Аватар (фильм)

[Evgenij]

С другой стороны, это довольно гниловатая отмазка для слабого, чтобы оставаться слабым. Потому что если найдется в обществе нехороший сильный - то за слабого придется вступаться хорошему сильному (если такой окажется в нужное время в нужном месте).

В фильме ситуация другая. Там идет столкновение двух миров. Причем один из них гармоничен.И это не Земля. А то, что он оказался слабее тупо в физической мощи, так еще вопрос в возрасте их цивилизации. Вы бы гордились попав к неандертальцам на танке и убив их всех? (вот Вы уже написали про возраст цивилизации)

[Леф]

Такие вопросы успешно решают дипломатическим порядком. Путем обмена товарами, уступками, дипломатической хитростью, типа: "А если вы хорошо попросите своего бога, то может он разрешит". Взяткой жрецам, наконец. Если очень надо, всегда можно что-то придумать.

Так почему же не придумали в фильме? Разве это не было бы более поучительно, чем в очередной раз подраться..

Такие вопросы успешно решают дипломатическим порядком. Путем обмена товарами, уступками, дипломатической хитростью, типа: "А если вы хорошо попросите своего бога, то может он разрешит".

Подобные слова подходят Алисе в каким-нибудь Вашем будущем фанфике?

посмотри фильм и все поймешь.

Вы не ответили на вопрос, как поступили бы Вы (с упрямством лунтиков).

Это ведь научная фантастика

Или наукообразная.

биосфера этой планеты - это гигантский биокомпьютер, где роль логических элементов отыграют деревья, способные обмениваться информацией между собой с помощью какого то еще не до конца понятного электромагнитного взаимодействия

Значит, не такой уж скромный у меня ник. (Но как только придумаю новый.)

Только почему только деревья. Высшие животные тоже наверняка - участники обмена информацией.

Ведь не зря они располагались прямо на месторождении.

Тогда это и надо было прописать в сценарии. А без прописывания намёк не считается.

В любом случае, есть определенные этические нормы, которые следует соблюдать.

В том числе норма - отдать нуждающемуся соседу не нужный тебе тулуп. Не будь собакой на сене. А то сам не гам и другим не дам.

В смысле, что рекультивирование не восстанавливает территорию на приемлемом уровне.

Если это так, то это тоже нужно было прописать в сценарии. Чтобы аборигены внятно обосновали отказ рыть почву.

А лучше так - аборигены поверили бы обещаниям о полноценной рекультивации. Согласились бы отдать ресурс.
Но затем узнали бы (деревья шепнули бы), что обещания лживые. И вот тогда отказ, непреклонность и ярость пандорцев были бы более чем понятны.
А то просто - не хотим и всё.

Хотя все эти слова странно звучат на фоне гектаров нерекультивированных земель Земли. Просто брр какое-то.
Арал, Сахара, гектары свалок, ветра, ураганы, проседания почвы и т.д.
Вот всё то и надо было показать сразу после фильма. Стукнуть кадрами родной планетки.
...Ну ничего. Это можно и в школе делать.

А насчет затягивания поясов... тобой было сказано очень много верного на эту тему.

Вот что значит экологическое образование. Значит, дача такого же всем увеличит количество людей понимающих проблемы и решения.

И да, на свалках очень много полезного, но их использовать для добычи П.И. нереально.

М.б., можно хотя бы собирать технические отходы в отдельную коробку. И относить на отдельную свалку. Не мешая с пищевыми отходами. Где-то делается, но пока не у нас.

По моему чтобы понять идею фильма надо представить себя на месте нави. Нам, землянам, понравилось бы если бы на Землю прилетели инопланетяне и стали бы хозяйничать на ней игнорируя нас?

Не хозяйничать, а взять тот же песочек в Сахаре. И убраться к себе.

А сейчас нас не игнорируют, те, кто хозяйничает?
И какая разница: немецкий ли он барон или английский лорд! (с) доктор Ватсон.

А сам свои интересы каждый не игнорирует? Многие люди сами и добровольно причиняют себе и своим детям такой вред, что убили бы любого, кто причинил бы такой же вред.

А внешние расхитители - это экстериоризация внутренних проблем. Для наглядности. М.б., есть рассказ, в котором дракон становится более могучим при борьбе с ним. А при приручении внутреннего дракона испаряется.
Проще - если человек перестанет вредить себе сам, то и извне у него может стать меньше недоброжелателей.
Правда, не факт, что со стороны его жизнь станет легче. Потому что, решив свои проблемы, он может включиться в решение проблем других.

Святыни, они на то и святыни, что имеют символьную, а не материальную ценность. Представь такую ситуацию (по аналогии с ситуацией показанной в фильме): к нам прилетают могущественные инопланетяне и для них имеет большую ценность гранит, который им удобнее всего взять из мемориала памяти жертв Великой Отечественной Войны.

Представляю. Не проблема. Святыни не в граните, а в памяти, в почтении, в ПРОДОЛЖЕНИИ ИХ ДЕЛА - дела защиты людей.
Как Вы считаете - для наших предков важнее гранитные постаменты или здоровье потомков?
Их наверняка гораздо больше тревожит и печалит то, что потомки ведут нездоровый образ жизни.

Неужели отказать в граните, если знать, что этот гранит спасёт инопланетных братьев по разуму?
Тем более если они предложат ценную награду - например, лекарство от алкоголизма. Или технологию опреснения воды.

[Evgenij]

(Тут нужно различить конкретную ситуацию в фильме - когда нави без всякой тренировки жизнь поставила перед выбором: драться или смириться. И общий посыл фильма о том, что любая точка зрения и любой стиль жизни равноценны).

А почему нет, пока этот стиль жизни не напрвлен на действия какие показаны со стороны землян в фильме. По моему неправильно переносить взаимоотношения между людьми, в плане сильный-слабый на взаимоотношение миров.

[Юра]

В фильме ситуация другая. Там идет столкновение двух миров. Причем один из них гармоничен.

Гармоничен и статичен. Полное довольство окружающим миром и самим собой убивает развитие.
Да, люди в фильмы наглые алчные негодяи, за редким исключением. Но свербящие амбиции и жадность заставили их преодолеть чудовищные межзвездные просторы. Несмотря на неблаговидные мотивы, само по себе это величественное достижение.
Люди как Архимед - создали рычаги, способные ворочать мирами. Да, они в фильме используют их во зло. Но рычаг есть, и сам по себе он только инструмент. Найдись гуманный Архимед - сможет приспособить рычаг для чего-то приличного.
А у гармоничных Нави голые руки.

[Evgenij]

Не хозяйничать, а взять тот же песочек в Сахаре. И убраться к себе.

Так всю планету растащат.

[Юра]

А почему нет, пока этот стиль жизни не напрвлен на действия какие показаны со стороны землян в фильме. По моему неправильно переносить взаимоотношения между людьми, в плане сильный-слабый на взаимоотношение миров.

Слабый/сильный тут можно трактовать в контексте высоких или низких возможностей воздействия на окружающую реальность. Не суть важно, что именно входит в эту реальность - враждебные инопланетяне, планеты с агрессивной средой или что-то ещё.
По-моему мочь - это лучше, чем не мочь.
В добро или зло обратить свои возможности - это уже другой вопрос.

[Мотылек]

Представляю. Не проблема. Святыни не в граните, а в памяти, в почтении, в ПРОДОЛЖЕНИИ ИХ ДЕЛА - дела защиты людей.
Как Вы считаете - для наших предков важнее гранитные постаменты или здоровье потомков?
Их наверняка гораздо больше тревожит и печалит то, что потомки ведут нездоровый образ жизни.
Неужели отказать в граните, если знать, что этот гранит спасёт инопланетных братьев по разуму?

Лес, во первых минерал на пандоре добывали не для спасения земной цивилизации, а просто потому что это был прибыльный товар - материал обладающий явлением сверхпроводимости при комнатных температурах. Штука весьма ценная для разнообразной тонкой электроники, но отнюдь не незаменимая.
Во вторых, дело ведь не в гранитных постаментах. Дело как говорят "в принципе". Когда кто то чужой качает в твоем собственном доме права, ни в грош тебя не ставя, ты этому однозначно возмутишься.

[Evgenij]

Гармоничен и статичен. Полное довольство окружающим миром и самим собой убивает развитие. Да, люди в фильмы наглые алчные негодяи, за редким исключением. Но свербящие амбиции и жадность заставили их преодолеть чудовищные межзвездные просторы. Несмотря на неблаговидные мотивы, само по себе это величественное достижение. Люди как Архимед - создали рычаги, способные ворочать мирами. Да, они в фильме используют их во зло. Но рычаг есть, и сам по себе он только инструмент. Найдись гуманный Архимед - сможет приспособить рычаг для чего-то приличного. А у гармоничных Нави голые руки.

Все так и есть, но у нави свой путь. Мы ведь не знаем к чему они придут.

[Леф]

Но ребенок в физическом плане - разве не ничтожество?

Не ничтожество. У него выше скорость регенерации.
И он может оказаться устойчивее к инфекции, чем взрослые. Подносить "пить" и вообще ухаживать за взрослыми.

Коренным американцам тоже было некуда деваться. Да и технологический разрыв был совсем не как между звездолетами и каменными топорами, однако ж судьба их известна

Много ли мы знаем об индейцах. Что привело к ним европейцев.

Пока, что и нам в такой ситуации крышка пришла бы.

Поэтому Космос и ждёт, когда мы научимся решать и такие проблемы.
А когда придёт время, скажет "кто не спрятался - я не виноват".
"Извините, но я не могу больше сдерживаться - у вас было время придумать выход, не чего было в барах просиживать".

Возьмем другой вариант - звезда, вокруг которой обращается Пандора, собирается стать Новой.
Ведь если люди не озаботятся эвакуацией Нави - им крышка, сгорят. А самим построить звездный флот слабо, всё за зверушками бегали? Спасти их конечно надо, но не всегда же можно рассчитывать, что рядом окажется добрый дядя. Пора взрослеть.

Дядя мог бы обнаружить, что Нави вовремя смылись на другую планету. По спецканалу транспортировки с одной планеты на другую. Как по тоннелю через океан.
Или со звёздами всё в порядке.

И неизвестно, какой "сюрприз" у Пандоры заготовлен для землян.

Надо было показать его. Только без некрасивостей. Лучше забавно. Да тот же веселящий газ.

Даже для высокогуманного миролюбивого существа лучше иметь под рукой силу, чем не иметь.

Вообще да. Но "умеющий закрывать двери не пользуется замками, но открыть эти двери невозможно".
Сила разная бывает. Бывает сила мускулов. А бывает сила избегать неприятностей (сила каузального тела).

К Вам придут соседи и начнут аккуратно доски от пола отрывать себе на пол. Вы ведь не согласитесь.

Ну почему. Если они пообещают рекультивацию. И если им очень нужно то, что под досками.
(Знали бы Вы, ЧТО у меня однажды было на полу. Картинка. Жаль, что закрасили при покраске).

[Evgenij]

Слабый/сильный тут можно трактовать в контексте высоких или низких возможностей воздействия на окружающую реальность. Не суть важно, что именно входит в эту реальность - враждебные инопланетяне, планеты с агрессивной средой или что-то ещё. По-моему мочь - это лучше, чем не мочь. В добро или зло обратить свои возможности - это уже другой вопрос.

А ведь все более полагаясь на технику люди теряют естественные способности выживания и вернуть их труднее чем научится этой техникой управлять. Я не уверен, что еслибы земляне захотели завоевать всю Пандору нави не завоевали бы Землю.

[Мотылек]

Вы не ответили на вопрос, как поступили бы Вы (с упрямством лунтиков).

Как поступил бы я - это мое личное дело и вопрос моей личной совести и симпатии/отвращения к искомым аборигенам.
Но должен сказать, что обычно дорога в Ад вымощена благими намерениями.

Вот порылся в поисковике и нашел рассказ Роберта Шекли, почти как на заказ под твой вопрос. Есть планета с отсталой расой аборигенов, где растет, как выяснилось, очень ценная травка (способная спасти жизнь многим людям), которую выращивают аборигены и которая настолько ценна для них самих, что ни какие посулы и обещания золотых гор не могут заставить их поделится ею с людьми. Что было дальше можешь прочесть под сплоером:
Роберт Шекли
Мусорщик на Лорее

– Совершенно невозможно, – категорически заявил профессор Карвер.

– Но ведь я видел своими глазами! – уверял Фред, его помощник и телохранитель. – Сам видел вчера ночью! Принесли охотника – ему наполовину снесло голову, – и они…

– Погоди, – прервал его профессор Карвер, склонив голову в выжидательной позе.

Они вышли из звездолета перед рассветом, чтобы полюбоваться на обряды, совершаемые перед восходом солнца в селении Лорей на планете того же названия. Обряды, сопутствующие восходу солнца, если наблюдать их с далекого расстояния, зачастую очень красочны и могут дать материал на целую главу исследования по антропологии; однако Лорей, как обычно, оказался досадным исключением.

Солнце взошло без грома фанфар, вняв молитвам, вознесенным накануне вечером. Медленно поднялась над горизонтом темно-красная громада, согрев верхушки дремучего леса дождь-деревьев, среди которых стояло селение. А туземцы крепко спали…

Однако не все. Мусорщик был уже на ногах и теперь ходил с метлой вокруг хижин. Он медленно передвигался шаркающей походкой – нечто похожее на человека и в то же время невыразимо чуждое человеку. Лицо Мусорщика напоминало стилизованную болванку, словно природа сделала черновой набросок разумного существа. У Мусорщика была причудливая, шишковатая голова и грязно-серая кожа.

Подметая, он тихонько напевал что-то хриплым, гортанным голосом. От собратьев-лореян Мусорщика отличала единственная примета: лицо его пересекала широкая полоса черной краски. То была социальная метка, метка принадлежности к низшей ступени в этом примитивном обществе.

– Итак, – заговорил профессор Карвер, когда солнце взошло без всяких происшествий, – явление, которое ты мне описал, невероятно. Особенно же невероятно оно на такой жалкой, захудалой планетке.

– Сам видел, никуда не денешься, – настаивал Фред. – Вероятно или невероятно – это другой вопрос. Но видел. Вы хотите замять разговор – дело ваше.

Он прислонился к сучковатому стволу стабикуса, скрестил руки на впалой груди и метнул злобный взгляд на соломенные крыши хижин. Фред находился на Лорее почти два месяца и день ото дня все больше ненавидел селение.

Это был хилый, неказистый молодой человек, с прической «бобрик», которая невыгодно подчеркивала его низкий лоб. Вот уже почти десять лет Фред сопровождал профессора во всех странствиях, объездил десятки планет и насмотрелся всевозможных чудес и диковин. Однако чем больше он видел, тем сильнее укреплялось в нем презрение к Галактике как таковой. Ему хотелось лишь одного: вернуться домой, в Байонну (штат Нью-Джерси), богатым и знаменитым или хотя бы богатым и безвестным.

– Здесь можно разбогатеть, – произнес Фред тоном обвинителя. – А вы хотите все замять.

Профессор Карвер в задумчивости поджал губы. Разумеется, мысль о богатстве приятна. Тем не менее профессор не собирался прерывать важную научную работу ради погони за журавлем в небе. Он заканчивал свой великий труд – книгу, которой предстояло полностью подтвердить и обосновать тезис, выдвинутый им в самой первой своей статье – «Дальтонизм среди народов Танга». Этот тезис он позднее развернул в книге «Недостаточность координации движений у рас Дранга».

Профессор подвел итоги в фундаментальном исследовании «Дефекты разума в Галактике», где убедительно доказал, что разумность существ внеземного происхождения уменьшается в арифметической прогрессии, по мере того как расстояние от Земли возрастает в геометрической прогрессии.

Теперь тезис расцвел пышным цветом в последней работе Карвера, которая суммировала все его научные изыскания и называлась «Скрытые причины врожденной неполноценности внеземных рас».

– Если ты прав… – начал Карвер.

– Смотрите! – воскликнул Фред. – Другого несут! Увидите сами!

Профессор Карвер заколебался. Этот дородный, представительный, краснощекий человек двигался медленно и с достоинством. Одет он был в форму тропических путешественников, несмотря на то что Лорей отличался умеренным климатом. Профессор не выпускал из рук хлыста, а на боку у него был крупнокалиберный револьвер – точь-в-точь как у Фреда.

– Если ты не ошибся, – медленно проговорил Карвер, – это для них, так сказать, немалое достижение.

– Пойдемте! – сказал Фред.

Четыре охотника за шрэгами несли раненого товарища к лекарственной хижине, а Карвер с Фредом зашагали следом. Охотники заметно выбились из сил: должно быть, их путь к селению длился не день и не два, так как обычно они углубляются в самые дебри дождь-лесов.

– Похож на покойника, а? – прошептал Фред.

Профессор Карвер кивнул. С месяц назад ему удалось сфотографировать шрэга в выигрышном ракурсе, на вершине высокого, кряжистого дерева. Он знал, что шрэг – это крупный, злобный и быстроногий хищник, наделенный ужасающим количеством когтей, клыков и рогов. Кроме того, это единственная на планете дичь, мясо которой не запрещают есть бесчисленные табу. Туземцам приходится либо убивать шрэгов, либо гибнуть с голоду.

Однако раненый недостаточно ловко орудовал копьем и щитом, и шрэг распорол его от горла до таза. Несмотря на то что рану сразу же перевязали сушеными листьями, охотник истек кровью. К счастью, он был без сознания.

– Ему ни за что не выжить, – изрек Карвер. – Просто чудо, что он дотянул до сих пор. Одного шока достаточно, не говоря уж о глубине и протяженности раны…

– Вот увидите, – пообещал Фред.

Внезапно селение пробудилось. Мужчины и женщины, серокожие, с шишковатыми головами, молчаливо провожали взглядами охотников, направляющихся к лекарственной хижине, Мусорщик тоже прервал работу, чтобы поглядеть. Единственный в селении ребенок стоял перед родительской хижиной и, засунув большой палец в рот, глазел на шествие. Навстречу охотникам вышел лекарь Дег, успевший надеть ритуальную маску. Собрались плясуны-целители – они торопливо накладывали на лица грим.

– Ты думаешь, удастся его залатать, док? – спросил Фред.

– Будем надеяться, – благочестиво ответил Дег.

Все вошли в тускло освещенную лекарственную хижину. Раненого лореянина бережно уложили на травяной тюфяк, и плясуны начали перед ним обрядовое действо. Дег затянул торжественную песнь.

– Ничего не получится, – сказал Фреду профессор Карвер с бескорыстным интересом человека, наблюдающего за работой парового экскаватора. – Слишком поздно для исцеления верой. Прислушайся к его дыханию. Не кажется ли тебе, что оно становится менее глубоким?

– Совершенно верно, – ответил Фред.

Дег окончил свою песнь и склонился над раненым охотником. Лореянин дышал с трудом, все медленнее и неувереннее…

– Пора! – вскричал лекарь. Он достал из мешочка маленькую деревянную трубочку, вытащил пробку и поднес к губам умирающего. Охотник выпил содержимое трубочки. И вдруг…

Карвер захлопал глазами, а Фред торжествующе усмехнулся. Дыхание охотника стало глубже. На глазах у землян страшная рваная рана превратилась в затянувшийся рубец, потом в тонкий розовый шрам и, наконец, в почти незаметную белую полоску.

Охотник сел, почесал в затылке, глуповато ухмыльнулся и сообщил, что ему хочется пить, лучше чего-нибудь хмельного.

Тут же, на месте, Дег торжественно открыл празднество.

Карвер и Фред отошли на опушку дождь-леса, чтобы посовещаться. Профессор шагал словно лунатик, выпятив отвислую нижнюю губу и время от времени покачивая головой.

– Ну так как? – спросил Фред.

– По всем законам природы этого не должно быть, – ошеломленно пробормотал Карвер. – Ни одно вещество на свете не дает подобной реакции. А прошлой ночью ты тоже видел, как оно действовало?

– Конечно, черт возьми, – подтвердил Фред. – Принесли охотника – голова у него была наполовину оторвана. Он проглотил эту штуковину и исцелился прямо у меня на глазах.

– Вековая мечта человечества, – размышлял вслух профессор Карвер. – Панацея от всех болезней.

– За такое лекарство мы могли бы заломить любую цену, – сказал Фред.

– Да, могли бы… а кроме того, мы бы исполнили свой долг перед наукой, – строго одернул его профессор Карвер. – Да, Фред, я тоже думаю, что надо получить некоторое количество этого вещества.

Они повернулись и твердым шагом направились обратно в селение.

Там в полном разгаре были пляски, исполняемые представителями различных родовых общин. Когда Карвер и Фред вернулись, плясали сатгоханн – последователи культа, обожествляющего животное средней величины, похожее на оленя. Их можно было узнать по трем красным точкам на лбу. Своей очереди дожидались дресфейд и таганьи, названные по именам других лесных животных. Звери, которых тот или иной род считал своими покровителями, находились под защитой табу, и убивать их было строжайше запрещено. Карверу никак не удавалось найти рационалистического толкования туземным обычаям. Лореяне упорно отказывались поддерживать разговор на эту тему.

Лекарь Дег снял ритуальную маску. Он сидел у входа в лекарственную хижину и наблюдал за плясками. Когда земляне приблизились к нему, он встал.

– Мир вам! – произнес он слова приветствия.

– И тебе тоже, – ответил Фред. – Недурную работку ты проделал с утра.

Дег скромно улыбнулся:

– Боги снизошли к нашим молитвам.

– Боги? – переспросил Карвер. – А мне показалось, что большая часть работы пришлась на долю сыворотки.

– Сыворотки? Ах, сок серси! – Выговаривая эти слова, Дег сопроводил их ритуальным жестом, исполненным благоговения. – Да, сок серси – это мать всех лореян.

– Нам бы хотелось купить его, – без обиняков сказал Фред, не обращая внимания на то, как неодобрительно насупился профессор Карвер. – Сколько ты возьмешь за галлон?

– Приношу свои извинения, – ответил Дег.

– Как насчет красивых бус? Или зеркал? Может быть, вы предпочитаете парочку стальных ножей?

– Этого нельзя делать, – решительно отказался лекарь. – Сок серси священен. Его можно употреблять только ради исцеления, угодного богам.

– Не заговаривай мне зубы, – процедил Фред, и сквозь нездоровую желтизну его щек пробился румянец, – ты, ублюдок, воображаешь, что тебе удастся…

– Мы вполне понимаем, – вкрадчиво сказал Карвер. – Нам известно, что такое священные предметы. Что священно, то священно. К ним не должны прикасаться недостойные руки.

– Вы сошли с ума, – шепнул Фред по-английски.

– Ты мудрый человек, – с достоинством ответил Дег. – Ты понимаешь, почему я должен вам отказать.

– Конечно. Но по странному совпадению, Дег, у себя на родине я тоже занимаюсь врачеванием.

– Вот как? Я этого не знал!

– Это так. Откровенно говоря, в своей области я слыву самым искусным лекарем.

– В таком случае ты, должно быть, очень святой человек, – сказал Дег, склонив голову.

– Он и вправду святой, – многозначительно вставил Фред. – Самый святой из всех, кого тебе суждено здесь видеть.

– Пожалуйста, не надо, Фред, – попросил Карвер и опустил глаза с деланным смущением. Он обратился к лекарю: – Это верно, хоть я и не люблю, когда об этом говорят. Вот почему в данном случае, сам понимаешь, не будет грехом дать мне немного сока серси. Напротив, твои жреческий долг призывает тебя поделиться со мной этим соком.

Лекарь долго раздумывал, и на его почти гладком лице едва уловимо отражались противоречивые чувства. Наконец он сказал:

– Наверное, все это правда. Но, к несчастью, я не могу исполнить вашу просьбу.

– Почему же?

– Потому что сока серси очень мало, просто до ужаса мало. Его еле хватит на наши нужды.

Дег печально улыбнулся и отошел.

Жизнь селения продолжалась своим чередом, простая и неизменная. Мусорщик медленно обходил улицы, подметая их своей метлой. Охотники отправлялись лесными тропами на поиски шрэгов. Женщины готовили пищу и присматривали за единственным в селении ребенком. Жрецы и плясуны каждый вечер молились, чтобы поутру взошло солнце. Все были по-своему, покорно и смиренно, довольны жизнью.

Все, кроме землян.

Они провели еще несколько бесед с Дегом и исподволь выведали всю подноготную о соке серси и связанных с ним трудностях.

Растение серси – это низкорослый, чахлый кустарник. В естественных условиях оно растет плохо. Кроме того, оно противится искусственному разведению и совершенно не переносит пересадки. Остается только тщательно выпалывать сорняки вокруг серси и надеяться, что оно расцветет. Однако в большинстве случаев кусты серси борются за существование год-другой, а затем хиреют. Лишь немногие расцветают, и уж совсем немногие живут достаточно долго, чтобы дать характерные красные ягоды.

Из ягод серси выжимают эликсир, который для населения Лорея означает жизнь.

– При этом надо помнить, – указал Дег, – что кусты серси встречаются редко и на большом расстоянии друг от друга. Иногда мы ищем месяцами, а находим один-единственный кустик с ягодами. А ягоды эти спасут жизнь только одному лореянину, от силы двум.

– Печально, – посочувствовал Карвер. – Но, несомненно, усиленное удобрение почвы…

– Все уже пробовали.

– Я понимаю, – серьезно сказал Карвер, – какое огромное значение придаете вы соку серси. Но, если бы вы уделили нам малую толику – пинту-другую, мы отвезли бы его на Землю, исследовали и постарались синтезировать. Тогда вы получили бы его в неограниченном количестве.

– Но мы не решаемся расстаться даже с каплей. Вы заметили, как мало у нас детей?

Карвер кивнул.

– Дети рождаются очень редко. Вся жизнь у нас – непрерывная борьба нашей расы за существование. Надо сохранять жизнь каждому лореянину, до тех пор пока на смену ему не появится дитя. А этого можно достигнуть лишь благодаря неустанным и нескончаемым поискам ягод серси. И вечно их не хватает, – лекарь вздохнул. – Вечно не хватает.

– Неужели этот сок излечивает все? – спросил Фред.

– Да, и даже больше того. У того, кто отведал серси, прибавляется пятьдесят лет жизни.

Карвер широко раскрыл глаза. На Лорее пятьдесят лет приблизительно равны шестидесяти трем земным годам.

Серси – не просто лекарство, заживляющее раны, не просто средство, содействующее регенерации! Это и напиток долголетия!

Он помолчал, обдумывая перспективу продления своей жизни на шестьдесят лет, затем спросил:

– А что, если по истечении этих пятидесяти лет лореянин опять примет серси?

– Не известно, – ответил Дег. – Ни один лореянин не станет принимать серси вторично, когда его и так слишком мало.

Карвер и Фред переглянулись.

– А теперь выслушай меня внимательно, Дег, – сказал профессор Карвер и заговорил о священном долге перед наукой. Наука, объяснил он лекарю, превыше расы, превыше веры, превыше религии. Развитие науки превыше самой жизни. В конце концов, если и умрут еще несколько лореян, что с того? Так или иначе, рано или поздно им не миновать смерти. Важно, чтобы земная наука получила образчик сока серси.

– Может быть, твои слова и справедливы, – отозвался Дег, – но мой выбор ясен. Как жрец религии саннигериат, я унаследовал священную обязанность охранять жизнь нашего народа. Я не нарушу своего долга.

Он повернулся и ушел. Земляне вернулись в звездолет ни с чем.

Выпив кофе, профессор Карвер открыл ящик письменного стола и извлек оттуда рукопись «Скрытые причины врожденной неполноценности внеземных рас». Любовно перечитал он последнюю главу, специально трактующую вопрос о комплексе неполноценности у жителей Лорея. Потом профессор Карвер отложил рукопись в сторону.

– Почти готова, Фред, – сообщил он помощнику. – Работы осталось на недельку – ну, самое большее на две!

– Угу, – помычал Фред, рассматривая селение через иллюминатор.

– Вопрос будет исчерпан, – провозгласил Карвер. – Книга раз и навсегда докажет прирожденное превосходство жителей Земли. Мы неоднократно подтверждали свое превосходство силой оружия, Фред, доказывали его и мощью передовой техники. Теперь оно доказано силой бесстрастной логики.

Фред кивнул. Он знал, что профессор цитирует предисловие к своей книге.

– Ничто не должно стоять на пути великого дела, – сказал Карвер. – Ты согласен с этим, не правда ли?

– Ясно, – рассеянно подтвердил Фред. – Книга прежде всего. Поставьте ублюдков на место.

– Я, собственно, не это имел в виду. Но ты ведь знаешь, что я хочу сказать. При создавшихся обстоятельствах, быть может, лучше выкинуть серси из головы. Быть может, надо ограничиться завершением начатой работы.

Фред обернулся и заглянул хозяину в глаза.

– Профессор, как вы думаете, сколько вам удастся выжать из этой книги?

– А? Ну что ж, последняя, если помнишь, разошлась совсем неплохо. На эту спрос будет еще больше. Десять, а то и двадцать тысяч долларов! – Он позволил себе чуть заметно улыбнуться. – Мне, видишь ли, повезло с выбором темы. На Земле широкие круги читателей явно интересуются этим вопросом… что весьма приятно для ученого.

– Допустим даже, что вы извлечете из нее пятьдесят тысяч. Курочка по зернышку клюет. А знаете ли вы, сколько можно заработать на пробирке с соком серси?

– Сто тысяч? – неуверенно предположил Карвер.

– Вы смеетесь! Представьте себе, что умирает какой-нибудь богач, а у нас есть единственное лекарство, способное его вылечить. Да он вам все отдаст! Миллионы!

– Полагаю, ты прав, – согласился Карвер. – И мы внесли бы неоценимый вклад в науку. Но, к сожалению, лекарь ни за что не продаст нам ни капли.

– Покупка – далеко не единственный способ поставить на своем. – Фред вынул револьвер из кобуры и пересчитал патроны.

– Понятно, понятно, – проговорил Карвер, и его румяные щеки слегка побледнели. – Но вправе ли мы…

– А вы-то как думаете?

– Что ж, они безусловно неполноценны. Полагаю, я привел достаточно убедительные доказательства. Можно смело утверждать, что в масштабе Вселенной их жизнь недорого стоит. Гм, да… да, Фред, таким препаратом мы могли бы спасать жизнь землянам!

– Мы могли бы спасти собственную жизнь, – заметил Фред. – Кому охота загнуться раньше срока?

Карвер встал и решительно расстегнул кобуру своего револьвера.

– Помни, – сказал он Фреду, – мы идем на это во имя науки и ради Земли.

– Вот именно, профессор, – ухмыльнулся Фред и двинулся к люку.

Они отыскали Дега вблизи лекарственной хижины. Карвер заявил без всяких предисловий:

– Нам необходимо получить сок серси.

– Я вам уже объяснял, – удивился лекарь. – Я рассказал вам о причинах, по которым это невозможно.

– Нам нужно во что бы то ни стало, – поддержал шефа Фред. Он выхватил из кобуры револьвер и свирепо взглянул на Дега.

– Нет.

– Ты думаешь, я шутки шучу? – нахмурился Фред. – Ты знаешь, что это за оружие?

– Я видел, как вы стреляете.

– Ты, может, думаешь, что я постесняюсь выстрелить в тебя?

– Я не боюсь. Но серси ты не получишь.

– Буду стрелять, – исступленно заорал Фред. – Клянусь, буду стрелять.

За спиной лекаря медленно собирались жители Лорея. Серокожие, с шишковатыми черепами, они молча занимали свои места; охотники держали в руках копья, прочие селяне были вооружены ножами и камнями.

– Вы не получите серси, – сказал Дег.

Фред неторопливо прицелился.

– Полно, Фред, – обеспокоился Карвер, – тут их целая куча… Стоит ли…

Тощее тело Фреда подобралось, палец побелел и напрягся на курке. Карвер закрыл глаза.

Наступила мертвая тишина.

Вдруг раздался выстрел.

Карвер опасливо открыл глаза.

Лекарь стоял, как прежде, только дрожали его колени. Фред оттягивал курок. Селяне безмолвствовали. Карвер не сразу сообразил, что произошло. Наконец он заметил Мусорщика.

Мусорщик лежал, уткнувшись лицом в землю, все еще сжимая метлу в вытянутой левой руке; ноги его слабо подергивались. Из дыры, которую Фред аккуратно пробил у него во лбу, струилась кровь.

Дег склонился над Мусорщиком, но тут же выпрямился.

– Скончался, – сказал лекарь.

– Это только цветочки, – пригрозил Фред, нацеливаясь на какого-то охотника.

– Нет! – вскричал Дег.

Фред посмотрел на него, вопросительно подняв брови.

– Отдам тебе сок, – пояснил Дег. – Отдам тебе весь наш сок серси. Но вы оба тотчас же покинете Лорей!

Он бросился в хижину и мгновенно вернулся с тремя деревянными трубочками, которые сунул Фреду в ладони.

– Порядочек, профессор, – сказал Фред. – Надо сматываться.

Они прошли мимо молчаливых селян, направляясь к звездолету. Вдруг мелькнуло что-то яркое, блеснув на солнце. Фред взвыл от боли и выронил револьвер. Профессор Карвер поспешно подобрал его.

– Какой-то недоносок зацепил меня, – сказал Фред. – Дайте револьвер!

Описав крутую дугу, у их ног зарылось в землю копье.

– Их слишком много, – рассудительно заметил Карвер. – Прибавим шагу!

Они пустились к звездолету и, хотя вокруг свистели копья и ножи, добрались благополучно и задраили за собой люк.

– Дешево отделались, – сказал Карвер, переводя дыхание, и прислонился спиной к люку. – Ты не потерял сыворотку?

– Вот она, – ответил Фред, потирая руку. – Черт!

– Что случилось?

– Рука онемела.

Карвер осмотрел рану, глубокомысленно поджал губы, но ничего не сказал.

– Онемела, – повторил Фред. – Уж не отравлены ли у них копья?

– Вполне возможно, – допустил профессор Карвер.

– Отравлены! – завопил Фред. – Глядите, рана уже меняет цвет!

Действительно, по краям рана почернела и приобрела гангренозный вид.

– Сульфидин, – порекомендовал Карвер. – И пенициллин. Не о чем беспокоиться, Фред. Современная фармакология Земли…

– …может вовсе не подействовать на этот яд. Откройте одну трубочку!

– Но, Фред, – возразил Карвер, – наши запасы сока крайне ограниченны. Кроме того…

– К чертовой матери! – разъярился Фред. Здоровой рукой он взял одну трубочку и вытащил пробку зубами.

– Погоди, Фред!

– Еще чего!

Фред осушил трубочку и бросил ее на пол. Карвер с раздражением произнес:

– Я хотел только подчеркнуть, что следовало бы подвергнуть сыворотку испытаниям, прежде чем пробовать ее на землянах. Мы ведь не знаем, как реагирует человеческий организм на это вещество. Я желал тебе добра.

– Как же, желали, – насмешливо ответил Фред. – Поглядите лучше, как действует это лекарство.

Почерневшая рана снова приобрела цвет здоровой плоти и теперь затягивалась. Вскоре осталась лишь белая полоска шрама. Потом и она исчезла, а на ее месте виднелась упругая розовая кожа.

– Хорошая штука, а? – шумно радовался Фред, и в голосе его чуть заметно проскальзывали истеричные нотки. – Действует, профессор, действует! Выпей и ты, друг, живи еще пятьдесят лет! Как ты думаешь, удастся нам синтезировать эту штуку? Ей цена – миллион, десять миллионов, миллиард! А если не удастся, то всегда есть добрый старый Лорей! Можно наведываться каждые полсотни годков или около того для заправки. Она и на вкус приятна, профессор. Точь-в-точь как… что случилось?

Профессор Карвер уставился на Фреда широко раскрытыми от изумления глазами.

– В чем дело? – с усмешкой спросил Фред. – Швы, что ли, перекосились? На что вы тут глазеете?

Карвер не отвечал. У него дрожали губы. Он медленно попятился.

– Какого черта, что случилось?

Фред метнул на профессора яростный взгляд, затем бросился в носовую часть звездолета и посмотрелся в зеркало.

Что со мной стряслось?

Карвер пытался заговорить, но слова застряли в горле. Не отрываясь, следил он, как черты Фреда медленно изменяются, сглаживаются, смазываются, словно природа делает черновой набросок разумной жизни. На голове у Фреда проступили причудливые шишки. Цвет кожи медленно превращался из розового в серый.

– Я же советовал тебе выждать, – вздохнул Карвер.

– Что происходит?– испуганно прошептал Фред.

– Видишь ли, – ответил Карвер, – должно быть, тут налицо остаточный эффект серси. Рождаемость на Лорее, сам знаешь, практически отсутствует. Даже при всех целебных свойствах серси эта раса должна была давным-давно вымереть. Так и случилось бы, не обладай серси и иными свойствами – способностью превращать низшие формы животной жизни в высшую – в разумных лореян.

– Бредовая идея!

– Рабочая гипотеза, основанная на утверждении Дега, что серси – мать всех лореян. Боюсь, что в этом кроется истинное значение культа зверей и причина всех наложенных на них табу. Различные животные, наверное, были родоначальниками определенных групп лореян, а может быть, и всех лореян. Даже разговоры на эту тему объявлены табу; в туземцах явно укоренилось ощущение глубокой неполноценности, оттого что они слишком недавно вышли из животного состояния.

Карвер устало потер лоб.

– Можно предполагать, – продолжал он, – что соку серси принадлежат немалая роль в жизни всей расы. Рассуждая теоретически…

– К черту теории, – буркнул Фред, с ужасом обнаруживая, что голос его стал хриплым и гортанным, как у лореян. – Профессор, сделайте что-нибудь!

– Не в моих силах что-либо сделать.

– Может, наука Земли…

– Нет, Фред, – тихо сказал Карвер.

– Что?

– Фред, прошу тебя, постарайся понять. Я не могу взять тебя на Землю.

– Что вы имеете в виду? Вы, должно быть, спятили?

– Отнюдь нет. Как я могу привезти тебя с таким фантастическим объяснением? Все будут считать, что твоя история – не что иное, как грандиозная мистификация.

– Но…

– Не перебивай. Никто мне не поверит. Скорее поверят, что ты необычайно смышленый лореянин. Одним лишь своим присутствием, Фред, ты опровергнешь отправной тезис моей книги!

– Не может того быть, чтоб вы меня бросили, – пролепетал Фред. – Вы этого не сделаете.

Профессор Карвер все еще держал в руках оба револьвера.

Он сунул один из них за пояс, а второй навел на Фреда.

– Я не собираюсь подвергать опасности дело всей своей жизни. Уходи отсюда, Фред.

– Нет!

– Я не шучу. Пошел вон, Фред.

– Не уйду! Вам придется стрелять!

– Надо будет – выстрелю, – заверил его Карвер. – Пристрелю и выкину.

Он прицелился.

Фред попятился к люку, снял запоры, открыл его.

Снаружи безмолвно ждали селяне.

– Что они со мной сделают?

– Мне, право, жаль, Фред, – сказал Карвер.

– Не пойду! – взвизгнул Фред и обеими руками вцепился в проем люка.

Карвер столкнул его в руки ожидающей толпы, а вслед ему бросил две оставшиеся трубочки с соком серси.

После этого Карвер поспешно задраил люк, не желая видеть дальнейшее.

Не прошло и часа, как он уже вышел из верхних слоев атмосферы.

Когда он вернулся на Землю, его книгу «Скрытые причины врожденной неполноценности внеземных рас» провозгласили исторической вехой в сравнительной антропологии. Однако почти сразу пришлось столкнуться с кое-какими осложнениями.

На Землю вернулся некий капитан-астронавт по фамилии Джонс, который утверждал, что обнаружил на планете Лорей туземца, во всех отношениях не уступающего жителю Земли. В доказательство своих слов капитан Джонс проигрывал магнитофонные записи и демонстрировал киноленты.

В течение некоторого времени тезис Карвера казался сомнительным, пока Карвер лично не изучил вещественные доказательства противника. Тогда он с беспощадной логикой заявил, что так называемый сверхлореянин, это совершенство с Лорея, этот, с позволения сказать, ровня жителям Земли, находится на самой низшей иерархической ступени Лорея: он – Мусорщик, о чем ясно говорит широкая черная полоса на его лице.

Капитан-астронавт не стал спорить, что так оно и есть.

Отчего же, заявлял Карвер, этому сверхлореянину, несмотря на все его хваленые способности, не удалось достигнуть хоть сколько-нибудь достойного положения в том жалком обществе, в котором он живет?

Этот вопрос заткнул рты капитану и его сторонникам и даже, по существу, вдребезги разбил их школу. И теперь во всей Галактике мыслящие земляне разделяют карверовскую доктрину врожденной неполноценности внеземных существ.

[Evgenij]

Прочитал рассказ. Вот вам и пример "сюрприза".

[Мотылек]

Именно так построен фильм "Аватар" - зрителю легко согласиться, что козырнее быть великим вождем и героем эпоса на заштатной планетке, чем малообразованным калекой на невысокой ступени социальной пирамиды великой цивилизации.

К стати, на эту тему Фалькон выкладывал весьма интересную статью, о популярности литературы о "попаданцах": "Мир тупых инвалидов", плавно переносящей аллегорию книжных психологических домыслов на современное мировое положение дел в контексте западного общества потребления

[Pinhead]

Гармоничен и статичен. Полное довольство окружающим миром и самим собой убивает развитие. Да, люди в фильмы наглые алчные негодяи, за редким исключением. Но свербящие амбиции и жадность заставили их преодолеть чудовищные межзвездные просторы. Несмотря на неблаговидные мотивы, само по себе это величественное достижение.

Ну и кто в это ситуации настоящие паразиты?
Вы всё напираете на развитие в противовес равновесию. Но Вы не задумываетесь над тем, что в природе почему-то всё равновесно? До тех пор, как там появляется человек. Если бы хищники, к примеру, в сложившейся экосистеме занялись "развитием", то очень быстро это кончилось бы полным уничтожением как добычи, так и самих хищников. Человек ровно этим и занимается. Человечество напоминает такой огромный постоянно разрастающийся улей, который только жрет, потребляет и ищет способы, как бы сделать так, чтобы жрать и потреблять еще больше. Это и есть развитие, прогресс и тому подобные красивые фразы. Со стороны это выглядит именно так. Гармония - это достаточность. Бесконечная алчность - это не достоинство, это слабость. Кто-то алчен до материального, Вы алчны до знаний, никакой разницы тут нет. Бесконечно хотеть жрать плохо, вот и всё.

[Юра]

Все так и есть, но у нави свой путь. Мы ведь не знаем к чему они придут.

Возвращаясь к теме, которую я уже затрагивал. Симбиоз нави и разумных деревьев. С труднопостижимым для гуманоида, но всё-таки разумом.
Кто в этой связке ведущий, а кто ведомый? Нави не очень похожи на гениальных биотехнологов, несмотря на управление животными через штекер в косе. Скорее они похожи на домашний скот местных баобабов. И значит вряд ли придут куда-то ещё.

Добавлено спустя 2 минуты 2 секунды:

Поэтому Космос и ждёт, когда мы научимся решать и такие проблемы.
А когда придёт время, скажет "кто не спрятался - я не виноват".
"Извините, но я не могу больше сдерживаться - у вас было время придумать выход, не чего было в барах просиживать".

Во-о-от!

Добавлено спустя 6 минут 58 секунд:

А ведь все более полагаясь на технику люди теряют естественные способности выживания и вернуть их труднее чем научится этой техникой управлять. Я не уверен, что еслибы земляне захотели завоевать всю Пандору нави не завоевали бы Землю.

В фильме довольное примитивное изображение космической цивилизации. Уж если шагнули между звездами - то заменить тупое, слабое и недолговечное человеческое тело на что-то посолиднее не проблема. Впрочем намеки в фильме есть - полковник обещает морпеху вылечить на Земле ноги, да и сам факт изготовления Аватаров говорит о развитой биотехнологии. А ведь есть и возможность кооперировать живую ткань и технику, в простейшем случае в виде боевого бронескафандра. Если надо, модифицированный человек выживет где угодно и голыми щупальцами целое племя нави порвет.
Слабость людей в фильме не в отсутствии таких технологий. А в том, что они доступны только немногим за большие деньги.

Добавлено спустя 1 минуту 51 секунду:

Надо было показать его. Только без некрасивостей. Лучше забавно. Да тот же веселящий газ.

Газы, бактерии - не прокатят. Местный воздух для землян и так смертелен, они пользуются замкнутой системой жизнеобеспечения.

Добавлено спустя 8 минут 8 секунд:

Но Вы не задумываетесь над тем, что в природе почему-то всё равновесно?

Это только если смотреть с очень низкой колоколенки с близким горизонтом. На больших временных интервалах видно, что от прокариотов до сапиенсов пройден огромный путь развития живого. На котором более совершенные виды не раз безжалостно зачищали под ноль примитивные.

Человек ровно этим и занимается. Человечество напоминает такой огромный постоянно разрастающийся улей, который только жрет, потребляет и ищет способы, как бы сделать так, чтобы жрать и потреблять еще больше. Это и есть развитие, прогресс и тому подобные красивые фразы. Со стороны это выглядит именно так.

Неуемностью своих запросов (не только материальных - по пирамиде Маслоу) человек и силен. Если бы наши предки внимательно следили во время охоты за балансом поголовья мамонтов - мы бы так за мамонтами и бегали, даже мотыги не придумав.
Исчерпание предыдущей экологической ниши заставляет осваивать следующую - от собирателей в саванне до строителей вселенных (по технологии "да будет свет").

[Pinhead]

На котором более совершенные виды не раз безжалостно зачищали под ноль примитивные.

Не было такого никогда. Виды вымирали из-за изменившихся природных условий, а не потому что воевали друг с другом. Но дело не в этом, а в том, что природа всегда стремится к балансу, а не к доминированию. Всякий раз, когда правила игры меняются, через какое-то время снова всё приходит в равновесие. Именно к этому направлено развитие видов, а не к стремлению всё вокруг сожрать и подмять под себя. Иначе у нас не Земля была бы, а планета Бродяга.

Неуемностью своих запросов (не только материальных - по пирамиде Маслоу) человек и силен.

Вот правильно Вам указали "кто сильнее, тот и прав" - это так по-человечески.

[Юра]

Не было такого никогда. Виды вымирали из-за изменившихся природных условий, а не потому что воевали друг с другом.

Бывало и так, и этак. Например Северная и Южная Америки долгое время были разделены. В Южной существовала фауна, состоящая в основном из более древних видов. В частности сумчатых там было много. Образование Панамского перешейка само по себе не вело к серьёзным климатическим изменениям, но на континент началась экспансия более совершенных плацентарных. И где теперь американские сумчатые? Только опоссумы выжили. Американских неполнозубых проредило основательно. А эндемичные нотоунгулянты и литоптерны вообще полностью отошли в область палеонтологии.

[Мотылек]

Не было такого никогда. Виды вымирали из-за изменившихся природных условий, а не потому что воевали друг с другом. Но дело не в этом, а в том, что природа всегда стремится к балансу, а не к доминированию. Всякий раз, когда правила игры меняются, через какое-то время снова всё приходит в равновесие.

Ты рассматриваешь процесс доминации только в виде коротко текущего, всплескообразного скачка, по принципу: саранча расплодилась, сожрала всю растительность и потом сама подохла с голоду. Это не правильный подход. Если рассматривать доминацию как эволюционную борьбу за выживание, путем естественного отбора и перехода количества в качество, на протяжении миллионов лет, то подход полностью себя оправдывает. Виды постоянно конкурируют между собой в пищевой пирамиде и в борьбе за ареалы обитания, что приводит к постоянному совершенствованию и усложнению жизни, то есть к развитию. Баланс же - это лишь текущее необходимое стабилизирующее условие, требуемое для предотвращения обрушения всей конструкции. Но он никогда не принимает абсолютные формы. Ты сам сказал, что правила игры периодически меняются и баланс рушится, а в замен его устанавливается новый - уже качественно другой. Следствием всех этих превращений и есть развитие.

[Лекс Айрин]

Дескать он придурок и это прекрасно. Цивилизация дикарей равноценна цивилизации звездолетов. Такое положение вещей выгодно тем, для кого важно сохранять сирых и убогих дикарей в прежнем положении.

Только почему-то подавляющее число попыток цивилизовать дикарей имхо неудачны. Их изначальная культура практически терялась. И, кстати, не надо преувеличивать значение машинной цивилизации. Если пропадут машины, то нави будут в выигрыше, за счет своей большей приспособленности к окружающей среде.

Тут был гон, что люди не возвращаются в лоно природы... Возвращаются. Только не разрывают связей с цивилизацией. Да и попавший в городские джунгли "дикарь" не является ее частью. Душой он все-равно еще там. Только его дети могут полноценно ассимилироваться. И если "слабый" уходит как правило по необходимости, то "сильный" точно знает на что он идет.

[Леф]

Вопрос к сторонникам пути развития пандорцев - готовы сами отказаться от благ цивилизации?
Нет ведь? Никто не уезжает из города, не селится "на берегу очень древней реки в очень маленькой хижине".
Тогда какой смысл превозносить путь развития пандорцев?

Цивилизации землян и пандорцев в фильме - две крайности. Нужен поиск баланса.

Путь развития не машинной цивилизации, а путь чувственного развития, развития интуиции, управлениями стихиями - это всё очень интересно.
Но в фильме не показано, что это путь способен предотвратить или решить все проблемы пандорцев.
Он не спас их даже от убийства землян. Их способностей не хватило, чтобы остановить землян без их убийства. Или желания?
Могли бы силой своей мысли, токами энергии заблокировать способность двигаться, убедить землян отказаться от намерений.

Так что для признания преимуществ пути пандорцев нет оснований.
Диковатые они пока. А то и резче - дикари они и есть дикари.

Исчерпание предыдущей экологической ниши заставляет осваивать следующую

Именно к этому направлено развитие видов, а не к стремлению всё вокруг сожрать

Стремлению всё съесть есть.
А не съедают не потому, что грамотные или нравственные, а потому что еда убегает или заканчивается.
А пока еда есть - животные едят, плодятся и снова едят. Пока еда не закончится, и лишние хищники не поумирают от голода.

Неуемностью своих запросов (не только материальных - по пирамиде Маслоу) человек и силен.

Только если при всей неуёмности хватает ума не нарушить разрушить среду обитания.

Кто-то алчен до материального, Вы алчны до знаний, никакой разницы тут нет.

Алчность до знаний намного меньше разрушает биосферу, чем алчность до часов по миллиону уе.
Проведение в библиотеке многих лет жизни не требует изъятия ресурсов и затрат планетной энергии.

Не хозяйничать, а взять тот же песочек в Сахаре. И убраться к себе.

Так всю планету растащат.

Нет. А то станем, как те, у кого зимой снега не выпросишь.

Во вторых, дело ведь не в гранитных постаментах. Дело как говорят "в принципе". Когда кто то чужой качает в твоем собственном доме права, ни в грош тебя не ставя, ты этому однозначно возмутишься.

Эта ситуация искусственная. Смотря какие права.
Главная и первая ошибка - того, кто кричит "дом мой, и поэтому я не отдам ни пылинки, потому что это моё по определению".
Вторая ошибка - того, кто готов разрушить дом, чтоб забрать пылинку. Вместо того чтобы уговорить или смириться.

минерал на пандоре добывали не для спасения земной цивилизации, а просто потому что это был прибыльный товар - материал обладающий явлением сверхпроводимости при комнатных температурах. Штука весьма ценная для разнообразной тонкой электроники, но отнюдь не незаменимая.

Понятно. Тогда тем более нужно добиваться добровольного согласия на разработку или смириться с отказом.