http://www.romantiki.ru/forum/viewtopic ... 07#p187407
____________________
Пополнение галереи шутов.
[quote="Жорж Санд "Графиня Рудольштадт""]Ламетри – врач, с которым король почти никогда не советовался,
и чтец, которого он почти никогда не слушал, – был единственным, кто не знал страха и никому его не внушал.
Все считали его совершенно безобидным, а он нашел средство сделаться совершенно неуязвимым.
Средство было таково: он говорил в присутствии короля такие дерзости и совершал такие безрассудства,
что ни один враг, ни один доносчик
не смог бы обвинить его в проступке,
который он сам не проделал бы на глазах у короля с величайшей смелостью и совершенно открыто.
Казалось, он понимал буквально те софизмы о всеобщем равенстве, которыми якобы руководствовался король
в узком кругу семи или восьми человек, удостоившихся его близости.
В эту пору, после десятка лет царствования, Фридрих, человек еще молодой,
не совсем утратил снискавшую ему расположение народа приветливость обращения,
какой отличался наследный принц, дерзкий философ Ремисберга.
Люди, хорошо его знавшие, и не думали доверять этой приветливости.
Вольтер, самый избалованный из всех и прибывший сюда последним, уже начинал, однако,
тревожиться, замечая, как из-под маски доброго государя проглядывает тиран,
а из-под маски Марка Аврелия – Дионисий.
Ламетри (что это было – беспримерная искренность, тонкий расчет или дерзкая беспечность?)
вел себя с королем так бесцеремонно, как того якобы желал сам король.
Он снимал в его апартаментах галстук, парик, чуть ли не башмаки, лежал, развалясь на его кушетках,
не стесняясь высказывал ему свои мысли, при всех противоречил ему,
не задумываясь объявлял пустяками такие вещи, как королевская власть, религия
и все прочие «предрассудки», в которых пробил брешь «свет разума» сегодняшнего дня.
Словом, он вел себя как настоящий циник и подавал столько поводов для немилости и удаления,
что казалось просто чудом, как это он все еще стоит на ногах, в то время как столько других
давно опрокинуты и раздавлены из-за куда менее значительных провинностей.
Дело в том, что на подозрительные, недоверчивые натуры, – а именно таков был Фридрих,
– какая-нибудь неосторожная фраза, подслушанная и переданная шпионом,
малейшее подозрение в лицемерии действуют сильнее, нежели тысяча необдуманных поступков.
Фридрих считал Ламетри настоящим безумцем и нередко поражался, говоря про себя:
«Ну и скотина! Его бесстыдство превосходит все границы».
Но тут же добавлял: «Зато это человек искренний, не двоедушный, не двуличный.
Он не способен злословить исподтишка, раз высказывает свою злобу прямо мне в лицо.
Вот другие пресмыкаются передо мной, но кто знает, что они говорят и думают,
когда я поворачиваюсь к ним спиной и они встают во весь рост?
Стало быть, Ламетри – честнейший из всех моих придворных, и
я должен выносить его, хоть он и невыносим».
Так шло и дальше. Ламетри уже не мог рассердить короля и даже ухитрялся рассмешить
Фридриха такими шутками, каких тот не простил бы никому другому.
В то время как Вольтер с самого начала вступил на путь неумеренного славословия,
которое начинало уже тяготить его самого, циник Ламетри вел себя по-прежнему,
приятно проводил время, чувствуя себя с Фридрихом так же непринужденно,
как с первым встречным, и ему не приходилось проклинать и ниспровергать кумира,
которому он никогда ничем не жертвовал и ничего не обещал.
Именно поэтому
Фридрих, начавший уже скучать в обществе Вольтера,
по-прежнему веселился, дружески беседуя с Ламетри, и не мог без него обойтись:
ведь это был единственный человек, не притворявшийся, что ему весело в обществе короля.[/quote]
Конечно, такая фраза не получилась бы, если бы была напечатана полностью.
Тема сама собой превратилась в теплоюмористическую.
). 
Это из той же оперы?