Тайна третьей планеты (римейк)

[Мартовский заяц]

А я слово "мультипликационный" прочитала только сейчас. Вот идиотка.

Вообще сценарий классный. Читаешь и ВИДИШЬ. Представляешь, как будто действительно проносится видеоряд. Сценарий "Сто лет тому вперед" вообще шикарно написан - взято лучшее по сюжету от книги и от фильма (ну, правда и от "Хостела" немножечко, за что лично я намерена автора мягко пожурить). Эх, если бы действительно сняли! Но не дожить мне, как сказал Господь, когда его спросили, будет ли счастливой Россия.

[Дин-70]

Дин-70, у вас уже не мультипликационный, у вас же просто игровой сценарий получается. Ещё бы снять с соответствующим бюджетом… Увы, пока в этом никто не заинтересован.
Пробовали послать куда-либо?

Год назад я отвозил сценарий в Тольятти (единственная мульт-студия, адрес которой я знаю). По словам её руководителя, мои тексты привели рядовых сотрудников в восторг, но, к сожалению, возможности снимать большие картины у них нет. Я, в принципе, был готов и на ограниченный вариант - разделить какой-нибудь один эпизод на три части, чтобы вместо одной тридцатиминутной серии было три десятиминутных (в частности, я им предлагал сделать три серии из первого эпизода, по "Девочке, с которой ничего не случиться"), но ничего не вышло. Один весьма солидный дядя, который эту студию курирует, сказал мне в телефонном разговоре, что текст сценария вызывает нехорошие ассоциации: мол, чересчур много иностранных имён. "У вас одни какие-то сплошные Гуинплены" - так он буквально выразился. Короче, это не тот мультфильм, который нужен современному российскому зрителю. Я с горя даже Евгению Герасимову письмо написал, с просьбой оказать протекцию, ответа, естественно, не получил. В общем, пишу без особой надежды - вдруг какой-нибудь кино-деятель забредёт на форум, прочтёт и загорится. Куда ещё писать я не знаю.
С другой стороны, я, конечно, понимаю, что моя писанина недорого стоит. Сценарии надо писать профессионально, а я понятия не имею, как это делается: пишу по наитию, как в голову взбредёт. Очень может быть, что мой сценарий для фильма вообще непригоден.

[Дин-70]

Но не дожить мне, как сказал Господь, когда его спросили, будет ли счастливой Россия.

А это не от бога зависит, а, в первую очередь, от нас самих.

[Мартовский заяц]

А это не от бога зависит, а, в первую очередь, от нас самих.

Намек на то, что вам можно как-то помочь в этом?

[Коллега Пруль]

Сплошные Гуинплены… Сами они Гуинплены. Надеюсь, иностранных имён было не больше, чем в оригинале?

[Дин-70]

А это не от бога зависит, а, в первую очередь, от нас самих.

Намек на то, что вам можно как-то помочь в этом?

Да нет, о себя я думаю в последнюю очередь.

[Дин-70]

Конец Атлантиды. Сценарий по мотивам одноименной повести Кира Булычёва.
12-14 эпизоды к мультипликационному сериалу «Гай-до».
Эпизод-12 Письмо из Пацифиды

Утреннее солнце восходит над океаном… Лёгкая волна накатывает на белый песок пляжа. Остров изогнутой песчаной косой лишь на несколько метров возвышается над поверхностью моря. Слабый ветер колышет кроны высоких, слегка изогнутых кокосовых пальм, растущих группками по три-четыре дерева. Ближе к середине острова зеленеет панданус – его короткие стволы обильно ветвятся, заканчиваясь пышным султаном длинных, прямых кожистых листьев, похожих на листья лилии. Не доходя метр-полтора до земли изгибаются и тянутся параллельно грунту, опираясь на бесчисленные подпорки ходульных корней – корни тоже изогнуты, слегка, и кажется, что невысокое деревце куда-то шагает…
…На песке лежит ствол вывороченной с корнями пальмы. Краб, пальмовый вор, тащит кокосовый орех. Вот его коснулась стремительная тень: краб повернулся, подобрал лапки, угрожающе выставив могучие клешни. На длинных стебельках таращатся глазки. Над ним пролетала крачка - белая птица с длинным ласточкиным хвостом, чёрной шапочкой на головке и чёрными кончиками крыльев. На песке в неглубокой лунке мама высидела яйца, и сейчас птенчики выглядывают из-под маминой грудки. Завидя подлетающего папу, мама-крачка приподнимается, а трое пятнистых малышей-пуховичков, начинают громко пищать, требовательно разевая клювики, блестят точно бусины их чёрные глаза… У крошечных птенчиков широкие зевы – алые с чёрной каймой по краям, и папа-крачка торопливо засовывает свой длинный, острый клюв то в один, то в другой...
Вдоль пляжа, параллельно, в нескольких метрах от воды, тянется полоса засохших водорослей. Среди них попадаются раковины, панцири крабов, морские звёзды, обломки кораллов. По большей части, они давно лежат на берегу, высушенные и выбеленные солнцем, но некоторые принесены волнами недавно – они ещё влажные и тёмные. Подле группками собираются раки-отшельники и сухопутные крабы, у которых правая клешня в два раза больше левой. Они копошатся в осклизлых комках, выброшенных морем, подбирают что-то съедобное, ссорятся и дерутся, старясь прогнать соперников от своей добычи. У самой полосы прибоя, ступая лапками по набегающей волне, толпятся маленькие, с крупную монету, манящие крабики – зелёные, на чёрных лапках. Их глаза, торчат на длинных стебельках. Левая клешня у них такая маленькая, что размером неотличима от лапки (но цветом не чёрная, а такая же, что и большая клешня), зато правая – едва ли не больше туловища. Она приметна издали – алая или ярко-оранжевого цвета. Крабик держит её поднятой вверх и то и дело машет, точно знаменосец знаменем.
Вот среди мусора лежит большая, с книгу величиной, раковина моллюска с длинными рогами-отростками, точно ресницами вокруг глаза. Снаружи раковина светло-серая в бурую полоску, изнутри она сверкает и переливается перламутром.
На раковину наползла тень – к ней тянутся тонкие детские руки.
Камера поворачивается: это Алиса присела на корточки. Она в светлом купальнике успела основательно покрыться загаром. Девочка берёт раковину, прикладывает к уху устьем и, зажмурив глаза, улыбаясь, слушает шум моря.
- Надо ребятам привезти, - сама себе говорит Алиса. – Пусть тоже послушают!
Она поднимается, кладёт раковину в корзинку, где уже полно трофеев: разнообразных ракушек, морских звёзд и кораллов. Перешагнув через поваленный ствол, Алиса бредёт дальше – мимо гнезда крачки (птица спокойно сидит, хотя Алиса проходит в нескольких шагах), мимо больших крабов (те проворно ныряют в норки, вырытые в песке), маленькие крабики снуют под ногами точно муравьи…
Впереди из мокрого песка торчит какая-то тёмно-зелёная трубка. Вот набежала волна, смыла прилипшие песчинки, и трубка ярко сверкнула в лучах солнца…
- Ой, а это что?
Положив корзину на песок, Алиса подбегает, осматривает трубку, откапывает.
И вот уже у девочки в руках большая пузатая бутылка. Бока её покрыты плотной коркой водорослей, вытянутое горлышко запечатано коричневым сургучом. Алиса скребёт сургуч ногтями, но тот держится на совесть. Тогда, взяв горсть песка, Алиса оттирает бок, счищая присохшие водоросли. Подняв, Алиса рассматривает бутылку на просвет: внутри неё что-то виднеется…
Держа находку за горлышко, Алиса, подхватив на ходу корзинку, бросается бежать, прочь от воды, напрямик, через заросли молодых панданусов:
- Пашка, Пашка! Гляди, что я нашла!
Продравшись сквозь кусты, Алиса оказывается у противоположного берега острова (шириной полста метров). Далеко на горизонте виднеются скалистые островки, что возвышаются в центре лагуны атолла Трук. К пляжу приткнулся батискат (из неглубоких ниш в бортах торчат две клешни манипуляторов). По закруглённому борту, к приоткрытому люку наверху, поднимается скоб-трап. В тени пальм разбита круглая оранжевая палатка. Откинув полог, Алиса заглядывает туда: Пашка проснулся и, лёжа в спальном мешке, на животе, читает какую-то толстую старинного вида книгу. Второй спальный мешок пуст.
- Пашка, - Алиса кидает корзину на свой спальник. – Гляди!
Она демонстрирует бутылку.
- Не мешай! – недовольно отмахивается Пашка. – Я в полушаге от великого открытия, а ты меня сбиваешь…
- Ты что, - усмехается Алиса, - уже совершаешь открытия, не вставая с постели?
- И нечего хихикать! – Пашка сердито отлистал назад пару страниц. – Перевожу с испанского, ты только послушай: «…Я услышал отчаянный крик лейтенанта Гонсалеса. «Капитан! – кричал он. - Скорей на мостик!» (С этого места видеовставка: палуба старинного парусника, слова Пашка, звучащие за кадром, комментируют происходящее на экране) Я выскочил на палубу и остановился, поражённый невиданным зрелищем: ослепительный зеленоватый болид нёсся по тёмному ночному небу, оставляя длинный след. Примерно в миле от нас он погрузился в морские волны. Когда море успокоилось, капитан, приказал подойти ближе, чтоб осмотреть место падения. И тут Гонсалес закричал снова: «Кит слева по курсу!» Люди, собравшиеся на палубе, притихли: то был не кит. Загадочное существо, потревоженное небесным пришельцем, поднялось к поверхности. Мы увидели маленькую голову на конце длинной шеи, немного позади, из воды горбом поднималась спина, а за нею во тьме угадывался хвост. В обе стороны от чудища расходились волны. В длину зверь достигал ста футов, то есть он был таким же, как киль нашего фрегата. Неведомое существо, представшее перед нами, было, без сомнения, гигантским морским змеем, в существование которого верят все моряки. Чудовище имело явные намерения напасть на корабль, и капитан приказал зарядить пушки, но вслед за тем, к немалому облегчению оробевшей команды, он распорядился изменить курс. (Конец видеовставки: снова палатка, Пашка читает вслух.) По приказу капитана, штурман Фернандо де Гарсия произвёл обсервацию. Согласно его вычислениям, происшествие случилось в трёх неделях пути от Манилы, в точке с координатами 151 градус 50 минут 22 секунды восточной долготы и 8 градусов 15 минут 54 секунды северной широты…» Слушай, Алиска, ведь это же совсем рядом!
- А что за книга? – Алиса ставит бутылку, перед самым Пашкиным носом.
Пашка, заложив пальцем страницу, открывает титульный лист. Во всю страницу - длинное заглавие, напечатанное по-испански:
- Описание путешествия Хосе Мануэла Родригеса де Эспинолы графа де Альмонте, посланника его величества, короля Фердинанда VII, в Вест-Индию и на Филиппинские острова, а также о кругосветном плавании фрегата «Санта-Клара», совершенном в 1816-19 годах. Издано в Мадриде в 1832 году, - прочёл Пашка. – Это я из здешней библиотеки книженция! Пока другие купаются и загорают, я делаю великие открытия… И знаешь, что? (Пашка откладывает книгу в сторону, сморит пристально на Алису.)
- Что? – спрашивает Алиса.
- Мы с тобой, не теряя времени, должны отправиться в море, согласно указанным координатам! Мы совершим погружение и отыщем огромный метеорит и морского змея! Наверняка, это тот самый гигантский тюлёнь, сфотографированный в позапрошлом году возле Новой Зеландии! Здесь, возле Трука, у него, должно быть, логово!
- Не слишком ли много времени прошло? – скептически усмехается Алиса. – Без малого триста лет…
- Не важно! – возбуждённо машет руками Пашка. – Чем крупней животные, тем дольше они живут! Если слон пятьдесят лет, а кит – восемьдесят, то почему морскому змею не прожить целых триста?
Алиса улыбается, и Пашка начинает сердиться:
- Не веришь, оставайся на берегу! Отыщешь новый вид каких-нибудь каракатиц…
- Или старинную бутылку, выброшенную на берег.
- Чтобы найти такую бутылку нужно иметь особый взгляд! – усмехается Пашка. - Настоящие тайны и открытия покоряются лишь людям моего склада…
Пашка возбуждённо размахивает рукой и нечаянно опрокидывает бутылку. У него округляются глаза:
- Э… Это что? Откуда?!
- Бутылка. - Алиса смеётся. - Только что на том берегу нашла.
- Настоящая?! – Пашка хватает, рассматривает, вертя в руках…
- С письмом внутри, - хихикает Алиса.
- Какое право ты имела находить? Я, может быть, ищу старинную бутылку всю свою жизнь, а ты просто так шла по берегу и… - Пашка прыгает на одной ноге, вторая застряла в спальнике. – Такого просто не должно быть!
- Раз не должно, то дай сюда! – Алиса выхватывает бутылку.
- Не смей! – Пашка, нагнувшись, стаскивает спальник. - Её надо немедленно разбить! Вдруг они носятся в океане на каком-нибудь плоту…
- Кто носится? – Алиса отбивается от настырного Пашки.
- Те люди, что бросили бутылку! – Пашка пытается отнять бутылку у Алисы.
- За триста лет их, должно быть, унесло очень далеко. И вообще, это моя бутылка и разбивать её я никому не позволю! Это исторический памятник.
Алиса с бутылкой в руках выскакивает из палатки, Пашка (с книгой в руке) бежит по пятам:
- Какой ещё памятник! Это сигнал бедствия!
Алиса подбегает к батискату, карабкается по скоб-трапу:
- Плывём к Дороти, в лабораторию, увидим, что это за сигнал!
- Поплыли! – Пашка карабкается следом. – Только, чур, я веду!..
Захлопывается люк. Фыркнув мотором, батискат сползает на глубину. Он плывёт к далёкому скалистому берегу на той стороне лагуны, полоска пены тает на воде…
…Лаборатория. Толстая полинезийка в белом халате сидит за микроскопом. Распахивается дверь, вбегают запыхавшиеся Алиса и Пашка.
- Дети, не разбейте микроскопы! – говорит Дороти, не поднимая головы.
Алиса ставит рядом с ней на стол свой трофей:
- Дороти, скажите, что это такое?
- Бутылка, - говорит Дороти, оторвавшись от микроскопа.
- Это таинственная бутылка, - говорит Пашка, - её море выбросило на берег!
- Странно, - Дороти рассматривает бутылку, держа как заправский эксперт-криминалист, одной ладонью за донышко, а другой – за кончик горлышка. - Сейчас такие не делают… (Взяв с подноса скребок, Дороти скоблит донышко.) - Вот тут написано: «Виланова». Севилья».
- И что это значит? – спрашивает Пашка.
- Сейчас узнаем, - повернувшись во вращающемся кресле, Дороти набирает запрос на компьютере (На экране появляется страничка какого-то сайта.) – Вот, нашла! (Читает.) «Стекольная компания, основанная в 1719 г. Хуаном Вилановой в городе Севилья, обанкротилась в 1823 году. Бутылки в одну английскую пинту и полпинты она выпускала, начиная с 1756 года».
- Всё сходится! – говорит Алиса. – Бутылка страшно древняя. Её носило по волнам триста лет!
- Дети, вы ошибаетесь! – Дороти скоблит бутылку, пинцетом отдирает корку засохших водорослей. – Это бутылка пробыла в воде не больше полугода.
- Не может быть! – восклицает Пашка – она же вон как обросла!
- Вот именно, она почти не обросла! - возражает Дороти. - В наших водах фауна и флора необычайно активны. Если бы бутылку бросили в море три века назад, вы и не догадались бы, что это бутылка. Вы решили бы, что это кусок коралла…
Взяв узкое, сверкающее сталью долотце, Дороти аккуратно оббивает сургуч, ударяя маленьким молоточком.
- Сейчас посмотрим, что внутри… – длинным пинцетом Дороти достаёт свёрнутый в трубочку листок бумаги.
Она осторожно разворачивает белый листок, расправляет, прижав края. На листке написано: «151˚ 50' 22'' E, 8˚ 15' 54'' N».
- Это координаты места, где её сбросили, - говорит Дороти. – Я думаю это океанологи. На Гуаме у них база, они исследуют морские течения… Правда, на листке должна стоять и дата, но её почему-то… (Дороти переворачивает листок.) Почему-то забыли проставить.
- Зачем же было брать старинную бутылку? – недоумевает Алиса.
- Не знаю, - Дороти пожимает плечами. – Может, какой-нибудь шутник захотел позабавиться?
Пашка, молчавший задумчиво, вдруг бросается к столу, хватает записку и выбегает прочь.
- Пашка, ты куда? – Алиса бежит за ним.
Набережная большого посёлка. В зелени садов стоят двух и трёх этажные коттеджи. Пышно цветут гибискусы. У пирса застыли пришвартованные лодки и катера, в отдалении покачивается на волне батискат. Алиса бегом спускается по широкой лестнице, что с набережной ведёт на пирс. Пашка уже у батисата, карабкается к люку.
- Пашка, подожди меня! – кричит на бегу Алиса.
Кабина батиската. Пашка, разложив на пульте книгу, прикладывает к её странице записку. Топот ног, в люк прыгает Алиса.
- Алиска – Пашка манит её пальцем, не оборачиваясь, - ты посмотри сюда!
Алиса подходит к пульту.
- Что? – не понимает она.
- Ты ничего не замечаешь? – спрашивает Пашка.
- Что я должна заметить?
- Не быть тебе великим исследователем! – усмехается Пашка. – Это же одинаковые координаты! До секунды!
- Не может быть! – Алиса тянется к листку, разложенному поверх книжной страницы.
Пашка прав: цифры совпадают.
- Старинная бутылка, совпавшие координаты, дата не проставлена… Стольких случайностей подряд в жизни не бывает, - Пашка захлёбывается от волнения. – Это неспроста! И знаешь, что мы с тобой сделаем?
Повернувшись, он смотрит на Алису, та глядит на Пашку:
- Наверное, завтра мы с тобой поплывём в ту точку…
- Почему завтра?! – Пашка почти кричит. – Сегодня! Сейчас!! Немедленно!!!

…Открытый океан. Солнце стоит в зените. Кружатся чайки и олуши, гордо реет в небе одинокий альбатрос. Крупная океанская зыбь качает оранжевый батискат. Из воды выскакивают стайки летучих рыбок. Камера наезжает. На экране – кабина батиската. Ребята пристёгнуты к креслам. Алиса с бодрым видом нажимает на кнопки. Пашка, осунулся: он совсем позеленел.
- Скорей бы вниз! – бурчит, недовольно, он. – У меня морская болезнь разыгралась.
- Не зная броду, не суйся в воду, - возражает Алиса. - Нельзя погружаться наобум!
Камера поворачивается, снимая сзади. Теперь хорошо заметен пульт: светятся экраны и цветные индикаторы, на выпуклом переднем иллюминаторе солнечные блики и неясные отражения ребят. Равномерно гудит вентиляция.
На одном из экранов – карта морского дна. Сверху высвечиваются координаты: «151˚ 50' 22'' E, 8˚ 15' 54'' N». Алиса внимательно изучает карту:
- От четырёхсот, до пятисот метров, довольно глубоко. Дно относительно ровное, но посередине проходит узкий каньон. Сейсмическая и вулканическая активность не отмечена. Судя по электронной лоции, в этом районе ещё никто не погружался.
- Мы будем первыми, - морщится Пашка, сражённый приступом. – Давай скорей!
- Начинаю погружение! – говорит Алиса. (Щёлкает рычажком.)
На глубомере загорается транспарант: «Глубина 0». Шумит вода, поступающая в балластные цистерны. Волна резко захлёстывает аппарат, накрывая «с головой». Вот сомкнулась вечно дрожащая серебристая поверхность… Изумрудную океанскую толщу пронизывают отвесные солнечные лучи.
- Балластные цистерны заполнены, - сообщает бортовой компьютер. – Внимание! Скопление живых организмов!
Внизу проносится косяк стремительных сардин. Точно чёрные тени, их преследует группа больших двухметровых тунцов.
- Акула! – возбуждённо восклицает Пашка, вытянув руку.
Мимо, лениво водя хвостом, проплывает полосатая тигровая акула. Размером она почти с батискат, от носа до хвоста пять метров (правда, не такая толстая). Алиса,
не теряя времени, фотографирует. Впрочем, батискат хищницу не интересует: акулу привлекают сардины. Повернувшись, она величественно удаляется…
- Глубина погружения пятьдесят метров, - сообщает компьютер.
Становится заметно темнее. Солнечные лучи уже не видны: вода приобрела равномерную синюю окраску. Батискат проходит сквозь скопление прозрачных, точно отлитых из стекла медуз – вот одна из них, равномерно колыхая зонтиком и шевеля щупальцами, проплыла мимо иллюминатора…
Пашка оживился: его больше не укачивает. Он проверяет манипуляторы, выводя одну за другой механические руки из ниш, сгибая, разгибая, смыкая клешни. Воют сервомоторы. Какая-то тень приближается к батискату… Чёрное, словно ночь, существо, по-птичьи машет огромными плавниками…
- Манта, - тихо говорит Алиса. (Снимает на камеру.)
- А я думал, морской змей! – разочарованно отвечает Пашка.
Избегая столкновения, огромный скат, легко и грациозно закладывает крутой вираж и становится видно его белоснежное брюхо. Топорщатся парные жаберные дуги, сквозь которые манта отфильтровывает планктон…
- Глубина сто пятьдесят метров, - сообщает компьютер.
Стало темно. Пашка включает прожектора. Столбы света отвесно уходят вниз. В их лучах хлопьями снега кружат тысячи крошечных живых существ – рачки, медузки, личинки разнообразных морских организмов. Словно искорками светлячков, толща воды расцвечивается сотнями живых огоньков: зеленоватых, красноватых, синих. Они мигают, пульсируют, движутся. Вот мимо иллюминатора проплыла с ладонь величиной глубоководная рыба-удильщик. У неё огромная, в полтуловища, голова и непропорциональный куцый хвостик. Из разинутой пасти торчит частокол тонких и длинных зубов, на носу, на коротком стебельке горит фонарик. Напротив другого иллюминатора показалась чёрная как ночь каракатица. Выпустив пару ловчих щупальцев (вдвое длиннее остальных, коротких), она пытается схватить крупную молочно-белую креветку. Вовремя разглядев опасность, креветка изогнулась пополам и окатила хищника струйкой огненной жидкости: каракатица ошеломлённо замирает, облачко жидкости расплывается в воде, клубясь и фосфоресцируя, а креветка стремглав удирает прочь. За противоположным иллюминатором проплывает плоская как блин крупная рыба с длинными и узкими, как аистиный клюв, челюстями. От головы к хвосту тянутся три ряда светящихся огоньков – ни дать, ни взять, пассажирский лайнер в ночи…
Заворожённые, ребята смотрят во все глаза, не успевая фотографировать. Вода за бортом уже чернильно-чёрная. Огоньки светящихся существ, сияют, словно звезды на ночном небе.
- Глубина четыреста метров, - сообщает невозмутимый компьютер. – Внимание! Впереди дно!
Пашка запускает двигатели, быстро вращаются винты. Аппарат, чуть опустив нос, продолжает погружение (уже не так медленно). В лучах прожекторов показалось дно, покрытое бурым илом. Белыми кустами то тут, то там колышут щупальца двухметровые морские перья – глубоководные родичи кораллов. Похожие на вытянутые бокалы, виднеются глубоководные стеклянные губки. Беловатые офиуры (похожие на морских звёзд, но с узкими, извивающимися точно змеи лучами) неспешно ползают по рыхлому грунту.
- Ничего любопытного, - задумчиво констатирует Пашка. – Странно…
- А ты думал, тебя здесь ждут и приготовились встречать? – ехидничает Алиса.
Пашка молчит, шарит прожектором. Дно приближается. Батискат медленно проплывает над ним.
- Гляди! – резко вскрикивает Пашка.
В илистом дне зияет глубокая борозда, похожая на след от колеса, но шириной с батискат – больше двух метров. Пашка тормозит, разворачивает батискат и ведёт аппарат вдоль него.
- Снимаешь? – спрашивает он, повернувшись к Алисе.
Та молча кивает.
- Это оставил морской змей! – уверенно заявляет Пашка.
- Ты говоришь, словно ты - крупнейший в мире специалист по морским змеям! - скептически усмехается Алиса.
- Так и есть! – надувается Пашка. – Новозеландские океанологи своего змея упустили, только фотка на память осталась, а я своего – не упущу!
След резко оборвался: под аппаратом снова тянется ровное илистое дно, с торчащими кое-где морскими перьями и губками.
- Куда же он подевался? – Пашка растерянно озирается по сторонам.
- Вероятно, - предполагает Алиса, - надоело ему по дну ползать. Взял, да и поплыл.
- Допускаю, - согласно кивает Пашка. – Вопрос, куда он поплыл? Что там у нас впереди? (Показывает на карту, что мерцает на экране.)
- Каньон, - отвечает Алиса. – Стены отвесные, глубина от ста до двухсот метров…
Под лучами прожекторов показался чёрный провал подводного каньона.
Батискат зависает над обрывом, примеряется и погружается дальше, прямо в пропасть. Мимо главного иллюминатора ползёт угрюмый каменистый склон…
- Странно, - говорит Алиса, следя за приборами, - температура воды почему-то растёт. Уже пятнадцать градусов…
- Подводный вулкан? – предполагает Пашка.
- В лоциях сказано, что этот район геологически стабилен.
- Что ж, придётся теперь кое-кому эти лоции переписывать! – усмехается Пашка.
- Глубина шестьсот тридцать метров, - сообщает компьютер. – Внимание, приближается дно!
Снова показалось дно. Сквозь слой ила торчат огромные угловатые валуны, сорвавшиеся со склона. Батискат медленно пробирается вдоль обрыва, обшаривая стены и дно каньона лучами прожекторов. Впереди что-то сверкнуло. Пашка направляет батискат в ту сторону. В свете прожекторов видна поднимающаяся кверху струйка пузырьков.
- Что я говорил! – радуется Пашка. – Все признаки вулканизма налицо. Сейчас мы пробу возьмём…
Манипулятор подводит к воздушной струйке опрокинутую пробирку. Она быстро наполняется газом. Механическая рука осторожно втягивает пробирку в приёмник для образцов. В кабине батиската, сидя за пультом, Алиса нажимает на кнопки – один из экранов обновился, на нём – таблица.
- Состав пробы, - читает Алиса. – Азот – 78 %, кислород - 21 %... Да это же обыкновенный воздух!
- И что, по-твоему, это значит? – вопрошает Пашка.
- Наверное, где-то под дном есть пещера, заполненная воздухом, - неуверенно предполагает Алиса.
- Чепуха какая-то… - морщит лоб Пашка. – Не бывает таких пещер… Если, только пещера эта прежде не располагалась на суше - дно опустилось и… Так это что, выходит, мы с тобой, Алиска, Атлантиду нашли?
Пашка тупо смотрит на Алису.
- Во-первых, никакой Атлантиды здесь быть не может. Атлантида в Атлантическом океане, а в Тихом океане – Пацифида. А во-вторых, Атлантида никогда не существовала – её Платон выдумал. И Пацифиду выдумали тоже!
- Может, и выдумали, - возражает Пашка, - но факты – упрямая вещь. Откуда ещё на дне взяться воздуху?!
Пашка снова смотрит в иллюминатор – точно по волшебству струйка исчезла:
- Уму непостижимо! Куда подевался воздух? Только что шли пузырьки…
- Наверное, воздух кончился, - предполагает Алиса.
- Тысячи лет выходил-выходил, а мы приплыли – и кончился? – язвит Пашка. – Всё, одеваю скафандр! Нечего в батискате рассиживать, когда за бортом такое…
Пашка отстёгивается и встаёт с кресла. Алиса живо хватается за свой ремень:
- Пашка, погоди, я тоже иду!
…Дно каньона. Вдоль склона на камеру медленно движутся две человеческие фигуры. За их спинами сияет огнями, похожий на игрушку батискат. Водолазы облачены в массивные жёсткие скафандры, предназначенные для глубоких погружений. Привычных гермошлемов нет – вместо них выпуклые, наклонённые вперёд купола, жёстко сочленённые с металлическим корпусом. Узкий переплёт, делит купол надвое, охватывая его как обруч. Внутри обруча, закреплён изогнутый в дугу светильник. Вот водолазы поравнялись с камерой. Сквозь стёкла видны лица – впереди шагает Пашка, чуть позади – Алиса. Передвигаться ребятам тяжело: вода сковывает движения. Из-под массивных башмаков при каждом шаге с каменистого дна поднимается облачко мути. В наушниках раздаётся Пашкин голос.
- Пузыри вырывались здесь! – Пашка, тяжело припав на колено, касается дна массивной перчаткой (на пальцах в месте каждого сустава выступает шарнир). Алиса обходит Пашку (становится на заднем плане, к камере лицом). Девочка вертит головой. Она смотрит вдоль стены обрыва, уходящей куда-то во тьму.
- Там что-то… Пашка, выключи свет! – раздаётся голос Алисы.
Ребята одновременно гасят лампы-обручи. (Из-за их спин светят лишь прожектора батиската). Далеко впереди мерцает огонёк. Как будто кто-то приближается с фонариком. Вот он ослаб, чуть заметно мерцает дно – этот кто-то повернулся, осматривая что-то на дне. Серебристые звёздочки поднимаются кверху.
- Пашка, ты видишь? - шепчет Алиса.
- Ага, - так же шёпотом отвечает Пашка, - там тоже пузырьки. У них протечка, воздух выходит. Они ремонтом занимаются…
Раздаются глухие удары: кто-то колотит чем-то тяжёлым по металлу.
- «Они» - это кто? – спрашивает Алиса (не столько Пашку, сколько саму себя).
- Подойдём поближе! – Пашка тянет Алису за руку. – Увидим…
- Я боюсь, - тихонько говорит Алиса. - Вдруг это… какие-нибудь атланты?
- А кто-то говорил, что Атлантида – выдумка! – усмехается Пашка.
- Нечего злорадствовать. Мы ничего о них не знаем. Вдруг они опасны? Нам лучше вернуться и сообщить Сингху.
- Что нам может угрожать? На Земле, в конце XXI века? – Пашка успокаивает и Алису, и себя.
- Ну да, а два года назад один такой «атлант» с чужой планеты хотел меня убить…
- Ну, и сидела бы на берегу! - злится Пашка. - Девчонкам только в куклы играть!
Пашка идёт вперёд, Алиса злится на Пашку, но всё-таки идёт следом.
Тусклое световое пятнышко впереди неожиданно пропало.
- Что это? – остановился в недоумении Пашка.
Тотчас Алиса впереди различила какое-то движение: в свете прожектора батиската, к ребятам приближается бурое, извивающееся вертикально тело – огромный зверь, видимый в анфас. Равномерно в такт взмахивают огромные, похожие на крылья ласты – каждое метра два длиной…
- Пашка, назад!!! – Алиса тащит застывшего столбом товарища.
Морской змей уже рядом. Его шея прямая и вытянутая, а веретеновидное тело и хвост непрерывно извиваются, но не по-змеиному, из стороны в сторону, а вертикально. На тёмном фоне головы и туловища белеют острые зубы…
- Ложись! – кричит Алиса и падает ничком.
Пашка, выйдя из ступора, падает – взбаламутив воду, змей проносится над ребятами. Его длина – метров 15. По-кошачьи гибко змей разворачивается назад, перевернувшись на спину, взмахом ласт, опять переворачивается вниз животом, и возвращается…
- А-аа!... – зажмурившись от ужаса, Алиса неподвижно лежит на спине.
Змей трётся концом морды об её гермошлем. Голова формой похожа на голову морского льва, только полтора метра длиной. Ноздрей на кончике морды нет – они на темени. Небольшие тёмные глазки смотрят на Алису, как будто улыбаясь. Рядом копошится Пашка – змей тут же переключает своё внимание. Кончиком морды он хочет поддеть и подбросить Пашку (как морской лев, играя с мячом).
Раздаётся далёкий и протяжный свист. Змей встрепенулся, вытянул шею и свистит в ответ, да так, что у ребят в ушах закладывает (Алиса инстинктивно прижимает руки к стеклу шлема). Бросив детей, змей уплывает прочь, туда, откуда явился. У него четыре ласта – он гребёт ими в такт: опуская передние, поднимает задние…
- Паша, ты жив? – Алиса подползает к другу.
- Д-да, - неуверенно отвечает Пашка, приподнимаясь, - жив, кажется…
- Ну, он меня и напугал! Я думала, ещё секунда, и он нас растерзает!
- Где ему, - к Пашке возвращается обычная самоуверенность, - в таких прочных скафандрах нам никакой змей не страшен!
- Не страшен… - Алиса передёргивает плечами. – Если бы не тот человек, что в последний момент приказал змею остановиться… Наверное, этот змей ручной – раз он их слушается.
- Так или иначе, он уплыл, - Пашка стряхивает ил со стекла. - Ну, что встала? Пошли! (Хочет идти дальше, поворачивается к Алисе).
- А, может, хватит на сегодня?
- Алиска, я тебя сегодня не узнаю! Когда это мы с полдороги возвращались?
Повернувшись к камере спиной, ребята уходят во тьму.
…Следующая картинка: ровное дно каньона. Круглый валун на дне. На гладкой поверхности камня нет ни крошки ила. Рядом торчит невысокий столбик, похожий на педаль. Пашка присел на корточки, щупает валун рукой, Алиса стоит рядом.
- Что-то это мне напоминает, - вздыхает Алиса. – Вот тот камень, наверняка люк. А тот, что поменьше, его открывает. У ашиклеков на астероиде, было точно так же…
- Проверим, - Пашка, привстав. Надавливает ногой на столбик. Он послушно уходит вниз, и тотчас двухметровый валун сдвигается – под ним загорается свет. Видна шахта, вертикально вниз ведёт скоб-трап.
- Вот вы и попались, голубчики! – говорит Пашка. – Интересно, как вас величают? Наверняка, атлантами!
- Атланты в Атлантиде, а в Пацифиде, наверное, эти, какие-нибудь…
- Пацифисты, что ли? – Пашка смеётся и спускается по скоб-трапу.
- Не знаю! – злится Алиса, спускаясь следом.
…Они стоят на решётчатом полу, на дне высокого цилиндрического помещения, похожего на переходник в батискате, только раз в пять больше. В середине круглой стены широкая прозрачная дверь, за которой виден коридор. Видны какие-то рычаги, кнопки, штурвалы, но как обращаться с ними ребятам неизвестно: надписи на непонятном языке.
- И как туда войти? – вопрошает Пашка. – Не разбивать же…
- Ты что! – набрасывается Алиса. – Там, внутри воздух. Чтобы туда попасть, надо сперва спустить воду!
- Как же её спускают? – вопрошает Пашка.
И в этот миг люк наверху задвигается. Вода в переходнике приходит в движение – она закручивается струйками водоворотов. Наверху ревёт воздух. Переходник осушается, открывается прозрачная дверь…
В проёме показался седовласый высокий и страшно худой старик. У него длинные отвисшие усы, землистое лицо. На старике синий облегающий комбинезон, на голове - узкая золотая диадема с разноцветными камнями:
- Входите, дети, - по-русски говорит он.

Конец эпизода-12
Следующий эпизод - эпизод-13 Последние Атланты

[Дин-70]

Эпизод-13 Последние Атланты

- Входите, дети, - по-русски говорит седовласый старик с диадемой на голове.
Пашка и Алиса неуверенно мнутся с ноги на ногу.
- Смелее! Чего в переходнике зря стоять? – старик посторонился.
Пашка силится задрать ногу, чтобы шагнуть через комингс, у него никак не выходит: на воздухе скафандр тяжёл чересчур. Старик скребёт под усами:
- Н-да… Скафандры вам, видимо, придётся снять.
Пашка возмущается:
- Ещё чего! – Пашкин голос звучит приглушённо и искажённо, точно из бочки. – И не подумаю… Вы, лучше, воду в переходник обратно пустите – мы уйдём…
- Зачем же вы тогда сюда приходили? - усмехается старик и решительно перешагивает через комингс, к ребятам. - Следили, наверное?
- С чего вы взяли? - под стеклом шлема Пашка делает изумлённые глаза.
- Следиди-следили! - качает головой старик (зайдя Пашке за спину, он придирчиво изучает скафандр.) - Ходят тут всякие, подглядывают…
- Мы морского змея искали, - обернувшись, говорит Алиса (голос тоже, словно из бочки). – Но он на нас напал … Это вы ему свистели, чтобы он отстал?
- Какой ещё змей? – не понимает дед. – А, это Эмпедоклюс, что ли? Он не нападал, ему просто поиграть захотелось, молодой ещё… (Кладёт руки на плечи Пашке и Алисе.) Он, нас охраняет. Как чужого завидит, так сразу предупредить спешит…
- А вы кто? – спрашивает Алиса.
- В смысле, как величать? - хитро прищурившись, переспрашивает дед. – Гермесом меня кличут. Я – механик тутошний. Если что починить-исправить, то завсегда меня зовут… А вообще-то я атлант. Мы тут все атланты…
Старик нагибается, ловко отпирая сразу оба замка: щелчок! – и заплечные ранцы у скафандров детей плавно отворились. Пашка и Алиса даже ахнуть не успели!
- Вылезайте, вылезайте! – посмеивается старик. – И не бойтесь: я вас не съем…
- А мы не боимся! - говорит Алиса и, согнувшись, вылезает первой.
(Из тяжёлого скафандра вылезают по-стрекозиному, через люк на спине - сначала из люка высовывается спина, потом голова из шлема, руки из рукавов, напоследок ноги из штанин). Глядя на Алису, Пашка, кряхтя, вылезает следом. На ребятах облегающие гидрокостюмы: на Алисе - чёрный, на Пашке - серебристый.
- Да, интересные стали делать скафандры, - Гермес, с видом знатока, осматривает, заглядывает внутрь, - А какая у них, если не секрет, глубина погружения?
- Две с половиной тысячи метров, - угрюмо сообщает Пашка.
- Неплохо! – качает головой Гермес. – Ну, пошли! (Легонько подталкивает детей.)
Они идут полутёмным коридором. Пол выложен чёрными каменными плитами, стены – розовым полированным ракушечником, свод - мраморный. В стенах глубокие ниши (ниши чередуются: одни выложены тёмным гранитом, следующие – белым мрамором). В тёмных стоят мраморные статуи, в светлых - золочёные светильники на бронзовых подсвечниках в человечий рост. Электрические лампы (в форме свечей) далеко не все исправны – многие не горят, некоторые вообще отсутствуют. Костюм старика тоже не вполне исправен - весь в потёртостях, кое-где заштопан и заплатан. На плечах - золотые украшения в виде, похожих на старинные эполеты, крылышек. Точнее, одного крылышка - на левом плече. На правом плече сломано, половина крыла отсутствует. На спине Гермеса золотая эмблема – два скрещивающихся гаечных ключа: разводной и простой. Он шагает позади и не спускает глаз с ребят. Пашка зыркает по сторонам:
- Ну, что я тебе говорил! Сто против одного, что это Атлантида!
- Атлантида, Атлантида, не сомневайтесь! - кивает сзади Гермес.
- А почему людей нет? – интересуется Алиса. – Вы разве тут один живёте?
- Экая ты любопытная! – ворчит старик. – Много будешь знать, скоро состаришься!
- А вы куда нас ведёте? – не может успокоиться Алиса.
(Статуи в нишах кончились. Вместо них пошли двери – массивные с резным орнаментом по краям, и тяжёлыми бронзовыми ручками.)
- А мы уже пришли! - Гермес берётся за ручку и толкает дверь внутрь. - Заходите!
Озираясь, ребята проходят внутрь и оказываются в длинном сводчатом зале. У одной стены грудой сложены ящики. Поверх грудой свален всевозможный хлам: жестяные пивные банки, обросший кораллами корабельный штурвал с надписью: «SANTA MARIA», ржавая абордажная сабля, обломки кремневого пистолета… Вдоль противоположной стоят скамьи: сиденья у них каменные, а спинки – бронзовые. Они изображают головы кобр, угрожающе расправивших капюшоны…
- Я где-то это уже видела, - Алиса задумчиво смотрит на змеиные головы.
- Я доложу госпоже Гере, а вы сидите тихо, ребятки, - Гермес на пороге, собрался уходить, - Госпожа Гера созовёт совет, и там решим, что с вами делать.
Он захлопывает дверь. Алиса видит, что с противоположной стороны нет ручки…
- Откройте! - подскочив к двери, Алиса барабанит по ней кулаками и ногами.
- Ловушка! – Пашка сощурился. – Так я и знал!…
- Если знал, почему шёл? – вопрошает Алиса. - Специально, чтобы в неё угодить?
- Я не шёл, я притворялся! – говорит Пашка совершенно серьёзно. – Теперь, когда мы одни, мы с тобой найдём выход и убежим!
- Ну, и где тут выход? – вопрошает Алиса.
- Пока не знаю… - отвечает Пашка. – Надо поискать…
Ребята осматриваются. В помещении горят два светильника: один над дверью, второй – с противоположной стороны. Пашка простукивает стену. Алиса стоит у груды хлама. Среди прочего, зелёными боками поблескивают пузатые бутылки…
- Пашка, смотри! – она хватает друга за руку. - Так вот откуда пришло письмо…
Пашка оборачивается, берёт бутылку, смотрит на донышко:
- Точно! Клеймо, такое же, как на той, что с запиской! Как сказал бы старик Холмс: «Это последнее звено в цепи тайн!» - заинтересовавшись, Пашка откидывает крышку одного из контейнеров. - Гляди-ка, Алиска, дублоны!
Сверкающей горкой в ящике лежат золотые монеты. Пашка запускает в них руку, монеты со звоном сыплются сквозь Пашкины пальцы:
- Настоящие, - потрясённо выдыхает Пашка. – Им, наверное, лет пятьсот!
- Тут целый склад старинных вещей! - говорит Алиса. - Может, это тайная база подводных археологов?
- Скажи лучше, пиратов! – смеётся Пашка. – Ты в каком веке живёшь? Тайных баз давно не осталось. Неужели тебе ещё не понятно...
- Сейчас ты опять скажешь, что это Атлантида, - перебивает Алиса.
- А что ещё, по-твоему?! И потом, этот Гермес давеча сам говорил…
- Вот именно, что говорил! – вспыхивает Алиса. – А ты обратил внимание, на каком языке он с нами говорил? Откуда в Атлантиде могут знать русский язык?!
- Так русские – это потомки атлантов! – Пашка возбуждённо жестикулирует. – (Короткая видеовставка: сначала, Атлантида: атланты в комбинезонах, вроде того, что был на старике Гермесе, парят в небе на дельтапланах, погружаются в море на батискатах… Италия: этруски в тогах и туниках высекают статуи и декламируют стихи… Наконец, Россия – крестьяне в лаптях и зипунах под сенью берёзок пашут землю сохой. Один останавливается и, усмехнувшись, крутит пальцем у виска.) Ты что думаешь, мы всегда в России жили? Когда-то много-много тысячелетий назад наши предки жили в Атлантиде. Потом, когда Атлантида затонула, они поселилась в Италии, и о них пошли этруски: «эт-руски» - «это русские», понимаешь?! А потом часть этих этрусков отправилась дальше на восток, и от них пошли мы, русские… Это я в одной очень серьёзной книжке вычитал, старинной…
- Какую несусветную чушь ты читаешь! - в сердцах фыркает Алиса (за кадром).
Конец видеовставки.
…На штабеле ящиков, внезапно появился освещённой прямоугольник. В середине застыл человеческий силуэт. Алиса и Пашка оборачиваются: с противоположной стороны, оказывается, есть потайная дверь! В проёме - женщина, лет пятидесяти. На ней длинное зелёное платье до пят, расшитое морскими коньками и морскими звёздами. Весьма объёмистую талию охватил золотой пояс в виде змеи (голова - пряжка). На груди в несколько рядов - ожерелья из раковин и жемчужин, в ушах – массивные серьги (тоже из раковин морского гребешка). Длинные чёрные волосы перехвачены диадемой, точно такой как у Гермеса:
- Вы чего расшумелись? – недовольно спрашивает женщина (пауза). – Спать не даёте… Это вас Гермес поймал?
- Нас никто не ловил, - обижается Пашка. – Мы сами пришли.
- А разве вы не знаете, что к нам нельзя приходить? - говорит женщина.
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Потому, что наш закон не велит, чтобы в Атлантиду приходили чужие!
- Мы не знали, - отвечает Пашка.
- А как вас зовут? – интересуется Алиса.
- Я – наследница Афродита, - важно представляется женщина. – Скоро Гера умрёт, и я стану тут главной. Я вам нравлюсь? (Спрашивает нарочито строгим голосом.)
- Признаться, не очень, - отвечает Пашка.
- Злой, нехороший мальчик! Я тебя обязательно казню, – говорит Афродита. (Запустила в рот палец, грызёт ноготь.) - А ты, девочка, пойдёшь со мной играть? Я тебе своих кукол покажу. У меня тысяча кукол, мне их папа дарит!
- Признаться, - Алиса коситься на Пашку, - я уже давно не играю в куклы, но с вами, Афродита, сыграю с удовольствием...
- Тогда пошли! – расплывшись в улыбке, Афродита хватает Алису за запястье и грубо тащит в узкий коридор, где двое едва разойдутся.
Откинув лиловый занавес, они попадают в комнату, с мягкими стенами, полом и потолком (обтянутыми лиловой тканью) куда принято помещать душевнобольных. С боку стоит диван с неприбранной постелью. У соседней стены – туалетный столик с зеркалом и множеством ящичков. По углам - кресла (все разные: мебель собрана с затонувших в разные годы кораблей). Горят светильники на стенах. На полу расстелен коврик, грудой свалены куклы и другие игрушки.
Бросив Алису, Афродита бежит к туалетному столику: подкрашивает губы, подводит глаза, при этом, умолку тараторит:
- Тебе, девочка, у меня нравится? Сейчас мы будем играть!
Алиса, и вслед за нею камера, обводит взглядом кукол, валяющихся на полу: куклы самые разные: фарфоровые и целлулоидные, деревянные и тряпичные, в длинных платьях и коротких распашонках, некоторые без руки, без ноги или без глаза. Две огромные куклы (почти с Алису ростом) сидят, тараща глаза, в креслах, самая маленькая куколка-пищалка лежит на диване, на подушке.
Алиса стоит в центре комнаты, Пашка украдкой выглядывает из-за занавески. Толстая женщина резво запрыгивает на диван, хватает маленькую куколку:
- Ты когда-нибудь видела столько кукол? - улыбается Афродита.
- Нет, - отрицательно качает головой Алиса.
- Правильно, - кивает женщина, - потому что я – наследница великого царства! Сегодня я люблю… вот эту! (бросив пищалку, хватает с пола деревянную, куклу без ноги). Хочешь такую же?
- Хочу! – послушно кивает головой Алиса
- Тогда бери, я тебе дарю! – Афродита, улыбаясь, протягивает куклу Алисе, но как только Алиса протягивает руку, наследница Атлантиды, резко отдёргивает руку. - Нет, ты вся грязная! Испачкаешь мою драгоценную куколоку!
- Я не грязная! – возражает Алиса.
- Тогда почему ты такая чёрная? – не верит Афродита.
- Это гидрокостюм – одежда такая, для ныряния, - объясняет Алиса.
- А, одежда! – вскочив с дивана, Афродита щиплет Алису за рукав. – Тогда пошли, я тебя переодену!
Они идут тем же коридором, которым вошли, Пашка, отскочив, прижался к стене, но Афродита не обращает на него никакого внимания. Она грубо тащит Алису за собой. Снова занавес – на сей раз бордовый. Афродита откидывает его, и они оказываются в каком-то высоком-превысоком зале, заставленным шкафами. Под ногами скрипит деревянный пол. Алиса осматривается: назначение помещения ей совершенно непонятно… На всю комнату горит один-единственный светильник.
- А что это за место? - спрашивает Алиса.
Афродита отчаянно чихает: она роется в шкафах. Столбом стоит пыль.
- Гримёрка. Когда-то здесь театр был, представления давали, там (кивает на ряд кабинок, вдоль стен) актёры переодевались, а там – сцена… Тут много всего интересного… Вот, погляди! (Афродита поворачивает голову к Алисе, напялив огромный зелёный парик) Красиво, правда?
- Афродита, а откуда у тебя столько кукол? – интересуется Алиса.
- Сверху, - объясняет Афродита. – С затонувших кораблей. Тут всё с затонувших кораблей! Бывало, парусник ещё на дно не опустился, а Посейдон с папой уже на субмарине спешат, вещи собирают… Правда субмарина давно сломалась, но ничего… (Повернувшись к Алисе, Афродита широко улыбается.) Теперь мы на вашей субмарине плавать будем!
- А вы тут одна живёте? – интересуется Алиса.
- Почему одна? - совсем как ребёнок насупилась женщина. - С папой!
- А мама у вас есть?
- Нет, - грустно вздыхает Афродита, потупив взор. – Она умерла, я совсем ещё маленькая была… (Поднимает глаза.) А когда это было, я не скажу!
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Чтобы ты не догадалась, сколько мне сейчас. А вообще-то, скоро мне сорок исполнится. Я тогда стану большой и взрослой и буду тут править!
Афродита довольно хихикает и, повернувшись, снова начинает рыться в шкафах.
Алиса украдкой пробирается к огромному занавесу, отгораживающему задник от сцены, откидывает его…
- А… Ап-чхи! - занавес пропитан тысячелетней пылью.
- Будь здорова! – смеётся Афродита.
…Бывший зрительный кажется ещё более тёмным. (Тут тоже горит только одна лампочка.) Вдоль стен в несколько рядов громоздятся штабелями контейнеры, а всю середину занял старинный испанский галеон – он уместился со всеми мачтами, реями, вантами и прочим такелажем. Длинный бушприт упёрся в занавес, из орудийных портов грозно торчат стволы пушек.
- Как же его сюда затащили? – Алиса смотрит на парусник во все глаза.
- Мне папа рассказывал, его разобрали и перенесли по частям, а потом снова собрали, - отзывается Афродита (скрипят дверцы шкафов, шуршит одежда). – Там с другой стороны лесенка, можно наверх подняться, у штурвала постоять. Я часто поднимаюсь... А, вот, на мачту папа подниматься не велит (вздыхает). Оттуда, наверное, всю Атлантиду видно, но папа не пускает – говорит, я разбиться могу…
- А кто твой папа? – интересуется Алиса.
- Мой папа здесь самый главный! Его Меркурий зовут… – Афродита вытряхивает пыль из одежды, – Бери!
В одной руке она держи пару белых кроссовок с наклейкой «Adidas». В другой - джинсы с наклейкой «Levi Strauss», и футболку с портретом Елены Метёлкиной (надпись по кругу «ЧЕРЕЗ ТЕРНИИ» - сверху – и «К ЗВЁЗДАМ!» - снизу.)
- Иди в кабинку, переоденься! – велит Афродита.
…Алиса в кабинке у покрытого слоем пыли зеркала. Она уже переоделась, приглаживает волосы на голове: расчёски нет.
- А разве твой папа главнее госпожи Геры? – громко спрашивает Алиса.
Позади задвинутой шторки что-то грохнуо.
- Мой папа главнее всех! - возмущённо шипит Афродита. – Только эта Гера никого не слушает. Поэтому я её скоро отравлю, чтобы она больше здесь не командовала! (Афродита бесцеремонно откидывает шторку кабинки.) Ну, скоро ты там?
Афродита переоделась: на ней зелёный парик и серебристое обтягивающее платье со шлейфом, изображающее чешуйчатый рыбий хвост (как она поместилась непонятно – кажется, платье вот-вот лопнет):
- Я русалка! – громко объявляет наследница престола Атлантиды. - А ты будешь сказочный принц. Я тебя сейчас буду очаровывать…
Мелко-мелко семеня (иначе в её наряде передвигаться невозможно), Афродита пятится и садится на скамейку, к которой прислонена большая арфа. Томно закинув голову, Афродита перебирает струны и напевает дурным голосом:
- А-аа! А-аа! Правда, у меня великолепный голос? А-аа! Сейчас, мой принц, ты позабудешь навсегда даму сердца, что носишь на груди! (Пальцем Афродита указывает на портрет актрисы Метёлкиной.) А-аа… Ну, что стоишь? Я тебя уже очаровала, давай, признавайся мне в любви!
- Простите, - Алиса густо краснеет, - но я не умею признаваться в любви…
- Не умеешь? - Афродита, красная от гнева, вскакивает. - А, может, не хочешь?! Может, ты меня не любишь?! Ты, наверное, собираешься отнять у меня трон?!
Афродита угрожающе наступает, но, запутавшись в шлейфе своего платья, спотыкается и падает. Сидя, она громко хнычет, утирая глаза кулачками:
- Папа! Папа!!! Меня обижают! Эти пришельцы такие противные!
В проёме показался высокий, толстый лысый мужчина. На нём уже знакомая диадема, он одет в белую тунику и пурпурную тогу, с пояса свисают ножны:
- Убийцы! – кричит мужчина, выхватывая из ножен кривой кинжал. – Не смейте обижать моего драгоценного ребёнка!
На пути нечаянно подвернулся Пашка (стоявший в коридоре за портьерой) и, споткнувшись о неожиданное препятствие, лысый толстяк падает, роняя кинжал.
- Алиска, бежим!!! – подпрыгнув, Пашка хватает Алису за руку.
Перепрыгнув через охающего на полу Меркурия, ребята бегут в коридор, но портьера неожиданно распахивается и из-за неё показался Гермес. Он переоделся в белую тогу и зелёную тунику, на плече у него вышита чёрная кобра, которая, кажется, вот-вот схватит старика за нос:
- Вот вы где! А я вас обыскался…
- Пашка, туда! – Алиса тащит Пашку назад, к краю занавеса и…
С разбега она ударяется головой о толстый живот Меркурия (уже успел подняться) - уперев руки в бока, он пошатнулся, но устоял. Дети не успели опомниться, а их уже крепко схватили:
- Пусти-и-те!!! – Алиса и Пашка барахтаются, силясь вырваться из объятий, но Меркурий держит крепко.
- Папа, немедленно казни их! – возмущённо кричит Афродита (Она тоже кое-как поднялась.) – Я приказываю! (Топает ногой.)
- Успокойся, доченька! – ласково отвечает Меркурий. – Ты ещё маленькая и пока не можешь приказывать. Судьбу этих пришельцев решит Совет!
- Да, да! – топает ногой Афродита. - Пусть их судьбу решает Совет…

…Круглый зал совета. Меж двумя проходами, задрапированными портьерами, на возвышении стоит трон. Спинкой ему служит голова кобры. К подлокотнику прислонён посох. Вдоль круглой стены стоят кресла. Судя по излишку свободного пространства, когда-то их было много больше, но теперь всего четыре. В центре зала - короткая скамья. Портьера слева раздвигается, из-за неё выходит Афродита (снова в зелёном платье) и спешит сесть на крайнее левое кресло подле трона. Следом появляются Гермес и Меркурий, ведущие под локти, соответственно, Алису и Пашку (Алиса идёт спокойно, Пашка упирается, Меркурий грубо его волочит). Усадив детей на скамью в центре, Гермес достаёт из-под складки тоги пульт и нажимает на кнопку – вокруг задержанных вспыхивает голубоватое сияние силового поля, так что дети не могут подняться со скамьи.
Меркурий садится на трон, Гермес – в кресло напротив. Из левого прохода показался атлант в белой тунике и синей тоге. У него длинная седая борода и золотая диадема с камнями! Он поклонился присутствующим. Гермес вежливо кланяется в ответ, Меркурий сухо кивает. Вошедший садится по соседству с Гермесом.
Правая портьера раздвигается, и в зал величественно входит женщина. На ней чёрная туника и белоснежная тога. У неё старческое сморщенное лицо. Седые волосы охватила золотая диадема (У всех атлантов они совершенно одинаковые). Женщина подходит к креслу справа от трона. Меркурий встаёт:
- Совет всех жителей Атлантиды! – возвещает он и громко ударяет посохом.
Звучит торжественная музыка. Все (кроме Алисы и Пашки) встают. Музыка обрывается так же резко, как и началась. Все садятся. Воцаряется тишина.
- Гера, твоё слово! – говорит Меркурий.
- Благодарю, - сухо кивает женщина с обручем на голове. - Жители Атлантиды! Случилось небывалое! Три сотни лет мы жили в мире, и вот сегодня наш покой потревожен пришельцами! Именно поэтому я просила владыку Меркурия созвать Совет, чтобы решить судьбу двух преступников, посягнувших на наш закон…
- Не знаем мы ваших законов! – кричит Пашка – Мы ничего не нарушали!
- Простите, - перебивает Алиса, - а в чём, собственно, заключается ваш закон?
- Наш великий закон, - сурово отвечает Гера, - гласит, что никто, вошедший сюда, не может выйти обратно! Незнание закона не освобождает от ответственности тех, кто его нарушил…
- Какие-то средневековые порядки! – продолжает возмущаться Пашка. - Я требую, чтобы нас немедленно отпустили!
- Назовите себя, - требует Гера.
- Я Алиса Селезнёва, - отвечает Алиса. – А это мой друг, Паша Гераскин. Мы проходим биологическую практику на морской ферме, на острове Трук.
- Сколько вам лет? – продолжает Гера.
- Двенадцать, - отвечает Алиса.
- Что ж, - вздыхает Гера, - мне бесконечно жаль лишать жизни столь юных существа, но… Я обязана подчиниться закону!…
- Постой, Гера! – мужчина я синей тоге решительно встаёт. – Я не хуже тебя знаю закон, и в нём не сказано, что пришельцев обязательно лишают жизни.
- Опять течёт, то там трубу прорвёт, то тут потолок протекает, - оживился Гермес, - а я один, я старый, никак не поспеваю. Отдайте их мне, мне помощники нужны…
Атланты невольно задирают головы: со свода капает вода.
- Твоё мнение, Посейдон, мне понятно, - властно отвечает Гера, - как и твоё желание, Гермес. Но вы не видите того, что замечаю я: пришельцы опасны! Они хотят бежать! Пока они живы, тайна Атлантиды под угрозой! Есть только одно средство избавить нас всех от этой угрозы – казнить пришельцев! Ставлю вопрос на голосование: кто за то, чтобы казнить пришельцев?
- Ах так?! – Афродита возмущённо вскакивает с кресла. – Ну, тогда, я против! Не успели мне прислать детей в подарок, а ты, Гера, уже требуешь лишить их жизни?! Ты всегда была злой и вредной! Я тебя ненавижу! Я хочу играть с этой девочкой и… с этим мальчиком тоже, хоть он грубый и невоспитанный!
- Афродита, у тебя есть куклы для игр, - спокойно отвечает Гера.
- Я не хочу кукол! – Афродита вопит дурным голосом и топает ногами. – Мне надоели куклы! Хочу настоящих детей! Папа!!! Скажи, чтобы она их не трогала!
Меркурий, дремавший на троне, живо очнулся:
- Кто обижает мою девочку?! А… (смягчается) Гера! Ты неправа… Детям надо сохранить жизнь, раз того хочет моя дочь Афродита…
- Госпожой Герой вопрос поставлен на голосование, - говорит Посейдон, поднимаясь с кресла. - Кто за казнь детей, поднимите руки!
Глаза Геры пылают огнём ненависти. Она медленно тянет руку.
- А теперь, поднимите руки те, кто против казни!
Посейдон и остальные атланты поднимают руки, а Афродита - аж две руки.
- Итак, большинством голосов, Совет Атлантиды постановил: жизнь сохранить! – Меркурий ударяет посохом.
- Вы ещё пожалеете об этом! – Гера шипит и уходит прочь.
- Э-э-э! - Афродита показывает ей язык. - Ура! Ура! Алиса, пошли в куклы играть!
- Игры подождут! – спустившись с трона, Меркурий берёт Афродиту за руку. – Доченьке пора ужинать...
- Не хочу ужинать! – капризно хнычет Афродита. - Ты меня спать уложишь, а я не хочу спать! Мне уже сорок, и я большая! Я хочу играть, играть с Алисой!
- Нет, - Меркурий уводит упирающуюся дочь. – Сейчас мы будем кушать кашку, а с Алисой ты наиграешься завтра. Никуда твоя Алиса не убежит…
Они уходят, слышны стенания Афродиты: «Не хочу кашку! Хочу играть!»
- Ох, опять на верхнем ярусе протекает, пойду чинить! - Гермес встаёт с кресла. – То здесь течёт, то там… Сил моих нет! (Собрался уходить.)
- Гермес! – зовёт мужчина в синей тоге.
- Что тебе, Посейдон? – Гермес оборачивается.
- Отключи поле, - Посейдон подходит к скамье, указывает на сидящих ребят.
- Ой! - Гермес хлопает себя по лбу. – Совсем склероз замучил…
Достав пульт, он отключает поле. Гермес уходит, ребята свободны.
- Ну, дети, вы, наверное, проголодались? – добродушно улыбается Посейлон (такой же худой и седовласый, как и Гермес). - Идёмте за мной, я вас накормлю…
Пашка встаёт, вслед за тем встаёт Алиса. Посейдон идёт к выходу, ребята шагают следом и негромко переговариваются за его спиной:
- Фасейфачас, – говорит Пашка Алисе.
- Фавлефасу, - кивнув, отвечает Алиса Пашке.
За левой портьерой – огромный зал с колоннами, изображающими деревья. Они в несколько рядов. Потолок изображает голубое небо. Итак, они вошли в зал…
- Алиска, вправо! – кричит Пашка, а сам бросается влево.
Алиса петляет мимо искусственных древесных стволов и вдруг видит своё отражение: она останавливается в растерянности, трогает впереди себя рукой – ладонь упирается в зеркало! Тогда она бежит мимо зеркальной стены. Слева, за колоннами притаился Посейдон. Он улыбается, щёлкает пальцами – и перед Алисой появляется огромный пригнувшийся тигр, готовый прыгнуть. Хищник угрожающе рычит… Алиса, ошеломлённо вытаращив глаза, медленно отступает.
- Держись! - к ней подскакивает Пашка, заслонив от хищного зверя.
Из-за колонны показался Посейдон:
- Ну что, набегались? – он поднял руку, щёлкнул пальцами, и тигр мгновенно растворился в воздухе.
- Голограмма, - улыбаясь, объяснил Посейдон.
- Ага, - кивает запыхавшийся Пашка, - я догадался.
- Если бы догадался, прошёл бы, - усмехается атлант. - А теперь - направо!
…Узкая длинная комната. Стоят несколько табуретов, стол, над столом – окошко пищедоставки. Во всю противоположную стену в четыре ряда светятся мониторы камер слежения. Некоторые выключены, другие работают. Посейдон подвигает к столу две табуретки, достаёт из пищедоставки поднос, расставляет две тарелки, половником разливает суп из супницы:
- Фазафахофадифате, - улыбаясь, говорит Посейдон. – Никогда не надо недооценивать противника…
- Вы правы, - вздыхает Алиса, садясь за стол.
Ребята, садятся за стол. Нехотя берутся за ложки.
- Руки мыли? - улыбается Гермес. - Так у вас, кажется, принято интересоваться?
Ребята молча едят суп. Украдкой, Пашка интересуется экранами. На них - залы и коридоры Атлантиды (некоторые ребятам уже хорошо знакомы), но на одном изображён город, стоящий на берегу моря, на фоне заснеженных островерхих гор. Закатные блики сияют на его фасадах, горы на горизонте окрасились в розовый цвет… Своим чередом идёт мирная жизнь: взлетают и садятся глайдеры и флаеры, ветер надувает паруса яхт, нарядные прохожие прогуливаются по набережной…
- Кино смотрите? – Пашка показывает на экран.
- Нет, - отвечает Посейдон. – Я специалист по тектонике литосферных плит. Изучаю землетрясения и умею их предсказывать. Это Антофагаста, город в Чили.
- Знаем, - кивает Пашка.
- Но никто пока не знает, что сегодня в полночь его разрушит землетрясение. А потом с океана придёт цунами… И к утру город перестанет существовать.
- И вы так спокойно это говорите? – Алису душит комок, подкативший к горлу.
У неё и у Пашки пропал аппетит.
- Мы не вмешиваемся в дела землян, - негромко отвечает Посейдон. – Не только вы не должны приходить в Атлантиду, но и мы не вправе её покидать: таков закон!
- Кто вы? - Алиса не спускает с Посейдона пристального взора.
- Мы - последние из атлантов, - спокойно отвечает Посейдон, глядя ей в глаза.
- А вот и врёте, никакие вы не атланты! - говорит Алиса, прищурившись. - Откуда у вас имена греческих богов? Ведь Греция на другом конце Земли!
- Мы были нацией великих мореплавателей! - улыбается Посейдон, - Наши предки посещали не только Грецию, но и…
- И Рим! – подсказывает Алиса.
- Верно, - кивает Посейдон, - и Рим…
- А вот и снова врёте! – говорит Алиса. – Потому что во времена Атлантиды Рима не существовало! Рим основали много тысяч лет спустя! Кстати, к вашему сведению, Гермес и Меркурий – это один и тот же бог. Гермес – его греческое имя, а Меркурий – римское!
- В самом деле? – Посейдон сбит с толку.
- Представьте себе! - смеётся Алиса. - У нас это каждый школьник знает, а вы впервые слышите! По-моему, вы просто заигрались…
В этот миг камни диадемы на голове Посейдона ярко вспыхивают, и Посейдон замирает, лицо каменеет, глаза больше не смотрят на Алису…
Тем временем, Пашка следит за экранами: вот Гермес накладывает хомут на трубу, а вот Гера, точно львица в клетке бродит по комнате из угла в угол. Афродита капризничает: Меркурий, только что уговаривающий дочь скушать ещё одну ложечку кашки, окаменел, точно статуя. Неожиданно Пашка замер, вцепившись в край стола: он видит батискат! Аппарат лежит на дне какого-то бассейна...
Посейдон очнулся от оцепенения, так же неожиданно, как и замер, камни его диадемы больше не горят, погаснув, точно выключенные лампочки:
- Никуда не выходите, дети! – просит он. – Я сейчас вернусь… (Уходит.)
Пашка тотчас хватает Алису за руку и тащит к экрану – тому, где их батискат:
- Видела?! Наш батискат здесь! Когда все уснут, мы подкрадёмся и убежим.
- А ты знаешь туда дорогу? - сомневается Алиса.
- Дорогу я разведаю, - отвечает Пашка. – Прямо сейчас. Твоя задача – оставаться здесь и прикрывать мой тыл, если этот Посейдон раньше времени появится: отвлеки его, соври что-нибудь… Справишься?
- Я постараюсь, - неуверенно отвечает Алиса. (Пашка направляется к двери.) Алиса негромко зовёт его. - Паша…
- Что? – тот обернулся.
- Нет, ничего, - Алиса поспешно опустила глаза, - иди…
Пашка тихонько выскальзывает в коридор. Алиса смотрит вслед. На экраны она не глядит, а на одном из них видно, как госпожа Гера покинула свою комнату…
…Цилиндрический переходник – похож на тот, через который ребята проникли в Атлантиду. Он ведёт в бассейн. За прозрачной стеной, на дне лежит батискат. Пашка в серебристом гидрокостюме мучительно соображает, как попасть туда. Он вертит головой во все стороны. В стену встроен пульт – на нём кнопки, переключатели и полно надписей на непонятном языке. Рядом в стенной нише висит мягкий скафандр, подле на полочке лежит круглый шлем...
- Ладно! Была, не была, - сам себе говорит Пашка.
Он вытаскивает из ниши чужой скафандр, напяливает на себя костюм…
- Так-так! – раздаётся за его спиной (Пашка замер). К нему подходит Гера. - Ты замыслил побег, Паша?
- Почему вы так решили? – Пашка, в скафандре, но без шлема медленно отступает.
- Сотни лет мы живём по древним законам, - Гера не спускает глаз со шлема на полке.
Пашка, заметив, куда она смотрит, метнулся к шлему, но Гера его опередила:
- …И никому не дозволено их нарушать! – говорит Гера, сжимая шлем обеими руками. (Отступает к выходу.)
- Отдайте! – Пашка бросается за Герой, но та уже перешагнула через комингс.
- Что вы делаете?! - дверь захлопывается, Пашка напрасно барабанит по ней.
- Тайна Атлантиды будет сохранена! - Гера нажимает на кнопку.
В переходник врывается вода. Она бурлит и стремительно прибывает.
- Выпустите меня!!! – Пашка, разбивая кулаки в кровь, стучится в дверь.
- Прощай, мальчик! – из-за прозрачной двери Гера смотрит, как он мечется по затапливаемому переходнику.
Она злорадно улыбается, потом, повернувшись, уходит…
В операторской Алиса приникла к экрану:
- Паша… - дрожащими губами шепчет она.
Вбегает Посейдон. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что происходит:
- Опоздал! – скрежещет зубами он. (Хватает Алису за плечи и, развернув, прижимает к груди, чтобы та не видела.) – Ему уже ничем не помочь!

Конец эпизода-13

[Дин-70]

Эпизод-14 Конец Атлантиды

В операторской Алиса приникла к экрану:
- Паша… - дрожащими губами шепчет она.
Вбегает Посейдон. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что происходит:
- Опоздал! – скрежещет зубами он. (Хватает Алису за плечи и, развернув, прижимает к груди, чтобы та не видела.) – Ему уже ничем не помочь!
- Неправда! Неправда!! - Алиса бьётся в его объятиях, силясь вырваться. - Пустите!!!
Она вырывается и бежит к двери. Посейдон спешит за ней:
- Алиса, ты не знаешь дороги!
…Пашка мечется в переходнике: вода уже доходит до шеи. Он сбрасывает тяжёлый заплечный ранец водолазного скафандра и пытается плыть: переходник довольно высокий. Кружатся водовороты, бушует пена… Уровень воды растёт. Пашкины руки касаются потолка – из-под подволока уходит последний воздух… В отчаянии Пашка скребёт решётку на потолке, за которой начинается труба клапана затопления (через него уходит воздух). Его засасывает в водоворот…
В последний миг перед его мысленным взором проносятся воспоминания: Каролина Павловна и мама, Мария Тимофеевна; турнир в Жанглетоне и сэр Диц, рыцарь Чёрного волка, мчащийся во весь опор; дельфиньи спины, и он вместе с Алисой держится за их плавики; старик Гермес, говорящий: «Заходите, дети!»
Изображение дрожит, как будто, подёрнутое рябью, и меркнет, растворившись в ярком свете. Яркий свет бьёт Пашке в глаза – это горят лампы на круглом потолке переходника. На этот свет, льющиеся сверху наползает тёмная тень – её очертания приобретают резкость, и Пашка видит, что это Гермес. Старик озабочено вздыхает:
- Охо-хо… Опять поломка. Иду и вижу – прорвало, старое всё ненадёжное… Ты почему шлем не одел? – одной рукой почему-то Гермес держит свою диадему, второй - шлем от Пашкиного скафандра.
Пашка приподнимает голову: он лежит на полу камеры. Он силится подняться, и Гермес помогает ему встать на ноги.
- Это вы остановили воду? – спрашивает Пашка.
- Я, - кивает Гермес.
- Почему вы меня спасли? – спрашивает Пашка.
Старик виновато опускает глаза:
- Это я не тебя, это я себя спасал, - нехотя отвечает он.
Пашка придирчиво смерил старика взглядом:
- А вы не такой простой, каким кажетесь!
- Кажусь, я всем кажусь… Каждый про меня думает: какая опасность от старого дурака? Тем и спасаюсь… (Неожиданно Гермес меняется в лице, он роняет шлем, его старческая рука впивается в Пашкино запястье.) Я боюсь! Боюсь её… - Гермес трясётся от страха и заговорщицки озирается. – Гера убьёт меня! Убьёт, как уже убила многих! Мальчик, ты собрался бежать, и правильно, я сам давно хочу бежать, только не на чем было, а теперь у нас есть подводная лодка… Мальчик, я помогу тебе, но ты, пожалуйста, дай слово, что увезёшь меня отсюда!..
- Хорошо, - кивает Пашка (приседает, торопливо подбирая шлем). – Даю слово, что возьму вас с собой, только я сейчас убежать не могу: я должен забрать Алису!
- Ничего с твоей Алисой не случится, - вцепившись точно клещ, старик с жаром разубеждает Пашку, - с нею Посейдон. Он, конечно, размазня и олух, но твою подружку в обиду не даст: он у нас благородный! Пожалуйста, (готов пасть на колени) увези меня, а потом возвращайся за своей Алисой!
- Ладно, - нехотя соглашается Пашка. – Договорились!
В этот миг экран на пульте переходника осветился, на нём властное лицо Геры:
- Напрасно ты снял диадему, Гермес! – её глаза пылают гневом. – Меня невозможно обмануть – я обо всём догадалась! Своим преступлением ты заслуживаешь смерти! Ты ещё можешь спасти свою ничтожную жизнь, если сейчас же, на моих глазах, прикончишь этого мальчишку! Ну?! я жду…
Пашка, подскочив к пульту, выключает экран (под экраном большая красная кнопка). Гермес роняет диадему, он трясётся:
- Всё пропало! Госпожа Гера теперь меня точно уничтожит…
- Да не бойтесь вы её! – приободряет старика Пашка. – Она одна, а нас двое! А с Алиской – даже трое!..
…Алиса и Посейдон, запыхавшись, вбегают в переходник. На полу блестят лужицы воды, камера пуста…
- А где же Паша? – Алиса лихорадочно озирается по сторонам: выключенный пульт, пустая ячейка для скафандра…
Посейдон подбегает к пульту, включает, нажимает на какие-то кнопки. Экран засветился – на нём непонятные символы:
- Кто-то перекрыл воду и осушил переходник! Возможно, твой друг ещё жив!
- Жив?! – Алиса хватает Посейдона за руку. – Побежали обратно! На ваших мониторах мы его найдём!
- Нет, погоди… - Посейдон мотает головой, хватается за грудь. - Дай отдышаться! Моё сердце не такое молодое, как у тебя, бег ему противопоказан… Кто же это мог сделать? (Посейдон рассуждает вслух.) Меркурий? Нет, он с Афродитой... Гера? Нет, в ней уже давно погибла совесть… Неужели Гермес?! Этот старый, выживший из ума маразматик… (Посейдон задумался, камни его диадемы ярко вспыхивают.) Странно, почему он молчит…
На полу - диадема Гермеса. Её камни вспыхивают в такт камням Посейдона...
Алиса, увидев, подбирает золотой обруч, украдкой вертит его в руках, потом подскакивает к внешней прозрачной двери в бассейн:
- Батискат исчез! – она тянет Посейдона за руку. – Значит, Пашка и в самом деле жив! Он сейчас мчится за помощью!
- Боюсь, твой друг опоздает, - задумчиво говорит Посейдон.
- Почему? - не понимает Алиса. – Ведь с ним сейчас, наверное, Гермес. Он знает отсюда выход и укажет дорогу…
- Это-то и страшит меня, девочка! – Посейдон обречённо вздохнул. – Тайна Атлантиды ни в коем случае не должна быть нарушена. Иначе быть беде…
(Пауза.) Теперь задумалась Алиса:
- Два года назад неподалёку отсюда, на дне океана, я нашла затонувший звездолёт. Он пролежал под водой триста лет, и у его космонавта была точно такая же диадема! (Показывает обруч Гермеса.) Но тот космонавт был не из Атлантиды, он сказал, что прилетел с планеты Крина. Вы, случайно, не слыхали об этой планете?
Посейдон замер, как громом поражённый:
- Крина, - в голосе его слышен стон. - Три века я не слышал этого слова…

…Картинка расплывается. Далее видеовставка:
Земля, Атлантика. За штурвалом каравеллы юный Колумб. Над морем кружат чайки. Высоко-высоко по небу чиркнула падающая звезда. Камера наезжает, метеор растёт и видно, что это – огромный космический корабль, тормозящийся в атмосфере. Он падает, погружаясь в морские волны, подняв тучи брызг… От корабля во все стороны отделяются, похожие на торпеды субмарины. Они мчатся, обгоняя дельфинов. Внутри – криняне, внимательно следят за приборами. Вот одна из субмарин подплывает к берегу. Это Южная Америка. Подняв перископ, криняне наблюдают за жизнью доколумбовой Мексики: ацтеки и майя возводят каменные пирамиды, высекают статуи, жрецы совершают жертвоприношения…
Глубоко на дне океана, уткнувшись опорами в придонный ил, стоит звездолёт. Биологи в аквалангах исследуют и приручают морского змея. Историки на субмарине обследуют затонувший парусник землян, извлекая из трюма сундуки с книгами и разными сокровищами. Строители в тяжёлых водолазных скафандрах возводят подводный посёлок...
А тем временем, на суше проносится вихрь исторических событий: Кортес покоряет Мексику, пираты нападают на испанские галеоны, в Европе жгут ведьм, Галилей изучает небо в телескоп, Исаак Ньютон, под яблоней, пишет «Математические начала», Великая Французская революция, Бородинская битва…
Голос Посейдона за кадром комментирует видеоряд:
«Много веков назад, когда Колумб только-только собирался открывать Америку, а Николай Коперник ещё не родился, на Землю прилетела научная экспедиция с планеты Крина. Могучие и мудрые криняне за много веков до землян вышли в космос и посылали космические корабли во все уголки Вселенной…
Учёные Крины наблюдали за жизнью Земли с величайшей осторожностью. Для исследователей чужих планет действовал единый закон: они никому не должны были показываться на глаза. В противном случае ход истории оказался бы нарушен, что грозило катастрофой Земле, и всем её обитателям…
Для своей базы криняне выбрали надёжное убежище - глубокое ущелье на дне Тихого океана. Здесь они построили подводный посёлок для исследователей. Из книг, которые мы находили на ваших затонувших кораблях, криняне узнали о том, что когда-то очень давно существовал материк, погрузившийся в пучину моря. В его честь подводную базу назвали Атлантидой, а учёных-исследователей, живших на ней – атлантами. На быстроходных субмаринах они бороздили воды Мирового океана. С помощью своих удивительных приборов они, незаметно для землян, вели наблюдение за важнейшими событиями, происходившими в мире…»
Следующий видеоряд:
Крина, космодром, звездолёт готовится к старту. По трапу на борт поднимаются три десятка молодых людей - мужчин и женщин. Среди них камера выхватывает знакомые лица «атлантов»: Меркурий, Гера, Гермес, Посейдон. Звездолёт стартует.
Приближается Земля – планета обращена восточным полушарием, видны Индия, Бирма, Индонезия, Малайзия, Филиппины, Австралия. Изогнутая линия терминатора отсекла просторы Тихого океана. Корабль метеором прочертил ночное небо. Внизу виден трёхмачтовый парусник. Командир звездолёта меняет курс, чтобы не задеть земное судно - звездолёт приводняется поблизости от парусного фрегата… Молодой Посейдон, отпустивший короткую бородку, и Гермес с пышными усами плывут в субмарине. Гермес сидит за штурвалом, Посейдон в перископ наблюдает, плывущий по морю большой колёсный пароход…
Комментарий Посейдона за кадром:
«И вот, триста лет назад, с Крины прилетела очередная группа наблюдателей, чтобы сменить своих коллег на подводной базе. Полёт прошёл без осложнений. Звездолёт достиг Земли и благополучно приводнился, правда, поблизости случайно проплывало парусное судно, однако всё обошлось, никто не пострадал, а земляне на паруснике решили, что видели падение метеорита…
Итак, смена приступила к работе. За несколько веков на Земле многое изменилось. По морю плавали пароходы, небо бороздили воздушные шары, а на суше первые паровозы совершали поездки по первым железным дорогам. Мощь землян росла день ото дня, прятаться от их всепроникающего взора становилось всё труднее…»
Новый видеоряд:
Меркурий, пока ещё с пышной шевелюрой, сидит за пультом станции дальней космической связи и тщетно вызывает Крину. Родная планета не отвечает. Положив руки на плечи, за его спиной стоит девушка. Поодаль стоят другие криняне - Посейдон, Гермес, Гера. Их лица задумчивы и мрачны. Гера смотрит на встроенный в стену экран календаря. На нём изображён космический корабль, под которым расположена таблица с указанием дат, одно из чисел обведено красным прямоугольником…
Обеденная зала. Криняне, молча, сидят за столами, не прикасаясь к еде. Гермес о чём-то пытается заговорить с Посейдоном, тот отмахивается. Встаёт и подходит к зеркалу, висящему на стене. Посейдон стоит, всматриваясь в своё отражение: прямо на глазах он стареет – у него вытягивается борода, волосы седеют, лицо покрывается морщинами…
Комментарий Посейдона за кадром:
«Вскоре после нашего прилёта связь с Криной неожиданно оборвалась. Мы так и не поняли в чём дело: вначале нам казалось, что это техническая неполадка. Но самый тщательный осмотр аппаратуры и антенн не выявил неисправностей. Полные дурных предчувствий, мы с нетерпением ждали прилёта корабля. Так прошли пятнадцать лет. Наша смена подходила к концу, мы заполняли последние страницы журналов наблюдения, паковали собранные коллекции...
Но произошло то, чего мы больше всего опасались – в назначенный срок корабль не прилетел. Медленно тянулся за годом год, Земной эфир уже был полон радиосигналов, по небу мчались самолёты, а вскоре искусственные спутники вышли на орбиту Земли, но корабля, того долгожданного корабля с Крины, что должен был забрать нас, всё не было… Даже самые стойкие пришли в отчаяние. Одна за другой выходил из строя наши субмарины, которых нечем было чинить. Последняя сломалась больше полувека назад. Всеми забытые, мы старели, седели и умирали на своей базе, неожиданно ставшей для всех нас тюрьмой…»
Конец видеовставки. Камера делает пол-оборота: Посейдон стоит у прозрачной двери переходника и смотрит на своё тусклое отражение. Подле него - Алиса.
- Пойдём, - Посейдон тянет Алису за руку.
Они выходят из переходника и идут длинным коридором, разговаривая на ходу.
- А что же могло случиться с вашей планетой? – спрашивает Алиса.
- Мне страшно об этом думать, но, боюсь, нашу Родину постигла ужасная катастрофа: война, чума, космическая катастрофа… А тот человек со звездолёта больше ничего тебе не говорил? Может быть, он прилетал за нами?
- Нет, - вздыхает Алиса. – Он прилетал не за вами. Он прилетал, чтобы покорить Землю и стать на ней тираном. Он даже хотел меня убить, чтобы принять мой облик… Только у него ничего не получилось: он умер. Он был уже очень стар.
- Какая некрасивая история, - печально вздыхает Посейдон, - боюсь, у тебя останутся превратные представления о Крине и кринянах...
- Нет, что вы! – успокаивает Алиса, - я отлично вас понимаю. У нас на Земле люди тоже бывают разные, но хороших всегда больше, чем плохих, и у вас, я уверена, дела обстоят так же… Но вы так ничего не попытались сделать все эти триста лет?
- Некоторые пробовали, - вздыхает Посейдон. – Многие создавали семьи, старались завести детей. Но дети умирали – жить под водой нелегко. Выжила одна Афродита. Она дочь начальника нашей базы, ей уже восемьдесят лет.
- Как восемьдесят? – удивляется Алиса. – А мне она сказала, что ей сорок…
- Она скрывает свой возраст, - вздыхает Посейдон. - Бедный, несчастный ребёнок!
- Неужели вы не могли позвать кого-нибудь на помощь? - недоумевает Алиса.
- Ты забываешь о законе! - качает головой Посейдон. - Первая заповедь наблюдателя на чужой планете гласит, что ни при каких обстоятельствах, он не имеет права выдать своё присутствие. Представь, что наша техника попадёт в злые руки, которые употребят её с преступными намерениями? Знаешь ли ты, сколько людей погибли в Хиросиме и Нагасаки? А допусти мы оплошность - и ядерная война могла разразиться бы у вас на много веков раньше…
(Параллельно - видеовставка: Наполеон Бонапарт держит в руках небольшой пульт перед ним – экран на котором изображена атомная бомба, тикает механизм. Наполеон нажимает на кнопку – вспышка! Атомное облако встаёт над Москвой...)
- Но сейчас-то Земля не такая! – говорит Алиса. – У нас уже давно покончено с войнами, а наши космические корабли путешествуют по всей Галактике! Мы могли бы разыскать вашу Родину и выяснить, что случилось с ней!
Посейдон вздрагивает, словно Алиса сказала что-то ужасное:
- Некоторые пытались, - хрипло, понизив голос, отвечает он. - Они говорили, что надо открыться землянам. Но, прежде чем они успевали осуществить свои намерения, их находили мёртвыми. Гера утверждала, что это были несчастные случаи или самоубийства, но теперь я не сомневаюсь, чьих это рук дело…
- Но, тем не менее, кто-то из вас не опускал руки, - говорит Алиса. – Знаете, как мы с Пашей отыскали вас? (Посейдон молча вертит головой) Мы нашли на берегу острова старинную бутылку, в которой была записка с координатами. Вашими координатами. (Посейдон останавливается, Алиса останавливается тоже.) Вы, случайно, не знаете, кто бы это мог сделать?
(Параллельно – видеовставка: Алиса на пляже выкапывает бутылку из песка.)
- Это мог сделать… (Посейдон стоит точно громом поражённый.) Гермес… Это мог сделать только Гермес! – восклицает Посейдон. - Он почти каждый день что-нибудь ремонтирует снаружи. Конечно же, это он пускает в море бутылки! Ах, я старый слепец, как я не разглядел в нём союзника! Когда добро разобщено, зло побеждает. Если бы я знал раньше… Вдвоём мы давно остановили бы Геру!
(Видеовставка: Гермес, копается в ящиках, извлекает пустую бутылку, озирается и, достав из кармана синего комбинезона свёрнутый в трубочку лист, засовывает в бутылку, заливает горлышко сургучом…)
- А почему ей так хочется убить меня и Пашу?
- Понимаешь, Алиса, - объясняет Посейдон, - то, что из всех атлантов выжили лишь мы, не случайно. Каждого спасало дело, ради которого он жил. Для Меркурия – забота о родной дочери, для меня – научные наблюдения, для Гермеса – бесконечный ремонт и поддержание в порядке нашей базы, ну, а для Геры (Посейдон вздыхает) для неё, к сожалению, не нашлось мирного занятия. Поэтому сердце её ожесточилось…
(Видеовставка: Меркурий качает на руках маленькую Афродиту, Посейдон наблюдает в экраны жизнь моря и что-то записывает в журнал, Гермес стучит молотком, что-то подкручивает гаечными ключами, Гера, заложив руки за спину, вышагивает по коридорам базы и по стене скользит её тень. Тень постепенно растёт, изгибается, на глазах превращаясь в тень кобры – высовывает раздвоенный язык, разевает пасть, из которой торчат ядовитые зубы…)
- А кто она? – спрашивает Алиса.
- Она офицер службы безопасности. Её обязанность - блюсти закон. Когда-то он был необходим и полезен, но сегодня утратил всякий смысл. Однако для Геры закон давно превратился в идола, в жертву которому она готова принести любого. Вот почему она цепляется за старое: ведь если закон отменить, её власти настанет конец, её жизненному стержню настанет конец, её жизни настанет конец…
Коридор поворачивает и расширяется: Алиса и Посейдон оказываются в огромном едва освещённом зале – бывшем зрительном зале театра. В несколько рядов громоздятся штабелями контейнеры. Огромным балконом над головами нависает корма трёхмачтового галеона вся в резных украшениях, отделана позолотой.
- Этот корабль вы нашли на дне моря? – спрашивает Алиса.
- «Нуэстра Сеньора де Толоса», - отвечает Посейдон, – наша гордость, XVII век… Несколько поколений подводных археологов реставрировали её.
- Жаль здесь никто не видит! - подойдя вплотную, Алиса коснулась старинной дубовой обшивки…
- Мне тоже жаль! – соглашается Посейдон. – За века мы накопили сказочную сокровищницу знаний. Наши открытия могли бы принести огромную пользу, а они лежат как вот этот никому ненужный, покрытый пылью и паутиной хлам. (Окидывает взором бесконечные ряды ящиков.) Рано или поздно своды Атлантиды рухнут, и с ними вместе обратятся в прах эти сокровища…
…За её спиной внезапно слышится шорох. Посейдон хватает Алису за руку и изо всей силы дёргает на себя...
Расширенными глазами Алиса видит, как из обшивки, подле которой она стояла секунду назад, дребезжа, торчит старинный испанский кинжал…
Алиса краем глаза видит, как чья-то тень метнулась за ящиками…
- Это была Гера, да? Она хотела меня убить?
- Не бойся девочка, - Посейдон схватил Алису в охапку, заслонив со всех сторон. - Гера! Я знаю, что ты здесь! Ты поступаешь подло и низко! Ты презрела решение Совета, презрела законы человечности, но есть же предел! Не становись зверем, Гера! Закон, которому ты служишь, мёртв, Атлантида обречена, у неё нет будущего, но будущее есть у наших знаний! Мы должны открыть их людям! Опомнись, Гера, у тебя есть шанс…
Шорох, между штабелями вновь промелькнула стремительная тень:
- Ложь! – кричит Гера. – Закон Атлантиды жив, пока я жива! А если закон умрёт, то пусть с ним вместе умрёт и Атлантида!
Топот ног. Гера убегает…
- Она убежала! – говори Алиса.
Пальцы Посейдона сжимаются в кулаки:
- Ах, я старый дурень! Я совсем забыл о законе. Она замыслила уничтожить базу…
- Уничтожить?! – в ужасе переспрашивает Алиса.
- Бежим! – Посейдон срывается с места.
Алиса бежит следом.
- Есть такой пункт в законе, - на бегу объясняет Посейдон. – Если существование базы раскрыто, и ей угрожает захват, то начальник базы обязан её уничтожить… Внизу есть секретная комната, чтобы войти в которую нужно знать код… Там центральный клапан, открыв который можно затопить Атлантиду!
- А вы знаете этот код? – спрашивает Алиса.
- В том-то и дело, что нет! Его знает только начальник базы и офицер безопасности… Меркурий! Меркурий!!! (Кричит на бегу, цветные камни его диадемы ярко вспыхивают.) Гера сошла с ума, она собирается затопить нас!
…Детская: Меркурий укладывает Афродиту на диван, заботливо укрывает простынёй… На его диадеме вдруг загораются камни…
- О-о-о! – Меркурий стонет, поднеся обе руки к вискам. – Что-то случилось!...
Афродита тотчас вскакивает с постели:
- Папа, что с тобой? – она встревожено трясёт отца.
…Коридор базы, путь разветвляется: один проход сворачивает направо, второй по отвесному скоб-трапу уходит вниз…
- Алиса! (она успевает обогнать старика, и Посейдон, ловит девочку за шиворот) беги вот по этому коридору направо! Впереди будет операторская. Будь там и жди меня. Если что – запрись!
Алиса бежит по коридору направо, Посейдон, с несвойственной старикам резвостью, спускается по скоб-трапу вниз…
…Операторская. Как раньше горят мониторы. Алиса вбегает, захлопнув за собой дверь. Прижавшись к двери спиной, девочка старается отдышаться и тут…
Взгляд случайно падает на один из экранов, и Алиса замирает, затаив дыхание. Камера наезжает на экран монитора: в небольшой круглой комнате, похожей на переходник, Алиса видит Геру. Та стоит перед пультом и что-то набирает на клавишах. Взгляд девочки переключается на соседний монитор – тамошняя камера стоит в коридоре. На экране – Посейдон (за его спиной видны скобы трапа). Навалившись всем телом на рукоять, бородатый атлант силится сдвинуть запертую дверь… Вот он бросил напрасное занятие и застыл что-то беззвучно говоря…
Снизу под монитором ползунок, он отведён до упора. Алиса передвигает его к середине, появляется звук:
- Меркурий, не могу открыть, - обречённо говорит Посейдон. - Гера сменила код…
Алиса снова переводит взор: на первом экране Гера нажимает кнопку на пульте… Тотчас комнату, где она находится озаряют вспышки мигалок…
И почти сразу в монотонный гул вентиляции вплетается мощный вой сирен…
- Всё! – кричит Посейдон на своём мониторе. – Система затопления включена! У нас только десять минут… Алиса (Посейдон поднял голову.) Я знаю, ты меня сейчас видишь! Дождись меня! Я сейчас поднимусь…
Камера передаёт, как Посейдон карабкается по скоб-трапу наверх… Алиса лихорадочно озирается: с краю, на стене с мониторами закреплён микрофон. Подле – кнопка и массивное колёсико настройки со шкалой вокруг и какой-то малопонятной разметкой на ободе. Алиса бросается к микрофону, нажимает на кнопку (кнопка загорается красным огоньком) и начинает наугад подкручивать колесо настройки.
- Вызываю батискат! Вызываю батискат! - торопливо кричит она в микрофон. – Алло, Паша, Паша! Пожалуйста, откликнись! Паша, я знаю, что ты там! Паша, я тебя прошу! Нас сейчас затопит… Паша!! Услышь меня!!!
Параллельно словам Алисы – картинка: экран монитора. На нём детская комната. Меркурий запер двери, баррикадируется. Он подтаскивает туалетный столик, подпирает его диваном… Афродита помогает ему, подтаскивая к запертой двери кресла. На полу вповалку валяются куклы… Вдруг баррикада приходит в движение и разваливается: диван, прислонённый наискось, падает, сверху, вдребезги расколотив зеркало, на него опрокидывается туалетный столик… Тотчас изображение на этом мониторе сменяется помехами…
…Пол и стены операторской содрогаются. Сквозь ритмичное завывание сирен, оцепенев от ужаса, Алиса слышит шум воды. Он нарастает…
Дверь в операторскую резко распахивается, Алиса, вскрикнув, обернулась. В проходе Посейдон. Его мучает одышка.
- Алиса… - он едва может говорить, - сейчас мы с тобой пойдём… Пожалуйста, ты только ничего не бойся…
- Посейдон, - торопливо говорит Алиса, - я пытаюсь вызвать батискат, но я не знаю, как пользоваться вашей рацией… Может, у вас получится? Нужно вызвать Пашу, и он нас спасёт.
- К сожалению, на вашем батискате стоит рация другой системы, - грустно усмехается Посейдон. – Боюсь, твой Паша нас не услышит! И Гермеса через обруч не вызовешь – он свой-то обруч здесь оставил!
- Что это? – Алиса смотрит под ноги. – Смотрите…
Всё громче шумит вода… Вот уже из коридора в комнату устремились первые робкие пока ручейки.
- Алиса, ты не бойся! – Посейдон улыбается и отрицательно машет головой. – Разве ж это вода? Видишь: её совсем немного, и она совсем не страшная…
- Мы погибнем, да? – шёпотом спрашивает Алиса.
Посейдон медленно, чтобы ненароком не напугать, подходит вплотную, мягко, но решительно, берёт девочку за руку:
- Ну, что ты! С чего это нам с тобой погибать? Мы ещё поживём на свете…
Посейдон ведёт Алису за собой, и, шлёпая по растекающимся лужам, они уходят из операторской… На стене горит один единственный монитор: на экране секретная комната. Гера спокойно сидит в кресле у пульта и с улыбкой ждёт смерти. Люк в комнату уже прогнулся под колоссальным напором воды… Вот его срывает с петель, и точно пушечное ядро люк крушит всё на своём пути, а в помещение врывается целый водопад, экран гаснет. В операторской воды уже по колено, плавают коробки, листы бумаги, пустые банки и всякий прочий хлам…
…Снова детская – уже не на мониторе, а «вживую». Шумит вода, из щелей, сквозь запертую дверь, хлещут мощные струи. Повсюду плавают куклы. Афродита спасается на кресле, сжимая десяток кукол, то и дело норовя выудить из воды ещё одну, но рук не хватает, и, подобрав новую куклу, Афродита роняет другую.
- Папа! – исходя рёвом, вопит Афродита, - Убери противную воду! Я прошу тебя!
Меркурий, не теряя присутствия духа, подкрепляет еле держащуюся дверь:
- Сейчас, дочка! Видишь – я стараюсь!
Перешагнув через упавшую портьеру, из коридора появляется Посейдон:
- Идёмте за мной, скорее!
Меркурий тотчас бросает свою бесполезную баррикаду:
- Пошли, дочка! – по колено в воде он подходит к Афродите.
- Я боюсь!!! – визжит Афродита, роняя кукол.
Папа мягко берёт Афродиту на руки и несёт.
- Куклы… Куколки мои… - захлёбываясь, плачет Афродита.
…Бывший зрительный зал, превращённый в склад. Атланты и Алиса спасаются на палубе галеона. Воды уже столько, что трехмачтовый парусник свободно плавает по ней. Вода шумит всё прибывая, корабль раскачивается, пенные волны ударяют его в борта и бешено крутится на мостике незакреплённый штурвал. С оглушительным треском ломается рангоут – бушприт упёрся в сцену, концы мачт – в потолок. Мачты рушится одна за другой – сперва грот, потом фок и, наконец, бизань. Со свистом рассекая воздух, проносятся обрывки снастей. Люди на палубе мечутся, уворачиваясь от обломков и обрывков такелажа. Кажется, что «Нуэстра Сеньора де Толоса» снова попала в свирепый ураган. Сверкают словно молнии вспышки короткого замыкания, рассыпая искры. Одинокой звездой на потолке горит последняя электрическая лампочка. Истошно визжит Афродита:
- Папа, я боюсь!!!
- Все наверх! – командует Посейдон.
Алиса карабкается на марс по веревочной лестнице. Следом Меркурий и Посейдон вдвоём затаскивают Афродиту. Вот и марс. Почти над самой головой навис потолок – в него упёрся обломанный конец грот-стеньги.
- Ну, вот и всё! – обречённо вздыхает Алиса.
Дальше подниматься некуда, вода вливается в открытые орудийные порты.
- Не бойся, Алиса, это ещё не конец! – её обнимает Посейдон…
…И в этот миг всеобщий рёв и грохот, неожиданно пронзает резкий знакомый свист! Оглушительно фыркая из мутного водоворота показалась огромная голова.
- Эмпедоклюс! – кричит Афродита. – Ты приплыл нас спасти!
Алиса невольно отшатнулась: к ней на длинной змеиной шее тянется полутораметровая голова, похожая на голову морского льва. Сзади исполинскую тушу морского змея осветил яркий свет прожектора: из бушующей воды выныривает батискат…
- Пашка! Ты нас услышал!!! – Алиса чуть не падает в воду.
К счастью, Посейдон держит её крепко.
Распахивается люк. Показался Гермес:
- Кажется мы вовремя! – кричит он. – Скорее, залезайте в аппарат!
- Ну-ка, доченька…- Меркурий подталкивает Афродиту.
- Нет! – вопит Афродита. – Я не брошу своих кукол!
- Афродита, я подарю тебе своих кукол! - бросается уговаривать Алиса. - У меня их очень много!
- Правда? – недоверчиво переспрашивает Афродита.
- Правда-правда, спускайся скорее!…
Отец подсаживает дочь Гермесу и тот помогает ей протиснутся в люк, после чего в батискат залезает сам Меркурий. Посейдон, передаёт Алису, Гермес её принимает. Оказавшись на палубе батиската, Алиса одним прыжком забирается в люк:
- Пашка! Ты нас всё-таки расслышал!
Она готова его расцеловать. Но это невозможно: в кабине невероятно тесно и к Гераскину (он за пультом) не подобраться.
- Благодари Эмпедоклюса! – отвечает Пашка. – Стоило мне выплыть из бассейна. Как змей загородил дорогу и ну давай грудью бросаться на биатискат. Я так и подумал, что что-то у вас случилось…
- А как ты нас нашёл? – спрашивает Алиса.
- Так Эмпедоклюс нас и привёл! Он, оказывается, совсем не безмозглый!
Змей вьётся возле батиската. Заглядывает в большой иллюминатор, скалит зубы, по-своему улыбаясь…
В кабину протиснулся Посейдон. Гермес задраил люк и спустился последним:
- Можно погружаться!
Пашка уверенно берётся за джойстик. В иллюминатор– непроницаемое даже для мощного прожектора мутное месиво.
- Как же ты найдёшь дорогу? – волнуется Алиса.
- Не волнуйся! - усмехается Пашка. - змей нас выведет!
И точно: сквозь иллюминатор видно, как впереди мелькают ласты и извивающийся хвост Эмпедоклюса, и даже сквозь корпус доносится его заливистый посвист…
…Батискат петляет в мутных темных закоулках гибнущей атлантиды. Пару раз застревает, но Эмпедоклюс, подтолкнув, помогает двигаться дальше. Вдруг тесные стены туннеля раздвинулись – впереди чистая вода: царство морских глубин, царство вечной ночи…
- Вырвались! - вздыхает Пашка, утирая пот со лба. – Начинаем всплытие…
- Прощай Атлантида! – вздыхает Посейдон.
- Мы ещё вернёмся, осушим туннели, ваша база возродится! – успокаивает Алиса.
- Это уже будет не наша база! - печально говорит Посейдон. – Наша история закончилась.
- Неправда, - возражает Пашка, - она только началась!
Он включает рацию:
- Батискат вызывает Трук! Батискат вызывает Трук! Дороти, сообщи на сейсмостанцию: сегодня в полночь в Антофагасте случится землетрясение!
На экране видеосвязи появляется лицо Дороти:
- Хорошо, обязательно передам… Ой! А это у вас кто? Откуда эти люди?!
Дороти потрясенно разглядывает толпящихся кринян.
- Дороти, это наши гости! – Алиса улыбается и машет Дороти рукой.
Батискат поднимается к поверхности. Рядом с ним плывёт морской змей...

Конец эпизода-14

[Дин-70]

Итак "Атлантида" звершена, и я в некотором затруднении. Вместе с ненаписанным пока сценарием по "Городу без памяти", который я собираюсь сделать, у меня намечаются три части по 24 эпизода. Плюс четырнадцать эпизодов по СЛТВ. Для круглого счёта не хватает 10 эпизодов. Тогда в четвёртой части я мог бы примкнуть к СЛТВ ненаписанный пока сценарий по "Городу" (он будет состоять из десяти эпизодов), а недостающие 10 эпизодов я хотел бы включить в третью часть, вставив их или перед "Гай-до", или после "Гай-до". Тогда будет ровно четыре части по 24 эпизода в каждой.
У меня была мысль взяться за "Войну с лилипутами", но она не подходит хронологически: её действие после СЛТВ, а у меня СЛТВ всё заканчивается. Как вариант - ДРА, но по нему уже есть полнометражный мультфильм: не хотелось бы повторяться. Есть ещё "Заповедник скзок"/"Лиловый шар", но они чересчур сказочные. Мне не хотелось бы удаляться от фантастики. Короче говоря, я на перепутье. Может, кто подскажет какой-нибудь вариант? Мне нужно 10 эпиздов - не обязательно по одному произведению. Можно по двум-трём коротким повестям или рассказам.

[Дин-70]

Эпизод-5. Чудовище у родника (Дополнительная серия к эпизодам Гай-до)

…Присев, Алиса заглядывает в трюм. В маленьком тесном помещении, где в полный рост не встать, под сидением, на котором сидел во время старта Аркадий она видит серый шар. Тот самый. Просунувшись в люк, Алиса тянет руку – шар вздрагивает, как по команде вспыхивают два зелёных огонька – глаза – и, сорвавшись с места, он взвивается в воздух, проносясь над Алисиной головой. Пашка, как заправский вратарь, прыгает и ловит мохнатый серый мяч в воздухе.
- Пустите! – отчаянно визжит шар. – Я ни в чём не виноват!
- Вы разумный? – не верит ушам Алиса.
- Тем хуже! – хмурится Пашка. – Раз разумный, значит шпион! Ну-ка, Алиска, тащи скороварку...
- А-яй!!! – шар бьётся в Пашкиных руках – Не надо меня варить! Я жить хочу!
- Да не варить, - успокаивает Пашка, - а посадить! Мы тебя туда засунем, чтобы ты не шпионил… Алиска, ты несёшь?
Алиса не собирается выполнять Пашкино приказание:
- Погоди, Паша, - она перехватывает Пашкину руку, - отпусти его!
Пашка нехотя разжимает пальцы. Шар шлёпается на пол и, расплющившись в блин, замирает; серые шерстинки ощетинились, встав дыбом. Его изумрудные глаза бегают туда-сюда, переключаясь с Пашки на Алису, а с Алисы на Аркадия.
- Признавайся, зачем пробрался? - грозно спрашивает Пашка. - Шпионил?
- Ну, какой я шпион?! - всхлипывая, точно шмыгая носом, отвечает шар. - Я несчастная жертва любопытства… Пожалейте меня, пожалуйста!
- С какой вы планеты? – спрашивает Алиса.
- Я жил на планете, которую вы зовёте Пять-четыре, - отвечает шар, - Меня зовут Дикодим. У меня остались жена и восемь маленьких детишечек… (Всхлипывает, из зелёных глаз брызжут слёзы). Которые теперь никогда… Не дождутся своего отца… Потому что огромный страшный капитан хочет сварить меня на завтрак…
- Да никто не собирается тебя варить! - возмущается Алиса. – Рассказывай, и ничего не бойся: здесь тебе ничто не угрожает!
- Правда? – шмыгает шар и немного успокаивается (он вновь приобретает шарообразную форму, шерстинки разгладились и больше не топорщатся). - Я готов сидеть тихо-тихо, - торопливо говорит серый шар. – Я кажусь вам противным и потому обещаю не попадаться на глаза. Я согласен жить в трюме…
- Только чтоб продуктов не касался! – велит Пашка.
- Я не ем продуктов, - отвечает Дикодим. – Я фотосинтезирующий организм. Мне нужна лишь вода и ультрафиолетовая лампа. Вы не откажете мне в глотке воды?
- Не откажем, - отвечает Пашка…

…Гай-до в космосе. Равномерно гудит вентиляция на борту, всё спокойно. Камера передаёт внутренний интерьер корабля с нижней точки (как бы лёжа на полу): вдали – пульт управления и два вращающихся кресла (одно пустое, во втором сидит Пашка), по соседству – откидное боковое место для механика. Ближе к камере – жилая зона: в стенных нишах, за сдвижными шторками спальные мешки: на правой стене их два, один над другим (как полки в вагонном купе), слева, на месте нижней ниши оборудовано нечто вроде миниатюрной кают-компании: на стене небольшой откидной столик, по сторонам от него два сидения. Далее камбуз: справа в стену встроен кухонный шкафчик и пищеблок (подле него, накинув на комбинезон передник, хлопочет Алиса), слева – высокий (до потолка) холодильник. За камбузом – люк в машинное отделение, в полу – небольшой люк в трюм. Люк чуть-чуть приподнимается: в узкую щёлочку выглядывает Дикодим. Его зелёные глаза зыкают по сторонам…
Алиса хлопочет у плиты и ничего не замечает. Камера, поднявшись с пола, быстро наезжает на командный отсек. Тут сидят оба мальчишки. Пашка, заложив обе руки за затылок, лениво зевает в кресле пилота. Перед ним на экране астронавигатора высвечивается небо с многочисленными звёздами, летящими навстречу. Те из них, что посередине экрана проносятся мимо стремительными метеорами, те, что ближе к краям – медленно проплывают. Аркадий, в белом халате и со статоскопом в ушах, застыл подле багрового пупырчатого выступа, бугрящегося поперечными складками. Он высовывается из стены, точно широкий язык. Прикладывая к выступу диск статоскопа, Аркадий внимательно вслушивается. Сверху свешивается щупальце-телекамера Гай-до:
- Ну, какие звуки? – интересуется живой корабль.
- Вроде, как сердце стучит, - отвечает Аркадий. – Бум-бум-бум…
- А там ты послушал? – камеры на концах щупальца по-человечески кивает.
Аркадий перекладывает диск слухового аппарата:
- А вот тут по-другому, - отвечает Аркадий. – Точно всхлипы какие-то…
- Вот-вот, - озабоченно говорит Гай-до, - это, то самое место. В сосудах отложился кальций, это что-то вроде вашего холестерина…
Пашка, лениво развалившийся в кресле, поворачивается и подаёт голос:
- Братишка, а как насчёт курса? – спрашивает он.
За его спиной один из экранов пульта, доселе выключенный, тотчас включился:
- Посмотри назад, братишка, - отвечает Гай-до (даже не развернув телекамеру).
Пашка поворачивается назад: на соседнем с астронавигатором экране высвечивается кусочек карты Галактики с обозначениями Земли, планеты Пять-четыре (и некоторых других планет) и красной линией маршрута.
Тем временем, Аркадий тянется к дверце стенного шкафчика, помеченной красным крестом и полумесяцем. Шприцы, похожие на пистолеты не лежат, а висят в антигравитационном поле, не касаясь полок. Наверху шприц поменьше (надпись: «Для экипажа), на нижней - побольше, с массивной толстой иглой, похожей на шило (надпись: «Для корабля»). Аркадий берёт большой шприц с нижней полки.
- Не забудь продезинфекцировать! – напоминает Гай-до.
Аркадий прикладывает мокрую ватку к месту укола, потом вонзает иглу…
- Ой! – невольно вскрикивает Гай-до, и выступ, куда колет Аркадий вздрагивает.
- Больно? – тревожится Аркадий.
Кончик щупальца-телекамеры придвигается вплотную к месту укола:
- Пожалуйста, не торопись, вводи медленнее, - просит Гай-до.
Аркадий осторожно делает инъекцию, приложив ватку, выдёргивает иглу.
- Через полчаса, я уверен, тромб рассосётся, - удовлетворённо констатирует Гай-до.
Выступ втягивается, на месте, откуда он только торчал, теперь гладкая стена…
- Пашка! – с камбуза доносится голос Алисы. – Похоже, у нас вода кончается…
Камбуз Алиса у раковины, в которой сложена посуда.
Пашка, вскочив с кресла, пулей влетает на камбуз:
- Не может быть!
Крупным планом: раковина, кран, из крана падает последняя капля воды. Слышится характерный звук, втягивающегося в трубу воздуха…
- Между прочим, - говорит Алиса, - это твоя вина. Кто давеча мне клялся перед стартом, что воды на борту полный бак? Я тебе поверила, воду не экономила, регенератор не включала…
- Ладно, признаю, недоглядел, - живо соглашается Пашка. – Но ты, братишка, тоже хорош! Мог бы и предупредить…
- Извини меня, братишка, - отвечает Гай-до, - но ваши нормы водопотребления мне были не знакомы. В следующий раз я обязательно их учту.
- И что же теперь делать? – к ребятам на камбузе подходит Аркадий.
- Как это нет воды?! – обгоняя его, по полу катится Дикодим. – Я не могу без воды! Я умру без воды!
- Успокойся, - Аркадий нагибается и поднимает с пола серого обитателя планеты Пять-четыре, - никто тебя без воды не оставит.
- Придётся запустить синтезатор! - печально вздыхает Алиса.
- Да ты что! – кричит и машет руками Пашка. - Я синтезированную воду не выношу, у меня на неё аллергия! Надо срочно пополнить запасы воды!
- И где ты их пополнишь? – усмехается Аркадий.
- В космосе есть вода! – уверенно отвечает Пашка. – Должна быть… Гай-до, а здесь неподалёку имеется какая-нибудь планетка?
На пульте обновился экран – там, где была карта, появился красновато-оливковый диск планеты (похожий на Марс) с редкими белыми прожилками облаков.
- Тебе очень повезло, Паша! – отвечает Гай-до. – Через полчаса мы пройдём мимо планеты Ког. Почти не придётся уходит с курса…
…Алиса и Пашка сели в кресла за пультом, сзади стоит Аркадий, из-за его плеча выглядывает Дикодим.
- Гай-до, а что это за планета? – спрашивает Алиса.
На экран один за другим мелькают виды планеты Ког: горы, пустыни, глубокие ущелья. Последним демонстрируется застывший в ритуальном танце чернокожий абориген планеты Ког. Лицо его ярко расписано (одежда – длинная до пят накидка), он напоминает бербера из Сахары, но он не человек: вместо носа у него короткий, словно у тапира, хобот, и целых четыре руки (две длинные, и две короткие). Длинные руки широко раскинуты: одной он сжимает копьё, второй держит обтянутый кожей щит, короткие руки согнуты у груди - в них абориген сжимает что-то вроде погремушек…
- Планета Ког, - Гай-до диктует текст справочника, - климат жаркий, засушливый. Население малочисленно, занимается земледелием, охотой и собирательством. Очень любит подарки. Путешественникам настоятельно не рекомендуется совершать посадки близ селений и вступать в контакт с местными жителями.
- Дикари, - комментирует из-за плеча Дикодим. - Наверняка, людоеды!
- Не суди о ком не знаешь, - возражает Алиса. – Первое впечатление всегда обманчиво…
- Курс на планету Ког! – командует Пашка.
…Видеоряд: яро сияет незнакомое зеленовато-оранжевое солнце, на фоне звёзд огромным полумесяцем застыла планета Ког. Гай-до быстро приближается к ней…
…Пустыня. Гай-до стоит в тени высоких дюн. Ветер струит красные песчинки. В отдалении виднеются серые горные вершины. По короткому трапу на землю сходит Алиса, осматривается, проверяет посадочные опоры. Пашка задержался в проёме люка:
- Аркашка, никуда не выходи! За наше отсутствие, ты старший на борту!
Пустыня. Чахлые кустики без единого листочка, ветер колышет серые засохшие былинки. Двухметровыми зелёными лепешками надулись мясистые кактусы, выставив во все стороны устрашающие шипы. Меж растениями вьётся тропа, по ней шагают ребята, сверкая мигалкой, их сопровождает антигравитационная самоходная платформа, заставленная алюминиевыми бидонами. Ребята одеты в блестящие светоотражающие комбинезоны, на головах – белые пластиковые шлемы с тонированными забралами, вроде тех, что носят лётчики. У Алисы через плечо висит плетёная корзинка с длинными ручками.
- Мне здесь не нравится, - говорит Пашка. – Лучше было приземлиться севернее!
- Тут везде жаркая пустыня, - отвечает Алиса. – Даже на полюсах.
- Скоро ли деревня? - подняв забрало, Пашка отирает пот. - Чувствую, что скоро изжарюсь…
- Деревня рядом! – Алиса заглядывает на экран навигатора, на рукаве.
Ребята поднялись на гребень дюны. На той сторон холма, в глубоком распадке, у подножия горы стоит деревня. Под сенью пальм белеют круглые глинобитные домики без окон, похожие на старинные ульи: над каждым остроконечная крыша, из золотистой соломы. Кое-где вьётся сизый дымок. Доносятся звуки, похожие на блеяние и лай собак, слышны звонкие удары кузнечного молота.
…Околица. Посёлок окружён городьбой из тонких жердей. Вокруг торчат пальмы, с которых, вместо орехов, гроздьями свисают какие-то продолговатые чёрные плоды. Пашка только потянулся поднять ременную петлю, чтобы отворить калитку, как тотчас один из «плодов», висящий на ближайшем дереве, сверкнул парой злобных глаз, развернул двухметровые кожаные крылья и, громко завывая, круто спикировал на землю. Ребята попятились: угрожающе разевая зубастую пасть, перед ними вьётся огромная летучая мышь, размером с хорошую собаку. Она злобно шипит, её огромные когтистые крылья так и норовят сбить с ног. Алиса, вскрикнув, пошатнулась, роняет шлем, Пашка, заслонив девочку, как может, отбивается руками. С грохотом катятся по земле пустые опрокинутые бидоны. А другие разбуженные мыши на соседних деревьях, тоже расправляют крылья, вот-вот готовые слететься со всех сторон…
Из-за домов показались местные жители. Они галдят, размахивают руками. Потом, сообразив в чём дело, берутся за копья и, размахивая ими, разгоняют летучих мышей. Те, как ни в чём не бывало, возвращаются на деревья и, свернув крылья, снова повисли вниз головой. От толпы отделился высокий человек с морщинистым лицом – должно быть, старейшина. На голове у него – чалма с пером (у остальных туземцев простые платки). Он подходит к ребятам:
- Откуда вы, пришельцы? – строго спрашивает старейшина. – Что вам здесь нужно?
Пашка тотчас поднял забрало, чтобы было видно его лицо:
- Здравствуйте! – он приветствует старика. – Я Павел Гераскин! А это (показывает на Алису) – Алиса Селезнёва… Мы – космические путешественники!
Старик недобро смотрит на Гераскина из-под густых нахмуренных бровей:
- Ну, положим, это я и так вижу…
Алиса выходит вперёд:
- Простите, что мы вас побеспокоили, но у нас кончилась вода. Вы не поможете?
Толпа угрожающе молчит. Потом один какой-то молодой туземец кричит:
- Гляньте-ка, они ещё издеваются!
- Это наверняка они напустили на нас чудовище! – подхватывает второй.
- И отняли у нас воду! – добавлять третий.
Туземцы кричат и наступают на оробевших путешественников, грозно потрясая копьями.
- Тихо! – старейшина останавливает разбушевавшихся соплеменников. – В нашей деревне (обращается к ребятам) воды нет уже которую неделю…
Камера делает четверть оборота, и мы видим остановившееся водоподъёмное колесо с глиняными черпаками-кувшинами. Оно сиротливо поскрипывает под порывами ветра.
- Честное слово, мы не знали, что у вас такая беда! – убеждает всех Алиса. - Мы пришли с миром! Мы даже вам подарки принесли…
- Да! – кивает обрадованный Пашка и, отняв корзину у Алисы, шагает вперёд. – Подарки!
Толпа скопом бросается на Пашку, сбивает с ног и тот совершенно исчезает за спинами аборигенов. Пыль стоит столбом: аборигены дерутся, вырывая друг у друга подарки. Потом толпа разбегается – в пыли лежит поломанная корзина, валяются рассыпанные бусы, раздавленные брелоки, оброненные зажигалки… Помятый Пашка, потерявший шлем, сидит и судорожно икает… Алиса помогает ему подняться. Кроме незадачливых путешественников у околицы остался лишь старик в чалме:
- Заходите, гости дорогие! – старейшина отворяет калитку…
…Дом старейшины. Пылает очаг. Играет музыка. Отбрасывая густые тени, танцуют туземные девушки, похожие на многоруких Шив (у женщин, в отличие от мужчин, все руки одинаковой длины, а хоботы – тонкие и изящные): их глаза и брови старательно подведены углем, хоботы аккуратно проколоты, ритмично звенят бубенцы на ручных и ножных браслетах. В уголке устроились музыканты – двое с бубнами, трое с флейтами, один – с большим барабаном.
Вдоль круглой стены расселись гости – жители деревни. На почётном месте, на цветных циновках и подушках сидит старейшина. По правую сторону от него - Пашка, по левую - Алиса. Им подают угощение - нечто вроде шашлыка. Но вместо мяса на шампуры нанизаны куски какого-то членистоногого: не то исполинского паука, не то – гигантской мокрицы.
- Э… - Пашка тычет пальцем на подношение, брезгливо морщась, - это…
- Это кус-кус! – невозмутимо отвечает старейшина.
Алиса, подавшись вперёд, выглядывает из-за старейшины:
- Нельзя отказываться! Ты в гостях! – громко шепчет она.
Алиса берёт один шампур, Пашка, подавив отвращение – второй. Хозяин дома чинно принимает третий.
Пашка с хрустом пытается разгрызть твёрдый хитин:
- Действительно, кус-кус! – говорит он…
- Скажите, что это за чудовище, из-за которого не стало воды? – спрашивает Алиса.
Старейшина откладывает свой шампур (Алиса и Пашка торопливо делают то же самое) и громко хлопает в ладоши. Музыканты умолкают. Танцовщицы остановились, поклонились и быстро убежали.
- Это случилось больше месяца назад, - начинает свой рассказ старейшина (и его слова сопровождает видеовставка). – Ручей, стекавший с гор, и питавший наши поля неожиданно обмелел. В горах случился обвал. Мужчины пошли разобрать завал, но не успели приступить к работе, как раздался ужасный вой, и из ущелья показалось огромное чудовище. (Видеоряд передаёт изображение чудовища: некоей помеси, скорпиона и обыкновенного городского трамвая). Мы бежали, объятые страхом…
- И что, вы так и не попытались с ним справиться? – спрашивает Пашка за кадром.
Видеовставка прерывается: ребята и хозяин дома сидят на циновках.
- Мы собрали самых сильных и опытных воинов,- вздыхает старейшина. – Позвали Влосу Большая Нога…
- Да, да, да! – переговариваются сидящие у стены жители деревни. – Влоса богатырь! Он одолел свирепого бамбуя! Победил пустынного варана! Прогнал горного грифона! Влоса – самый сильный человек на свете!
- Но даже он оказался бессилен против чудовища! – печально продолжает старейшина (снова видеовставка – Влоса во главе отряда сражается с чудовищем: прикрывшись щитами, воины длинными руками мечут копья). – Отряд вышел на битву, но чудовище оказалось сильнее их всех… воины бежали, а последним приковылял Влоса. Он сломал свою ногу и от страха прикусил кончик языка. Так что он теперь на Большая Нога, а Хромой Влоса, Влоса Молчаливый…
(Конец видеовставки.)
- Да, да, да! – дружно кивают сидящие у стены. - Он Влоса Молчаливый.
- А как хоть выглядит это чудовище? – интересуется Пашка.
- Оно огромное, как дом! – кричит молодой туземец.
- Страшное! – добавляет второй.
- У него железная шкура! - добавляет сурового вида воин. - Копья отскакивают!
- И что вы собираетесь делать дальше? – спрашивает Алиса.
- Дальше мы все умрём, - обречённо отвечает старейшина.
- Посевы погибнут! – говорит один из туземцев.
- Начнётся голод! – добавляет другой.
Обнявшись, туземцы горестно воют…
- Алиса! – громко заявляет Пашка. – Мой долг – избавить деревню от чудовища!
- Пашка, - урезонивает его Алиса, - ты хоть представляешь, что говоришь?
- Неужели ты на моём месте бросила бы несчастных в беде? – возмущается Пашка.
- Но у тебя нет оружия! – возражает Алиса.
- Мне всё ясно, - усмехается Пашка, - ты девчонка, ты просто боишься…
- Во-первых, - возмущённо перебивает Алиса, - девочкам нельзя говорить, что они трусливые, потому что это неправда! А, во-вторых, тебя нельзя отпускать одного! Один ты такого натворишь…
- И всё-таки, - говорит Пашка напыщенно, - жди меня на корабле вместе с Аркашей. Я скоро побежду чудовище и вернусь…
- Ты, сперва, говорить выучись! – фыркает Алиса. – Что это за слово «побежду»?!
- Ну, победю! – поправляется Пашка.
- Ещё лучше! – усмехается Алиса.
- Ладно, так и быть, - сдаётся Пашка, - я беру тебя с собой, но только, чур, не хныкать и беспрекословно выполнять мои приказания! Ты будешь прикрывать тыл… (Объявляет деревенским громко) Я немедленно займусь вашим чудовищем!
- Он наш спаситель! – старейшина встаёт, воздев руки.
- Спаситель! Спаситель!! Ура спасителю!!! – дружно встают деревенские.
(Алиса тоже поспешно поднимается с циновки.)
- Ты достоин взять в жёны любую девушку! – продолжает старейшина.
Девушки тотчас выстраиваются перед Пашкой (Пристально рассматривают его, перешёптываются, улыбаются, строят глазки).
- То есть, как это… Жениться?! - Пашка отступает, оробев.
- Как положено воину! – отвечает старик в чалме и грозно хмурит брови. – Или тебе не нравятся наши девушки?! Или, может, ты нас не уважаешь?!
- У-уважаю… - оробев, заикается Пашка.
- Он хочет сказать, - поспешно вступается Алиса, - ему пока рано жениться…
- Да-да! – Пашка кивает. – Вот я вернусь с победой, и тогда…
- Великому воину жениться никогда не рано, - старейшина невозмутим, - ибо жизнь его коротка. А если… (старик придирчиво смерил взглядом Алису) ты уже кому-то обещал, то можешь не беспокоиться: у нас воин может иметь много жён!
- Его мама будет против, – подсказывает Алиса.
- Да! – с жаром кивает Пашка. – У нас такой обычай: без согласия родителей жениться нельзя! Давайте, я на Землю слетаю, с мамой поговорю, и если она согласиться – обязательно женюсь… Слово даю!
- Ты не просто великий воин Павел Гераскин! – говорит старейшина. – Ты благородный воин, раз чтишь обычаи и слово своей мамы. Что, ж, я верю тебе – отправляйся в поход!
- Ура Павлу Гераскину! Ура бесстрашному и благородному! – скандируют жители.

…Горы. Обнажённое русло высохшего ручья. То тут, то там средь камней растут чахлые деревца. На их причудливо искривлённых ветках греются бурые пятнистые ящерицы, похожие на игуан. Но у них не четыре лапы, а целых шесть. Пашка и Алиса карабкаются по тропе, петляющей между отвесных скал. Пашка идёт впереди, не забывая обернуться и подать Алисе руку:
- Не нужно было брать тебя! – ворчит он. – Девчонке не место в трудном походе…
- Сказал бы спасибо, что я избавила тебя от стольких невест! Сидел бы сейчас на свадьбе… - пыхтит, карабкаясь по крутому склону, Алиса.
- Не смей мне говорить об этом, поняла! – Пашка, густо покраснев, грозит Алисе кулаком.
Перевал. Пашка продирается сквозь густые заросли, останавливается, осматривается:
- Может, и чудовища никакого нет! Здешним что-нибудь привиделось: они же совершенно первобытные люди! Увидали корявое дерево, и решили – дракон!
Алиса его догоняет:
- Но ведь что-то их на самом деле испугало!
Налетает неожиданный порыв ветра. Громко шумит листва. Алиса встрепенулась:
- Паша, слышишь?:
- Н-ничего… - вслушивается Пашка, озираясь.
- Мне кажется, - Алиса всерьёз напугана, - сюда кто-то крадётся. Давай вернёмся и вызовем патрульный корабль! Борьба с чудовищами нам явно не по силам!
- И что ты им скажешь? – усмехается Пашка. – Ведь мы даже не знаем, что это за чудище! Патрульные ответят, что маленькие дети бабая испугались, и никто сюда не прилетит. Нет, сначала мы на него поглядим – хотя бы одним глазком…
Слышится громкий треск.
- Пашка, оно уже здесь! – Алиса инстинктивно хватает друга за руку.
Рядом с ними с треском падает корявый древесный ствол… Ребята в ужасе отпрянули – между деревьями что-то сверкнуло. Пашка схватил толстый сук:
- Алиска, не высовывайся!
Он готов драться, но чудовище, закованное в сверкающую броню, остановилось в отдалении и не спешит нападать. Не слышно ни дыхания, ни хруста веток под ногами - оно издаёт лишь громкое жужжание. Тогда, осмелев, Палка лезет вперёд:
- Эй, трусливая скотина, выходи на бой!
- Пашка, назад! – Алиса бросается следом, силясь удержать.
В ответ чудовище издаёт громкий протяжный вой – так воет сирена.
- Уходите! – кричит чудовище басом. – Здесь вам нельзя! Уходите пока целы!
Ребята останавливаются, опешив.
- Этого только не хватало! – тяжело дыша, говорит Алиса. – Говорящее чудовище… Значит, это не ящер и не дракон…
- Может, снежный человек? – предполагает Пашка.
Ребята осторожно выглядывают из-за толстого корявого ствола.
- Эй! – зовёт Алиса. – Почему мы должны уходить?
- Нельзя! – ревёт чудовище в перерывах между завываниями сирены. – Не хочу!
- Это не ответ, - говорит Алиса. – Мало ли, чего кому хочется. Мне, например, хочется пить, а ты не даёшь. Разве это правильно?
- Уходи! – повторяет чудовище.
- Слушай, - продолжает Алиса, - я сейчас к тебе выйду! И ты пустишь меня к роднику. Договорились?
Чудовище в ответ раскачивает деревья. С треском ломаются и падают наземь толстые сучья. Пашка прячется за древесным стволом, а Алиса, уворачиваясь от падающих веток, бесстрашно идёт вперёд…
Вот оно уже совсем рядом, сквозь листву проглядывает его металлический бок, огромный как бок слона. С механическим жужжанием сквозь ветви просовывается членистая рука манипулятора, толщиной с человека, заканчивающаяся массивной клешнёй. Она хватается за ствол и начинает его трясти…
- Стой! – приказывает Алиса.
Стальная рука послушно замирает.
Алиса выходит вперёд – перед ней исполинская машина. У неё круглый, плоский точно блин корпус, сзади, на манер скорпионьего хвоста торчит антенна, спереди и по бокам из-под корпуса торчат манипуляторы, похожие на клешни. Две поворачивающиеся телекамеры сидят на концах выдвижных штанг. Ярко вспыхивают мигалки. Ног у машины нет – она парит в воздухе на антигравитационной тяге.
- Ты робот? – спрашивает Алиса.
- Я робот, - отвечает машина, - я не могу причинить вред человеку.
- Я это знаю, - спокойно отвечает Алиса. – Как ты попал на эту планету?
- Наш корабль потерпел крушение, – сообщает робот. - Экипаж не может подать сигнал бедствия. Я охраняю экипаж.
- Проведи меня туда, - требует Алиса.
- А ты не причинишь вред экипажу? – опасается робот.
- Нет, я собираюсь ему помочь! – отвечает Алиса.
- Поднимись на меня! – протянув манипуляторы, робот помогает ей вскарабкаться.
С лёгким жужжанием, огромная как дом машина плывёт невысоко над землёй. На спине его стоит Алиса. Вот, открылось живописное горное озеро, питавшее водой долину. Теперь выход из неё завален обвалом. На противоположном берегу, за невысоким каменным гребнем застыл исполинский, точно опрокинутый набок небоскрёб, космический корабль. Робот подлетает вплотную. В борту корабля, на пару сотен метров вознёсшемуся гладкой отвесной стеной, распахнулся люк. Робот медленно вплывает в огромный ангар. Он безлюден: неподвижно застыли разнообразные механизмы, членов экипажа нигде не заметно.
- А где же все? – озираясь, недоумевает Алиса.
- Звездолёт первого класса «Венитор», порт приписки планета Вестер, - сообщает робот. – Цель полёта соседняя Галактика. Все люди спят в анабиозе.
- Их надо срочно разбудить! – ухватившись за перила, Алиса ловко перебирается со спины робота на ближайший трап.
- Этого делать нельзя! – басит робот ей вслед. – Экипаж должен проснуться в конце маршрута!
- Это раньше было нельзя! – отвечает Алиса. – А сейчас нужно… Скажи, где у вас находятся анабиозные камеры?
- Медицинский отсек, нижний уровень, - сообщает робот.
…Мерцают неоновые лампы, гулко раздаются шаги. Алиса идёт по коридору, читая указатели на незнакомом языке. Среди прочих её попадается знакомый указатель – красный крест и полумесяц. Алиса останавливается в большом овальном помещении, разделённом прозрачной перегородкой. По ту сторону видны космонавты, спящие в прозрачных анабиозных коконах. Это инопланетяне: среди прочих видны блукане, пилагейцы, похожий на садовую лейку житель планеты Кроманьян и рыбообразный инопланетянин, вроде адмирала Акбара из «Звёздных войн». Несколько космонавтов похожи на землян. Снаружи перегородки стоит пульт, на нём мерцают экраны, бегут кривые сердечного ритма, дыхания, энцефалограммы. Экранов столько же, сколько и космонавтов, у каждого – табличка с именем космонавта. Рядом горит кранный огонёк. Алиса внимательно изучает приборную панель, потом решительно нажимает кнопку. Раздаётся приятный мелодичный голос:
- Центральный компьютер корабля на связи.
- Скажите, что у вас случилось? – спрашивает Алиса.
- Сбой в работе навигационной системы. Незапланированная посадка.
- Экипаж жив? – спрашивает Алиса.
- Экипаж жив, биологические функции в норме.
- Приказываю включить систему пробуждения! – командует Алиса.
На пульте, против каждого экрана, вспыхивает зелёный огонёк
- Система пробуждения включена, - сообщает компьютер.
…Ангар, Алиса сбегает вниз по трапу:
- Всё в порядке! – кричит она на бегу. – Через полчаса экипаж проснётся.
- Я охранял, - отвечает робот. – Были чужие существа. Я не пускал, я защищал корабль от нападения.
- Защищая корабль, ты мешал другим, тем, кто живёт внизу. – объясняет Алиса. - При посадке корабль сорвал камни со склона горы, и те завалили ручей. В результате местные жители остались без воды.
- Они были неразумные, - возражает робот, - они кидали в меня камни и палки с металлическими остриями. Они могли разрушить корабль. Я их не пускал.
- А заодно, ты не пускал их к источнику воды!
- Что же делать? – спрашивает робот.
- Надо им помочь, - говорит Алиса. - Ты можешь разобрать завал?
- В мою программу входит выполнение любых работ вне корабля!
…Берег озера. Груда камней, перегородившая русло. Подлетев, робот высаживает Алису и вытягивает манипуляторы, чтобы разобрать завал.
- А ну! Оставь Алису! – из ближайших кустов выскакивает Пашка, сжимая в охапке кучу камней.
Не рассуждая, мальчик швыряет камень – слышен звонкий удар о корпус робота. Следующий бросок – бзык! – вдребезги разлетается одна из телекамер.
- Я повреждён! – спокойно констатирует робот.
- Пашка! Остановись! – Алиса подбегает к нему и останавливает занесённую руку, собравшуюся метнуть булыжник в третий раз. – Неужели ты не видишь, что он всего лишь робот? Разве можно кидать в него камнями?!
- Ну, положим, вижу! – сердито отвечает Пашка. – Только что он к тебе пристал? Может, он тебе угрожает?
- И ничем он не угрожает, а тольо выполняет! – отвечает Алиса, вырывая у друга камни (с глухим стуком, точно спелые яблоки они сыплются на землю). – Выполняет моё распоряжение, убрать вот этот завал!
Короткий видеоряд: под музыку без слов робот разбирает плотину. Вода из озера побежала вниз – вот уже наполнилось русло ручья, к жителям деревни возвращается вода. Сверкая яркими бликами приближается небольшой флаер – это пробудившейся экипаж звездолёта. Радостные лица космонавтов с разных планет – они обнимают ребят, пожимают им руки…
Пашка радуется вместе со всеми, но вдруг на его лице появилась озабоченность:
- Ой, а воды-то мы так и не набрали? И бидоны наши внизу остались… У вас, случайно, не найдётся ёмкости для нас? – спрашивает Пашка космонавтов. –Да и флаер нам не помешал бы… (вздыхает)
- Что Пашечка, - коварно ухмыляется Алиса, - не хочешь возвращаться тем же путём?! Сколько тебя там ждёт невест!...
Она улыбается и подмигивает.

Конец эпизода-5.
Следующий эпизод – эпизод-6 Неуютная планета

…Гай-до в космосе. Равномерно гудит вентиляция. Алиса хлопочет на камбузе. С пола за ней внимательно наблюдает Дикодим. Алиса видит его отражение в сверкающей до блеска полированной поверхности кухонного шкафа.
- Дикодим, как вы попали на Землю? – спрашивает Алиса не оборачиваясь.
- Это долгая история, - печально вздыхает Дикодим, - мы жили тихо и мирно, как все, но однажды на нашу планету опустился большой-пребольшой корабль. Из него вышли огромные-преогромные люди, вроде вас, только ещё больше. Они увидали меня и сказали: «Ах, какой замечательный образец!» и забрали меня с собой…
- И вы не возражали? - не верит Алиса.
- Мне очень хотелось повидать мир. Я решил: прикинусь неразумным, прилечу на другую планету, а там сбегу. Когда корабль прилетел, я так и сделал.
- И как называлась планета? - спрашивает Алиса. - Ну, та, куда вы прилетели?
- Палапутра, - отвечает Дикодим.
Люк в полу открывается, из трюма вылезает Аркадий:
- Палапутра – это город, а не планета, - говорит он. – Та планета называется Блук!
- Ах, что вы хотите от путешественника, впервые попавшего в космос! – серый шар сердито впивается глазками в Аркадия. – Географию нам не преподают…
- Вы заблудились, и не смогли отыскать дорогу домой? - догадалась Алиса.
- Увы, - вздыхает Дикодим. – За три года я успел перебывать на стольких планетах, что не смогу даже вспомнить все их названия! Вся беда в том, что на мою планету корабли не летают! И я решил попытать счастья на Земле…
- Почему? – спрашивает Алиса.
- Потому земляне летают во все уголки Галактики. Я подумал: вдруг они пошлют какую-нибудь экспедицию в мои края? Я поселился в Сахаре, рядом со свалкой старых кораблей… Там я нашёл корабль, который когда-то побывал на моей планете Пять-четыре, а из ваших разговоров я узнал, что вы собираетесь лететь туда. И тогда я понял, что впервые за много лет мне, наконец, улыбнулась удача…
- Не понимаю, если ты не врёшь, чего ради было жить в пустыне? – не глядя на Дикодима вслух рассуждает Пашка. – Вышел бы к людям, сказал бы просто: так, мол, и так…
- Мне нечем было оплатить проезд, - отвечает Дикодим.
- Какой ещё проезд? У нас давно всё бесплатно! - смеётся издали Пашка. – Если тебе исполнилось тринадцать, надо лишь зарегистрироваться в любом космопорту…
- Я не знал, - вздыхает серый шар.
- Паша, ну чего ты пристал! – вступается Алиса. – Не видишь разве, с какой он отсталой планеты! Географии у них нет, школ, я думаю, тоже…
- Ты, Алиска, кого угодно пожалеть готова! – хмурится Пашка.
- А что делать? - та разводит руками. - Лучше поверить, чем никому не доверять.
(Далее по тексту)

[толик]

Алиса бредёт дальше – мимо гнезда крачки (птица спокойно сидит, хотя Алиса проходит в нескольких шагах)

Чувствует учёного-биолога, знает, не обидит!

[Дин-70]

Попытался изобразить "Пегас", каким я его представляю. Сразу предупреждаю: рисую я неважно и исключительно в "Пайнте". Герои Кира Булычёва изображены для масштаба:

Немного отредактировал рисунок.

[Дин-70]

Ещё один рисунок. Deficistomius piropterus, он же Огнекрыл:

[Дин-70]

"С девочкой всё в порядке?"

Сцена из седьмого эпизода "Путешествия Алисы": космические катера

[толик]

Сцена из седьмого эпизода "Путешествия Алисы": космические катера

"Бураны"?

[Дин-70]

Прототип катера Верховцева - американский экспериментальный ракетоплан Х-24В (испытывался в 70-е), протитип катера с "Пегаса" советский космоплан "Спираль"

[Pafnutiy]

"Бураны"?

Нет, это в США такие челночки. http://www.futura-sciences.com/uploads/ ... nce_02.jpg

[толик]

Прототип катера Верховцева - американский экспериментальный ракетоплан Х-24В (испытывался в 70-е), протитип катера с "Пегаса" советский космоплан "Спираль"

Как-то больше советского хочется.

[Дин-70]

Отредактировал рисунок: теперь катер с "Пегаса" больше похож на спасательную шлюпку, что является одной из главных его функций