Тайна третьей планеты (римейк)

[Дин-70]

Спасибо Falcon, сегодня узнал, что компания Bazelevs будет снимать мультсериал про Алису. Есть ли какие подробности - что за сериал, о чём, когда планируется премьера? Немного жаль, конечно, что моя работа останется невостребованной, но с другой стороны у профессионалов, наверняка, сценарий окажется лучше, чем у меня, и новый мультсериал (тьфу-тьфу-тьфу) мы обязательно увидим.

[толик]

Эх, значит мои песни никто не споёт и никто не услышит. А жаль, я так старался.

[Дин-70]

Сто лет тому вперёд
Сценарий по одноимённой повести Кира Булычёва
(Окончание мультипликационного сериала «Путешествие Алисы»)

Первый эпизод. «Луна над городом взошла опять…»

Панорама вечерней Москвы. В последних лучах заходящего солнца розовеют громады зданий Нового Арбата. Сверкают остроконечные шпили сталинских высоток, стеклянный небоскрёб «Газпрома», новостройки Москва-Сити. На западе, на фоне заката – чёрный силуэт здания МГУ. На фоне стремительно темнеющего неба – тонкая игла Останкинской телебашни. На востоке восходит большая, круглая Луна.
Оживлённая улица. Наши дни. Всюду рекламные щиты, сияет неон. Урча моторами, по мостовой потоком идут иномарки, «Газели», грузовики. У остановок тормозят автобусы и троллейбусы. Разноцветными огнями перемигиваются светофоры.
Медленно разгораются фонари – как софиты перед началом представления…
В городе глубокая осень Обнажившиеся чёрные ветви деревьев роняют последнюю листву на скамейки и тротуары. Спешат прохожие. Толпа пестрит от одежд всех фасонов и расцветок. Пиликают мобильники, доносятся современные дискотечные ритмы, слышен смех.
…Волны звука, как от настраиваемого радиоприёмника. Камера тотчас поворачивается к ним объективом – звуки усиливаются, торжественная и плавная мелодией вытесняет уличную суету. В поле зрения – семиэтажный дом, фасадом выходящий на широкую улицу, а другим крылом – в узкий переулок. И прямо на глазах вместе с домом мы переносимся на 30 лет назад: исчезают тарелки антенн, вместо пластиковых окон – старомодные деревянные рамы, металлочерепицу сменяет кровельное железо. Распахнута форточка крайнего окна на втором этаже. Камера наезжает на окно. Звуки музыки льются из открытой форточки – поёт Муслим Магомаев.

(«Воспоминания», слова Роберта Рождественского):
Луна над городом взошла опять, уже троллейбусы уходят спать.
И словно ветры счастья, в моё окно стучатся вновь воспоминания.
Воспоминания о давнем дне, когда однажды ты пришла ко мне.
В дожде таком весёлом, цветном и невесомом, ты пришла ко мне.

Плывут в дома воспоминания, слова любви, слова признания.
Живут во мне воспоминания, живут во сне и наяву.
Они тепло моё весеннее, моя мечта, моё везение,
Моя надежда и спасение, пока я помню - я живу.

Воспоминания глядят в глаза, воспоминаний обмануть нельзя.
Они, по самой сути, мои друзья и судьи и мои наставники.
Хоть и расстались мы с тобой, но всё ж, в воспоминаньях ты моих живёшь.
В дожде, таком весёлом, цветном и невесомом, вновь идёшь ко мне.
Плывут в дома воспоминания, слова любви, слова признания.
Живут во мне воспоминания, живут во сне и наяву.
Они тепло моё весеннее, моя мечта, моё везение,
Моя надежда и спасение, пока я помню - я живу.
………………………….
Пока я помню - я живу!

Параллельно идут титры – «Сто лет тому вперёд», «По мотивам одноимённой повести Кира Булычёва», и т. д.
За окном отодвинуты занавески, и сквозь стекло видна ярко освещённая угловая комната. Книжные полки на стене, под ними – письменный стол. На столе разбросаны учебники – «Алгебра, 7 класс», «English 7» - и школьные тетради зелёные и лиловые. На одной, что лежит на виду, надпись: «Тетрадь по физике ученика 7 «б» класса школы № 26 Наумова Николая». На стене, висит календарь с Олимпийским Мишкой на 1980 г. Поверх обоев наклеены вырезанные из журналов портреты мушкетёров (Боярского, Смехова, Смирницкого и Старыгина), капитана Немо (Дворжецкого), а также спортсменов – Третьяк, Харламов, Фетисов. Висит наградной диплом за третье место в зональном чемпионате по волейболу среди школьных команд. На полках книги: Г. Уэллс «Машина времени», «Человек-невидимка»; К. Булычёв «Перевал» и «Девочка с Земли»; А. и Б. Стругацкие «Стажёры», «Понедельник начинается в субботу». Стопкой лежат журналы. В глубине комнаты на тумбочке работающий ламповый приёмник, над которым склонился подросток (повернулся к камере спиной).
Титры заканчиваются (Магомаев по-прежнему поёт).
Крупным планом – тумбочка и приёмник. Видно, какой он старый и поцарапанный. С приёмника снята задняя панель (она на полу, прислонена к тумбочке). Светятся оранжевым нити радиоламп. Дымится паяльник, на подставке – олово и припой. Радиоприёмник время от времени начинает хрипеть, и тогда подросток наклоняется и что-то поправляет в недрах старого аппарата длинной отвёрткой, после чего звук восстанавливается.
Последний аккорд отзвучал… Приятный женский голос:
- По просьбам наших радиослушателей прозвучали песни советских композиторов.
Пауза, голос дикторши:
- Московское время 17 часов. (Звучат позывные «Маяка») Передаём последние известия…
Её перебивает другой женский голос – уже не столь приятный:
- Коля! Почему я должна звать два раза?
Коля оборачивается. (Его лицо крупным планом). В дверях комнаты – его мама, женщина, лет 35-и:
- Уроки сделал?
- Да.
- Я тебе что наказала, как придёшь из школы? Сходить за кефиром, а ты что сделал?! Опять с Фимой где-то прошлялись!
- И ничего мы не шлялись! Мы Боре мопед чинить помогали…
- Хватит спорить! Магазин вот-вот закроют!
Коля с недовольным видом выключает приёмник, выдёргивает из розетки шнур паяльника…
Следующая картинка – оживлённая улица. Чёрные лужи растеклись по тротуару. Обходя их, спешат прохожие – их однотонно-серая толпа кажется единым живым движущимся монолитом. Не видно ни улыбок, ни живых человеческих глаз: все люди одинаково сосредоточены и хмуры. Коля движется против толпы. Рассуждает на ходу:
- И чего это каждое утро нужно обязательно пить кефир?
Впереди в большой луже отражается полная Луна. Не желая обходить препятствие, Коля прыгает и, немного не рассчитав, неудачно приземляется на противоположный край лужи. Летят брызги. Недовольно фыркнув, Коля оборачивается, рассматривая штанину – не сильно ли та забрызгалась. Негромкий, мелодичный женский голос:
- Вы неосторожны, молодой человек.
- Что? – Коля понимает голову. - Это вы мне?
Рядом остановилась миловидная молодая женщина, лет 25-30. Она шла навстречу и теперь стоит лицом к мальчику.
- Вам. Вы не только испачкались сами, но и забрызгали грязью окружающих.
Камера показывает её подробно. Одежда резко выделяет женщину из толпы. На ней стильная, изящно завязанная косынка, белые перчатки и длинный белый плащ, одна сторона которого – увы – в расплывшихся тёмных крапинах…
- Простите, я не хотел… - Коля невольно съёживается, густо покраснев, предчувствуя, что сейчас его начнут ругать.
- Я понимаю, что ты не нарочно, но всё-таки, молодой человек, на улице следует вести себя осторожнее, не так ли?
Что-то в этой женщине не так. И даже не то, что одета она вызывающе-броско, но ведёт она себя не как все. Она говорит негромко, но уверенно, и даже делая замечание, её голос не теряет мелодичности. Неясно даже, сердится ли она…
У незнакомки через плечо на узком ремешке висит изящная дамская сумочка, но тем её ноша не ограничивается. За тесьмы женщина держит в обеих руках пару массивных (книжных, наверное) стопок, завёрнутых в серую упаковочную бумагу. Они – единственная деталь, приближающую элегантную незнакомку, точно сошедшую с обложки журнала мод, к суровой действительности…
Женщина делает шаг, обходит мальчика и идёт дальше своей дорогой. Ритмично постукивают каблучки её белых сапог. Коля недолго глядит вслед и, сорвавшись, бросается догонять:
- Погодите! Давайте я вам почищу…
Незнакомка в белом плаще удивлённо останавливается.
Коля подбегает:
- Ну да… А что такого?
Звучит женский смех, приятный, мелодичный:
- А ты умеешь выводить пятна?
Коля смущается:
- Подумаешь… А давайте я вам поднесу? Вам, наверное, тяжело…
Он нерешительно дергает свёрток за тесьму.
- Молодой человек, я очень тороплюсь. Да и ты, я гляжу, куда-то спешишь…
- Вообще-то я в магазин иду, за кефиром, да там всё одно в очереди стоять. Вот через час народ немножко разойдётся…
Коля, уже настойчиво тянет свёрток на себя, и незнакомке, не ожидавшей такого напора, ничего не остаётся как уступить:
- А магазин не закроют?
- Нет, продуктовый только в восемь закрывают.
Вдвоём они идут по тротуару. Сворачивают под арку и входят во двор.
Видеоряд: сумрачный городской двор. Над головами – узкий прямоугольник неба. Разгораются первые звёзды. Серебрится в лучах Луны крыша дома напротив, ярко блещут прутики решётчатых телеантенн, и кажется, что это не то метеоры, не то инверсионные следы космических кораблей. Приближаясь к земле, кусочек темного ночного неба незаметно превращается в тёмные стены домов, на фоне которых сияют окна – крошечные, похожие на звёзды наверху и больше на первых этажах. Небо как по ступенькам спускается на Землю.
Коля и незнакомка идут рядом. Гулко раздаются шаги.
- А вам за границей часто приходится бывать? – в Коле разгорается любопытство.
- За границей?
- Ну, в ГДР, в Польше, Венгрии …
- А почему ты решил, что я бываю за границей?
- Вы одеты не по-нашему… Наверное, в каком-нибудь модном журнале работаете?
- Да… Работаю в журнале мод.
- У моей мамы куча журналов.
Стильная незнакомка чуть заметно хмурится. Ей явно не нравится разговор, но Коля этого не замечает. Тесьма натёрла руку, он её меняет и растирает саднящую ладонь:
- Тяжёлый… - А что у вас в свёртках?
- Старые книги.
- Вы книги собираете?
- Коллекционирую.
- А я собираю старые радиоприёмники. У меня уже три штуки – и все работают! А ещё у меня есть… - из внутреннего кармана модной джинсовой куртки Коля достаёт на ходу плоский фонарик, щёлкает выключателем (появляется маленькое световое пятно). – Только вот батарейка скоро сядет… (выключает фонарь и прячет обратно в карман).
- Ты радиотехникой увлекаешься?
- Увлекаюсь. Я вот думаю настоящую стереосистему собрать. Чтобы музыку, какую хочешь, записать, а то ведь такую нигде не достанешь…
- Вижу, ты очень талантливый ребёнок.
- Почему сразу «ребёнок»? – искренне обижается Коля. – Я уже в седьмом классе учусь, и потом, не всё ли равно, сколько лет человеку, если он знает своё дело?
Стены домов неожиданно расступаются – путники выходят на широкое пространство. В глубине двора запущенный сквер, заросший кустарником. Под раскидистой рябиной (листьев уже нет, но дерево усыпано гроздьями ягод) стоит стол со скамьями - здесь, наверное, располагаются доминошники. За деревьями виднеется тёмный силуэт двухэтажного флигеля.
Незнакомка в белом решительно останавливается и ставит свою ношу на край скамьи:
- Большое спасибо, молодой человек, дальше я сама.
- Как, уже пришли? – Коля кладёт свёрток на стол, удивлённо озирается по сторонам.
- Почти. Я живу неподалёку.
- Понятно… (Пауза.) А меня Колей зовут!
- Полина! (Она приветливо улыбается.)
- Ну, я пойду, пожалуй… - Коля смущённо не знает что сказать.
- Весьма приятно было познакомиться с вами, молодой человек. Вы были бы настоящим рыцарем, если бы не задавали столько вопросов!
Коля неопределённо вздыхает: «Подумаешь!» Пожимает плечами, поворачивается и шагает проч. Украдкой оборачивается – Полина неподвижно стоит подле доминошного стола и пристально глядит на мальчика. Делать нечего. Коля ускоряет шаг. В лицо ему светит огромная неестественно-яркая Луна. Звучит тревожная мелодия, забирающая всё более высокую, взвинченную ноту. Коля не смотрит под ноги и спотыкается:
- Ой!
Он останавливается, мелодия исчезает. Тишина. Только ветер таинственно шумит в кронах деревьев. Мальчик оборачивается – давешней незнакомки уже и след простыл. Некоторое время подросток стоит, потом нерешительно возвращается к столу. Коля озирается, извлекает фонарик – в луче света на влажной мягкой земле, меж палых рябиновых листьев, видны свежие отпечатки дамских сапог на высокой шпильке. От стола по тропинке они тянутся в заросли, за которыми стоит флигель. Коля идёт по следам.
Тропинка выводит его к обшарпанному деревянному крыльцу. Выключив фонарик, Коля осматривает дом – двухэтажный заброшенный флигель, нижние окна которого забиты железными листами, а верхние зияют выбитыми стёклами. Призрачный свет луны льётся сквозь редеющую, опадающую листву, придавая всему месту какое-то неестественное, фантастическое обрамление. Снова звучит зловещая мелодия.
- Неужели она живёт здесь? – вслух рассуждает Коля. – Нет, не может быть…
Он поднимается на крыльцо, нерешительно трогает скрипучую покосившуюся дверь. За нею непроглядная темень, Коля включает фонарик опять – перед ним лестница. Кривые перила, отбрасывают причудливые тени, дощатые ступени – одни ведут наверх, на второй этаж, другие сбегают вниз, в таинственную жуть подвала. В луче света свежие мокрые отпечатки – они ведут в подвал…
Коля заговорщицки озирается. Убедившись, что рядом ни души, он тихонько затворяет за собой дверь и спускается в подвал. Достигнув конца лестницы, отворяет вторую дверь…
Следующая сцена, в общем, как в фильме Арсенова: высокий подвал с колоннами вдоль стен. Стены и колонны покрыты какими-то причудливыми росписями, напоминающими наскальные рисунки Сахары. Неяркий мягкий свет льётся с потолка. Светильников нет – кажется, что вместо плоского потолка – бледное предрассветное небо. У противоположной от входа стене – высокий антикварного вида шкаф, наподобие платяного.
Коля чешет затылок: у подвала только один вход, другого нет, нет даже окон. Задумчиво он тянет на себя дверцу шкафа.
- Так и знал! – с досадой бормочет мальчик.
В шкафу пусто. Даже полок нет. И задника нет – алеют голые кирпичи стены, к которой прислонён шкаф. По правде говоря, это странно – стены и колонны в подвале покрыты штукатуркой, а тут почему-то кирпичи… Коля трогает кирпичи, но ничего не происходит. Мальчик хочет затворить дверь, но неожиданно, шкаф загудел, затрясся как холодильник, и кирпичи вдруг на глазах начинают светлеть, становясь прозрачными… Вот они уже словно оконное стекло, сквозь них льётся белый свет… Вот их совсем не видно! За шкафом открывается проход в неведомую ярко освещённую комнату.
Ошеломлённый Коля отступает на шаг, потом набирается смелости, осторожно протягивает руку пытаясь пощупать – действительно ли стена исчезла. Рука свободно проходит внутрь, и тогда подросток смело перешагивает через притолоку распахнутого шкафа.
Второе помещение отличается от первого как небо от земли. Оно, во-первых, круглое, а не прямоугольное, с куполообразным потолком. Во-вторых, зал ярко освещён, причём по-прежнему неясно, откуда свет: никаких светильников – впечатление такое, что светится сам воздух. Стены гладкие, точно зеркальные – Коля видит в них своё отражение. (Оно причудливо искажено как в кривом зеркале). Но внимание его приковано к машине времени, стоящей в центре.
Машина приблизительно как у Арсенова – оранжевый диск, ступенькой приподнятый над полом, невысокая (Коле по пояс) белая стойка на вершине которой большая круглая кнопка. Точно лиса перед кувшином, Коля обходит диковинный агрегат – так хочется потрогать, а боязно! Собравшись, он решительно забирается на оранжевую платформу, и – о ужас! – с негромким шипением начинает исчезать черный прямоугольный проём, через который мальчик вошёл в зал…
- О, нет!!!
В отчаянии пытливый исследователь из 7 «Б» соскакивает с платформы, со всех ног бросаясь к выходу, в надежде проскочить… И происходит чудо – почти исчезнувший проём вновь становится прозрачным. Коля невольно замедляет шаг – он подходит к проёму и с опаской выглядывает в полутёмный зал с колоннами. Там ничего не изменилось.
- Уф! – Коля вытирает пот со лба. – Пронесло…
Поминутно оглядываясь, он возвращается к машине – не закроется ли дверь, но та по-прежнему открыта.
- Ладно, попробуем ещё раз, - приободряет сам себя мальчик.
Он забирается на платформу и ждёт, когда проём исчезнет опять. И вот входа нет – на мете где он был такая же гладкая зеркальная стена. Коля ещё раз осматривает «пульт управления» – кроме большой круглой кнопки никаких клавиш и рычажков на стойке нет. Мальчик пожимает плечами и нажимает на кнопку… Шелчок!
Тотчас раздаётся гудение, и свет меркнет – машина вместе с колей мгновенно окутывает какая-то упругая полупрозрачная преграда похожая плёнку, замкнутая со всех сторон в форме эллипсоида. Как если бы платформа со стоящим на ней человеком внезапно оказалась бы внутри исполинского надувного шарика. Над стойкой прямо из воздуха появляется изогнутый в виде дуги интерактивный экран. В низу - ряд виртуальных кнопок с буквенными и цифровыми символами, а на верху - карта мира, на которой компьютерными иконками отмечены города: Токио, Пекин, Бангкок, Дели, Багдад, Иерусалим, Каир, Стамбул, Тунис, Афины, Рим, Берлин, Париж, Лондон, Мадрид, Нью-Йорк, Мехико, Гватемала, Лима. (Иконки изображают исторические здания и архитектурные памятники). Светящимся каймой обведен значок, изображающий Кремль, с надписью: «Москва». В углу на секундомере, бегут цифры обратного отсчёта: 60, 59, 58, 57…
Коле некогда изучать пульт – он пытается выбраться из западни. Обеими руками он толкает упругую плёнку – та слегка подаётся, но не пускает. Поняв, что усилия напрасны, мальчик снова жмёт на кнопку, однако ничего не происходит: обратный отсчёт по-прежнему продолжается: 13, 12, 11, 10…
После цифры «10» иконка с изображением Кремля разворачивается во весь экран, появляется транспаранты: «Московский терминал – принято по умолчанию». «Исходная станция – принято по умолчанию».
- Не надо! – Коля в ужасе зажмуривается.
На секундомере истекают последние мгновения: 5, 4, 3, 2, 1…
Вспышка!
Гудение прекращается.
Коля открывает глаза и переводит дух – полупрозрачная преграда исчезла так же загадочно, как появилась. На экране горит транспарант: «Переброска завершена. Счастливого пути!» - после чего экран тускнеет, бесследно растворяясь в воздухе.
Коля спрыгивает с платформы – точно почувствовав это, в зеркальной стене разверзся чёрный проём. Мальчик бежит к нему, выскакивает наружу и замирает:
- Что такое?!
Помещение за проёмом совершенно незнакомое – вместо зала с колоннами узкий белый коридор, неглубоких нишах по обеим сторонам - чёрные прямоугольниками в человеческий рост (должно быть, двери). На каждом нанесён номер – 79, 81, 83. На одной стороне коридора номера чётные, на другой – нечётные. Затаив дыхание, Коля наблюдает как за ним с негромким шелестом закрывается дверь – сначала она ярко светится, потом гаснет став прямоугольником, таким же чёрным, как остальные. На нём выведена цифра: «80». Коля, озираясь по сторонам:
- Вот это да… Куда же это я попал?!
В смятении, мальчик исследует коридор, дотрагиваясь до стен, словно желая убедиться, что это не во сне. Коридор изогнут дугой – должно быть, он замыкается, как исполинское кольцо. Вдруг Коля слышит приближающиеся шаги. Мальчик замирает, спрятавшись в ближайшей нише, вслушивается. Неторопливые шаги совсем рядом. Он осторожно выглядывает.
На мгновение промелькнула стройная женская фигурка – должно быть впереди перекрёсток. Коля осторожно крадётся вперёд – точно: прямой как стрела коридор пересекает кольцевой тоннель. Кольцевой коридор белый, а этот – золотистый. И без единой двери! Коля выглядывает за угол. По прямому коридору удаляется женщина. Она в сером комбинезоне, волосы, узлом уложенные на затылке, чуть выглядывают из-под шапочки, типа бейсболки, мягкая обувь, наподобие кроссовок, едва слышна, но наш герой готов поклясться, что он уже видел эту женщину – ту самую Полину.
«Переодеться успела!» – шепчет Коля, пристально следя за ней. Полина исчезает, свернув налево, в какой-то боковой проход. Выждав для верности пару секунд, Коля крадётся следом.
«Выгляну наружу – узнаю, что это за место, - бормочет Коля на ходу, - только узнаю, и сразу же обратно… Эх, жаль карту толком не разглядел! Что там было? Лондон, кажется… И еще Париж… Да, и Нью-Йорк, вроде… Неужто я нечаянно в Америку угодил? Нет, только не это!»
Обувь у подростка ещё хранит грязь московских луж, и по девственно-чистому сверкающему золотом полу за Колей тянется довольно неприглядный след, но наш герой того не замечает. Вот место, где исчезла Полина. Здесь новый перекрёсток. В золотистых стенах широкие арки. За правой - мешанина залов и переходов, зато за левой аркой (в которую свернула Полина) открывается широкий зал, должно быть холл, в глубине перегороженный шеренгой турникетов. Над ними (по-русски!) написано: «ЛИФТ».
- Раз написано по-русски, значит это не Америка! – приободряется Коля.
Но радость его преждевременна: ему навстречу семенит лапками какое-то диковинное устройство, напоминающее то ли исполинскую многоножку, то ли мокрицу, метра с полтора длиной. Существо издаёт равномерное гудение - оно явно не живое, сделанное не то из резины, не то из какого-то гибкого пластика. Коля замирает от страха. Поравнявшись с мальчиком, механическая «мокрица» останавливается, на голове у неё загорается зелёный огонёк, чуть позади которого открывается миниатюрная дверца. Наружу выползает членистая механическая рука и длинный и гибкий как хобот слона шланг, вооруженный множеством щёток на конце. Предчувствуя недоброе, Коля судорожно зажмуривается, инстинктивно прижавшись к стене.
Шланг тянется к забрызганным грязью Колиным штанинам, с визгом вращаются щётки. Аккуратно придерживая механической рукой кончики штанин, робот-уборщик чистит джинсы, затем, проявив настойчивость, механическая «мокрица» заставляет приподнять сперва одну ногу, потом другую – она удаляет грязь с Колиной обуви. Опрыскав напоследок нашего героя струёй какой-то мгновенно испаряющейся жидкости, уборщик оставляет испуганного подростка, вползая в коридор. Коля приоткрывает один глаз, потом второй, принюхивается.
- Одеколон? А ничего пахнет…
Коля выглядывает в коридор, которым он только что шёл. Издавая непрерывное гудение, точно пылесос, уборщик удаляется, поглощая грязные следы, оставленные Колей. Коля ощупывает штанины – джинсы как новые, даже складки разгладились! Светло-коричневые полуботинки сверкают, будто их только что начистили.
- Спасибо! – говорит Коля вслед роботу и стремглав бежит к лифту.
Тут он вновь в затруднении: турникет никуда не ведёт. То есть за поворачивающимся барьером глухая матово-чёрная стена. В раздумье мальчик пробует потянуть барьер – тот поворачивается легко. И тотчас на глухой стене вспыхивают цифры и надписи: «1 ЭТАЖ», «2 ЭТАЖ», и т. д. Коля ищет кнопку, но привычных кнопок нет. Нечаянно, шаря рукой по стене, мальчик касается надписи «1 ЭТАЖ». Светящаяся надпись мигает, и глухая стена уже знакомым нам образом исчезает, растворившись в воздухе. Путь свободен. Коля уже собирается шагнуть вперёд, но неожиданно говорит сам себе:
- Балда! А вернёшься как?!
Он озирается – над аркой холла (с внутренней стороны) указатель «8 ЭТАЖ».
- Другое дело! Теперь смело вперёд! (Похоже, ему начинает здесь нравиться.)
Мальчик ныряет в проём и оказывается в таком же турникете, но уже в другом помещении – необъятном, высоком, разделенном на два яруса. Зал украшают абстрактные орнаменты и скульптуры. Стены переливаются перламутром. (Турникеты занимают большую часть верхнего яруса, только справа и слева оставлены широкие проходы, ведущие к помещениям первого этажа. От турникетов, во весь их ряд вниз спускается широкая лестница. Над турникетами указатель: «ЛИФТ».) Но, главное, Коля впервые после машины времени видит здесь окно, да какое – необъятное во всю стену, вдвое выше человеческого роста! За ним незнакомый пейзаж – площадь, окружённая аккуратно подстриженными кустами, дальше стеной поднимаются деревья парка и… И всё та же женщина!
Коля, шарахнувшись к ближайшей стене, замирает, боясь, что его заметят.
Полина стоит к нам спиной. Она позади прозрачной стены вестибюля приготовилась садиться в диковинный остроносый аппарат с прозрачной крышей вроде самолётного фонаря. У аппарата нет ни колёс, ни опор – он просто висит в воздухе, не касаясь земли. Камера переносится на улицу, показывая нам лицо Полины крупным планом. Вот она в кабине флаера (флаер двухместный). Женщина застёгивает ремень безопасности, нажимает на какие-то рычажки, сдвижной фонарь плавно закрывается…
Коля видит, как флаер медленно воспаряет над землёй. Он бесшумно поворачивается на месте, на мгновенье сверкнув в лучах солнца, и вдруг срывается с места и уносится прочь, со свистом рассекая воздух…
Тогда Коля спускается, подходит к окну вплотную, желая рассмотреть получше.
За окном светло!
- Почему утро? – сам себя спрашивает Коля. – Ведь вечер был!
Макушки деревьев освещены лучами Солнца. Синеет безоблачное небо… И вторая невероятная странность – деревья… зелёные, словно и не было никакой осени!
Коля прислонился лбом к стеклу. Неожиданно он теряет равновесие – в прозрачной оконной панели возникает отверстие – точно в его рост. Коля буквально вываливается из здания.
Едва удержавшись на ногах, переведя дух, наш герой торопливо пересекает широкий, шагов в сорок, парапет (где минуту назад стоял флаер), доходит до противоположного края, оглядывается, чтобы рассмотреть здание, которое он только что покинул. На фоне синего неба высится исполинская громада, этажей в тридцать. Снаружи, как в холле, стены тоже облицованы «перламутром». Над прозрачной стеной вестибюля массивный козырёк, над которым прямо в воздухе горят буквы светящейся надписи: «Всемирный институт времени. Московское отделение». И сбоку дата: «Воскресенье, 11 апреля 2094 года. 10 часов 05 минут».
Коля, тяжело дыша:
- Ну, дела!..

Конец первого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-2. «А я из Конотопа!»

…Коля пытается вспомнить только что пережитые события.
Вот на тротуаре он столкнулся с Полиной…
Вот в тёмном дворе он идёт по её следам – по тропинке к заброшенному флигелю…
Вот он в машине времени – перед глазами полупрозрачный мерцающий экран, Московский Кремль и транспарант: «Принято по умолчанию»…
- Стоп! – вслух произносит Коля (его лицо крупным планом).
Следующий кадр – он стоит на краю парапета к камере спиной на фоне исполинского небоскрёба, над входом надпись: «Всемирный институт времени. Московское отделение. Воскресенье, 11 апреля 2094 года. 10 часов 05 минут». Над зелёной стеной парка виднеется… макушка Останкинской телебашни!
Узрев знакомый силуэт, похожий на шприц, вонзённый в небо, Коля переводит дух:
- Похоже, я всё-таки в Москве! Значит, в будущее закинуло… Бр-ррр! (Мотает головой.) – С ума сойти!
Коля спускается с парапета по лестнице, от которой во все стороны расходятся аккуратные ровные дорожки. Дорожки разные – одни широкие, выложенные почему-то большими квадратными плитами, другие, напротив, поуже и со сплошным покрытием похожим на асфальт.
- Вот так чудеса… (Крупным планом – полуботинок и плита, проминающаяся под ногами мальчика, точно мягкий матрац.) - С виду камень, а мягкий…
Коля, с опаской, делает несколько шагов. Подпрыгивает для верности и когда приземляется, по плите пробегает упругая волна.
- Ну-ка, а здесь…
Коля перескакивает на параллельную узкую дорожку со сплошным покрытием.
- А тут твёрдо… - констатирует подросток.
Ноздреватое покрытие узкой прямой как стрела дорожки не пружинит. И Коля неспешно идёт ней. По обе стороны тянется аккуратно подстриженный газон с густой зелёной травой.
- Только взгляну! – восклицает мальчик самому себе. – Только одним глазком – и сразу обратно! В конце концов, до закрытия продуктового ещё три часа… (запинается) Наверное!..
И он ускоряет шаг. Вот мальчик уже бежит. Он глядит во все стороны, но только не вперёд, поэтому Коля не успевает заметить, как появился человек на цирковом одноколёсном велосипеде...
Это коренастый, широкоплечий мужчина, лет шестидесяти - он уверенно сидит в седле и резво крутит педали. На велосипедисте спортивный плотно облегающий комбинезон (тёмно-синий с серебряными звёздами) и шапочка со смешным помпоном как у циркового клоуна. Увидев приближающегося Колю:
- С дороги, эй! Тут нельзя ходить!
Коля так увлечён рассматриванием местности, что замечает велосипедиста лишь в последний момент… Старик, пытаясь заложить крутой вираж, не может удержать равновесия и падает вместе с велосипедом. Коля, неудачно отскочив, приземляется на траву на мягкое место. Хотя велосипедист падает с оглушительным звоном и грохотом, он, видимо, не слишком пострадал, так как поднимается на ноги раньше Коли.
- Ты не ушибся? – он подходит к ошеломлённому Коле и протягивает руку, помогая встать. (Со старика упала шапочка и стали видные его седые волосы.)
- Спасибо, - отвечает Коля.
- Не за что… Ты что, знаков не видишь?
- Каких знаков? – переспрашивает Коля, отряхиваясь.
- Вон каких! – показывает старик.
…У обочины на высоте человеческого роста прямо в воздухе висит массивный диск, на котором изображён велосипед.
- Это велосипедная дорожка, а пешеходная вон там, - сурово продолжает старик.
В отдалении в воздухе висит другой знак – квадрат (со скруглёнными углами) с изображением шагающего пешехода. Старик качает головой:
- Несмышлёным дошколятам и то известно, стыдно, молодой человек!
- Простите, я по сторонам загляделся, – сконфузился Коля.
Старик нагибается, подбирает и отряхивает шапочку. Он искоса посматривает на Колю, и снисходительная ухмылка не его лице постепенно сменяется выражением неподдельного уважения:
- Ты не против немного передохнуть? А то падать в мои-то лета (вздыхает)…
Старик подбирает упавший велосипед и идёт по дорожке в направлении парка, толкая свой одноколёсный аппарат. Коле поспешает следом:
- Давайте, помогу.
- Ничего, уже пришли...
В тени плакучих берёз (листья на которых давно распустились) стоянка для велосипедистов: небольшая прямоугольная площадка с двумя въездами на трассу. На стороне, обращённой к дорожке в ряд выстроились невысокие загончики, ограждённые прозрачными барьерами – туда ставят велосипеды. Вдоль противоположной стороны расположились в ряд яркие расписные автоматы (надписи: «Чай», «Кофе», «Горячие пирожки», «Газированная вода», «Соки», «Кефир», «Мороженое»). По обоим бокам – длинные скамьи (мягкие, с высокими спинками, это скорее диваны, а не привычные для Коли скамейки). Над спинками скамеек неподвижно, выстроившись в стройный ряд, в воздухе парят какие-то светлые шары, похожие на мыльные пузыри, примерно с книгу величиной… На скамье расположилась молодая семья: папа, мама и пятилетний сынишка, с деловитым видом уплетающий мороженое. (В загончиках стоят их велосипеды.) Отдыхающие велосипедисты в шортах, майках и бейсболках – папа в чёрном, мама – в белом, сынишка – в ярком, цветастом наряде. Папа, наклонившись к ребёнку, интересуется, всё ли в порядке. Мама, не вставая с дивана, потянула руку и коснулась парящего над головой пузыря – и перед ней в воздухе тотчас развернулся полупрозрачный экран, на котором высвечивается лицо пожилой женщины – должно быть, бабушки. Они о чём-то оживлённо говорят (за дальностью расстояния не слышно). Щебечут птицы. Порхают первые весенние бабочки.
Старик ставит свой велосипед в загон, прислонив его к барьеру. Вместе с Колей они устраиваются по противоположную сторону, на пустой скамье. «Мыльные пузыри» весьма резво подпрыгивают – чтобы их не задели головами, а потом спускаются, возвратившись в исходное положение. Коля не может сдержать удивления, но старик этого не замечает. Он садится, кладёт шапочку на колено. Его привлекает Колин костюм.
- Ты к маскараду готовишься? – спрашивает старик.
- К маскараду, - живо соглашается мальчик.
Старик легонько теребит рукав его куртки:
- С Нового года, небось, шил… Столько трудов, и всё насмарку!
- Почему?
- Ты неправильно одет. В моё время, а изображаешь ты именно моё время, все дети действительно ходили в так называемой «школьной форме»… А на тебе что?
- Что? – не понимает Коля.
Старик улыбается с видом знатока:
- Школьная форма, да будет тебе известно, состояла из пиджачка… Кстати, а ты, вообще, хоть представляешь, что такое «пиджачок»?
- Представляю, - Коля не может сдержать улыбки.
(Перед его взором мысленно возникает отец – он у зеркала поправляет галстук. Потом достаёт с вешалки шкафа пиджак, одевает, застёгивает пуговицы…)
- А на тебе что? Совершенно очевидно, что выкройки и фасоны ты скачал из Интернета… Ведь так? Ну, признайся… (Голос старика звучит параллельно – за кадром)
Колины воспоминания резко обрываются – крупным планом лицо мальчика: Коля перестаёт улыбаться. Он понятия не имеет что такое «Интернет»…
- Д-да… - мальчик через силу кивает головой.
- Так я и подумал! – сокрушается старик. - Во все времена его именовали не иначе как «помойкой», и не зря! Интернет даёт лишь поверхностные знания, и тебе следовало бы обратиться в какой-нибудь хороший музей… Вот, кстати, тут совсем рядом есть отличный музей, куда меня постоянно приглашают консультантом. Могу порекомендовать…
Старик спохватывается:
- Кстати, почему мы до сих пор не знакомы? Павел! (Протягивает руку.)
- Коля! – мальчик пожимает руку.
- Так вот, - продолжает Павел, - здесь неподалёку замечательный музей…
- Извините, - перебивает Коля, - я не живу в Москве.
- А откуда ты, если не секрет?
Коля врёт не краснея:
- Я из Конотопа. И с музеями у нас неважно.
Павел очень огорчён:
- В самом деле? Это безобразие: в городе ни одного музея!
- Нет, музей у нас есть! Только с ним… (Коля разводит руками) Неважно…
- Всё равно безобразие… Я этого так не оставлю!
- А почему вы на одноколёсном ездите? – кивает Коля, желая сменить тему.
- Врачи рекомендуют. У меня регенерировано сердце (Павел вздыхает). Годы – увы – берут своё… Всякие диеты, спортивные упражнения… А одет ты всё равно неправильно!
- Почему вы так считаете? – Коля вежливо переходит в контрнаступление. – Ведь я нарядился, как одевались в 1980 году. Ну, там, Олимпиада и всё такое…
- А я, по-твоему, какую эпоху имел в виду? – недоумевает Павел.
- Ну… - Коля придирчиво смерил его взглядам, прикидывая сколько Павлу на вид, - сороковые годы нашего века.
- То есть, по-твоему, мне 60 лет?
- Ну… Я бы дал 65, не больше…
- Такой молодой, а уже льстец! – Павел говорит сердито, но глаза его сияют. – Неужто, я и впрямь так молодо выгляжу?..
- А сколько вам?
- Через три дня мне исполнится 128 лет.
- Не может быть! – Коля таращит глаза. – Вы, наверно, из Абхазии?
- Почему из Абхазии?
- Там у нас все долгожители живут…
Павел смеётся:
- Я коренной москвич! (Чуть успокоившись) И московскую Олимпиаду, кстати, помню как вчера… (С отстранённым взором, с невыразимой грустью в голосе) Помню, как улетал наш Олимпийский Мишка – я был тогда на стадионе с родителями…
Коля вздрагивает, рука непроизвольно тянется к вороту куртки – ему вдруг отчего-то становится страшно: ведь он тоже был в тот вечер на стадионе со своими папой и мамой. И где-то рядом, быть может, на соседнем месте сидел его ровесник, с которым он встретился сейчас…
Павел ничего не замечает - он неподвижно глядит куда-то в даль, и слёзы наворачиваются в его глазах:
- Да, славные были денёчки в конце ХХ века! Тебе этого не понять…
- Да… - тихонько откликается Коля. – Славные были денёчки!
Пауза.
- А вы какую школу окончили? – неожиданно спрашивает Коля.
- Сто двадцать третью. На проспекте Мира (Павел по-прежнему погружён в воспоминания).
- А я в двадцать шестой учусь…
- И как успехи? – Павел возвращается к действительности.
- Когда как! – вздыхает Коля. – На дом задают много…
- Как задают?! – вскрикивает Павел. – А правнук мне вчера заявил, что теперь ничего не задают… Ну, погоди у меня, врунишка!
(Грозит невидимому правнуку кулаком.)
Коля спохватился:
- Нет, сейчас действительно ничего не задают. Так, если только… Иногда…
Сквозь просветы кроны дерева видно, как высоко в синем небе движется какое-то сверкающее пятнышко, оставляющее за собой белый инверсионный след.
- Это что? – с любопытством интересуется Коля.
- Рейсовый, на Луну, наверное. Там сегодня фестиваль в честь Дня космонавтики. Мои ни свет, ни заря все в космопорт умчались: говорят, будет что-то необычайное… Молодые легки на подъём, это старики дома сидят…
- А как доехать до космопорта?
- Вон по той аллее иди – прямо к автобусу выйдешь. Тебе надо на Проспект Мира, оттуда и флипнешь до Космопорта…
- Спасибо! – Коля вскакивает со скамейки и бежит в указанном направлении. – До свидания!
- Правил больше не нарушай! – наставительно кричит ему вслед Павел.
Вместо ответа Коля соскакивает с велосипедной трассы на газон и прямо по траве мчится к пешеходной дорожке.
- Эх, молодёжь! – укоризненно качает головой старик и, натянув шапочку, выводит из загона свой велосипед. Велосипедист снова в седле, он едет дальше…
…Коля спешит по аллее. Под ногами упруго пружинят квадратные плиты. Навстречу попадаются редкие прохожие. Большинство одеты просто, по-спортивному, в майки и шорты (на ногах тенниски), но нет-нет, попадаются и модники и модницы в каких-то немыслимых балахонах, топорщащихся во все стороны перьями (как павлиньи хвосты), а иные в тогах и туниках, на манер античных одежд. На Колю никто из прохожих не обращает внимания, и мальчик тоже старается не удивляться. Солнце припекает, ему становится жарко, и Коля расстёгивает пуговицы куртки – становится видна его тёмно-синяя майка с олимпийской эмблемой: пять скрещенных колец, над ними восходящие линии, символизирующие Кремлёвскую башню со звёздочкой.
Какая-то школьница не может удержаться, остановилась:
- Подумаешь! (снисходительно взирает, склонив голову набок) А мы в прошлом году в рыцарей наряжались!
Коля молча проходит мимо…
Резкий возглас:
- Поберегись! Поберегись!!!
Коля приседает – над аллеей проносится тяжёлый грузовой глайдер-цистерна, на борту которой написано: «ПИТАТЕЛЬНЫЙ РАСТВОР». Место действия – перекрёсток двух аллей. На углу кипит работа: громко стучат отбойные молотки, трещит и вспыхивает сполохами сварка, роботы-бульдозеры разравнивают участок по соседству с серыми ещё корявыми, застывшими причудливыми натёками стенами первого этажа. Наверху строители в касках и рабочих спецовках – укладывают арматуру. Внизу стоит молодой чернобородый прораб командует (на груди у прораба висит мегафон, микрофон закреплён под подбородком):
- Вениамин, правее ставь! Ещё правее… Да скорей же, а то затвердеет!
Коля становится любопытно, перешагнув через ограждение, он подходит, остановившись подле прораба. Тот не обращает на Колю внимания – прорабу некогда:
- Веня, сыпь меньше затравки, чуть-чуть… Я хочу, чтобы Лёвочкина сторона набрала силу!
Бородач обводит взглядом край этажа, ощетинившийся прутьями арматуры. Делает шаг назад, едва не наткнувшись на шарахнувшегося Колю:
- Парень, не путайся под ногами! Хочешь посмотреть – встань за ограждение!
Не глядя на мальчика, бородач указывает рукой на барьер.
Коля подчиняется. Заложив руки за спину, он продолжает наблюдать.
К приземлившейся цистерне подкатывает робот: он присоединяет толстый шланг и отворачивает вентиль.
- Приготовились… - командует прораб. – Внимание!.. (Поднимает руку) Начали! (Резкий взмах руки.)
Шумно гудит насос, качающий питательный раствор.
И происходит невероятное: стена сама собой начинает расти – расти прямо на глазах! Край её набухает, вспенивается чёрной вязкой массой и быстро ползёт вдоль арматурных прутьев…
- Что это? – Коля не может сдержать изумления.
Никто, однако, не спешит с ответом. Монтажники, оставив прутья, взялись за шланги и обрызгивают растущую стену питательным раствором из миниатюрных брандспойтов. Прораб, точь-в-точь как дирижёр, водит руками:
- Так, так… Замечательно! Лёва, раствора не жалей - линия получается незавершённая!
Пенящаяся масса быстро заполняет пустоты между арматурными прутками. Вот она уже почти дошла до концов стержней. Тогда монтажники оставляют брандспойты.
- Порядок! Теперь пусть схватится… Перерыв пять минут! – прораб выключает мегафон.
Резко обрывается шум насоса.
- Здорово… - восхищённо восклицает Коля.
- Ну, как тебе дом? – у чернобородого наконец-то появилось возможность заняться назойливым мальчишкой. – Нравится?
- Вообще-то нравится, - признаётся Коля. – Архитектура только какая-то странная…
- Что в ней странного?
- Я привык, чтобы у домов были прямые углы и стены.
- Так строили в старину, причём не от хорошей жизни!
- Почему?
- А ты подумай… (Бородач оглядывает Колю с головы до ног) Ты, я погляжу, большой любитель старины…
- Я для маскарада.
- Неважно. Для маскарада мальчишки при-григлем одеваются… (Пауза) Или сафовые банбары нацепляют! Ну-ка, ответь мне, знаток старины, из чего возводили дома сто лет назад?
- Из кирпича, из блоков, из брёвен… - Коля отвечает без запинки.
- Смотри-ка! – удивлён бородач. – Это теперь не каждый взрослый знает… Просто потрясён твоей эрудицией, Дидро!
- Я не Дидро. Меня Колей зовут.
- Валентин! – прораб подаёт руку.
Коля, с улыбкой, её пожимает.
- А скажи-ка, - продолжает Валентин, - что проще сложить из кирпича: кубик или шарик?
- Конечно кубик!
- А из плит и блоков?
- Тоже кубик! А вот из бетона всё, что хочешь можно слепить: и кубик, и шарик…
- Верно! Только настоящие строители, имей в виду, никогда не «лепят» - они «возводят»! Понял?
Коля кивает.
- Из бетона, – продолжает Валентин, - и впрямь многое можно было сделать. Но монолитный бетон застывает страшно медленно. Поэтому…
Валентин Коле определённо нравится, и мальчик решает сразить его эрудицией:
- Поэтому, - перебивает Коля, в наши дни применяют пенобетон!
Валентин замирает с разинутым ртом, а сверху дружно хохочут строители:
- Во, даёт парень!
- Отстал от жизни, ничего не поделаешь!..
- Пенобетон вышел из употребления полвека назад!
Прораб обретает дар речи:
- Нет, всё-таки ты разочаровал меня, юный историк! - произносит Валентин с усмешкой.
И добавляет наставительно:
– Никогда не надо забывать про день сегодняшний. Для того история и существует, чтобы мы лучше могли понять, почему мы сегодня живём так, а не иначе…
Коля сник. Страшно хочется оправдаться:
- А я из Конотопа!
- И что?
- Ну… (Коля разводит руками, не зная, что сказать)
- Неужто в Конотопе до сих пор из кирпичей строят? – недоверчиво усмехается Валентин. – Не город, а прямо музей-заповедник какой-то… Съездить бы туда всем нашим курсом!
- А вы где-то учитесь? – интересуется Коля.
- Не «где-то», а в Краснопресненском строительном училище! – с гордостью заявляет Валентин.
- И вам разрешают дома строить, да ещё в центре города?
- А что здесь такого?
Теперь уже Колин черед недоверчиво усмехнуться. Мальчик пожимает плечами: мол, не верю!
- Мне 20 лет, - говорит Валентин, - но я ещё в первом классе знал, кем хочу стать. Этот дом – наш дипломный проект. В нашей профессии – как в спорте побеждают не в одиночку, а все вместе одной командой. Я, к примеру, архитектор – проектирую внешний облик. Веня – конструктор, он все перекрытия отвечает, лестницы и прочее. Лёва – сантехник…
- Ванные и унитазы, да? – улыбается Коля.
- Верно, - спокойно кивает головой Валентин, - а ещё это мусоросборники, аннигиляторы, продовольственные доставки, телесеть и другие коммуникации.
Коля густо покраснел – как школьник у доски, которого строгая учительница распекает за невыученный урок.
- Эй, Валька! – сверху кричит Лёва. – Кончай лекции читать! Коралл схватился.
- Заболтался я с тобой! – качает головой прораб, включая мегафон. – Так. Быстро, быстро, по местам! Ставим арматуру! Левее, ещё левее, Веня! Больше наклон!
Бригады монтажников принялись втыкать новый арматурный ряд. Коля заворожено смотрит на рабочих, чем-то похожих на муравьёв, краем глаза Валентин замечает этот мальчишеский взгляд:
- Что, хочешь поработать наверху?
- А разве можно?
- Нет ничего невозможного… Эй, Веня! Ты говорил, тебе человека не хватает? Принимай помощника!
Коля перескакивает через барьер, бежит к входу в строящееся здание, робот подаёт ему каску и фартук, мальчик одевает их на бегу – и вот он уже наверху, между строителями.
Вениамин (бригадир) наставляет:
- Отмерь нужный угол угломером. Прут с силой вгоняй, до метки. Если идёт туго – вот молоток, стукни!
- Да смотри не попади по пальцам! – смеётся Колин сосед.
- Не попаду! – Коля вгоняет прут.
Вениамин обходит участок, помечая точки, куда и под каким углом надо вогнать очередной прут. Внизу командует Валентин:
- Веня, гни прутья на себя! Лёва, побыстрей, ты отстаёшь! Коля, имей в виду, мы павильон возводим, а не клумбу! Куда ты прут втыкаешь? Веня, покажи ему куда воткнуть прут!..
…Работа спорится – и десяти минут не прошло, как очередной ряд закончен.
- Так, замечательно! – командует прораб. – Теперь затравка…
- Посторонись! – велит бригадир.
Рабочие и Коля послушно подаются назад.
Вениамин мерной ложечкой черпает тёмно-серую пыль, похожую на цемент. Он извлекает её из большой пластиковой банки с надписью «КОРАЛЛ» и аккуратно сыплет между прутьями арматуры.
- Это что за коралл такой? – спрашивает Коля у соседа-монтажника.
- Темнота! – усмехается тот. – Ты что, коралловые рифы ни разу не видел?
- Только на картинках.
- Какой же ты, гляжу, сухарь! Ни капли в тебе романтики, парень! Я вот, как свободная минутка выпадет, сразу куда-нибудь соберусь – на Мальдивы или на Тихий океан…
Вениамин, не отрываясь от своего занятия, говорит не оборачиваясь:
- Да будет вам известно, молодой человек, что как огромный-преогромный риф сложен из крошечных коралловых полипов, так и наш павильон образуют микроскопические существа, зовущиеся «коралловыми водорослями»…
- Так вы дома выращиваете! – догадывается Коля. – Как рифы в море…
- Именно, молодой человек! Разница лишь в том, что риф растёт миллионы лет, а наш павильон должен быть возведён к сегодняшнему вечеру…
- А раствор зачем?
Рабочие смеются над Колиным невежеством:
- Так чтобы расти, надо ведь питаться!
- Приготовились… - командует снизу прораб.
Строители дружно берутся за брандспойты.
- Начали!
Льются струи питательного раствора... Почуяв пищу, сухая пыль оживает – вскипает, начинает пениться и расти, заполняя пустоты арматуры.
…В руках у Коли - брандспойт. Он поливает шевелящуюся биомассу, и мальчика разбирает азарт, что бездушная слепая сила живой коралловой водоросли подчиняется его воле. Увы, он совершенно не глядит под ноги!
Крупным планом: Колина нога, запутавшаяся в кольцах шлангов.
- Ах! – Коля спотыкается и падает.
Раствор из брандспойта бьёт фонтаном, обдавая всех, и, впервой черёд, самого Колю. Сконфуженный, мальчик поднимается, облепленный грязными комьями коралловой водоросли.
Вениамин качает головой:
- Хорош помощничек! Проводите его! Пусть роботы хорошенько почистят!
Один из строителей ведёт Колю вниз, поддерживая за локоть. Мальчик вот-вот расплачется, строитель утешает:
- Ну что ты, не распускай нюни зря. Ты думаешь, у меня поначалу лучше получалось? В первый день и у меня всё из рук валилось, а потом ничего, выучился… И ты выучишься, если захочешь…
…Прошло минут двадцать. Снова перекрёсток двух аллей: у строителей очередной пятиминутный тайм-аут, в ожидании когда коралл схватится как следует. Валентин, довольный, обозревает выполненную работу. Из-за серой ноздреватой стены появляется Коля. Его одежда опять чистая и свежая, на лице и на руках – ни пятнышка. Правда, волосы ещё не высохли, но это ерунда…
Коля подходит к прорабу, низко опускает голову:
- Ну, я пойду…
Валентин кладёт руку на Колино плечо:
- Школу окончишь – приходи в строители!
Коля поднимает голову:
- Вы это серьёзно?
- Совершенно серьёзно! Из тебя может получиться замечательный человек!
- Спасибо, - отвечает Коля и улыбается искренней улыбкой, - я обязательно подумаю!
Конец эпизода-2.

[толик]

Дин-70, на мой взгляд именно твои сценарии нужно экранизировать, но я к сожалению ничем не могу помочь.

[Дин-70]

Эпизод-3. «Привет Алисе!»
…Магазин «Молоко». Вечер. За окнами витрины мелькают фары автомобилей. До потолка громоздятся проволочные ящики с пустыми стеклянными бутылками из-под молока и кефира. Огромная очередь у прилавка. Продавщица в белой шапочке:
- Тебе чего, мальчик?
Лицо Коли, крупным планом:
- Мне… (судорожно пытается вспомнить)
Толпа шумит:
- Вспоминай скорей, не задерживай очередь!
Коля очнулся от наваждения: он опять в Москве конца XXI века.
- Сколько времени прошло?
Навстречу мужчина средних лет
- Не подскажете, который час? – обращается Коля.
Мужчина молча протягивает руку, на руке - сребристый браслет. На браслете загорается зелёный огонёк и наружу выскакивает тонкий как игла лучик. Луч раскрывается как бы веером – в воздухе появляется полупрозрачный экран, где загорается надпись: «МОСКОВСКОЕ ВРЕМЯ 10:52:11».
- Спасибо! – благодарит Коля и бежит дальше.
Мальчик рассуждает на ходу:
- Почти час потерял, а толком ничего не увидел! На фестиваль я, наверное, уже не попаду. Ну хоть так, на космодром погляжу – и тотчас же обратно…
У пешеходной дорожки пышно зеленеют пальмы с растущими на них финиками, а рядом – другие, совсем уж неизвестные растения, но явно тропические.
Коля сходит на газон и подбирается поближе. Трогает ладонью ствол пальмы:
- Настоящая…
За пальмами ещё одно деревце, с которого свисают длинные жёлто-зелёные грозди вытянутых изогнутых плодов.
- Да ведь это же бананы!
На травке сидит обезьяна и чистит банан. Подле валяется кучка банановой кожуры.
Коля озирается и пробирается вперёд.
- Кыш! – замахивается он на обезьянку.
Та шипит, скалит зубы, но вынуждена отступить.
Коля выбирает самую спелую на вид гроздь и силится оторвать банан, но плод не поддаётся. Коля пыхтит от натуги, и тут кто-то сзади хлопает его по плечу:
- Дурак, ты зачем его рвёшь?!
Оставив гроздь, Коля шарахается в сторону и оборачивается – перед ним стоит смуглолицый усмехающийся парень, примерно Колиных лет. На нём длинный белый халат, какой носят в лаборатории, сбоку на груди стикер: «Руководитель школьной биостанции Джавад Рахимов». Колю обиженно поджимает губы:
- А тебе что, жалко? Ей (кивает на обезьяну), значит, можно, а мне нельзя?
- Сравнил себя с обезьяной! – презрительно фыркает Джавад. – Тем более, они кормовые – их на силос выращивают для скота!
Коля потупил взор, его щёки покраснели от стыда.
- Пойдём, - машет рукой Джавад.
- Никуда я не пойду! – Коля сквозь зубы процедил в ответ.
- Боишься, что ли?
- Я? Боюсь?! Да таких как ты я десяток одной левой перекидаю!
- А я тебя и пальцем не трону, - спокойно отвечает Джавад, - у нас с тобой разные весовые категории: я, например, чемпион школы по дзюдо, а ты?
Коля молчит: непохоже, что Джавад хвастает. Воцаряется неловкая пауза.
- Ты где живёшь? – нарушает молчание Джавад. – Что-то я тебя здесь раньше не видел…
- Я из Конотопа, - буркнул Коля.
- А! – протянул Джавад. – Знаю: оттуда родом Милена Митина…
- Оттуда, - послушно кивает головой Коля.
- А ещё в новостях передавали, в Конотопе начали рыть шахту к центру Земли.
- Роют, - мрачно подтверждает Коля.
- Тебя как зовут?
- Коля.
- А меня Джавад. Ну, чего стоишь – пошли! Ты у нас в гостях, а гостям положено оказывать почёт и уважение…
Они идут по неширокой тропинке между высоких цветущих кустов. Над зарослями покачивается голова жирафа…
- Это ещё кто? – удивляется Коля.
- Злодей, наш жираф.
- Ваш?
- Ну да, школьный.
- И обезьяна тоже школьная?
- И обезьяна, и питон Архимед. Он пока в террариуме – на воздухе ему слишком холодно.
- Большой?
- Питон? Да нет… Пять метров. Вот у геологов из параллельной группы анаконда девятиметровая живёт – совершенно дикая. К ней приближаться не советую.
Кусты расступились, показалось невысокое здание биостанции, похожее на морскую ракушку. Вокруг зеленеют клумбы, на которых распустились цветы – пока ещё немногочисленные. По соседству – бассейн. Взвивается в воздух стремительный дельфин и, подняв тучу брызг, с шумом падает обратно.
- Дельфины тоже ваши? – интересуется Коля.
- Они наши гости, - отвечает Джавад. - Мы их на позапрошлой недели из-под Геленджика пригласили, и скоро обратно в море отвезём.
- Это как? – не понимает Коля.
- У вас в Конотопе ни газет, ни телевидения нет? Уже пять лет как дельфинов запрещено держать в неволе – они же наши браться по разуму!
- Не слыхал, - объясняет Коля, - пропустил, наверное…
Джавад глядит с подозрением:
- Дикий ты какой-то. Не был бы ты гостем – порасспросил бы я тебя кое о чём…
Мальчишки подходят к краю бассейна. В круглом глубоком бассейне резвятся три дельфина и между ними плавают две девчонки в гидрокостюмах, масках и ластах.
- Наташа! – громко зовёт Джавад.
Одна из девочек выбирается из бассейна, снимает маску. Вторая, в воде, тоже приподнимает маску. И видно, что девочки – близнецы.
- Познакомьтесь, - представляет Джавад, - Наташа и Маша Белые, будущие специалисты по морской фауне. А это Коля – он приехал из славного Конотопа…
- Очень приятно, - говорит Наташа, а Маша из бассейна приветливо машет ладошкой.
Коля кивает головой.
- По-моему, - продолжает Джавад, - Коля очень голодный. У нас не найдётся чего-нибудь вкусненького?
- Я не голодный, - возражает Коля.
- В оранжерее созрела мангодыня. – говорит Наташа. - Не знаю только, разрешит ли Аркаша…
- Аркаша разрешит, потому что Коля – наш гость.
Наташа скидывает ласты и переобувается в резиновые шлёпанцы.
Дельфины свистят и хрюкают – им не нравится, что девочка уходит. Один бьёт хвостом, окатывая брызгами подростков.
- Я только на минутку! – Наташа недовольно машет рукой. – Маша, успокой их!
Коля отирает забрызганное лицо - пробует на язык воду.
- А откуда вы морскую воду берёте? – спрашивает он.
- Как откуда? – не понимает Наташа. – Из Чёрного моря, конечно… А разве вы берёте не оттуда?
- К нам морские дельфины не приезжают, только пресноводные.
Наташа от волнения разинула рот:
- Правда?! А какие именно: гангские, байцзы, инии? Они у вас часто бывают?
Коля прикусил язык – он на грани провала… К счастью, на помощь приходит Джавад:
- Ты его больше слушай! Он, наверное, артистом разговорного жанра собирается стать…
- Я буду строителем!
Наташа неопределённо хмыкает и стягивает с головы капюшон, искрятся на солнце её волосы.
Дельфины громко хрюкают, и вдруг среди их визгов Коля различает человеческие слова:
- Ни-ии уходз-иии, Натась-си-я!
- Вы их… говорить учите? – Коля потрясён.
- Учим, - отвечает Джавад, - а они учат нас. Они ведь тоже говорят, только по-своему.
- Ты знаешь их язык?
- Немножко, - кивает Джавад и, набрав воздух в лёгкие, вдруг начинает свистеть, пытаясь говорить с дельфинами на их языке.
Дельфины трясутся, отрицательно мотая головами – должно быть, Джавад их рассмешил.
- Нам ещё одна девочка помогает, - говорит Наташа, - Алиса Селезнёва. Вот её дельфины хорошо понимают.
Втроём ребята идут к лаборатории.
- А, ты не знаешь где Алиса? - обращается Джавад к Наташе.
- Нет, а что?
- Да так, ничего… – Джавад морщится. – Пашка собрался на фестиваль. Ждёт вызова…
- Что ж, - печально вздыхает Наташа, - будем надеяться, что Алиса сегодня не придёт.
По ясному небу плывёт серенькая тучка с рваными краями. Шумом отдаётся в листве порыв ветра.
- Кажется, дождик будет… - Наташа бросает взгляд на небо. – Первая в этом году гроза…
(Входят в здание биостанции).
Коридор. Одна из дверей чуть приотворена. Джавад стучит, и немного выждав, решительно её распахивает. Ребята заглядывают просторную комнату: белые стены, белые столы, над столами – стеллажи, заполненные приборами, склянками и прочим оборудованием. У дальней стены – книжные шкафы. В углу – аквариум. Висят портреты Аристотеля, Дарвина, Вавилова.
На столе мерцает компьютер. На мониторе горит окошко вызова: Antofagasta, Chile. Многозначный телефонный номер. Ниже по-русски: «ЖДИТЕ ОТВЕТА. АБОНЕНТ ВРЕМЕННО НЕДОСТУПЕН». У окна скучает Пашка Гераскин. Он в голубом костюме мушкетёра с королевской лилией на спине, на поясе - шпага (рядом на лабораторном столе - широкополая шляпа с длинным пером).
- Паша, познакомься - это Коля! – представляет гостя Джавад.
Пашка оборачивается, бросает рассеянный взгляд:
- Здрасте… (Чуть заметный кивок головы.)
- Аркаша у себя? – спрашивает Джавад.
- Наверное… А, впрочем, я не знаю.
- Ладно, мы всё равно туда идём.
Наташа не может удержаться:
- Ну что, дозвонилась до тебя твоя Анечка?
- Жду… - разводит руками Пашка.
- Не надо, Наташа! – Джавад легонько её подталкивает и тихонько закрывает дверь…

…Оранжерея. Солнечные блики сияют на переплётах окон (Окна автоматические – открываются и закрываются сами. В данный момент они открыты) Сквозь прозрачный потолок видны сгущающиеся облака, в просветах проглядывает голубые лоскуты неба. Среди буйной зелени – выше человеческого роста – узкая чистая делянка рыхлой земли, которую разравнивает граблями кудрявый рыжеволосый мальчик. Раскачиваются белоснежные полы его расстёгнутого халата. Появляются Джавад, Наташа и Коля.
- Вот, познакомься, Коля! – говорит Джавад. - Аркадий Сапожков, будущий великий селекционер! Знал бы ты, какие он удивительные гибриды создаёт…
- Чем меня расхваливать, лучше бы помог, - ворчит Аркадий, не отрываясь от своего занятия.
- А что нужно сделать? – спрашивает Джавад.
- Сбегай в кладовку, принеси стимулятор и семена. Десятый образец, модифицированный… Наташа, будь добра, отрегулируй, систему: температура – 25, влажность – 90. (У самой двери прозрачная кабинка, типа душевой – в ней мерцает огоньками индикаторов компьютер, высокий как шкаф.) А ты, Коля... – Аркадий поднимает голову и разглядывает гостя, - граблями работать умеешь?
Коля глядит по сторонам: Джавад собрался уходить, Наташа открывает дверь, кабинки, забирается и начинает что-то переключать и регулировать.
- Умею, - пожимают плечами Коля.
- Тогда берись за грабли и разровняй вон до того столбика. А я лунки приготовлю…
Коля работает граблями, Аркадий садится на корточки. Длинной белой линейкой он отмеряет нужное расстояние, совком делает углубления на грядке. Краем глаза будущий великий селекционер наблюдает за Колей:
- Слушай, ты где этому научился?
- Чему? – не понимает Коля.
- С граблями ловко обращаться. Из нашей группы это только я освоил и то с трудом…
Коля удивлённо хмыкнул:
- Подумаешь, что тут сложного… (Он хочет добавить: «Разве ты огород не копаешь каждую весну?», но, почувствовав подвох, вовремя останавливается.)
За разговором входит Джавад с пакетиками - чёрным и серым. (На них белые этикетки, где от руки написано: «Стимулятор роста» - на сером, и «Образец № 10, модифицированный» - на чёрном.) Джавад улыбается:
- Ты не удивляйся, Аркаша. Наш гость приехал из удивительного города Конотопа. Там Земля до сих пор плоская, а небо – твёрдое…
- Жидкое! – огрызается Коля беззлобно.
Коля быстро дошёл до колышка, Аркадий сделал последнюю лунку. Грядка готова.
Джавад протягивает чёрный пакет Аркадию. Тот по одному достает маленькие круглые горошины и аккуратно кладёт в лунки. Джавад щепотками присыпает сверху стимулятор – красный порошок. Аркадий:
- Сыпь чуть-чуть! Мы со стимулятором всегда перебарщиваем – оттого и неудачи.
Аркадий забирает грабли у Коли и бережно разравнивает посадку.
- Наташа, у тебя готово? – кричит, он не оборачиваясь.
- Готово! – отзывается из кабинки Наташа.
- Включай! – командует Аркадий.
Раздаётся гудение: прямо из воздуха появляются крупные капли воды и падают на делянку.
Мальчишки подле грядки: Аркадий сидит на корточках, Джавад согнулся пополам, упершись ладонями в колени, Коля стоит прямо, скрестив руки на груди:
- Вы что, ждёте когда прорастёт? (насмешливо)
- Ага, - спокойно отвечает Аркадий.
Коля не верит глазам: из увлажнившейся чёрной земли показались тонкие зелёные росточки.
- Стимулятор роста в действии! – усмехается Джавад.
- Наташа, напор уменьши, а распыление увеличь! – командует Аркадий.
Капли тотчас становятся меньше. Над грядкой повисает тончайшая водяная пыль, радугой переливающаяся в солнечных лучах. Росточки прямо на глазах покрываются листьями, превращаясь в мощные побеги, по пояс высотой, вот уже на макушке завязались жёлтые бутоны…
- Достаточно, выключай! – велит Аркадий.
Искусственный дождь разом останавливается. Мокрые стебли и листья жадно впитывают задержавшуюся на них влагу…
Бутоны лопаются, и видно, что это… бублики! Серые, невзрачные, но они растут на глазах. Минута – и вот они уже с ладонь и подрумянились…
- Сколько прошло? – спрашивает Аркадий.
- Три минуты, девятнадцать секунд! – из кабинки отвечает Наташа.
Аркадий срывает бублик, пробует на зуб.
К нему подходит Наташа:
- Ну как, получилось?
- Консистенция гораздо лучше! Над вкусом ещё работать и работать, но, определённо, мы на пути к успеху, друзья!
Джавад хлопает Аркадия по плечу:
- Это стоит отметить! (Подмигнул Наташе.)
Наташа:
- Коля ещё не завтракал. Ты не возражаешь, если мы сорвём для него мангодыню?
- Мангодыню?! – Аркадий вспыхивает, словно Наташа покусилась на святое, но тотчас остывает. – Ладно… Раз сегодня такой удачный день… Тем более, что все старались… Только семена сохраните!
- О чём ты говоришь?.. – успокаивает друга Джавад.
Наташа толкает плывущее по воздуху блюдо на котором - огромный продолговатый золотисто-оранжевый плод. Он неправильной формы – один его бок плоский, и плод удобно лежит, не качаясь. Тут же на блюде нож. На ободке блюда горит зелёный индикатор: «ВЕС - 3972 г». Наташа отпускает - блюдо повисает в воздухе без всякой опоры.
- Я, пожалуй, пойду, а то Маша одна, а дельфины её плохо слушают. Оставьте нам по кусочку! (торопливо уходит)
- Да-да, - кивает Джавад, берясь за нож.
Руководитель биостанции щедро отрезает ломоть для гостя, аккуратно выковыривает и откладывает в сторонку семя – семя узкое и длинное, с указательный палец, в гладкой блестящей иссиня-чёрной скорлупе. Оно слегка изогнуто – формой похоже на банан.
Первый ломоть Джавад протягивает Коле, второй - Аркадию. Третий режет себе. Коля, осторожно причмокивая, пробует мангодыню:
- Вкусно!
- Ещё бы! – замечает Аркадий. - Три года над ней трудился.
Коля ест, украдкой рассматривая плод – его плотная сочная мякоть апельсинового цвета с ярко-алыми прожилками. Блестящие капли прозрачного сока выступили на срезе. В центре семена – длинные косточки, формой похожие на финиковые, в гладкой сверкающей иссиня-чёрной кожуре. Они лежат не поперёк, как у дыни, а вдоль – как у манго.
Слышен отдалённый звук грома. На прозрачную крышу оранжереи упали первые капли дождя, оставив длинные следы. Туча, однако, небольшая, и сквозь просветы по-прежнему пробиваются косые солнечные лучи. Порывами налетает ветер, забрасывая крупные холодные капли в приотворённые форточки. Брызги долетают до импровизированного стола с мангодыней, но мальчишки не обращают внимания на эту мелочь.
- А что это за чудо-бублики?
- Гибрид пшеницы и хлебного дерева, - отвечает Аркадий.
Джавад добавляет:
- Будущие завтраки для космофлота – Аркашина мечта… Хорошо, когда у человека есть мечта! (Аркадий смущённо отворачивается.)
- А стимулятор – для ускорения роста?
- Смотри-ка, догадливый какой! – Джавад смеётся и подмигивает. – С этими стимуляторами сколько уже мы бьёмся…
- Пять лет назад едва катастрофа не случилась…– оживляется Аркадий. - Мы нечаянно рассыпали семена, и всего за час из каждого семечка на бульваре вымахала сосна больше полста метров… Хорошо ещё, без жертв обошлось!
Дождь за окнами усиливается. По-прежнему сквозь разрывы туч просвечивают лучи солнца, заставляя капли сверкать и переливаться перламутром. Кажется, что на землю падает дождь цветных жемчужин.
- А причём тут жертвы? – недоумевает Коля.
- Так стимулятор ведь не только рост ускоряет, но и увядание! – говорит Аркадий. - За сутки корни стволов сгнили, и деревья падать начали. Были большие разрушения.
- И нам на следующий день школы устроили коллективную выволочку в кабинете директора, - вздыхает Джавад, - за безответственно поставленный эксперимент…
- Гляди-ка, - неожиданно говорит Аркадий, - Алиса! И эта с ней…
Джавад, бросив жевать, замирает с разинутым ртом. Он смотрит куда-то за спину Коли. Коля оборачивается...
С улицы в оранжерею (у оранжереи два противоположных входа – в здание и на улицу) вбегают две девчонки. Это Алиса и Анна Гомес. Алиса выглядит как у Арсенова – в коротком красном платье с открытой спиной и сандалиях. На Анне платье до щиколоток – бледно-розовое, искрящееся серебром. Девочка похожа на сказочную фею. У неё тёмно-карие глаза с большими ресницами, длинные, до пояса, чёрные прямые волосы. Хотя у девчонок зонт – один на двоих – их основательно нахлопало дождём. Они смеются, отряхиваясь на ходу.
- Надо же, маленькая тучка, а льёт как из ведра! – смеётся Алиса.
- Хорошо, что ты догадалась захватить зонтик, - отвечает Анна. (Говорит с лёгким испанским акцентом).
Они подходят вплотную, при этом Коля с деланным равнодушием отворачивается, но краешком глаза следит за девчонками.
Джавад:
- Алиса, здравствуй.
- Здравствуй, Джавад! Привет, Аркаша… Пашка здесь?
- Он там… - Джавад неопределённо машет рукой.
- Аня, жди здесь, он сейчас выйдет!
Алиса уходит, Анна:
- Здравствуйте, мальчики! (Лёгкий кивок головы.) Меня зовут Анна Гомес!
Аркадий:
- Мы знаем.
Коля:
- Здрасте.
Джавад (берётся за нож):
- Привет… Мангодыню хочешь?...
…Снова лаборатория. Пашка по-прежнему у окна. Резко распахивается дверь, входит Алиса:
- Привет, Паша!
Пашка оборачивается, бледнеет. Он судорожно метнулся к компьютеру, где по-прежнему горит вызов «Antofagasta, Chile» с многозначным телефонным номером и транспарантом: «ЖДИТЕ ОТВЕТА. АБОНЕНТ ВРЕМЕННО НЕДОСТУПЕН». Пашка торопливо стирает надпись.
- Ты, я смотрю, на фестиваль собрался? – Алиса словно не замечает ничего.
- Я? Нет…
Пашка краснеет как варёный рак, но запираться бессмысленно:
- То есть, да… Собираюсь…
И неожиданно, собрав остатки самообладания, Пашка заявляет:
- Слушай, летим с нами, а? Тебе наверняка понравится, да и Аня, я уверен, будет не против!
Голубые глаза Алисы искрятся гневом:
- Ах, она будет не против! Спасибо, Паша! В твоей голове всегда возникнет гениальная идея…
Пашка насупился:
- А что здесь такого?
- Ничего… Через год-другой поймёшь.
Алиса отодвигает стул, садится на своё рабочее место, неспешно достаёт из ящика лабораторного стола ноут-бук, демонстративно раскладывает, включает… И даже не глядит на Пашку.
Тот подходит вплотную, переминается с ноги на ногу, не зная как начать. Стульев поблизости нет, и Пашка присаживается на краешек стола:
- Слушай, Алиска, что с тобой происходит? И ребята на меня косо смотрят… Вы хотите, чтобы я порвал с Аней? Она замечательная девчонка, хороший товарищ, и потом - это просто невежливо!.. Если бы ты узнала её получше…
Алиса поворачивает голову и исподлобья глядит на Пашку пристально, в упор, и тот невольно слезает со стола.
- Анна Мария Кончита Виктория Гомес де Силва де Ла Санта-Крус… (Алиса произносит длинное имя без запинки.) С чего ты взял, что я её плохо знаю? Она замечательная девочка – мы теперь с ней лучшие подруги. - Алиса спокойным голосом говорит (но глаза искрятся – не то от гнева, не то от наворачивающихся слёз).
Пауза. Алиса отворачивается:
- Кстати, она здесь.
У Пашки подкашиваются ноги:
- Как… здесь?
- Очень просто, - не глядя, объясняет Алиса, - сегодня утром я была в Антофагасте. Она приехала со мной.
- Где она?
- В оранжерее.
Пашка хватает шляпу, но возглас Алисы заставляет его остановиться:
- Задержись на минутку!
Пашка замирает.
- Паша, - Алиса говорит медленно, точно собираясь с мыслями, - если ты хочешь, чтобы мы с тобой оставались друзьями поклянись мне…
- М-мм – Пашка открывает рот.
- Нет, ты погоди, ты выслушай сперва!
Пауза.
- С сегодняшнего дня Анна Мария Кончита Виктория Гомес де Силва де Ла Санта-Крус не безразличный для меня человек. Поклянись мне, Паша, что где бы ты ни был, что бы ни случилось с тобой, ты никогда её не предашь: не оставишь, не бросишь, не заставишь страдать… Поклянись!
Пашка молчит, и его рука невольно ложится на эфес шпаги. Потом собирается и негромко, но чётко произносит:
- Клянусь.
Пауза.
- Я другого и не ожидала, - признаётся Алиса. – Иди, она ждёт…
Пашка тихонько выскальзывает за дверь, неловко цепляясь за притолоку кончиком шпаги. Алиса сидит за столом, подперев ладонь лоб и глядит в окно. Дождь почти кончился – последние редкие капли барабанят в стекло. Ей грустно.

…Оранжерея. Анна Гомес пробует мангодыню. Вдруг карие глаза её вспыхивают, и она оставляет ломтик:
- Паша!
Из дверей появляется Пашка, подходит, держа в руке шляпу.
- А где Алиса? – спрашивает Джавад.
- Она? – переспрашивает Пашка рассеяно (мысли его довольно далеко) – Там… (кивает головой).
Анна решительно берт под руку своего кавалера и что-то шепчем ему на ухо.
Пашка вежливо кашляет.
- Ну, мы пойдём! – Пашка оборачивается, как бы извиняясь, и надевает мушкетёрскую шляпу с пером. – А то на фестиваль опоздаем.
- До свидания, мальчики! – Анна оборачивается, одарив Колю, Аркадия и Джавада очаровательной улыбкой.
Они уходят: одна Пашкина рука под локотком у Анны, вторая придерживает шпагу за эфес, чтобы та не раскачивалась на ходу.
- До свидания, - говорит Аркадий.
- Счастливого пути! – Джавад машет им рукой.
- Пока… - отзывается Коля.
- Я, наверное, тоже пойду, - Аркадий срывает бублики с грядки, укладывая их в прозрачный пакет. - Сделаю запись в журнал.
- Да-да, конечно! – кивает Джавад.
Аркадий уходит.
- Ты сыт? – осведомляется Джавад у Коли (тот кивает). – Тогда я тебя оставлю: дел полно. Провожать не буду – дорогу ты запомнил.
Коля кивает опять. Джавад уходит, толкая перед собой поднос с недоеденной мангодыней.
Дождь давно прошёл, снова сияет сквозь стекло чистое синее небо. Пышно зеленеют растения в оранжерее, а быстрорастущие бублики на делянке, которую Коля возделывал десять минут назад уже незаметно завяли и торчат пожелтевшими стеблями…
Коля задумчиво вздыхает и идёт к выходу.
Коридор. Дверь в лабораторию распахнута настежь. На стуле, подперев кулачком щёку, сидит Алиса. Коля, проходя мимо, не может удержаться: останавливается, заглядывает, смотрит на Алису (та сидит к нему спиной). Коля понимает, что Алисе очень грустно, но мальчик не решается подойти и идёт дальше.
Следующая дверь – кабинет Джавада (маленький закуток, где только и помещаются что стол и стенной шкаф). Джавад листает толстый рабочий журнал и что-то помечает компьютере. При этом он слушает музыку. Из уха его тянется тонкий шнурок, свешивается под подбородок, и скрывается в противоположном ухе. Коля остановился:
- Джавад! – зовёт он, вежливо кашлянув.
Джавад не слышит. Впрочем, руководитель биостанции скоро замечает гостя из прошлого и быстро выдёргивает шнурок из уха:
- Извини, я заслушался…
- Это музыка? – догадывается Коля.
- Муслим Магомаев. Великий певец прошлого.
Коля удивлён: ему и в голову не могло прийти, что спустя сто лет кто-нибудь вспомнит о Магомаеве, которого он слышит по радио каждый день.
- А что за песня?
Джавад протягивает Коле кристаллофон: два крошечных наушника, целиком вставляемых в ухо, соединенные шнурком.
- Никогда таким не пользовался.
- Я это понял. Ты просто его одень – он включится автоматически.
Коля с опаской вставляет наушники, прислушивается. Звучит торжественно-печальная мелодия и знакомый голос напевает что-то непонятное: Магомаев поёт на азербайджанском языке… (Исполняется фрагмент песни «Без тебя» из финала к/ф «Низами», где Магомаев сыграл главную роль)
Коля вынимает наушник:
- А по-русски здесь ничего нет?
Джавад спохватывается:
- Извини, я привык на своём слушать. Сейчас…
Двумя пальцами он аккуратно поворачивает основание левого наушника, маленькое как спичечная головка. Тотчас в воздухе появляется уже знакомый Коле экран на котором высвечивается список песен. Джавад листает его пальцем и выбирает одну:
- Тут ничего сложного, - объясняет он Коле, - видишь, как всё просто.
Коля вновь одевает наушники. Звучит торжественная музыка.

(«Земля – родина любви», слова Николая Добронравова):
Земля - Родина любви, звенит надежд твоих листва.
Земля, солнечно живи, живи, пока любовь жива!
Средь звезд - горсточка людей, во всей Вселенной мы одни,
Одни в мире неживых огней, средь звезд нет у нас родни.
Земля, ты наш добрый дом, ты так огромна, так мала,
Родней дома не найдем, я сын любви твоей, Земля!
Земля - Родина любви, средь бурь, невзгод, среди ветров
Храни главные слова свои: Земля, Родина, Любовь!

- Здорово! – говорит Коля, вынимая наушники.
- Нравится? Бери – дарю!
Коля потрясён:
- А ты?
- Я другой сделаю. Это нетрудно.
- Спасибо… - Коля прячет кристаллофон в карман.
- Джавад, - просит Коля вновь, - а не мог бы одолжить немного стимулятора? Мы в Конотопе тоже будем быстрорастущие гибриды создавать…
- Даже не проси, не дам! - Джавад больше не глядит на Колю. – И не потому, что плохо к тебе отношусь, а потому что человек ты скрытный. И про Конотоп наврал.
- До свидания, - говорит Коля.
Делает шаг и возвращается:
- А сколько вам всем здесь лет?
- Столько же, сколько и тебе – тринадцать. (Джавад не отрывается от журнала.)
- Мне четырнадцать! - заявляет Коля. – Привет Алисе. Я пошёл.

Конец эпизода-3

Следующий эпизод – Эпизод-4. «Тамошние мы!»

[Лапин]

И опять та же патология - 12 мало, пусть им будет 14.
Ты, Дмитрий, увлечённый человек, иначе такие объёмы на-гора не выдать, но зря ты так кромсаешь и переиначиваешь известные сюжеты. Не одобряю. Я бы за твои сценарии не взялся. По мне - либо экранизация при минимуме отсебятины, либо сценарий по отдалённым мотивам. Фанфикшн. А то ведь ни то, ни сё.
Всё сказанное - сугубо ИМХО, я всё-таки никакой не великий режиссёр и не владелец киностудий.
А перевод Алисы и К в категорию "подростки, от 14 и старше" с сопутствующими поворотами подростковых сюжетов вообще не есть хорошо. То есть неуместно. Такого добра и так хватает с избытком. Этот ход уж не раз обсуждался и осуждался

[толик]

Нет, на мой взгляд хорошо и интересно.

[Дин-70]

И опять та же патология - 12 мало, пусть им будет 14.

Четырнадцать лет Коле, Алисе - тринадцать. Сюжет я изменил по двум приинам: во-первых мне было нужно, чтобы Алиса столкнулась с Колей, но не запомнила его (чтобы во второй части она не смогла бы его узнать), во-вторых, повторю: "Сто лет тому вперёд" у меня - финал сериала. На нём всё заканчивается. И нужно, чтобы было ощущение конца - Алиса, Пашка и все-все-все необратимо взрослеют. Это как в последней главе "Винни-Пуха": "Кристофер Робин уходит от нас, по-моему, это факт..."
"Миллион приключений", "Гай-до", "Атлантида" и "Город без памяти" последуют, но у меня они будут хронологически предшествовать СЛТВ. Я сделаю их позже.

[толик]

"Миллион приключений", "Гай-до", "Атлантида" и "Город без памяти" последуют

Пиши, ждём! Будет нужна помощь, помогу как в прошлый раз.

[Дин-70]

Следующий эпизод – Эпизод-4. «Тамошние мы!»

…Вот и конец аллеи. Деревья расступаются – впереди широкая открытая площадь, за нею – исполинские небоскрёбы жилого массива. На площади разбиты красивые цветники, украшенные яркими расписными вазами, гигантскими перламутровыми раковинами и другими элементами декора. Средь газонов – подстриженные живые скульптуры, изображающие слонов, бегемотов, носорогов, бизонов, лошадей. Самая большая (с трёхэтажный дом) изображает бронтозавра. Тут трудилось не
одно поколение талантливых садоводов-озеленителей…
Шумно играют дети, детсадовского возраста – для них полно аттракционов – горок, лесенок, домиков, качелей, песочниц (все яркие, нарядные). Рядом прогуливаются или присели отдохнуть мамы с колясками – коляски без колёсиков на антигравитационной тяге.
…Увитые плющом беседки, уже знакомые диваны-скамейки с парящими над ними шарами уличных видеотелефонов – Коля осматривается по сторонам. Он видит три бутафорских автобуса –в точности как у Арсенова – яркие расписные контурные щиты, изображающие старинный дилижанс. На каждом – по десятку дверей, помеченных чёрными номерами («01», «02», «03» и т. д.) в белом кружке. Над номером написано: «АРБАТ». Под номером надписи разные: «Сокольники», «Шаболовка», «Музей истории космонавтики» и т. д. Автобусы стоят гуськом в центре вытянутой площади, к которой звездой сходятся пешеходные дорожки.
Коля в нерешительности:
- И как же они ездят на таких?
Прохожие не спеша подходят к автобусам, открывают то одну, то другую дверь, заходят, закрывая её за собой. Мужчины вежливо пропускают вперёд женщин и детей. Время от времени другая дверь неожиданно распахивается – при этом номер и надпись на ней вспыхивают красным, и раздаётся короткий предупреждающий звонок. И из-за двери появляется пассажир. Коля догадывается:
- Ага, наверное, это как тот лифт, что в Институте времени!..
Но Коля не спешит: ему интересно. Он подходит к торцу автобуса и начинает наблюдать. Вот приближается девушка, видимо собравшаяся куда-то на пляж – на плече висит сумка, а под мышкой – доска для серфинга. Она распахивает дверь и начинает протискиваться внутрь. Автобус шириной меньше полуметра, и девушке с ношей в нём никак не поместиться - с одной стороны из-за распахнутой двери торчит доска, но с противоположной стороны пусто – дверь там плотно затворена (но горит красная лампочка возле номера и раздаётся предупредительный звонок).
- Мальчик! – громко зовёт девушка.
Коля поспешно подбегает к распахнутой двери. Девушка уже на противоположной стороне – там толпа народа: широкая площадь, и высокая эстакада над ней по эстакаде плавно ползут вагончики, а поодаль застыла машина, похожая на самолёт, но без крыльев. Слышится голос диктора:
- Заканчивается посадка на рейс Москва-Мельбурн, вылетающий в 11-30. До отправления аэробуса осталось пять минут. Просьба пассажирам занять свои места.
– Будь добр, закрой за мной дверь! – просит девушка.
- Ага! – кивает Коля и медленно затворяет дверь. На ней написано: «Внуково».
Коля стоит, переводит дух.
Неожиданно раздаётся звонок. Дверь рядом (на ней: «Третьяковская галерея») распахивается. Из-за неё выходят двое диковинных существ, похожих на гигантских насекомых. Ростом они со взрослого человека и передвигаются на двух стройных ногах (но рук у них четыре), цвет – оливково-бурый. Полупрозрачные длинные, крылья, переливающиеся на солнце всеми цветами радуги, служат им одеянием. Когда существа выходят, их антенны опущены вниз, вдоль туловища. Но оказавшись на свободном пространстве, они тут же (и довольно грациозно, надо сказать) взмахивают ими, вытягивая метровые усики над головой. Конечности их членистые, лоснятся гладким, точно отполированным хитином, изумрудно-зелёные глаза – в полголовы – состоят из множества крошечных глазков с чёрной точкой в центре (на миг в каждом отражается Коля).
- Добрый день, пожалуйста!.. – одно из существ вежливо обращается к мальчику.
Голос мелодичный, но как бы неживой - механический. И исходит он не изо рта – рот существ вообще не виден.
- Зд-р-асте… - судорожно кивает потрясённый Коля.
У существа висит на ремешке через плечо фотоаппарат. Его спутник несёт поясе сумку, сквозь прозрачный кармашек которой видна коллекция матрёшек.
- Не подскажете, как пройти к музею Пушкина? Пожалуйста…
- В-вам н-надо музей? – переспрашивает Коля.
- Да, пожалуйста…
Коля судорожно сглотнул, подумал:
- А вам который? Изобразительных искусств, или тот, что на Кропоткинской?
Теперь в замешательство существа – они глядят друг на друга, шевеля длинными антеннами. (Кончики расширены как у бабочек, и вообще они похожи на бабочек.)
- Нам надо дом-музей, - говорит тот, что с фотоаппаратом.
- Где он жил маленький, - добавляет второй с сумкой.
- Пожалуйста! – заканчивают они хором.
- А, этот, наверное, ещё не открылся… - отвечает Коля.
Существа снова в замешательстве.
- Есть другая информация, – настойчиво говорит тот, что с матрёшками, - пожалуйста!
- Где-то на Арбате, пожалуйста! – подтверждает его товарищ с фотоаппаратом.
Коля лихорадочно прикидывает, как бы ему избавиться от назойливых гостей.
- А знаете что, - мальчик приглашающее распахивает дверь автобуса, - съездите на площадь Пушкина! Там вам точно подскажут!
- Спасибо, пожалуйста! – существа друг за другом проходят в дверь и кланяются Коле (при этом они резко, но по-прежнему грациозно, опускают усики).
Коля с любопытством заглядывает за край двери: там, как и сто лет назад, стоит памятник работы Опекушина. Подле неспешно прогуливаются прохожие. Существа проходят в дверной проём, при этом, когда идущий первым пересекают невидимую границу, изображение площади дрожит - пробегает кругами расходящаяся рябь, как от камня, потревожившего спокойную гладь пруда.
- Простите, - Коля зовёт второго, - а вы откуда?
Существо оборачивается:
- Альфа Центавра знаешь?
Коля кивает.
- Тамошние мы.
Инопланетянин делает шаг – вокруг него расходится невидимая волна. Он затворяет дверь с той стороны автобуса. Коля затворяет со своей стороны. Потом, собравшись духом, решительно идёт к двери с надписью «Проспект Мира», открывает и шагает… Вокруг Коли расходится волна…
…На другой стороне автобуса – совершенно новая местность, причём Коле она хорошо знакома: высится монумент покорителям космоса, на постаменте выбито:
И наши тем награждены усилья,
Что, поборов бесправие и тьму,
Мы отковали пламенные крылья
своей
стране
и веку своему!
Впереди – статуя Циолковского. Автобус находится сбоку от монумента. Он ничуть не похож на те, что на Арбате – это просто стена с дверьми в углублении – на краю площади тянется длинная выемка, над которой нависает козырёк светло-серого гранита (под ним скрываются двери автобусов), где буквами из чёрного камня выложено: «ТЕЛЕПОРТ-АВТОБУС», противоположная стена широкими пологими ступенями ведёт к монументу. Коля поднимается наверх. В воздухе над автобусом горит полупрозрачный экран: улыбающийся Гагарин в космическом скафандре приветливо машет рукой. Бежит строка: «СЕГОДНЯ – ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ! 12 АПРЕЛЯ 1961 – 12 АПРЕЛЯ 2094».
Коля глядит по сторонам, глаз быстро находит привычные детали: в отдалении видна скульптура Мухиной «Рабочий и Колхозница», над деревьями - макушки арок входа на ВДНХ. По другую сторону - громоздкая дуга гостиницы «Космос». На западе высится Останкинская телебашня. Правда, есть и кое-что новое. В конце Аллеи космонавтов – круглая площадь с гигантскими шарами, изображающими, должно быть, Солнечную систему, а вдоль монумента, застыли, выстроившись в ряд, диковинные шарообразные аппараты. Они в человеческий рост, золотисто-оливкового цвета (тонированные). Крыши их кажутся совершенно непрозрачными, зато книзу бока светлеют, и сквозь них проглядывает кресло с подлокотниками.
- Вот, значит, на чём флипают… - Коля подходит ближе.
На площади довольно людно – кто-то прогуливается, кто-то фотографируется на фоне монумента, другие отдыхают на скамейках. Стремглав шныряют дети. То один человек, то другой подходят к флипам, после чего аппарат взлетает, но за дальностью плохо видно, как они попадают внутрь тонированных шаров. Каждый взлетающий флип, прежде чем скрыться, облетает монумент по часовой стрелке.
…Лёгкий шелестящий свист рассекаемого воздуха. Коля поднимает голову – к площади подлетает флип, выглядящий как два сросшихся мыльных пузыря. Ослепительный солнечный блик – Коля инстинктивно прислоняет ладонь к бровям. Аппарат бесшумно снижается и садится – не касаясь земли, он зависает в 30 см. В тонированном боку с лёгким свистящим звуком прорывается вытянутое отверстие точно в рост человека. Из правой половинки аппарата выходит парень, по другую сторону показалась девушка. Пара, видимо, собралась на теннисный корт – они соответствующе одеты, через плечо у них сумки с зачехлёнными ракетками. Проводив их взглядом, Коля не спеша приближается к только что севшему флипу, обходя кругом, осматривает его (бросив на мгновенье взгляд внутрь). В самом низу у каждой из сферических половинок находится белый непрозрачный диск, где, должно быть, помещается антигравитационный двигатель.
Коля решает дождаться, когда кто-нибудь подойдёт поближе, и он тогда подглядит, как именно надо флипать, а пока подростка заинтересовали автоматы, стоящие в тени деревьев. На одном написано «Мороженое в стаканчиках». Автомат – белая круглая стойка с большой блестящей серебристо-серой снежинкой. На высокой ножке натянут разноцветный тент в форме зонта. На выпуклом боку нарисованы скрещивающиеся пластиковые стаканчики (стандартной формы и размера) с разнообразным мороженым всех расцветок. На крышке с правой стороны горит горизонтально расположенный экран, на котором высвечивается: «СЕГОДНЯ В АССОРТИМЕНТЕ», а ниже – алфавитный список всевозможных сортов мороженого. Экран не воздушный, а более привычный, жидкокристаллический. Сбоку от экрана тонкой линией очерчен кружок. И всё!
Коля выворачивает карманы – у него один рубль, который мама дала на кефир. Мальчик вертит в руках монету… Мимо неспешно прогуливается пожилая женщина.
- Извините, вы мне рубль не разменяете?
- Что? – женщина удивлённо останавливается.
- Ну, мне мороженого купить, - объясняет Коля.
Женщин растеряно хлопает глазами, потом широко улыбается:
- Браво! Вы замечательно разучили роль, юноша!
И идёт дальше.
Коля недоумённо чешет затылок:
- Похоже, я что-то не так сказал…
К автомату подбегает запыхавшийся мальчишка лет десяти. Коля посторонился и внимательно наблюдает. Мальчуган шустро листает пальцем интерактивный экран – на нём стремительно обновляются надписи. Наконец, находит нужное:
- Крем-брюле, пожалуйста! – громко объявляет он.
Тотчас раздаётся негромкое гудение и в очерченном линией круге мгновенно возникает стаканчик. Коля не успевает его рассмотреть: мальчуган хватает мороженое и мчится прочь.
- Так тут оно бесплатное! – Коля несказанно обрадован открытию.
Проводив благодарным взглядом убегающего мальчишку, Коля склоняется над экраном: как им пользоваться он уже знает. Плохо то, что названий миллион, и одно другого заманчивей:
- Дайте «Шоколадный восторг»!
Тотчас появляется полосатый стаканчик с откидной прозрачной крышечкой. Сбоку в чехольчике – ложечка. Мороженое застыло в форме розочки с узкими расходящимися спиралью лепестками – чёрными (шоколад) и белыми (собствнно, мороженое). Коля с хрустом открывает крышку, достаёт ложечку и принимается за лакомство. Смакуя мороженое, он изучает стаканчик - на нём красивые картинки и надписи: «Подольский комбинат пищевых продуктов», «200 грамм» и прочая малоинтересная информация. В конце инструкция: «После употребления бросьте в аннигилятор».
- Что такое «аннигилятор»?
У бордюров и скамеек стоят неприметные чёрные цилиндры в метр высотой.
Коля ест неторопливо, но, как и всё хорошее, мороженое заканчивается быстро…
С пустым стаканчиком Коля склонился над одним из чёрных цилиндров, чем-то похожих на мусорные урны.
«Урна» вдруг оживает – точно резиновая она чуть вытягивается, а верхние края воронкой расползаются в стороны, открывая чёрный зев. Коля пожимает плечами и кидает пустой стаканчик. Негромкий чмокающий звук – конвульсивно сжимаясь, аннигилятор поглощает стаканчик, после чего замирает, приобретя исходный вид.
- Порядок! – восклицает довольный Коля. – Так, что там у нас ещё?
Он опять изучает список всевозможных сортов мороженого.
- Клубничное! – громко требует он.
Появляется стаканчик с красно-белым содержимым (на этикетке – клубничные ягоды). Коля стремительно расправляется с ним.
- Теперь бы что-нибудь этакое, чего я ещё ни разу в жизни не пробовал… - Коля задумывается: в нём одновременно пробудились и романтик, и тонкий гурман:
- Дайте мне «Утро в Гималаях»!
В счастливом предвкушении он нетерпеливо барабанит пальцами по крышке. Неожиданно перед ним вспыхивает голубой экран, на котором изображение девушки с миловидным лицом и приятным голосом:
- Управление здравоохранения считает своим долгом предупредить, что злоупотребление мороженым может нанести вред вашему здоровью.
- Ничего мне не сделается… - начинает оправдываться Коля.
Но экран гаснет.
- Мороженое-то дайте…
Автомат не реагирует.
- Ладно, не получилось у одного, попробуем у другого… - ворчит Коля и переходит к соседнему автомату. – Пожалуйста, дайте мне «Утро в Гималаях»!
Снова загорается экран, на котором невозмутимое лицо девушки:
- Управление здравоохранения считает своим долгом предупредить, что злоупотребление мороженым может нанести вред вашему здоровью.
- Ну, хоть простое молочное… - умоляет Коля. – Я же не пломбир прошу…
Экран отключается.
Коля возмущён, ему хочется ударить автомат – насилу он сдерживается:
- Безобразие!
- Что-то случилось?
Коля оборачивается: подле странно одетый мужчина средних лет – на нём белая майка и облегающие тёмно-фиолетовые трико, на плечах – золотистая накидка.
- Вот, отказывается мне мороженое давать!
- А сколько порций ты уже съел? – осведомляется незнакомец в накидке.
- Да только и всего, что две…
- Да, это унизительно, - качает головой мужчина, - я бы на твоём месте пожаловался бы в Лигу защиты прав человека. Кстати, я в ней состою…
Мужчина расстёгивает молнию кармашка на груди майки и протягивает визитку (крупно: ЯБЛОКОВ ЭЛЕКТРОН СТЕПАНОВИЧ, районная Лига защиты прав человека, телефонный номер такой-то.), но Коле не нужна визитка. Ему хочется мороженого:
- Что же делать? Неужели мы унизимся перед автоматами…
- Ни в коем случае! – загорается Электрон Степанович – Как убеждённый правозащитник, я всецело на твоей стороне. Какое мороженое предпочитаешь?
- Можно «Утро в Гималаях»? Я как раз собирался попробовать…
Правозащитник морщится:
- Не советую: такая ерунда…
- Ну тогда «Шоколадный восторг», - просит Коля.
- Не выношу шоколадное, я вообще мороженое в стаканчиках презираю! – Электрон Степанович решительно направляется к автомату, на котором написано «Фруктовое мороженое» и изображены перекрещивающиеся длинные брикетики в ярких упаковках, разрисованных всевозможными ягодами и фруктами.
- Так, посмотрим… (Листает список) Виноградное, вишнёвое, морковное, мятное… Как насчёт мороженого с берёзовыми почками – весьма оригинальная вкусовая гамма? (Коля отрицательно мотает головой). Тогда что-нибудь попроще. Давай так: тебе на «А»… (Громко объявляет) – Ананас! (В кружке появляется длинный узкий брикет, запакованный в светлую непрозрачную оболочку с нарисованными дольками ананаса.) – Держи!
Коля с кислым видом принимает брикет: фруктового мороженого он не любитель, но правозащитника не интересуют подобные мелочи. Он поворачивается к Коле спиной:
- А мне на «Я» - Яблоко! (Появляется второй похожий брикет, украшенный зелёными яблочными ломтиками.) Обожаю яблоки…
Коля подсматривает, как Электрон Степанович надрывает оболочку и делает то же самое (с другого конца брикет имеет удобную ручку). Правозащитник дёргает Колю за рукав:
- Как зовут?
- Коля.
- Очень приятно, Электрон Степанович… (Рукопожатие.) Присядем?
- С удовольствием! (По правде говоря, Коля устал – почти всё время на ногах.)
(Присаживаются на диван-скамейку).
Подросток без аппетита лижет золотистый брикет, мужчина с шумом смакует свой – зеленоватый.
- Ты принципиально ходишь в старинной одежде? – спрашивает Электрон.
- Это я для маскарада.
- Жаль. А я подумал – наш человек. Видишь, как я одет?
- Вижу. (Коля окидывает взглядом собеседника.)
- А ты знаешь, почему я одеваюсь так, как было принято полвека назад?
- Нет, - честно признаётся Коля.
- Я считаю, что необходимо ограничивать господство машин. Технический прогресс, к сожалению, приучил нас жить на всём готовеньком, лишил индивидуальности, превратил молодёжь в хлюпиков… Ты знаешь, почему я тебе помог?
- Нет, - Коле и в самом деле интересно.
- Я разглядел в тебе качества борца, качества настоящего мужчины! Другой на твоём месте, получив от автомата отказ, пойдёт себе дальше, а ты был готов взбунтоваться, готов был броситься на эту противную железяку стукнуть её кулаком! Признайся, было?
Коля краснеет. Ему неохота признаваться. Он пожимает плечами:
- Ну, было…
- Вот, а большинство твоих сверстников больше двух порций в день уже и не требуют – их приучили… (Электрон вздыхает) В мои годы, бывало, мы ходили от автомата к автомату и ели мороженого сколько хотели… А ты знаешь, почему сегодня это невозможно?
- Нет, - Коля отрицательно качает головой.
- Потому что все автоматы теперь подключены к центральному компьютеру, который где бы ты ни был, хоть на другом конце Земли, всегда узнает тебя по голосу и скажет, что больше двух порций есть нельзя. Эту меру ввели по настоянию медиков, с самыми благими намерениями, и заметь, Коля, что ни ограничение свободы – то везде благие намерения!..
- Голос можно изменить… – перебивает Коля.
- Бесполезно! Хотя, я слышал, у некоторых всё же получалось, но для этого нужно виртуозно владеть голосом… Большинству сие недоступно.
- Значит, чтобы заказать лишнюю порцию надо слетать на Луну или на Марс! – осторожно рассуждает Коля.
- Ошибаетесь, молодой человек! – решительно заявляет Электрон Степанович. – Чтобы не терпеть унижения от автоматов, необходимо бороться за свои права! В славные времена, сто лет назад люди не флипали, не спали на антигравитационных матрацах, строили дома из камня… Что это были за люди – богатыри! Нет, что ни говори, а мир клонится к упадку…
- Вообще-то мне нравится, - честно признаётся Коля. – Дома вот только кривые…
- Кривые дома! – восклицает Электрон, воздев указательный палец. – Вот истина, произнесённая ребёнком! Где ты, классическая строгость и стройность линий? Где вы простые и удобные сборно-панельные дома?
- Электрон Степанович! Наконец-то я вас нашла!.. – к ним подбегает девушка в белом комбинезоне с вышитой на плече большой розой.
- Генриетта, что-то случилось?
- Катастрофа! Полетел гравиэкран в павильоне «Астероиды», спунсы испытывают жуткие перегрузки! Вы единственный, кто сможет их спасти…
Электрон Степанович вскакивает, проглатывая на ходу остатки яблочного мороженого:
- Спунсы?! Это недопустимо… В следующий раз, мальчик, когда тебе захочется мороженого, беги прямо ко мне, в Космозоо, спроси инженера-техника Электрона Степановича. (Кидает пустую упаковку в аннигилятор.) И обязательно разыщи в Интернете сайт нашей Лиги! Я всё-таки надеюсь, что ты присоединишься к нам…
Электрон Степанович и Генриетта торопливо спускаются к автобусу.
…Коля долизал своё мороженое. Мимо скамейки идёт девочка лет 10-11 в длинном светлом платье, её головку обвивает венок из цветов – не то искусственных, не то живых (во всяком случае, они похожи на живые цветы). В руках девочка несёт огромного плюшевого медведя – почти с неё ростом. Незнакомка направляется к ближайшему флипу…
Коля торопливо вскакивает и, не без отвращения швырнув остатки упаковки в аннигилятор, спешит следом. Девочка не замечает Колю – она спокойно подходит к флипу, взяв медведя подмышку, легонько касается флипа свободной рукой. С негромким свистящим звуком в боку аппарата появляется отверстие. Девочка забирается в кресло и кладёт медведя себе на колени, берётся за ремень, чтобы пристегнуться.
Коля тихонько наблюдает сзади. Тут незнакомка наконец замечает нашего героя:
- Здравствуйте, - она чуть заметно улыбается, смущённо поправляя длинные тёмно-каштановые пряди.
- Здравствуй, - Коля кивает и на всякий случай чуть отступает.
Юная пассажирка, поняв, что говорить с ней не собираются, вставляет в замок ремень – и тотчас отверстие исчезает (с всё тем же свистящим звуком). Флип начинает плавно подниматься. Коля, прислонив ладонь к бровям, провожает его взглядом, машет на прощанье рукой.
Он садится в соседний флип – порядок действий выучен наизусть. Вот он в кресле – оно высокое, удобное, на спинке подголовник. н. Тонировка ослабляет солнечный свет. Перед глазами небольшой пульт - наверху две большие кнопки «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ» и «РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ», под ними вращающиеся верньеры с условными значками (вентилятор, узкий овал от которого поднимаются вверх волнистые линии, кружок, с расходящимися лучами, наполовину зачернённый кружок и т. д.). Перед пультом – небольшая ручка-джойстик. Больше нет ничего.
Коля пристёгивается (со свистом закрывается входное отверстие). И тотчас тонкий лучик вырывается из пульта и разворачивается в полупрозрачный экран. На нём список всевозможных мест: «Южный порт», «Якиманка», «Ясенево» и т. д. Список алфавитный. Коля указательным пальцем опускает строки вниз, вот, наконец, нужное: «Космопорт-1», «Космопорт-2», «Космопорт-сортировочный» и даже «Космопорт-учебный». Коля тычет пальцем в строку «Космопорт-1». Список исчезает, вместо него загорается транспарант: «ПРИНЯТО». Флип взлетает.
Коля откидывается в кресле, он с интересом глядит на уплывающую площадь.
Тонировка у флипа, как уже сказано, неравномерная: сверху и сзади она сильнее, спереди и снизу – меньше. Борт у основания пола (под которым гравитационный двигатель) совершенно прозрачен – непрозрачен только сам пол. Пол внутри кабины чёрного цвета, снаружи, как уже говорилось, он белый.
Флип плавно набирает высоту, по кругу облетая монумент покорителям космоса. Вот он проносится на фоне гостиницы «Космос» (при этом в лицо Коле ударяют солнечные лучи, поскольку спереди, как уже сказано, тонировка слабее, и пилот загораживает ладонью глаза). Наконец, флип достиг высоты 150 метров. Он берёт курс на запад, оставив обелиск с ракетой позади. На экране пульта – фрагмент карты Москвы с отметкой места, над которым в данный момент пролетает аппарат, сбоку – указатель скорости. Двигатель работает бесшумно – лишь равномерно гудит за бортом рассекаемый воздух.
Из кресла Коля заворожено смотрит на открывающееся виды: слева проплывает исполинская телебашня, внизу темнеет прямоугольник Останкинского пруда, справа, в зелени парка, кажущийся игрушечным Шереметьевский дворец. Затем начинаются жилые массивы, застроенные небоскрёбами, метров по 400 высотой – флип им даже не «по пояс», а по колено. Дома асимметричны в плане напоминают каплю: южная сторона полукруглая, а к северу стены сходятся под острым углом. Южная сторона вертикальная, северное ребро, напротив, пологое, отчего дом в профиль кажется парусом огромной яхты. Поверхность его пупырчатая – равномерно покрыта выпуклостями одного размера, образующими шестиугольные ячеи. В выпуклостях окна: большое круглое в центре и овальные по краям. Пространство меж окон облицовано тёмными панелями солнечных батарей.
Аппарат летит по прямой широкой «просеке» меж смежных городских кварталов. Впереди зеленеет сад - Тимирязевская академия, судя по карте. Указатель скорости показывает 150 км/ч.
Аппарат равномерно движется в потоке одинаковых сферических машин, строго выдерживая заданную высоту. Те, что летят правее Колиного флипа то и дело перестраиваются – чтобы повернуть направо они приспускаются, метров на десять и тормозят, а чтобы повернуть налево – забираются выше, тоже на десяток метров. То и дело из-за ближайшего небоскрёба выныривает очередной шар и, разгоняясь, пристраивается к потоку, другой, напротив, сворачивает к сверкающим громадам – должно быть, там его дом. Слева проносятся встречные машины.
Под Колей, метрах в тридцати - поток машин движущихся поперёк его курса – справа флипы мчатся на север, слева – на юг. В воздухе мелькают и другие аппараты – вытянутые, остроносые, наверное, сродни тем, на котором улетала Полина. Однако рассмотреть их толком не получается – они держатся выше, метрах в пятистах, и мчатся раза в три быстрее. Вот промелькнула косая тень – Коля с завистью глядит вслед обогнавшему го флаеру, и юный пилот не выдерживает:
- Попробую подняться выше!
Коля нажимает на кнопку «РУЧНОЕ УПРАВЛЕНИЕ». Экран обновился: рядом с указателем скорости зажёгся указатель высоты. Ручка-джойстик предупреждающе вибрирует, и Коля торопливо берётся за неё.
- Вверх! – Коля тянет ручку, и аппарат послушно устремляется в поднебесье.
Под пультом – педали. Коля давит на левую – флип ускоряется, на правую – тормозит.
- Красотища! – радость подростка неописуема: аппарат полностью подчиняется ему. - Выше, выше! ( Флип поднимается выше.) Быстрее, ещё быстрее!
На указателе: скорость - 270, высота – 550 м. Коля восторженно смеётся… …Остроносый флаер, лишь в последний миг успевает отвернуть от неожиданно возникшего на пути Колиного флипа. (Мелькает лицо пилота – это Геннадий Полосков. На голове его капитанская фуражка.) Коля подался вперёд:
- Что-то случилось? (Он только и заметил, как что-то промелькнуло.)
Ярко вспыхивает кнопка «ЭКСТРЕННЫЙ ВЫЗОВ». Суровый властный голос:
- Пассажир флипа! Вы нарушаете правила воздушного движения.
- Простите, это вы мне? - спохватывается Коля
- Тебе, тебе! Немедленно остановись! Ручку в нейтральное положение!
Коля мгновенно подчиняется: голос такой, что не ослушаться невозможно. Он отпускает педали, флип резко останавливается. Пружинит ремень безопасности, которым Коля пристёгнут.
- Ну-ка, повернись! Я хоть взгляну на тебя…
- А как? Простите, я не знаю… - Коля лихорадочно осматривает пульт и педали.
- Кто только выпускает в небо слепых котят!.. Стой как стоишь – я сам развернусь.
Из-за Колиного флипа появляется остроносый флаер, описывает плавную дугу и замирает, устремив нос на машину незадачливого воздушного путешественника. Из-под стекла фонаря на Колю глядит капитан Полосков в белом форменном мундире:
- Хорош!
- Простите… - Коля виновато опускает глаза.
- Как звать-то тебя?
- Коля…
- А меня Геннадий. Первый раз в воздухе? Раве тебе неизвестно, что на флипе запрещено подниматься выше трёхсот метров? Мы чуть не столкнулись!
- Я больше не буду… - оправдывается Коля.
- Безответственному человеку нечего делать в кресле пилота!
- Я буду ответственным, - обещает Коля.
- Надеюсь.
Пауза. Коле становится любопытно:
- Дядя, а вы кто, космонавт?
- Капитан Полосков, - представляется капитан Полосков. – Вожу космические корабли уже 26 лет, а вам, юноша, советую как можно скорее вернуться на свой эшелон. Не то диспетчерская переведёт флип на принудительную автоматику…
Механический голос робота-диспетчера:
- Пассажир, следующий в Космопорт-1! Займите эшелон сто пятьдесят!
- Какой эшелон? – не понимает Коля.
- Спустить на высоту 150 метров, – подсказывает Полосков.
Но у диспетчера, видимо, лопается терпение – на экране загорается транспарант: «ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ АВТОМАТИКА», и флип быстро снижается – вот он опять мчится в потоке одинаковых машин.
Внизу проплывает Москва-река, справа сверкает на солнце гладь гребного канала в Крылатском.
Флип заходит на посадку. Впереди – огромное, похожее на исполинскую букву «К» здание космопорта. В центре на 400 метров возвышается башня диспетчерской. К её подножию примыкает изогнутый пятиэтажный корпус, охватывающий круглую привокзальную площадь. Выпуклой стороной этот корпус прирос к прямому и длинному двухэтажному строению, тянущемуся параллельно лётному полю. На поле космические корабли всевозможных типов: шары, диски, конусы, треугольники…
Сердце Коли забилось от предвкушения чего-то неведомого.
…Флип садится на площадь в толпу других подобных ему аппаратов. Высоко вздымается полукруглый корпус космовокзала, на крыше которого буквы: «КОСМОПОРТ-1», и ниже: «Межпланетные сообщения».
Следующий эпизод – Эпизод-5 «Билеты на Луну есть?»

[толик]

Ну что, песни не требуются? Или позже, в других эпизодах?

[Дин-70]

Ну что, песни не требуются? Или позже, в других эпизодах?

Спасибо, Толик!
В принципе, песни я подобрал - во второй части прозвучат ещё две из репертуара Магомаева - "Мне тебя не понять" (в сцене волейбольного матча) и "Ты ко мне никогда не вернёшься" - в финале. Но я был бы очень признателен, если вы возьмётесь написать песню пиратов (или 2 песни - для первой и второй части) и, если хотите, ещё что-нибудь - на ваше усмотрение. Да, заодно, сообщите, пожалуйста, ваши фамилию и имя мне в личку.
Заранее спасибо.

[Лапин]

Четырнадцать лет Коле, Алисе - тринадцать. Сюжет я изменил по двум приинам: во-первых мне было нужно, чтобы Алиса столкнулась с Колей, но не запомнила его (чтобы во второй части она не смогла бы его узнать), во-вторых, повторю: "Сто лет тому вперёд" у меня - финал сериала. На нём всё заканчивается. И нужно, чтобы было ощущение конца - Алиса, Пашка и все-все-все необратимо взрослеют. Это как в последней главе "Винни-Пуха": "Кристофер Робин уходит от нас, по-моему, это факт..."
"Миллион приключений", "Гай-до", "Атлантида" и "Город без памяти" последуют, но у меня они будут хронологически предшествовать СЛТВ. Я сделаю их позже.

А вот это, я считаю, в данном случае вовсе неуместно. Взросление - это ведь не конец, и наступает не так внезапно. Да, Алиса там, в будущем, наверняка в своё время повзрослеет и станет другой. Но фильм-то должен быть совсем не об этом. Сам Булычев этой темы коснулся лишь раз и краешком пера - так, пара мыслей в голове Алисы.
В СЛТВ Алиса действительно уходит от нас - обратно, в будущее. Вот это - РАССТАВАНИЕ. Навсегда. Именно этот момент цепляет и дерёт душу. На нем и надо делать акцент, а не на проблемах переходного возраста.

Дружеский совет: Выкинуть эпизод с Аней Гомес и прочую санта-барбару. Оставить героям по 11-12 лет. Пусть СЛТВ будет финальным - можно всё остальное показать до него. И не заморачиваться с возрастом.
Да, а сплошной Магомаев за кадром - тоже не есть гут. В СЛТВ, кстати, может звучать множество потрясающих хитов середины 70-х. Так, на уровне шума из репродуктора, но узнаваемо.

[толик]

Спасибо, Толик!

Не за что.

Но я был бы очень признателен, если вы возьмётесь написать песню пиратов (или 2 песни - для первой и второй части) и, если хотите, ещё что-нибудь - на ваше усмотрение.

То есть для первого и второго эпизода, я правильно понял? Остальное согласуем, должно быть согласовано.

Да, заодно, сообщите, пожалуйста, ваши фамилию и имя мне в личку.

То есть как я понял есть вероятность, что произведение будет опубликовано? И почему в личку, я могу и так, ни от кого не скрываюсь.

[Дин-70]

Эпизод-5 «Билеты на Луну есть?»

…Коля выдёргивает ремень из замка – в боку флипа тотчас появляется отверстие. Мальчик выходит на улицу. Вход в космовокзал расположен точно в середине полукруглого корпуса, на уровне второго этажа. К нему ведёт широкая лестница и два изогнутых пандуса по краям – вдоль стен. Суетится народ - прибывающие и улетающие (последних заметно больше). Лавируя в толпе, Коля вбегает наверх по лестнице. Распахиваются стеклянные двери вестибюля – они автоматические, на фотоэлементах. Надо заметить, что здание космопорта довольно старое – ему больше полувека, и построен он явно не из коралла. В облике его много углов и прямых линий. Крыша высокого корпуса – точно застывшие морские волны, крыша низкого – плоская (на ней смотровой балкон).
Зал сразу за входом невысокий, но широкий. Плоский потолок подпирают массивные колонны. На потолке неярко горят квадратные встроенные светильники (окон в помещении нет). Интерьеры зала выдержаны в светлых тонах – много сияющего стекла и полированного серебристого металла. Справа и слева – эскалаторы. Два ведут наверх, над ними указатели: «Гостиница для транзитных пассажиров». Остальные спускаются вниз (указатели – «Багажное отделение», «Служебное отделение», «К автобусам» и т. д.) Все надписи продублированы на четырёх языках: русском, английском, китайском и космолингве. Снуют роботы-носильщики:
- Поднесу вещи, поднесу вещи…
И роботы-разносчики:
- Свежие газеты, журналы… Свежие газеты, журналы…
Один из пассажиров останавливает робота. Нажимает кнопку – в боку открывается щель, откуда высовывается пачка разноцветных журналов.
Наконец, по полу неспешно ползают уже знакомые Коле роботы-уборщики. Эти ничего не говорят, только деловито убирают с малейшую пола пыль и грязь, так что куда ни кинь взгляд – всюду чисто.
Коля пробирается сквозь толпу, ища глазами билетные кассы:
- Интересно, билеты у них тоже бесплатные?
Пройдя мимо колонн, Коля попадает в соседний зал – круглый с куполообразным потолком. Диаметр - 36 метров. (Это помещение расположено в основании диспетчерской башни.) У помещения четыре выхода, разнесённые по четырём сторонам. Купол изображает звёздное небо – на бархатисто-чёрном фоне светятся огненные точки. Прямо перед Колей – Солнце, каким оно видно из космоса.
Наш путешественник доходит до середины зала и останавливается. Оглядывается по сторонам. Над проходом, которым Коля только что прошёл – голубая с белыми прожилками облаков Земля. Подле неё – серебристая, с оспинами кратеров и тёмными пятнами морей – Луна. По правую сторону, от Луны к Солнцу на куполе изображены Марс и Венера. (Между Луной и Марсом – правый боковой выход.) По левую сторону от Земли к Солнцу идут Юпитер, Церера, Сатурн, Уран, Нептун и Меркурий. (Левый боковой проход – между Сатурном и Ураном.) По ободку у основания купола бежит светящаяся строка: «МОСКОВСКИЙ КОСМОПОРТ-1. МЕЖПЛАНЕТНЫЕ СООБЩЕНИЯ».
Зал двухуровневый – двумя этажами выше кольцевой балкон. На ограждении над четырьмя проходами закреплены четыре электронных табло. На них – информация о прибывающих и уходящих рейсах, а сбоку часы: «Московское время 12:15:47».
Мелодичный голос диктора читает объявления:
- Началась посадка на космолёт «Кассини», рейсом на Ганимед, следующий по маршруту Москва – Церера – Осирис. Старт с площадки № 4 в 13 часов 05 минут…
- Прибытие пассажирского лайнера «Михаил Ломоносов», следующего рейсом с Венеры, ожидается в 13 часов 17 минут. Лайнер приземлится на площадке № 2…
- Пассажиры, зарегистрированные на рейс Москва – Кратер Циолковского, время отправления 15 часов, пройдите к стойке 32…
…По кругу расположены кассовые стойки – их всего 32, нумерация идёт по часовой стрелке. Стойки разбиты на сектора. Для дальних планет – Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна (а также для астероидов) выделено по две стойки. Для Венеры и Меркурия – по четыре. Шесть стоек у Марса. Больше всего стоек в секторе «Луна» - целых 8, причём две, № 31 и № 32 находятся по другую сторону от входа, там, где нарисован Юпитер. Людей также больше всего толпится у лунных стоек, почти все они нарядно одеты – должно быть, опаздывают на фестиваль.
- Закончилась регистрация на лайнер «Товарищ», рейсом на Луну, по маршруту Москва – Лунапорт. Корабль отправляется с 10-й стартовой площадки в 12 часов 26 минут… - невозмутимым голосом вещает диктор.
Коля видит вывеску «Справочный автомат», стремглав бросается к нему:
- Билеты на Луну есть? Я ещё успею на «Товарищ»?
Справочная – это автомат. На стене перемигиваются два больших светильника (как у Арсенова):
- Регистрация на лунный рейс в 12:26 закончилась. Следующий ближайший рейс в 15:00.
По плечу Колю хлопают блестящие кривые и длинные как кинжалы когти:
- Опоздал, парень!
Коля от страха сел на пол, он не успел сообразить, что когти – бутафория.
- Я тебя напугал… Прости: честное слово, не нарочно! - Коле подаёт руку человек, нарядившийся Росомахой из «Людей Х». (Помогает встать.) – Как тебя зовут?
- Я Коля, - отвечает Коля, поднимаясь, - я из ХХ века.
- А я – Росомаха. Будем знакомы!
- А я – Супермен! – представляется спутник Росомахи в красно-синем костюме (он помогает Коле отряхнуться, говорит с английским акцентом). – Тоже на Луну собрался?
- Да… - вздыхает Коля.
- Утром надо было регистрироваться, или по Интернету, - наставительно замечает Росомаха.
- А что толку? – грустно усмехается Супермен. - Вот я зарегистрировался в Окленде – мест не хватило, перерегистрировался на Шанхай – не хватило и там. Сейчас на Москву зарегистрирован – а здесь, того и гляди, рейс отменят…
Подходит девушка в рыжем парике - Дафна Блейк (героиня «Скуби-Ду»):
- Я только что узнавала, мальчики! Есть свободные места на рейс в 16:42 из Нью-Йорка и на 18:20 из Сан-Франциско…
- И что за денёк сегодня… - сокрушается Росомаха. – Стоит куда-нибудь собраться, так весь свет обегаешь, пока попадёшь куда тебе нужно!
- Зато, друзья мои, - философски замечает Супермен, обнимая друзей за плечи, - если бы не нынешнее столпотворение мы, возможно, никогда бы не встретились!
- Да уж… - трое хором смеются, мотают головами. - Это верно!
(Всей троицей идут к стойке № 32)
Коля глядит им в след, потом вновь спрашивает у справочной:
- А куда-нибудь билеты есть?
Справочная перемигивается:
- Вопрос не понят. Куда вам нужно?
Коля почти не думая:
- Ну, хотя бы на Уран!
- Места на Уран бронируются только для учёных. Обратитесь в Академию наук.
- А у меня тётя на Уране работает, как раз по линии Академии наук!
Автомат выключается.
Обиженный Коля бредёт прочь.
Боковой проход. В глубине висит стрелка указателя: «Ресторан» и «Смотровой балкон».
Коля поднимается по эскалатору с прозрачными перилами, сокрушённо вздыхает:
- Ладно, хоть на корабли погляжу…
Ресторан располагается в полукруглой застеклённой веранд, кольцом охватывающей основание башни диспетчерской. Расставлены аккуратные столики с накрахмаленными скатертями, снуют роботы-официанты, работает барная стойка и уже знакомые Коле автоматы. Нашему герою они больше не интересны, и он решительно направляется к стеклянной двери с надписью «Смотровой балкон». Дверь отъезжает, освобождая путь на северное крыло балкона. Смотровой балкон занимает крышу двухэтажного, тянущегося параллельно лётному полю корпуса. Ширина его – метров 25. Расставлены скамейки под тентами, опять же стоят различные автоматы («Чай», «Кофе», «Квас», «Бинокли» и т. д.). Сзади полукругом выступает массивная веранда ресторана на крыше которой расположен ещё один небольшой балкон - для постояльцев гостиницы. В поднебесье взметнулась исполинская «ножка» башни, увенчанная застеклённой «шляпкой» диспетчерской – из-за огромной высоты она кажется совсем крошечной.
Коле не сидится – он прохаживается вдоль перил.
Напротив, на четырёх массивных опорах, стоит дискообразный космический корабль с надписью «ТОВАРИЩ». На борту в три ряда овальные иллюминаторы, огромные, как окна дома. Капитанский мостик, как ни странно, расположен внизу, между опорами – видимо, для удобства обзора при посадке.
Лайнер готовится к взлёту: один за другим от него отводят посадочные и багажные трапы, задраиваются с чмокающим звуком люки. Вот остался только один трап-эскалатор, по которому на борт поднимаются последние счастливчики. Неожиданно Коля видит знакомую парочку: Пашку Гераскина и Анну Гомес. Девочка в розовом платье стоит ступенькой выше, Пашка, в мушкетёрском плаще и шляпе, – ступенькой ниже. Они глядят друг на друга и улыбаются. Коля отворачивается:
- Подумаешь… - говорит он сам себе.
- Заканчивается посадка на лайнер «Товарищ», время отправления 12:26! – вещает диктор. – Пассажиров просим занять свои места.
Коля поднял голову снова в тот момент, когда от борта отходил последний трап.
…Закрывается люк. (На миг камера переносит нас на капитанский мостик: в креслах пристегнулись пилоты, на головах у них наушники. Сквозь остекление мостика виден космопорт, балкон, где, опершись на ограждение, стоит Коля. Капитан отдаёт команду: «Внимание! Кораблю взлёт!» Первый пилот, сидящий справа, тянет ручку управления на себя.)
Лайнер издаёт могучий бас, вздрагивает и плавно отрывается от бетонки. По поверхности земли скользит его тень. Втягиваются внутрь и закрываются щитками посадочные опоры. Как бы сильный порыв ветра налетает на Колю и шевелит волосы на затылке. Корабль поднимается вертикально до уровня диспетчерской вышки (400 м), затем на секунду замирает, чуть накреняется и, срываясь с места, устремляется в заоблачную высь. Минута-другая, и вот он уже превратился в крошечную сверкающую точку, оставляющую длинный инверсионный след. Тоскливым взглядом Коля провожает корабль…
- Вот бы туда попасть, – говорит он сам себе.
Он опускает голову. Перед глазами – лётное поле (Камера даёт широкую панораму)
- Или туда…
Перегнувшись через перила, Коля смотрит вниз. Хотя балкон на уровне третьего этажа – довольно высоко.
- Нельзя ли как-нибудь спуститься?
Коля идёт вдоль перил и видит впереди наружную лестницу. В воздухе висит табличка: «СЛУЖЕБНЫЙ ПРОХОД. Только для персонала!» Со всех ног мальчик бросается к лестнице, но у самых ступенек неожиданно натыкается на невидимое препятствие: вокруг Коли бежит, расходясь, упругая волна, как в прошлый раз, при прохождении автобуса. Только на сей раз, хода нет. Коля пыхтит и бьётся о невидимую стену, щупает препятствие (волна вокруг его ладони).
- Ну, пустите же меня! – повернувшись задом, он со злостью ударяет подошвой полуботинка… - Я же не хулиган какой-нибудь! Я, может, космонавтом хочу стать…
Какой-то человек в оранжевом комбинезоне (на фуражке написано «Космопорт») снизу окликает подростка:
- Эй! Ты читать разучился? Эта лестница – только для техперсонала!
Коля готов расплакаться.
…Уныло поникнув головой, он уходит с балкона.

…Снова вестибюль с колоннами. Два эскалатора идёт наверх, в гостиницу, остальные четыре – вниз. Коля читает вывеску: «Служебное отделение».
Он тихонько, поминутно озираясь, боясь, что его кто-нибудь остановит, подбирается к самодвижущейся лестнице, а потом решительно запрыгивает на ступеньку.
Нижний этаж Космопорта. Он совершенно безлюден. То есть, иногда мимо с негромким гудением проплывает робот-тележка (она без колёс), но на Колю она не реагирует. Неярко горят светильники – полумрак. Тут целый лабиринт залов и переходов. К счастью – кругом указатели: «Грузовой лифт № 1», «Грузовой лифт № 2», «Не входи – убьёт!» (Красная молния и Череп с костями), «Осторожно: радиация!» (Жёлтый кружок с чёрными треугольниками), «Осторожно: вакуум!» (Чёрный круг, а внутри белый шлем от скафандра). Вот Коля видит стрелку на стене: «Выход на лётное поле». Обрадованный он почти бежит, поворачивает за угол и…
Тут широкий зал, куда выходят сразу несколько коридоров. В глубине его перегораживают турникеты, над ними указатель - Красный Крест и Красный Полумесяц в белом квадрате с красной окантовкой и надпись: «Медицинский контроль».
Турникеты – точь-в-точь как в метро, горят красные запрещающие сигналы (в форме косого крестика). Коля задумчиво трогает один из турникетов, присматривается: не получится ли как-нибудь чрез него перелезть?
Турникет оживает:
- Приготовьте ваш пропуск! – произносит механический голос.
Раздаются шаги. Коля, стремглав, отскакивает. Подходит молодой человек - на голове форменная фуражка, как давеча у Полоскова. Человек:
- Ты что-то здесь потерял, мальчик?
- Простите, - находится Коля, - я, кажется, заблудился.
- Иди вот по этому коридору, эскалатор за вторым поворотом направо. Это служебное помещение, тут нельзя находиться посторонним!
- Спасибо, - благодарит Коля и идёт в указанном направлении.
Краем глаза подросток наблюдает за космонавтом – тот стоит у турникета и провожает Колю взглядом. Убедившись, что Коля идёт в указанном направлении, космонавт достаёт из внутреннего кармашка кителя пластиковую карточку и вставляет её в щель. Негромкий пиликающий звук…
- Проходите! – говорит турникет, и вместо красного крестика вспыхивает зелёная стрелка.
Вынув карточку, космонавт проходит турникет.
Остановившийся Коля, повернув голову, провожает его тоскливым взглядом. Вздыхает: всё равно для него хода нет!
Перекрёсток в форме буквы «Т» – на стене указатели: «Багажное отделение», «К эскалаторам». Коле нужно направо, но он упрямо сворачивает налево.
…Багажное отделение состоит из нескольких прямоугольных залов, в которых гудят транспортёры. Это не привычные Коле ленты, а неподвижные, закреплённые на высоких тонких стойках (чуть выше головы взрослого человека) толстые и широкие дорожки какого-то материала, явно не резины. Дорожка неподвижна, она попадает в зал откуда-то из глубин здания и сворачивается в спираль. Сверху непрерывным потоком над ней проплывают чемоданы, сумки, коробки и прочие вещи пассажиров – дорожка, наверное, отталкивает их, заставляя левитировать. Длинные гибкие щупальца-манипуляторы тянутся откуда-то с потолка, хватают то одну, то другую вещь и переносят на транспортёрные ленты уровнем ниже (они проложены по полу). Эти ленты тянутся прямо, параллельно друг другу и уносят отсортированный багаж куда-то под землю в глубокие туннели, по которым, вероятно, багаж подвозят к посадочной площадке, где его ожидает трюм космического корабля. Щупальца трудятся так быстро и чётко, что ни один чемодан не успевает добраться до конца сортировочной спирали. По-соседству в зале гудит вторая спираль, где всё происходит в обратном порядке: багаж прибывает откуда-то из-под земли, а потом, собранный вместе уплывает в зал прилётов, где его ждут прибывшие пассажиры.
Не без интереса понаблюдав за происходящим, Коля идёт дальше.
Оказывается, не весь багаж перемещается по транспортёрам! Туннель низкий и узкий, а среди прочего груза, нет-нет, да и попадётся такая вещь, которая в туннель не войдёт: в соседнем зале Коля видит, как гибкие манипуляторы подхватывают огромную металлическую вазу и переносят её с «транспортёра» на подлетевшую робот-тележку. На тележке светится индикатор: «Вес груза 150 кг». Клейкой лентой к вазе прикреплена этикетка: «Дом отдыха учёных «Поющие пески». Равнина Утопия, Марс».
Слово «Марс» действует на Колю магически. Подросток приседает и крадётся за тележкой, он рассуждает на ходу:
- Никогда себе не прощу, если не побываю на настоящем Марсе!
Вторая половина Колиной души не столь категорична:
- Марс далеко. Неизвестно сколько лететь – может, месяц!
Грузовая тележка и Коля пересекают какой-то склад, до потолка забитый всевозможными контейнерами. Некоторые – в рост человека. Белый контейнер с маркировкой: «САТУРН» (в точности как у Арсенова). Чуть только Колина тень скользнула по его поверхности, из-под крышки ящика показывается плоское как блин ядовито-бурое щупальце. Щупальце вытягивается, собирается в трубочку, кончик его раздувается, разжимает веки с короткими густыми ресницами… И в камеру глядит небольшой янтарно-жёлтый глаз с кошачьим вертикальным зрачком. Кончик щупальца загибается – глаз следит за удаляющимся Колей. Потом щупальце вытягивается вверх, на манер перископа подводной лодки, поворачивается туда-сюда… Глаз изредка моргает: кто-то из недр ящика осматривается, спокойно ли снаружи. Раздаётся ворчание, глухая возня – ящик чуть вздрагивает. Слабый свистящий звук (как выстрел из бластера у Арсенова, только приглушённо) - на белой поверхности контейнера появляется красная светящаяся точка. Она движется, оставляя за собой чёрный дымящийся след…
…Коля пробирается за робот-тележкой:
- Всё просто: как только корабль взлетит… Нет, лучше когда я проголодаюсь – так надёжней - я выйду. Сознаюсь, скажу, что больше не буду… Не станут же они из-за меня возвращать космический корабль! Конечно, меня отругают немножко, зато я стану первым из нашего класса, кому удалось побывать на Марсе!
Впереди завиднелась дверь, раскрашенная косыми чёрными и жёлтыми полосами. На двери написано: «Грузовые ворота». Коля:
- Решайся! Такого шанса больше не будет…
Он молниеносно запрыгивает на тележку, подтягивается и ныряет в вазу.
Тележка проплывает в воздухе с полметра и замирает как вкопанная. На индикаторе обновляются цифры: «Вес груза 195 кг». На тележке вспыхивает красная мигалка, резко завывает сирена…
Коля внутри вазы:
- Что случилось?
А он уже было свернулся калачиком!
Придерживаясь за края вазы, Коля осторожно приподнимает голову.
Вспыхивает мигалка тележки…
- Скорей отсюда!
Коля пытается выбраться из вазы, но его голова и плечи неожиданно натыкаются на препятствие – снова, как в машине времени, упругая полупрозрачная плёнка не пускает Колю. Она окутывает тележку с вазой точно кокон. Мальчик бьётся как рыба, попавшая в сеть.
- Опять! Пустите…
С воем, под всполохи нескольких жёлтых мигалок, поднимаются грузовые ворота. В глаза ударяет уличный свет…
- О, нет! – Коля ныряет в вазу.
С лётного поля торопливым шагом в зал входят два сотрудника Космопорта в оранжевых комбинезонах и фуражках с надписью «Космопорт» (в точности как у Арсенова). Один – высокий плотный мужчина, второй – низенький, худенький с усиками. Это тот самый, который кричал Коле, пытавшемуся спуститься со служебной лестницы.
Высокий:
- Вот до чего я не люблю дежурств в праздники! Так и жди происшествий…
Низенький (вздыхая):
- Не ты один!..
Высокий, подходит ближе:
- И, главное, в День космонавтики на мальчишек прямо какое-то обострение нападает!.. Михаил Иванович, это который за сегодня?
- Третий, кажется… - отвечает Михаил Иванович.
Низенький Михаил Иванович подходит вплотную, трогает этикетку на вазе, переворачивает – там указан вес посылки. Низенький сверяет вес с тем, что на индикаторе робот-тележки:
- Так и есть! Тут написано «150 кг», а на индикаторе 195!
Высокий:
- Странно! Что-то чересчур тяжёлый попался…
Михаил Иванович:
- Не иначе, как их там двое… (Стучит по металлическому боку вазы) Вылезайте, эй! Приехали…
Коля изнутри вазы:
- Не могу!
Из вазы показывается Колина голова:
- Меня что-то не пускает…
- Не «что-то», а силовое поле! – объясняет Высокий и, сняв дистанционный пульт, висящий на поясе, нажимает на кнопку.
Полупрозрачный кокон, окружающий тележку на миг озаряется изумрудным светом и исчезает, рассыпавшись искрами.
Высокий подаёт руку, помогая Коле выбраться из вазы…
… Опять ящик с Сатурна из первого зала. Красная точка тихо ползёт по его белой поверхности, оставляя чёрный дымящийся след. Кто-то изнутри прорезает в стенке контейнера большое круглое отверстие. Осталось уже совсем немного…

…Следующий зал. Михаил Иванович узнаёт Колю:
- Погоди-ка друг! А не тебя ли это я видел давеча? Ты с балкона пытался спуститься по служебной лестнице…
Коля пристыжено краснеет и опускает глаза.
- Когда-то там решётка была, – продолжает распекать Михаил Иванович, - потом специальное силовое поле поставили от таких как ты, а они лезут и лезут!
- Сколько тебе лет? – сурово спрашивает Высокий.
- Четырнадцать… - понурив голову, буркает Коля.
Высокий качает головой:
- Ну, я ещё понимаю: первоклашка, детсадник несмышлёный, но ты… Стыдно, юноша!
Коля, шмыгая носом:
- Я больше не буду!
Высокий:
- Все вы так твердите, когда поймают… А тебе, к примеру, известно, что грузовые трюмы опечатывают и не отапливают? Ты же погибнуть мог! Ладно, на Марс всего сутки полёта – помёрз бы как следует, но выжил… Может быть! А если бы эту посылку, из-за изменившегося веса компьютер перепутал бы с другой, и занарядил тебя, скажем, на Плутон?
Коля с шумом глотает слёзы.
- Как зовут? – требует Высокий.
- К-коля… - мальчик утирает лицо. – Ч-что мне т-теперь будет?
Высокий внушительно воздевает палец:
- Ты уже не маленький, и за поступки свои надо отвечать!

… Опять ящик с Сатурна из первого зала. Красная точка описала полный круг… Ящик содрогается: кто-то с силой ударяет изнутри, и вырезанный в боку контейнера круг, звеня и подпрыгивая, падает на пол. Из вскрывшихся тёмных недр контейнера доносится:
- Шшш-пт-вр…Кхт-фрм-тк! – пронзительно шипит один голос.
- Кхрр! Пп-рвв-гк! – сопит и кашляет второй.
Из контейнера показывается тонкая человеческая рука с длинными пальцами и кривыми ногтями, затянутая в узкий чёрный рукав куртки…

…Следующий зал. Понурив голову, Коля стоит между сотрудниками Космопорта и утирает слёзы. Только теперь Коля осознал, как крепко он влип.
- Что-что, - вздыхает Михаил Иванович, - для начала вызовем сюда родителей. Если выяснится, что это с тобой в первый раз, папа и мама отвезут тебя домой. Но если ты не впервые пытаешься пролезть на корабль, то мы обязаны будем сообщить в школу, где ты учишься, и тогда… Сам понимаешь!
- Мои родители… далеко… - Коля зажмуривается от ужаса: он практически раскрыт!
- Ничего, - усмехается Высокий, - найдём!
Он берёт Колю за руку.
Они собираются идти, но тут из соседнего зала доносится негромкий звон – это упала крышка контейнера!
- Что там? – насторожился Высокий.
- Не иначе, опять «заяц»! – отвечает Михаил Иванович. – Слава, перекрой грузовые ворота.
Высокий, которого зовут Слава, нажимает на кнопку дистанционного пульта – ворота закрываются…

… Опять ящик с Сатурна с огромной дырой в боку. Подле него стоят Весельчак У и Крыс. В соседнем зале с воем закрываются ворота – становится темно.
- Ппп-ф-шшш! – шипит, приседая, Весельчак.
- Кхрр! – отзывается Крыс, метнувшись в щель между штабелями.
Весельчак, сопя, протискивается следом – он гораздо толще, ему это нелегко.
С негромким стуком дрожат ящики.
Слава и Михаил Иванович входят в зал. За ними семенит задержанный Коля.
Слава оборачивается:
- Стой здесь! И не вздумай бежать…
Коля остаётся у входа в зал. Михаил Иванович и Слава идут вперёд
Лежит взрезанный опустевший контейнер, а рядом валяется вырезанный из него белый круг с неровными, обугленными краями.
Сотрудники Космопорта склонились над находкой:
- Вот это да… - говорит Михаил Иванович.
- Тут дело серьёзное: надо немедленно сообщить! – Слава тянется к дистанционному пульту…
Крупным планом: Коля дрожит, забившись в щель меж штабелями…
Две яркие как молнии вспышки!
…Со стоном сотрудники Космопорта падают на пол…
Конец эпизода-5

Следующий эпизод – Эпизод-6 «Это космические пираты!»

[Дин-70]

То есть для первого и второго эпизода, я правильно понял? Остальное согласуем, должно быть согласовано.

Да, заодно, сообщите, пожалуйста, ваши фамилию и имя мне в личку.

То есть как я понял есть вероятность, что произведение будет опубликовано? И почему в личку, я могу и так, ни от кого не скрываюсь.

Я хотел бы песню пиратов для эпизодов погонь - когда они гонятся за Колей в будущем (Коля убегает от них на флипе), и в Москве 1980 г.
Что касается публикаций, то я публикуюсь здесь http://www.proza.ru/avtor/devolgin

[Дин-70]

В СЛТВ Алиса действительно уходит от нас - обратно, в будущее. Вот это - РАССТАВАНИЕ. Навсегда. Именно этот момент цепляет и дерёт душу. На нем и надо делать акцент, а не на проблемах переходного возраста.

Дружеский совет: Выкинуть эпизод с Аней Гомес и прочую санта-барбару. Оставить героям по 11-12 лет. Пусть СЛТВ будет финальным - можно всё остальное показать до него. И не заморачиваться с возрастом.

Уверяю вас - проблемы переходного возраста я не затрагиваю (во всяком случае, сознательно). Я просто пытаюсь себе представить ДОСТОВЕРНО поведение Алисы, Коли и других героев. Буквально воспроизводить текст Булычёва я не хочу принципиально: во-первых, это отдаёт плагиатом, а во-вторых это просто скучно. Алисе не может быть всё время 11-12 лет, потому что я стремлюсь, как выражается уважаемый ПереГиб "к реализму": слишком много приключений для одного-двух лет. 10-11 лет Алисе в "Миллионе приключений", 12 лет в "Гай-До", 13 лет - в "Городе без памяти". Что касается Анны Гомес, то её появление, на мой взгляд, - не насилие над сюжетом Булычёва, а выявление его скрытых возможностей. Она появится в сцене проводов "Днепра" и будет брать у Пашки интервью от имени благодарных жителей спасённой Антофагасты (она будущая тележурналистка по профессии). Больше её не будет - обещаю вам.
Короче, "давайте жить дружно": я закончу сценарий, и тогда готов буду выслушать любые критические замечания. И, по возможности, ответить. Договорились?

[толик]

Я хотел бы песню пиратов для эпизодов погонь - когда они гонятся за Колей в будущем (Коля убегает от них на флипе), и в Москве 1980 г.

Вы его ещё не написали. Когда он будет написан, тогда и подумаю над песней, но может я что-то пропустил?

Что касается публикаций

Прочитал, значит "Песня о Дружбе" которую я написал вошла в неполном, без куплета про Алису, варианте? Хотелось бы чтобы читающие знали, что её написал я. А может быть я не увидел, пропустил место где этот куплет есть?

[Falcon]

*приступил к чтению*

Пока, в целом, неплохо. Но, уже подмеченная мной ранее, тенденция "призрак Незнакомки" всё ещё работает.