Мотылек
Отрезки на рисунке параллельны друг другу. Но за счет бессознательного рассуждения на основе полученного ранее опыта создается иллюзия что они искривлены.
А у меня не создается. Когда я рассеянно смотрю на рисунок, то я просто не определяю, параллельны эти отрезки или искривлены. Но, когда я концентрирую свой взгляд на отрезках, чтобы определить их искривленность, я ее не вижу.
Многие зрительные иллюзии основаны на психофизиологических особенностях непосредственного восприятия, не меняющих схему создания ощущений. Кроме того,
считать, что отрезки искривлены это не то же самое, что
видеть их искривленными. Обычно, опыт создает у человека схемы (идеи), позволяющие ему
распознавать свои ощущения. Но вот чтобы опыт или настройка изменяли схему
создания ощущений это уже экзотика. Возможно, что это изменение достижимо (1) в специально созданных условиях (экспериментах), (2) в состоянии гипнотического транса, (3) адептами (см. примеры ниже).
(1) «Это было в 1897 году, Стреттон, который был, наверное, необычным человеком, носил в течение сначала трех, а затем восьми дней специальную оптическую систему, дававшую ему такую возможность. Затем, не удовлетворившись только поворотом изображения на 180º, он создал и испробовал на себе системы, переворачивающие изображения в горизонтальном направлении, т.е. менявшие местами левую и правую стороны пространства. Наконец, он испробовал систему, с помощью которой он видел самого себя в зеркале, подвешенном в пространстве в горизонтальном положении, рис.4. Используя все эти системы, он вел активный образ жизни, совершал загородные прогулки и снимал очки только на ночь.
Стреттон дал волнующее эмоциональное описание своих ощущений. В основном они сводились к тому, что вначале эксперимента он совершал неуклюжие движения, натыкался на предметы, не мог брать нужные вещи, ему казалось, что окружающие предметы двигаются, когда он двигает головой. Одним словом, в начале эксперимента Стреттон находился в большем замешательстве, однако через несколько дней картина изменилась и к концу недели, как он пишет, внешний мир опять выглядел как обычно.
Когда через неделю он снял очки, окружение опять повело себя необычно и опять Стреттон должен был адаптироваться к нему, но сейчас этот процесс прошел много быстрее».
«Психология и педагогика»
http://bibl.tikva.ru/base/B1706/B1706Part7-21.php
(2) «Раздражители, действующие на органы чувств, вызывают их раздражение. Раздражение в нервной ткани вызывает возбуждение, которое по афферентным путям передается в полушария головного мозга. Следствием этого сложного процесса является ощущение (света, тепла, звука, прикосновения и т.п.). Следовательно, под ощущением в психологии понимают наиболее простые психические процессы, которые возникают под действием предметов на органы чувств как отражение отдельных свойств предмета (ощущений). В таком понимании ощущения — это строительный материал всех наших представлений о мире, который создает необходимую базу для остальных процессов познания.
Под восприятием понимаются такие психические процессы, с помощью которых мы можем непосредственно осознавать явления, находящиеся вне нас, на основе деятельности наших органов чувств.
Различие между восприятием и ощущением является искусственным, логическим. Необходимо избегать представления о том, что восприятие складывается из ощущений. Восприятие невозможно психологически разложить на ощущения и самовосприятие, оно является сложным процессом, в котором отражаются все ступени развития человека, вся биопсихологическая личность в данный момент развития (ближе к первичному "ощущению" стоит новорожденный, так как он не обладает сознательным опытом).
Мы никогда "не ощущаем", "не чувствуем" красный, зеленый цвет, тон, боль, но всегда воспринимаем какой-нибудь конкретный красный предмет, тон какого-нибудь конкретного инструмента, чувствуем и воспринимаем вполне конкретную боль и т.д.
На нас никогда не действуют изолированно свойства предметов. Поэтому мы говорим о восприятии, а не об ощущении. Предпосылкой для восприятия являются раздражители (импульсы), действующие на органы чувств. Из-за того, что одни органы чувств воспринимают раздражители на расстоянии (дистанционно), мы делим органы чувств и раздражители на контактные и дистанционные.
С помощью внушения в гипнотическом состоянии вызываются разнообразные изменения в деятельности любого органа чувств. В состоянии гипноза происходит понижение чувствительности к боли (аналгезия), прикосновению, температурным раздражителям вплоть до полной нечувствительности любого участка кожной поверхности, уничтожение некоторых из рефлексов со слизистых оболочек (анестезия), например, корнеальный и ресничный, а также глоточный рефлекс. Эти оборонительные приспособления, несомненно, исключают корковый элемент. Гипнотик не реагирует ни жестами, ни мимикой на уколы, прокалывания кожной складки и т.д.
Важно отметить, что во время гипноза боль воспринимается (это регистрируется с помощью ЭМГ), но пациент ее не "переживает". Таким образом, при гипнотической анальгезии и анестезии отмечается функциональная диссоциация: информация о болевом воздействии сохраняется, но его эмоциональный компонент исчезает.
На основании проведенных Н.Е Свидерской (1987 г.) исследований можно полагать, что одним из главных механизмов гипноанальгезии является дезактивация передних областей левого полушария головного мозга, наступающая в момент действия болевых импульсов под влиянием информации, приходящей из мотивационно-аффективных подкорковых центров и центров селективного внимания. Ослабление болевых ощущений происходит вследствие игнорирования сведений о боли как незначимых для организма.
Таким образом, в отличие от процессов, развившихся при других методах обезболивания, эффекты гипноанальгезии обусловлены, по-видимому, в первую очередь участием высших корковых инстанций, управляющих интегративными процессами мозга.
Под гипнозом можно вызвать и увеличение чувствительности (гиперестезия) к тем раздражителям, которые ранее вызывали ее понижение. При этом гипнотик будет реагировать гримасой дискомфорта на легкое прикосновение, незначительное изменение температуры и т.д. В гипнотическом состоянии путем внушения вызывается и увеличение остроты зрения, полная слепота или слепота на один глаз, сужение поля зрения, цветовая слепота (полная или на отдельные цвета), глухота на одно или оба уха или, напротив, обострение слуха.
Подобно зрению, осязанию в гипнозе понижаются или обостряются обоняние, вкус.
В состоянии гипноза можно вызвать также изменения общего чувства (ощущения, соотносимые не с внешними объектами, а с собственным организмом) — чувство телесного благополучия и неблагополучия, чувство слабости, утомления, ощущение силы, свежести, бодрости, отвращения к пище или, наоборот, повышенный аппетит, жажду, зуд, тошноту, чувство свободного или затрудненного дыхания, чувство тяжести, стесненности, давления в области груди и т.д.
В состоянии гипноза у гипнотика можно вызвать не только извращенные реакции, но и иллюзии. В.А.Гиляровский (1954 г.) иллюзиями называет искаженные восприятия, при которых нарушенные при открытых глазах действительно существующие явления или предметы принимаются не в полном соответствии с действительностью, а в измененном виде. Например, гипнотизер показывает красный плакат с большим белым кругом внутри него, а гипнотик отвечает, что круга не замечает-, он также может смотреть на своего родственника или знакомого/но не видит его правой руки и при этом удивляется. '
Много аллюзий (измененного восприятия) могут возникать в стрессовых ситуациях, что вызывает различные толки и разговоры у населения.
Вы можете спросить, почему закрывают зеркала во время похорон? Оказывается, смотря в зеркало, человек может увидеть не свое отображение, а дьявола, черта или самого умершего человека (иногда говорят, что человек общается с потусторонним миром), слышит его голос и т.п. Эти иллюзии возникают только в нашем сознании; иначе говоря — самовнушение встревоженного человека влияет на эмоциональный блок сознания. Хотя, если сфотографировать свое отображение или заснять на видеопленку, то изменений отображения не будет. Таким образом при отображении предмет не искажается, он искажается только в нашем сознании».
Сергей Мышляев «Гипноз. Личное влияние?»
«Оттуда, где мы стояли, вершина холма уже не была такой округлой и гладкой, как она казалась мне с расстояния. Там была пещера или дыра рядом с вершиной. Я пристально смотрел на нее, потому что дон Хуан делал то же самое. Еще один сильный порыв ветра вызвал озноб у меня на спине. Дон Хуан повернулся к югу и обшарил местность своими глазами.
- Там, - сказал он шепотом и показал на предмет на земле.
Я напрягал глаза, чтобы увидеть. На земле что-то лежало метрах в шести от меня. Оно было светло-коричневым, и, пока я смотрел на него, оно задрожало. Я сфокусировал на нем все свое внимание. Предмет был почти круглым и казался свернувшимся. В самом деле, он походил на свернувшуюся собаку.
- Что это? - прошептал я дону Хуану.
- Не знаю, - прошептал он в ответ, глядя на предмет. - а чем это тебе кажется?
Я сказал ему, что это похоже на собаку.
- Слишком велика для собаки, - сказал он, как само собой разумеющееся.
Я сделал в этом направлении пару шагов, но дон Хуан остановил меня мягко. Я опять стал всматриваться. Это определенно было какое-то животное или спящее, или мертвое. Я почти мог разглядеть его голову. Его уши торчали, как уши волка. К этому времени я был уже определенно уверен, что это свернувшееся животное. Я подумал, что это может быть коричневый теленок. Я прошептал об этом дону Хуану. Он ответил, что он слишком компактен, чтобы быть теленком, кроме того, у него уши острые. Животное опять задрожало, и тогда я заметил опять, что оно живое. И в самом деле, я мог
видеть, что оно дышит. Однако, его дыхание не было ритмичным. Вдохи, которые оно делало, больше походили на нерегулярные вздрагивания. В этот момент мне пришла внезапная мысль.
- Если это животное, то оно умирает, - прошептал я дону Хуану.
- Ты прав, - прошептал он в ответ. - но что это за животное?
Я не мог различить его характерных признаков. Дон Хуан сделал пару осторожных шагов в направлении него. Я последовал за ним. К этому времени было уже совершенно темно, и нам пришлось сделать еще два шага для того, чтобы видеть животное.
- Осторожно, - сказал дон Хуан шепотом на ухо мне. - если это умирающее животное, то оно может прыгнуть на нас из последних сил.
Животное, кем бы оно ни было, было при последнем издыхании. Его дыхание было нерегулярным. Его тело спазматически вздрагивало, но оно не меняло своего свернутого положения. В определенный момент, однако, страшная судорога приподняла животное с земли. Я услышал нечеловеческий вскрик и животное вытянуло свои ноги. Его когти были более, чем пугающими. От их вида кружилась голова. Животное свалилось на бок, вытянув ноги, а затем перекатилось на спину. Я услышал ужасный стон, а затем голос дона Хуана прокричал:
- Беги ради своей жизни!
И именно это я в точности и сделал. Я помчался к вершине холма с невероятной скоростью и ловкостью. Когда я был на полпути к вершине, я оглянулся и увидел, что дон Хуан стоит на том же самом месте. Он сделал мне знак спуститься. Я сбежал вниз с холма.
- Что случилось? - спросил я, совершенно выдохшись.
- Мне кажется, что животное умерло, - сказал он.
Мы осторожно приблизились к животному. Оно лежало, вытянувшись на спине. Когда я подошел к нему ближе, то я чуть не завыл от страха. Я понял, что оно еще не совсем мертво. Его тело еще дрожало. Его ноги, которые были вытянуты в воздух, дико дергались, животное находилось явно в последней агонии. Еще одна судорога передвинула тело животного, и я смог увидеть его голову. Я в ужасе повернулся к дону Хуану. Судя по его телу, животное явно было млекопитающим, однако, у него был клюв, как у птицы.
Я смотрел на него в полном абсолютном ужасе. Мой рассудок отказывался этому верить. Я был оглушен. Я даже не мог ни слова произнести. Никогда за все свое существование я не был свидетелем ничего подобного. Что-то невосприемлимое было перед моими глазами. Я хотел, чтобы дон Хуан об'яснил мне, что это за невероятное животное, но не мог произнести ни слова. Он смотрел на меня. Я взглянул на него, взглянул на животное и затем что-то во мне перестроило мир, и я сразу же знал, чем являлось животное. Я подошел к нему и поднял. Это была большая ветка куста. Она обгорела, и, вероятно, ветер нанес на него всякие обгоревшие обломки и мусор, которые зацепились во всяких ветвях и создали вид крупного и округлого животного. Окраска обгоревшего мусора придавала ему коричневый цвет по контрасту с зеленой растительностью вокруг.
Я засмеялся над своим идиотизмом и возбужденно об'яснил дону Хуану, что ветер, который продувал эту ветку насквозь, делал ее похожей на живое животное. Я думал, что он будет доволен тем, как я разрешил загадку, но он повернулся и пошел вверх на вершину холма. Я последовал за ним. Он забрался внутрь углубления, похожего на пещеру. Это была не дыра, а неглубокая выемка в песчанике. Дон Хуан взял несколько небольших веток и использовал их для того, чтобы вымести сор, накопившийся на дне углубления.
- Нам нужно вымести отсюда клещей, - сказал он. Он сделал мне знак сесть и сказал, чтобы я располагался поудобнее, потому что мы проведем здесь ночь.
Я начал говорить о ветке, но он заставил меня замолчать.
- То, что ты сделал, это не победа, - сказал он. - ты растратил прекрасную силу, силу, которая вдувала жизнь в сухую ветку.
Он сказал, что для меня было бы реальной победой отступиться и следовать за силой, пока мир не перестал бы существовать».
Карлос Кастанеда «Путешествие в Икстлен»
Но вот как мне кажется отвергать совсем обстоятельства не следует.