Мы ничего плохого не хотим! Мы здесь просто случайно! - выкрикнул он, держа могучую фигуру в прорези прицела. - Мы...
Он не успел договорить — станнер вышибло из руки, словно по нему молотком ударили.
- Нападение на Патруль! Руки за голову! - загремел голос из динамика. - Следующий выстрел на поражение!
И уже инстинктивно, думая только о том, чтобы ничего не случилось с Ликой, чтобы не стали преследовать её, Лён повернулся и, перепрыгнув через Сашкин рюкзак и брошенное Ликой одеяло, кинулся бежать прямо по дороге. Он мчался что было сил, наверно, будь это на школьном уроке физкультуры, он побил бы все нормативы по спринту, подошвы ботинок били об упругое полотно шоссе, и только обрывки мыслей были в голове: «Как Лика?.. За двумя зайцами...Ничего нельзя бросать в других мирах... Нападение почему?... Не мы же напали?... На Патруль... ведь не я первый... я если он... попал в Лику?!..» И подумав об этом, он остановился и обернулся.
Машина была на том же месте, но вооружённого мужчины рядом с ней не было — наверно, он сел в кабину. Или бросился за Ликой? Но после попадания из станнера, как он мог за кем-то броситься? «Или вернуться, объяснить?» Но тут машина, стремительно ускорившись с места, рванулась вперёд.
Лёнька прыгнул в сторону, на обочину и вдруг понял, что находится не на обочине, а на узком, с таким же покрытием, как и основная магистраль, ответвлении дороги. Узкой дорожкой оно уходило под прямым углом от основной трассы в темноту леса. Начало её освещал фонарь, а дальше над ней низко нависали ветви разросшихся деревьев. Машина была уже совсем рядом, и мальчишка, не раздумывая, кинулся бежать по этой дорожке. С тихим свистом машина патрульных проскочила мимо, на этот раз он успел услышать визг тормозов, но теперь он не остановился, а всё бежал и бежал в темноту. Ночной лес глухими стенами вставал по сторонам, чёрным сводом нависал над головой. Лучи прожекторов мелькнули далеко сзади и вдруг пропали, хотя дорожка была совершенно прямой.

[Локсли]

Когда девочка услышала крик Лёньки, у неё не было времени, чтобы задержаться и подумать, тем более, что луч прожектора опять шарил по зарослям совсем рядом с ней. Потом луч пропал, глаза немного привыкли к темноте, она ещё шагов сто пробиралась через лес, проскальзывая между стволами и продираясь через густой кустарник, и вдруг остановилась, поняв, что таких зарослей на тропинке, по которой они пришли сюда с Лёном, не было. Она сбилась с тропинки. Пока она бежала, она не слышала, что творилось на шоссе. А сейчас, оглянувшись, не увидела света за деревьями — там, где должна была, по её расчётам, быть дорога, - тихо и сумрачно шумел лес. Она прислушалась, но не услышала ничего, кроме шороха ветра в листве. С минуту она стояла на месте, но, понимая, что Лёнька её может искать только на тропинке, а значит, тропинку нужно найти, начала тихо пробираться в ту сторону, откуда прибежала. Через шаг она останавливалась и прислушивалась, потом даже решилась тихо позвать: «Лёнька! Лёнька, ты куда делся?», но не услышала ничего в ответ. И самое страшное было то, что Лика была совершенно уверена — она отбежала в лес совсем недалеко, лишь бы спрятаться: значит, свет от дорожных фонарей должен был быть виден, но его не было. «Заблудилась? На самом деле?» - эта мысль заставила девочку похолодеть от страха, и тут же в голову полезли и другие мысли, одна другой тревожнее: по ней стреляли... значит, стреляли и по Лёньке... вдруг он ранен... или... И Лика обессиленно прислонилась к дереву.
Точно так же, как она, сейчас стоял за деревом и всматривался в темноту Лён. Он не отбежал далеко в лес, просто, как только понял, что машина проскочила перекрёсток и разворачивается, спрыгнул с дорожки и спрятался за первой попавшейся толстой сосной. Дорожка лежала совсем рядом, в каких-то двадцати метрах, и он ждал, что машина неизвестного Патруля вот-вот пронесётся мимо, но она всё не появлялась. Мальчишка старательно прислушивался — вдруг фары выключили и подъезжают тихо-тихо? Вдруг кто-то крадётся за ним через лес? Но не было слышно ничего, кроме шума ночного леса. Он подождал минут пять, отсчитывая время про себя и не решаясь даже поднять руку, чтобы взглянуть на экранчик стереофона. «Так, - сказал он сам себе наконец, - если тропинка, по которой мы пришли из нашего мира, была параллельна дороге, а я свернул на боковую дорожку, то мне нужно просто подобраться поближе, чтобы видно было шоссе, и идти по лесу обратно. Тогда на дорожку я наткнусь обязательно, заодно увижу, что там на шоссе». Возвращаться было страшновато.
Он, стараясь идти как можно бесшумнее, начал пробираться вдоль дорожки обратно к магистрали, и тут же понял, что бесшумно получается плохо. Вообще не получается. Всё же никакой он был не индеец и не таёжный охотник. Сухие сучки скрипели под ногами, подвернувшаяся на пути ветка сломалась с глухим треском, и Лён остановился. Если эти там, на дороге, просто ждут, я прямо к ним и вылезу, как медведь из валежника. Лучше отойти всё же вглубь леса. И тут он понял, что в очередной раз ведёт себя совершенно глупо. Хоть, наверно, это и было простительно, потому что этой функцией стереофона все пользовались редко: на дальности в несколько километров он с помощью встроенного коротковолнового передатчика мог соединиться со стереофоном другого человека, даже если вокруг не было стереосетей. Он быстро набрал номер Лики, ожидая услышать её тревожный шёпот в ответ... Но экран просто погас, и соединения не произошло. Он набирал снова и снова, но всё было по-прежнему. Это означало только одно — они были с Ликой слишком далеко, больше чем в пяти километрах друг от друга. Или уж повреждён её стереофон.Или выключен... нет, если бы он был выключен, но Лика была рядом, его стереофон показал бы это. Но не могли же они разбежаться так далеко за какие-то минуты! Лёнька с досадой стукнул кулаком по стволу.
- Лика, Лика, что же с тобой?... - прошептал он, глядя в темноту. Он не знал, что в это же время, на самом деле неизмеримо далеко от него, плачущая Лика безнадёжно смотрит на экранчик своего стереофона.
Почему-то ему стало совсем всё равно. Это он был виноват с его дурацкими приключениями, и совсем необязательно было таскать с собой в чужие миры Лику, и совсем необязательно было лезть в них самому. Пытаясь быть сейчас с собой честным, Лён вдруг подумал, что в этом его желании найти Андрея было ещё что-то кроме попытки помочь другу — а было в нём ещё любопытство, тяга к другим мирам, к которым они прикоснулись тогда, спасая Город. И было это любопытство совершенно глупым, а единственно правой среди них всех была потерявшаяся сейчас по его вине Лика — надо было просто довериться взрослым. Котёнок с Димкой — они дети ещё, но он-то, он с чего вдруг решил играть в секретность? Лён, уже не таясь, вышел на дорожку и быстро зашагал в сторону шоссе. Изогнутые, как тонкие арки, деревца нависали над головой, ветер совсем стих и, подняв глаза, он увидел над головой узкий коридорчик усыпанного яркими звёздами неба. Сейчас даже встречи с Патрулём мальчишка не боялся.
Только вот дорожка, совершенно прямая дорожка, по которой он так недавно бежал, вдруг кончилась. И совсем не на чёрном шоссе. Перед ним лежала под сияющим звёздным небом степь. Густая, выше пояса трава неподвижно застыла. Тонкий-тонкий месяц, — пара дней до новолоуния, не больше, - висел высоко, совсем не затмевая свет звёзд. В тёплом, напоенном ароматом цветов и трав воздухе не было ни дуновения ветерка. И вдруг Лёнька понял, что этот месяц — совсем не тот растущий месяц над красноватыми холмами, на который они смотрели с Ликой только что, стоя на чёрной магистрали.

[Локсли]

Алексей, как ни старался, так и не смог выехать до сумерек: пока купил подарки, это как всегда отложилось на последний день, пока сложил все вещи; пришлось отстоять длиннющую очередь в ближайшей "Ленте", уже полной желающими выехать за город - слишком поздно вспомнил, что не купил любимых дочкиных конфет; а потом пришлось целых два часа выбираться из города по пробкам. Наконец с таллинского шоссе он свернул направо, и уже по пустой дороге поехал в сторону киевской трассы.
Дорожное полотно неспешно стелилось под колёса машины. Он любил ездить белыми ночами: над застывшими в полудрёме лесами бледно-розовым светом мерцало светлое небо, в нём беловатым, едва заметным полукольцом терялся месяц. Алексей обогнал неторопливый фургон. В последнее время машин на дорогах стало намного больше, и, дважды чуть не попав в глупые аварии, Алексей стал ездить не торопясь, только на совсем пустых дорогах позволяя себе погоняться - понимая, что и это делать совершенно незачем. Это, наверно, подумал он, когда серебристая "Хонда", плавно обойдя его машину, с шелестом унеслась вперёд и скрылась за крутым поворотом, в мире Лики и Леонида можно без опасности для себя и других мчаться по автострадам с сумасшедшей скоростью... Эта мысль заставила его в очередной раз подумать о новых, навсегда исчезнувших знакомцах - подростках из другого мира. Что мы знаем о мире будущего из фантастики? Города в космосе, на орбите и на других планетах - это понятно, это есть ещё у Циолковского. Коммунизм на всей планете - это если читать Лема, Стругацких, Ефремова; правда, у каждого из них он разный, причём настолько, что в мир Ефремова что-то очень бы не хотелось Алексею даже заглядывать, пусть этот мир как-то будет сам по себе. Но ребята рассказывали о другом. А детали-то, между прочим, каждый фантаст старается опускать. Оно и понятно. Это тебе не миры фэнтези рисовать, там знай копируй со Средневековья да приукрашивай, населяя мир на свой вкус эльфами, троллями, орками. А вот если читать того же Брэдбери, то получаем мы несколько другие картины будущего. И очень уж они, прямо скажем, не радуют. Впрочем, чему тут удивляться? Двадцать первый век, на одну десятую уже прошедший, что-то не принёс на планету такого уж добра. Кое-где как раз наоборот...
В дороге Алексей всегда слушал музыку. Давно разочаровавшись в авторских сборниках, они с Наташей, часто делая друг другу сюрпризы, записывали с Интернета или своих старых кассет диски сами. Он протянул руку, взял диск наугад, вставил в магнитолу, отрегулировал звук. Перебор электрогитары - и салон заполнили неторопливые аккорды "Пачки сигарет" Цоя. Он вспомнил этот сборник, в том году сам писал его для дальних дорог и не включал обычно в городе: Цоя сменит жёсткий ритм "Я не люблю" Высоцкого, потом будет "Подари, Господь, мелодию" Розенбаума - под руку удачно попал один из его любимых дисков.
Постепенно, слушая музыку, он отключался от то и дело всплывающих мыслей о работе, от текущих забот. Впереди были несколько дней, на которые можно обо всём забыть. Пусть мысли о работе лезут в голову на обратном пути. Ему нравилось ездить по этой дороге всегда, хоть дорога и была в добрых четыреста километров: в мае, когда только набухшие почки на деревьях в окрестностях Питера сменялись весёлым шумом зелёных берёз ещё не доезжая до Порхова; когда белые облачка черёмухи, пристроившиеся на лесных опушках в Ленинградской области, к концу поездки сменялись пышной сиренью, заполняющей деревенские полисадники... Дорога была здесь прямой, как стрела, но, проехав утопающее в зарослях бузины кладбище с деревянной церквушкой, он сбавил ход. Справа, за мемориальным комплексом — стеллы, вымощенная площадь — среди поля белели русские печи, одни только печи без изб. Это была русская Хатынь, и Алексей остановил машину.
Сейчас шоссе было пустынно, лишь голубой минивэн промчался мимо. Алексей заглушил мотор и вышел в звенящую скрипками кузнечиков светлую ночную тишину. Серебристый месяц, всё же проступивший на бледной бирюзе неба над дальним лесом, клонил своё серп, словно разглядывал что-то внизу. Среди нескошенной придорожной травы белели поздние ромашки. На другой стороне дороги лежало желтеющее сурепкой, даже в сумерках августовских отблесков белой ночи будто светящееся поле.

[Локсли]

Алексей сошёл по каменным ступеням на с трёх сторон окружённую гранитными стеллами площадь, прошёл мимо памятника. Узкая тропинка увела его вперёд, где лежала мёртвая деревня. Там были аккуратные белые дорожки между домами, были улицы под высоким ночным небом... только ни домов, ни улиц не было. Вместо них, словно из сказки про Емелю, по сторонам дорожки застыли печи, поднимая к небу выбеленные трубы.
Густая трава упругими космами склонялась над плитами дорожки. Алексей дошёл до крайней печи и остановился перед чёрным зевом. На загнетке были выложены алюминиевая погнутая ложка, закопчённый топор без рукоятки, осколок чашки, маленький чугунок. И табличка: «В этом доме заживо сожжена семья Васильевых...».
На печи в соседнем доме, в глубине простенка, будто спрятавшись от дождей, сидела полуобгорелая тряпичная кукла, откинув назад голову и глазами-пуговками глядящая в небо. Часть сделанных из нитяных жгутиков волос сгорела, но остальные торчали задорными вихрами; изображавший рот стежок улыбался. Алексей, повернувшись, проследил её взгляд. Бледно-розовый, подсвеченный последними лучами давно скрывшегося за дальним лесом солнца самолёт плыл в вышине.
Белая ночь вокруг напевала колыбельную.
Когда он вернулся к машине, там разрывался телефон. На экранчике высветился вызов на вторую, недавно вставленную симку. Телефон замолк, и Алексей увидел пять непринятых вызовов. Звонил Зубр. Алексей закрыл дверь и набрал его сам. Зубр ответил сразу.
- Привет, что долго трубку не брал? - голос Андрея Краснова, бывшего спецназовца, в последние годы сделавшего стремительную карьеру в охранных структурах (которые, понятное дело, были лишь верхушкой айсберга более серьёзной и влиятельной системы), был деловым.
- Привет, Зубр. Я в дороге. К семье еду. - Алексей выжидательно замолчал.
- Далеко уехал? - Алексею представился сейчас Краснов — коренастый, квадратный, хоть диагонали на форме наглаживай, как шутили в курсантской роте, бритоголовый, с тяжёлой бычьей шеей борца. В училище он пришёл, имея за плечами суровую школу казанских группировок. В армии не задержался, уйдя с должности командира группы, и за короткий срок сделал карьеру там, где более старшие и опытные так и остались администраторами, рядовыми охранниками и старшими объектов.
- Уже далеко, скоро в Луге буду.
- А... - Зубр замолчал, глухо кашлянул.
- Как сам? - спросил Алексей, улыбаясь. От такого позднего звонка можно было ждать чего угодно.
- Молитвами твоими, братишка, - голос Краснова помягчел. - Наших видел кого?
- Да на работе я постоянно, Андрюш, никого не вижу. С Маршалом разве что иногда перезваниваемся.
Краснов хмыкнул.
- Ну привет от меня ему. Он всё иностранщину в Россию-матушку таскает? А я тут, представь, Юру Кочерыжкина встретил. Работу ему, дураку, предложил. Болтается без дела...
- Тоже уволился?
- Он давно. Штаны где-то протирает. Я ему говорю... ну, солидарность, ты понимаешь... иди ко мне. Администратор при одной конторке, а там погляжу да и подниму. А он что мне, знаешь?
- Что?
- Первый вопрос у него: «Кормят?» Нет, ну ты представь. Точно мужиков всех в войну и смутные времена повыбило.
Алексей представил вечно обиженное лицо Юры и рассмеялся.
- Алек, это не смешно, - помолчав, буркнул Зубр, - ну, я ему объяснил... Он же в армии привык — одет, обут, социально защищён, и тут чуть ли не на шее у родителей сидит, жлоб здоровый. Зарплата, между прочим, на моём объекте сорок штук! Не для всех такие вакансии держу!
- И что он? - подзадорил Алексей.
- «А нет ли чего понадёжнее?» - говорит, - Зубр мастерски скопировал голос приятеля. - Есть, говорю! Ты дома сидишь на диване, а я тебе деньги домой привожу! Послал его... надо будет, придёт, тогда я сам уже подумаю. Понадёжнее ему надо, ты прикинь...
Представив сцену, Алексей расхохотался.
- Ладно, смех смехом, а могут быть и дети, - наконец снова заговорил Андрей, - я чего звоню... Срок подходит, ты помнишь?
- Андрюш, я подводил тебя когда-то? - вкрадчиво спросил Алексей. Финансироваться и на самом деле пока выгоднее было через Зубра. Пока.
- Не подводил, не подводил, просто напомнил.А звоню вот чего. Резервы у тебя есть?
- Мало-мало есть. А что?
- Ты вот что, Алек... Я тебе не говорил, но на днях к тебе заглянут...
- Кто заглянет?
- Не подумай чего, не мои. Из администрации, из органов, не важно. Так ты, чего они попросят, дай. Без разговоров дай, понял? Как провести, они подскажут.
- И сколько же они попросят? - резко спросил Алексей.
- Ты не щетинься передо мной, Алек, а? - в голосе Краснова — стальные нотки, - они придут, понял? Я это не решу, понял? На что и сколько — тоже не знаю. Может, храм очередной построить нужно. Как главный храм страны строили в Москве, тебе напомнить? Может, на какую партийную компанию. Не суть.
Оба помолчали.
- Ты меня обрадовал, Андрюша, - наконец произнёс Алексей, глядя на убегающую вперёд дорогу.
- Я тебя предупредил, - примирительно сказал Зубр.
- Понял, спасибо, брат... То есть, лучше дать?
- Не лучше дать, а дать. Не тот случай, братишка. Серьёзно.
- Как не ко времени-то, а?! - сквозь зубы процедил Алексей. Сейчас лишних денег не было, а фонды для модернизации производства как раз образовались. Значит, не будет этих фондов...
- Ладно, ты успокойся там. Давай, не задерживаю больше. Привет своим от меня передавай. А это, сам понимаешь, вот так оно есть и будет. - Алексей отодвинул телефон от уха, и голос Зубра звучал тише.
- Да я понимаю. Объективная реальность, данная нам в ощущении и существующая независимо от нашего желания! - раздражённо сказал Алексей, - бьёшься, бьёшься тут, как рыба об лёд, а тут тебе ещё на — такую подачу. Хорошо, я понял. Твоим привет от нас огромный.
- Ты не психуй там особо-то, а то я тебя знаю... Вернёшься, подъедь, хоть пива попьём, а то что мы всё на трубках? Уж забыли, как выглядим...
- Да, обязательно, Андрюш, соберёмся. Ты сам там себя побереги. Ну, военного счастья?
- Его, его... - пробурчал Зубр, - ну, бывай здоров.
Минуты две Алексей сидел задумавшись, глядя, как колышется под лёгким ветром придорожный бурьян. Потом завёл мотор и медленно тронул машину с места.
Когда он свернул на Киевское шоссе в Выре, горизонт впереди заволокли чёрные тучи, и далеко над лесом начали вспыхивать редкие зарницы.

[Локсли]

Лике стало страшно. Темнота кругом сгустилась, стволы деревьев уходили вверх, теряясь в ночной черноте, и, как ни привыкли глаза, она почти ничего не видела. Выставив вперёд руку, она прошла ещё шагов сто, пробираясь через густой подлесок.
- Лёнька! Ну куда же ты пропал?! - уже ни от кого не таясь, закричала она. Ночная тишина стояла кругом, даже стих ветер. «Какая же я дура, - безжалостно подумала она, - зачем мне понадобилось тащить сюда Лёньку? Не получилось и прекрасно, а мне всегда больше всех надо, хотела доказать, что мы с ним вдвоём... можем то, что не могут другие, ага. Да что же, что же делать?!» Она опёрлась о шершавый ствол старой сосны и вдруг сообразила.
- Ну точно глупая! - громко сказала она, подняв руку со стереофоном. - И как не догадалась...
Она вывела на экран компас. Понятно же было: если дорога шла с Запада на Восток, а она осталась на южной стороне, то просто нужно идти на Север, и окажешься на дороге. Стрелка крутнулась, уверенно выцелила направление и замерла, подрагивая. Это было уже кое-что. Правда, слишком много было ещё «если»: если всё в порядке с Лёнькой; если она по-прежнему в этом мире; если там, на шоссе, не окажется тех агрессивных патрульных... но главное было — хоть что-то делать. И девочка начала пробираться к дороге.
Хоть непроглядная темнота окружала её по-прежнему, она теперь хотя бы представляла, куда идти. Густые заросли ей пришлось обогнуть, потом она попала на полянку, заросшую густым и высоким, по самую грудь, папоротником. Она включила фонарик стереофона, но так было только хуже — темнота везде, кроме узкого кружочка света от него, стала просто чернильной. Лика выключила фонарик и с минуту постояла, закрыв глаза и прислонившись к дереву. «Всё будет хорошо, всё будет хорошо, вот увидишь, - мысленно твердила она себе, - это только приключение, о котором ты давно мечтала. И с Лёнькой всё в порядке, и скоро ты будешь дома. А мама и папа, наверно, даже не узнают, где мы были! И больше я уж точно ни в какие миры ни ногой, и Лёньку тоже не пущу. Тоже мне Хранитель нашёлся!» - от этой мысли ей даже стало веселее, хоть она и понимала, что она просто лукавит сама с собой, чтобы не думать о том страшном, что запросто уже случилось или ещё может случиться. Она открыла глаза. То, что вот так постояла зажмурившись, помогло — она видела очертания деревьев, узорные листья папоротника-долгоножки. Тут под ноги ей подвернулся сук, и она чуть не упала. А когда подняла голову, увидела, что сплошная стена папоротника словно расступилась, и вперёд идёт узкая стёжка. Очень быстро Лика поняла, что не ошибается, и это действительно тропинка — она шла по ней всё дальше, а деревья всё не смыкались. Почему-то быстро становилось светлее. Случайно девочка взглянула наверх. Небо над лесом не было больше чёрным, оно было полно лёгкого беловатого свечения, чуть с оттенком в бледно-лазоревый. А тропинка всё вела и вела её вперёд. Лика ускорила шаг, потом побежала. Упругая ветка смахнула у неё с головы шляпу, шнурок шляпы неприятно резанул шею, и Лика так и оставила её откинутой за спину.
А тропинка всё не кончалась, и Лика, запыхавшись, остановилась. Этот неясный полумрак что-то напоминал. И вдруг она поняла, что. Поздняя, как сказал Алексей, «уже гаснущая» белая ночь на Северо-Западе... Девочка растерянно огляделась. Да, это было невероятно похоже на тот ночной парк, по которому они пробирались втроём к заброшенному дому. Может быть, здесь лес был гуще, но, наверно, и в том парке были такие места. Значит, она всё же попала в мир, из которого приходил Андрей? Но если так, то одна — что она там будет одна делать?
Звать Лёньку было глупо, и она не стала. Попадёшься не Патрулю, так охранникам... Хотя — ну не звери же они в конце концов, если всё объяснить... но ведь ни одни, ни другие объяснений и не спрашивали... Постояв, Лика решительно пошла вперёд.
Тропинка начала петлять, лес по сторонам поредел, потянулись какие-то лохматые кочки и тонкие сосёнки среди них. Один раз, оступившись, она шагнула в полную водой бочажинку и промочила кроссовку. Какой-то тонкий писк повис в воздухе, и вдруг, ойкнув, Лика хлопнула себя по щеке — маленькое насекомое впилось в кожу, будто тонкой иголочкой. В полумраке она не видела, кто это так кусается, но тут же три таких же иголочки впились в шею, две — в лоб, одна — даже в висок. Гнус или комары, поняла она. Она про них читала, но... Лика замахала руками. Писк не утихал.
- Да что вы меня, съесть собрались, что ли?! - возмущённо вскрикнула Лика, - вас только тут мне не хватало!
Она торопливо пошла вперёд, отмахиваясь руками, потом шляпой. Это помогло, только обмахиваться приходилось постоянно. А тропинка всё не кончалась. Болотистая местность кончилась, снова потянулся густой лес. Странной белёсой тенью промелькнула впереди между стволов какая-то птица.
Лика никогда не увлекалась туризмом. Конечно, с друзьями она вечерами сидела у костра, и в палатках в лесу ночевала пару раз, но предпочитала другой отдых: полёты на флипах и скоростных флаерах, занятия гимнастикой, обожала купаться в море. Сейчас она пробиралась по ночному лесу, стараясь ни о чём не думать, потому что чувствовала, что ей становится просто жутко. Вдобавок ко всему верховой ветер вдруг взметнул ветви деревьев, наполнив лес тревожным гулом. Лика остановилась, чтобы отдышаться, и услышала, как вдалеке, как-то лениво перекатываясь, загромыхали грозовые раскаты.
- Замечательно! Полный комплект развлечений! - выпалила она, чтобы как-то подбодрить себя. Лес вокруг тревожно зашелестел. Гром пророкотал снова, но трудно было определить, приближается гроза или нет. Единственное, что казалось хоть чуть-чуть надёжным, это тропинка. В конце-концов, это она здесь не просто так. Правда, вспомнилось ей из любимой несколько лет назад книги «Айвенго», Чёрный рыцарь заблудился в лесу, доверившись именно таким вот тропинкам... или нет, они же всё же вывели его к домику отшельника...
- Только домика отшельника мне тут и не хватало! - громко сказала Лика тропинке и окружающему лесу, - вам обоим давно пора кончиться! А тебе, - она посмотрела в тут сторону, где пророкотало в третий раз и, кажется, громче, - лучше и не начинаться!
Ветер уже не стихал. То он дул порывами, такими сильными, что на голову Лике сыпались тонкие ветки и сорванные листья, то переходил в ровный, но грозный гул. Гроза явно не послушалась, и вдруг далёкая молния слабым отсветом осветила верхушки сосен в стороне.
С минуту Лика промедлила, соображая, что же делать. Теоретически — грозу можно переждать под каким-нибудь густым деревом, но какой смысл стоять и ждать? Небо над лесом начало темнеть, и темнота окутывала тропинку. Девочка торопливо пошла вперёд, борясь с накатывающими приступами страха — вроде бы и непонятно, чего тут бояться, подумаешь — гроза; но сейчас эта трезвая логика почему-то не работала, и какой-то первобытный страх заставлял всё сильнее колотиться сердце.
Лес всё чаще озарялся мёртвенно-белым светом молний. Комары куда-то пропали. К шуму ветра вдруг добавился неясный, но становящийся всё громче странный шелест, и в свете очередной вспышки Лика вдруг увидела стремительно приближающуюся к ней серую призрачную стену — замерев на месте, она не успела понять, что это, как вдруг её окатило холодным дождём. Ливень рухнул потоком на лес, в минуту вымочив Лику до нитки. Она прижалась к ближнему дереву, запрокинула голову. Раскалённые вилы огромной молнии вспыхнули прямо над головой и медленно погасли, через несколько секунд оглушительный удар грома заложил уши.
Не двигаясь, она стояла, прижимаясь к мокрому стволу, глядя на озаряемый молниями лес. Гроза бушевала совсем рядом и один раз Лика увидела, как огненный столб врезался в верхушку чёрной ели метрах в двухстах от неё. Сломанный порывом ветра, рядом рухнул большой корявый сук.
И вдруг странным, словно морозным холодом повеяло справа. Повернув голову, Лика не поверила своим глазам: странный, полупрозрачный, но тем не менее чёткий силуэт всадника на огромной коне медленно двигался меж деревьев. При свете молнии он почти исчезал, свет гас и он проявлялся снова. Совершенно ясно Лика разглядела выступающее вперёд забрало закрытого шлема, раздуваемый ветром плащ. Повернувшись в седле, всадник взглянул на неё, - во всяком случае, ей так показалось, - скрылся за деревьями, но вдруг показался уже с другой стороны, всё такой же безмолвный и пугающий.
- Ты... ты кто?! - выкрикнула Лика, затравленно оглядываясь. Призрачный рыцарь не отвечал, его конь шёл шагом, словно не замечая кустов и деревьев. Но сейчас он был уже ближе. «А помнишь призрачных всадников?» - вспомнила она весёлый голос Котёнка.
- Что тебе от меня нужно?! - снова закричала Лика. Нестерпимо яркая молния залила лес, заставив девочку зажмуриться на мгновение. Когда она открыла глаза, неясная громада конного рыцаря была совсем рядом, шагах в десяти. Он стоял, повернув коня к ней, и она видела покатый треугольник большого щита.
- Уходи! Ах так! - она вскинула руку и фонарик стереофона выбросил луч света. И в этом луче света Лика увидела, как всадник медленно поднимает длинный широкий меч, на клинке которого словно клубится серый туман.
Она бросилась в сторону, совершенно ясно услышав сзади перестук тяжёлых копыт и кинулась бежать по тропинке, оскальзываясь и падая. Один раз она обернулась — рыцарь скакал за ней, но не по тропинке, а рядом. И вдруг яркие лучи фар мелькнули сквозь кусты впереди. Лика ворвалась в упругие заросли, продралась через них, провалилась в какую-то грязную яму, - это был придорожный кювет, - и на четвереньках выползла на раскисшую от дождя обочину. Красные огоньки стоп-сигналов машины были уже далеко. Она оказалась как раз на повороте какой-то широкой дороги. Дождь вскипал на бугристом асфальте — наверно, совершенно таком же, какой был на дорожках парка, на шоссе, по которому Алексей вёз их с Лёнькой смотреть фонтаны. Чёрными стенами поднимался по сторонам дороги гнущийся под порывами ветра лес. Она посмотрела назад — её странного преследователя не было, или он остался в лесу, не решившись выйти за ней на шоссе.
- Что же ты отстал? Боишься?! Открытого пространства боишься, призрак несчастный?! - выкрикнула Лика, поднимаясь. Дорога вдали осветилась беловатым светом, он становился всё ярче, и вот показалась легковая машина. Ливень лил сплошной завесой, и она ехала не быстро, дворники шоркали по залитому водой стеклу. Решившись, Лика выскочила на дорогу и замахала руками. И машина плавно остановилась перед ней.
- Возьмите меня, пожалуйста! Я тут... заблудилась... - выпалила она, подскочив к окну водителя. Стекло плавно скользнуло вниз.
- Лика?.. Ты здесь откуда? - Алексей удивился не меньше неё, увидев здесь, среди леса на Киевском шоссе, в пятидесяти километрах за Лугой, странную девочку из другого мира. Она стояла рядом с машиной как мышь мокрая, на шнурке за спиной висела помятая шляпа. Капли воды дрожали на мочках ушей, на кончике носа, стекали по щекам. - Да садись ты скорее в машину!
На заднем сиденье стояла сумка, и Лике нужно было сесть рядом с ним. Он распахнул дверь, и вдруг Лика, оказавшаяся рядом с капотом, взвизгнула. Прямо напротив машины на залитом водой асфальте стояла призрачная фигура конного рыцаря. Он подал коня вперёд, вытягивая меч, стараясь достать застывшую от страха девочку.
- В машину!!! - заорал Алексей, одной рукой нажимая на сигнал, заваливаясь на пассажирское сиденье, чтобы достать Лику рукой. Она всё же смогла отшатнуться, оказалась возле двери, и Алексей успел схватить её за руку и втащить в кабину. С визгом покрышек машина рванула с места, прямо на всадника, но он уже двинул коня к обочине, вслед за Ликой. Словно в замедленной съёмке Алексей и Лика увидели, как у оставшейся открытой двери, рядом с лицом девочки, промелькнул дымчатый клинок.
- Дверь закрой! - Алексей остановил машину, проехав вперёд метров тридцать, быстро запустил руку в бардачок и выхватил кобуру пистолета. Это был хороший, из современных, травматический пистолет, разрешение на который он давно себе сделал с помощью Зубра. - Не выходи, поняла?
- Алексей, не надо, так не получится! - крикнула Лика, но он уже выскочил из машины, передёргивая затвор. Высверк молнии сделал фигуру всадника, уже развернувшего коня, рельефной, как скульптура мутного стекла. Они смотрели друг на друга, глаза в глаза, казалось, целую вечность. Потом рыцарь медленно тронул коня вперёд.
Когда-то, в горах, Алексею доводилось оказываться внутри катящегося по склону облака. Сейчас это было очень похоже на приближение такого вот облака — ледяной холод приблизился волной, кроме бушующего кругом ветра ещё потянуло холодным сквозняком.
- Пожалуйста, поедем! - крикнула Лика, распахивая водительскую дверь.
Устоять перед глупым мальчишеским соблазном Алексей всё же не смог, и, вскинув руку, выстрелил. Он услышал, как звякнула об асфальт выброшенная гильза, и его противник, на мгновение замерев, вдруг поднял коня в галоп. Алексей увидел расширенные страхом глаза Лики и запрыгнул в машину.
- Едем отсюда к чёртовой матери! - машина рванула с места, и он уже ничего не разглядел в зеркале заднего вида, лишь темноту да дождь.
Несколько минут они ехали молча. Лика, прижав затылок к подголовнику, сидела, закрыв глаза, её лицо было жалким и осунувшимся.
- Это что было за явление из «Матрицы»? - наконец нарушил молчание Алексей.
- А... откуда явление? - слабым голосом спросила Лика, поворачивая к нему голову, - из чего?..
- Ну вот это вот привидение с тесаком, это что такое было? - усмехнулся Алексей, вглядываясь в мокрое полотно дороги впереди. Водитель встречной машины не переключился на ближний свет, и он досадливо поморщился. - Или ты и сама не знаешь? А Леонид где?
Лика вдруг расплакалась, и он растерялся.
- Я не знаю... я ничего не понимаю... - всхлипывала Лика, отвернувшись, - я знаю только, что совсем запуталась... и Лёнька потерялся... и я не знаю, что делать... понимаете?..
Алексей пошарил рукой за спиной, достал с заднего сиденья термос и протянул ей.
- Вот, тут кофе горячий, выпей... вот кружка с крышечкой, чтобы не разливалась... потом расскажешь. Или давай остановимся?
Лика начала откручивать крышку термоса. Её знобило.
- Не надо останавливаться, мне и так удобно... поехали лучше... - глухо сказала она, покосившись на тёмный лес за окном. Гроза стихала, уходя назад. - А монетка Лёнькина с вами? - вдруг спросила она.
Алексей, не отвечая, вытащил странную монетку со стрелой из кармана рубашки и протянул ей. Лика сжала её в кулаке.
- Можно, она у меня будет? - тихо спросила она.
- Конечно, я её случайно нашёл... - ответил Алексей, - просто она странно... подошла кое к чему.
- Случайностей, наверно, не бывает... - проговорила девочка, пряча монету в карман куртки, и снова замолчала.
Алексей подождал минуты две, потом снова сказал:
- Никогда не слышал про призраков в этих лесах.
- Я вообще про призраков только в книжках читала... - отозвалась Лика, снова косясь в окно. - Но это был не призрак. Это такой всадник, мне про них недавно рассказали ребята... Слуга Князя Ночи...
- Ка...кого князя? - удивлённо спросил Алексей, - знаешь, Лика, я с вами теперь буду верить во всякую чертовщину. В исчезающих из пустых комнат мальчиков и девочек, в слуг Князя Ночи... слуги дьявола, что ли?
Лика слабо улыбнулась, точнее, попыталась улыбнуться, и вместо улыбки вышла жалкая гримаска.
- Да нет, дьявол-то тут при чём... Князь Ночи пытался уничтожить Город. Наш мир, о нём мы вам рассказывали. Ребята смогли Город защитить, а Андрей, которого мы ищем, мальчик из вашего мира, победил этого князя в поединке. Только здесь он не мальчик, а уже взрослый... но это мы вам тоже говорили... он в Староукраинске живёт.
Алексей включил печку и обогрев сиденья, но несмотря на это, промокшая и испуганная Лика всё сильнее дрожала. Коленки джинсов были в грязи, и кроссовки в грязи. Девочка допила чай, вытянула из-за спины размокшую и утратившую всякий вид шляпу и принялась её расправлять. Алексей хотел предложить заехать в какое-нибудь придорожное кафе, но тут же отказался от этой мысли. Хоть один милиционер рядом окажется и объясняйся с ним, откуда у него в машине девчонка-подросток без документов.
- Там у меня в сумке штормовка и свитер, может ты переоденешься в сухое? - всё же предложил он, - тебя же выжимать можно.
- Нне... не надо... - Лика сунула куда-то вбок шляпу, - поехали лучше. Я сейчас согреюсь. А вы куда едете?
- К своим, в деревню. Мы на выходные собирались в Изборск на фестиваль Средневековья. Ещё далеко до нашей деревни, часа три ехать, не меньше. А вот что теперь делать с тобой? Может, всё-таки по-порядку всё расскажешь? Откуда ты здесь, как Леонид пропал, как ты с этими княжескими дружинниками поссорилась?
Лика помолчала, сосредоточенно глядя вперёд.
- Это очень долго рассказывать... На самом деле всё это из-за меня... - наконец медленно произнесла она, - понимаете, у нас не вышло снова попасть в ваш мир всем вместе. И тогда я предложила попробовать снова нам вдвоём с Лёнькой. А он со мной соглашается обычно, меня обижать не хочет, и вот... мы попали, но не к вам, а...
Она рассказывала минут пятнадцать, сбиваясь и путаясь; пересказала услышанную от Котёнка историю спасения Города, рассказала про монеты Хранителей, про то, как они с Лёнькой встретились на чёрном шоссе со странным Патрулём... Алексей слушал, не перебивая, смотря на озарённую светом фар дорогу. Дождь почти прекратился, и он приотрыл своё стекло. Свежий, полный лесных запахов и озона ветерок ворвался в кабину. Вдалеке, над зубчатой кромкой леса, заблестела звезда. Скоро начали одна за другой попадаться деревни. Почти ни в одном окне не было света — всё же почти два часа ночи.
- И что теперь делать, я не представляю... - закончила Лика и замолчала.
Ну что же, подумал Алексей, примем всё как есть. И призрачного рыцаря, и чёрную дорогу, и загадочного Князя Ночи... а какие ещё варианты?
- На самом деле найти Андрея, возможно, и не так трудно, как кажется, - задумчиво произнёс он, - ты его фамилию знаешь?
- В тот-то и дело, что нет... я с ним почти не была знакома, так, несколько раз видела. Понимаете, я... не совсем из Лёнькиной компании. - уточнять она не стала, а Алексей, подумав, спросил:
- Сколько ему лет здесь, в нашем мире?
- Не знаю. Но наверно, примерно столько же, сколько и вам.
- Уверена?
- Нет, не уверена.
- Задачка... элементарно, Уотсон... - хмыкнул Алексей, сворачивая с шоссе в сторону Порхова, - а кто он по профессии, ребята не говорили?
- Лёнька говорил, - подняла глаза Лика, - он... стихи пишет и вообще писатель и журналист. Он написал роман для детей «Звёздная регата», точно!
- Ну так о чём мы тогда! - он резко повернул вправо, под фонарь у закрытого магазина, - тоже мне, проблема... я, правда, не читал, но...
Он достал из сумки ноутбук, подключил спутниковый Интернет и, открыв страничку «Яндакса», вбил в поисковую строку «Звёздная регата, автор...» Лика с интересом смотрела на это.
- Это как информаторий, да? - спросила она.
- Почему «как», он самый и есть, какая разница, как назвать... Вот, пожалуйста, нашли мы твоего Андрея. Тут даже есть возможность написать письмо автору. Напишешь? А утром ещё кое-что сделаем.
Лика секунду помедлила, потом переставила ноутбук себе на колени и быстро застучала по клавишам.
- Там внизу кнопочка «Отправить», - сказал Алексей.
- Да, я разобралась, - девочка выпрямилась, - так оказалось всё просто...
- Язык до Киева доведёт, просто нужно больше рассказывать и поменьше играть в шпионов, - Алексей выключил ноутбук, положил его на заднее сиденье, - ну поехали, затерянная среди миров?

* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *


Лён постоял на опушке. Перемигивались в черноте высокого неба звёзды, маленькое, озарённое золотистым светом облачко зацепилось за рог месяца. Звенели в траве цикады, воздух был напоен запахами степных трав. Подросток всё же отступил назад, обратно под деревья, но тут же понял — никакой это не лес, а узкий перелесок, как лесополоса на краю поля. За ним лежала такая же степь, лишь трава да звёзды. Не только звёзды! Он увидел быстро перемещающуюся по небу точку спутника и тут же заметил такое с детства знакомое светящееся колечко орбитального космодрома. Это был снова мир Звездограда?
Утопая в траве по пояс, он пошёл в степь, но, не сделав и сотни шагов, остановился. Крутой, метров в двести, а то и больше, ночью не поймёшь, склон тянулся вниз, а перед ним до горизонта раскинулась скрытая темнотой равнина — получается, он стоял на краю высокого плато. Вдалеке поднималось бледно светящееся синеватым светом огромное строение, напоминающее гигантский бутон розы, никак не меньше полукилометра в высоту. А вот это на Город не походило, таких зданий он никогда не видел в своём мире. Созвездия, он только сейчас понял, тоже были незнакомы. Или нет... У самого горизонта мерцал известный ему по учебнику асторономии Южный Крест, самое красивое созвездие Южного полушария.
Лён остановился у края склона, не зная, что делать.
- Лика, ну где же ты... - прошептал он, и изо всех сил закричал, понимая, что это бессмысленно, - Лика!
- Уже поздно, и Лика спит, - раздался за его спиной женский голос, и мальчишка резко обернулся. Рядом с ним стояла высокая чернокожая девушка в шортах и белой рубашке с коротким рукавом. На запястьях длинных тонких рук незнакомки тускло поблескивали несколько широких металлических браслетов.
- А вот кто ты и откуда здесь взялся, мне интересно, - продолжила девушка, внимательно глядя на него, - или мне первой представиться?


На этом публикации "Путей и дорог" на Форуме закончены. Здесь просто обкатывалась идея - идея, которая, может статься, и неформат для сообщества. Возможно, по главам повесть будет размещена в разделе "Творчество" на сайте и целиком - на Проза.ру. Пожалуй, здесь это всё. Спасибо всем, кто читал.