(Джордж Мартин) Вспоминая Мелоди

[Falcon]

Тед брился, когда раздался звонок в дверь. Он так перепугался, что рука дрогнула, и на щеке появился порез. Его квартира находилась на тридцать втором этаже, и привратник Джек обычно предупреждал о посетителях. Значит, это кто-то из соседей. Вот только Тед никого не знал, если не считать за знакомство улыбки, которыми он обменивался с другими жильцами в лифте.
— Иду! — крикнул он, схватил полотенце, стер пену с лица и залепил порез кусочком салфетки, — Дерьмо! — это предназначалось отражению в зеркале.
Если это очередной свидетель Иеговы, вроде тех, что сумели проскользнуть мимо Джека на прошлой неделе, их ждет неласковый прием.
Снова, черт побери, трезвонят.
— Иду!
Тед стер кровь с шеи, бросил салфетку в мусорную корзину и быстро прошел через гостиную. Прежде чем открыть дверь, посмотрел в глазок.
— О, дерьмо, — пробормотал он, снял цепочку и распахнул дверь. — Привет, Мелоди.
Женщина несмело улыбнулась.
— Привет, Тед.
В руке она держала старую холщовую сумку в чудовищную красно-черную полоску, сломанную ручку заменял кусок веревки. Когда Тед в последний раз ее видел три года назад, она выглядела ужасно, а теперь и того хуже. Ее одежда — шорты и вылинявшая футболка — была мятой и грязной, что лишь подчеркивало ее худобу, надо же, какими тонкими стали ноги! Она давно не мыла длинные светлые волосы, а лицо было красным и припухшим, словно Мелоди только что плакала, что, впрочем, ничуть не удивило Теда. Она постоянно находила повод для слез.
— Ты не предложишь мне войти?
Тед состроил гримасу. Конечно, он не хотел приглашать ее войти, зная по прошлому опыту, как трудно от нее потом избавиться. Но нельзя же оставить ее стоять в коридоре! В конце концов, мрачно подумал он, Мелоди — его старый и верный друг.
— О, конечно! Заходи.
Он взял сумку из ее рук и положил на пол, а затем повел незваную гостью на кухню.
— Тебе бы не помешала чашка кофе. — Тед изо всех сил старался, чтобы его голос прозвучал дружелюбно.
Мелоди вновь улыбнулась.
— Разве ты не помнишь, Тед? Я не пью кофе. Это некрасиво с твоей стороны, я же столько раз говорила тебе об этом. Неужели ты забыл? — Она обошла кухонный стол и принялась рыться в шкафчиках. — А у тебя есть горячий шоколад? Мне нравится горячий шоколад.
— Я не пью горячий шоколад, — ответил Тед. — Только кофе. Много кофе.
— Это вредно, — безапелляционно заявила женщина.
— Да. — «Не буду же я с ней спорить!» — Может, хочешь соку? У меня есть сок.
Мелоди кивнула.
— Хорошо.
Он налил ей стакан апельсинового сока, усадил за стол, насыпал ложечкой растворимый кофе в чашку, дожидаясь, когда засвистит чайник.
— Так что привело тебя в Чикаго?
Мелоди принялась плакать — слишком громко, и к тому же для человека, который плачет так часто, производила невероятное количество слез.
Она не поднимала головы до тех пор, пока вода не закипела. Тед налил воду в чашку, добавил ложку сахара и принялся размешивать. Лицо Мелоди покраснело и опухло еще сильнее. Она с упреком посмотрела на него.
— Дела пошли совсем плохо, — сказала она. — Мне необходима помощь. Мне негде жить. И я подумала, что могла бы некоторое время остаться у тебя. Мое положение просто ужасно.
— Мне очень жаль, Мелоди, — ответил Тед, задумчиво потягивая кофе. — Конечно, ты можешь пожить здесь несколько дней, но не больше. Я не нуждаюсь в соседке.
Она всегда умудрялась выставить его ублюдком в собственных глазах, но лучше с самого начала проявить твердость, решил он. Услышав слово «соседка», женщина вновь зарыдала.
— Ты всегда говорил, что я хорошая соседка, — заскулила она. — Разве ты не помнишь, как нам было здорово? Ты был моим другом.
Тед поставил чашку на стол и посмотрел на кухонные часы.
— Сейчас у меня нет времени вспоминать прежние времена, — сказал он. — Когда ты позвонила, я брился. Мне нужно в офис — Он нахмурился. — Допивай сок и располагайся здесь. Я переоденусь. — Тед резко развернулся и вышел, оставив Мелоди рыдать за кухонным столом.
Вернувшись в ванну, он закончил бриться и постарался поаккуратнее заклеить салфеткой порез. Все это время он размышлял о Мелоди. Разумеется, несчастной женщине было не к кому обратиться, но он не собирался взваливать ее неприятности на свои плечи. С него хватит. Она уже не раз проделывала с ним подобные штуки.
Перейдя в спальню, Тед долго и меланхолично изучал содержимое шкафа с одеждой, прежде чем выбрал серый костюм. Он тщательно завязал перед зеркалом галстук, хмуро поглядывая на порез. Потом проверил портфель и, убедившись, что все бумаги по делу Синдиона на месте, удовлетворенно кивнул и вернулся на кухню.
Мелоди стояла у плиты и жарила блины. Она повернулась к нему, и на ее лице расцвела счастливая улыбка.
— Ты помнишь мои блины, Тед? — спросила она. — Тебе нравилось, когда я делала блины, особенно с черникой, помнишь? Однако у тебя нет черники, поэтому блины будут без начинки. Тебя устроит?
— Господи… Черт побери, Мелоди, кто тебя просил готовить? Ты же слышала: мне пора уходить. У меня нет времени на еду. Я уже и так опаздываю. В любом случае я не завтракаю. Стараюсь похудеть.
У нее на глазах вновь выступили слезы.
— Но это же особенные блины. Что я буду с ними делать?
— Съешь их. Тебе не помешает пара лишних фунтов. Господи, ты ужасно выглядишь! Такое впечатление, что ты месяц голодала.
Лицо Мелоди скривилось и стало уродливым.
— Ты настоящий ублюдок, — сказала она. — А я думала, что ты мой друг.
Тед вздохнул.
— Не принимай так близко к сердцу. — Он посмотрел на часы. — Послушай, я уже опаздываю на пятнадцать минут. Я должен уходить. Съешь свои блины и поспи. Я вернусь к шести. Мы пообедаем вместе и поговорим, ладно? Ты этого хочешь?
— Было бы очень мило, — ответила она с неожиданно виноватым видом. — Очень мило.
...

[Pinhead]

Это надо в "Вокруг смеха".
В "образ настоящей героини".

[Сергей на Форуме]

Я так понимаю, что сия трагедия - результат неудачного поцелуя с Алисой
Фанфик на фанфик - это жесть! @}->--

[Falcon]

Я так понимаю, что сия трагедия - результат неудачного поцелуя с Алисой
Фанфик на фанфик - это жесть! @}->--

Джордж Мартин пишет фанфики на Пинхеда, а тот отправляет его в "Проду"! Вот это действительно - жесть!

[Pinhead]

Честно говоря, я вообще не понял, что это и к чему это. Выглядит как пародия, только непонятно на что. Такое ощущение, что выдернуто из какой-то посторонней дискуссии посторонних людей.

[Falcon]

Да ни к чему, уважаемый Пинхед, так просто. Совпадение. Наткнулся на знакомое имя в названии рассказа известного американского писателя. Вот и всё.

Пинхед, по моему, единственный писатель, которому удалось сделать популярной ещё одну героиню в "Алисиане". И это - здорово!

[visor]

Я уж подумал, что это продолжение "того" фанфика. Почему-то показалось, что идея почти гениальная, и под плиянием этой мысли нарисовалось продолжение данного "фанфика" в виде кирпича, монолитно соединяющего пинхэдовскую разруху с гармонией (несмотря на то, что я не люблю коллективный труд). Продолжение после слов: "Очень мило".

p.s.

[Pinhead]

известного американского писателя

Написано чудовищно, честно говоря.
А имя там довольно популярное.

[Sovyonok]

Потом, глядишь, родится фанфик "Вспоминая Фалькона".

[Falcon]

Написано чудовищно, честно говоря.

Как там написано, бог весть. В случае иностранных авторов, всегда нужно делать поправку на переводчика.

[Pinhead]

В случае иностранных авторов, всегда нужно делать поправку на переводчика.

Но не до такой же степени!

[visor]

Тед вернулся ровно в шесть. В квартире стоял невыносимый жирный запах мясного супа.
- Как продвинулось дело Синдиона? – бодро поинтересовалась Мелоди, выглядывая из кухни.
«Вот чёрт, она залезала в мой компьютер!», - подумал Тед.
- Ты решила, что я хочу жить с соседкой, готовишь то, что я терпеть не могу, да ещё самовольно включаешь мой компьютер? – сказал Тед подчёркнуто меланхолично.
- Я не включала компьютер, я варила суп.
- Откуда тебе известно о деле Синдиона?
- Ты оставил в комнате листок с протоколом заседания. Я хотела позвонить тебе, но не знала как.
- Проклятье. Я искал его. Пришлось распечатывать снова. Дело проиграно.
- Сожалею. Жаль, что ты не хочешь суп. Что же мне теперь сделать с ним?
- Разумеется, то же, что и с блинами. Съешь.
- Тед, ты слишком жесток ко мне.
- Прости, я, правда, не хочу первое, я устал.
Тед уселся за стол, насыпал в чашку растворимый кофе, и добавил горячей воды из чайника.
- У тебя воспалился порез на щеке. Хочешь, я обработаю рану? Ты помнишь, как хорошо я обрабатывала тебе рану, Тед?
- У меня никогда не было ран, Мелоди. Твои фантазии неуместны.
- Ты порезался бумагой, перелистывая старое дело отца Синдиона, вспомни. Вот тут, на указательном пальце.
Действительно, тот малозначительный случай имел место несколько лет назад. Удивительно, как она помнила такой пустяк. Тед посмотрел на измученное лицо Мелоди, и что-то дрогнуло у него внутри под её искренним взглядом.
- Я обещал поговорить с тобой. Возьми, что ты приготовила и присаживайся, - Тед отхлебнул кофе.
- Ты не обязан со мной говорить. Если это одолжение, то не стоит стараться, - упавшим голосом заявила Мелоди.
- Согласись, это не самое крупное одолжение с моей стороны.
- Зачем ты так жесток ко мне, Тед? – бросила Мелоди сквозь слёзы.
- Тебе надо лечиться, ты стала чересчур плаксива.
- Неужели ты не понимаешь, что это последствия травмы. Все замечают, что у меня изменилось поведение. Даже те, кто плохо знал меня, и не любил. А ты..., а ты замечаешь только, что я стала чересчур плаксива. Я не навязываюсь, Тед. Ты полюбил меня, когда я была суперагентом, супервумен. А теперь я жалкая уродливая женщина, с нарушенной координацией, изменённой психикой, с композитной пластиной в голове, с этой проклятой малопроницаемой пластиной, из-за которой снижены телепатические способности. Я даже не могу угадать, что ты хочешь на обед! Но душа-то у меня осталась прежняя, Тед. Если ты любил меня...
- Мелоди, сделай одолжение. Не навязывайся. Ради возможной перспективы наших хороших отношений. Ты же умная женщина, ты должна понимать, что это губительно для нас.
- Хорошо, Тед. Я понимаю. Но ты такой холодный... Мне страшно.
- Лучше расскажи мне про тот поцелуй.
- Я так и знала, ты ревнуешь!
- Нисколько. Мне интересен ключевой момент твоей жизни. Ведь это благодаря нему ты так изменилась.
- О, как невыносим твой сарказм!
- Я говорю, что думаю. Не будь настолько слабой, чтобы обижаться на честность. Ты ведь застрелилась от неразделённой любви.
- Откуда тебе знать ключевые моменты моей жизни? Ты мыслишь, как испорченный читатель дешёвых романов.
- Интересно, каков же истинный художественный замысел твоей жизни?
- Истинный замысел знает один Бог. А мне ты всё равно не поверишь.
- Я постараюсь.
Закатное солнце светило в окно сквозь ветви деревьев. Оранжевые лучи плясали на стене, словно рыбки в аквариуме, радуясь бульканью супа в кастрюле, будто работающему аэратору.
- Я застрелилась, чтобы изменить Алису.
- Что?! Это ты сейчас придумала?
- Говорила же, что не поверишь. Таков был мой план. Алиса – почти идеальный человек. Но для окончательного совершенства ей не хватало самой малости – душевной чуткости. Она классный боец, но для столь деликатных миссий, которые ей предстоит пройти...
- Какой вздор. Ты сама себе веришь? Ты инвалид, с искалеченной судьбой, с композитной пластиной в голове... И на всё это ты пошла ради совершенствования Алисы?
- Да, а что?
- Иди проспись, Мелоди. Что ты несёшь? Ты загубила свою жизнь...
- А кто сказал, что я загубила жизнь? Впрочем, для тебя, не получавшего ран, серьёзней бумажного пореза, любой экстрим был сродни смерти.
- Да ты юродивая!
- А ты юрист, я в курсе. Ты думаешь, что твоя жизнь имеет смысл. Не буду тебя переубеждать. Но моя жизнь – ничто.
- Ого! Твой Бог – даже не Будда, а буддист.
- Думай, что хочешь, но мне нужна твоя помощь, Тед.

...

Через час Алиса и Мелоди разговаривали на повышенных тонах перед Тедом, который сидел на диване с открытым ртом, не до конца улавливая суть вещей.
- Ты чёрствая, Алиса. Я жестоко ошиблась в тебе. За эти годы ты ни разу не попыталась разыскать мою могилу.
- Я знала, что ты явишься сюда сегодня, дорогая. Как здоровье? Надеюсь, мы быстро наберём форму. Единственное твоё слабое место – удар головой. Но теперь, надеюсь, это слабое место осталось в прошлом. Пуленепробиваемая голова много лучше той, девичьей головки с глупостями, - проговорила Алиса монотонной скороговоркой и подмигнула.

[Falcon]

Он вернулся в полночь, пьяный и угрюмый, твердо решив вызвать полицию, если Мелоди все еще не ушла, чтобы положить всему этому конец. Джек только что закончил дежурство. Тед остановился и устроил ему скандал за то, что впустил Мелоди и не предупредил о ее появлении. Однако привратник решительно все отрицал.
— Мистер Джирелли, в дом никто не входил. Я никогда никого не впускаю, не предупредив жильцов, вы же прекрасно знаете. Я работаю здесь шесть лет и ни разу никого не впустил без звонка.
Тогда Тед напомнил ему о свидетелях Иеговы, и они расстались врагами.
Разозленный, он поднялся на лифте на свой тридцать второй этаж. На дверях его квартиры висел рисунок. Тед некоторое время тупо рассматривал его, а потом сорвал. Это было карикатурное изображение Мелоди. Не той, которую он видел сегодня, а девушки, с которой он жил в одной квартире, умной, забавной и хорошенькой. Раньше Мелоди всегда делала рисунки к своим записочкам, как правило, изображая себя. Надо же, она до сих пор хорошо рисует. Внизу печатными буквами было написано:
«Я ОСТАВИЛА ТЕБЕ НЕЧТО, ЧТОБЫ ТЫ МОГ МЕНЯ ПОМНИТЬ».
Тед нахмурился, размышляя о том, следует ли ему сохранить рисунок. Колебания разозлили его. Смяв листок, он принялся искать ключи. Если Мелоди оставила записку, значит, он ее больше не увидит. Во всяком случае, на несколько лет он от нее избавился.
Он вошел в квартиру, бросил скомканный лист бумаги в мусорную корзину и улыбнулся, довольный своей меткостью.
— Два очка.
Подойдя к бару, он смешал себе выпивку. Но что-то было не так.
Тед опустил бокал с выпивкой и прислушался. Где-то течет вода, сообразил он. Мелоди не закрыла кран в ванной.
— Господи! — Быть может, она никуда не ушла, принимает душ, или нанюхалась кокаина, или плачет. — Мелоди!
Никакого ответа. Вода продолжала литься.
— Мелоди, ты все еще здесь? — снова крикнул он. — Отвечай, черт возьми!
Молчание.
Он поставил бокал и направился в ванну. Дверь была закрыта. Шум льющейся воды стал вполне отчетливым.
— Мелоди, ты здесь? Мелоди?
Ничего.
Теду стало страшно. Он дотронулся до дверной ручки, она легко повернулась. Дверь не была заперта.
Ванная была наполнена паром, занавеска задернута. Душ работал на полную мощь, судя по количеству пара, лился кипяток. Тед отступил на шаг и подождал, когда пар рассеется.
— Мелоди? — тихо позвал он. Никакого ответа.
Он старался сохранять спокойствие. Мелоди только говорила о самоубийстве, но никогда не пыталась покончить с собой. Те, кто говорит о самоубийстве, никогда его не совершают, прочитал он где-то. Она просто хотела его напугать.
Тед сделал два быстрых шага вперед и резко отодвинул занавеску.
Мелоди сидела в ванне, подтянув колени к груди, очень маленькая и жалкая, пар поднимался от ее обнаженного тела. Она вскрыла себе вены бритвой и попыталась держать руки под водой, но этого оказалось недостаточно, поскольку она разрезала их поперек, а всем известно, что нужно резать вдоль. Тогда она еще раз воспользовалась бритвой, и теперь у нее появилось два рта, и оба они улыбались Теду. Душ смыл почти всю кровь; пятен не осталось, но второй рот под ее подбородком все еще оставался красным, и из него сочилась кровь. Тоненькие ручейки текли по цветку, который был вытатуирован на груди, струи воды тут же смывали алую кровь. Мокрые волосы прилипли к щекам. Она улыбалась и выглядела такой счастливой.
Она пробыла здесь много часов, подумал он. И стала совсем чистой.
Тед закрыл глаза. Но это ничего не изменило. Он все еще видел Мелоди. Он всегда будет ее видеть. Он открыл глаза, женщина продолжала улыбаться. Протянув руку, Тед выключил воду, промочив при этом рукав рубашки.
В полном оцепенении он вернулся в гостиную. Господи! Я должен позвонить, нужно сообщить кому-нибудь, мне самому не справиться. Тед решил позвонить в полицию. Он поднял трубку, но его палец застыл над кнопками. Полиция не поможет, решил он и набрал номер Джилл. Когда он закончил рассказ, Джилл долго молчала.
— Боже мой, — наконец выдохнула она. — Как ужасно! Могу я что-нибудь сделать?
— Приезжай. Прямо сейчас.
Он взял бокал и сделал несколько торопливых глотков. Джилл колебалась.
— Послушай, Тед, я не знаю, как обращаться с трупами, — сказала она. — Почему бы тебе не приехать ко мне. Я не хочу… ну, ты понимаешь. Не думаю, что я смогу когда-нибудь принимать душ в твоей квартире.
— Джилл, — с тоской проговорил он. — Мне нужна помощь. — И он испуганно рассмеялся.
— Приезжай ко мне.
— Но я не могу оставить это здесь.
— Ну так позвони в полицию, — посоветовала Джилл. — Они заберут тело. А потом приезжай ко мне.
Тед позвонил в полицию.
...

[Маякоркский]

- Дура.
- Знаю.
- Кстати, Орган-банк должен коронам за работу их аппарата триста сорок целых и двенадцать сотых кредита.
- У меня нет.
- И не будет, пока не рассчитаешься. А поскольку ты сейчас безработная, отдам тебя поэтам.
- Ты... этого... не сделаешь!!!
- Это еще почему?
- Это жестоко.
- Кто бы говорил.
- Ну пожалуйста!
- Не ной, Клангтао! (с)
- Я больше не буду.
- Конечно, потому что в тебя вживлен соответствующий чип.
- Хорошо, что не дейл.
- Ну, раз чувство юмора вернулось, я за тебя спокойна. И хватит разлеживаться, через полчасика тебя ждут у пегасов.
- А...
- Найдешь по запаху.
- Я не хочу.
- Отнесись к этому философски. На ком-то надо испытывать их новые произведения. А на оживление со второго раза у корон скидка хорошая!