Тайна третьей планеты (римейк)

[толик]

Песня о дружбе.

В детстве каждый когда-то мечтал,
Как Гагарин в ракете летать над Землёй,
Мы росли, наши головы звёздная даль
Неизведанным чувством звала за собой.
И в умах наших детских недетский порыв,
Вновь и вновь очарованных звал за собой,
От Земли в небеса, в неизвестность миров,
Ветром солнечным дул и манил за собой.

В космос смело шагнув, в неизвестность летя,
Где ошибка равна даже смерти порой,
Помни, верные рядом с тобою друзья,
Что не бросят в беде, будут вместе с тобой.
И помогут плечом, и пропасть не дадут,
На межзвёздных просторах средь многих миров,
Если надо и жизнь за тебя отдадут,
Помни ты не один, друг на помощь придёт.

И беда не беда, если друга плечо,
Станет верной опорой в твой час роковой,
А опасность пройдёт, ведь она не страшна,
Если верный твой друг будет рядом с тобой.
И уступит Вселенная дружбе такой,
Покорится пространство и звёздная даль,
Много новых миров встанут перед тобой,
И быстрей полетит к звёздам верный корабль.

Вот, выношу на суд вариант песни для фрагмента второго эпизода. Не судите строго, если мой стиль понравится, то можно писать колыбельную. Пока решил ограничится одной песней.

[Маякоркский]

Вы обещали написать статью Фридману, Игорь Всеволодович! – невозмутимо напоминает робот.


Неужели в оригинале так? Альфа-банк и тут успел проплатить )

[Дин-70]

Эпизод-10. Система Медузы.

...Мостик «Пегаса». Все в сборе: Полосков, Селезнёв и Зелёный сидят в креслах у пульта, Алиса подле отца. Тут же порхает Говорун. Сзади, стараясь оставаться незаметной, по полу крадётся алмазная черепашка. В чёрной звёздной бездне светят не одно, а сразу четыре солнца: пара больших - жёлтое и оранжево-красное и пара поменьше – голубоватое и зелёное. Обе пары вращаются вокруг невидимого центра масс. Планеты обращаются только вокруг главной пары - жёлтого и оранжево-красного светил. (Видеоряд: сначала система показывается так, как она видна из окон рубки «Пегаса», затем – на экране обзорного локатора корабля. На последнем, на фоне пары Солнц круглые отметки планет: красная, белая и голубая. Возле каждой - сопроводительный текст) Полосков читает вслух:
- Первая планета Системы Медузы, масса одна четвёртая Земной, атмосфера разреженная, кислорода нет. Средняя температура на поверхности 800 градусов…
- Здесь нам делать нечего! – комментирует Зелёный.
- Вторая планета Системы Медузы, масса половина Земной, атмосфера облачная, вдвое плотнее Земной, содержание кислорода 10 %. Средняя температура на поверхности 100 градусов.
- Стоит поискать! – советует Селезнёв.
Говорун (по-русски, голосом Максима Соколовского):
- Ищи на третьей планете! Ищи на третьей планете!
- Птицы считать не умеют! – пренебрежительно отзывается Зелёный.
- А капитан «Синей чайки», по-вашему, тоже считать не умел? – возражает Алиса.
- Третья планета Системы Медузы, - продолжает Полосков, - масса чуть меньше Земной, атмосфера как на Земле, кислорода 20 %. Средняя температура на поверхности 20 градусов.
Селезнёв настраивает приборы, смотрит на их показания:
- По данным спектр-анализатора на поверхности третьей планеты богатая растительность и, несомненно, хорошо развитый животный мир.
- Вот видите, - говорит Алиса, - говорун прав! Если «Синяя чайка» потерпела бедствие, то её капитан наверняка выбрал бы для вынужденной посадки именно третью планету!
- Когда корабль терпит бедствие, Алиса, - говорит Полосков, - некогда смотреть, куда приземляться. Так что искать будем на обоих планетах: сперва на второй, потом – на третьей.
Капитан плавно поводит джойстиком – по экрану локатора ползёт белая отметка, похожая на рамку видоискателя в фотоаппарате, разграфлённая четырьмя короткими визирными чёрточками, не доходящими до центра. Над рамкой транспарант: КУРСОПРОКЛАДЧИК. Капитан медленно подводит рамку к изображению второй планеты, так что её отметка опадает в центр рамки. Рамка тотчас же мигает и меняет цвет – из белой она становится красной, а под ней загорается новый транспарант: «ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА». Сбоку от карты системы загорается надпись: ВЫБОР ОПТИМАЛЬНОЙ ТРАЕКТОРИИ - мелькают колонки цифр, кривые линии возможных траекторий: бортовой компьютер решает задачу. Наконец мельтешение цифр прекращается и появляется надпись: ОПТИМАЛЬНАЯ ТРАЕКТОРИЯ ВЫБРАНА.
Видеоряд: корабль в космическом пространстве, на фоне чёрного неба звёзды и четыре Солнца Системы Медузы, из расположенных на днище «Пегаса» дюз планетарных двигателей (их три штуки) вырываются сине-фиолетовые прозрачные языки пламени. Корабль устремляется к цели.
Следующий видеоряд: «Пегас» облетает вторую планету Медузы на низкой орбите. Под кораблём желтоватая облачная пелена без единого просвета. Алиса:
- Тут же ничего не разглядишь: сплошные облака как на Венере!
- Попробуем запустить разведчика, - отвечает Полосков. – Хотя корпус «Синей чайки» не был сделан из стали, как у нашего «Пегаса», а выращен из специальной органики, металла в ней тоже имелось немало. Разведчик его засечёт.
Видеоряд: в обшивке ангарного отсека открывается небольшой люк, через который в космическое пространство вылетает небольшой шарообразный зонд (из-за торчащих во все стороны антенн похожий на свернувшегося клубком ёжика). Медленно вращаясь, он отправляется в самостоятельный полёт.
- А он корабль ни с чем не перепутает? Ну, там, железной руды залежь, или метеорит упал - тоже железный?..
- Алиска, ты соображаешь! – хвалит Полосков. – Уверяю: не спутает!
- Разведчик на то и зовётся разведчиком, что способен отличить чистый металл от руды! - поясняет Зелёный. – Капитан! Кажется, наш разведчик что-то засёк… Передаёт координаты.
- Сейчас, навожу радар, - Полосков прильнул к экрану.
- С первого раза! - восхищена Алиса.
- То-то и оно… - Зелёный не разделяет её восхищения. – Раз с первого раза, то, значит, не миновать подвоха!
Полосков изучает отметку на экране радара:
- Наверное, я везучий! – говорит он. – Когда я служил в Космофлоте и летал на «Соколином глазе», то обыкновенно засекал цель тоже с первого раза!..
- «Соколиный глаз» - это был ваш истребитель? - Алисе интересно.
- Разведчик. Я выслеживал базы космических пиратов.
(При этих словах алмазная черепашка замирает, точно прислушивается.)
- Папа, а ты кем служил? – любопытство Алисы всё сильнее. - Тоже летал?
Селезнёв раздражённо кашляет (Говорит, морщась, чтобы только отвязаться):
- Нет, я служил в десанте.
- Снайпером, - добавляет Полосков.
- А, знаю! Снайпер – это такой меткий стрелок…
- Алиса, не отвлекай капитана! – тихим, но не терпящим возражений голосом приказывает Селезнёв.
(Алиса умолкает. Черепашка, никем пока не замеченная, вращает головой, то и дело переводя взгляд с Полоскова на Селезнёва – словно желая запомнить их получше.)
- Длина этой штуки – полтораста метров. По габаритам, вроде бы, совпадает… Ну-ка, Филидор, глянь в атлас Сомова – там должно быть описание «Синей чайки» и «Ци-фэя».
Зелёный набирает на клавиатуре название, и вскоре на экране появляется изображение загадочного, космического корабля, более всего похожего на вытянутый и расплющенный грецкий орех – до того он сморщенный, изборождён волнистыми, разветвляющимися бороздками… На большей части экрана корабль изображён крупным планом, причём он медленно вращается, дабы его можно было рассмотреть со всех сторон, в нижнем углу изображение неподвижно – на нём корабль нарисован в трёх проекциях.
- А это не может быть какая-нибудь скала? – осторожничает Селезнёв.
- Из чистого металла? – иронизирует Полосков. – К тому же где это ты, Игорь, видел одинокие скалы посреди равнины? Всем приготовиться к посадке!
Говорун (голосом Соколовского):
- Какие странные миражи, их стоит поостеречься!
Хлопая крыльями, он вьётся между креслами, подлетая то к одному, то к другому и настойчиво твердит одну и ту же фразу. При этом, наконец, он вдруг замечает черепашку:
- Караул! Держите вора! Danger! Stop the thief! (Именно так: и по-английски, и по-русски.)
В раздражении, Селезнёв оборачивается и тоже замечает черепашку – говорун подлетает, садится ей на спину и несколько раз успевает клюнуть её, но черепашка защищена панцирем, под который она прячет голову и лапки.
- Опять сбежала! – профессор вскакивает, всплеснув руками, и подбегает, отгоняя от своей подопечной разбушевавшуюся птицу.
- Как сбежала? – Алиса удивлена не меньше. - Мы же с тобой, папа, заделали дыру!
- Видимо, её нельзя держать под простым стеклом, для её террариума требуется какое-то особое, бронированное стекло – она вечно прорезает в нём дыры!
- Да пусть ползает, - говорит Полосков, - она нам нисколько не мешает.
- Угу! - возражает Зелёный, - а если она металлическую обшивку как-нибудь прорежет как стекло в террариуме! Только разгерметизации нам не хватало!
- Я её спрячу в сейф, где мы храним оружие! – говорит Селезнёв. – А то наш говорун что-то страшно её невзлюбил. Того и гляди подерутся и оба поранятся!
Он берёт черепашку в руки и направляется к лифту.
- Игорь! - говорит вдогон Полоков. - Посадка через пятнадцать минут!
Селезнёв уже в лифте:
- Я пристегнусь в своей каюте. Алиса, быстро за мной!
Алиса не собирается исполнять папино требование, она торопливо садится в освободившееся кресло:
- Пап, я здесь пристегнусь!
Спорить некогда: Селезнёв спускается вниз один.
Говорун поспешно подлетает к девочке.
- Ой! Мы не догадались захватить для тебя амортизатор! Ладно - ложись ко мне на колени!
Собственно, птица, не дожидаясь приказа, ложится на спину, устраиваясь между колен Алисы, «солдатиком» складывая крылья. Для верности девочка придерживает его ладонями:
- Лежи смирно!

…«Пегас» спускается сквозь молочно-белую кисею тумана. Только у самой поверхности туман редеет и становится видна поверхность: пепельно-серая земля, усыпанная большими и малыми камнями изумрудно-зелёного цвета. Видимость ограничена – уже в километре всё пропадает в тумане: облачный слой атмосферы простирается до самого грунта.
- Ну и где терпящий бедствие корабль? – спрашивает Зелёный.
- Странно, - говорит Полосков, - он должен быть прямо перед нами!
Словно от дуновения ветра туман колеблется и, прямо перед «Пегасом» что-то тёмное начинает проглядывать сквозь сумрачную мглу. Прямо на глазах, в тумане проступают плавные очертания лежащего горизонтально корабля, упирающегося в грунт невысокой посадочной опорой с лёгкой лесенкой трапа (другие опоры не видны). Обшивка корабля матово-синяя, изборождённая чёрными прожилками, напоминающими звёзды с тонкими извивающимися лучами…
- «Синяя чайка!» - кричит Алиса, она торопливо сбрасывает ремни.
Говорун взвивается к потолку:
- Остерегайтесь миражей!
Но его никто не слушает. Все дружно расстёгивают ремни, спеша выбраться из кресел.
Следующий видеоряд: В скафандрах трое медленно спускаются по трапу. Скафандры те же, но сзади на них теперь навешаны массивные ранцы системы охлаждения. Сзади на ранцах вспыхивают проблесковые маячки. Первым идёт Полосков, за ним – Селезнёв, замыкает шествие Зелёный. Идут медленно, тщательно выверяя каждый шаг, то и дело оборачиваясь. Наверху – в освещённом окне рубки видна Алиса (над ней вьётся говорун). Девочка машет рукой всякий раз, когда кто-нибудь оглядывается. Селезнёв:
- Алиса! Мы для чего оставили тебя на мостике?
- Связь держать, пап!
- Вот именно! А ты что делаешь? Марш к пульту!
- Слушаюсь! – недовольно бурчит Алиса и садится в кресло (экран от внешней телекамеры показывает разведчиков в том же ракурсе, что и из окна).
- Алиса, - спрашивает Полосков, - в углу экрана окошко дальномера. Замерь, пожалуйста, на сколько мы удалились от «Пегаса», и сколько нам ещё пройти.
- Сейчас! – джойстиком девочка переводит курсор с проблесковых маячков на ранцах (космонавтов в клубящемся тумане практически не видно) до неясных контуров корабля. – Вами пройдено 150 метров, а до цели ровно пятьсот! Вам осталось 350 метров! Не понимаю, дядя Гена, вы же гораздо ближе!
- Она не понимает! – усмехается Зелёный. (Меняется видеоряд – снова поверхность)
- Туман наползает, - объясняет Селезнёв, - а камера, которая у тебя, расположена выше тумана. Поэтому у тебя видимость лучше…
- Ясно, пап! (Доносится по радио)
- Направление у нас верное?
- Верное!
Космонавты продолжают движение. Зелёный:
- Что-то я не пойму: мы уже должны упереться в чужой корабль, а его почему-то нет.
Полосков:
- Кажется, вот он, я что-то вижу впереди! – капитан ускоряет шаг и… упирается в огромную скалу, вершина которой смутно угадывается в тумане.
Подтягивается Селезнёв:
- М-да… Это не «Синяя чайка»!
- Вынужден взять свои слова обратно, Игорь: одинокие скалы посреди равнины всё-таки встречаются.
- Но разведчик что-то же здесь засёк!
Зелёный натыкается на неожиданное препятствие и едва не падает, громко чертыхаясь:
- Чёрт! Вот, что он засёк, капитан!
Полосков и Селезнёв спешат к бортинженеру. На грунте, серди россыпей зелёных камней лежит кусок посадочной опоры космического корабля, сломавшийся при посадке. Полосков счищает с обломка металлической трубы зеленоватый налёт – на нём проступают арабские цифры с латинскими литерами номерного кода и… китайские иероглифы! Полосков читает:
- «Ци-фэй». Хоуцзян высаживался здесь!
- И, судя по всему, неудачно! – замечает Зелёный. – Впрочем, неудивительно: чего ещё ждать от такой негостеприимной планеты!
- Однако, - возражает Селезнёв, - если учесть, что других следов кораблекрушения мы не наблюдаем, капитан всё-таки починил свой корабль и улетел!
- Корабли Самаона Гая были исключительно живучи, - поддерживает Полосков, - к тому же, они могли залечивать последствия аварий...
- Папа! - в наушниках встревоженный голос Алисы. - Там, рядом с вами… четвёртый!
Космонавты мгновенно оборачиваются – позади среди медленно клубящегося тумана виднеется высокая человеческая фигура в скафандре.
- Кто вы? - Полосков окликает незнакомца, но тот не реагирует. Под тонированным стеклом его гермошлема не разобрать лица. Он делает шаг навстречу, и космонавты невольно отступают, пятясь.
- Максим! Максим Соколовский, это вы?
- Он тебя не слышит, Геннадий, - взволнованно замечает Селезнёв, - наверное, рация настроена на другую волну…
- Мы экипаж «Пегаса», мы ищем вас…
Высокий незнакомец не реагирует, он делает ещё шаг, и… тёмная фигура расплывается в воздухе…
- Привидение, - громко бормочет Зелёный.
- Папа! – кричит Алиса. - Он исчез!
- Странно, а давеча на том же самом месте стояла «Синяя чайка»! – констатирует Полосков. – И так же точно исчезла…
- Вон ещё один! - Зелёный хватает капитана за рукав.
Космонавты оборачиваются: второй человек в скафандре, на сей раз заметно ниже ростом. Присев на корточки, он чинит шасси космического корабля. Полосков (неуверенно):
- Дэн? Дэн Хоуцзян?
Селезнёв решительным шагом направляется к призраку (тот сидит спиной) - когда он подходит вплотную, призрак капитана исчезает. На том месте, где он только что сидел – небольшой камень чуть заметно дрожит, раскачиваясь из стороны в сторону…
- Здесь миражи! – по радио доносится голос говоруна. - Остерегайтесь миражей второй планеты!
- Папа, - говорит Алиса, - по-моему, говорун пытается нам что-то объяснить!
- Что может объяснить глупая неразумная птица… – недоумевает Зелёный.
Селезнёв перебивает:
- Кажется, я понял! – он приседает на корточки. – Камни… Вот эти камни – они живые! Больше того: они улавливают биотоки мозга как… Как миелофон! Планета, целая планета – огромный миелофон! Они улавливают мысли и образы в памяти всякого, кто попадает сюда, и эти образы обретают здесь вторую жизнь – вот что это такое…
- Игорь, если твоя догадка верна, то это открытие всегалактического масштаба! Только как её проверить?
Селезнёв подбирает зелёный камень с картофелину величиной. Он похож на кусок малахита и точно годовыми кольцами испещрён причудливыми темными прожилками.
- Думаю, эта окраска – это неспроста. Он, как растение, живёт за счёт фотосинтеза и растёт от сезона к сезону – отсюда и годовые кольца … Отнесём камень на «Пегас», только поместим в термостат, иначе он погибнет – у нас на корабле ему слишком холодно… Филидор, у тебя есть термостат?
- Найдётся.

…В кают-компании зелёный камень, так похожий на расколотую глыбу малахита, заключён в прозрачный герметичный бокс (похожий на круглый аквариум, разве только что в массивной подошве-подставке мигают разноцветные лампочки). Люди сгрудились над камнем. Любопытный говорун легонько постукивает клювом по стеклу.
- Говоруша, не разбей! – говорит Алиса.
И тут происходит чудо: камень, как живой, вдруг начинает дрожать и попрыгивать, вот он уже мчится, скрежеща по стеклу бешеной юлой, от него исходит призрачное сияние, он точно испускает клубы прозрачного дыма, который свободно проходит сквозь стекло. Дым сгущается, и вот…
второй говорун сидит на стекле.
Первый – настоящий - говорун настолько потрясён, что забывает человеческий язык: он что-то возбуждённо кричит по-птичьи. Тотчас второй молча взлетает, и первый его преследует, отчаянно щебеча, вот он настигает «самозванца», и в тот же миг камень замирает, а призрак - исчезает. Оставшись один, говорун присаживается на плечо Алисы:
- Остерегайтесь миражей! – в голосе его явственно слышна обида.
- Потрясающе! – не может сдержаться Зелёный. – Выходит, оба капитана высаживались здесь!
Алиса озабочена совсем другой проблемой:
- Папа, а мы довезём до Земли этот живой камень?
- Боюсь, что нет. Наш термостат на столь долгий срок не рассчитан.
- Тогда мы должны положить его обратно!
- Разумеется, мы отнесём его туда, где взяли…
- Папа, я его сама отнесу, а то ты из корабля уже выходил, а я ещё не выходила!
- Хорошо, - улыбается Селезнёв, - только с радиатором за плечами тебе передвигаться будет нелегко!
- Ничего, я справлюсь!

…Алиса, тяжело ступая в скафандре, бережно несёт бокс. Сзади ей помогает Селезнёв. Вдали «Пегас» в мутном клубящемся мареве.
- Всё, Алиса, дальше нельзя, а то мы потеряем корабль из вида!
Алиса ставит бокс, открывает его и осторожно перекладывает зелёный камень на землю.
Только она разогнулась – камень тотчас оживает, и появляется вторая Алиса – не в скафандре, а в простом комбинезоне. Алиса – настоящая Алиса – неуверенно поднимает руку – и вторая Алиса тоже поднимает руку и машет в ответ. Селезнёв, улыбаясь, тихонько обнимает дочь, словно боясь перепутать.
Видеоряд: «Пегас» взлетает. Сквозь шум стартующего корабля доносится голос говоруна: «Ищите на планете-три, ищите на планете-три»!

…Третья планета системы Медузы. Она очень походила бы на Землю, если бы не целых четыре солнца – жёлтое и красное светят ярко и греют жарко, голубое и зелёное только светят (тепла от них мало), но из-за них на планете круглые сутки длится день: когда с небосклона уходит одна пара светил, на смену им тут же появляется другая. Алиса:
- Удивительно, я видела планеты у которых несколько лун, но мир нескольких солнц вижу впервые! Папа, а здесь всегда так светло?
- Признаюсь, я тоже вижу впервые - планеты, у которых не одно солнце, а несколько, почти никогда не бывают населены: орбиты их неустойчивы: то слишком жарко, то холодно. Система Медузы – одна из немногих в Галактике, где есть богатая жизнь.
Они стоят посреди цветущего луга (Алисе трава по пояс) – яркие пятна разнообразных цветов пестреют на фоне густой зелени, некоторые соцветия высокими султанами возвышаются над головой. Под стать цветам в воздухе порхают насекомые, напоминающие бабочек и какие-то пушистые большеглазые создания, похожие на летучих мышей с перепончатыми крыльями. У них остренькие мордочки, которые они то и дело засовывают в длинные трубочки цветов, собранные в высокие соцветия. Их длинные язычки слизывают нектар, носы вечно перепачканы в пыльце. На заднем плане виден «Пегас» - корабль приземлился в распадке меж холмов, поросших дремучим лесом.
- А светло тут бывает, наверняка, не всегда, - говорит Селезнёв, - планета же не стоит на месте, она вращается – наступает пора, когда на своей орбите она оказывается по одну сторону, а все четыре солнца – по другую. И тогда каждые сутки здесь бывает ночь.
- Интересно было бы взглянуть! Такая же это ночь, как у нас на Земле, или совсем другая?
- Это будет только через полгода. Ты тогда будешь в школе.
- Да…
Глазастая летучая мышка проносится у самой головы Алисы, а огромная яркая бабочка садится ей на руку.
- Пап, гляди, они нас совершенно не боятся!
- Наверное, им ещё не доводилось встречаться с людьми.
- Ну и что, что не доводилось? Люди – друзья природы, а не враги!
Бабочка приятно щекочет ладонь лапками, расправляет крылья, точно желает именно здесь принять солнечную ванну.
- Давай, подружка, я тебя на плечо пересажу… - Алиса только собирается это сделать, но не успевает: что-то длинное и хлёсткое как плеть со свистом рассекает воздух, сбивая бабочку с ладони.
- А-ай! – от неожиданности Алиса взвизгивает и подпрыгивает, точно ужаленная.
Из зарослей на неё глядит чья-то остроухая и полосатая разбойничья морда: круглые глаза с узкими, точно кошачьи щёлочки зрачками, длинная зубастая пасть… Из пасти торчат крылья бабочки – той, что только что сидела на руке у Алисы.
- Ты зачем бабочку схватил… А ну, отдай! – Алиса тянет руку
Зверёк, приглушённо рычит и, зажмурясь, торопливо глотает добычу, выплёвывая оторванные крылья. Его пятнистое тельце покрыто полосатым мехом. Зверёк отступает, но необычно: туловище его пятится назад, а голова, с угрожающе оскаленной пастью, остаётся где была – шея растягивается на глазах, точно резиновая. Зверёк, не мигая, пристально следит за Алисой – вот его туловище совсем скрылось, голова, точно помещённая на кончик до предела растянутой пружины, стремительно срывается с места, и с коротким шорохом исчезая в траве.
- Пап, и кто это был, по-твоему? Зверь, стреляющий собственной головой…
- На неизвестных планетах водятся неизвестные науке звери, - многозначительно изрекает отец, но он всегда настороже. - Что-то мы слишком далеко зашли - идём-ка к кораблю!
- Идём, - печально вздыхает Алиса.

…Капитан и бортинженер копошатся у корабля. Манипулятор выгружает из ангара катер.
- Игорь, - строго говорит Полосков, - хоть ты и начальник нашей экспедиции, мой долг сделать тебе выговор: по незнакомой планете нельзя разгуливать безоружным. Мало тебе прошлой истории с Кроком!
Капитан и Зелёный вооружены – на поясе у каждого висит кобура с бластером, при этом Полосков в скафандре (только без шлема – шлем лежит на сиденье в кабине катера), а бортинженер – в комбинезоне. Подле в ожидании приказа стоит робот.
- Я уже об этом подумал, - признаётся Селезнёв, - пойду, тоже возьму бластер из сейфа! (Поднимается по трапу.)
- А вы куда-то собрались? – интересуется Алиса?
- Наш капитан собрался, - подмигивает Зелёный. – Ему срочно понадобилось на орбиту.
- А зачем?
- Любопытная Варвара! Всё-то тебе надо знать!
- Разведчик, который я перевёл на орбиту этой планеты, почему-то замолчал, - сухо отвечает Полосков. – Слетаю, посмотрю, что с ним случилось.
- Нечего смотреть, - говорит Зелёный, - лови манипулятором и вези сюда – на орбите ничего толком не починишь.
- Ладно, на месте разберусь! Катер готов?
- Катер готов, можно взлетать.
Появляется Селезнёв, на поясе у него бластер.
- Кто выпустил алмазную черепашку? Я посадил её в сейф, теперь её там нет…
- Я выпустил, - отвечает Зелёный, - она так жалобно скреблась, что я пустил её погулять, а говоруна, чтоб он не напал снова, мы с Геннадием посадили в клетку.
- Говоруна я видел, а алмазной черепашки – нет. Знать бы, где она теперь гуляет!
- Папа, посмотри под ноги! – еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха, советует Алиса.
Селезнёв смотрит – у его ног деловито ползает злополучная черепашка. Профессор торопливо подбирает её.
- Что-то я в последнее время совсем издёргался, – он тихонько почёсывает головку черепашки, флегматично рассевшейся у него на ладони. – Ты же редкое животное: зачем убегаешь?
- Папа, а ты выяснил, как правильно кормить алмазных черепашек?
- Представляете, нет! В справочнике подробно расписан режим кормления, и то, почему черепашка иногда может отказываться от пищи, но это явно не наш случай!
- А ты загляни в Интер-галактнет...
Полосков (уже в шлеме):
- Здесь не ловится Интер-галактнет: слишком далеко до обжитых миров. Ну, ладно! Я полетел. (роботу) В машину!
Робот проворно забирается в багажное отделение (оно отделено от кабины), чтобы случайно не сорвало в полёте, его членистые ноги вставляются в специальные гнёзда. Из люка торчат блок телекамер и манипуляторы.
Полосков садится в катер, Зелёный поднимается по трапу, скрестив руки над головой, он желает удачного полёта:
- Бывай, капитан, без разведчика не возвращайся!
Алиса:
- Пока, дядя Гена!
Катер стартует…

…Кают компания. Селезнёв и Зелёный сидят за столом, Алиса несёт на подносе сервиз из пищедоставки. Расставляет чашки с чаем на блюдца, сахарницу (сахар кусковый), вазочку с тонко нарезанным кружками лимоном, садится сама. Говорун (по-русски):
- Приятного аппетита!
- Опять тебя, бедного, в клетку посадили! – вздыхает Алиса.
- Посадили, что б не хулиганил, - отвечает Зелёный, доставая из сахарницы кусочек рафинада (бортинженер предпочитает вприкуску). – Он всё голову норовит оторвать нашей черепашке.
Черепашка ползает между кресел. Селезнёв кладёт в чашку кружок лимона, Алиса – два кружка. Селезнёв:
- А всё-таки богатый здесь мир – одной этой планеты хватит на пятьдесят зоопарков! Я прошёлся вокруг лишь полчаса, но впечатлений масса.
- Не нравится мне это, - прихлёбывая чай, мрачнеет Зелёный, - уж больно тут красиво: жди беды!
- Ты, что-то, сегодня мрачнее обычного, Филидор!
- Помрачнеешь тут! Сперва следы кораблекрушения, потом пропал разведчик – одна дурная примета за другой, вот и Геннадий давеча, когда ты уходил, мне признавался, что не нравится ему эта планета.
- Наверное, вас обоих укусила ядовитая муха – меланхолия.
- Просто ты, Игорь, не видишь того, что я сердцем чувствую – планета скрывает какую-то грозную опасность, о которой мы не подозреваем. Соколовский здесь пропал, а до него Хоуцзян…
Говорун (голосом Соколовского):
- Что, пернатый приятель! Похоже, попали мы в передрягу… Прости, друг, но у меня нет выхода – постарайся добраться до Земли и предупреди Роберта. Расскажи ему обо всём…
Сидящие за столом замирают – Зелёный, откусывавший сахар, чуть не поперхнулся. Слышно только как стучат по полу коготки алмазной черепашки – та торопливо выбирается из-под стола. Алиса (уставившись на птицу):
- Говоруша, ты помнишь, что было? Помнишь, что случилось с «Синей чайкой»? Не молчи – расскажи, пожалуйста!
Говорун молчит. Из-за прутьев клетки он внимательно всматривается в лица землян, словно прикидывая: можно им доверять, или нельзя? Наконец, он повторяет:
- Постарайся добраться до Земли и предупреди Роберта. Расскажи ему обо всём…
- Похоже, наш попугай не расположен откровенничать, - констатирует Зелёный. – Он согласен говорить только с хозяином!
- Говоруша, - упрашивает Алиса, - пойми, мы твои друзья. И капитаны – Максим и Дэн – тоже наши друзья. Они в беде? Им нужна помощь? Мы поможем им – только подскажи, где их искать!
Говорун не глядит на девочку, говорун глядит на алмазную черепашку, а та – на говоруна. Говорун молчит, черепашка на полу смотрит на птицу пристально, не шевелясь, только люди за столом её не замечают. Наконец, говорун произносит:
- The Teapot! Teapot fear! (- Чайник! Опасайтесь чайника!)
Алиса вздыхает, Зелёный усмехается:
- Неразумная птица! Чего вы хотите от неё…
Пальцами обеих рук Селезнёв оплёл подбородок. Подле чашка с недопитым чаем. Он рассуждает:
- Что же могло произойти с новейшим кораблём? Метеорит? Но, как утверждал Геннадий, корабли Самаона Гая были рассчитаны противостоять любым метеоритам…
- На каждый противометеоритный щит найдётся свой метеорит! – Зелёный тоже отставил чай в сторону.
- Может быть, «Синяя чайка» потерпела крушение где-то здесь? – и Алисе стало не до чая.
- Ты забываешь, Алиса, - задумчиво качает головой Зелёный, - что до «Синей чайки» где-то здесь, скорее всего, пропал «Ци-фэй». А это уже подозрительно: случайно два корабля в одном и том же месте крушение не терпят! Тут скрывается что-то очень нехорошее, а мы, как доверчивые простофили, суёмся сюда на своём бродячем зоопарке… У нас на борту кроме трёх бластеров – и оружия-то никакого нет!
- А что, по-твоему, могло случиться? – спрашивает Селезнёв.
- Да всё, что угодно: взрыв корабля, например. Для экспериментальной, не отработанной как следует техники – обычное дело… Так или иначе, Соколовский успел телепортировать говоруна, вот почему птица спаслась, оказавшись на Шеезяке!
- А почему капитан не телепортировался сам? – спрашивает Алиса.
- Вы физику пространства-времени с какого класса учите?
- С четвёртого.
- А, понятно!.. Порасспроси, как-нибудь своего учителя – он тебе объяснит, что телепортация штука тонкая, требует знания точных координат: настолько точных, что переброска на большие расстояния требует стационарных измерителей, которые на борту не всякого корабля помещаются. А ещё, телепортация много энергии отнимает - чем больше груз, тем короче расстояние переброски. Пока что телепортация людей осуществима лишь в пределах планеты – скажем, в крупных городах стоят телепорт-автобусы. Видала, какие они громоздкие?
- Видала. Я регулярно ими пользуюсь.
- Ну вот, а отсюда на Землю телепортировать можно лишь говоруна – в котором полтора кило живого веса. И то телепортировать, судя по всему, не получилось – говорун долетел только до Шелезяки!
Алиса встаёт, подходит к клетке, касается пальцами прутьев. Говорун топорщит свою золотую корону.
- Говоруша, мы обязательно отыщем капитанов! Что бы ни случилось…
Конец десятого эпизода.

Следующий эпизод:
Эпизод-11. Пираты – «чайник» и плен.

[Дин-70]

Вот, выношу на суд вариант песни для фрагмента второго эпизода. Не судите строго, если мой стиль понравится, то можно писать колыбельную. Порка решил ограничится одной песней.

Огромное спасибо! По-моему неплохо. Но нужно четыре куплета - те что есть подхоят к Зелёному, Полоскову и Селезнёву, но нужен ещё куплет для Алисы. Напомню видеоряд: ей снится мама, она играет с дельфинами, она со школьными друзьями, под конец - она в скафандре.

[толик]

Ну что же, рад, что понравилось. Но придётся немного подождать, так как по техническим причинам я смогу появиться на форуме нескоро, так что ждите. Колыбельная будет представлена вместе с недостающим куплетом.

[Дин-70]

…Селезнёв и Зелёный стоят подле ангара по колено в высокой траве. Бортинженер, держа свой неизменный дистанционный пульт, управляет манипулятором, который выгружает из ангара катер.
- Ты, всё-таки, собрался в поход? Капитана дождаться не хочешь?
- Даю тебе слово: мы с Алисой будем не далеко. Только разведаем ближайшие окрестности, и к обеду вернёмся на «Пегас».
- С Алисой?
- Филидор, вдвоём всё-таки безопасней, чем в одиночку, и лучше будет, если на корабле останешься ты, а не маленькая девочка.
- Ладно… Капитан недавно был на связи – он запеленговал разведчик, на следующем витке он его заберёт, так что, наверное, вы одновременно вернётесь.
- Постараемся успеть до его возвращения.
По трапу спускается Алиса, у неё необычайно воинственный вид от боевой амуниции. На шее у неё тяжёлая камера-бинокль. За плечами на аккуратных ремешках висят небольшой чёрный лук (трубчатая середина – рукоять, за которую удобно браться, с обеих сторон - пара узких изогнутых пластиковых пластин, к которым крепится тетива) и чёрный колчан со стрелами (из широкой трубки – тоже пластиковой).
- Это что за… маскарад? – Селезнёву не подобрать слов.
Конец десятого эпизода.

Эпизод-11. Пираты – «чайник» и плен.

- Это что за… маскарад? – спрашивает Селезнёв.
- Почему маскарад? Вы же давеча сами говорили, что по неисследованным планетам безоружными не ходят! Я и подумала, что раз бластер мне пока не положен, то лук со стрелами будет в самый раз, тем более, что стреляю я неплохо!
- Когда это ты успела выучиться стрелять?
- Хорошо же, папочка, ты знаешь собственную дочку! Мы с друзьями уже третий год в шервудских стрелков играем: Пашка у нас Робин Гуд, Аркаша – Маленький Джон, а я – брат Тук.
- А почему не леди Марион? – шутит Зелёный, но Алиса не понимает шутки:
- Фу, вот ещё!
Зелёный смеётся:
- Ещё вчера вечером, чуть только ты, Игорь, спать улёгся, она шасть на мостик и ну меня донимать: нет ли в мастерской каких-нибудь материалов… Пришлось дать, и робота в помощь выделить – всю ночь мастерила себе и лук, и стрелы, и эту… портупею.
- И нечего выдавать моих тайн! – Алиса обиженно надувает губы.
- Теперь это уже не тайна! – сухо замечает Селезнёв. – Я бы предпочёл, чтобы ты никогда не брала бы в руки оружие…
- Какое же это оружие? – удивляется Алиса. – Оружие – бластер, а это для самообороны…
Отец распахивает передний люк, справа от водительского сидения:
- Садись. Тебе сидеть-то удобно будет?
- Удобно. – Алиса расстёгивает ремень и перекладывает лук с колчаном на заднее сидение.
- Амазонка! Как есть - настоящая амазонка… - смеётся, качая головой, Зелёный.
Алиса, наградив бортинженера испепеляющим взглядом, садится в катер.
Катер взлетает…

…Катер мчится у самой земли, взмывает, чтобы перенестись через пригорок (и тогда ветки кустов едва не царапают днище), то с головокружительной скоростью, как на «американских горках» скатывается под уклон. Алиса высунула голову из раскрытого верхнего люка, рассматривает проносящийся пейзаж в камеру-бинокль, делает снимки, ветер треплет её волосы.
Внизу сквозь заросли неторопливо шествует процессия ящериц, с длинными хвостами. У них жёлтая с зелёными и бурыми полосками чешуйчатая кожа, передвигаются на задних ногах – ни дать, ни взять, динозавры (ростом чуть меньше человека). По краям и спереди шагают самые крупные, а множество мелких идут в центре нестройной колонной.
Алиса, увидев их издалека, приседает в кресло:
- Пап, гляди! Ты их возьмём с собой?
Селезнёв, отвлекаясь от приборов, смотрит, куда показывает дочь:
- Не выяснив, всех особенностей: чем питаются и как живут, брать никого нельзя. А то до Земли не довезёшь – вспомни, как я опростоволосился с головастами.
«Динозавры» видят приближающийся катер. Сторожа, идущие по краям стада, замерли, углядев опасность. Они издают короткий тревожный свист, и стадо дружно пускается наутёк, при этом молодняк бежит впереди, а сторожа в арьергарде замыкают отступление… Стадо пересекает ближайшую опушку, скрываясь под густым пологом леса. Алиса провожает их взглядом. Селезнёв закладывает крутой вираж – катер берёт курс к широкой поляне, виднеющейся за перелеском.
- Сделаем остановку здесь!
- Ой, сколько цветов! Настоящее цветочное море… Нет – цветочный океан!
Цветов на поляне и вправду много, причём всевозможных расцветок: красные, точно маки, белые, похожие на лилии, голубые, напоминающие колокольчики, только исполинские, диаметром в полметра – целые колокола! А есть ещё и жёлтые, и пурпурные, и в крапинку, и в полоску… Огромный анемон, выше человеческого роста, благоухает на краю поляны: у него целая копна узких бело-розовых лепестков, торчащих из мясистого, толстого как бочонок стебля. У Селезнёва явный интерес к этому растению, и он сажает катер рядом.
- Это мир цветов, - говорит профессор, - здешние солнца щедро снабжают его светом, и неудивительно, что планета превратилась в рай для растений!
Он выходит из катера, следом выскакивает Алиса, успевая захватить при этом своё оружие – она торопливо одевает портупею с луком и колчаном, застёгивает пряжку ремня.
- А вот ты заметил, пап, – цветов много, а ни бабочек, ни пчёл, ни жуков почему-то не видно…Может, погода вот-вот испортится?
Селезнёв задирает голову – на небе редкие-редкие белые облачка.
- Да нет, не похоже… Может быть, цветы здесь опыляют не насекомые, а какие-нибудь другие животные? Помнишь, летучих мышек, которых мы с тобой видели вчера?
- Помню, как же, только и мышек тоже что-то не видать…
Селезнёв снимает красивый исполин на видео – заходит с одной стороны, потом с другой. Шаг за шагом, он приближается к цветку-гиганту. Алису, тем временем заинтересовал другое растение, поменьше. Это длинное соцветие золотисто-жёлтых цветов, лепестки которых по краям оторочены длинной янтарного цвета бахромой, отчего цветущая кисть похожа на распушённое птичье перо. По самой земле стелется пышная копна бледно-зелёных листьев, усыпанных ровными рядами крошечных, искрящихся на солнце капелек росы. Алиса наводит камеру и делает снимок. Появляется полосатая пчела, она басисто гудит возле цветка. Алиса:
- Ой! Ты - как нельзя кстати! Сейчас снимок получится – просто загляденье…
Она приготовилась снимать… Пчела у самого цветка, и стоило ей коснуться бахромы лепестка, как тотчас усыпанный росой лист взвивается в воздух плетью, хватая несчастное насекомое, свернувшимся в тугую спираль щупальцем. Растерявшись, Алиса не успевает нажать на спуск.
- Цветок-хищник… Папа! Осторожней – тут полно хищных растений!
- Что? – отец, уже возле самого цветка-анемона, оборачивается.
- Папа! Берегись!!! – Алиса видит, как из травы метнулось буро-зелёное щупальце.
У Селезнёва отличная реакция, он бросается на землю, и щупальце проносится над ним, но, к несчастью, у хищного анемона оно не одно. Другое щупальце обвивает профессора за лодыжку. Селезнёв стремглав вскакивает, стараясь прыжком выскользнуть из неплотного пока захвата, но не тут-то было: первое щупальце настигает его, обвиваясь вокруг шеи. (Щупальца такие: кончик узкий и гибкий, ими хищник хватает жертву, а основание широкое и жёсткое, в виде двух лопастей, раскрывающихся и закрывающихся на манер страниц книги – здесь добыча переваривается. Аналогично устроены хватательные листья-щупальца и малого хищника, поймавшего пчелу.)
Селезнёв борется, пытаясь обеими руками разомкнуть смертельные объятия…
- Папа, погоди, я сейчас!
- Алиса! Назад!!! – отчаянно хрипит Селезнёв…
Алиса не слушает, она выхватывает стрелу из колчана, натягивает тетиву и стреляет. Звонко гудит спущенная тетива, стрела пронзает навылет мягкое мясистое щупальце.
- Папа, держись!
Наверное, ещё ни разу девочке не приходилось стрелять в таком сумасшедшем темпе – одна за другой стрелы пронзают щупальца анемона, Алиса бьёт без промаха, да и расстояние-то - шагов тридцать. Из ран течёт густая тёмно-зелёная смола… Хватка хищника слабеет, но и у отца сил не прибавляется, а новые щупальца, шурша в траве, сползаются к человеку со всех сторон…
В колчане только одна стрела…
- Дура я! Куда ж стреляю! – закусив губу, Алиса разворачивается и посылает стрелу точно в сплетение нежных лепестков…
Последний выстрел, наконец-то, достигает цели! Щупальца оставляют жертву, раненый анемон со злобным шипением сморщивается в комок, будто из пробитого воздушного шара выпущен воздух. Множество щупалец, невидимых в густой траве, встают дыбом, окружая раненый цветок плотным частоколом. Только те два, что исколоты стрелами, безжизненно валяются. Упавший навзничь Селезнёв тоже на земле – его душит кашель.
- Папа! – Алиса бросается к отцу. – Скорее, идём отсюда…
Она помогает ему вернуться к катеру.

…Катер стоит на поляне. По-прежнему благоухают опасные цветы, чей аромат доносится в кабину через открытые люки. Селезнёв приходит в себя, расстёгивает ворот, растирает шею...
- Пап, с тобой, правда, всё хорошо? – Алиса копается в раскрытой аптечке. - Может мне Филидора предупредить, чтоб он медотсек приготовил?
- Нет, я уже хорошо себя чувствую. Закрой аптечку: кажется, я обойдусь без медицинской помощи… Однако, хватка у этого анемона! - отец пристально глядит в глаза дочери. – Будем считать, что теперь мы с тобою квиты!
- Пап, да ладно, чего уж там… Ты знаешь, я страшно перетрусила, когда увидела, что он тебя схватил!..
- Все бы так пугались! – добродушно усмехается отец, он уже оправился от пережитого. – Ну что, возвращаемся на «Пегас» или летим дальше?
- Летим дальше!
Катер поднимается в воздух и, описав над негостеприимной поляной круг, движется на юг – с одного борта припекают восходящие золотое и красное солнца, с противоположной стороны холодные лучи малых солнц посылают нашим героям прощальный привет – они вот-вот скроются за горизонтом. (При этом, клонясь к закату, они меняют цвета: прежнее зелёное желтеет, становясь цвета незрелого лимона, а синее – бирюзовым.) Впереди, на фоне густого леса очередная изумрудная поляна – со стороны она кажется вытянутым овалом, когда катер подлетает ближе, становится видно, что поляна - почти идеальный круг в четверть километра диаметром, как бы очерченный гигантским циркулем.
- Надо же, - комментирует Алиса, - а тут тоже встречаются круги на полях, то есть на лесах! – она хватается за камеру и, высунувшись из люка, снимает: отец закладывает над поляной вираж (на сей раз Селезнёв не спешит).
- Помнится, прошлым летом ты с друзьями пыталась разгадать тайну круга на пшеничном поле под Коломной, - улыбается отец. – Каждое утро созванивались, договаривались, чья очередь дежурить следующей ночью… Ну как, разгадали тайну?
- Ничего от тебя не скроешь! – Алиса густо краснеет. – Нам не повезло: Лёшка Наумов в своё дежурство уснул, и, как назло, именно той ночью и появился круг! Эх, мальчишки, наверное, сейчас снова на том поле, дежурят, а я вот здесь с тобой…
- Раз не повезло на Земле, - Селёзнёв ведёт катер на посадку, - попытаем счастья на чужой планете!
Катер стоит в центре поляны. Она поросла невысокой (по щиколотку) шелковистой травой, что само по себе необычно – как правило, на других полянах, трава гораздо выше. Стена леса, замыкающая открытое пространство, не просто идеально круглая, точно рюмкой с острыми краями кто-то вырезал из раскатанного теста заготовку для огромного пельменя, она ещё и начинается внезапно, без всякого перехода. Ни кустов, ни молодого подроста, столь обычного для опушки здесь тоже нет. Лишь высокие, в рост человека цветы, плотным кольцом, охватывают поляну – и сразу за ними начинается лес. Цветы тоже необычные: очень похожи ни подсолнухи, но лепестки у них белые, а корзиночки серебристые, идеально гладкие, и в каждом как в настоящем зеркале отражается поляна и всё, что на ней находится. Тысячи зеркал обращены к солнцам, отбрасывая на наших героев яркие зайчики.
- Зеркала, и вдруг растут! - восклицает Алиса, выбираясь из катера.
- Осторожней! - кричит Селезнёв, - вдруг, они тоже хищные?
- Нет, пап, видишь – на них бабочки садятся! Значит, эти цветы никого не едят… Ну хорошо, - заметив недоверие отца, Алиса достаёт из катера увесистую гайку, привязывает чёрную ленту из пластика, - давай проверим… Я в старой книжке читала как один герой в опасных местах именно поступал: прежде чем идти, бросал впереди себя гайку с лентой. Если та летела нормально, то идти можно без опаски, ели нет – идти нельзя.
Алиса швыряет гайку – та падает в траву возле цветов. Цветы никак не реагируют.
- Вот видишь, пап? Они не реагируют – значит, нормальные цветы, не хищные. Подходи без опаски! – Алиса подбегает, снимая на ходу, подбирает гайку, рассматривает живые зеркала. Селезнёв спешит присоединиться к ней: в отличие от увлечённой дочери отец озирается по сторонам, на всякий случай, держа рука у кобуры. Алиса рассматривает себя в зеркале, тихонько постукивает по тяжёлой корзиночке, висящей на конце толстого волосатого стебля - слышен глуховатый звон, как будто, и правда, стучат по стеклу.
- Алиса, давай-ка возвращаться! Живые зеркала возьмём на «Пегас»…

…Кают-компания «Пегаса». В клетке сидит говорун, с лёгким стуком на полу крутится индикатор, лиловый от восторга, неспешно ползает алмазная черепашка. В огромной вазе стоит охапка зеркальных цветов.
- Ой, как мы их с папой тащили, как тащили, - делится впечатлениями Алиса, - думали, никогда не дотащим! Папа говорил, что эти цветы вырезаны из камня, а я думала – они отлиты из настоящего серебра: такие они тяжёлые!
Зелёный рассматривает себя в зеркале, аккуратно разглаживает бороду.
- Да, пожалуй, не зря вы так старались – нам на «Пегасе» зеркал явно не хватало…
- От Геннадия есть какие-нибудь новости? – спрашивает Селезнёв.
- Вот хорошо, что напомнил! – Зелёный смотрит на часы. – Сейчас ведь сеанс связи!
- Пойдём, я тоже поднимусь на мостик, мне надо кое-что обсудить…
- Пока, Алиска! – Зелёный машет рукой и заходит в лифт.
Алиса остаётся одна (ну, если, конечно, не считать животных). Повертеться у зеркала: что может быть приятней? Она строит забавные рожицы, высовывает язык…
- Ой… Что это? – отражение Алисы гаснет, как в испорченном телеэкране, на какое-то время гладкое зеркало цветка становится тёмным, потом опять светлеет – и вот уже в нём Зелёный. Он, не спеша, разглаживает бороду, только как-то странно: не от начала, а от конца, поднимая руку…
Оторопев от неожиданности, Алиса пятится. Индикатор, перестав прыгать, замер, окрасившись в малиновые тона (что означает крайнюю степень удивления). Алиса, справившись с волнением, трогает зеркало - Зелёный невозмутимо смотрит на неё, как будто с экрана видеосвязи при односторонней передаче, когда не видно собеседника…
Алиса срывается с места и бежит в лифт, поднимается а мостик…
На мостике Зелёный и Селезнёв у пульта связи, беседуют с Полосковым:
- У меня всё в порядке, робот захватил разведчик и погрузил в багажное отделение. На следующем витке приземляюсь – ждите меня через час…
Алиса:
- Филидор, скорее! Там в зеркале – ты!!!
Зелёный и Селезнёв оборачиваются, хлопают глазами – они ничего не понимают. Алиса хватает бортинженера за рукав и тянет к лифту:
- Скорее, а то вдруг пропадёт, вы ничего не увидите.
Втроём люди возвращаются в кают-компанию. Увы – Зелёного в зеркале больше нет. Оно матово-чёрное… Вокруг вазы кругами ходит малиновый индикатор: то в одно зеркало заглянет, то в другое…
- Малиновый цвет индикатора, означает крайнюю степень изумления, - рассеяно говорит Селезнёв.
- Ну как же! – обижена Алиса. – Зелёный, ведь только что в этом зеркале был ты!
- Наверное, тебе… - Зелёный хочет сказать, что Алисе показалось, но не договаривает. Тёмный кружок вдруг разгорается и в нём вновь проступает изображение – только теперь это не Зелёный. На сей раз это лицо Селезнёва. На заднем плане видна зеркальная поляна. Губы у профессора шевелятся – он что-то говорит.
- Испорченный телевизор, - шутит Зелёный. – Изображение есть, а звука нет…
Селезнёв подаётся назад, и появляется Алиса – искажённой, кажущейся больше лица ладонью она (как бы изнутри) стучит по поверхности цветка-экрана. Потом она резко нагибается, снова встаёт и уходит всё время пятясь назад, даже не пытаясь обернуться – вот она уже стоит вдалеке, у самого катера. Что-то тёмное быстро-быстро летит к девочке, описывая дугу – Алиса поднимает руку, и ловит предмет на лету – это гайка с лентой…
- Кино наоборот! – возбуждённо кричит Алиса.
- Всё ясно! – говорит профессор Селезнёв. – Эти зеркала состоят из тонких плёнок они нарастают пока цветок живой, как бы фотографируя всё, что в них отражается… Сейчас плёнки испаряются слой за слоем – вот и получается «кино наоборот»…
- Смотрите! – кричит Алиса. – доктор Верховцев!
Действительно, на поляне стоят доктор Верховцев в своей неизменной шляпе, а рядом с ним – толстяк, что подарил алмазную черепашку. Вдали виднеется скоростной остроконечный чёрный космический корабль.
- Выходит, Весельчак хорошо знает Верховцева… - удивлённо бормочет Селезнёв. – Вот так сюрприз!
Верховцев и Весельчак о чём-то спорят.
- Эх! – сокрушается Алиса. – Жаль, что цветы только изображение предавать умеют! Наконец, они уходят: сперва Верховцев, потом Весельчак (уходят, естественно, задом наперёд). Чёрный космический корабль взлетает.
- Как думаете, как долго живут такие цветы? – рассуждает Зелёный. – Наверняка, не один год: глядите, какие толстые у них корзинки – в три пальца толщина!
- Ты что-то задумал, Филидор? – спрашивает Алиса.
- Проделаю опыт: возьму один цветок и, посмотрю, что он такого нафотографировал пока рос … - Зелёный достаёт из тумбочки большой кухонный нож и срезает цветок.

…Мастерская, в которой чинили робота с Шелезяки. В зажиме (вроде тисков, но не ручных, а на кнопках) на столе Зелёный закрепляет цветок, зеркалом вверх, берётся за вибробритву. Рядом любопытная Алиса, за ней – профессор Селезнёв. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу не менее любопытный индикатор – синий с чёрными пятнами (что означает крайнюю степень нетерпения). Зелёный:
- Срежу сразу сантиметр! – бортинженер вставляет провод в розетку, включает противно жужжащую вибробритву. Толстый слой, полупрозрачный как целлофан, отделяется от цветка. Зелёный осторожно снимает его и переносит на стол.
Под снятым слоем матово-тёмная поверхность. Экспериментаторы ждут, когда появится изображение, но оно, похоже, и не собирается появляться... Индикатор нетерпеливо жмётся к столу, пытается вскарабкаться на него, чтобы лучше разглядеть, что происходит с чудо-цветком.
- Фокус не удался! – вздыхает Алиса.
Индикатор вскарабкивается-таки на стол, и Зелёному приходится его прогнать:
- Не мешай! (От огорчения индикатор становится сине-фиолетовым в мелкую крапинку.)
Селезнёв достаёт из кармана лупу и, низко склонившись, внимательно рассматривает потемневший экран.
- Тут что-то есть, мелькает что-то, правда, видно очень плохо – уж больно темно…
- Ну-ка, дай-ка я взгляну… - Зелёный нацепляет на глаз монокль-объектив. – Моя штука помощнее будет (Он подкручивает объектив.) Видеоряд – на темном стекле как бы косые капли дождя – только они не размазываются, а наоборот, смазываются и улетают прочь.
- Слушай, профессор, да ведь это же дождь! Капли барабанят по цветку, точь-в-точь как осенью по оконному стеклу. Но почему темно, как ночью…
- Так это и есть ночь! Ночи на этой планете наступают раз в полгода, когда она оказывается по одну сторону от всех четырёх солнц, а не между ними, как сейчас! Мы видим зиму этой планеты.
- Ну и мрачная же здесь зима! – замечает Алиса.
- А сколько здесь длится год, ты, Игорь, справочник смотрел?
- Триста восемьдесят дней – чуть дольше, чем у нас…
- Ага, – уже прикидывает в уме Алиса, - один сантиметр нарастает за 180 дней. Ещё сантиметр – ещё половина здешнего года, вновь будет ясный день и лето. А цветок, стало быть, живёт ровно три земных года!
- Сейчас, Алиска, мы твою гипотезу проверим! – говорит Зелёный, вновь берясь за вибробритву: очередной слой аккуратно отделён от заметно истончившейся корзинки – чем глубже слои, тем они прозрачней. Бортинженер глядит сквозь срез, держа его обеими руками. – Надо же, как стекло в иллюминаторе, только гнётся!
Теперь уже два среза лежат рядышком. Все склоняются над цветком. Ждать приходится довольно долго, но вот матово-темная поверхность среза светлеет, и, как и предсказывала Алиса, на экране вновь предстаёт знакомая поляна во всей красе. Порхают бабочки, мелькают птицы – само собой, мелькают и порхают довольно смешно - «задом наперёд». Достав из шкафа микрометр, Зелёный измеряет толщину срезанных слоёв, что-то прикидывает в уме и, довольный, теребит свою рыжую бороду.
- Я вот о чём подумал: если Соколовский на «Синей чайке» прилетал сюда, то он вполне мог побывать и на зеркальной поляне: почему нет? Нужно вскрыть слой двухлетней давности и посмотреть.
- Заманчиво… - говорит Селезнёв.
- Здорово! – восклицает Алиса.
Зелёный отмеряет микрометром нужную толщину:
- Для начала срежу чуть больше двух лет: теперь работать нужно очень аккуратно…
Гудит вибробритва. Работа и вправду требует аккуратности, цветок того и гляди треснет. Корзинка уже потеряла лепестки, превратившись в круглую тарелку. В третий раз, она очень неохотно светлеет, но вот в зеркале появляется поляна. Вид довольно странный: там, где теперь трава, голый шершавый бетон - вроде крышки исполинского люка. Глаз даже различает нечто вроде щели, там, где проходит край этой крышки… В помещение мастерской вползает алмазная черепашка.
- Ничего не понятно! - признаётся Алиса. – Что это, площадка космодрома?
- А теперь осторожно, - Селезнёв не обращает внимания на слова Алисы. – Главное – не срезать лишнего.
- Понимаю, не маленький! – Зелёный начинает резать, и в самый ответственный момент происходит непоправимое.
Алмазная черепашка с размаха налетает на индикатора, который с перепугу прыгает, да так неудачно, что толкает Зелёного под локоть. Вибробритва врезается в прозрачную плоть пластинки, та лопается, падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Индикатор, чувствуя вину, становится чернильно-чёрным. Он мечется по мастерской, убитый горем, требуя, наверное, чтобы его убили, пытается подлизаться к разъяренному Зелёному и, наконец, уползает под стол, где замирает.
- Держите своих животных в клетках! – в раздражении Зелёный убирает вибробритву, с грохотом задвигая ящик стола. – У вас, дорогие биологи, они свободно разгуливают по всему кораблю – вот вам и результат!
- Не расстраивайся, успокаивает несчастное животное Алиса, - с каждым бывает. Со мной, например, сколько раз бывало…
- Да, - соглашается с дочерью профессор, - от ошибок никто не застрахован, да и что, собственно, случилось? У нас же остался целый букет в кают-компании. Не получилось с этим цветком - получится с другим…
- Пойдёмте, скорее пойдёмте! – Алиса тянет за собой отца и Зелёного. – Принесём ещё цветов!
Она первой вбегает в кают-компанию:
- Ах!
Она замирает, в дверях лифта так же замерли Зелёный и Селезнёв
Ваза повалена на пол, вода лужей разлилась по кают-компании, на полу валяются цветы – точнее то, что от них осталось. Зеркальные корзиночки разбиты – все до единой.

…В клетке бьётся говорун, что-то отчаянно вереща. Иногда можно разобрать отдельные слова: «Опасность, вокруг опасность! Stop the thief!» и т. д. Алиса:
- Кажется, он требует, чтобы его выпустили! – она выпускает птицу из клетки. – Он должен был видеть, кто цветы погубил… Говоруша, я не ошиблась? Ты видел? Скажи!
Говорун ничего не говорит, он возбуждённо носится по кают-компании и ныряет в лаз аварийного трапа (предусмотрен на случай остановки лифтов).
- Не понимаю, - Селезнёв искренне не понимает, - кроме нас троих и животных на корабле никого нет. Входной люк закрыт. Кто же это сделал?!
Яростные крики говоруна, доносящиеся с нижних палуб, неожиданно смолкают. Алиса, Селезнёв и Зелёный невольно переглядываются, но нет – слышно хлопанье крыльев, птица возвращается. Из лаза аварийного трапа появляется говорун – лететь ему тяжело, потому что в когтях он несёт алмазную черепашку. Её лапки безжизненно свисают, точно тряпочки, головка… Головки нет – клювом говоруна она отгрызана напрочь, и теперь валяется где-то внизу, на месте последней схватки. Алиса в ужасе:
- Говоруша! Что же ты наделал…
- I have caught the thief! – невозмутимо отвечает говорун и, точно кошка, кладущая пойманную мышь к ногам хозяина, он кладёт к ногам Селезнёва мёртвую алмазную черепашку.
Говорун, страшно довольный, взирает на людей. Селезнёв, недоумевая, подбирает черепашку. Из разорванной шеи, откуда по идее должна капать кровь, свисают оборванные разноцветные провода…
- Филидор, ты понимаешь, что-нибудь? – Селезнёв протягивает черепашку бортинженеру.
- Ну-ка, дай сюда! – Зелёный хватает черепашку, садится за стол, торопливо доставая из внутреннего кармана набор карманных инструментов. – Сейчас мы поглядим, как она чирикает!
Бортинженер осторожно поддевает отвёрткой край алмазного панциря. С лёгким щелчком панцирь откидывается, точно крышка шкатулки, под ней - микрочип, переплетение проводов, атомные батареи…
- Чудо враждебной техники! Универсальный робот-шпион, вот кто цветы погубил!
Селезнёв глядит в лупу:
- Тут и микрофоны стоят… Выходит, Весельчак и Верховцев всё слышали!
- И видели! – добавляет Алиса, - она за нами всё время подсматривала!
…Слышен приглушённый шум. Возле «Пегаса» приземляется катер Полоскова.
…
- Геннадий, у нас осложнения. – говорит Селезнёв.
Полосков лишь мельком бросает взгляд на черепашку:
- У меня тоже осложнения. Металлодетектор спутника-разведчика уничтожен.
- Метеорит попал? – спрашивает Алиса.
- Нет, металлодетектор спрятан глубоко внутри корпуса. Кто-то его намеренно разрушил.
- И ты догадываешься кто? – спрашивает Селезнёв.
- Утром догадывался, а теперь более чем уверен: наши старые друзья, которых мы с тобой, Игорь, не добили двадцать лет назад.
- Пираты? Невероятно, уже два года в Галактике не зарегистрировано ни одного нападения на космические корабли и планеты! С пиратами практически покончено!
- «Практически» не значит «окончательно»!
- Геннадий, по-моему, ты преувеличиваешь.
- Игорь! На споры нет времени! Их робот-шпион раскрыт и уничтожен, играть в кошки-мышки потеряло смысл. Нельзя ждать – надо срочно действовать, времени в обрез!
- Что ты предлагаешь?
- Перво-наперво, немедленно оповестить Службу Галактической Безопасности, вызвать патрульный крейсер. Ближайшая к Медузе планета – Пилагея. Крейсер прибудет дней через пять. Нам надо продержаться пять суток, а для этого необходимо срочно перебазировать корабль: место нынешней стоянки «Пегаса» пиратам известно.
- А может, просто убраться отсюда, пока есть время? – советует Зелёный.
- И бросить в беде двух капитанов! – возмущается Алиса. – Это не по-товарищески!
- Нет, Филидор, не просто! – качает головой Полосков (слова Алисы он пропускает мимо ушей). – Ты забываешь, с какой скоростью передвигается наш посудина: уйти в гиперпространство нам не дадут, скорее всего, нам не дадут даже выйти на орбиту! Больше того – пираты именно этого и ждут, они наверняка рассчитывают, что мы побежим, и захлопнут ловушку! А мы предпримем неожиданный ход – поменяем место стоянки и затаимся! Нам сейчас главное – время выиграть…
- Ладно, - соглашается Селезнёв, - командуй, капитан!
- Всем приготовиться к взлёту!
- Погоди… А катер? Его же надо поставить в ангар!
- Какой ещё катер, какой ангар, Филидор! Всем по местам, сейчас взлетаем!

Видеоряд: Алиса в каюте, радом говорун. Оба пристёгнуты к амортизаторам. Говорун:
- Teapot fear! (-Опасайтесь чайника!)
Алиса (по внутренней связи):
- Пап, тут говорун опять предупреждает про какой-то чайник…
- Алиса, мы очень заняты, не отвлекай нас. Расскажешь потом!
На мостике (тоже пристёгнуты) Полосков, Зелёный и Селезнёв. Капитан:
- Связь заканчиваю, на борту всё в порядке. Решение – взлетаю!
На экране дальней связи пилагеец, сотрудник СГБ:
- Поняли вас «Пегас»! Крейсер «Полугус Земфирский» стартует немедленно! Благодарим за информацию.
Селезнёв (смотрит в огромное окно мостика):
- Геннадий, к нам гости!
К «Пегасу» бегут два человека в скафандрах. В одном (что ближе) без труда можно опознать доктора Верховцева (правда, он без шляпы). Доктор что-то кричит, размахивая рукой – в руке у него бластер.
- Поздно спохватился, голубчик! – усмехается Зелёный. – корабль к старту готов!
Полосков:
- Внимание, кораблю старт! Побегайте, побегайте как следует… пока добежите, мы уже скроемся из вида!
«Пегас» вздрагивает, травянистая поверхность остаётся позади.
- Высоко не поднимайся, Геннадий. Иначе они нас засекут!
- Знаю. Игорь, так ты говорил, что Верховцев с Весельчаком обосновались где-то в районе зеркальной поляны?
- Да.
- Превосходно! Туда-то мы и двинемся, только немного поплутаем, собьём со следа… Неприятель не станет нас искать в двух шагах от собственного логова…
«Пегас» летит сперва на восток, потом на северо-запад, потом поворачивает на юг, и снова на восток. Наконец появляется зеркальная поляна. Полосков:
- Всем приготовиться к посадке.
- Куда-то пропали все зеркала! – Селезнёв во все глаза глядит вниз. (Растений действительно нет, их срезало как газонокосилкой)
«Пегас» выпускает амортизаторы. Он уже касается поляны (капитан сажает корабль не в центре, а с краю), как грунт под ним неожиданно исчезает – круглая бетонная плита отъезжает в сторону. Полосков:
- Двигатели на полную мощность!!!
Зелёный, лихорадочно жмёт на кнопки и переключатели:
- Не могу! Нужно время!
Корабль проваливается в ловушку, крышка над ним захлопывается.

«Пегас» на дне огромной пещеры. Очень темно, потом вдруг резко вспыхивает свет – пронзая тьму, в корабль с разных сторон упираются лучи прожекторов. Слышен голос из мощного репродуктора, эхом разносящийся по подземелью)
- Вы окружены, сдавайтесь! Весельчак У предлагает вам сдаться по-хорошему, не то мы вскроем вашу посудину как консервную банку! Мы гарантируем жизнь, если откроете люк, нет – пеняйте на себя. Даю пять минут на размышление!
В рубке, Полосков:
- Игорь, ты всё-таки немного с ним знаком – его гарантиям можно верить?
Селезнёв отрицательно качает головой.
- И я того же мнения. Однако, есть ли у нас выход?
- Боюсь что никакого…
- И здесь я с тобой согласен… Чёрт возьми, когда воевал, меня сбивали трижды, но в плен попадать ещё не доводилось! – Полосков нажимает на кнопку.
Пассажирский люк «Пегаса» медленно открывается. Опускается трап. Весельчак:
- Так-то лучше! Теперь выходите по одному, оружие складывайте у трапа, впрочем, (Весельчак не прочь пошутить) можете оставить оружие себе: вы ведь хранили ваши бластеры в том же сейфе с нашей алмазной черепашкой, звёзды ей пухом!
Усмехается:
- До чего ж глупо мы попались, Гоша! Как куры во щи!
Видеоряд: под днищем «Пегаса» в глубине ниши, куда убирается посадочная опора, незаметно, отрывается маленький технический люк, через который тихо и незаметно из корабля выбирается Алиса, и как ниндзя повисает в нише, упираясь в её стенки ногами и руками, оставаясь так незамеченной. Алиса вооружена – у неё лук и колчан со стрелами.
Полосков вынимает бластер, нажимает на спусковой крючок – бластер не стреляет.
По одному экипаж спускается по трапу, там их уже встречают. Пираты отбирают у землян оружие, защёлкивают наручники. Подходит Весельчак:
- Профессор, где твоя девчонка?
- Не знаю о чём вы.
Весельчак криво усмехается:
- Имей в виду, собиратель мух, мы этот корабль не то, что обыщем – если потребуется, мы его по винтику разберём…
- Ищите, - спокойно отвечает Селезнёв.
Весельчак (пиратам):
- Поднимитесь на «Пегас», всё осмотреть. Ищите говоруна и девчонку!
- А с этими что делать?
- Увести!
- Эй, ну, давай шевелись! – тычками пираты подгоняют пленников, их уводят в темноту.
Из люка доносится чей-то вопль:
- Весельчак, поймал! С тебя бакшиш! – по трапу вразвалку сбегает пират, держа говоруна за ноги. Птица висит вниз головой, бьёт крыльями и отчаянно кричит:
- Птица говорун охраняется законом планеты Блук! Охота на говорунов строго воспрещена!
- Открути голову этому болтливому петуху! – командует Весельчак. - Надоело его слушать!
- Как скажешь! – говорит пират.
Он собирается исполнить приказ, Алиса не раздумывая натягивает тетиву и стреляет: стрела пронзает запястье - пират вопит от дикой боли и выпускает говоруна. Почуяв свободу, говорун тотчас метнулся в спасительную темноту.
- Идиот!!! – орёт Весельчак – Не дайте ему уйти! Включите свет!! Свет включите!!!
На потолке у обода люка загораются светильники – в пещере разом становится светло как днём. Говорун уже далеко и высоко – по нему палят из бластеров, но птица стремглав скрывается в вентиляционном отверстии. Раненый пират вопит во всю глотку. Весельчак, наконец, замечает Алису:
- Хватайте девчонку, болваны! Брать только живьём!
Алиса отчаянно отстреливается, ранит ещё двоих пиратов, разбивает телекамеры боевому пиратскому роботу. К сожалению, она ничего не смыслит в тактике: пока одни её отвлекают, другие подкрадываются сзади… Алиса сопротивляется как дикая кошка, но пираты сильнее и их много – связанную её подводят к Весельчаку.
- Ну вот, мы и встретились снова, девочка с Земли! – он грубо хватает её за подбородок.
- Ты ещё пожалеешь, что связался с нами!
Весельчак хочет:
- Ох и развеселила ты меня! Увести!
Алису толкают в спину:
- Пошла!
Она идёт, понурив голову. Вдруг она останавливается как вкопанная, и её толкают снова:
- Чего встала?!
Алиса видит «Синюю чайку»…
Конец одиннадцатого эпизода.

Следующий эпизод:
Эпизод-12. Схватка и финал.

[Дин-70]

Алиса видит «Синюю чайку», стоящую в пещере. (На борту корабля название на космолингве и эмблема – летящая синяя чайка.) От неожиданности девочка замирает как вкопанная. Конвоиры погоняют её пинком:
- Чего встала? Шевелись!
Она упирается – тогда пираты хватают её за локти и волокут: из пещеры в тоннель, затем – в узкий коридор, ещё и ещё один. Кругом подземной ловушки целый лабиринт, и чем дальше, тем становится темнее. Со скрежетом отворяется решётчатая дверь, и девочку швыряют внутрь камеры: с разбега она натыкается на что-то мягкое…
- Ой!
- Алиска, это ты?.. – Алиса узнаёт голос Зелёного.
С грохотом захлопывается дверь темницы, ключ поворачивается в замке.
- Сидите тихо, голубки! Не то мы придём, пощиплем ваши пёрышки!
Довольные своей шуткой, хохочущие пираты уходят, остаётся один, и ему не до смеха:
- Почему я их должен сторожить?
- По кочану!
- Робот остался без зенок: пока его не починят – сиди и сторожи!
- Вот зараза! Как корабль шмонать так «не суйся», а как вертухаем быть, так завсегда мне… Не было печали, свалились с неба пленники…- пират бродит из стороны в сторону, что довольно быстро надоедает. Сторожить лучше с удобствами, а в начале коридора, под светильником стоят столик и кожаный диван. Кряхтя и чертыхаясь, пират устраивается на нем. Глаза Алисы привыкают к темноте и различают убогий интерьер камеры. Тут, собственно, нет ничего, кроме ниши, вырубленной в скале – должно быть, это кровать (на ней, разумеется, нет ни матраца, ни даже рваного тряпья – голый, шершавый камень). У противоположной стены – жёлоб для стока воды и нечистот. Откуда-то сверху ощутимо поддувает сквозняк (должно быть наверху вентиляционная отдушина). Зелёный осторожно, чтобы не удариться затылком о стену, присаживается на «кровать».
- Чего стоишь – садись, в ногах правды нет.
- И не подумаю! – Алиса в ярости отворачивается. Шевелит руками, пробуя на прочность путы, но те затянуты на совесть. И тогда она начинает плакать – от бессилья.
Тюремщик тотчас откликается:
- Ну, ты, живо замолкла! Не то сейчас встану и заклею твой маленький ротик – поняла?
Алиса плачет уже не так громко, но слёзы душат её. Тогда Зелёный встаёт и бочком-бочком подталкивает её (его руки сзади скованы наручниками), понуждая сесть.
- Ну, будет тебе, будет, вот уж не знал, что ты рёва такая… Сядь-ка лучше, успокойся!
Они сидят на каменной скамье, Алиса, прижавшись к груди Зелёного, ревёт «в жилетку», содрогаясь от беззвучных рыданий. Борода Филидора щекочет её затылок и шею.
- Дядя Филидор, что с нами будет?.. Где папа? Где дядя Гена? Они живы – вы знаете? Что теперь с нами сделают?
- Мы живы – и это главное. Пока ты жив – ничего ещё не кончено. Нельзя сдаваться!
Конец одиннадцатого эпизода.

Эпизод-12. Всё что нужно для хэппи-энда...

…Небольшая каморка. Стоит стол, на котором горит лампа. На табуретах сидят Селезнёв и Полосков, их руки за спиной скованы наручниками. Лампа на столе устремлена на них. По противоположную сторону во вращающемся кресле сидит невысокий, худой пират, чьё лицо не видно из-за слепящей лампы. По правую сторону от стола на стуле устроился Весельчак. Невысокий допрашивает (бесцветным, похожим на робота голосом):
- Селезнёв Игорь Всеволодович, профессор Московского института экзобиологии, директор Космозоо!
- Крупнейший а Галактике специалист по космическим животным! – хохотнул Весельчак.
- Ну, расскажите немного о себе, Игорь Всеволодович! – продолжает первый. – Нечасто в гости к нам залетают профессора…
- Вас интересуют космические животные?
- Нет, нас интересует то, чем вы занимались двадцать лет назад.
- Учился в университете, грыз гранит науки…
- Ты у меня сейчас другой гранит будешь грызть, – привстав, Весельчак бьёт Селезнёва в ухо - бьёт лениво, скорее, для порядка, - тот, что под тобой. Отвечай, как положено!
При этом Весельчак ненароком задевает лампу, та поворачивается, и становится видно лицо пирата в кресле.
- Доктор Верховцев? – Селезнёв изумлён (Полосков, сидящий рядом, тоже оживился), - Но, вы же только что были там, на верху…
Верховцев переглядывается с Весельчаком:
- На верху? А что, очень даже может быть… Про меня, знаете ли, часто говорят что я ухитряюсь бывать сразу в нескольких местах: то на Луне, то в музее, то в Палапутре – и, заметьте, везде меня видят одновременно! Правда, здорово? Так вы говорите, видели меня на верху? Давно это было? Меня сопровождал кто-нибудь?
Полосков подаётся вперёд и быстро-быстро шепчет: «Гошка, молчи!» Весельчак с размаха бьёт его в лоб, и капитан опрокидывается навзничь вместе с табуретом:
- Полосков Геннадий Павлович! Не надо спешить. Твой черёд ещё подойдёт…
Полосков корчится на полу. Веховцев не спеша снимает шляпу, кладёт на стол:
- Итак, Игорь Всеволодович, мы ждём от вас обстоятельного рассказа…
- Скольких наших ты положил? – уточняет Весельчак.
Селезнёв молчит. Тогда Весельчак, с видом шулера, достающего козырного туза, по поры припрятанного в рукаве, извлекает эмблему «Пегаса»:
- Профессор, тебе, конечно, знаком этот предмет? (Эмблема с комбинезона Алисы отличается от остальных: комбинезон её меньше, и, соответственно, меньше эмблема.)
Полосков пытается встать. Не оборачиваясь, пинком, Весельчак снова валит капитана на пол – взгляд Весельчака устремлён на Селезнёва. Тот дрожит.
- Моя дочь у вас? – почти кричит Игорь Всеволодович. - Что вы с ней сделали?! Не трогайте Алису – со мной делайте, что хотите, но не троньте Алису!
- Не надо так нервничать, Игорь Всеволодович! – советует Верховцев. – С вашей дочерью ещё ничего не случилось.
- И не случится, - добавляет Весельчак, - мы – благородные пираты, а не маньяки какие-нибудь. Будешь отвечать без запинки – с твоей девчонки и волос не упадёт.
- Сколько лет вы прослужили в десанте? – спрашивает Верховцев.
- Пять.
- В скольких боевых операциях принимали участие?
- В двадцати.
- Скольких наших вы уничтожили?
- Я не вёл боевой счёт. Обычно, за операцию я убивал двоих. Думаю, человек сорок.
Широко улыбаясь, Весельчак присаживается на край стола, фамильярно треплет Селезнева по плечу, поправляет его очки:
- Ну, вот видишь, как всё просто, а ты боялся! Знаешь, я в пиратах тридцать лет и за эти годы тоже сорок гавриков замочил. Только я их не стрелял, я предпочитаю вот… - он достаёт из ножен длинный штык-нож, лезвие его сверкает в лучах электрической лапы. - Ты будешь сорок первый…Не бойся, я тебя не больно зарежу, Слово даю! Ведь мы с тобой, в некотором роде, коллеги...
- Я тебе не коллега, убийца! – тихо отвечает Селезнёв. – Я честно служил Родине, и если мне приходилось кого-то убивать, то по приказу, исполняя долг. А ты убивал по личной прихоти, потакая своим звериным инстинктам.
- Ай-яй-яй! - качает головой Весельчак. – А я собирался милость оказать, правда, собирался…
Дверь распахивается, и в каморку вваливается толпа – семеро пиратов. Земляне среди них далеко не все: пилагеец, вестернианин, гориллоид с блуканином, есть один негуманоид, похожий на гигантского богомола. Один из пиратов (тот, что впереди – по виду старший):
- Прощения просим, но братва пришла сказать своё слово! Что происходит?! Мы вдруг узнаём, что вот этот очкастый (кивает на Селезнёва) служил снайпером в десанте… Почему скрываете: хотите, втихаря, снюхаться с легавыми?
Видеоряд: Весельчак тихонько поворачивается боком, и его рука незаметно ложится на кобуру, Верховцев, сидящий за столом, (и держащий руки под столом) также незаметно, достаёт свой бластер и, сняв с предохранителя, держит наготове.
- Ты это о чём, Хромой Бес? – добродушно усмехается Весельчак. – Мы с Доктором ведём допрос, а вы врываетесь в самый ответственный момент. Парни, что с вами? Я вас не узнаю…
- Откуда ты, Хромой Бес, пронюхал, что профессор бывший снайпер? – в голосе Верховцева угроза. - Опять подслушивал?
- Как я пронюхал – не твое, Доктор, дело! – отрезал Хромой Бес. – Снайпер бывшим не бывает, снайперов в плен не берут – их на месте кончают!
Пираты (нестройным хором):
- Правильно!.. Верно!.. Кончать его!.. Отдавай очкастого!
Верховцев встаёт из-за стола (встаёт боком, чтобы не был виден бластер в его руке):
- А ну, ша!!! Молчать и не вякать! Профессор – наш заложник, его жизнь много значит для Галактического Союза! За него и его девчонку мы получим приличный выкуп, а если сюда нагрянет крейсер легавых – они послужат нам пропуском! Пока я не сказал - ни один волос с их головы не упадёт!!!
- Ну, а если братва жаждет крови, то я готов предложить… - добродушно улыбаясь, Весельчак подходит к валяющемуся на полу капитану «Пегаса», хватает его за волосы и рывком ставит на колени. – Прошу любить и жаловать: Геннадий Павлович Полосков, в прошлом боевой пилот. Выслеживал наши тайные базы и наводил на них десантуру… Разведчик «Соколиный глаз», такие позывные, небось, слыхали?
Пираты несколько секунд молчат, разинув рты, потом их прорывает. Они выхватывают ножи и кинжалы, тянутся к капитану, визжат и орут (на разных языках) так, что не разобрать ни слова, более-менее слышен один Хромой Бес:
- Мой отец и брат погибли из-за этой мрази! Да я его ломтями настругаю!!!
Весельчак вынужден защищать пленника от разъяренной толпы:
- Тише, парни, ну не здесь же! И, тем более, не сейчас… Месть – блюдо холодное! Завтра утром получите капитана и его придурка - бортинженера: слово даю! Расходитесь, отдыхайте, заодно придумайте, как их лучше кончить: объявляю конкурс на самую остроумную казнь!
Пираты, недолго погалдев, тянутся к выходу. Последним уходит Хромой Бес:
- Тебе б только пытки коллекционировать да конкурсы на лучшую казнь устраивать, интеллигент! Главное – чтобы он подох, и больше б не вставал…
- Неотесанный мужлан! – усмехается Весельчак, садясь на стул, - Тебе никогда понять света высокой культуры!
Каморка опустела. Верховцев тяжело плюхается в кресло, крутится туда-сюда, стволом бластера трёт переносицу - он переводит дух. Полосков (по-прежнему, стоя на коленях):
- Однако, недисциплинированная у вас братва! Вам, господа, не позавидуешь!
- Это не братва, - отвечает Верховцев, - это стадо баранов. Ему давно пора на бойню.
- Тебе тоже не позавидуешь, капитан, - спокойно говорит Весельчак. – Через двенадцать часов ты будет валяться в ногах и умолять, чтобы тебя пристрелили…

…Коридор в подземелье, пират-тюремщик дремлет на диване, задрав обе ноги на стол. Тускло светит одна-единственная лампа на весь коридор. Сырые, грубо вырубленные в скале сводчатые стены – решётчатая дверь, камера, пленники сидят на каменной скамье. Алиса уже не плачет, она устало поникла головой. Зелёный вслушивается:
- Кажись, сторожа сон сморил, - шепчет он. – Ну-ка, Алиска, отодвинься…
- Что вы задумали, дядя Филидор?
- Ничего… Так, один фокус-покус… - Зелёный ложится на бок, изо всех сил напрягается, тихонько кряхтит, сгибает спину, вытягивая руки, - Эх, до чего ж я перестал следить за фигурой! Вот на Землю вернусь – срочно сяду на диету…
- Что вы делаете?
Сгибаясь пополам, Зелёный просовывает скованные запястья под бёдрами, под коленями, под щиколотками. Тут заминка:
- Алиска! Подтолкни меня легонько, я, кажется, застрял…
Алиса ногой упирается в запястья бортинженера и толкает их вперёд.
- Ой, моя поясница! Я же просил «легонько»! – Зелёный болезненно разгибается. – Ты мне чуть спину не сломала…
Поднеся к лицу скованные руки (в камере очень темно), Зелёный изучает цепь, соединяющую половинки наручников:
- Интересно, из чего она сделана? Если металлоплат или обычная сталь, то кусачки справится, но если это титан… Будем надеяться, что это не титан.
- Дядя Филидор, как вы это сделали?
- Чего? А!.. Это такой старинный приём – что делать, если тебе связали руки. Я же в детстве хулиганом рос, как я уже рассказывал, мы с дворовыми друзьями по-всякому развлекались: тогда-то я этот приёмчик и освоил.
Алиса ложится на бок и тянет руки:
- Ну-ка, я тоже попробую…
- Не надо, не старайся, Алиска, я сейчас тебя освобожу, только принадлежности свои достану… - бортинженер расстёгивает молнию комбинезона и лезет во внутренний карман, где он хранит карманный набор инструментов. – Это было непредусмотрительно с их стороны: отобрать оружие, но, как следует, не обыскать!
В кожаном футляре фонарик, кусачки, отвертка, гидравлические ножницы. Скованными руками Зелёный берётся за ножницы:
- Алиска, переворачивайся на живот! Пальцы в кулак сожми!
Алиса послушно ложится, и Зелёный разрезает пластиковый жгут. Алиса растирает затёкшие запястья.
- Теперь бери кусачки и попробуй перекусить цепь, а то мне неудобно!
- Твёрдая какая… - пыхтит Алиса.
- Сильнее, изо всей силы дави!
Сперва, девочка жмёт рукояти обеими руками, потом упирает одну рукоять в край каменной скамьи, наваливаясь на другую всем своим телом – наконец звено поддаётся и с лёгким хрустом ломается. Руки Зелёного тоже свободны.
- А дальше как? На решётке замок… Его получится открыть отвёрткой?
- Ну да, а в коридоре нас с тобой пираты встретят с бластерами… Нет уж, мы пойдём другим путём.
Зелёный встаёт на скамью:
- Так я и думал! Здесь вентиляционный ход. Подай отвёртку! – со скрипом вывинчиваются шурупы. – До чего ж заржавело!
Зелёный вывинтил шурупы, оставив лишь один, тяжёлая решётка повисла на нём.
- Н-да… Дело плохо!
- А что там?
- Ход узковат. Но ты юркая, думаю, пролезешь!
- Дядя Филидор! Я без вас никуда не пойду! Я вас в беде не брошу..
- Значит так, Алиса Игоревна, отставить разговорчики – ясно?! Это что ещё за детский сад: «не пойду!», «не брошу!» Сейчас я твой начальник, поняла? Слушай мой боевой приказ: выбраться на поверхность!
Алиса молчит, насупившись. Зелёный разъясняет задачу:
- Ты полезешь по вентиляционному ходу - там очень темно. У тебя будет фонарик: держи его в зубах, чтобы обе руки были свободны. Ещё возьми инструменты - мне они уже не понадобятся, а тебе, может быть, пригодятся: вдруг ты там наткнешься на какое-нибудь препятствие. В общем, разберёшься сама, не маленькая. Главное запомни: там лабиринт, и чтобы не заблудиться есть простое правило - ползи не туда где узко, а туда, где шире. Ищи колодец, что выходит на поверхность. На стенках таких колодцев всегда имеются скобы, вроде лестницы, по ним ты выберешься наружу. Всё поняла?
- Поняла, я выберусь, но только что потом?
- Потом!.. - Зелёный вздохнул, - Сюда летит патрульный крейсер. Наш капитан, прежде чем провалиться, успел оповестить Службу Галактической Безопасности. Так что нас ищут. Хорошо бы добраться до катера на прежней стоянке. Там есть аварийный буй… Хотя, наверное, его уже уничтожили! Кроме того, там может ждать засада: пираты рано или поздно хватятся, и догадаются, куда ты пошла. В общем (Зелёный обнимает Алису за плечи), тебе, девочка, придётся действовать по обстановке… Напряги весь свой ум, прояви смекалку! Главное, запомни: помощь подоспеет через четыре-пять дней. Четверо суток тебе надо продержаться одной на незнакомой и опасной планете, и потом подать сигнал. Если удастся добыть буй с катера – замечательно, если нет – не беда, разведёшь костёр, выложишь знак, что-нибудь придумаешь. Именно через четверо суток – не раньше! Иначе, твой сигнал засекут не спасатели, а пираты… Всё поняла?
Алиса молча кивает.
- Сейчас жизнь трёх человек зависит от тебя! – Зелёный вкладывает в нагрудный карман её комбинезона инструменты, берёт за талию и подсаживает. – Ну, ни пуха, ни пера!
- К чёрту! – Алиса смело лезет в чёрный зев вентиляционного хода.

…«Чайник». Под ярким светом фонарей на каменном полу стоит огромная «Синяя чайка». Штабелями громоздятся контейнеры. К кораблю приближаются фигурки - одна высокая и толстая, другая - низенькая и худая. Камера делает поворот, и мы видим, что это Верховцев и Весельчак, за их спинами – белый маленький «Пегас».
- Слушай, капитан! – говорит Весельчак. – Только не делай вид, что ты умер. Мы точно знаем, что ты жив, всё слышишь и видишь. Мы поймали трёх ротозеев: тихоню-капитана, дурака-механика и очкастого профессора, который носится по всей Галактике и собирает разное зверьё. А ещё, у нас его девчонка – дочь этого профессора. Ты, Соколовский, кажется, любишь детей? Так вот, если ты не откроешь люк и не сдашь корабль в целости и сохранности, я тебе обещаю – мои орлы убьют пленников у тебя на глазах. По очереди. Всех четверых. Медленно. И их предсмертные крики будут преследовать тебя до самого конца твоих, надеюсь недолгих, дней…
По поверхности корабля бежит рябь и появляется круглое чёрное пятно – это динамик.
- Стыдись, пират, - отвечает Соколовский, - угрожать расправой над беззащитными детьми – это значит преступать все законы, даже ваши, воровские законы…
- Стыд - удел слабых, - говорит Верховцев, - мы сильные и стыд нам неведом. А что до наших законов, то мы им хозяева, а не они хозяева над нами. Этим мы и отличаемся от вас.
- Не пытайся тянуть время, Соколовский! – говорит Весельчак. – Ты проиграл, у тебя нет выбора. Ты же не допустишь, чтобы мои головорезы пытали бы и мучили у тебя на глазах хорошенькую маленькую девочку… Ведь не допустишь?
- Короче, - требует Верховцев, – ты готов сдаться, или нет? Только без глупостей, не как твой дружок Хоуцзян, который уничтожил свой корабль…
- Сначала, мне нужно поговорить с этими людьми.
- Не пытайся диктовать нам свои условия! – Верховцев раздражён. – Здесь мы решаем. Или ты рассчитываешь нас обмануть?
- А, может быть, это вы обманываете меня? – возражает Соколовский, - может быть, ваши пленники уже мертвы, а вы просто блефуете?
- Да пусть поговорит, Доктор! Никуда он не денется, - вполголоса говорит Весельчак.
- Он что-то замышляет… - так же вполголоса отвечает Верховцев.
- Что бы ни замышлял – на мушку его, и дело с концом! - Весельчак достаёт мобильный телефон, - Всем к «Синей чайке», приготовиться! Выводите пленников - всех четверых!

…Алиса ползёт по узкому туннелю вентиляционного хода. Во рту она держит фонарик, которым пытается освещать себе дорогу. Впереди - паутина, мох и мусор, скопившиеся тут за долгие десятилетия. Девочка вымазалась чёрной как сажа грязью. Вдобавок, она задыхается, она останавливается, вынимая изо рта фонарик…
- Сейчас немножечко отдохну, и опять полезу… Только отдышусь …
Прямо перед ней отверстие в стенке туннеля, снаружи забранное решёткой (такие отверстия то и дело попадаются на пути). Алисе чудится, что из-за решётки доносится чей-то стон. Она осторожно подбирается к решётке, включает фонарик и пытается рассмотреть сквозь прутья что там. В лучах фонарика видна только противоположная шершавая стена – вероятно, стена такой же камеры, в которую её поместили вместе с Зелёным.
- Эй… - осторожно, вполголоса, зовёт она. – Здесь есть кто-нибудь?
Теперь она совершенно чётко и явственно слышит человеческий стон, доносящийся откуда-то снизу.
- Потерпите, помощь уже идёт!
Нет ответа. Алиса говорит сама себе:
- Я должна спешить! Ведь столько людей ждут от меня помощи!
Фонарик нужно опять вставить в рот, но Алиса только что брала его руками, а они у неё буквально почернели от грязи! В узком туннеле ползти можно только на животе, но всё же, Алиса, исхитряется, упёршись плечами в потолок, приподняться и сунуть фонарик через воротник в подмышку. Кое-как его удаётся вытереть о комбинезон:
- Ладно, вроде чистый! - со вздохом, она отправляет его в рот и ползёт дальне.
Как и предсказывал Зелёный, ход расширяется: множество узких тоннелей вливаются в один широкий и настолько высокий, что уже можно встать на четвереньки. Передвигаться теперь можно быстрее, но куда? Алиса вертит головой, пытаясь взять верное направление, и тут она слышит хлопанье крыльев – в узкое освещённое пространство влетает что-то белое. На девочку, уставился большой круглый глаз – от испуга она заслонятся руками, но сразу же узнаёт говоруна. Фонарь во рту мешает, его опять приходится взять в руку:
- Говоруша! Ты меня нашёл!
- Будет трудно, Максим, - пришлёшь говоруна!
- Говоруша, ты знаешь, где здесь выход?
- Птица говорун отличается умом и сообразительностью!
Говорун взмахивает крыльями и пускается в полёт, мелькая в узком луче света, Алиса бросается за ним. Достигнув очередного разветвления, говорун садится на пол и терпеливо ждёт Алису, потом взмахивает крыльями и летит в следующий тоннель. Так они проходят несколько поворотов. И вот – ура! – то, что они ищут: колодец. Сверху в подземелье пробивается тусклый свет. Говорун поднимается вверх, Алиса берётся за ржавые скобы и карабкается следом. Решётчатый люк у самой поверхности – она пытается его поднять. Люк довольно хлипкий, но он привинчен шурупами. Вот так препятствие! Алиса висит, цепляясь за скобы: под ней в непроглядную тьму уходит бездонный колодец. У девочки кружится голова: кажется - ещё немного, и она потеряет равновесие и сорвётся. И тут она мысленно слышит слова Зелёного: «Тебе придётся действовать по обстановке… Напряги весь свой ум, прояви смекалку!»
- Тут всё заржавело, значит, и шурупы, которыми эта штука прикручена, тоже ржавые!
Говорун присел на скобу и терпеливо ждёт. Алиса подалась назад, упершись затылком и спиной в противоположную стенку колодца (чтобы освободить руки), она извлекает отвёртку, прикидывает, куда её лучше воткнуть:
- Втыкать надо в угол: там держит слабее всего… Где же у решётки угол? – она рассматривает прутья. - Вот куда! (Алиса втыкает отвёртку в щель между люком и оголовком колодца, наискось к прутьям, и, используя её как рычаг, пробует сорвать люк.) Ага! - крышка приподнимается, она втыкает отвёртку снова и снова, идя по краю. - Есть!
Гнилые шурупы отлетают один за другим. Последним усилием она откидывает крышку, открывая путь к свободе, и переползает через оголовок колодца… Сил уже нет, в полном изнеможении Алиса лежит на траве и смотрит в небо, виднеющееся сквозь древесные кроны. Над ней машет крыльями говорун…

...Тюремная камера, Зелёный слышит, как пираты идут за ним. Он прячется возле входной двери, прижавшись спиной к стене и сцепив руки над головой в замок. Ждать недолго: свет фонариков, скрип поворачивающегося ключа, голоса:
- Что-то их не видно… - решётчатая дверь отворяется, в камеру заглядывает уже известный нам тюремщик. - Уснули они, что ли?
Зелёный молниеносно обрушивает на него удар, целясь в висок кольцами от наручников: попал или нет – неясно, но тюремщик, взмахнув руками, падает, бортинженер выхватывает у него бластер.
- Шухер!! Механик, кажется, освободился! – пираты, выхватив бластеры, палят наугад, и у Зелёного преимущество: его-то глаза уже привыкли к темноте! Он стреляет в ответ. - Хромой Бес убит! Отходим!!!
Пираты отступают в коридор, на полу камеры валяется тюремщик (без сознания) и, в дверном проёме, - Хромой Бес (мёртв). Зелёный торопливо проверяет зарядник:
- Ничего, ничего, братцы, у меня тут на вас на всех хватит… - бормочет он, - куда же вы, друзья, попрятались, подходите! Мы так славно начали…
- Давай газ, газ пускай! – орут пираты:
Раздаётся громкое шипение и свист, по коридору стелятся белые клубы газа. Зелёный торопливо достаёт из кармана платок, но газ свободно проникает через него: это не слезоточивый газ, а снотворный. Зелёный судорожно хватает ртом отравленный воздух и, потеряв сознание, оседает на пол…

Из-под камня, оплетенного могучими корнями дерева, бьёт родник. Припав губами, Алиса жадно пьёт прозрачную искрящуюся воду. В озерце она видит своё отражение.
- Ой, какая же я чумазая! – она кидается умываться и приводить себя в порядок.
На заднем плане – раскрытый оголовок вентиляционного колодца. На свисающей ветке дерева говорун, он деловито чистит пёрышки:
- The Beauty! Much better now! – говорит он. (- Красота! Сейчас много лучше!)
- Ты думаешь? – отвечает Алиса. – Ладно, меня ведь ждут.
Она обводит глазами незнакомое место, прикидывая в какую сторону идти, взгляд её натыкается на открытый люк:
- Нехорошо! Кто-нибудь упадет туда, и не выберется… - она ставит решётчатую крышку на место, для верности приваливая сверху тяжёлым камнем. – Вот теперь можно идти. Говоруша, ты, случайно, не знаешь, в какой стороне остался наш катер?
Говорун срывается с ветки, кружит над Алисой, потом решительно направляется на север.
Алиса спешит за ним. Видеоряд: они бредут по лесу, мимо сплетений корней исполинских деревьев, затем пробираются сквозь густой кустарник, потом – сквозь густую траву по пояс вышиной, уворачиваясь то и дело от ловчих щупалец хищных цветов… Алиса:
- Вроде узнаю поляну… А вон и наш катер!
Брошенный катер с «Пегаса» виднеется сквозь густые ветви кустов.
- Говоруша, пригнись! Здесь может быть засада!
Но говорун её не слушает, он стремительно несётся к катеру: подле него стоит высокий и немного тучный незнакомец в белом скафандре, у него светлые волосы и зелёные глаза.
- Hello! Hi! I' m returned! - кричит птица. (- Здравствуй! Привет! Я вернулся!)
- Oh! My friend! You reaped! – зеленоглазый блондин протягивает руку, и говорун тотчас садится на неё. (- О! Друг мой! Ты жив!)
- Pleased! Pleased! Devilishly pleased! As well be once again together! (- Рад! Рад! Чертовски рад! Как хорошо быть снова вместе!)
Алиса во все глаза глядит на незнакомца, ощущая в нём что-то знакомое:
- Где я его видела? Ах! – она подносит ладонь ко рту. – Да я же кино про него смотрела!
И она решительно выбирается из-за кустов:
- Капитан МакКелли, здравствуйте!
- Здравствуй, маленькая девочка, - МакКелли, манит её свободной рукой, - ты, наверное, дочь профессора Селезнёва?
Алиса со всех ног бежит к нему:
- Как хорошо, что вы здесь оказались! Вы, наверное, нас ищите?
- Да, мы вас ищем, и уже довольно давно…
Алиса замирает как вкопанная: из-за катера появляется доктор Веховцев. Он тоже в белом скафандре, без шляпы, на поясе – бластер.
- Капитан! - кричит в ужасе Алиса. - Берегитесь! Верховцев предатель!!!

…«Чайник», «Синяя чайка». Четверо пиратов ведут двоих пленников. Весельчак:
- А эти где? Чего они там копаются?! - в кармане у него звонит телефон, пират достаёт мобильник. – Чего? Что ты сказал?!! (Он спешно отворачивается, чтобы капитан «Синей чайки» не смог бы разглядеть его лица – лицо у Весельчака багровое от ярости.) – Так, бросайте всё, болваны! Я сказал, бросайте всё!!! Срочно сюда! Оба!
- Что-то случилось? – Верховцев поворачивается к Весельчаку (говорят вполголоса).
- Случилось. Хромой Бес коньки отбросил: механик как-то развязался и его пришил.
- Разве это плохая новость?
- Это замечательная новость… - Весельчак вздыхает. - Девчонка сбежала: уползла через вентиляционный ход.
- Твоим кретинам ничего нельзя доверить! (Показались два последних пирата.)
- Ладно! – зло сплёвывает Весельчак. – Будем играть краплёными!
Как ни в чём не бывало, он вновь обращён лицом к врагу:
- Мы выполнили твою просьбу, Соколовский! Говори, у тебя три минуты.
Пираты подводят к кораблю Полоскова и Селезнёва.
- Я вижу только двоих. Вы обещали четверых.
- Мы ничего тебе не обещали, - отвечает Верховцев, - механик заболел, а девчонка пока побудет в надёжном месте - так спокойнее. Время пошло!
- Хорошо. Нас было трое, трое друзей: Роберт МакКелли, Дэн Хоуцзян и я, Максим Соколовский. Мне с Дэном поручили испытать новейшие корабли Самаона Гая. Пиратам удалось про это узнать, и они заманили нас в ловушку. Когда я пролетал мимо системы Медузы, «Синяя чайка» приняла сигналы SOS. Я изменил курс, думая, что это Дэн терпит бедствие, но когда я приземлялся на поляну, откуда исходил сигнал, «Синяя чайка» провалилась. Только здесь я увидел «Ци-Фэй»: Дэн угодил в ту же ловушку, что и я.
- Ещё бы, - усмехается Верховцев. – Земляне сделались такие чувствительные: ну просто сама добродетель! Вас так легко ловить на любой зов о помощи…
- А где Дэн, где его корабль? – оглядываясь, спрашивает Полосков.
- Пираты попытались разрезать его корабль, и тогда Дэн уничтожил «Ци-Фэй», запустив механизм самоликвидации. Его корабль в минуту рассыпался труху. Поэтому, за те два года, что я провёл здесь, пираты ни разу не пытались проникнуть ко мне: они боялись, что я поступлю так же. К сожалению, мой друг оказался в лапах этих негодяев, я ничем не смог ему помочь и не знаю даже жив ли он…
- Он умер, - заявляет Весельчак, - умер полтора года назад.
- Положение было безвыходно, - продолжает Соколовский, - и тогда я телепортировал говоруна, который сопровождал меня в этом полёте. Камера телепорта такая маленькая, что птица едва поместилась в ней…
- Кончились твои минуты, Соколовский! – говорит Верховцев. – Если сейчас не откроешь люк, мы убьём пленников. Начинай! (Кивает Весельчаку, тот проворно вытаскивает нож и хватает за волосы Селезнёва, чтобы перерезать ему горло) Считаем до трёх! Раз…
- Остановитесь! Я выхожу…
Весельчак тотчас бросает Селезнёва и подаёт знак своим «орлам»:
- Приготовиться!
При этом, он вынужден повернуться к «Синей чайке» спиной. И в этот миг открывается люк. (У «Чайки» нет привычного люка: в одном из мест борт конвульсивно сокращается, как если бы по воде бежит круглая волна от всплеска, и появляется круглое отверстие, чуть больше человеческого роста.) Разъярённым тигром Соколовский выскакивает из корабля, хватая Весельчака за горло. Капитан приставляет к виску пирата бластер:
- Никому не двигаться! Если кто шевельнётся вашему главарю конец!
- Да ради бога, - зевает Верховцев, неспешно вынимая свой бластер. – Живым ты тоже не уйдёшь!
- Не стреляйте!!! – отчаянно вопит Весельчак, в ужасе зажмурившись. – Делайте, что он вам скажет!
Пираты в замешательстве, воспользовавшись этим, Селезнёв и Полосков потихоньку отползают в сторону.
- Чего раззявились! – командует Верховцев. – Живо взять его на мушку! Заходи справа, ты – слева! Окружай его – он же один!
Пираты разбегаются, залегают за контейнерами, стараясь подобраться к Соколовскому поближе. Видя, что дело плохо, Соколовский выбивает из руки Весельчака бластер и с силой швыряет незадачливого пирата прочь, а сам молниеносно прячется за широкую посадочную опору «Синей чайки».
- Огонь! – командует Верховцев.
Сверкают выстрелы. Соколовский отстреливается. Весельчак, с проклятьями, пытается подобрать бластер, но там опасно – стреляют. Тогда он проворно подбирается к Селезнёву (он по-прежнему беспомощен со скованными руками) и подносит к его горлу нож:
- Соколовский! Если не сдашься, профессору конец!
И в этот критический момент раздаётся:
- Вы окружены!
- Бросайте оружие!
- Сдавайтесь!
Полосков, ещё ничего не видя, изловчившись, поддаёт ботинком по руке Весельчака, выбивая нож – тот отлетает далеко в сторону. Весельчак вопит от боли.
…С трёх сторон в «чайник» врываются МакКелли, Верховцев (настоящий Верховцев, в скафандре) и Громозека (последний в четырёх щупальцах сжимает сразу четыре бластера, и ещё один тяжёлый лучемёт он держит четырьмя оставшимися щупальцами). Оторопевшие пираты послушно встают, бросая бластеры и поднимают руки. Показалась и Алиса (она переоделась в новый комбинезон, с эмблемой чумарозского корабля Громозеки):
- Папа! Папа! – она бросается к отцу, с которого как раз снимают наручники.
Верховцев (в скафандре), тем временем, занят лже-Верховцевым:
- А ну, самозванец, покажи своё настоящее лицо! (Его голос уверенный и спокойный.)
- Ничего не понимаю, - запинаясь, говорит лже-Верховцев, - это какое-то недоразумение…
Лже-Верховцев пытается выхватить ещё один бластер, но настоящий Верховцев ловко выбивает оружие из рук пирата. Лже-Верховцев отступает, пока не упирается в стоящего Полоскова: дальше отступать некуда.
- Не смейте меня трогать! Я – директор музея, я подам жалобу в Галактический Союз на ваше самоуправство!
Настоящий Верховцев протягивает руку и молниеносно срывает с пирата маску… Костюм и шляпа падают на пол и из-под груды тряпья показывается нечто вроде мохнатого насекомого или, скорее, скорпиона: у него длинный членистый хвост с жалом на конце.
- Осторожно! – предупреждает Соколовский. – Он ядовит!
Скорпион угрожающе размахивает жалом, но, видя наставленное со всех сторон оружие, жалит себя в грудь, падает и затихает…
- Он себя убил! – в ужасе восклицает Алиса.
- Не верьте ему! – кричит Весельчак. – Он притворяется. Это Крыс с планеты Крокрыс, но слишком сильно себя любит, чтобы расстаться с жизнью. Он думает, что вы оставите его здесь, и тогда он убежит. Убейте его!
- Его будут судить, - решительно заявляет Соколовский, - и за все преступления, что он совершил на разных планетах, он обязательно ответит.
- Конечно, конечно! – кивает Весельчак.- Я хоть сейчас готов дать показания: о его преступлениях мне известно всё!
- Ещё бы! – говорит Громозека (щупальцами он ловко надевает наручники на сдавшихся пиратов: сразу на троих, и потом ещё на троих) – Ты же сам в них соучаствовал!
- Это не так, совсем не так! Крыс меня принуждал, заставлял, он постоянно мне угрожал…
- Кого ты хочешь обмануть? - усмехается Соколовский. – За те два года, что я провёл здесь, я изрядно насмотрелся на тебя и твоих дружков. Так что я тоже могу дать кое-какие показания и об этом самом Крысе, и о тебе…
- Скажи лучше, как открывается ловушка! – приказывает МакКелли.
- Если отпустите – скажу. По-дружески… - Весельчак улыбается сахарной улыбкой.
- Если ты не скажешь, скажет твой приятель – Крыс.
- Я пошутил! – улыбка Весельчака ещё шире. – Уж и пошутить нельзя!
Он подбегает к стене «чайника» и отодвигает в сторону потайную плиту. Под ней кнопка – пират нажимает на неё и тотчас огромный люк ловушки сдвигается места…
- Ну, вот и порядок! – говори Полосков. – Осталось только освободить нашего Филидора, а то он, поди, уже заждался, и, можно лететь домой!
- Погодите! – говорит Алиса. – Там есть и другие пленники! Когда я выбиралась на поверхность, то слышала чьи-то стоны…
Соколовский живо встрепенулся:
- Это правда?! – он устремляет на Весельчака бешеный взгляд, подскакивает, трясёт его за грудки. – Отвечай, негодяй, это Дэн? Он жив?!
- Я ничего не знаю, - жалко лепечет пират, - это всё Крыс, это он его держал в дальней камере… Я туда не заглядывал, а Крыс сказал мне, что Хоуцзян умер…
- Веди меня к нему, и если он, правда, умер, клянусь, ты тоже умрёшь!
- Скорее, - зовёт Алиса, - надо всех освободить!

…«Пегас» снова стоит посреди цветущей лужайки. Порхают бабочки и цветочные мышки. Роботы вынесли из кают-компании круглый стол и кресла (в них сидит экипаж «Пегаса», трое капитанов и Верховцев устроились в плетёных креслах. Для Громозеки сиденье роботы принесли с его корабля. Говорун сидит на плече у МакКелли.
- Ну вот, капитаны снова вместе, как в старые добрые времена! – говорит Верховцев.
- Но если бы не вот этот пернатый приятель, - Селезнёв легонько треплет птицу за хохолок, - этого никогда бы не случилось. Подумать только, что пришлось всем нам пережить, ради того, чтобы наша сегодняшняя встреча стала бы возможной!
- Птица говорун отличается умом и сообразительностью, умом и сообразительностью! – МакКелли неподражаемо имитирует голос говоруна.
- You will die to speak as I, but try as I' m fly! – отвечает говорун, и все смеются. (- Ты умеешь говорить как я, а попробуй как я полетай!)
- А мне до сих пор не по себе, - признаётся Соколовский, - оттого, что я так жестоко поступил с тобой, говорун, когда телепортировал тебя. Ведь я фактически послал тебя на смерть… Простишь ли ты меня, друг? (Говорун что-то по-птичьи насвистывает и хлопает крыльями, топорща свою роскошную корону.)
- Что это значит? – спрашивает Соколовский.
- Я не знаю точно, но, по-моему, обиды на тебя он не держит! – говорит МакКелли.
- Давненько я не сиживал на природе, в плетёном кресле! – вздыхает Хоуцзян. - Откуда оно у вас?
- Его сплёл наш паук, - объясняет Алиса (она разливает чай всем, кроме Громозеки. Ему она наливает минеральной воды.).
- Паук?
- Паук-ткач-троглодит с Горгоны, - говорит Селезнёв. – Неужели не слышали?
- Слышал, что он здорово вяжет варежки, правда, только на одну руку… Но чтобы кресла…
- А я терпеть не могу пауков! - признаётся Громозека. – Никаких: ни земных, ни с Горгоны.
- А, позвольте поинтересоваться, почему? – спрашивает Хоуцзян.
- Что значит «почему»? - обижается Громозека. – Разве такие мерзкие существа могут кому-то понравиться? Ведь это же очевидно!
- Никогда не судите о ком-нибудь по его наружности, друг мой! - качает головой Верховцев. – Вот вам живое подтверждение: на Блуке меня бросили в тюрьму только потому, что я оказался похож на одного космического негодяя… Или он оказался похож на меня – не важно. Ведь вас, Громозека, мы любим за ваши поступки, за ваши отзывчивые сердца, которых у вас целых три, а вовсе не за вашу внешность!
- Ласковое Солнце и голубое небо, цветущая земля – что может быть прекраснее! – говорит Хоуцзян. – В конце концов, космос не так уж и велик. Мне жаль, что профессор Селезнёв не собрал столько зверей, сколько хотел. Но зато он и его отважные друзья, все вместе, помогли нам спастись. И потому, наверное, наш долг помогать ему. Обещаю, что когда отправлюсь в новую экспедицию, я привезу самых диковинных, самых невиданных зверей для его зоопарка!
- А вы обязательно отправитесь в новую экспедицию? – интересуется Алиса.
- Обязательно, - кивает головой МакКелли, - причём втроем: разлука нам противопоказана. Вот только Дэн поправится как следует…
Дэн кивает головой. (За три года в пиратском плену он совершенно поседел.)
- А я, пожалуй, сбрею свою бороду! – говорит Соколовский. – Уж больно я оброс…
(У Соколовского русая борода, почти до пояса.)
- Ой, не надо: борода вам так идёт! – уговаривает Алиса. – Вы в ней похожи на Робинзона Крузо!
- Робинзону борода идёт на острове, а вот на корабле – вряд ли, - смеётся Соколовский.
- Я всё хотела вас спросить про вашу предстоящую экспедицию, - потупив глазки, говорит Алиса, - не подумайте, что я напрашиваюсь…
- Алиса! – строго замечает отец. – Ты именно напрашиваешься!
- Папа! Ты всегда меня не понимаешь…
- Нет, как раз я очень хорошо тебя понимаю! А ты, действительно, пока не понимаешь простых вещей. Прежде чем браться за какое-нибудь ответственное дело, делу этому следует научиться. Закончи, для начала, школу…
- Закончи! Она никогда не кончиться – почти десять лет ещё учиться! – Алиса сердито отворачивается.
- Для ребёнка десять лет – длиннее вечности! – Зелёный треплет Алису по голове…
…Густая тень заслоняет оба солнца – над поляной зависает исполинский космический корабль с целым лесом антенн и угрожающе нацеленными во все стороны орудиями. От него отделяется катер.
- Ну вот, и долгожданный крейсер пожаловал! – говорит МакКелли.
Катер опускается подле «Пегаса» из него выходят пилагейцы (Пилагейцы – это раса разумных динозавров, они похожи на птиц, покрыты перьями, но вместо крыльев у них руки с четырьмя пальцами. Все они в военной форме):
- Старший лейтенант Нординский! (отдаёт честь) Прибыли по вызову, чтобы освободить экипаж «Пегаса»!
- А мы уже освободились! – говорит Алиса.
- Как освободились, своими силами? - недоумевает Нординский.
- Ну, не совсем своими, - говорит Полосков, - но освободились. Спасибо, что прилетели вовремя, как обещали!
- А где пираты?
- Идёмте, - МакКелли встаёт, - я провожу. Пираты сдались в плен и ожидают вас в подземной тюрьме – это здесь, неподалёку…

Бескрайнее космическое пространство, внизу - голубой краешек третьей планеты системы Медузы. С её поверхности одновременно взлетают три корабля: крейсер «Полугус Земфирский» (увозящий пиратов), корабль Громозеки (на нём летят капитаны) и «Пегас».
По бортовому времени – ночь. Профессор Селезнёв, закончив дела в грузовом отсеке, снимает белый халат и идёт спать. Дверь в каюту Алисы приоткрыта, отец решает заглянуть. Алиса, что называется «без задних ног» сопит на койке – даже не разделась. На тумбочке мерцает экран компьютера, на котором титульный лист электронной книги. Отец читает заглавную строку (вполголоса, по-русски):
Gerald Durrell. The Whispering Land. London, Hart-Davis, MacGibbon, 1961
(Джеральд Даррелл. Земля шорохов. Лондон, Харт-Дэвис, МакГиббон, 1961 г.)
«Москва, «Детская электронная библиотека», 2088 г. Аутентичный текст английского издания». (Далее, опять по-английски):
Chapter ten. COACH FULL BICHOS («Глава десятая. Полный вагон Bichos»)
(Под ней эпиграф):
In conclusion, it appears to me that nothing can be more improving to a young naturalist, than a journey in distant countries.
Charles Darwin. The Voyage of the "Beagle".
(В заключение замечу, что, на мой взгляд, для молодого натуралиста не может быть ничего лучше путешествия в дальние страны. Чарлз Дарвин. Путешествие на «Бигле».)
По-видимому, она задремала, едва начав читать – отец бережно поправляет подушку и набрасывает покрывало. Алиса, не просыпаясь, вздохнув, переворачивается на другой бок.
Конец.

[Дин-70]

Итак, сценарий, в общем, написан. Осталась правка, за неделю, думаю, близкий к окончательному текст будет готов. Окончательный вариант эпизодов несколько отличается от тех, что ранее изложены в постах. Подскажите, где можно разместить окончательный вариант?

[Дин-70]

Окончательный вариант написан, я выложу его здесь же. Некоторые эпизоды отличаются существенно от размещённых ранее - я их переписал, добавил новые сцены. В общем, читайте, сравнивайте. Да, на будущей неделе я собираюсь в Тольятти - это блжайший ко мне город, где делают мультфильмы. Надеюсь получить консультации, может быть, кого-то мой сценарий заинтересует. Короче, буду свой опус потихоньку пробивать.

[Дин-70]

Тайна третьей планеты (римейк)
Сценарий к мини-сериалу по повести Кира Булычёва «Путешествие Алисы»
Эпизод-1 «Ты уже не ребёнок»!

… Биостанция на Гоголевском бульваре. Зеленеет газон, цветёт акация. На пышных клумбах распустились пионы. Порхают бабочки. В бассейне резвятся дельфины и две девочки в гидрокостюмах (чёрных с широкими белыми полосками) и ластах пытаются работать с ними. Одна подманивает их, держа в руке рыбку, другая настраивает аппаратуру, стоящую на берегу пруда. Над густыми кронами деревьев – голова жирафа. У самых его ног -белобрысый Пашка Гераскин.
- Злодей, кому говорят! Смотри на меня! Голову, Злодей, пригни, голову! Вот скотина упрямая: мне же только ухо твоё осмотреть…
Он кричит так громко, что мешает работать, и Алиса встаёт из-за стола и закрывает распахнутое окно.
Лаборатория: белые стены, белые столы, над столами – стеллажи, заполненные приборами, склянками и прочим оборудованием. У дальней стены – книжные шкафы. Висят портреты Аристотеля, Дарвина, Вавилова. На столе перед Алисой большой чёрный микроскоп и электронные часы-секундомер, на табло которых мелькают минуты и секунды. Девочка засекает время, смотрит в микроскоп и что-то записывает в журнал на мерцающем экране компьютера. Входит смуглолицый Джавад (на нагрудном кармашке его белого халата прикреплена табличка «Руководитель школьной биостанции Джавад Рахимов»).
- Как твоя дафния? Помощь не нужна?
- Вялая какая-то она сегодня. Должно быть, погода испортится…
- Обещали «ясно» до самой ночи, - усмехается Джавад. Некоторое время он молчит, потом интересуется. – Отец тебя всё-таки берёт?
- Берёт. Сказал, что вопрос улажен.
- Когда летите?
- На следующей неделе, в пятницу. А что?
- Да так… мы тут вот список составили – кому что. Будет возможность – загляни, когда на Блуке будешь.
- Ладно. Положи мне в сумку.
Джавад вздыхает.
- Вот повезло, так повезло… В космос – и на все каникулы! А меня в следующую пятницу опять отправляют в Баку… Каждое лето в Баку – там у меня дед живёт.
- Баку, говорят, удивительно красивый город. И море там необыкновенное. Ни разу не доводилось бывать на Каспийском море.
- Да, Баку замечательный… Но не Луна!
С улицы доносится отчаянный крик Гераскина:
- Ах, вот ты как! Ну, погоди же!! Всё – моё терпение лопнуло!!!
- Слушай, – не отрываясь от микроскопа, говорит Алиса – Помог бы ты ему, а? А то Пашка, чего доброго, биостанцию разнесёт…
- Пожалуй, - соглашается Джавад, и выскакивает из лаборатории. Длинные полы его (явно не по росту) халата развеваются на бегу. Слышно как они вдвоём с Пашкой укрощают жирафа.
Из-за стола выползает пятнистый питон. Змея не сводит с Алисы взора своих немигающих глаз. Щупая воздух язычком, питон подползает ближе, тычет головой.
- Кыш! Работать мешаешь. Иди, лучше на солнышке погрейся…
Змей не слушается, сворачивается на полу кольцами.
Входит запыхавшийся Пашка.
- Что, всё пишешь? Так и прирастёшь к микроскопу когда-нибудь.
- Джавад тебе помог?
Пашка недовольно фыркает:
- Подумаешь! Я и один бы справился…
- Ну, если ты такой сильный, ловкий и умелый, то, может, поможешь мне?
- Да запросто, только чем? Ты же знаешь – у меня от микроскопа вечно в глазах рябит.
- С микроскопом я сама как-нибудь, - печально вздыхает Алиса. – Но вот с этим змеем под силу совладать лишь тебе…
Пашка даже не замечает притворства в её голосе.
- Это всегда пожалуйста!
…Питон отчаянно шипит, угрожающе разевая пасть, отбиваясь от Пашкиных наскоков. Алиса, похоже, успевает пожалеть, что попросила помощи – Пашка опрокидывает несколько стульев – но вида не подаёт. Наконец мальчишка исхитряется схватить питона, который, в свою очередь, обвивает его кольцами, так что неясно даже кто кого поймал.
- Куда прикажете его определить, моя прекрасная дама?
- Унесите его куда-нибудь, мой верный рыцарь… Чтобы он мне не мешал!
- Положу-ка я его под дерево, на травку… - пыхтя и мелко семеня ногами, похожий на легендарного Лаокоона, Пашка пробирается к выходу.
Алиса, наконец, отрывается от микроскопа. Вынимает образец с живой культурой, возвращает её в аквариум. Выключает компьютер, снимает халат и аккуратно вешает его в шкаф на плечики. Недовольно качая головой, расставляет на место опрокинутые стулья. За этим занятием её застаёт Лёша Наумов.
- Привет биологам!
- Привет филологам. Работа выполнена?
- На сегодня да, но на лето… Задали читать столько, что не знаю даже – найдётся ли свободная минутка.
- Не позавидуешь вам. Нам, впрочем, тоже на тему «Как я провёл лето» отчёты сдавать к первому сентября!
В лабораторию заходит тёмно-рыжий кудрявый паренёк – Аркадий Сапожков:
- Привет, Алиса!
Вновь появляется Пашка:
- Наш змей повержен и уполз, шипя от унижения и злости… Теперь он будет долго зализывать раны, нанесённые ему Павлом Гераскиным!
Аркадий (не обращая на Пашку никакого внимания):
- Алиса, как твоя дафния?
- Да пока никак… Не знаю, успею ли закончить зачётную работу – если нет, то каникулы, боюсь, придётся провести здесь.
- Вот только с генами разберусь и помогу тебе с дафнией – обещаю!
Алиса (без энтузиазма):
- Спасибо, Аркаша…
- Аркаша у нас главный специалист в области теоретической и прикладной генетики! – усмехается Пашка.
- А ты у нас в какой области специалист? – язвительно вопрошает Сапожков. – Мировая биология, думаю, не пострадает, если ты изберёшь иное жизненное поприще. Пока ещё не поздно, кстати.
- Что ты понимаешь в биологии! Ты всю жизнь будешь просиживать штаны в лабораториях, в то время когда я начну открывать одного за другим неизвестных науке животных в диких джунглях Эвридики! Имя Павла Гераскина станет известно всей Галактике!
- Скорее, ты станешь обедом для Dragos Evridicus minor – малого эвридикского дракончика. – И твою фамилию внесут во все справочники, о том, как не следует вести себя в диких джунглях!
Пашка уже разинул рот, чтобы ответить, но в лабораторию входит Лёня Званский.
Пашка:
- Ну вот, вся компания в сборе! Резак с тобой?
Званский (рассеянно):
- Резак? Он-то да… (трясёт свою сумку) Всё пропало, ребята!
- Что пропало? – не понимает Лёша Наумов.
Званский:
- Отец звонил, сказал что задерживается, будет только через десять дней, так что самородок, который я обещал, того…
- Мне уже через неделю лететь, - говорит Алиса.
- Нет, - решительно заявляет Пашка, так не пойдёт! Как можно пропустить такое событие! Щука-мутант в Клязминском водохранилище: это же сенсация, мировое открытие! Её, наверное, сам Иван Грозный туда запускал…
- Учи историю, биолог! – фыркает Лёша Наумов. – Клязминское водохранилище построили полтора века назад, при Сталине.
- Ну, значит, сам Сталин! Нет, так не пойдёт: надо срочно что-то придумать… Платина для блесны сгодится? В лаборатории куча реактивов – выделим из них платину!
Алиса:
- Так, всё, я иду домой!
Званский:
- Есть одна идея, только…
Друзья внимательно смотрят на него.
- В минералогическом музее лежит золотой самородок. Полтора кило – в самый раз. Народу уже нет, экскурсий до осени не будет…
- Ты с ума сошёл, - возмущается Аркадий. – Это же воровство!
Званский (печально):
- В этом-то и дело…
- Нет, ну почему же воровство, - вслух рассуждает Пашка, - нам самородок нужен для дела… И потом, – добавляет он решительно, - мы же взаймы берём, а не насовсем! Через две недели Лёнькин отец приедет, и мы сдадим в музей новый самородок!
Званский:
- Ну, да… (уверенности в голосе у него нет)
- Тогда пошли!
…Школьный минералогический музей. В витринах разнообразные минералы, огромные кристаллы загадочно переливаются в полумраке острыми гранями. Под стеклом на отдельном месте продолговатый самородок, похожий сморщенный банан. Друзья сгрудились вокруг.
Пашка (нетерпеливо):
- Ну, что встал - открывай…
Лёня Званский:
- Погодите, ребята… Давайте жребий тянуть, а?
Аркадий:
- Вот сюда как явится сейчас кто-нибудь…
- А я уже приготовил! – Лёня достаёт из сумки мешочек. – Тут у меня галька: пять круглых камешков. Все чёрные, а один – белый. Кому достанется – тот достаёт самородок.
- Согласен! – заявляет Пашка, - Чур, я первый! (тянет камень) Чёрный…
Следующим тянет Званский (облегчённо):
- Чёрный!
Сапожков:
- Мне эта затея не нравится! Чёрный.
Наумов:
- Чёрный! Слушай, Званский, ты ничего не напутал? Может, они у тебя там все чёрные?
Званский:
- Только один остался…(Алисе) Тяни!
Алиса молча вынимает белый камушек.
Аркадий:
- Нет, мы нехорошо поступаем! (Загораживает дорогу) Давайте я открою…
Алиса:
- Аркаш, не надо! Раз жребий пал на меня, то мне и открывать. Ребята, давайте кончим поскорее, а то и правда кто-нибудь войдёт! Лёнь, где кнопка?
Лёня:
- Вон та, красная!
Алиса нажимает кнопку, и витринное стекло беззвучно поднимается. Званский, краснея от стыда, берёт злосчастный самородок...
…Клязминское водохранилище. Топкий берег, поросший травой. Ива, камыши… На небе потихоньку собираются тучи. Огромная белая коряга – Алиса устраивается на ней, достаёт из сумки портативный прибор-анализатор, которым планируется обследовать пойманную щуку, настраивает его. Мальчишки сгрудились подле Званского, который лазерным резаком осторожно распиливает самородок вдоль. Прилаживает крючок и леску. Пашка деловито подаёт советы… Гераскин:
- А его раньше времени точно не хватятся, ты уверен?
Аркадий:
- Поздно уже об этом думать!
Званский (разувшись, закатав выше колен штаны) заходит в воду:
- Всем отойти, закидываю!
Мальчишки торопливо подаются кто куда, Алиса поднимает руку: из-под ладони лучше видно. Званский раскручивает снасть, точно пращу:
- Э-эх! – со свистом рассекая воздух, сверкая на солнце, блесна бултыхнулась прилично от берега. Лёня дёргает леску. Пашка (с видом знатока):
- Тяжёлая! И блестит как! Не зря я золото применить советовал – теперь обязательно клюнет!
В стороне, куда упала блесна, по воде расходятся круги, ещё и ещё, доносится всплеск – как будто где-то там затаилась огромная рыба…
- Давай, ну же, давай… - нетерпеливо бормочет Званский.
Мальчишки в азарте сбегаются к нему.
- Тише вы, топтуны! Вспугнёте…
Лёня вытягивает леску, та – ни в какую…
- Что-то… Неужели, и вправду клюнула? Помогите!
Пашка, Лёша, а за ним и Аркадий бросаются помогать, тянут леску вчетвером.
- Там не щука, а целая акула!
- Ага, пресноводная!
- Пресноводных акул не бывает!
Званский:
- Да осторожней вы, леску порвёте…
В подтверждение его слов леска звонко лопается, и мальчишки кубарем валятся друг на друга.
Званский:
- Ну вот, я предупреждал…
Пашка:
- Вот так щука…Перекусить такую леску!
Аркадий:
- Угу, скажи, что блесна зацепилась за корягу – будет честнее.
Алиса (подбегает):
- Ну, и что мы теперь взрослым скажем?
Пашка:
- Скажем что-нибудь…
Аркадий:
- Блесну надо найти, без неё нам не поверят, что самородок мы для дела взяли…
Званский стягивает майку, скидывает штаны, в плавках приготовился нырять:
- Я её утопил, я её и достану!
…
- Ну, и дальше что было? – профессор Селезнёв очень сердит.
- Дальше… - грустно вздыхает Алиса, - Мы стали нырять, по очереди. Потом дождь, гроза не на шутку разыгралась, мы разбежались по домам… – девочка сидит, забравшись с ногами в кресло, укутанная тёплым пледом. Домашний робот Селезнёвых подкатывает столик на котором чашка горячего чая. (Домашний робот совсем не похож на человека - скорее он похож на Глафиру – домашнего робота из к/ф «Через тернии к звёздам». На белом корпусе красуются наклейки и магнитные безделушки, которыми робота украсила Алиса.)
- Чай с мятой – лучшее средство против простуды!
- Спасибо, Поля!
- По данным метеобюро, температура воды в водоёмах Москвы и Подмосковья 15 целых, 6 десятых градуса. Купальный сезон ещё не начался!
Робот уезжает (он почти бесшумно передвигается на упругих колёсиках).
- В школе хватились пропажи?
- Хватились. Только мы ушли - в музее, как назло, началась экскурсия для первоклашек. Вот бывают же такие несчастливые совпадения! Каролина Ивановна увидала, что самородка нет и доложила Елене, нашему завучу, а та – побежала к директору: «Опасность: у кого-то в крови пробудилось прошлое!» Они с Овидием долго обсуждали, и решили назавтра потребовать от похитителей добровольной явки с повинной. Завуч настаивала, чтобы их, то есть нас, с позором исключили бы из школы, но Овидий не согласился и сказал, что мы должны будем проходить курс психологической коррекции – всё лето. Мне Лёша Наумов только что звонил – он, когда домой шёл в школу решил заглянуть и подслушал.
- Что ж, психологическая коррекция, наверное, это лучший для вас выход!
- Выход?
- Ты думаешь, тебе без конца должно сходить с рук? Зимой история с машиной времени, когда мы с твоей мамой едва с ума не сошли, а тебя собирались оставить на второй год – какой позор! Теперь – кража… Алиса, тебе уже восемь с половиной лет – пора отвечать за свои поступки! Безответственным людям нечего делать в космосе!
- Ты прав, пап. Я – преступница…
Звонит видеотелефон. Отец торопливо спешит из гостиной в коридор.
- Леонид Аркадьевич? Да, готовимся потихоньку… Капитан Полосков был у меня час назад. «Пегас» к полёту готов. Да, со второго космодрома. На следующей неделе… Всего хорошего… До свидания! (Пока он говорит, Алиса торопливо вытирает мокрые волосы, одевается и незаметно выскальзывает за дверь.) Селезнёв возвращается в комнату – дочери нет. Всплеснул руками: - Какая безответственность! Впрочем, я тоже хорош: не уделял должного внимания воспитанию дочери, и результат, как говорится, налицо. Вернусь из экспедиции – всерьёз займусь Алисой. Поля!
В гостиную въезжает робот.
- Ты не знаешь, куда ушла Алиса?
- Нет, она ничего не сказала, Игорь Всеволодович. Ушла и не взяла даже свой мобильный телефон.
- Это переходит все границы! Если она не вернётся через час – я на всё лето отправлю её к тёте Аустре, пропалывать аритшоки!
- Игорь Всеволодович, – невозмутимо напоминает робот. - Вы обещали написать статью для Фридмана.
- Какая тут статья! – возмущённо восклицает Селезнёв, раздумывает и неожиданно радостно восклицает. – А что, это идея!
Звонит:
- Лёва! Привет, статья почти готова, но у меня к тебе просьба: помнишь, в позапрошлом году ты мне показывал свою минералогическую коллекцию?
- Ну да, ты же у меня тогда в гостях был и этот ещё с тобой, как его…
- Погоди, Лёва! Помнишь, среди прочего, ты мне показывал два золотых самородка? Они у тебя в шкафу ещё лежат?
- С утра, вроде, лежали…
- Ты не мог бы одолжить один? Алисе нужно в школе, э… для зачётной работы.
- Ну, если для работы… Ладно, так и быть, только услуга за услугу. Одолжи мне синебарса!
- Зачем он тебе?
- Понимаешь, редакцию уже второй месяц одолевают крысы, ловушки, отпугиватели – всё бесполезно. Кошки – и те их боятся. Какие-то аномальные крысы… Вот и ищем мы средство посерьёзней. Твой синебарс нас очень бы выручил: на один денёк, а? Завтра, как раз суббота – посетителей почти нет…
- Не знаю, что тебе ответить, у меня в Космозоо половина роботов встала на плановую профилактику, сотрудников категорически не хватает… Но я обещаю, что-нибудь придумать!
- Значит, договорились!
Селезнёв проходит в кабинет, бормочет задумчиво:
- Кого послать присматривать за синебарсом - ума не приложу! Он же всех перекусает…
Звонок в дверь. Поля открывает:
- Вас, Игорь Всеволодович!
На пороге парнишка с озабоченной физиономией:
- Здравствуйте, вы профессор Селезнёв?
- Добрый вечер, молодой человек. Разве мы знакомы?
- Нет, вы меня не знаете. Моя фамилия Еговров.
- Чем обязан вашему визиту?
- Я узнал, что у Алисы неприятности, хочу помочь… В общем, у меня для неё вот это - протягивает золотой самородок.
- Надеюсь, он не краденый?
- Нет! – не по-детски серьёзно отвечает Еговров. – Мой отец космонавт. Он привёз его из пояса астероидов.
- А! Так он всё-таки не ваш, а вашего отца!
- Папа мне его подарил!
- Знаете что, молодой человек, ваше желание помочь, конечно, весьма похвально, но всякая помощь должна быть разумна. Но за то, что вы близко к сердцу приняли чужую беду – большое вам спасибо.
- Всего хорошего! – буркнул Еговров и ушёл.
Дальше видеоряд (без слов, под музыку) друг за другом в квартиру Селезнёвых являются Маша и Наташа Белые (те самые девчонки из бассейна с дельфинами), потом Алёша Наумов, за ним Аркадий Сапожков – предлагают различные золотые предметы (цепочки, ложки, старинные монеты). Селезнёв внимательно выслушивает каждого и вежливо выпроваживает за дверь. Затем приходит Званский с мешочком настоящих алмазов:
- Я их только что в туристическом клубе на марки выменял! Они настоящие!
Селезнёв:
- Благодарю вас, молодой человек, но Алисе алмазы не нужны!
Званский:
- Ну не было там самородков, понимаете – не было!!! Алмазы были…
В отчаянии, он убегает.
Последним является подросток в чёрном плаще, чёрной шляпе и чёрных карнавальных очках. Низ лица закрыт чёрной повязкой (впрочем, в нём без труда можно опознать Пашку Гераскина). Перед дверью Пашка заговорщицки оглядывается, звонит, положив у порога свёрток, и тотчас стремглав прячется за угол. Прижавшись всем телом к стене, он насторожённо вслушивается. Дверь открывает Поля, глядит по сторонам, подбирает свёрток.
Голос Селезнёв:
- Кто там?
Поля въезжает в кабинет.
- Какой-то странный посетитель: позвонил в дверь и тотчас убежал. Оставил только на пороге вот это… Селезнёв (он сидит за компьютером, печатая статью) принимает увесистый свёрток, разворачивает - самородок.
- О-ой! (Роняет голову без сил) Что за денёк у меня сегодня! Поля! Завтра же утром сдайте этот предмет в районное Бюро находок!
Опять звонок в дверь.
- Кто на этот раз? – профессор спешит отворить дверь самолично. На пороге – Алиса.
- Пап, извини, что задержалась: я была у капитана Полоскова – он пригласил меня поужинать, и я не могла ему отказать. Так что я не голодная…
Алиса проскальзывает в гостиную, отец в растерянности топает домашними шлёпанцами за ней…
- Что ты делала у Полоскова?
- Ну, я же говорю: он меня ужином угощал.
- А кроме ужина?
- Ну, вообще-то, я ходила спросить, нет ли у него золотого самородка. Капитан обзвонил всех своих знакомых: нам предложили кучу разных самородков, но это всё не то. Нам с ребятами продолговатый нужен, знаешь, как банан! Сморщенный такой банан… Килограмма в полтора… Папа! Мне нет прощения!!!
Алиса вот-вот разревётся. Отец (решительно):
- Так, ну-ка, сядь!
Алиса, шмыгая носом, послушно присаживается на краешек кресла.
- Завтра в десять, возьмёшь в Космозоо под расписку синебарса и отвезёшь в редакцию «Вестника Галактики». Адрес знаешь?
- Знаю. (Утирает слёзы) А синебарс им зачем?
- Надо. У них крысы завелись…
- Он же такой глупый, (шмыгает носом) он их там всех перекусает.
- Вот и проследи, чтоб никого не укусил. Вечером, ровно в семь, привезёшь обратно.
- Это… всё? – спрашивает Алиса.
- Нет, не всё. В воскресенье, весь день, работаешь в Космозоо. У нас не хватает сотрудников, так что ровно в половине восьмого явишься к Электрону Ивановичу. Он тебе обеспечит фронт работ… (Смягчается.) Знаешь, за последней час я узнал о тебе много нового. У тебя нашлись преданные и верные друзья, готовые идти на любые жертвы. Они, я уверен, никогда не стали прилагать столько усилий ради недостойного человека. Так что, хоть ты пока и безответственна, но ещё не безнадёжна!
- Правда, - всхлипывает Алиса, - а экспедиция?
- Экспедиция… В предстоящие дни я внимательно буду наблюдать за твоим поведением. Считай, что это – испытательный срок!
Алиса сияет – не в силах скрыть своё счастье – всё-таки ей пока только восемь с половиной лет!
- Ой, а как же самородок? – спохватывается она.
- О нём не волнуйся, получу завтра у Лёвы.
- Ты напишешь ему статью?
- Постараюсь успеть до полуночи! - мрачно шутит Селезнёв…
…
… Ночь… Селезнёв ворочается в постели: ему снится кошмарный сон: будто бы в детской Алиса встаёт с кровати, одевается и надевает чёрную зловещую маску, крадётся по квартире, и исчезает за дверью. Мама кричит: «где Алиса?», будит папу, папа тоже кричит: «где Алиса?» и хватается за голову, а мама, тем временем хватается за сердце и принимает сердечные капли. Потом целая толпа родственников и знакомых начинает искать Алису: «Где Алиса? Алиса, отзовись!» Во главе поисковиков – папа. Он почему-то в космическом скафандре, на запястье у него тикают часы, в руках он сжимает фонарик (кругом темно). Селезнёв с ужасом смотрит на часы: «Всё, у неё должен закончиться кислород!» Мама падает в обморок - папа едва успевает её подхватить. Он кричит: «Алиса! Как ты можешь с нами так поступать!!!», и просыпается. На улице светает.

…Раннее утро. Москва рдеет розовым в лучах рассветной зари. В воздухе порхают бабочки, с оглушительным визгом носятся стрижи, летают редкие флипы, флайеры и разные прочие глайдеры. Подмосковный космодром № 2 (на здании вывеска: «Межзвёздные сообщения»).. на бетонном лётном поле, затерявшись среди изящных пассажирских лайнеров и исполинских транспортников, стоит на трёх опорах маленький кораблик, чем-то напоминающий сказочного Конька-Горбунка. На борту надпись: ПЕГАС – и эмблема, изображающая крылатого коня Пегаса. («Пегас» снаружи: корпус образуют три больших шара, плотно прижатых друг к другу, диаметр шаров – 15 метров. Они соединены тремя очень короткими и очень широкими - метров шесть диаметром - цилиндрическими переходниками. Под переходниками между большими шарами три малых шара – метра по четыре. Большие шары – это соответственно жилой и грузовой отсеки, а также ангар, в котором размещаются пара катеров, малые шары – топливные баки. За каждым из баков ниша-основание для посадочных опор – в полёте они убираются. Двигатель спрятан в центре, между главными сферическими отсеками.) Все люки настежь распахнуты, корабль готовится к старту. Возле ворот грузового отсека роботы-грузчики аккуратно перетаскивают с роботов-тележек контейнеры, ящики и всевозможные тюки (яркие наклейки и предупредительные надписи: «Не кантовать!», «Осторожно!») По соседству, у раскрытого ангара роботы-заправщики заправляют катера. За процессом внимательно наблюдает бортинженер Зелёный время от времени вмешиваясь: «Это туда, это потом, это грузить в первую очередь! Масло, масло в баки не забудьте залить!» Он как заправский дирижёр успевает всюду. Неподалёку – капитан Полосков. К нему то и дело подлетают деловитые, точно шмели, роботы-курьеры со срочными документами. Капитан подмахивает их, не глядя. Приземляется флип, выходят Алиса и профессор Селезнёв (одеты в комбинезоны с эмблемой на груди: крылатый конь и надпись по кругу: «Планета Земля. К/к «Пегас» - надпись на двух языках: русском и космолингве. Такие же комбинезоны с эмблемами на Полоскове и Зелёном.)
- Погрузка, я гляжу, в самом разгаре.
- Погрузка, да, - Полосков мрачен, - не получилась бы перегрузка! Думаю, часть грузов придётся перегнать на Луну попутным транспортником. На Луне так и так задержимся на сутки: сверка навигационных приборов, штурманских карт и много чего ещё…
К Полоскову осторожно приближается скромная бабушка.
- Простите, мне сообщили в диспетчерской, что ваш корабль следует на Блук через Малый Арктур?
- Следует, а в чём дело?
- Дело в том, что на Малом Арктуре на научной станции работает мой внук Сеня. Нельзя ли с вами переслать ему посылочку?
- Что за посылочка? – интересуется профессор Селезнёв.
- Тортик. У моего внука скоро день рождения.
- Валяйте! – машет рукой Полосков. – То есть, я хотел сказать, давайте ваш тортик! Мне уже всё равно…
- Папа, - спрашивает Алиса, - можно мне пройти на корабль?
- Можно, только смотри не потеряйся: старт очень скоро!
Алиса торопливыми шагами направляется к «Пегасу» - но не к пассажирскому трапу а, почему-то, к нижнему люку ангара…
Селезнёв:
- Геннадий, обрати внимание.
- Ой! Я этого не переживу! – он тигром метнулся к грузовому люку. Там столпотворение: роботы тщетно пытаются протиснуть в проём исполинскую коробку с «тортиком». Подле Зелёный, он в ступоре: обеими руками схватился за голову. Погрузкой руководит бабушка:
- Вот так, вот так, ещё чуть-чуть… Осторожней!
Полосков (в ярости):
- И это называется «тортик»?!
Бабушка (недоумённо):
- А что же это такое, по-вашему?
У Полоскова нет слов, у Селезнёва тоже. Зелёный (приходя в себя):
- Добром это не кончится!
Бабушка (переходит в наступление):
- А как вы думаете, мой Сеня будет есть этот тортик один, или со своими товарищами?!
- Я ничего не думаю! – кричит Полосков. – Я никуда не лечу!!
- То есть, как это «не летите»?!
- Ну, вы же видите сами: ваша посылка не проходит в грузовой люк нашего корабля! – приходит на помощь Селезнёв.
- Безобразие! – бабушка искренне возмущена. – Сколько лет минуло со времён Юрия Гагарина, а нормальные корабли так и не научились делать!
Жужжа, к Полоскову подлетает очередной робот-курьер – уже не с бумагой, а плоским экраном. На экране диспетчер космопорта.
- У вас проблема? (бабушке): Всё в порядке, нашёлся ещё один транспортник, следующий через Малый Арктур. Он вполне вместительный! (Бабушка торопливо уходит, за ней – перегруженная робот-тележка) Похоже, вы, капитан, были правы. Часть грузов оставьте здесь: сегодня вечером мы переправим их на Луну. Где вы остановитесь?
- В Море Дождей, «Луноход».
- Добро!
Полосков:
- Экипажу и пассажирам занять места!
По трапу поднимаются Селезнёв, за ним Зелёный, последним на борт ступает Полосков. Роботы отъезжают и отлетают прочь от корабля. Убираются трапы и сходни, задраиваются люки. Алиса и Селезнёв занимают места в амортизаторах (каждый в своей каюте), капитан и бортинженер – на мостике. Полосков смотрит на приборы, Зелёный нажимает на кнопки и переключатели:
- Корабль к старту готов!
Диспетчер космопорта (на экране внешней видеосвязи):
- «Пегас», старт разрешаю!
Полосков:
- Внимание, кораблю – старт! – капитан берётся за большую ручку управления и плавно тянет её на себя.
Ревут двигатели, изрыгая белые плотные клубы, «Пегас» дрожит но… остаётся стоять.
- Что за чёрт… - Полосков ничего не может понять.
Диспетчер:
- Что у вас случилось?
- Похоже, что у нас серьёзная перегрузка! – отвечает Полосков.
- Не может быть, - не верит диспетчер, - мы вели учёт: у вас должен быть резерв, минимум, триста килограмм… Может быть, у вас двигатели не исправны?
- Исправны! – вмешивается Зелёный. – У меня приборы перед глазами…
- Наверное, ваши приборы врут!
- Нет, - резко возражает Зелёный. – Это ваш компьютер ошибся в расчётах! У нас перегрузка, не меньше тонны!
- Ладно, погодите минутку, мы уточним расчёты… - диспетчер отключается.
Полосков (Зелёному):
- Ну что, Филидор! Ждать нельзя - давай разгружаться… Выбросим за борт всё лишнее. Начнём, пожалуй, с ангара – выгрузим катера: они у нас самые тяжёлые…
- Ой, не надо с ангара! – говорит Алиса по внутренней видеосвязи.
- Тогда с провизионки, – предлагает Селезнёв (тоже по внутренней видеосвязи). – Выгрузим те продукты, что не скоропортящиеся…
- Ой, только не с провизионки…
Полосков подозрительно глядит на Алису.
- Так, так, что за новости? Ну-ка признавайся, Алиса Игоревна, что ты опять учудила?
- Я… Н-ничего… - Алиса зажмуривается: она готова провалиться сквозь землю.
На экране внешней видеосвязи озабоченное женское лицо:
- Игорь Всеволодович! Это неслыханное безобразие! Я категорически запретила Павлику даже приближаться комическим кораблям! Как вы могли…
Её перебивает кавказского вида мужчина:
- Наш Джавад сегодня должен быть в Баку: мы уже обзвонили родственников, его встречают. Плов, понимаете, готовят, шашлык жарят, а он… Собрался на какую-то Луну!
Селезнёв, грозно нахмурясь, (по внутренней видеосвязи):
- И как прикажете это понимать?!
- Папа, прости, но я должна была, Должна!!! Друзья для меня всё готовы сделать, чтобы меня на второй год не оставили: Джавад, Аркаша, Лёша, Лёва Званский, даже Паша… Я не могла их не отблагодарить: это не по-товарищески: я уже несколько раз побывала в космосе, а мои друзья – ни разу. Я знала, что «Пегас» остановится на Луне и решала устроить ребятам экскурсию: обратно их потом как-нибудь вернули…
- И ты… - грозно вопрошает отец.
- И я сегодня ночью провела на «Пегас» весь наш третий класс: двадцать два мальчика и двадцать одну девочку. Мальчиков я спрятала в ангар, а девочек – в провизионку…
Полосков расстёгивает ремни, привстаёт и, не выдержав, начинает хохотать, мотая головой:
- Сорок три «зайца» у меня на борту! Рассказал бы кто – не поверил!!!
Зелёный тоже расстёгивает ремни, встаёт, чтобы выпроваживать «зайцев». Ему не до смеха:
- А вот разбились бы мы из-за перегрузки: это было бы как – по-товарищески?!
Селезнёв:
- Значит так, дочка! У тебя ровно пять минут, чтобы все твои друзья немедленно покинули «Пегас». Если не успеют – остаёшься на Земле. И это будет вполне по-товарищески! Время пошло!
Алиса торопливо встаёт из амортизатора и отправляется помогать Полоскову и Зелёному выпроваживать «зайцев».
… Из распахнутых ворот ангара на бетон лётного поля прыгают мальчишки, по пассажирскому трапу спускаются девочки.
Зелёный качает головой (из люка):
- Эх, «покорители Вселенной»! Сейчас вам уши надерут…
…К кораблю из здания космопорта толпой бегут родители…
Алиса (на нижней палубе ангара вызывает отца):
- Папа, пять минут прошли, но мы успели…
- Марш в каюту! Чтоб до конца полёта сидела тихо как мышка!
Родители хватают своих любимых чад и торопливо уводят.
- Счастливо, Алиса! – кричит на прощание Лёша Наумов, - Ты рисковала ради нас, ты настоящий друг!
- А всё-таки и мы там будем! – вторит ему Пашка Гераскин.
- Я тебе покажу «будем»! – мать награждает сына увесистым подзатыльником.
Лётное поле пустеет. Полосков на мостике садится в капитанское кресло:
- Кораблю старт!
Взметая белые клубы, «Пегас» отрывается от бетонки и свечой устремляется в небо…
Конец первого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-2. На Луне и за Луной

«Пегас» выпускает треногое шасси, снижаясь над серой, стального цвета каменистой равниной. В отдалении зубчатой стеной встают горы… «Пегас» прилуняется точно в центре круглой бетонной площадки, по периметру которой зажглись и перемигиваются красные огоньки. В такт им равномерно мерцают три габаритных огня, установленные каждом из больших отсеков. Мягко пружинят посадочные опоры – вспыхнув в последний раз, габаритные огни и площадки гаснут. Лишь большие окна капитанского мостика, и редкие иллюминаторы продолжают светиться желтоватым светом. На бетонной поверхности площадки приподнимается и поворачивается круглая крышка люка – из обнажившейся чёрной ниши выползает членистый «слоновий хобот», который со звонким чмокающим звуком присасывается к пассажирскому люку корабля.
- Посадка завершена! Стоянка корабля – одни сутки. Экипаж и пассажиры могут сойти на берег, завтра к 8:30-и всем быть на борту! – отдав приказ, Полосков расстёгивает привязные рении и, потягиваясь, встаёт – то же делает и Зелёный, сидевший во втором кресле (третье пустует). Капитан и бортинженер проходят в лифт, спускаясь на палубу ниже. Из каюты (на двери табличка - А. И. Селезнёва) выскакивает Алиса:
- Пап, можно мне одеть скафандр? На Земле я его ещё не примеряла.
Из соседней каюты (табличка – И. В. Селезнёв), появляется профессор Селезнёв.
- Скафандры не «примеряют» – ими пользуются. Скафандры положено одевать только по тревоге, или в случае выхода в космическое пространство.
- Но папа! – Алиса надувает губы. – Я хочу погулять. В конце концов, даже арестованным в старину полагалась одна прогулка в день – я в книжке читала.
- Книжки были дома, а на борту – инструкции! – наставительно говорит Зелёный. - В них чёрным по белому сказано: ресурс скафандра попусту не тратить. А то случится авария – твой кислород закончится раньше времени.
- Ты, конечно, не арестована, - чуть смягчает тон отец, - но гулять тебе разрешено только в сопровождении взрослых.
- Кто вот только будет сопровождать нашу единственную даму? – единственный из мужчин, капитан Полосков ведёт себя галантно, как истинный джентльмен. – Вот в чём вопрос! (Подмигивает Алисе) Весь день я обязан оставаться на корабле.
- А мне аппаратуру для кормления и ухода тестировать и настраивать! - качает головой Селезнёв. – До обеда, пожалуй, не управиться…
- Зато я до обеда совершенно свободен! – говорит Зелёный. – Оставленные грузы прибывают с Земли только в 15:30. Ну что, девочка, пойдёшь со мной?
- Я не девочка! – резко возражает Алиса. – Мне скоро девять, и я вполне самостоятельный человек!
- Чересчур самостоятельный! – замечает отец. – Если не хочешь, оставайся – поможешь мне с аппаратурой. Или в каюте книжку какую-нибудь почитай… Ты, кстати, взяла книжку в дорогу?
- Взяла! Но читать я сегодня не буду, а возиться с аппаратурой… Извини, пап, нет настроения! (помолчав в раздумье) Ладно, раз мне здесь больше не доверяют, так и быть – буду завоёвывать доверие.
- Слова, достойные похвалы! – восхищённо отзывается Зелёный (его обычную меланхолию как рукой сняло). Он подаёт Алисе свою широкую, мягкую ладонь. Алиса сжимает её тонкими детскими пальцами.
- Следите за ней как следует! – напутствует Селезнёв. – Ни на секунду не оставляйте одну!
- От меня не уйдёт!..
- А я, между прочим, и не собираюсь убегать!
Вдвоём с Зелёным Алиса направляется к выходу. Алиса:
- Скажите, а почему капитан и папа вас Филидором зовут?
Зелёный:
- Ну, как тебе сказать… Вообще-то это имя, данное мне при рождении…
- А если не «вообще-то»?
- А если не вообще-то, то это история долгая. Как-нибудь, в другой раз расскажу…
Они уходят. Селезнёв:
- Вот так… А ведь ей только восемь! Страшно даже представить, какой она станет в восемнадцать!... Пойду настраивать аппаратуру…
Полосков усмехается:
- Сочувствую…
…Летит время. Профессор Селезнёв закончил возиться с аппаратурой и отправился поразмяться. Он неспешно прогуливается по тоннелям и залам лунапорта, осматривает местные достопримечательности (Короткий видеоряд: советский «Луноход-1», водружённый на постамент посреди огромного зала под прозрачным куполом, разнообразные аттракционы, где играет детвора транзитных пассажиров, большой телескоп, где любой желающий может пять минут рассматривать Землю – к нему выстроилась очередь.), так постепенно наш герой добирается до барной стойки. (вывеска на четырёх языках: русском, английском, китайском и космолингве: «У Лунохода») Робот-официант:
- Чего желаете?
- Будьте добры, что-нибудь, чтобы освежиться…
- Селезнёв! Старина!! Сколько лет, сколько зим!!!
Профессор содрогается от мощного удара, изображающего дружеский хлопок. Оборачивается, болезненно отирая ушибленное плечо…
- Громозека, ты?...
В следующий миг он оказывается плотно прижат к сверкающему, как алмаз, панцирю, заключённый в объятия десятка щупалец (у каждого на конце – раздвоеный кривой коготь). Гормозека жадно, по-брежневски, целует друга:
- Ах, друг мой (чмок)… Как тесен мир (чмок)… Как, оказывается мала наша Галактика (чмок)… Я здесь, понимаешь, проездом (чмок)… В Москву собрался заглянуть на часок (чмок)… И тут вижу тебя!
- Вот-вот! – Селезнёв как можно деликатней высвобождается из горячих объятий. – Стоило только обо мне подумать…
- Как моя мечта тотчас сбылась! – Громозека усаживает дорогого друга за свой столик. – Официант! Четыреста капель валерьянки и салат! (Селезнёву) Ты что закажешь? (Не давая и рта раскрыть) А нет! Нет! Я точно знаю, что ты закажешь, официант! Подать сюда бутылку лучшего грузинского вина!
Селезнёв (едва сдерживая смех):
- «Киндзмараули», пожалуйста… (официант отправляется подавать заказ)
- Ну, рассказывай, дружище: как жизнь? Как жена? Как дочка? Скоро ли в школу пойдёт?
- Вообще-то уже перешла в четвёртый класс.
- Четвёртый класс! Подумать только! Ещё вчера я помнил её вот такой малюткой… (Громозека нарочно опускает щупальце ниже края стола), а уже перешла в четвёртый… Как быстро бежит время… Нет – летит! Летит со скоростью звездолёта! - в уголке громозекиного глаза блеснула слеза.
- Что с тобой?
- Ах!.. (взмахивает шупальцем) Ты только подумай – как же быстро уходит время! Дети растут, а мы стареем…
Официант возвращается.
- Благодарю… - Селезнёв берёт с подноса бутылку и бокал.
Громозека, даже не видя (его глаза неотрывно следят за Селезнёвым) точно хватает с подноса бокал. Правый глаз вылезает из орбиты (он на гибком стебельке, как у улитки) и придирчиво отмеряет уровень жидкости:
- Ну я же просил четыреста капель, а тут – четыреста две!
- Четыреста, у нас всё точно! – механическим голосом отвечает робот.
- Нет, Селезнёв, ты только послушай: каков нахал! Я давно приметил – у вас, у землян, все роботы – жуткие нахалы. Как вы, вообще, терпите такое?
- Да мы, как-то не замечаем…
- Вот то-то и оно, что не замечаете! Другие замечают.
Громозка нежно подхватывает блюдо, на котором затейливо сервированы беловато-зелёные сочные листья салата, и торжественно водружает его в центр стола.
- Ну, посмотри – разве не прелесть?! Какая волшебная гамма, дивный аромат! Как, однако странно устроена природа: большинство земных растений смертельно ядовиты для меня – что чай, что кофе, а уж твой напиток с непроизносимым названием валит не хуже цианида – все мои сердца замирают, при виде, как ты поглощаешь этот красный, точно твоя кровь, смертельнейший коктейль… Но салат… Жаль я не поэт – я оды б слагал о салате! Я готов пересечь половину Галактики, чтобы только прикоснуться к этому фантастическому блюду, но сегодня – сегодня! – я, так и быть, откажусь от него ради нашей дружбы! Ты мне веришь?
- Верю, охотно верю тебе, Громозека!
Громозека, с трудом пересиливая искушение, чуть-чуть пододвигает блюдо Селезнёву.
- Угощайся, друг!
Селезнёв аккуратно накалывает вилкой один лист, не спеша подносит ко рту и с видимым аппетитом начинает жевать.
- Но, раз ты мой друг, то я не смею отказать и тебе отведать столь желанное блюдо. Угощайся и ты, Громозека!
- Ты разрешаешь? Мне? О! Селезнёв – ты лучший из землян! – Громозека запускает в блюдо сразу девять щупалец (вилкой ему служат собственные когти), десятым он легонько толкает робота-официанта, по-прежнему терпеливо стоящего. – Свободен!
Робот послушно отъезжает.
- А чем ты здесь занимаешься? – интересуется Селезнёв, без спешки пригубив вино.
- Чем? – Громозека оглушительно хрустит салатными листьями. – Да вот, понимаешь, получаю – вернее пытаюсь получить – инфракрасные детекторы. Знаешь, новейшая технология раскопок – поиск древних руин с орбиты. Переворот в археологии… Моя методика, между прочим! (Многозначительно поднимает кончик щупальца.)
- А что собираетесь копать, если не секрет?
- Вообще-то секрет. Страшный секрет! (В сторону, вполголоса: «Баскури-барипарата!») Но тебе, как лучшему другу, скажу: мертвый город на Колеиде!
- Колеиде? Это где? Никогда о ней не слышал…
- Что ты хочешь! Это на другом конце Галактики, да и открыли её всего ничего… Когда-то на Колеиде кипела жизнь – и вдруг разом оборвалась! Мёртвая планета – представляешь – абсолютно мёртвая! Копать начинаем через месяц.
- Случилась катастрофа?
Громозека перегнулся через столик (шёпотом):
- Не исключено!
Громозека спохватывается:
- Слушай, друг, ты меня всё расспрашиваешь и расспрашиваешь, выманиваешь у меня тайны, одну за другой, а о себе ничего не говоришь!
- Что рассказывать… Вот, лечу в экспедицию. Сначала на Блук, потом в свободный поиск. Возвратиться рассчитываю до конца августа.
- На Эвридику не завернёшь?
- Нет.
- И правильно! Нет в Галактике места более гиблого, чем Эвридика – поверь моему опыту. Даже мимо пролетишь – удача отвернётся!
- По-моему, ты преувеличиваешь.
- Я преувеличиваю? Когда это я преувеличиваю? Да в разговоре с тобой я всегда преуменьшаю в два… нет, в три… нет – в четыре раза! Вот как преуменьшаю! И советую тебе, по-дружески, - облетай Эвридику стороной за тысячу парсек!
- Но я не собираюсь на Эвридику, как зоологу, мне, нечего делать на Эвридике – малый дракончик в Космозоо уже есть… - Селезнёв осёкся, видя как переменился в лице его собеседник.
- Слушай, ты вот это нарочно сейчас, да? Чтобы аппетит мне испортить?! – он молниеносно отправляет в рот последний лист, глотая его, даже не разжевав. – Ты же знаешь, что во всей Галактике я не выношу только двух вещей – земных пауков и эвридикских дракончиков… А ещё друг!
- Прости, - оставив бокал, Селезнёв легонько трогает Громозеку за щупальце, - это случайно. Невольно сморозил глупость…
- Ладно, забыто! – буркнул в ответ Громозека. (Понемногу оттаивает):
- Единственное, что способно примирить с этими мерзкими тварями, так это радостное воспоминание о том, как ты спас меня тогда, на Эвридике! Кстати, ты до сих пор ещё не рассказал, где так метко выучился стрелять…
- Ну… - Селезнёв нерешительно мнётся (он явно не хочет отвечать), - чего только не случается с тобой в молодости! (залпом осушает остатки вина)
- Ты, как всегда, верно это подметил…
К барной стойке подходит невзрачно одетый невысокий человек в шляпе.
- Будьте добры, портвейн!
Громозека долго всматривается в незнакомца (он стоит к нему боком):
- Не пойму… Я вроде его уже видел, но голос почему-то не тот!
Официант подаёт бокал.
- Благодарю! - посетитель поворачивается лицом, делает глоток…
Громозека (неуверенно):
- Доктор Верховцев?
Незнакомый посетитель поперхнулся и не может прокашляться.
Громозека (смущённо):
- Простите…
Посетитель:
- Разве мы знакомы?
Громозека (растерянно, в полном смятении):
- Видимо я обознался – вы так похожи на одного моего друга, но голос у него другой.
- Что ж, бывает! - легонько приподняв шляпу, незнакомец поспешно откланивается и торопливо уходит, бросив недопитый бокал .
- Вот что значит две лишние капли валерьянки! – Громозека густо рдеет от стыда.
- Ты обознался.
- Понимаешь, - оправдывается Громозека, - моё зрение лучше вашего, но земляне, почему-то кажутся мне одно лицо: у вас слишком мало индивидуальных черт. Я различаю вас не глазами, а по тембру голоса. Я десять лет знаком с Верховцевым – и за столько времени лицо его я худо-бедно начал узнавать. И теперь… Понимаешь, я готов тебе поклясться, что это он, и одет он как Верховцев! Но тембр у него почему-то не такой… Вот чуть-чуть, но не такой! Нет, определённо, валерьянка дурно влияет на меня! Всё, бросаю пить!
- А кто такой этот Верховцев? – спрашивает Селезнёв.
- Он историк, много помогает мне, особенно когда нужно что-нибудь отыскать в архивах. Вот только за последнее время мы с ним почти не видимся: он собирается открыть музей на одной планете, где-то в районе Малого Арктура…
- Мы, как раз, собираемся туда заглянуть…
- Да? Ну тогда, заодно, ты не заглянул бы и к Верховцеву? Передал бы привет от меня, проведал бы – как он… Ведь он там совершенно один! Вот, кстати, у Верховцева хранятся любопытные документы - дневники ваших знаменитых капитанов МакКелли, Соколовского и Хоуцзяна. Он мне их как-то показывал: там есть масса упоминаний о редких животных, встречавшихся капитанам в их странствиях. Мне, как археологу, они ни о чём не говорят, но тебе, зоологу, дневники могли бы рассказать о многом!
- Что ж, я постараюсь воспользоваться твоим советом, Громозека! Спасибо тебе!
Громозека вертит кончиком щупальца пустой бокал, потом решительно ставит его на стол:
- Верховцев – замечательный человек. А какой он рассказчик! Когда его слушаешь, невозможно оторваться – голос его ни на какой другой не похож!
- Всегда удивлялся твоему музыкальному слуху! – Селезнёв стремится развеять нахлынувшую на друга меланхолию.
- О! Вслушиваться в ваши голоса – нет занятия более увлекательного! Желания, чувства, эмоции я начинаю ощущать за сотню шагов. Я чувствую людей, не видя их, точно как тот ваш великий композитор, что слышал музыку, будучи глухим – Бах!
- Бах и вправду великий композитор, но со слухом у него было всё в порядке. Ты, верно, имел в виду Бетховена?
- Да! – Громозека сокрушённо качает головой, - в музыке я разбираюсь, но фамилии иногда путаю. Признаю – моя слабость!
- Простите, а вы с какой планеты? – пожилая, элегантно одетая дама обращается к Громозеке.
Громозека (тихо шепчет Селезнёву):
- Представь меня…
- Позвольте представить моего хорошего друга и старого знакомого: доктор Громозека с планеты Чумароз, космический археолог!
- Член трёх галактических научных обществ и член-корреспондент двух академий! – добавляет Громозека с напускной важностью. – А это, (он широко улыбается, обнажая острые белые зубы) – мой лучший друг, преданный соратник и истинный благодетель: профессор Селезнёв, директор Московского Космозоо.
- Да, конечно же, мне очень приятно, - рассыпаясь комплиментами, дама смущённо кланяется Селезнёву, - но мне хотелось бы получить ваш автограф, очаровательный Громозека…
- Вы считаете меня очаровательным?! – Громозека взрёвывает так неистово, что дама едва не падает в обморок. – Я осыплю вас тысячей автографов!!!
Выхватив из рук растерявшейся старушки приготовленный блокнот, он раскрывает свободную страницу и размашисто пишет по-русски: «Прекрасной юной землянке от верного поклонника с туманной планеты Чумароз. Бар-ресторан «У Лунохода», 3 марта 2074 года».
- Одно из моих сердец – их у меня три – отныне навеки принадлежит вам!
Дрожащей рукой старушка принимает блокнот и, пятясь задом, спешит удалиться.
- Громозека, ты опять напутал! Во-первых, она не «юная землянка», а дама преклонных лет. И вообще «землянка» - это такое первобытное жилище, выкопанное в земле.
- А во-вторых?
- Во-вторых, ты никак не разберёшься в нашем летоисчислении. Сейчас не 3 марта, а уже лето – июнь. И год у нас 2088-й.
- Земное летоисчисление самое запутанное во всей Галактике! Какие-то недели, месяцы, годы… Давно бы перешли на общегалактическую систему – как все нормальные планеты!
- Ну… Не легко, знаешь, отказываться от вековых традиций…
- «Вековые традиции»! Извини меня, Селезнёв, но иногда ты рассуждаешь точь-в-точь как мои достопочтимые родственнички с туманной планеты Чумароз! Им бы век на одном месте сидеть, врастая щупальцами в землю. Нет, ты не подумай: я страстный патриот своей Родины, так же как и ты, надеюсь, но к соотечественникам отношусь критически: их приземлённая философия не для меня!
Слышен тонкий детский голосок:
- Ой, Громозека!
Чумарозец мгновенно встрепенулся.
- Селезнёв! Твоя малютка?
Селезнёв не успевает ответить. Громозека, едва не опрокинув стул, вскакивает и устремляется к Алисе, вытянув несколько щупалец, подхватывает её и подбрасывает в воздух. Но рядом с Алисой - Зелёный. Бортинженер «Пегаса» явно не понимает намерений негуманоида.
- Полегче, эй! Что вы себе позволяете?!
Громозека (деликатно) пытается отстранить напирающего человека частью щупалец – тот отчаянно сопротивляется, намереваясь драться всерьёз. Тогда чумарозец бережно ставит Алису на пол, и обращает всё своё внимание на Зелёного: в зале бара-ресторана вспыхивает безобразнейший дебош.
Громозека вдвое выше и в несколько раз сильнее, но его противник во столько же крат решительней. Зелёный прорывается сквозь завесу щупалец и – вопреки всем правилам – бьёт инопланетянина в живот. Ладно ещё, живот у Громозеки бронирован! В ответ инопланетянин поднимает Зелёного к потолку и, зацепив за пояс, оставляет его висеть на завитке люстры, согнутого пополам.
Алиса:
- Ой, снимите Зелёного! Он же не разобрался, он меня спасал!
Громозека (остывая):
- Считаешь, я немного погорячился?
Зелёный (с люстры, яростно размахивая руками и ногами):
- Бандит! Хулиган! Ну, погоди у меня, осьминог проклятый!
Громозека (снова вспыхнув):
- Пожалуй, пусть лучше повисит!
Селезнёв (ему жутко неудобно):
- Прости моего друга, Филидор! Сейчас тебе окажут помощь: эй, кто-нибудь, снимите пожалуйста с люстры нашего бортинженера!
Алиса (умоляюще):
- Ну, пожалуйста!
Громозека:
- Беспокоиться о таком грубом и невоспитанном землянине! Пусть повисит: будет знать, как кидаться на великих археологов! (Откланивается.) Меня здесь не любят, не уважают, грубо оскорбили и, вдобавок, ещё и унизили недоверием! Мне надо уединиться, пока не уляжется обида! Всего хорошего, пока!
Не оглядываешь, он шагает прочь. Никто в зале не смеет оказаться у него на пути. Алиса (вслед):
- Пока! Ну почему все взрослые такие вредные, такие непонятливые!...
Суетятся роботы, ставят стремянку, снимаю Зелёного с люстры. Бортинженер зол и мрачен.
- Так я и знал: когда вокруг всё больно хорошо – жди беды… (Алисе) Кто это был? Твой друг?!
- Друг и папин знакомый. Он приезжал к нам в гости четыре года назад.
- Странные у тебя, однако, друзья!
- Какие есть, – философски замечает Алиса. – Друзей не выбирают…
…
«Пегас» медленно поднимается над лунапортом. Словно желая напоследок окинуть взглядом место своей недавней стоянки, корабль медленно поворачивается вокруг своей оси, потом всё быстрее и быстрее набирает ход – и вот уже Луна далеко внизу, она прямо на глазах из плоской сворачивается в шар, на краю которого сияет ослепительно-яркий полумесяц. Далеко-далеко позади – таким же узким полумесяцем сверкает среди звёзд Земля. Экипаж и пассажиры «Пегаса» в амортизационных креслах, пристёгнутые ремнями (экипаж – на мостике, пассажиры – в каютах). Полосков:
- Внимание! Входим в гиперпространство! (нажимает кнопку на пульте). Мелькают цифры на электронном табло: 5, 4, 3, 2, 1…
Следующий видеоряд – как из «Звёздных войн». Звёзды на небе все разом вдруг срываются мест и превращаются в черточки, метеорами расходящиеся из радианта. От шума двигателей на мгновение закладывает в ушах, но тотчас наступает тишина, наполненная лишь слабым едва уловимым гулом вентиляции. Одновременно гаснут звёзды за окнами мостика – они остаются лишь на круглом, разлинованном на сектора экране астронавигатора (собственно, это не звёзды, а их условные отметки). Полосков:
- Вышли в гиперпространство! Экипажу и пассажирам можно отстегнуться от кресел!
Алиса и профессор Селезнёв стоят на нижней палубе (ниже кают) напротив провизионки (на двери надпись: ПРОВИЗИОННОЕ ОДЕЛЕНИЕ). На руке профессора мигает цифрами электронный секундомер, на полу разложены скафандры. Из лифта выходит Зелёный.
- Твоя задача, Алиса, – одеть скафандр за полторы минуты.
- А если я не смогу одеть его за полторы минуты?
- Значит, не сдашь норматив, что очень плохо, - Селезнёв обнуляет секундомер.- Ты уж не подводи меня, не заставляй краснеть перед товарищами.
Зелёный:
- Давайте, не тяните, а то до конца шлюпочной тревоги бассейн наполнять нельзя…
- Шлюпочной тревоги? – Алисе любопытно.
- Ну, в старину, когда корабли ещё не летали, а по морю плавали, - Зелёный разводит руками, - такие учения назывались «шлюпочными тревогами», когда команда и пассажиры по условному сигналу должны собраться на верхней палубе у шлюпок. В старину ведь часто случались кораблекрушения…
- Ага, «Титаник»! Я фильм про него смотрела… Папа, а когда мы на Марс с тобой летали, на большом пассажирском лайнере - там никаких шлюпочных тревог не было…
- Марс от Земли недалеко, трасса перелёта хорошо разведана. На внутренних рейсах, такие мероприятия считаются излишними.
- Добром это не кончится… - многозначительно изрекает Зелёный.
- Не мы это решаем, - сердито отвечает Селезнёв.
- А почему воду в бассейн наливать нельзя?
- Вопросы потом! Ты готова?
- Погоди, пап, но ты же сам говорил, скафандр разрешено одевать только по сигналу тревоги…
- Будет тебе сигнал… - смеётся Зелёный. Одной рукой он крепко держится за поручень, второй включает бортовой видеотелефон. – Капитан, мы готовы! Можно начинать.
В следующий миг раздаётся противный вой сирены, вспыхивают синие мигалки, по всем отсекам разносится механический голос: «Внимание! Разгерметизация!» Отключается искусственная гравитация, пол уходит из-под ног. Алиса:
- Почему невесомость? Это что, правда, авария?!
Вместо ответа отец потрясает согнутой рукой, на запястье которой мигает секундомер: время пошло!
Алиса судорожно хватает уплывающий ярко-жёлтый скафандр и пытается влезть в него. В невесомости её движения неуверенны и неловки, она путается в рукавах и штанинах и скорее чудом умудряется просунуть в них руки и ноги, а голову – в шлем. Вот, наконец, застёгнута молния…
- Папа, всё!
- Две минуты двадцать девять секунд. - оглашает итог Селезнёв. – А я и не надеялся…
- Сколько?! – не верит ушам Алиса. – Выходит, норматив я не сдала?
- На троечку сдала, - утешает Зелёный. – Вот опоздала бы ещё на пару секунд – была бы двойка!
Алиса недовольно фыркает: как же обидно!
- А ты папочка, интересно, за сколько секунд свой скафандр оденешь?
- Сейчас проверим, - улыбается Селезнёв, снимает с руки секундомер и передаёт его Зелёному.
Зелёный:
- Три… Два… Один… Пошёл!
Алиса, затаив дыхание смотрит на отца: до того точны и уверенны его движения. Она и ахнуть не успевает, как профессор Селезнёв уже облачён по полной выправке – скафандр у него серый, стального цвета…
- Пятьдесят семь секунд! Пятёрка!
Селезнёв, однако, недоволен:
- Да, я не тот что прежде: укатали сивку крутые горки… В былые дни я укладывался и в тридцать секунд…
- Тридцать секунд! – потрясена Алиса. – Так не бывает, ты нарочно меня обманываешь!
Зелёный хитро подмигивает Селезнёву:
- Не веришь своему отцу – спроси у нашего капитана – он с твоим отцом вместе проходил службу в рядах Космофлота.
- Ты служил в Космофлоте? Ты никогда мне об этом не рассказывал!
- Чего там рассказывать – это не интересно! – Селезнёв говорит по-военному решительно: сказал – как отрезал. – А с Геннадием не только мы служили в Космофлоте, но и два года проучились вместе в МГУ на курсе теоретической и общей зоологии… Вот этот факт, по-моему, куда более потрясающ!
- Капитан Полосков учился на биолога?
- Ну а почему ещё, по-твоему, профессор Селезнёв летает только с Полосковым? – загадочно улыбается Зелёный.
(Всё это время по-прежнему надрывно воет сирена и мигают светомаячки)
- Не стоит превращать учения в вечер воспоминаний! – решительно прерывает разговор Селезнёв. – Нам ещё предстоит главное – добраться до катера. При угрозе взрыва корабль надо покинуть максимум за пять минут – иначе катер не успеет отойти на безопасное расстояние.
- В невесомости?
- В случае реальной аварии корабль окажется обесточен: не только искусственной тяжести не будет, но и свет выключится. То, что он сейчас горит – это поблажка, ты ведь ещё маленькая. Была бы большой – дали бы фонарик, и ищи дорогу в полной темноте.
- Но ведь существует аварийное освещение!
- Существует, но бывали случаи, когда отключалось и оно. Как не устаёт повторять наш Филидор - на каждый протиовметеоритный щит найдётся свой метеорит!
Зелёный согласно кивает. Селезнёв продолжает:
- Мы с тобой сейчас находимся на нижней палубе жилого отсека, катера – на верхней палубе ангара, в соседнем отсеке. Ты должна его достигнуть за пять минут. Тебя будет сопровождать Зелёный, но помогать он будет, только если ты попадёшь в совсем уж безвыходное положение – свой путь ты должна пройти сама. В реальной аварии всё, конечно, будет по-другому, Полосков, Зелёный, не говоря уж обо мне, тебя, разумеется, вытащат – сами будут погибать, но непременно вытащат. Но сейчас тренировка! Это как на беговой дорожке, где каждый - за себя.
- Я поняла, папа!
- Очень хорошо! Тогда начнём… Филидор, ты готов?
- Минутку… Итак, на старт! Внимание! Марш!
Видеоряд: полутёмный отсек, две фигуры в скафандрах – большая и маленькая. (Гремит тревожная музыка, звучит песня, в которой поётся что космос не любит самонадеянных людей, что он требует от каждого полной самоотдачи, и что приходя сюда, каждый человек начинает понимать на что он способен – слов не знаю, надеюсь, участники форума подскажут) Алиса идёт по маршруту, блуждая по трапам и коридорам «Пегаса». Ей очень нелегко: скафандр всё-таки не платье и не спортивный костюм. Вдобавок она никак не приспособится к невесомости: поручни то и дело уплывают у неё из-под рук. Сбивается, ошибается, но упорно продвигается вперёд. В углу тикают часы. Наконец – ангар. Катер, посадочный люк открыт – Алиса из последних сил забирается внутрь (отец давно уже в катере):
- Пап, кажется всё!
Секундомер по-прежнему отсчитывает время…
- Пристегнись к креслу! – сквозь зубы стонет Селезнёв (он очень переживает).
- А! – одним молниеносным движением Алиса застёгивает привязной ремень.
Зелёный:
- Ровно пять минут: секунда в секунду! Молодец, Алиска! Я за тебя болел… (По внутреннему видеофону) Капитан, мы закончили, труби отбой!
Сирена выключается, гаснут мигалки, по всему кораблю разносится голос Полоскова:
- Отбой учебной тревоги! Шлюпочные учения завершены. Поздравляем Алису Селезнёву с первой сдачей спасательных нормативов. Алиса Игоревна! Примите поздравления от капитана!
Алиса не может отдышаться.
- У меня наверное сейчас сердце наружу выскочит… Никогда ещё так не бегала! Я сдала главный норматив, да?
Селезнёв ничего не отвечает, он молча выбирается из катера. Зелёный:
- По времени прохождения маршрута – да, на пятёрку, но к нему ведь надо приплюсовать время одевания скафандра. Так что по итоговой сумме почти семь с половиной минут набегает… Это заслуженная, твёрдая тройка! Боевая тройка, можно сказать!
Алиса убита горем – ещё немного и она расплачется.
- Тройка?! В школе я отличница, ну не круглая, правда, по отдельным предметам – хорошистка… А здесь, выходит, я… троечница, да?.. (шмыгает носом)
Отец помогает дочери выбраться из катера, снимает с её головы шлем (уже прозвучал отбой, гравитация включена), проводит ладонью по золотистым волосам…
- Я горжусь тобой, Алиса! Ты боролась – по-настоящему боролась!
Зелёный:
- Видала бы ты курсантов Космофлота – здоровенные лбы, вдвое выше тебя, а как они точно такие же нормативы сдают! На двойки! В Академии Космофлота весь первый год половина в двоечниках ходит! Ну, потом подтягиваются, конечно… Да через год-другой ты этот норматив на отлично будешь сдавать на зависть всем мальчишкам!...

…Рука об руку с отцом Алиса возвращается в каюту.
- Пап, а после обеда я чем занимаюсь?
- Ничем. У тебя был тяжёлый день, и до завтра ты освобождена от всех дежурств.
- Правда? Но если я освобождена, давай я перезачёт по нормативам выполню? Ведь вот чувствую, что способна на большее! Вот передохну немного и, перед ужином, по-новой, а? (Отец, улыбаясь, отрицательно качает головой) Ну, если нельзя сегодня то, может, завтра? Так не хочется быть троечницой…
Отец останавливается, и дочь останавливается, он легонько берёт её за плечи:
- Алиса, скажи, чем сейчас занимается Зелёный?
- Бассейн наполняет для арктурских головастов … Ой!
- Вот именно! Устраивать перезачёт – значит выключить гравитацию, и в невесомости 40 тонн воды разольются по всему «Пегасу». Так что до следующей экспедиции – увы – никаких перезачётов.
- Жаль!
- Это жизнь, дочка! Космос – суровая школа. Экзамен держат только раз, и умирают здесь только раз – всерьёз и по-настоящему! Космос – это такое место, откуда не всегда возвращаются…

…Ночь на мостике «Пегаса» Зелёный несёт вахту. Зевая, листает иллюстрированный журнал, поглядывая на пульт. Перемигиваются разноцветные лампочки, мерцают экраны. На круглом астронавигаторе, разлинованном на сектора, медленно ползут навстречу условные отметки встречных звёзд: звёздочки, крестики, кружочки, флажки – загораются в центре и исчезают, когда доползут до края экрана. Неспешно бегут секунды на электронном табло.
Палубой ниже – каюты. Дверь в одну открыта (она сдвижная, как в вагонном купе). За дверью – беспорядок, валяются инструменты, разомкнутые провода, катушки изоленты. Как будто человек, мастеривший что-то, вышел на минутку. Это каюта Зелёного. Двери трёх других кают закрыты. (На секунду мелькают таблички: КАПИТАН, И. В. Селезнёв, А. И. Селезнёва) Их обитатели крепко спят. Видеоряд такой:
1. Каюта Полоскова. Спартанская простота – ничего лишнего: кровать, шкаф и тумбочка. Полосков лежит на спине и видит сон (судя по всему приятный). Единственное украшение его каюты – семейное фото в рамке на тумбочке: Полосков, его жена и двое сыновей, один из которых (постарше) держит в руках любительский телескоп. И через этот телескоп камера проникает в сон Полоскова. Сначала мы видим звёздное небо, потом – исполинскую тушу звездолёта, окружённого эскортом маленьких звездолётиков. Затем ангар, внутри этого звездолёт-авианосца – рядами стоят небольшие, серые, хищного вида аппараты, суетится персонал – гуманоиды и негуманоиды (форма у всех однотипная). Высокий инопланетянин в мундире (похож на адмирала Акбара из «Звёздных войн») отдаёт приказ, по-отечески положа руку на плечо человека – это Полосков, ему лет 20. Полосков отдаёт честь и садится в кабину боевого звездолёта. Этот корабль внешне отличается от показанных ранее: он похож старинный на SP-71, и такой же чёрный. На его обшивке отражаются звёзды. У кабины эмблема – голова индейца в уборе из перьев и надпись по кругу: «Соколиный Глаз» (на русском и космолингве) – точно такая же эмблема у Полоскова на груди. Пилот запускает оба двигателя, на днище авианосца открывается двустворчатый люк – чёрный звездолёт устремляется в звёздное небо. Заключительные кадры: каменистая, изрытая ущельями и скалами планета, звездолёт Полоскова высоко над ней, вычерчивая в небе инверсионный след. Укрытые в скалах зенитки отчаянно палят по нему, взлетают зенитные ракеты - в небе огненные шарики взрывов, но юркий звездолёт лихо маневрирует, уворачиваясь от них.
2. Каюта Селезнёва. Она куда богаче – хозяин постарался придать ей подобие своей квартиры. Репродукция картины на одной стене (на ней изображён пейзаж) и полки с книгами, на другой (вдоль которой стоит кровать) закреплён расписной ковёр. Несколько книг лежат на тумбочке, стоит лампа с абажуром, под ней – большая лупа и очки. Селезнёв спит нервно – неровно дышит, часто вздрагивает. На полке фотография жены – тоже в рамке, но маленькая, умещающаяся в нагрудном кармане. В уголке надпись: «Моему Игорю. Всегда возвращайся!» Далее сон: девушка (в ней угадывается будущая жена), юный Селезнёв (лет 17) танцует с ней на дискотеке. Затем – силуэт МГУ, Селезнёв спешит на занятия, лекция в аудитории. Потом, резко – чужая планета, мутные джунгли и отряд спецназа в касках и бронежилетах выходит на задание (солдаты вооружены чем-то вроде короткоствольных автоматов). На переднем плане высокая фигура в камуфляже (стоит к нам спиной). Через плечо ремень, на котором висит нечто похожее на снайперскую винтовку с массивным оптическим прицелом. Человек в камуфляже оборачивается лишь на мгновение - его лицо покрыто густым камуфляжем. Это молодой Селезнёв. Камера снова возвращает нас в действительность: Селёзнёв спит, лицо болезненно искажено (точно он ранен), пальцы инстинктивно сжимаются…
3. Каюта Алисы. Тут всё аккуратно прибрано. На полке – красивая ваза, в которой стоит букет сухоцветов, выполненный на манер японского бонсай. Висят на ниточках оригами - бумажные журавлики, подпрыгивающие, точно живые, в воздушной струе кондиционера. На тумбочке электронная книга (напоминает ноут-бук). На пластиковой крышке надпись: «Собрание сочинений Джеральда Даррелла на английском языке. Москва, «Детская электронная книга», 2088 г.» У Алисы в каюте тоже фото в рамке – обнявшись, стоят папа с мамой, между ними дочь, повиснув на плечах у родителей, строит смешную рожицу. (На фото Алисе года четыре) И, снова сон – Алисе снятся руки мамы, мама играет с ней (Алисе четыре года), потом море, дельфины, порхает огромная бабочка, потом появляются друзья и подруги – уж известные Маша и Наташа Белые, Пашка, Аркадий, Лёша Наумов, Званский – на зелёной лужайке, среди цветущих кустов они планируют очередной подвиг. Последние кадры – Алиса в скафандре пробирается среди огромных камней (пейзаж вокруг явно неземной).
Весь перечисленный выше видеоряд длится четыре минуты и сопровождается песней, наподобие колыбельной (что-то похожее на «Свет Земли» из «Дня рождения Алисы»). В песне поётся о любви, о друге, о том, что в дальних странствиях нельзя забывать родной дом.
Конец второго эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-3. Головаст, он же вестиокруст.

Ночь проходит – наступает рассвет… Солнце ещё не показалось, на светлеющем небе – редкие розовые облачка. Две убывающие луны (выпуклостью обращённые к пока невидимому здешнему Солнцу) – большая и маленькая. Ослепительно вспыхивают проблесковые маячки – «Пегас», выпустив шасси, заходит на посадку. Посадочная площадка похожа на шляпку исполинского гриб, возвышающегося на высокой металлической ферме посреди бескрайнего тропического леса. В джунглях деревья «под одну гребёнку» не подстрижены: есть лесные исполины, что много выше посадочной площадки, другие, наоборот, гораздо ниже: площадка стоит на уровне среднего яруса. Первым по трапу сбегает Зелёный – ему руководить разгрузкой. Потом - Алиса. Последним сходит отец:
- Ну вот, Алиса! Первая иная планетная система – Малый Арктур!
- Пап, а почему «Малый»?
- Чтобы не перепутать с Большим! – усмехается Зелёный. У него в руках дистанционный пульт. Он нажимает кнопку – грузовой люк открывается, на площадку спрыгивают роботы.
Площадка мокрая – кругом одни лужи.
- Похоже, - замечает Алиса, - всю ночь лил сильный дождь.
- Если бы только всю ночь! – к «Пегасу» спешит сотрудник базы. – Сегодня первое сухое утро за последние четыре месяца.
Из «Пегаса» по транспортёрной ленте неспешно тянутся грузы: коробки, ящики, тюки. Обратным рейсом на площадку поднимается процессия: четыре невысоких робота несут огромную металлическую ванну, в которой плещутся тёмные неуклюжие, длиннохвостые существа: не то угри, не то саламандры.
- Не стали ждать вашего прилёта, поймали сами – ровно десять штук! – поясняет сотрудник - Вам не стоит у нас задерживаться: со дня на день ждём штормовое предупреждение – за сезоном дождей следует сезон ураганов.
- Что ж, постараемся разгрузиться побыстрей! – говорит Зелёный.
Грузовой отсек «Пегаса», средняя палуба. Здесь устроен бассейн для головастов. Отсек сферический и палуба – соответственно – круглая, диаметром 14 метров. Через центр проходит грузовой лифт: шахта и кабина не имеют ограждения – простая платформа ходит вверх-вниз между четырьмя вертикальными балками, обычно она поднята на уровень средней палубы. Платформа – квадрат с закруглёнными углами, шириной 4 метра. С одной стороны от лифта – той, что обращена наружу, штабелями уложены контейнеры, с противоположной, обращённой к центральной оси корабля – полукруглый бассейн. Он наполнен почти до краёв. Роботы с ванной, а вместе с ними Алиса и профессор Селезнёв поднимаются на грузовой платформе.
- Раз-два, взяли! – командует Алиса.
Роботы дружно поднимают ванну, так что испуганные головасты стремглав ложатся на дно, а растревоженная вода каскадом выплёскивается на пол.
- Алиса!
- Папа, извини. Я подотру. Я мигом! - она бежит за шваброй.
- Ну, давайте осторожно, осторожно… Опускаем!
Роботы подносят ванну к бассейну и, наклонив, медленно выливают воду – с оглушительными всплесками в бассейн шлёпаются головасты.
- Ну как? – Алиса вытирает пол, но ей не терпится поскорее увидеть головастов.
Роботы уносят пустую ванну. У бассейна собираются Селезнёв, Полосков, Алиса, последним поднимается Зелёный. На дне извиваются большущие саламандры, похожие на ожившие коряги – настолько у них морщинистая кожа, напоминающая старую древесную кору. Шевелят крохотными лапками, лениво помахивают широкими, сплющенными с боков хвостами. Глазки крошечные, чуть заметные, конец морды тупой, точно обрублен. То один, то другой головаст лениво разевает беззубую пасть – в полметра шириной.
- Типичный представитель фауны Малого Арктура, - комментирует Полосков, - по-научному, Vestiocrust arcturiana, что в переводе означает «Покрытый корой арктурианец», а по-простому головаст обыкновенный!
- Наш капитан знает мудрёную латынь! – констатирует Зелёный.
- Усилия профессора Кожемякина не пропали даром. Семь потов сгонял с несчастных студентов. Помнишь, Гоша, как он тебя на экзамене завалил?
- Угу! Помню, Гена… Такое разве позабудешь? Вопрос был как раз про вестиокруста.
- Гена и Гоша!.. Пап, неужели у тебя бывали двойки?
- Можно подумать, у тебя, Алиса, их никогда не бывало…
- Так ты же взрослый!
- А что, если взрослый, так уже не человек? И у взрослых есть свои слабости… Жизнь выставляет мне двойки то и дело – не надо бояться получать их время от времени, бояться надо лени, гордыни, самоуверенности… А двойки надо исправлять!
- Слушайся, Алиса, мудрого отца! – Зелёный, иронично улыбаясь, воздевает палец.
- Какие мы тогда были взрослые! – восклицает Полосков. – Семнадцатилетние пацаны… Да, так вот, Алиса! Завалил, значит, профессор твоего отца, и, как положено, назначил переэкзаменовку. Гоша сразу ко мне – мы с детства не разлей вода – помоги, мол. Я-то на пятёрку сдал, но друга в беде нельзя бросать: обложились мы со всех сторон литературой, и давай штудировать арктурианскую фауну!
- И пересдал я экзамен на пятёрку! – замечает Селезнёв.
- Ещё бы! Я лично по карманам шпаргалки тебе рассовывал, а после профессора отвлёк, когда ты отвечать готовился.
- Фу, папа, как только тебе было не стыдно!
- Стыдно, дочка! До сих пор стыдно… С тех самых пор, арктурианский головаст преследует меня как злой рок. И «Проблема головастов» тоже…
- «Проблема головастов»?
- Понимаешь, Алиса, - говорит Полосков, - никто в Галактике не знает, как появляются на свет юные головасты. Науке неизвестен их жизненный цикл – проследить его в здешних болотистых лесах задача не из лёгких.
- Для этого, – завершает Зелёный, - твой отец с нашим капитаном и задумали привезти на Землю живых головастов.
- А до сих пор в неволе их разводить разве не пытались?
- Пытались и много раз и не только на Земле. Увы - не приживаются они в неволе.
- А у нас получится?
- Не знаю, - признаётся Селезнёв, - но надежда у меня есть.
На экране видеосвязи – дежурный оператор базы:
- Кончите с погрузкой - пожалуйте вниз. Персонал научно-исследовательской базы подготовил торжественный вечер в вашу честь!

…Видеоряд: подножие посадочной платформы – тут всегда сырой полумрак. Лесная прогалина, на которой расположена база, совсем небольшая, густой лесной полог почти не пропускает света. От основания лифтового подъёмника крытая галерея (на уровне примерно второго этажа) тянется в коробчатое пятиэтажное здание – главный корпус, где сотрудники базы живут и отдыхают. Крышей зданию служит огромный почти сферический полупрозрачный колпак, под которым расположена параболическая антенна станции дальней связи. Подле главного корпуса расположены невысокие служебные корпуса, тоже соединённые крытыми галереями на уровне второго этажа: научные лаборатории, гараж для техники. Чуть поодаль - энергостанция (её видно по колпаку реактора, на котором висит оранжевый значок радиационной опасности и красным выведена предупредительная надпись: ОСТОРОЖНО! РАДИАЦИЯ!). На бетонной площадке возле главного здания стоит разнообразная техника – грузовые и пассажирские флайеры, вездеходы. За бетонкой мангровые заросли, сквозь которые в разные стороны от базы разбегаются наезженные колеи грунтовых дорог – то тут, то там чернеют лужи. Вокруг стеной базу обступают джунгли. В воздухе порхают гигантские создания, похожие на ручейников и стрекоз с прозрачными крыльями, стремительно проносятся зубастые длиннохвостые перепончатокрылые ящеры. Цветов нет и помине: насколько хватает глаз, вокруг только папоротники да хвощи. Исполинские стволы обросли зелёным мхом, некоторые упали и гниют на земле. Вид сумрачный и дикий.
Камера даёт крупный план – ярко освещённые окна актового зала, находящегося на третьем этаже. Торжественный вечер в честь прилёта «Пегаса» в самом разгаре. На окнах – живые цветы, зал убран разноцветными гирляндами из надувных шаров. В виде буквы «П» вдоль трёх стен с окнами расставлены сервированные столы (небольшие, на четырёх персон), между ними - узкие проходы. Вокруг столов толчея: кто-то уже сидит, кто-то спешит занять места. Ещё один столик в центре пустует – он оставлен для гостей. Противоположная стена актового зала глухая – тут сцена. Между нею и столами довольно много места – это импровизированная танцплощадка. По обе стороны от сцены в актовый зал ведут широкие двери, через одну из которых входят гости с «Пегаса»: Полосков и Селезнёв с Алисой (Зелёного нет). На Полоскове великолепный мундир капитана - белый с золотыми нашивками, белая рубашка и галстук. Селезнёв одет в строгий чёрный костюм белую рубашку и чёрный галстук-бабочку. Слышны голоса: «Наконец-то, а мы вас заждались…» «Нечасто, нечасто к нам залетают гости…» Их тут же окружает толпа. В центре всеобщего внимания – Алиса. На ней, как на невесте, что-то вроде фаты из воздушных ленточек, ниспадающих до пояса, закреплённых на серебристом обруче с красными блёстками, длинное воздушное платье и блестящие босоножки – весь наряд красного цвета. Многие спешат засвидетельствовать своё почтение.
- А сколько тебе, девочка, лет? – с Алисой здоровается один сотрудник.
- Скоро будет девять!
- И в каком ты классе учишься? – это другой сотрудник фамильярно поправляет ленточки на её плечиках.
- Перешла в четвёртый!
- Учишься, конечно, на одни пятёрки?
- Стараюсь!
- Подумать только, Игорь, три года назад я качал её на коленке! – третий сотрудник. – А теперь ух как вымахала: ещё года три, и тебя догонит…
- Акселерация! – многозначительно поднимает палец четвёртый. – В волейбол играешь?
- Я пузыристка!
- А у меня, - вздыхает пятый, - на Земле дочка осталась. Ей тоже восемь – вчера разговаривал с нею по видеосвязи… Как бы хотелось увидеть её здесь, сейчас!
Усатый, сотрудник в летах (неодобрительно):
- Отец позволяет себе брать в космос такого маленького ребёнка!
- Геннадий, а где вы потеряли вашего бортинженера?
- Наш Филидор колдует на кухне, хочет всех удивить. Сказал, чтоб начинали без него! Хозяева торжеств шумят: «Правильно, давайте скорее начинать, у нас у всех от волнения аппетит разыгрался…» Гостей сажают за почётный стол в центре.

…Праздник в разгаре. Это нечто вроде вечера художественной самодеятельности и дружеского капустника. Сотрудник длинной бородой переодетый не то клоуном, не то Санта-Клаусом показывает фокусы, достаёт из платочка подарки: мужчинам расчёски и карандаши, женщинам – цветы, Алисе – большую конфету в яркой обёртке. Перед сценой выстроившись в ряд, играет оркестр из роботов: небольшие роботы играют на музыкальных инструментах, ещё один высокий и тонкий робот ими дирижирует. Роботы, разумеется, никакие не музыканты – обычная техническая служба (среди них – те самые, что несли ванну с головастами), просто их на этот вечер перепрограммировали. Супружеская чета – двое учёных исполняет с эстрады песню «Как ярко светит после бури солнце» (на итальянском языке) – жена (сопрано) аккомпанирует на рояле, муж (тенор) стоит рядом, оба поют дуэтом. Трое сотрудников разыгрывают шуточные сценки из жизни техперсонала базы: люди наряжены в костюмы, изображающие роботов – у роботов вечно что-нибудь ломается, и они всегда делают что-нибудь не так, а любимым их занятием в свободное от работы время – рассказывать друг другу, что они думают о людях. Потом ещё один сотрудник под гитару исполняет старинные песни из репертуара Визбора и Городницкого, а зал, взявшись за руки, им хором подпевает. Тут входит Зелёный и тихонько присоединяется к остальным. (Тоже в великолепном белом мундире.)
- А сейчас, танцы! – объявляет конферансье.
Люди выбираются из-за столов и начинают танцевать. Оркестр роботов играет вальс. Полосков и Зелёный танцуют с местными дамами. Алиса танцует с отцом. Алиса танцует неумело, то и дело сбивается с такта, нисколько при этом не смущаясь. Второй танец быстрый (оркестр играет американский кантри) – тут у Алисы получается гораздо лучше…
После танцев – банкет. Один из сотрудников базы, повернувшись:
- Ну как тебе, Алиса, наша синтетическая утка?
Алиса жуёт без аппетита:
- Съедобная, но наш Поля готовит утку гораздо лучше!
Селезнёв (густо краснея):
- Алиса! Как тебе не стыдно: люди для тебя так старались…
- Ой, извините, пожалуйста, я что-то не то сказала… - Алиса тоже краснеет.
Хозяева вечера улыбаются
- Удивительно непосредственный ребёнок!
- Ничего-ничего, - добродушно улыбается Зелёный. – Сейчас вынесут мой сюрприз, который ты, Алиска, будешь уплетать за обе щёки!
Появляются роботы, которые несут на подносах десерт – вазы с фруктами и вазочки со взбитыми сливками. (Роботы, опять же, не настоящие официанты, а простые трудяги – временно переквалифицировавшиеся в официантов.) Слышны голоса: «Яблоки, глядите – настоящие яблоки!» «Взбитые сливки – я уж и забыл, как они выглядят…» «Вот это я понимаю – гости!»
Хором:
- Ура Зелёному! Ура!
Зелёный, улыбаясь, встаёт, кланяется всему собранию.
- Качать его, качать! – несколько сотрудников, что помоложе, подскакивают и начинают качать бортинженера. Зелёный: - Осторожней! Стол не опрокиньте!
Наконец, его ставят на ноги. Алиса (уплетая за обе щёки):
- Филидор, а где это вы так научились готовить?
- Если на корабле нет шеф-повара, то им надо стать! – говорит Зелёный, поправляя одежду.
- Корабль без шеф-повара – не корабль! – согласно кивает Полосков.

…Когда гости с «Пегаса» возвращаются – уже наступает ночь. Ярко горят окна в ночи, маленький пятачок базы залит огнями прожекторов. Из чёрных джунглей то и дело доносятся какие-то таинственные шорохи, то грозный рык, то душераздирающий вой. Задумчиво лесные исполины. С лёгким гудением ползёт вверх кабина лифта. Вот и посадочная площадка. По краю - цепь красных габаритных огней. Возле люков светят прожектора «Пегаса». На небе – чужие созвездия. Некоторые знакомы, другие - нет.
Алиса:
- Уф! Вот не люблю я такие вечера, когда кругом столько взрослых, а я одна! Все в тебе видят маленького ребёнка, и очень обижаются, если это не так… (Тяжело вздыхает) А ведь никого нельзя огорчать!.. (Смотрит на звёзды) Пап, а где наше Солнце?
- Во-он там, видишь, звёздочки горят как две скрещенные палочки? Это Южный Крест, а вон там, у самого горизонта только что взошла яркая звезда – это Канопус. Вот если от них провести две линии вверх, вроде равностороннего треугольника, то на вершине его будет – гляди - наше Солнце…
- Какое оно здесь тусклое… Другие звёзды куда ярче!
Отец кладёт дочери руку на плечо.
- А скоро оно совсем пропадёт из вида!
…
«Пегас» стартует с Малого Арктура. Планета остаётся позади, корабль погружается в бескрайние просторы космоса… На экране пульта, что на капитанском мостике горит транспарант: ВКЛЮЧЁН АВТОПИЛОТ. Полосков следит за приборами и сверяет курс корабля с картой, Зелёный прямо у себя в каюте чинит корабельного робота (у него снята рука и одна из четырёх ног, чтобы робот не упал, вместо ноги подставлен табурет). Селезнёв у себя в каюте перебирает бумаги и что-то пишет – каждый занят делом.
В бассейне лениво плещутся головасты. Алиса пришла их кормить. Она бросает им охапки водорослей из большого ведёрка, головасты глотают их, разевая рты во всю ширь.
- Что-то, вы, друзья, я гляжу, вечно голодные: сколько ни дай, вам всё мало…
Закончив с кормлением, девочка занялась уборкой: берёт швабру и подметает пол за собой, смахивая обрывки водорослей в совок. Головаст застыл у края бассейна. Алиса щёткой пытается измерить его длину: головаст заметно длиннее.
- Странно, вчера вы куда короче были! Надо папе рассказать…
Алиса приводит отца к бассейну. :
- Пап, ты ничего не замечаешь?
Отец приподнимает очки от изумления:
- Вот это да! В них и полутора метров не было, а сейчас в каждом больше двух! Пожалуй, надо сократить им рацион!
Следующий день. Алиса стоит у бассейна, смотрит вниз. Все десять головастов толпой сгрудились у края, прямо у ног девочки. Требовательно разевают пасти – хотят есть.
- Нельзя вам больше, нельзя: понимаете: у нас корма для вас не хватит! – Алиса чуть не плачет. – Ну, потерпите чуть-чуть…
Головасты требуют еды, и она не выдерживает, кидает им ещё немого водорослей.
В отсек входит Селезнёв, за ним Зелёный. Молча глядят на головастов. Алиса:
- Пап, у меня сердце разрывается! Они всё время есть просят!
Селезнёв:
- Привыкай! С животными часто бывает так: некоторые настолько неумеренны в еде, что потакая их желаниям, человек обрекает их на гибель от переедания…
- Да-да, пусть чуток поголодают! – говорит Зелёный. – Ишь, отъелись-то как на дармовых харчах! Того и гляди, морда треснет…
- Ничего вы не понимаете! – Алиса почти в слезах, отец, успокаивая, теребит её по макушке.
- Посмотрим, что-то завтра будет, - говорит Селезнёв.
На следующий день Алиса входит в отсек и застаёт там Зелёного, орудующего шваброй. Под ногами хлюпает вода. Роботы деловито перетаскивают подмоченные контейнеры.
- Филидор, у нас что, авария, трубу прорвало?
- Какую трубу! – ворчит Зелёный. – Похоже, что твой папа не учёл закон Архимеда: вес тела равен весу вытесненной воды. Зверюги-то его до того доросли, что вода полилась через край!
Алиса заглядывает в бассейн:
- Вот это да! В них метра четыре, если не больше!
- Вот и я как увидел, так и ахнул: крокодилы, натуральные крокодилы, вдобавок, голодные: того и гляди человека проглотят!
Входит Селезнёв (глядя на Зелёного):
- Ну, что у нас на этот раз плохого?
- Зря смеёшься! – сердито отвечает Зелёный. – Глянь лучше на своих подопечных: они уже в бассейне не помещаются! Добром это не кончится…
- А что у тебя в коробках? – интересуется Селезнёв.
Зеленый быстро распаковывает.
- Термоизоляционная плитка. Жутко гигроскопичная вещь: трое суток сушить!
Роботы раскладывают плитку на ящики, бортинженер запускает мощную ветроустановку. В замкнутом помещении грузового отсека от её шума закладывает в ушах.
- Прямо как ураган! – говорит Алиса.
- Похоже, арктурианский головаст задал мне новый экзамен, и я опять его провалил… - задумчиво произносит Селезнёв.
Ночью ему снится сон: головасты растут и растут, их распухающие на глазах туши заполняют собой отсек. Испуганная Алиса с криком: «Папа!» пятится, роняя ведро водорослей, Селезнёв заслоняет её от требующих еду рептилий, каждая из которых размером уже с динозавра. Потом головасты летят в космосе рядом с «Пегасом» и пасти у них такие, что они могут проглотить космический корабль… Селезнёв ворочается во сне.

…На следующий день Алиса приходит к бассейну кормить головастов – в руках у неё большие вёдра с охапками водорослей. Протяжно воет ветроустановка, воздушная струя от мощного вентилятора треплет её волосы.
- Вот и я пришла, завтрак принесла… Ах…
Только один головаст плещется у самого края бассейна. Его товарищи – увы – безжизненно лежат на дне.
Алиса бросается к бортовому видеотелефону:
- Папа! Скорее к бассейну! (Вбегает Селезнёв.)
- Смотри… Они, вроде, как мёртвые…
- Ну что, профессор, - входит Зелёный. - Похоже, передохли твои подопечные!
Бортинженер берт швабру, приседает на корточки на краю бассейна и тычет неподвижную тушу головаста, пытаясь расшевелить. Головаст, лежащий кверху брюхом (брюхо светлое), переворачивается и видно, что это пустая шкурка (правда, очень толстая): от головы до основания хвоста тянется аккуратный разрез, а внутри ничего нет… Зелёный:
- Вот это да… Кто ж это его так? (С тревогой озирается по сторонам) На корабле нас только четверо, если, конечно, во время стоянки на Арктуре…
- Надо осмотреться в отсеках… - тихо говорит Селезнёв, - Алиса – немедленно укройся в каюте!
- Папа, если бы к нам пробрался хищник, мы давно бы уже успели его заметить!
- Алиса! – командует отец. – Не рассуждать! Марш в каюту!
- Но, папа!
Отец хватает дочь и грубо тащит её по коридору:
- Филидор! Ты можешь заблокировать дверь? Я её запру…
- Запрёшь?! – Алиса вырывается. – Папа, не смей! Меня никогда ещё не запирали!!!
Она сопротивляется так отчаянно, что Зелёному приходится поспешить на помощь профессору Селезнёву, схватив Алису за второй локоть:
- Оно и видно, что никогда!
Вдвоём они заталкивают Алису в каюту, Зелёный что-то быстро делает с замком: дверь захлопывается. Алиса громко колотит в дверь руками и ногами:
- Папа! Ты совершаешь ошибку! Папа, если не откроешь, я этого никогда тебе не прощу!
Зелёный торопливо отпирает сейф, где на полке хранятся бластеры, достаёт из своей каюты два фонарика. Селезнёв вызывает по внутренней видеосвязи Полоскова:
- Геннадий! У тебя все телекамеры работают?
- Работают, а в чём дело?
- Понимаешь, похоже, что на «Пегас» проник крупный хищник. Девять головастов мертвы, на них кто-то напал и выпотрошил…
- Так… Что ты намерен предпринять?
- Мы с бортинженером осмотрим «Пегас», а ты запрись на мостике и следи за телекамерами: будешь направлять нас!
- Алиса где?
- Алиса в безопасности. Я запер её в каюте!
Следующий видеоряд без слов: под тревожную музыку Селезнёв и Зелёный, держа бластеры наготове, обшаривают закоулки корабля, подсвечивая в тёмных местах дорогу фонариками. Полосков наблюдает за ними. Алиса, заложив руки за спину, точно арестованная, бродит по каюте из угла в угол.
Проходит три часа. Полосков:
- Время обедать. Похоже, поиски не принесли результата.
- Я хочу есть! – в разговор вклинивается Алиса. – Если я арестованная узница, то извольте меня накормить!
Кают-компания «Пегаса» все сидят за столом.
- Ну как, папочка, - Алиса не жалеет яда, - нашёл своего хищника?
Селезнёв молча поглощает еду.
- А если бы ты меня выслушал, то не потратил бы столько времени зря. У меня есть теория…
- Теория! – недовольно фыркает Полосков. – Твой отец с Филидором обыскали весь корабль.
- А вот спорим на одно желание, что я найду! Вот сейчас пообедаем, и пойдём в грузовой отсек. Я уверена, что этот кто-то всё ещё там.
- Спорим! – подмигивает Полосков. – С вами мне нельзя, я должен быть на мостике, но через телекамеры я буду внимательно следить за поисками!
…Грузовой отсек, бассейн. Зелёный:
- Мы уже тут всё осмотрели. Каждый уголок обшарили…
Алиса не слышит, она увлечённо рассматривает потолок.
- Смотрите! – она показывает рукой. – Ну что, дядя Гена, я выиграла!
Селезнёв и Зелёный задирают головы – на потолке, плотно прижавшись друг к другу, растопырив длинные пальцы (на конце у каждого – круглая присоска), сидят… ящерицы. Тонкие, стройные, с вытянутыми мордочками и странными, сплющенными с боков хвостами. Их чешуя изумрудного цвета.
- Зелёный, сколько ты видишь? – затаив дыхание спрашивает Селезнёв.
- Девять.
- И я насчитал девять. А головастов было…
Алиса уже всё поняла, со всех ног она бросается к последнему головасту. Высунув голову, он своими беззубыми челюстями вцепился в край бассейна. По телу равномерно пробегают судороги – такое впечатление, что внутри кто-то сидит и хочет выбраться наружу. Ещё конвульсия… Толстая и бугристая, точно кора старого дерева кожа, лопается возле шеи и, как расстегивающаяся молния спину вдруг рассекает глубокая борозда. Складки толстой чёрной кожи с силой топорщатся - одно неуловимое мгновение и…
- Ой, лови её! Лови! – Алиса в азарте бросается к ящикам, а пустая шкурка последнего головаста медленно тонет вслед за теми, что уже лежат на дне. Бронированная шкура вестиокруста весьма тяжела…
По всему отсеку разносится торжествующий вопль дочери Селезнёва, на миг заглушающий ветроустановку:
- Есть, поймала! Папа!!
Она подбегает к отцу, сжимая обеими руками ящерицу. Глаза у неё огромные, чёрные, бока изумрудно-зелёные, а голова и длинные стройные лапки – сапфирово-синие. Вдоль спины тянется мягкий гребень. Ящерица довольно большая – размером примерно с игуану, но во много раз меньше головаста из которого вылупилась.
- Осторожней! Укусит ведь, - укоризненно качает головой Зелёный.
- Чем кусаться-то! У неё же рта нет – даже маленькой щёлочки…
Действительно – длинные вытянутые челюсти со всех сторон обросли кожей, так что от рта не осталось ни малейших следов.
- Вот диво, так диво: сколько лет летаю, а ничего подобного видеть не доводилось! Профессор, похоже, твоя дочь совершила великое открытие! Я советую назвать эту загадочную ящерицу её именем!
Селезнёв, радостно улыбаясь, принимает живую находку из рук Алисы.
- У этой ящерицы уже есть имя, Филидор! Десять лет назад Ярослав Мрожек поймал её в джунглях Арктура и описал в «Зоологическом обозрении». Познакомьтесь, друзья, - Deficistomius piroptera, чьё имя можно перевести как «Лишённый рта огнекрыл»…
- Огнекрыл?
- Гляди! – отец разжимает ладони.
Почуяв свободу, ящерица топорщит ряды длинных слегка изогнутых чешуй на обоих боках, раскладывая их веером. Нижняя сторона у них изумрудная, а верх – огненно-красный. Чешуи алеют пламенем: так и кажется, что в руках Селезнёва вспыхнул факел. Ящерица стремглав прыгает и, подхваченная струёй воздуха из ветроустановки летит – мгновение, и она уже на потолке, спешит присоединиться к своим подружкам.
- Ну-ка, Алиса, не в службу, а в дружбу – сбегай в каюту, принеси мне лупу, а ты, Филидор, неси стремянку.
Зелёный (ставя лестницу):
- Не понимаю, столько разных учёных со всей Галактики пытались вырастить из головастов этих ящериц, а получилось это только у нас – чего же им раньше не хватало?
- Шума твоей ветроустановки. Понимаешь, со дня на день на Малом Арктуре начнётся сезон ураганов. Ящерицы вылупляются именно в этот момент: поднимаются вверх по стволу дерева, ветер подхватывает их…
- Так они расселяются! Как тополиный пух или крылатка клёна!
- Шум ветра - сигнал к продолжению рода. Твоя ветроустановка, Филидор, помогла мировой науке!
Вбегает Алиса, подаёт лупу:
- Папа, держи!
Селезнёв торопливо взбирается к потолку.
- Пап, а что ты собрался искать?
- Яйца. Скорее всего, они уже успели отложить их… Так, одно уже нашёл! – Селезнёв рассматривает в лупу чёрную, похожую на виноградину, бусину, прикреплённую к потолку клейким стебельком. Достаёт из кармана перочинный нож, аккуратно отколупывает… - В природе они их откладывают, скорее всего, где-то в кронах деревьев. Там яйца и висят, до нового сезона дождей. Ливень смывает их в ближайший водоём…
- И там из него вылупляется вот такой малюсенький головастик, из которого вырастает громадный головаст! Только, пап, как же, всё-таки, огнекрылы обходятся без рта? Ведь они же не могут есть!
- Им это и не нужно. За них едят головасты. Вестиокруст – это личинка, своего рода, гусеница...
- А огнекрыл – бабочка!
- И как все бабочки живёт недолго – думаю, с неделю. На этот срок ему вполне хватает запасов, накопленных, пока он был личинкой. А потом дефицистомиус умирает…
- Какие милые, какие красивые… Мне их так жалко!
- Но жизнь на этом не останавливается, Алиса! Она продолжается в их потомках. Круговорот жизни вечен…
- А всё-таки жаль, - Зелёный искренне расстроен, - что вам не посчастливилось открыть новый, неизвестный науке вид…
- Мы решили давнюю загадку зоологии – а это поважнее, чем открытие нового вида, - возражает Селезнёв.
- Две загадки! – уточняет Алиса. – Загадку головастов и загадку огнекрылов. Ведь до нас никто и не догадывался, что это одно и то же существо! А мы узнали первыми!

…«Пегас» летит в гиперпространстве. Зелёный в кают-компании отдыхает после вахты - играет в шахматы сам с собой: долго думает, прежде чем сделать ход, переворачивает доску и снова думает… Из лифта выходит Алиса:
- Привет, Филидор!
- Привет. Что без дела слоняешься?
- Головасты в огнекрылов превратились, и ухаживать стало не за кем… До самого Блука делать нечего. Тоска!
- Перерыв, значит…
- Перерыв. А чем вы заняты?
- Да у меня, понимаешь, тоже перерыв. Между вахтами. В шахматы, вот, играю.
- Сам с собой?
- А с кем же? Капитан на мостике. Твоего отца от бумаг не оторвать… Не с роботами играть же – они игре не обучены, их обыграешь в два счёта!
Алиса подходит к столу.
- Сыграйте со мной! – она садится в свободное кресло.
Конец третьего эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-4. Верховцев, кустики и птица Крок

- Сыграйте со мной! – Алиса садится в свободное кресло.
- А ты умеешь?
- Я уже год в шахматный кружок хожу. Нам с ребятами один гроссмейстер преподаёт теорию игры …
- Вон ты какая! Серьёзная соперница… Какими фигурами будешь играть? Хотя нет, так и быть, уступаю тебе белых! (Поворачивает доску, чтобы Алисе было удобней играть). - Зелёный заново расставляет фигуры на доске. – Ну-с, начнём! Ходи…
Алиса делает первый ход, Зелёный комментирует:
- Е2-Е4, классическое начало… Что ж, и мы ответим на это классически…
Передвигает пешку, Алиса отвечает, они делают несколько ходов. Зелёный (задумчиво теребит короткую рыжую бороду):
- Я уже собирался поставить тебе детский мат! Однако ловко ты вывернулась…
- Сейчас я вам мат поставлю! – с искорками в глазах отвечает Алиса, делая очередной ход, - Шах!
- А мы пойдём ладьёй, - зевает Зелёный, рокируясь.
Они делают ещё несколько ходов, Алиса задумалась.
Из лифта появляется капитан:
- Пока корабль на автопилоте, перекушу! - он спешит к стойке пищедоставки (над окошком надпись: ПИЩЕДОСТАВКА), проходя мимо стола, шёпотом подсказывает Алисе: «Конём на G3!»
Алиса:
- Не надо мне подсказывать! (Делает ход) Я теперь нарочно пошла не конём, а ферзём!
- Иди-иди, болельщик! – Зелёный недовольно машет рукой. – Не мешай нам!
Капитан вежливо кашляет, нажимает кнопку – в окошке пищедоставки появляется чашка горячего кофе и блюдце, на котором лежит бутерброд. Зелёный (его постепенно охватывает азарт):
- Ты ферзём, а я слоном!
Алиса опять задумалась, на сей раз крепко призадумалась…
Полосков неторопливо жуёт бутерброд, отхлёбывая из чашки:
- А тебе всё ещё интересно, Алиса, почему нашего бортинженера Филидором прозвали?
- Потому, что это имя дали ему при рождении.
- Это да, но это ещё не всё. Наш Филидор лучше всех на «Пегасе» играет в шахматы: ни мне, ни твоему отцу, ни разу ещё не удавалось его обыграть, а, как ты, наверное, уже знаешь, в старину жил-был знаменитый шахматист по фамилии Филидор. Вообще-то он был композитор, но в свободное от сочинения музыки время в шахматы играл. Так вот его тоже обыграть никто не мог – так и ушёл из жизни непобежденным!
Зелёный:
- Капитан, не пугай девочку!
- Я не девочка, у меня имя есть! – Алиса решительно передвигает слона.
- У тебя, Алиска, не только имя есть, у тебя – характер…- констатирует капитан. - Не позавидуешь твоему отцу!
- Характер - разве это плохо? – спрашивает Алиса.
Зелёный, с минуту подумав, идёт конём:
- Вам вилка, сударыня!
Алиса, вздрогнув, возвращается к доске:
- Как же так… - и точно: она теряет либо слона, либо ферзя. – Ладно, хотя бы ферзя сохраню… (Отступает).
Довольный Зелёный забирает слона:
- Шах!
- Как шах? (Увы, это, правда: конь угрожает королю.) Тогда, пойдём сюда…
- Шах! – объявляет Зелёный, молниеносно ставит ладью.
- Закроемся…
- И мат! (он двигает пешку) – довольный, бортинженер встаёт из-за стола. – Давненько я так славно не выигрывал!
Алиса недоверчиво сморит на доску – она никак не поверит, что проиграла.
- Что ж ты так жестоко с нашей Алисой! – укоризненно качает головой Полосков. – На первый раз ничьей бы ограничился…
- Ничего-ничего, - Зелёный заказывает в пищедоставке стакан минеральной воды, - характер надо закалять!
- Вернусь-ка я на мостик! – капитан ставит использованную посуду в автомойку и уходит.
Алиса, пригорюнившись, сидит над доской. Самолюбию нанесена ужасная рана! Зелёному даже жаль, что он выиграл:
- Ну, что ты так переживаешь? Подумаешь, проиграла… Ты только год играешь, а я уже больше тридцати лет! У кого из нас больше опыта?
- Всё равно! – буркнула Алиса. – Всё равно я когда-нибудь вас обыграю!
Она со злостью опрокидывает белого короля и встаёт из-за стола.
Подходит к пищедоставке и заказывает апельсиновый сок.
- Давай, сыграем по-новой? – предлагает Зелёный. – У тебя будет шанс отыграться…
- И не подумаю! – Алиса вставляет в стакан соломинку. – Знаю я вас, взрослых: вы нарочно проиграете, а мне такие победы не нужны!
Она некоторое время молча потягивает сок, потом спрашивает:
- Если вы в шахматы играете больше тридцати лет, то сколько ж вам было, когда вы начали играть?
- Да примерно столько, сколько и тебе сейчас. Шахматы, можно сказать, подарили мне путёвку в жизнь.
- Вот как? – Алисе интересно.
Зелёный, не спеша отхлёбывая минералку, пускается в воспоминания, а Алиса, потягивая сок через трубочку его увлечено слушает.
- Во что мы только люди не играют в детстве! Вот твой будущий отец с нашим будущим капитаном, например, играли в индейцев, они по соседству, через двор жили и были они у своих дворовых сверстников вождями двух племён.
- А откуда это вам, Филидор, известно, в кого играли в детстве мой папа и наш капитан?
- Как откуда? От них же самих: бывало в пересменке между вахтами делать, ну, абсолютно нечего: сядешь вот так с кем-нибудь вдвоём играть. Играем себе, играем, и жизнь потихоньку вспоминаем: когда ты взрослый вспоминать есть чего! Так друг другу биографию и перескажешь: Селезнёв, скажем, был Чингачгук - Большой змей, а Полосков - Соколиный Глаз...
- Соколиный Глаз – это не индеец, это бледнолиций которого индейцы так прозвали за меткость, - поправляет Алиса. – Я в книжке читала.
- Ты читала, а Полосков с твоим будущим отцом, наверное, нет! Плохо в наше время было с книжками… Так вот, как положено «индейцу», наш юный Геннадий отлично стрелял из лука, но до твоего будущего папы ему было далеко: тот стрелял лучше всех…
- Как интересно! Я тоже из лука стреляю. Только мы не в индейцев играем, а в Робин Гуда… Наверное, это мне папины гены передались.
- Очень даже может быть, - соглашается Зелёный. – И мне, наверное, любовь к шахматам с генами достались. Только не от отца, а от деда: он был известный гроссмейстер. А я рос хулиганом. (Плавно меняется видеоряд: эпизоды из жизни юного Филидора Зелёного) Страшенный был задира, никому прохода не давал, ни в школе, ни во дворе. Два раза меня оставляли на второй год за дурное поведение, и, как школу окончил, пришлось идти не в институт, как многие, а в ПТУ. Проучился я там с год, осваиваю потихоньку специальность – у меня ещё в школе наклонность к технике выявилась – любил я что-нибудь мастерить, а тут по всей Земле объявляют набор в космофлот. Мне двадцати лет ещё не исполнилось, кровь молодая кипит, а космофлот – это же здорово! Конечно, захотелось мне туда попасть. Подаю документы: у медкомиссии ко мне никаких претензий, зато нашлись претензии у других инстанций – припомнили мне все грехи детства и юности, и получил я, как говорится, от ворот поворот…
- А как же вы всё-таки стали космонавтом? (Видеоряд: снова кают-компания.)
- О! Вот тут-то шахматы меня и выручили. (Опять меняется видеоряд: молодой Зелёный, ещё без бороды и усов чешет затылок) Бросился я обивать пороги разных инстанций – обидно мне - как же так: другим хилякам в космофлоте служить можно, а мне – здоровому бугаю, - получается, нет. И вот, дохожу я до самого главного начальника, который за набор и комплектование отвечает. Он упёрся, и ни в какую: только одно твердит – таких как ты (ну я, то есть) в космонавты не берут, не положено. Так наверно, и ушёл бы я ни с чем, но в кабинете у него, замечаю, доска разложена, а на ней - фигуры расставлены. А я-то парень отчаянный, вот и говорю: «А давайте держать пари! Выиграю у вас – вы зачисляете меня в космофлот!» У начальника очки на лоб полезли, но он ничего, с юмором оказался: «Давай, - говорит. – Только учти, время у меня не как у тебя, ограничено, поэтому играем по-быстрому: на обдумывание минута. Ставишь мне мат в пятнадцать ходов – так и быть, беру!»
- И вы выиграли? – улыбается Алиса. (Видеоряд: снова кают-компания.)
- Если б проиграл, с тобой бы сейчас не беседовал… Н-да… Смешно, конечно, сейчас это вспоминать. В космофлот меня-таки взяли, правда, не в строевые части, как Полоскова с твоим отцом, а в гражданскую службу. Обслуживали мы разную технику – сперва на Земле, потом в космосе. Так я и стал бортинженером…
- А строевые части чем занимались?
- Строевые? Ну, разные у них были, гм… специальности. Галактический Союз только создавался, неспокойно было, пираты пошаливали. С ними, в основном, и боролись. Это сегодня про пиратов не слыхать, а двадцать лет назад это была серьёзная угроза…

…На мостике Полосков объявляет по внутренней связи:
- Внимание пассажирам! Мы меняем курс. «Пегас» следует к системе ЕН-11-26.
Селезнёв (по внутренней связи):
- А в чём дело?
- Только что меня вызывал диспетчер с Малого Арктура. Просил забросить продовольствие для доктора Верховцева.
- Верховцева?
- Ну да… Игорь, ты что, знаком с ним?
- Нет, но доводилось слышать.
- Он кто: планетолог, биолог, астроном?
- Историк.
Полосков присвистнул:
- Однако! В общем, сидит он один-одинёшенек, в компании роботов, на недавно открытой планете. Вчера радировал на Арктур, что продуктов осталось на неделю, а транспорт-автомат прибудет только через месяц. Короче, решил слетать к нему и выделить месячный рацион из наших запасов.
- Не возражаю. Если что, продовольствие мы дополнительно закупим на Блуке.
- У них закупишь! - вмешивается Зелёный, - Знаю я ушастых этих скупердяев! Весь запас валюты уйдёт только на картошку!
- Так или иначе, решение принято: человеку надо помочь! – кладёт конец дискуссии Полосков.
- А это недалеко?
- Отсюда – три часа лёта. Курс к системе ЕН-11-26! – объявляет Полосков.

…Высоко-высоко в нежно-зеленоватом небе сияет оранжевое солнце. На сколько хватает глаз, расстилается безбрежная бирюзовая каменистая пустыня. Растений почти нет – только редкие чахлые кустики тонут в дрожащем мареве. Нестерпимый зной. «Пегас» приземляется неподалёку от жилища Верховцева – круглого, белого, ребристого купола. Купол как бы обрезан с двух сторон, обращённых в тень. Один «срез» небольшой – там окно во всю вертикальную стену. Второй срез больше – там два окна и дверь между ними. Экипаж и пассажиры «Пегаса» спускаются по трапу, хозяин вышел им навстречу. (Верховцев в точности как в баре «У Лунохода», и говорит так же).
- Добрый день! (приподнимает шляпу) Позвольте представиться: Верховцев Николай Ильич, доктор исторических наук! – по очереди Полосков, Зелёный и Селезнёв здороваются. Верховцев: - Хорошо, что вы вооружены! (На поясах у взрослых висят бластеры) Полосков:
- Нас предупредили захватить оружие, хотя и не объяснили зачем.
- В здешней пустыне водится одна очень крупная птица, разведчики с Малого Арктура, что иногда наведываются ко мне, зовут её птицей Крок. Она весьма опасна.
Селезнёв:
- Громозека много рассказывал мне о вас.
- Громозека… Какой Громозека?
- Как какой? – вмешивается Алиса. – Знаменитый археолог с планеты Чумароз!
Верховцев улыбается и хлопает себя по лбу!
- Представляете: забыл! Так заметался за последние полгода, что имена друзей стал забывать…
- Он вам передаёт привет с Луны, - Селезнёв пробует изобразить на лице нечто вроде дружеской улыбки.
- А разве он на Луне?
- Да, база «У Лунохода», он готовится к какой-то экспедиции… Однако, жарко у вас!
- Что же это я гостей на улице держу, проходите в дом! – Верховцев распахивает дверь, приглашая войти.
В доме гудят кондиционеры. Гости друг за другом проходят по коридору, заставленному как попало сваленными контейнерами. Вдоль стен – стеллажи. В конце коридора – гостиная, (если её так можно назвать): тут полный хаос: коробки, ящики, перевязанные кипы бумаг. В углу – застеленная кровать на которой, судя по всему, и спит доктор Верховцев. Он в страшном смущении:
- Предложил бы вам сесть, да не на что. Стулья, сами видите, приспособлены, под книги. Гости меня, знаете ли, навещают крайне редко – я и не слежу за домом. Извините за беспорядок!
- Ничего, мы, не обидимся, если на ногах постоим! – успокаивает хозяина Полосков.
- А экипированы-то вы неподходяще, – замечает Зелёный, - шляпу носите, хотя здесь больше подошёл бы пробковый шлем!
Верховцев добит окончательно. Он смущён, он растерян, он снимает шляпу (у него небольшая аккуратная лысина) и кидает её на кровать, но промахивается и шляпа улетает под кровать.
- Я человек старомодных привычек… в том числе и в одежде… В жару предпочитаю спать, а на улицу выхожу когда солнце сядет. В это трудно поверить, но ночами здесь холодно настолько, что без пальто можно замёрзнуть.
- Николай Ильич, - интересуется Алиса, - вы тоже космический археолог, наверное, что-нибудь здесь раскапываете?
- Нет, девочка…
- Алиса.
- Очень приятно, Алиса. Я не археолог, а, как говорили в старину, «книжный червь». Если что и копаю, то исключительно в архивах и библиотеках. (Ко всем, не только Алисе): А Горомозеку я знаю много лет: если ему нужно что-нибудь отыскать в архивах, он обращается ко мне.
- А чем тогда вы здесь занимаетесь? – Алисе по-прежнему любопытно.
- Я директор будущего музея истории космонавтики – минувшей осенью Галактический Союз принял решение учредить такой музей, а директором назначили меня. И экспонаты потихоньку прибывают – ангар для моего катера уже забит, приходится складывать в доме. Я пока единственных их хранитель – нужно всё оприходовать, описать, составить каталог. Работы столько, что ни минутки нет свободной, вот и сижу на этой планете безвылазно. Вы, друзья мои, рановато прибыли – прилетайте через год-другой! - Верховцев осёкся: Селезнёв пристально следит за ним, и взгляд его становится всё более недоброжелательным.
- Вы хотите меня о чём-то спросить?
Селезнёв на миг теряется:
- Нет… То есть, да, хочу! Скажите, доктор, а вы случайно не были на Луне в позапрошлую пятницу?
- Что за вопрос! Три месяца подряд никак выберусь на Малый Арктур, какая там Луна.
- И, тем не менее, я видел там именно вас! Больше того: Громозека, вас тоже узнал! – Селезнёв врёт, не краснея.
- Что вы говорите! Вы совершенно уверены, что видели именно меня?
- Совершенно!
- Какая-то загадочная история… Вероятно, вы стали жертвой розыгрыша. Знаете, у нашего общего знакомого Громозеки чувство юмора принимает странные формы – вероятно, таким своеобразным способом он захотел подшутить над вами и надо мной!
- Может быть, может быть… - Селезнёв раздумывает. – Скажите, Громозека говорил мне , что у вас хранятся дневники капитана МакКелли и его друзей – Соколовского и Хоуцзяна. Вы не могли бы мне их показать?
- Показать? – Верховцев искренне удивлён. – Вообще-то дневники капитанов являются музейными экспонатами, я их никому просто так не показываю, разве что в виде исключения… А зачем они вам?
- Понимаете, наша экспедиция собирает животных для зоопарка, а Громозека говорил, что в этих дневниках есть упоминания о редких космических животных.
- А, вот вас что интересует! Знаете… - Верховцев нерешительно мнётся, - наверное, Громозека преувеличил, как всегда. Я много раз перечитывал дневники всех трёх капитанов, и никаких особых упоминаний, касающихся животных, не встречал! Уж поверьте мне на слово!
- А всё-таки, мог бы я на них взглянуть…
- Взглянуть? Конечно! Только… - Верховцев обводит взглядом своё жилище, буквально погребённое бумагами. – Если только я смогу найти их!
Полосков:
- Отыскать, я думаю, будет непросто…
Зелёный:
- А я думал, что только у меня в каюте бывает беспорядок…
Хозяин роется в бумагах, переходя от одной груды папок к другой:
- Где же это… Может быть, тут? Нет, не то… Опять не то… (При этом Селезнёву видно, что найти эти злополучны дневники хозяин не очень-то и спешит.)
Алисе неинтересен этот разговор, она с увлечением рассматривает экспонаты будущего музея.
- Николай Ильич, а можно потрогать? – она показывает на модель странного космического корабля.
- Что? Да… можешь, только, пожалуйста, будь осторожна!
Селезнёв:
- Алиса! Поставь на место! Ещё только не хватало, чтобы ты разбила модель!
Верховцев:
- Ничего-ничего! Она небьющаяся…
Полосков и Зелёный нерешительно переминаются с ноги на ногу.
- Я, пожалуй, пойду, посмотрю как там разгрузка! – говорит Зелёный. – За роботами глаз да глаз нужен, вечно что-нибудь напутают…
- Да, - соглашается Полосков, - а я, пожалуй, гляну, не пришёл ли какой экстренный вызов!
- И нам пора, - говорит Селезнёв, - Что, ж очень жаль, что мне не удалось посмотреть дневники капитанов!
- Мне тоже, очень жаль! – кланяется довольный Верховцев.
- Алиса, пойдём, нам следует вернуться на корабль!
- Не хочу я на корабль! Папа, нам больше часа стоять, ну можно я ещё немножечко посмотрю!
Верховцев вмешивается:
- Ребёнок почти неделю провёл в замкнутом пространстве, а ведь ему так хочется свежих впечатлений! Позвольте вашей дочери стать первой посетительницей моего музея!
Селезнёву очень не хочется оставлять дочь наедине с подозрительным доктором, но в голубых глазах Алисы столько мольбы, да и открыто демонстрировать недоброжелательство неудобно:
- Ладно, но ненадолго. Я буду рядом! (Последнее – скорее для Верховцева).

…Селезнёв спешит к «Пегасу». У трапа неожиданное препятствие: роботы складывают ящики с продуктами и канистры с водой. У них на пути вырастают (иного слова не подберёшь) невысокие – Селезнёву по пояс – кустики, усыпанные мелкими серебристыми листочками.
- Это ещё что такое?
Кустики быстро-быстро перебирают в воздухе ветками, трясут листочками, хотя ветра, вроде бы нет. Они трясут листьями, и от этого рождается неповторимый чарующий звук – как будто тысячи крошечных колокольчиков звенят на все лады, словно мелодичные стоны. Роботы с грузами пытаются пройти, но кустики загораживают дорогу, машины с хрустом продираются сквозь неведомо как образовывавшуюся чащу.
- Препятствие, препятствие, осторожно! – механически бубнят роботы.
Подбегает Зелёный. Кустики уже взяли штабель ящиков в плотное кольцо. Впрочем, продукты их не интересуют – их ветви жадно тянутся к плотно закупоренным канистрам.
Зелёный тут как тут:
- Эй, а ну кыш, кыш, пошли вон!
Селезнёв:
- Боюсь, им нечем тебя услышать. Они же растения.
- Вот сейчас им ветки-то пообломаю!..
Он на миг скрывается в отсеке и тотчас же выскакивает со шваброй. Замахнувшись, он смело бросается в атаку:
- Брысь отсюда!
Кустики чуть подаются назад и начинают окружать Зелёного. Бортинженер распихивает их шваброй, но очень скоро она запутывается переплетении гибких и упругих ветвей, Зелёный тянет её, и не может вытянуть, в конце концов, пластиковая швабра сгибается в дугу и Зелёный бросает бесполезное оружие, а кустики обступили его уже со всех сторон.
- Селезнёв, чего смотришь?! Стреляй!!
Профессор Селезнёв, скорее инстинктивно, тянется к кобуре, но потом раздумывает и, ухватив бортинженера за ворот обеими руками, с трудом вырывает Зелёного из цепких объятий взбесившихся кустов. Кустики теснят людей.
- У меня в кладовой керосин, - бормочет запыхавшийся Зелёный, - сейчас сбегаю за канистрой. Огнём их, огнём!
- Обожди, Филидор, их не огнём надо, нужна вода. Сильная струя воды… Тащи шланг!
Бортинженер скрывается в грузовом отсеке. Селезнев остаётся один на один, с не на шутку разбушевавшимися обитателями пустыни. Кустики буквально впиваются в него длинными гибкими ветками – тянут за пояс и рукава, валят на землю и в этот миг в проёме люка показывается Зелёный со шлангом в руках:
- Держись, профессор!
Он пускает воду, и – о чудо!- кустики, до того раскачивающиеся и гнущиеся на все лады мгновенно распрямляются и замирают под искрящимися струями живительной влаги. Селезнёв торопливо встаёт и отряхивается.
- А как ты догадался, что вода их усмирит?
- Она же растения, Филидор, а растения надо поливать… Как морковку!
- Какие же это растения? Растениям положено на месте расти – где семя прорастёт.
- Чего ж ты хочешь – вода тут главная драгоценность. Без неё не выжить – вот они и приспособились, бродить в поисках воды. Филидор, будь другом, кинь лопатку.
- Зачем?
- Захватим несколько экземпляров для Космозоо! Всё-таки бродячие растения – они не совсем растения, что-то зоологическое в них тоже есть…

…Алиса среди экспонатов. Верховцев поясняет (он неплохой экскурсовод):
- В будущем музее окажутся собраны свидетельства об отважных покорителях космоса! Именно их усилиями планеты нашей Галактики, доселе разобщённые, смогли обрести друг друга и создать Галактический Союз. Эти будущие экспонаты расскажут о великих учёных Земли, ставшими основоположниками космонавтики.
- Ой, а я их знаю: это Циолковский, а это - Герман Оберт, а вон тот - Сергей Королёв… Мы их в школе проходили. А это первые космонавты: Юрий Гагарин, Нил Армстронг. Нас в прошлом октябре, на 130-летие первого спутника водили в музей Космонавтики, где я видела «Восток» - он такой маленький, как современный флип! Даже не верится, что в таком крошечном кораблике наши предки летали в космосе по многу дней!
- Да, наши предки были героями! Вот, например, «Аполлон» (показывает несколько фотографий), чей юбилей будет отмечаться следующим летом. Его жилая капсула такая же, как ваш корабельный катер, но чтобы доставить её к Луне в прошлом веке требовалась исполинская ракета – вот, погляди - больше чем башни Кремля!
- Какая она огромная – почти как пассажирские лайнеры, которые на Марс летают! У них на борту тысяча человек помещается…
- Да, весила такая ракета три тысячи тонн, но брала она на борт только троих. Почти вся эта ракета состояла из огромных топливных баков – по сути это была огромная цистерна с топливом. Топливо выгорало, баки сбрасывались и разрушались в атмосфере Земли.
- Но это же вредно для окружающей среды, да и просто неудобно!
- Другого способа летать в космос тогда не существовало. Только когда полвека лет назад Антон Ружичка и Анита Сингх - физики Европейского ЦЕРНа - открыли антигравитацию, люди овладели тайнами законов тяготения, мир стал меняться: твои родители ещё застали времена, когда флипы и флаеры казались несбыточной мечтой, фантастикой!
- Подумать, только, прошло всего пятьдесят лет… А кажется, что так было всегда: я, например, и представить не могу, как мой папа или моя мама обходились когда-то без этих полезных машин. Николай Ильич, а когда антигравитацию стали использовать космонавты?
- Тридцать лет назад. Именно тогда земляне достигли Проксимы Центавра – ближайшей к нам звезды, а вот три знаменитых звёздных капитана, три славных представителя нашей с тобой планеты, которым суждено было воплотить в жизнь мечты наших предков: Роберт МакКелли, Максим Соколовский, Дэн Хоуцзян – всего четверть века минуло с тех пор, как они вышли на просторы Галактики.
- Про них я уже проходила в школе, и даже кино смотрела, - перебивает Алиса, - а не могли бы вы рассказать про героев космоса с других планет, а то в школе про них проходят только в старших классах.
- Пожалуйста – вот славный сын планеты Пилагея – Полугус Земфирский, на своём корабле «Малая Медведица» - вот она, кстати, - он открыл свыше четырёхсот планет. О его удивительной и героической биографии повествует немало книг, изданных не только у него на Родине, но и на других планетах. Могу, например, рекомендовать «Жизнь среди звёзд» Михаэля Вайса, её, кстати, переиздали в прошлом году...
- Спасибо, я обязательно прочту. А это кто? – Алиса берёт и рассматривает фотографию. - Ой, до чего на Овидия похож!
- Какого Овидия?
- Директора нашей школы – Овидия Григорьевича. Если б не причёска – был бы вылитый он. У него, правда, карие глаза, а не васильковые…
- Это великий Самаон Гай с планеты Вестер. Васильковый цвет глаз – отличительная черта многих уроженцев этой планеты. Вот, например… Где же здесь у меня… (Роется в бумагах) Ага! Вот – Это Ирия Гай, единственная дочь Самаона Гая. Видишь – у неё глаза такие же…
Алиса смотрит на фото, в точно карманное зеркальце – до того она и Ирия похожи: даже причёска похожая! Разные только глаза – у Алисы голубые, у Ирии – васильковые. Алисе неприятно:
- Нет, я бы такую в подруги не взяла! - возвращает фотографию Верховцеву.
Верховцев тоже замечает явное сходство Ирии с Алисой, но, как человек воспитанный вида не подаёт.
- Это фото было сделано шесть с лишним лет назад, когда девочке было 12. Сейчас ей больше 18-и… Всё пытаюсь связаться с ней, послал несколько запросов на Вестер – оттуда отвечают, что Ирия нигде не зарегистрирована, похоже, что покинула родную планету, и где её теперь искать – ума не приложу! А она могла бы рассказать много о своём отце.
- А чем её отец знаменит?
- Самаон Гай был не только путешественник, но и гениальный учёный, разработавший уникальную технологию квазиорганизмов. Космические корабли Самаона Гая – живые существа, их не собирали на заводе из деталей, а выращивали.
- Как это, корабль – и вдруг живой?
- Как тебе объяснить? Вот ты знаешь, как у вас в Москве, строят дома из коралловых водорослей…
- Ну да, мы это ещё в первом классе прошли.
- Самаон Гай усовершенствовал этот метод: живые строительные клетки стали настолько прочны, что могли противостоять космическому вакууму и радиации. Его корабли имели сложную систему питательных трубок – то же самое, что твои кровеносные сосуды – они пронизывали тело корабля как капилляры. Корабль, как живое существо, мог расти и даже залечивать раны. Им были не страшны ни метеориты, ни пушки космических пиратов.
- Вы сказали: «он был»?
Верховцев вздохнул:
- К сожалению, в ходе испытаний пропали без вести «Ци-Фэй» и «Синяя чайка», которых, кстати, пилотировали наши соотечественники – Хоуцзян и Соколовский, Самаон Гай скончался, убитый горем, а минувшей осенью пришло новое печальное известие: пропал Гай-До – последнее творение, покойного учёного. Гай-До был не просто живым, он был первым в Галактике разумным кораблём, увы, злой рок преследует творения учёного и после его смерти!
- Как печально! – тихонько шмыгнула Алиса…

…Сапёрной лопаткой Селезнёв ловко выковыривает из неподатливого каменистого грунта кустики и укладывает их возле люка, а Зелёный переносит на «Пегас»:
- Фу, какие обросшие! Одно слово – бродяги. Обрезка б вам не помешала…
Бортинженер возвращается за следующей парочкой – в небе мелькает что-то тёмное:
- Берегись!!!
Селезнёв демонстрирует отменную реакцию: кубарем бросается наземь, и в тот же миг над ним мелькает чья-то огромная тень.
- Что это было?
- Не знаю, не успел разглядеть. Что-то очень большое и быстрое.
Селезнёв, схватив в охапку последние кусты, спешно забирается в люк. Он всматривается и вслушивается – ничего не происходит.
- Может, тебе показалось?
- Нет, тут что-то есть, и оно летает. Наверное, это та самая птица-Крок, о которой нас предупреждал Верховцев.
Они вслушиваются вдвоём: первым до них доносится легкий ритмичный шум, как от взмахов исполинских крыльев, потом - по земле стремглав мчится огромная тень, раздаётся резкий скрежещущий клёкот, и из-за «Пегаса» выныривает птица Крок во всей красе: длинные крылья, размахом как у небольшого самолёта, короткий широкий хвост, мощный клюв и когти – с руку длиной. Птица серая, низ крыльев и брюхо почти белые, усыпанные мелкими тёмно-бурыми пятнами. На огромной голове – топорщится хохолок белоснежных перьев с чёрными отметинами на концах. Впрочем, рассмотреть как следует, птицу не получается: Зелёный, не раздумывая, выхватывает бластер и, почти не целясь, стреляет, попадая в крыло. Луч срезает перо, которое, описав в воздухе полукруг, падает прямо к люку – птицы и след простыл.
- Не хотел бы я близко познакомиться с такой птичкой, - Зелёный держит бластер наготове. – Ты куда?
Селезнёв молниеносно выскакивает из люка, хватает перо и возвращается обратно.
- Жить надоело?
- Да погоди, ты! - ошеломлённый Селезнёв вертит в руках находку. – Уже много лет сообщения о птице Крок считаются досужими байками. Для официальной науки, Крока не существует! Поэтому на Малом Арктуре нам ничего и не сказали – боялись, что я подниму их на смех! Ведь я тоже был уверен, что Кроки - это россказни, но теперь… Это доказательство – вот это перо – неопровержимое доказательство! (Селезнёв вдруг меняется в лице) Алиса… Её надо предупредить!
Селезнёв молниеносно выхватывает бластер из кобуры и выглядывает в проём грузового люка – как назло «Пегас» повёрнут к обиталищу Верховцева другой стороной – жилым, а не грузовым отсеком.

…Алиса прощается с Верховцевым:
- Ну, мне пора! Папа меня, наверное, уже заждался.
- Тебе понравилась моя экскурсия?
- Очень! Когда вы как следует здесь всё устроите, мы к вам на экскурсию всем классом приедем, можно?
- Это была бы замечательная идея.
- Я обязательно договорюсь со Светланой Павловной - нашим классным руководителем. Всего вам хорошего, Николай Ильич!
- Погоди, я провожу тебя до Пегаса, – Верховцев лезет под кровать за шляпой. – Как же здесь темно…
- Не надо меня провожать, я уже самостоятельная! – Алиса вприпрыжку направляется к выходу.
- Алиса! Не выходи за дверь – там опасно!
Но Алиса уж на пороге. Верховцев, позабыв про шляпу, выскакивает из-под кровати, распахивает шкафчик, достаёт с полки бластер бросается в коридор, по дороге опрокидывая стулья (груды бумаг рассыпаются, разлетаясь по комнате) – как назло звонит видеотелефон. Верховцев машинально хватает трубку. На экране Полосков:
- Николай Ильич, Алиса всё ещё у вас?
- А, чёрт! – Верховцев швыряет трубку и выскакивает за порог. – Алиса!!!
Поздно. Алиса успевает обернуться, и в тот же миг Крок хватает её. Верховцев вскидывает бластер, целится, но не стреляет – боится задеть ребёнка. Спотыкаясь, он бежит за дом, где у него стоит катер. Запрыгивает в сиденье – катер срывается с места. Почти сразу из ангара «Пегаса» взмывает ещё один катер – в нём Зелёный и Селезнёв.
Крок поднялся уже дольно высоко – он летит к горам, виднеющимся далеко на горизонте, где у него, судя по всему, гнездо. Катер стремительно настигает птицу. Селезнёв за штурвалом. Зелёный высовывается в раскрытый люк и, прицелившись, готовится стрелять. Селезнёв (силясь перекричать свист встречного ветра):
- Не смей! Не стреляй!! Она же разобьётся!!!
Но Зелёный не слышит. В отчаянии Селезнёв закладывает резкий вираж – Зелёный промахивается – луч бластера лишь обжигает лапу Крока, и тот разжимает когти – Алиса, беспорядочно падает вниз…
Конец четвёртого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-5. Планета Блук

Прежде чем продолжить – как выглядят катера. Внешне это небольшой обтекаемый аппарат без крыльев, (схема - «летающий корпус») с очень маленьким двухкилевым оперением – выглядит как американский экспериментальный ракетоплан Х-24В. Катер «Пегаса» рассчитан на четверых – у него по два посадочных люка на каждом борту (и ещё один люк на верху кабины – в него высовывается Зелёный). В каждом люке – круглый иллюминатор, впереди – остекление кабины (четыре треугольных окошка со скруглёнными углами). Катер Верховцева, в общем, такой же, но двухместный. Гравитационный двигатель не имеет сопла, сопла планетарные двигателей расположены в корме, у каждого из катеров их две штуки.
Итак.
Катер доктора Верховцева мчится у самой земли – под ним бешено проносятся камни, трещины, редкие чахлые кустики. Всё внимание пилота поглощено драмой, разыгравшейся в небе: он видит, как сверкают выстрелы, как Крок роняет Алису.
…Алиса падает, кувыркаясь в воздухе – ни миг крупным планом мелькает её лицо с перекошенными от ужаса глазами. Селезнёв толкает штурвал, бросая катер в крутое пике – скорее инстинктивно, потому что шансов поймать Алису в воздухе невредимой, у него нет. Зелёный падает в кресло, выронив бластер, он схватился за голову: он осознал что натворил. И вдруг происходит чудо – падение Алисы замедляется, замедляется, и вот она уже висит в воздухе, как бы в состоянии невесомости. Селезнёв резко тормозит – его катер зависает подле Алисы. Отец жмёт на кнопку (надпись: АВТОПИЛОТ) и, распахнув люк, втаскивает девочку в кабину. Крок возвращается, но уже поздно: Алиса в безопасности. Нерешительно покружив (катер размером чуть больше туловища Крока) птица кричит напоследок и, несолоно хлебавши, улетает прочь.
- Бери управление! – говорит Селезнёв Зелёному, а сам перебирается с Алисой на заднее сидение. – Сообщи капитану, пусть готовит медицинский отсек!
Зелёный молча лезет в кресло пилота – кабина катера относительно просторна.
Снизу поднимается второй катер. Верховцев (высунувшись из люка):
- С девочкой всё в порядке?
Зелёный (переводит дух):
- Вроде да… А как вы это сделали?
- У моего катера мощный гравитационный двигатель – я создал поле отрицательной гравитации.
Селезнёв:
- Что ты копаешься, скорей на «Пегас»!
Зелёный резко трогает с места. Верховцев за ним – катера возвращаются к «Пегасу».
Алиса (лежит на коленях у отца) открывает глаза:
- Папа… я где?
- Всё, уже всё позади… Самое страшное позади… У тебя нигде ничего не болит? Пальцами и ступнями шевелить можешь?
- У меня ничего не болит! – Алиса пробует потянуться, но отец не пускает.
- Не надо! Лежи, просто лежи… Ты от шока ещё не отошла! Сейчас, доставим тебя на «Пегас», осмотрим, как следует…
…Катер садится у самого трапа. Зелёный выскакивает первым и, распахнув задний люк, помогает Селезнёву выбраться. Отец спешит вверх по трапу, несёт дочь на руках.
…
Медицинский отсек. Алиса лежит на животе. Крупным планом – её лицо, подбородком на подушке, пальцами она цепляется за край кушетки. Над ней - высокая фигура профессора Селезнёва, и невысокий медицинский робот, он проводит над пациенткой сканером. На заднем плане растворённая дверь, в проходе стоит Полосков, за ним - Зелёный и Верховцев. Медицинский робот:
- Сканирование закончено. Позвоночник цел, спинной мозг цел. Функции в порядке.
- Мне можно встать? – спрашивает Алиса.
- Лежи! – не разрешает отец. – Раны нужно обработать.
Пинцетом он достаёт из контейнера тампон, наклоняется и обрабатывает раны.
- А-а! – Алиса дёргается от боли, - А у меня там глубокие раны?
- Ужасно глубокие. Твоей маме лучше их не видеть… Но до свадьбы, думаю, заживёт!
- Ой! Папа, мне больно! (недовольно хнычет)
- Вот и хорошо, что больно – шок прошёл, значит всё в порядке. Сейчас ещё пластырем заклею – через неделю и следа от них не останется… (робот подаёт пластырь)
Полосков:
- Да, Алиска! Ты, можно сказать, родилась в рубашке!
Зелёный:
- Это моя вина: нельзя было мне стрелять! Игорь, прости…
- Ладно, Филидор, не казнись. В той ситуации это уже особой роли не играло: стреляй – не стреляй… В конце концов всё оказалось к лучшему!
- Кроки – ещё одна из причин, по которой я выхожу из дома, лишь дождавшись сумерек. Кроки летают лишь когда светит солнце… Если б я не замешкался, этого бы не случилось… - Верховцев расстроен.
- Николай Ильич! Я по гроб жизни ваш должник, и если между нами было что не так – извините!
- Да ничего! Ну, раз всё в порядке, я пойду, пожалуй… До свидания, до свидания (прощается за руку с Полосковым и Зелёным).
Селезнёв (не оборачиваясь):
- До свидания!
Полосков:
- Да и нам пора – скоро старт!
Зелёный:
- Ну, Алиса, быстрее поправляйся...
Алиса (печально):
- Постараюсь…
Капитан и бортинженер уходят, оставляя дочь наедине с отцом.
Робот тем временем снаряжает шприц, похожий на пистолет, двумя ампулами.
Алиса с опаской косится (встревожено):
- Папа! Ты что собираешься делать?... А, может, обойдёмся?
- Нет, не обойдёмся: неизвестно в кого эти когти прежде впивались. Может, этот Крок падалью питается – начнётся заражение…
- Ой-ой-ой! А-а-ай!!! (У Алисы из глаз брызжут слёзы) Мамочки, больно-то как!..
- Всё, тише, всё! Больше не буду… Кроме универсальной вакцины я ещё и снотворное вколол, так что ничего не бойся, спокойно закрывай глазки. Когда проснёшься, станешь совершенно здорова!
Отец укутывает дочь простынёй.
…
Верховцев провожает взлетающий «Пегас», машет рукой. Когда корабль скрывается из вида, входит в дом, подходит к видеотелефону, набирает код: на экране робот-портье.
- Гостиница для транзитных пассажиров слушает.
- Это космическая база «Луноход»?
- Да, это база «Луноход».
- Будьте добры, скажите, некто Громозека, археолог с планеты Чумароз, у вас не останавливался?
- Одну минуту… (Портье вставляет шнур в разъём компьютера, у него мигают глаза). Археолог с планеты Чумароз по имени Громозека в данный момент проживает у нас.
- Благодарю! – отвечает Верховцев.

…«Пегас» в гиперпространстве. На мостике несёт вахту Полосков. По бортовому времени ночь (на часах 01:15), хотя на борту корабля, когда он в полёте, ночь и день – понятия весьма условные. Капитан скучает, откинувшись в кресле, борется со сном. С лёгким стуком за спиной открывается дверь лифта. Полосков отпускает стопор (кнопка на подлокотнике) и поворачивает кресло.
Из лифта выходит Алиса – на ней только длинная больничная рубашка.
- Ты что же босиком-то, пол холодный!
- У меня папа и одежду, и обувь забрал… - надув губы, недовольно бурчит Алиса.
- Если твой папа что-нибудь делает, то значит так нужно.
- Можно мне с вами посидеть? Я ещё ни разу на мостике не бывала…
- Так ты уже сидишь… Ну-ка, погоди, у меня где-то шлёпки завалялись…- Полосков оставляет пульт и роется в тумбочке. – Держи! (кидает пару шлёпанцев).
- Спасибо. (Алиса одевает сандалии – в кресле она не достаёт до пола ногами.)
Полосков возвращается на своё место. Некоторое время сидят молча.
- Я уколы плохо переношу, - сердито жалуется Алиса. – Особенно со снотворным. Сколько уже прошло?
- Полтора суток.
- А меня до сих пор мутит. И потом, скучно лежать одной. Уж лучше клетки чистить, чем в медотсеке валяться. С тоски можно умереть.
- Знаю. Болеть по-настоящему всегда ужасно неприятно.
- Дядя Гена, а почему мир так устроен, что все друг друга едят? Гусеницы пожирают листья, птицы ловят и едят гусениц… И не только гусениц. Вот Кроки эти – ведь я же ничего дурного ему не сделала. Я, может быть, подружиться с ним могла бы, а он…
- Наверное, – улыбается Полосков, - он просто плохо был с тобой знаком. Узнал бы тебя получше – первым побежал бы дружиться… Или, наверное, был дурно воспитан. Невоспитанный, такой, Крок…
- Дядя Гена, не надо со мной, как с маленькой, а? Я ещё не всё умею, но всё уже на свете понимаю!
Полосков задумывается.
- Ну и вопросы у тебя, Алиса! В твоём возрасте я почему-то о другом думал… Дело, наверное, не в мире, а в том, как ты в этом мире живёшь, какие цели перед собой ставишь, по каким картам сверяешь свой жизненный путь. Я так думаю. Пусть не любят тебя, но тебе-то любить никто не запрещает! А когда в тебе горит любовь – пусть даже безответная – это всё-таки счастье. Горькое, но всё-таки счастье! Да и не все на свете звери похожи на Кроков. Вот, дельфины, например…
- Да! Дельфины они славные… Вот, если бы все звери были такие!
…
Космопорт Палапутра (надпись на космолингве и на языке планеты Блук) – летное поле необъятно, раза в три больше чем космопорт № 2 в Москве. Аэровокзал напоминает не то исполинский термитник, не то буддийские ступы – три круглых с заострёнными вершинами огромных корпуса, как бы сросшиеся основаниями. В отдалении виден город – утопающие в зелени зажиточные кварталы, застроенные изящными коттеджами, перемежаются массивами серых зданий в 15-16 этажей, где не просматривается ничего, кроме асфальта и бетона. В центре города высятся остроконечные башни небоскрёбов. Начинаясь прямо от космопорта, и до самого города, тянется необъятный рынок Палапутры – главная его достопримечательность. Прямые линии дорог (по ним подвозят товары) рассекает рынок на квадраты разной площади.
Местная архитектура весьма отличается от московской: здешние обитатели, очень озабочены экономией земли, поэтому многоэтажные дома имеют узкое цилиндрическое основание, на которое «надеты» круглые диски-этажи. Один этаж отделён от другого промежутком – крыша каждого из этажей одновременно служит балконом. От низа этажи сначала расширяются, а потом вновь сужаются к вершине, так что со стороны здание выглядит как дерево с аккуратно подстриженной кроной. (Богатые коттеджи имеют только один этаж, так что они похожи на большие грибы).
«Пегас» мягко касается бетонной поверхности лётного поля, на котором практически нет свободного места. профессор Селезнёв, Алиса и Зелёный спускаются по трапу. (Полосков остаётся на мостике – ведёт переговоры с диспетчером). Отец инструктирует дочь:
- Запомни, Алиса, – на Блуке всё за деньги. Бесплатно тебе ничего не дадут.
- Как у нас в старину?
- Да, совсем как когда-то у нас.
- Неужели и мороженое за деньги?
- Даже газированная вода! – усмехается Зелёный.
(Они спустились и стоят возле корабля)
- Пап, а в город мы когда пойдём?
(Для выхода в город Алиса принарядилась. Успев приобрести ровный загар, она выглядит весьма стильно, вся в белом: бейсболка, модная майка, «теннисная» юбка, спортивного вида туфли. Чёрные лишь солнцезащитные очки, по-взрослому закреплённые на груди. В ушах – маленькие серёжки, на руке – браслет, на плече висит изящная сумочка.)
- Сейчас придут представители таможни – подпишут бумаги…
- Ох, не стал бы я наперёд загадывать, когда дело касается таможни! – ворчит Зелёный.
С лёгким гудением, стелясь к самой земле, подлетает аэрокар (небольшая открытая сверху прямоугольная платформа) – с него торопливо соскакивают двое таможенником, чётко и слаженно откидывавши короткий, в три ступеньки трап, по которому чинно спускается третий таможенник (один – водитель – за рулём аэрокара, в кузове – ещё трое). Таможенники одеты в светло-серые мундиры, на голове у них береты, а к поясу пристёгнуты короткие копья с чёрными древками, украшенными резьбой. У первых двух таможенников копья с бронзовым наконечником, у главного таможенника наконечник сверкает золотом и резьба на древке заметно богаче. Он отдаёт честь: резко срывает копьё с пояса, заносит его над головой, так же резко переворачивает копьё и опускает руку, сгибая в локте. Копьё теперь обращено остриём вверх. (Одновременно два других таможенника, за спиной начальника, берут свои копья наперевес):
- Старший таможенный инспектор Рубакас! (Говорит на чистейшем русском языке.) Сообщите, что за корабль, откуда прибыли на Блук?
(Облик обитателей Блука такой же, как м/ф Романа Качанова – «слоновьи» уши, большие, немного печальные глаза, маленький рот и едва заметный нос. Примерно с Алису ростом.)
Зелёный:
- Вы что, читать не умеете?
Рубакас:
- Отвечайте, пожалуйста, как положено!
Селезнёв:
- Космический корабль «Пегас», планета Земля, порт приписки Москва.
- Назовите цель вашего приезда.
- Приобретение животных для московского зоопарка.
- Ага… - многозначительно потягивает старший таможенный инспектор, а его помощники, усмехаясь, переглядываются – Рубакас цыкает на них, и таможенники вновь вытягиваются по струнке. – Какие животные имеются на борту?
- Сейчас - никакие.
- Однако в вашей декларации упомянуты живые биологические материалы. Вы обязаны немедля сдать их представителям таможни, так как они могут представлять опасность для планеты Блук!
- Это исключено! И потом, вы превышаете свои полномочия, господин старший инспектор. Согласно правилам таможенного контроля…
- Согласно новейшим правилам усиленного таможенного контроля, - повелительным тоном перебивает Рубакас, - я вправе конфисковать любые биологические объекты, прибывающие с Земли или на кораблях, принадлежащих планете Земля! Для начала, я налагаю арест на ваш корабль. Членам экипажа запрещено покидать борт «Пегаса», а также разгружать и принимать на борт какие-либо грузы!
- Это возмутительно! – протестует Зелёный.
- Я буду жаловаться, – спокойно предупреждает Селезнёв.
Рубакас, блистая выправкой, встаёт вполоборота и резко опускает копьё - описав дугу, его наконечник упирается в землю. Тотчас из кузова аэрокара на землю друг за другом спрыгивают трое оставшихся таможенников.
Рубакас командует:
- Габаракас! Трабакас! Дурбакас! Встать в караул у трапа! (Двоим помощникам) – Лапакас! Казуракас! Опечатать грузовые люки! Землян прошу немедленно вернуться на борт! Рубакас командует, водя копьём в воздухе, точно указкой.
(У всех таможенников на груди значок и табличка, на которой значатся его имя, должность и чин – табличка, разумеется, на космолингве, тем не менее, у каждого из таможенников своя надпись.)
- Я этого не потерплю, - предупреждает Селезнёв, - я немедленно иду в наше посольство.
- Я не могу вам запретить, поскольку вы и ваша дочь значитесь пассажирами, - вежливо отвечает Рубакас, - но предупреждаю: всякий раз вы и ваши вещи будут подвергаться личному досмотру.
Возле аэрокара таможенников, прямо на лётное поле садится глайдер – большой, блестящий, чёрный с тонированными стёклами. Спереди у машины закреплены флажки ООН. (Флаг ООН одновременно является и флагом планеты Земля.) Это машина диппредставительства планеты Земля. Из неё выходит землянин в строгом костюме:
- Второй атташе посольства планеты Земля Александр Басов! Кажется, я вовремя: у вас проблемы с таможней? – Басов подходит к инспектору. - Я могу подняться на «Пегас»?
- Разумеется... (стражникам) Пропустить землянина!
Кают-компания «Пегаса». Это участок жилой палубы, где расположены каюты, только по другую сторону от лифта. Небольшой круглый стол, вокруг расставлены кресла, их всего четыре и, поскольку на корабле гость, для Алисы места не нашлось – Селезнёв, Полосков и Зелёный с Басовым сидят, Алиса стоит, прислонившись к спинке кресла отца. Гостя угощают чаем (на столе декоративный сервиз), в вазочке - варенье, на подносе – баранки. Басов:
- Всё началось в первых числах мая, больше месяца назад. (В этом месте меняется видеоряд: кают-компания исчезает, и появляется рынок, торговые ряды, толпа посетителей, и т. д. – Басов как бы комментирует происходящее.) Как рассказывают, на рынке, в зоологическом отделе какой-то неизвестный, чуть ли не даром, стал раздавать любителям птиц необычный живой корм: каких-то синих червяков. Птицы их охотно клевали, к продавцу моментально выстроилась очередь, причём хватать товар снарядились не столько посетители, сколько другие торговцы, чтобы перепродать этих червяков уже втридорога…
- Спекулянты! – усмехнулся Зелёный. (Видеоряд: снова кают-компания.)
- Они самые, - кивает головой Басов (Видеоряд: снова рынок.) - Первые полчаса, всё было ничего, но вдруг выяснилось, что синие червяки размножаются с ужасающей скоростью: каждые 20 минут они делились сразу на пять, а то и шесть частей – прямо на глазах лотки спекулянтов, которые успели растащить червей по всему рынку, превращались в синие шевелящиеся кучи… Моментально возникла паника, червяков пытались давить, травить ядами, даже жгли огнемётами…
- И что, неужели ничего не помогало? – спрашивает Полосков.
- Все меры борьбы оказались бесполезны. А когда выяснилось, что синие черви поглощают кислород, а взамен выделяют какой-то дурманящий газ, паника охватила уже всю планету: населению стали раздавать кислородные маски, возле касс космопортов во всех крупных городах, образовалась давка. Жители и приезжие готовы были заплатить любые деньги, лишь бы выбраться с Блука…
- Оксигенофаг с планеты Фикс, - говорит Селезнёв (Видеоряд: сначала кают-компания – Селезнёв говорит. Затем: лаборатория, герметичные боксы в которых учёные в костюмах повышенной защиты проводят опыты с синими червями). - В его тканях содержатся синие водоросли, которые обеспечивают червя пищей – поэтому он так быстро размножается. Опыты с ним проводят только в бескислородной атмосфере при соблюдении повышенных мер предосторожности.
- Папа, разве при фотосинтезе кислород поглощается? (Опять кают-компания)
- Бывает, на Фиксе, например. Там некоторые растения кислород поглощают, а выделяют закись азота. Но чтобы остановить рост биомассы, достаточно было перекрыть червям солнечный свет.
- Вот и на Блуке кто-то догадался. (Видеоряд: червей поливают краской из распылителей, из вёдер, с аэрокаров, полицейские и добровольцы-волонтёры лопатами закидывают червей землёй.) Червей стали поливать чёрной краской, или просто закидывать землёй, потом наступила ночь – кое-как катастрофу удалось предотвратить…
- Чего только не случается на беспокойном Блуке! - говорит Полосков. - Не ясно только какое земляне имеют отношение к сему печальному инциденту.
- Самое прямое! - говорит Басов. - Когда стали разбираться, то свидетели в один голос заявили, что неизвестный, раздававший опасный товар, - землянин.
- И кто же он? – Алиса возмущена. – Мне стыдно, что среди моих соотечественников встречаются такие люди! Ведь целая планета едва не погибла!
- Посольство тоже хотело бы получить ответ на этот вопрос… (Видеоряд: толпа, протестующая возле ворот посольства.) Несколько дней у наших ворот бушевала разгорячённая толпа – сейчас страсти поулеглись, но с полсотни активистов общества «За самобытный Блук» пикетируют посольство до сих пор. Так что ходить в город по одному не рекомендую. Неделю назад после бурных дебатов правительство Блука ужесточило таможенные правила…
- Но это же, наверное, не только нас касается! – восклицает Зелёный.
- Формально, новые правила касаются всех, - согласно кивает Басов, - но, как вы понимаете, в первую очередь таможню интересуют наши корабли. Мы, со своей стороны тоже встречаем прибывающих с Земли, инструктируем, пытаемся разрядить ситуацию. Думаю, дня через три мы добьёмся снятия ареста с «Пегаса».
- Хорошо, что вы так уверены, - говорит Зелёный.
- Пожалуй, - замечает Селезнёв, - стоит обратиться в управление Космофлота.
- А я, если не возражаете, использую ваши средства связи, чтобы известить Главное дипломатическое управление на Земле, – говорит Басов.
- Давайте, поднимемся на мостик! – подводит итог Полосков.
- А я могу подняться вместе с вами?
- Нет, Алиса, ты нам будешь мешать! – отрезал Селезнёв.
Взрослые встают и уходят, оставив Алису одну. Одной скучно… Алиса задумчиво смотрит в иллюминатор (в кают-компании два иллюминатора) – у трапа по-прежнему стоят стражники и им, очевидно, тоже скучно. И она решительно вызывает лифт.
…
Алиса спускается по трапу. Ближайший стражник загораживает дорогу копьём:
- Землянин, нельзя! (Оставшиеся работники таможни владеют русским куда хуже Рубакаса.)
- А я пассажирка!
- Пассажирка – можно! (Убирает копьё)
Довольная, Алиса подходит ближе.
- Скажите, господин стражник, а почему у вас разные копья? У вас со стальным наконечником, а у ваших сослуживцев – без…
- Это потому, что Габаракас - сержант, а Трабакас и Дурбакас – рядовой. Рядовой наконечник нельзя.
- А тогда ваш начальник, Рубакас – он кто?
- Он – капитан. У капитан золотой наконечник!
- А почему у вас именно копья? Вы что, до сих пор копьями сражаетесь?
Габаракас смеётся:
- Землянин, ты весь белый, а сам тёмный! Мы давно не сражаться: мы распустить армия. Оставить только таможня и полиция. (При слове «полиция» Габаракас заметно морщится.) Копьё – это не для сражаться, копьё - это честь!
- А почему вы не любите полицию? Разве таможня и полиция – не одно и то же?
- Землянин – темнота! Был бы ты большой, не стал бы отвечать, но ты маленький и потому скажу: таможня – это благородный, неподкупный, бесстрашный герой, образованный и преданный патриот родной Блук!
- Полиция – ротозей, олух, неотёсанный деревенщина, он даже честь отдать, как положено, не получаться! – поддерживает Трабакас.
- Нельзя приплетать к благородная таможня всякая полиция! - добавляет Дурбакас.
- У полиция начальник – министр внутренних дел, - заканчивает Габаракас, - а наш начальник – его превосходительство, министр финансов: большой человек! Его все слушаются, сам президент, когда уходит в отпуск, на время поручать исполнять свой обязанность министру финансов. А министру внутренних дел – никогда: не тот полёт эта птица! Вот какой наш начальник!
- Вот, значит, как… А я думала, вы вместе делаете одно дело – ну, ловите, того человека, кто подбросил на рынок синих червяков…
- Полиция никогда не поймать тот землянин! Такой задача ей не по уму! Его поймать может только благородная таможня!
- А как вы его поймаете? Вы же только и знаете, что он землянин…
- Ты плохо знать нас, маленький землянин! Мы опросить тысяча очевидец и составить по их описаниям портрет.
- И у вас есть такой портрет?
- А как же! Гляди…
Алиса не может скрыть изумления. Ей показывают фоторобот, с изображением доктора Верховцева:
- Вот это да…
- Что я слышать! Землянин, тебе знаком этот преступник?
Алиса прикусила язык.
- Лично я с ним не знакома… Видела его по телевизору!
- Ты знать его имя?
- Это директор музея, доктор Верховцев…
- Трабакас! Записать! Что за музей, какой директор? Землянин, отвечать быстро!
- Музея истории космонавтики… Он рассказывал… по телевизору рассказывал… (Алиса врёт, густо краснея, но стражники, к счастью, на это не реагируют.) про «Синюю чайку», «Цефей», про Полугуса Земфирского…
- Ай-яй-яй! – качает головой Габаракас. – Какой замечательный музей, и такой плохой директор! Теперь, мы знать имя – доктор Верховцев! Теперь ты не уйдёшь от нас! Спасибо, молодой землянин, за честный показания! (Говорит в сторону) Теперь я сменить свой стальной наконечник на бронзовый!
В проёме пассажирского люка показался Селезнёв, всплеснул руками:
- Алиса! Разве я разрешил тебе покидать корабль?
- Пап, ну я немножечко вышла поразмяться…
- Что ты тут делаешь? – Селезнёв спускается по трапу, следом – второй атташе Басов.
- Со стражниками разговариваю.
- Ваш маленький землянин только что опознать важный преступник! – говорит Габаракас, демонстрируя профессору фоторобот Верховцева.
Селезнёв изумлён не меньше дочери:
- Доктор Верховцев?..
Габаракас:
- Трабакас! Записать! Большой землянин подтвердить показания маленький!
Басов, к счастью, не теряется:
- А ну-ка, друзья, быстро садитесь в мою машину!
Габаракас:
- Я должен доставить этих землян и в Таможенное управление!
Басов:
- Мы допросим их у нас, в посольстве! Ваше управление может обратиться к нам с официальным запросом! – отмахиваясь от стражника, атташе заталкивает в глайдер Селезнёва и его дочь – Вот так, вот так! Нам уже присылали фотороботы, но мы и знать не знали, кто на них изображён… Вы, профессор, точно уверены, что встречали его?..
Дверцы закрывается, посольский глайдер взлетает.
…
Алиса и её отец неспешно идут бульваром. Это богатый квартал, утопающий в зелени. Деревья и кусты аккуратно подстрижены. Улица неширокая и чисто прибрана, движения почти нет. (транспорт на Блуке – разнотипные аэрокары, служащие, преимущественно, автобусами и грузовиками, а также глайдеры – исполняющие функцию автомобилей. Аэрокары летают у самой земли, глайдеры – высоко в небе.) Редкие прохожие, скамейки вдоль тротуара пустые. Алиса в чёрных очках, снимает бейсболку, обмахивается:
- Уф! До чего жарко! В посольстве кондиционеры работают, хорошо, а как снова на улицу, так точно в баню входишь…
Впереди, примостившись в цилиндрическому основанию многоэтажного дома, стоит изящный павильон. Над ним вывеска (на космолингве): УГОЛОК ФИЛАТЕЛИСТА.
- Пап, смотри, марки! Давай зайдём…
- У нас с собой денег не так много, чтобы тратить их всякую ерунду…
- Ну, пап!.. Меня в классе ребята просили присмотреть на Блуке редкие марки – это не для меня, это для всех моих товарищей…
Селезнёв даёт себя уговорить, и они заходят. Продавец:
- Добрый день, месье, добрый день, мадемуазель! (Он великолепно говорит по-русски, произнося «месье» и «мадемуазель» как истинный парижанин.) Чем могу служить?
Алиса (сдвигая очки на верх): - Нам бы марки посмотреть…
- О! Наш магазин готов предложить вам марки любых планет Галактики! Лучше чем у нас нет выбора во всей Палапутре! Он достаёт из витрины несколько альбомов, раскладывает перед Алисой – та осторожно начинает листать…
- Если мадемуазель желает, я готов предложить ей лупу…
- Merci beaucoup! Ayez la bonté de… (- Большое спасибо! Будьте так любезны…)
Селезнёв:
- Извините, вы принимаете карточки или только наличные?
- Наличные, месье, только наличные! Вон там, возле входа, стоит банкомат.
- Благодарю… - Селезнёв идёт обналичивать пластиковую карту.
Алиса рассматривает марки. Продавец поясняет:
- Как я успел заметить, мадемуазель особенно интересуют животные… Обратите внимание – сирианские птицы. Великолепная серия, выпущенная ровно двенадцать лет назад: сейчас уже большая редкость… Марки объёмные и, если из рассматривать под разным углом, движущиеся… Вот фауна планеты Пилагея – очень интересная коллекция, а это животный мир Пенелопы – Галактический Союз организовал не так давно там курорт, который уже пользуется огромной популярностью. Соответственно, и марки, касающиеся этой планеты, пользуются большим успехом.
- А старинные, какие-нибудь, у вас есть?
- Пожалуйста, редкая уже вестернианская марка, посвящённая десятилетию запуска первого искусственного спутника, а это марка государства Черногория, изданная почти 200 лет назад… Если не ошибаюсь, это ваша родина – планета Земля?
- Ой, у меня такой в коллекции нет… А это что такое? Корова, что ли?...
- Простите моё невежество, мадемуазель, что такое корова я не знаю, но на марке изображён склисс с планеты Шешинеру. Марки с этой планеты считаются очень ценными.
- А в чём их ценность? – Алиса внимательно рассматривает марку в лупу (та совсем крошечная).
- Понимаете, жители этой планеты непревзойденные мастера. Они добились, например, чтобы изображение появлялось только в определённые дни – скажем, по чётным датам. Или по праздникам. Или, чтобы в разные дни на марке были разные изображения. Например, сегодня вы видите склисса, а завтра вместо него - жителя Шешинеру!
- Ой, как здорово!
- Итак, что выбирает мадемуазель?
- Я, пожалуй, возьму всё, что вы мне предложили!
Лицо продавца расплылось в широчайшей улыбке:
- О, мадемуазель! Вы настолько очаровательны, что я, пожалуй, сделаю вам скидку!
- Сколько с нас? – сурово интересуется Селезнёв.
- Семьдесят два рупиала.
Профессор мрачнее тучи отсчитывает шесть банкнот. Сияющая дочь забирает покупку. Они выходит из магазина.
- Знаешь, наверное, я допустил ошибку, согласившись зайти. За 72 рупиала можно приобрести не марку про склисса, а целого склисса, наверное!
- Даю тебе слово, папа, больше я тебя ни о чём не попрошу!
- Охотно верю.
Отец дуется а дочь - дочь на отца. Некоторое время идут молча, проходя мимо нарядных витрин. Селезнёв неожиданно останавливается:
- Редкие книги… Заглянем-ка сюда! Алиса, ты идёшь?
- Нет, папа, там книги бумажные, а я предпочитаю электронные!
- Как знаешь. Стой здесь, жди меня. Никуда не уходи!
Отец уходит в букинистический магазин, Алиса ждёт на улице. Ждать скучно. В тени дерева примостился уличный торговец, довольно прилично одетый, и стойка у него нарядная, хотя и пустая: на столике только большой круглый аквариум, прикрытый крышкой. Слева возвышается ящик (типа примерочной кабинки) – только в нём не зеркала, а лиловая бархатная обивка. На груди у торговца на шнурке висит затейливый золотой медальон с очень тонкой гравировкой. Народу вокруг немного, и у торговца, похоже, неважно с покупателями, потому глаза у него кажутся грустнее обычного (у всех аборигенов немного печальный взгляд). Алиса:
- Добрый день. Как вас зовут?
- Крабакас из клана Баракас. (Говорит неплохо, с чуть заметным акцентом.)
- А меня Алиса! Очень приятно…
Крабакас вздыхает и отводит свой равнодушный взгляд в строну.
- А что вы продаёте, если не секрет?
- Могу предложить вам невидимых рыб.
- Но… У вас же совершенно пустой аквариум! В нём даже вода не налита!
- Это воздушные рыбы, им не нужна вода.
- А это у вас что? (Алиса читает вывеску – на космолингве написано: ШАПКА-НЕВИДИМКА) Шапок-невидимок не бывает!
- А вот и бывает! Если на свете существуют невидимые рыбы, то почему бы не быть и шапке-невидимке?
- И где же она?
- Лежит перед тобой, разве не видишь?
- Но у вас на стойке только вывеска и аквариум.
- Ну, разумеется! Ведь это шапка-невидимка: её невозможно увидеть!
- Я вам не верю!
- Земная девочка – такая маленькая, а уже грубиянка! Если не веришь – гляди, показываю! - Крабакас встаёт из-за стойки, делает вид, что берёт со стола шапку-невидимку и бочком протискивается в кабинку. – Показываю только один раз! Раз, два, три…
Крабакас опускает обе руки, как бы надевая шапку, и… исчезает! Только бархат обивки и виден – хозяин точно растворился в воздухе!
Алиса разинула рот – настолько она потрясена. Невольно она протягивает руку, чтобы потрогать то место, где только что стоял фокусник, но не успевает рука девочки прикоснуться, как Крабакас снимает шапку и вновь становится видимым.
- Убедилась, недоверчивая девочка с Земли?
- Господин Крабакас, а можно я попробую…
- Сперва, заплати деньги. Шапку, так и быть, я тебе уступаю насовсем.
- Но у меня нет денег…
- Зато у тебя есть марки. Я готов обменять шапку-невидимку на твой альбом.
(Альбом с прозрачными страницами, сквозь которые отлично видно его содержимое велик и не помещается целиком в модную Алисину сумочку.)
- Эти марки не для меня, они для моих школьных товарищей!
Крабакас привстаёт над стойкой, заговорщицки шепча на ухо девочке:
- Как думаешь, что больше понравится твоим товарищам: какие-то марки, которых у них, наверняка, полно, или настоящая шапка-невидимка?! Подумай: надела шапку, стала невидимой – и свободно заглядывай в тетрадки к отличникам! Надела – и пробралась в учительскую, исправила нехорошую отметку в классном журнале. Надела - и…
Алиса отпряла в негодовании:
- Да что вы мне предлагаете! Как вам не стыдно!
Крабакас невозмутимо садится на место:
- Если ты честная и правдивая девочка, то ты вместе с твоими друзьями, конечно, можешь найти шапке-невидимке и более достойное применение. Не стану тебя учить.
Алиса мучительно борется с искушением. Искушение пересиливает:
- Так и быть, берите альбом! – достаёт альбом.
- Распахни свою сумочку пошире, шапку я тебе положу сам – она такая воздушная, что может выскользнуть у тебя из рук…
Селезнёв уже вышел из букиистического магазина и пристально наблюдает за происходящим.
- Алиса! – строго говорит отец. – Ты уже не ребёнок. Неужели ты не видишь, что этот человек тебя обманывает?
- Папа, но он же только что исчезал на моих глазах!
- Это элементарный трюк с прозрачным телеэкраном. Фокусник заходит за экран, включает камеру и исчезает за изображением, которое появляется на экране – в данном случае, это ящик у него за спиной! Только это уже не фокус, а мошенничество!
- Мошенник… - Алиса торопливо прячет альбом обратно в сумку.
- Кто вы такой, что смеете обвинять в мошенничестве честного торговца воздушными рыбами?
- И где же, простите, ваша чудо-рыбы?
Конец пятого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-6. Планета Блук, продолжение

- И где же, простите, ваша чудо-рыбы?
- Здесь, вот в этом аквариуме. – Крабакас даже пододвигает аквариум к Селезнёву.
Селезнёв иронично усмехаясь, протирает очки.
- Простите, но ничего кроме микроорганизмов в вашем аквариуме нет…
Крабакас снимает крышку:
- А вы убедитесь: суньте туда руку!
- Вы просите меня об этом…
- Прошу.
Селезнёв с улыбкой опускает руку в пустой аквариум. В тот же миг Крабакас обеими руками вцепляется в руку не подозревавшего коварства профессора, и держит, вопя во всю глотку:
- Господа! Я разорён! Меня, четного блуканина ограбил вот этот презренный землянин! Он распугал моих воздушных рыб! Мои удивительные, уникальные воздушные рыбы погублены! Господа, помогите мне: скорее зовите полицию!
Вокруг стремительно собирается толпа, полиция тоже не заставляет себя ждать.
- Что здесь происходит? – являются трое полицейских в синих мундирах с длинными полосатыми жезлами, прикреплёнными к ремню пояса.
Из толпы слышны негодующие возгласы:
- Земляне совсем обнаглели - не стало от них житья!
- Земляне перебили наших говорунов!
- Мало того, что земляне пытаются отнять у славного Блука его самобытность, так они ещё и пытались лишить всех нас жизни!
Селезнёв:
- Это недоразумение, ошибка, не слушайте его – он мошенник, он всех обманывает!
- Разберёмся! – говорит старший из полицейских. – Командир полицейского патруля Фрагакас! (Отдаёт честь, взмахом жезла) Землянин, следуйте за нами! Пострадавший, тоже – за нами.
Крабакас (суетясь):
- Да-да, я готов написать заявление, господин Фрагакас, а вы, господа (к толпе), надеюсь, будете свидетелями!
Алиса:
- Папа! Я с тобой…
Селезнёв (обернувшись):
- Ни в коем случае, дочка, ни в коем случае! Немедленно возвращайся в наше посольство – предупреди атташе Басова!
Крабакас (подходит к Алисе):
- Заявление я, конечно, напишу, но я ведь и забрать его могу – в обмен на твои марки. А поскольку я понёс и моральный ущерб, то тебе придётся доплатить. 144 рупиала меня вполне устроят.
В ответ Алиса награждает торговца взглядом, полным ненависти.
Крабакас усмехается:
- Клянусь честью клана Баракас (он вздевает руку, сжимая в кулаке шнурок от медальона), я заберу заявление. Альбом и 144 рупиала – моя цена. Договорились?...
- Вы отвратительный негодяй!
- Как знаешь! – Крабакас смеётся. – Я свою цену назвал. (Уходит вслед за полицейскими.)
Алиса бросается вдогонку:
- Папа! Папа!!!
Селезнёв:
- Алиса! Немедленно предупреди Басова! – полицейские заталкивают его в аэрокар, и садятся сами. Рядом садится Крабакас. Закрытая машина включает мигалки и сирену, трогается с места. Алиса мечется в отчаянии… В тени дерева видна будка уличного таксофона, и Алису осеняет:
- Ну, конечно! Где же блокнот, - она роется в сумочке, достаёт блокнот, бросается в будку, снимает трубку, набирает номер: никакого результата. – Странно, не работает он, что ли?.. Ой! (Хлопает себя по лбу. Роется в сумочке, достаёт монетку, вставляет в щель, набирает снова.) - Алло, это посольство? С вами Алиса говорит, дочь профессора Селезнёва…
Видеоряд меняется: посольство, атташе Басов, перед ним – экран работающего видеофона.
- Слушаю вас, Алиса Игоревна! Что-то случилось?
- Папу арестовали! Прямо на улице! Его увезли в полицейской машине!
Басов встрепенулся:
- Когда это случилось, где ты находишься?
Алиса выглядывает из маленькой будки. На ближайшем доме висит название улицы: на блукском и космолингве.
- Здесь написано: «Большой цветочный бульвар», дом номер 112. Тут ещё букинистический магазин рядом…
- Понял, знаю это место! Стой там, никуда не уходи: я сейчас прилечу за тобой!
Алиса выходит из будки, рассуждает вслух:
- Если Басов меня отвезёт в посольство, меня уже не отпустят… Отставят ночевать, а утром отвезут на «Пегас»… Нет! Так не пойдёт!
Мимо идёт прохожий – местный мальчишка.
- Мальчик, скажи, ты случайно не знаешь, куда могли отвезти моего папу? Его только что арестовала полиция. (Говорит на космолингве.)
- Твой отец землянин? – юный блуканин злорадно ухмыляется. – Так ему и надо!
- Мальчик, он мой папа, понимаешь? А представь, если бы твоего папу кто-нибудь арестовал…
Юный блуканин больше не улыбается.
- Его должны доставить в ближайшее отделение полиции. А здесь ближайшее отделение вон там – через три квартала, за углом. Свернёшь направо и увидишь вывеску.
- Спасибо, мальчик! – Алиса бросается бежать в указанном направлении.
- Да, не за что… - мальчик провожает её взглядом.

…Полицейское управление. Маленькая комната для допросов – в ней только одно окно из особого пуленепробиваемого стекла (изнутри в окно не видно, что снаружи). Под потомком видеокамеры (снимают Селезнёва в анфас и профиль – на секунду демонстрируется соответствующий видеоряд) и микрофоны (опять же на секунду демонстрируются работающие магнитофоны) За столом сидит Селезнёв. В комнату входит полицейский (чем-то похож на Рубакаса, только вместо копья – полосатый жезл, а мундир на нем не серый, а синий):
- Старший инспектор полиции Зубакас. Мне поручено вести ваше дело, землянин.
- Какое дело? Это недоразумение, ошибка.
- Полиция Блука никогда не ошибается! Фамилия, должность, цель вашего приезда на Блук?
- Я уже называл и своё имя, и фамилию, и род занятий – называл несколько раз.
- Ну, так и за чем же дело стало? Назовите ещё раз - для протокола.
- Селезнёв Игорь Всеволодович. Профессор Московского института экзобиологии, директор Космозоо. Командирован на Блук с целью приобретения животных для зоопарка. Более подробные сведения обо мне и целях моего визита, вы можете получить, обратившись в посольство планеты Земля.
- Попрошу вас воздержаться от дачи советов. Отвечайте лучше на мои вопросы! Давно ли вы знакомы с доктором Верховцевым? При каких обстоятельствах познакомились?
Селезнёв сбит с толку: он-то ожидал совсем иных вопросов...
- Откуда вам известно о докторе Верховцеве?
- Попрошу не перебивать, здесь только я имею право задавать вопросы! Ваше дело отвечать: быстро, чётко и правдиво! Повторяю вопрос: когда и при каких обстоятельствах вы познакомились с доктором Верховцевым?
Селезнёв молчит. Инспектор с торжествующим видом взирает на него:
- Имейте в виду, землянин, нам многое известно! Отпираться бессмысленно, Верховцева мы рано или поздно поймаем, и если вы будете продолжать молчать, первым заговорит он! Сейчас у вас последний шанс облегчить участь на суде, который будет решать кто из вас двоих исполнитель, а кто – организатор преступления!
Селезнёв:
- Я отказываюсь вас понимать. Для начала, потрудитесь объяснить, господин инспектор: я арестован, или нет? Если я арестован, то предъявите обвинение и предоставьте, как положено, адвоката: в его отсутствие я не буду отвечать на ваши вопросы. Если я не арестован, то позвольте откланяться. У меня есть дела поважнее, чем беседовать с вами!
- А вы не спешите, господин Селезнёв! Куда вы торопитесь? (Зубакас что-то пишет в папку.) Я имею полное право задержать вас на трое суток: посидите у нас, хорошенько поразмыслите… У вас ещё не было времени, чтобы как следует осознать ваше невесёлое положение, но ничего – полиция вам это время предоставит… Так вы будете говорить, или нет?..

…То же полицейское управление, только другой кабинет. На стене – герб планеты Блук (птица-говорун в обрамлении пальмовых листьев и плодов, похожих на гроздья винограда), под гербом – портреты президента Блука (он в гражданском) и министра внутренних дел (в форме). В кабинете два стола За одним – трое полицейских жуют бутерброды и пьют чай (вероятно у них обеденный перерыв). За другим столом – Алиса. Она что-то пишет на листках, старательно выводя буквы. (Пишет на космолингве). Кончив писать, Алиса передаёт полицейскому листки, исписанные убористым аккуратным почерком.
- Скажите, моего папу скоро отпустят?
Полицейский (вытирает об мундир руки, прячет листы в папку):
- Мы подшивать к делу твой показания, госпожа Селезнёва. Думаю, они помочь нам в проведение расследование.
Алиса встаёт, она сделала всё, что могла, но и это оказалось, по-видимому, бесполезно. В сердцах:
- Выходят, правду рассказывают таможенники, что все полицейские – нехорошие люди!
Один из полицейских давится бутербродом. Выскакивает из-за стола, расплёскивая чай.
- Как смеет земная девчонка упоминать о служащий бесчестной и подлой таможня!
- Всякий из таможня – хвастун, бездарь и бездельник! – говорит другой полицейский. - Таможня облажаться, допустив провоз на Блук страшный биологический оружие – синий червяк с планеты Фикс! Только славный полиция планета Блук стоять на страже закон и ловить преступник!
- Мы ещё прижимать хвост этим самоуверенный наглец, а наш шеф – его превосходительство, министр внутренних дел - ещё выводить на чистая вода покровитель и начальник таможня - министр финансов: главный взяточник и вор планеты Блук! – говорит третий (тот кому передали показания). - А ты, девочка с планеты Земля, немедленно покинь здание управление, если не хочешь быть обвинена в оскорблении честь и достоинство полиция!
Алиса понуро выбирается на улицу. Стоит на тротуаре, глядит в окна – где-то там сейчас её отец. На крыльце появляется Крабакас.
- А девочка с Земли! Ну что, деньги принесла?
Алиса не может его видеть – она срывается с места и убегает. Торговец воздушными рыбами, самодовольно улыбаясь, шествует по улице. Алиса преследует его, прячась за деревья или за угол дома, когда Крабакас оборачивается. Крабакас, конечно, замечает слежку, но он не считает Алису опасной противницей…

…Снова комната для допросов. Зубакас:
- Итак, вы готовы дать признательные показания?
- О чём?
- О вашем преступном сговоре с доктором Верховцевым. Кто из вас двоих замыслил совершить это ужасное преступление – уничтожить население целой планеты?
- Не понимаю, о чём вы говорите… Я учёный, меня интересуют наука, а не заговоры.
- Вы не просто учёный, вы учёный-зоолог! Прежде чем приступить к допросу, я навёл о вас подробные справки - вы крупнейший в Галактике специалист по космическим животным.
- Я польщён повышенным вниманием к своей персоне, господин Зубакас, но с каких пор, позвольте спросить, изучение фауны других планет стало преступлением?
- С тех самых, господин профессор, когда животные в умелых руках сделались орудием для совершения террористических актов!
- Мои руки чисты!
- И вы можете это доказать?
- Простите, господин Зубакас, но, по-моему, доказывать должны вы, а не я!
- Я докажу – не сомневайтесь! Я раскрою ваш злодейский заговор! (В сторону): И, наверняка, получу за это должность префекта…
- Наш разговор становится беспредметным. Если я задержан, препроводите меня в камеру.
- Как вы любите командовать, господин Селезнёв: то адвоката, то камеру вам подавай! Хорошо, открою вам маленький секрет: ни в какую камеру вас не отведут, ближайшие трое суток вы проведёте вот на этом стуле! Вам не будут давать ни есть, ни пить, ни спать, ни даже, простите, отлучаться в туалет, всё это время я и мои коллеги будут непрерывно допрашивать вас. Как показывает опыт, больше двенадцати часов такое редко кто выдерживает, так что к исходу третьих суток вы, профессор, подпишите всё, что нам нужно!
- То, что вы сейчас описали, инспектор, называется «недозволенными следственными действиями», они запрещены Международной Галактической конвенцией.
- То чем занимаетесь вы, профессор, вместе с вашим сообщником Верховцевым, называется Галактическим терроризмом! У террористов нет права на защиту конвенций!
Дверь открывается, в комнату заглядывает полицейский:
- Господин старший инспектор! Вас просят, срочно!
Зубакас величественно поднимается из-за стола:
- Мы прервём нашу беседу, господин профессор, но не надолго! Через минуту я вернусь, и мы продолжим.
Спустя минуту, Зубакас и в самом деле возвращается, но вид у него совсем другой – потерянный и даже немного помятый.
- Господин Селезнёв! От имени полиции планеты Блук я приношу вам самые искренние извинения. Подозрения с вас сняты, дело в отношении вас закрыто. Вы свободны!
Профессор Селезнёв встаёт и, не говоря ни слова, направляется к выходу.

…Снова улица, Большой цветочный бульвар. На том же самом месте Крабакас пытается продать очередную «шапку-невидимку» доверчивому иностранцу. На сей раз клиент, которого собираются облапошить, – огромный гориллоид с планеты Илеш (Гориллоид – инопланетянин, внешне похожий на гориллу, но передвигается на двух ногах – он прямоходящий, как человек.) Гориллоид:
- Врёшь, мошенник, шапок-невидимок не бывает! Не поверю, пока сам не увижу, как она работает! (Говорят на космолингве.)
- Сию секунду, господин иностранец, для демонстрации у меня приготовлен специальный ящик! – Крабакас заходит в ящик. – Смотрите, показываю: раз… два… три! (Исчезает)
Гориллоид (в возбуждении роняет огромные солнцезащитные очки, приседает на корточки, хлопая ладонями по ляжкам: ростом он вдвое выше блуканина):
- А-а-аа! Чудо! Чудо!! Покажи ещё, я хочу лучше рассмотреть!
Крабакас появляется снова, держит руки над головой:
- Уступая вашей настойчивой просьбе, так и быть, демонстрирую снова. Раз! Два! Три!
(Снова исчезает.) Гориллоид:
- Работает! Верю!! Плачу любые деньги!!!
Примерно в середине этой сцены из-за дерева появляется Алиса. В руках у неё увесистый булыжник. Она спокойно подходит и метко кидает камень. Яркая вспышка замыкания! Звон разбитого экрана… Вопль обожжённого током Крабакаса:
- Кто кинул камень?
Экран разбит наполовину – в ящике видны голова и туловище торговца воздушными рыбами, а его ноги скрыты оставшимся куском экрана – в нерабочем состоянии он матово-чёрный. Мелкие чёрные осколки блестят на тротуаре… Гориллоид сидит на корточках с разинутым ртом – он поначалу ничего не понимает, потом до него доходит.
- Это что такое… Мошенник! Меня хотел обмануть!!!
Гориллоид необуздан в гневе – он бросается к ящику, хватает блуканина за грудки, и вытаскивает наружу, опрокидывая ящик и разбивая остатки экрана. Трясёт тщедушного торговца со всею богатырской силою. (При этом шнурок на шее Крабакаса рвётся, и золотой медальон падает на тротуар)
- Мерзавец! Скольких ты уже кинул?! Получи, длинноухий гад!
Тяжёлым кулачищем гориллоид наносит столь сокрушительный удар в челюсть, что несчастный торговец отлетает метра на два. Вокруг постепенно собирается толпа зевак.
Одним ударом гориллоид крушит стойку – аквариум с воздушными рыбами падает на тротуар и разбивается вдребезги. Выпустив пар, гость с планеты Илеш довольный собой уходит – никто не смеет его остановить. Сердобольные соотечественники заняты Крабакасом, его приводят в чувство.
- Что, уже всё кончилось… А этот… Он ушёл? – Крабакас открывает один глаз, потом второй, затем торопливо ощупывает себя – медальона нет. – Где мой клан?! (Ужас торговца неописуем.)
Алиса подбирает медальон.
- Вы, кажется, потеряли...
Крабакас в одно мгновение на ногах:
- Отдай сейчас же, презренная дочь землянина!
Толпа на секунду замирает, а потом дружно начинает хохотать, кто-то аплодирует:
- Твой клан, кажется, породнился с землянами! Вот умора!! Эй, девчонка, не отдавай ему клан – так и надо этому простофиле!
Крабакас падает на колени, заламывая руки:
- Добрая девочка с Земли! Медальон, который ты держишь – знак моего клана, я его хранитель! Я могу его вернуть только по доброй воле – умоляю, верни его! Проси, что хочешь – всё сделаю, только верни! Меня же из клана изгонят, жена уйдёт, дети уйдут, родственники от меня отрекутся… Добрая девочка, не губи несчастного Крабакаса…
Алиса:
- Я верну вам знак, но прежде вы заберёте заявление из полиции!
Крабакас торопливо встаёт:
- Конечно, договорились, сейчас же идём в полицию!
Полицейское отделение в переулке. У входа - профессор Селезнёв и атташе Басов. Селезнёв:
- Где теперь искать Алису! Одна на незнакомой планете, когда вокруг столько опасностей!
Басов:
- Не волнуйтесь раньше времени, обязательно найдём! Думаю, она где-то поблизости…
Алиса (бросается со всех ног к отцу):
- Папа!!! Тебя отпустили!..
Крабакас (останавливается, в отчаянии):
- Уже отпустили! Всё пропало…
Алиса прижимается к отцу, с силой обнимая его обеими руками, Селезнёв воздел руки, словно сдаваясь в плен:
- Ну что ты будешь делать!... Алиса, везде, что дома, что в космосе тебя тянет на подвиги!
Алиса:
- Папа, ты не волнуйся за меня! Ведь сколько раз сам говорил, что я – девочка, с которой ничего не случится…
- Главное хорошо уже то, что всё хорошо закончилось! – философски замечает Басов. – Садитесь в глайдер, я отвезу вас на «Пегас».
Крабакас нерешительно приближается.
- Девочка, прости, я не выполнил твоё желание...
Алиса протягивает ему медальон:
- Единственное моё желание – никогда больше не видеть вас!
Крабакас, вздрагивая, принимает медальон.
Земляне садятся в глайдер и улетают.
…
…К трапу «Пегаса» подъезжает аэрокар, таможенники снимают караул, срывают печати с грузовых люков, садятся в машину и уезжают. На верху трапа переговариваются Полосков и Зелёный:
- И двух дней не прошло, а таможня сняла арест! – удовлетворённо констатирует Зелёный. – Спасибо Басову – помог!
- Эх! Первый раз жалею, что я капитан – с каким удовольствием сходил бы сейчас в город!
В люке показались Алиса и Селезнёв, капитан чуть подался назад, пропуская их. Алиса одета по проще, чем в прошлый раз - белая майка в чёрную полоску и шорты, светло-бежевая бейсболка и такого же цвета туфли. Зелёный и Селезнёв одеты в одноцветные костюмы: рубашки-безрукавки и шорты (такого же приблизительно покроя, что и комбинезоны, которые они носят на корабле). У Селезнёва на голове мягкая панама, у Зелёного - пробковый шлем (На Блуке очень жарко). На груди у всех троих - эмблема «Пегаса».
- Ну, бывай, капитан! - прощается Зелёный. – Мы пойдём, пожалуй! (Друг за дружкой спускаются по трапу, за людьми – три судовых робота)
- До вечера, дядя Гена! – Алиса приветливо машет рукой, и Полосков машет ей в ответ. Люди обходят «Пегас», направляясь к корабельному ангару. У Зелёного в руках неизменный дистанционный пульт. Он нажимает кнопку – верхний люк ангара раздвигается (У ангара два люка – внизу, небольшой, и наверху – двустворчатый, раздвижной), длинная механическая рука манипулятора выносит наружу один из корабельных катеров и аккуратно ставит его на землю. Алиса с отцом садятся в катер, Зелёный закрывает ангар и тоже садится в катер на водительское место, роботы залезают в багажное отделение. Катер взлетает, разворачивается в воздухе и берёт курс на необъятный палапутранский базар.

…Базар. Стоянка транспортных средств (от их разнообразия рябит в глазах), за ней начинаются торговые ряды. Зелёный:
- Мне налево, туда, где продуктами торгуют!
Алиса:
- А нам – направо, где животными!
Зелёный:
- Крепче папу за руку держи – тут такая толчея: в один миг потеряется!
Селезнёв:
- Я не потеряюсь!
Вместе с дочерью они идут вдоль рядов. За ними следует робот (два других ушли с Зелёным) – роботы с «Пегаса» передвигаются на четырёх коротких ногах, и несут по две длинных руки-манипулятора. Голов у них нет – вместо неё пара телевизионных камер на членистой шее. На «спине» - платформа для грузов. В общем, роботы чем-то похожи на сказочных кентавров. А борту у каждого изображена небольшая эмблема «Пегаса».
На рынке неописуемая толчея – посетители всевозможных видов и размеров, собрались, наверное, со всей Галактики. На прилавках разнообразные экзотические товары. Торговцы (тоже разных видов и размеров) наперебой расхваливают их:
- Альгендинские петеары, купите альгендинские петеары – непревзойдённый источник масла для вашего брамбулета!
- Настойка настоящего корня мандрагоры из системы Парадиз! Лучшее средство от облысения и всех болезней!
- Свежие скрррули! Свежие скрррулли! Только что привезены с Брастака!
- Пап, - Алиса дёргает отца за руку, - они что, и правда с Брастака?
Селезнёв смеётся:
- Ты их больше слушай!
Алиса вздыхает:
- Кругом мошенники!..
Вот, наконец, то, ради чего они пришли на базар – начинается «птичий рынок». Отовсюду слышны рычание, ржание, щебетание и тому подобные звуки. На торговых рядах -аквариумы, террариумы, садки и клетки. Поодаль возвышаются большие загоны, в которых вполне могут поместиться слоны или жирафы. Среди посетителей становится заметно больше детей в сопровождении взрослых. Многие пришли на «птичий рынок» целыми семьями. Навстречу семья: блуканин, его жена и трое детей. Они несут клетку в которой небольшая ярко-жёлтая птица. Алиса:
- Папа, гляди: канарейка!
Дети блуканина:
- Ты ошибаешься! Это – райская птица с далёкой планеты Земля! Они там живут на острове Гран-Канария посреди большого океана!
(Блукане и она останавливаются, поравнявшись.) Алиса:
- Кто вам сказал такую чепуху? На Земле действительно водятся райские птицы, но они живут совсем на другой острове – Новая Гвинея!
Селезнёв тянет дочь:
- Алиса, не спорь!
- Но папа, ведь их обманывают!
Жена блуканина (сердито):
- А с чего вы, собственно, решили, что наши сведения не точны?
- Как это с чего? Я родилась на Земле и знаю…
- Стыдись, девочка! Какая маленькая, а уже пытается учить взрослых! – негодует жена блуканина.
- Девочка! – муж-блуканин силится увести поскорее свою жену, которой не терпится устроить скандал. – Мы гораздо старше тебя, и поэтому знаем лучше тебя!
Блукане уходят, что-то рассержено ворча на своём языке.
- Алиса! – укоризненно замечает отец. – Ты прямо-таки ищешь себе неприятностей, и если не находишь, то они находят тебя.
- Ладно, папа! Я буду молчать.

…Пауза - короткий видеоряд без слов: в продовольственных рядах Зелёный покупает картошку у торговки - жительницы Блука. Зелёный придирчиво рассматривает картофелины, немного брезгливо держа их двумя пальцами: даёт понять, что они мелкие и неважного качества, торговка, напротив, доказывает что её товар лучший на всём рынке. Долго и азартно торгуется (на пальцах). После неё – снова Алиса и профессор Селезнёв.

…Селезнёв с дочерью подходят к какому-то странного вида инопланетному торговцу, напоминающему связку воздушных шаров. Он парит в воздухе, держа на цепочке огромную птицу с длинным жёлтым клювом, похожую на тёмно-синего аиста.
- Будьте так любезны, скажите, сколько стоит ваша чудесная птица?
В ответ «птица» на чистейшем русском языке возмущёно кричит:
- Нахал! Это я его продаю! – она клюёт профессора в темя, да с такой силой, что с Селезнёва слетают очки.
Случайные зеваки громко хохочут (каждый – на свой манер, ведь они – инопланетяне), Алиса стыдливо отворачивается, делая вид, что она не заметила папиного конфуза
- П-просите, сударыня… - Селезнёв, густо краснея, подбирает очки.- Не скажете ли вы, как называется ваше удивительное животное?
- Он называется «Шаровик разнокрапчатый», только вам я его теперь не продам ни за какие деньги, потом что вы осмелились жестоко оскорбить меня!
Алиса, стремясь поскорее увести отца, тараторит, теребя его за руку:
- Папа, папа, пошли скорее вон туда! Гляди – кристаллические жуки! Помнишь, ты говорил, что Космозоо уже много лет мечтает приобрести таких жуков…
Селезнёв и Алиса заворожено рассматривают витрину, за которой по искусственным веткам, грунту и даже по стеклу неспешно ползают необычного вида существа. Жуками их назвать можно только условно – скорее сростки кристаллов: размножаются они делением. Жуки передвигаются на гибких тонких как металлическая проволока ножках и так ярко блестят, переливаясь всеми цветами радуги, что кажутся сделанными из драгоценных камней. В соседних инсектариях другие насекомые – огромные пёстрые бабочки, причудливые палочники, обычного вида жуки, богомолы, тараканы и сверчки. По соседству торгуют сувенирами. Алиса, отсчитав монеты, покупает коллекцию бабочек (поясняет: «Это для Джавада – он меня просил!»). У соседнего лотка приобретает несколько значков с изображениями животных («Это для Паши! Он значки коллекционирует»). Покупает свисток («Это для Маши и Наташи - поможет им с дельфинами!»). Напоследок - книга на космолингве («Для Аркаши – ему в работе пригодится!») К тому времени, деньги у Алисы кончились, и книгу покупает Селезнёв.

… Опять пауза без слов: торговка и Зелёный наконец-то сторговались, ударили по рукам. Бортинженер даёт команду роботам – те грузят себе на спины мешки с картошкой. Снова Алиса и профессор Селезнёв.

…Видеоряд: Селезнёв бережно принимает из рук продавца большие садки с различными насекомыми, рыбками, лягушками и ящерицами, передает их Алисе, а она – роботам, которые ставят и закрепляют на спине друг у друга. Последним ставят террариум с крупным мохнатым членистоногим, похожим на огромного паука.
- Папа, это паук?
- Это паук-ткач-троглодит с планеты Горгона.
- А чем он знаменит?
- Он может плести и вязать.
- Вязать?
- Ему в террариум надо опустить какую-нибудь вещь – она послужит образцом – и материал. Паук из этого материала тебе что-нибудь сплетёт или свяжет. Вернёмся на «Пегас» - увидишь.
- Как интересно…
Алису прерывает крик:
- Караул, держите, сбежал индикатор!
Поднимается суматоха. Прямо на Алису, выскочив из-за ног какого-то высокого инопланетянина (похожего на слона) выскакивает загадочный зверь: ярко-красный в белую крапинку (как мухомор) пушистый шарик на четырёх длинных и тонких членистых ножках. Шарик, скачет точь-в-точь как зайчик, не разбирая дороги, тыкается Алисе в ноги и, припав к земле, замирает.
- Держите… Вот ты где!
К Алисе вразвалку подбегает толстая инопланетянка (говорит она нежным женским голосом) похожая на огромную бугристую жабу, покрытую роговой чешуёй. У неё бурая спина и белое брюхо Руки и ноги у неё короткие, зато невероятно длинный язык: инопланетянка стреляет им, как хамелеон, хватая беглеца за одну из его длинных ножек – подтягивает к себе, и уже потом крепко, обеими руками, прижимает индикатор к груди.
- Простите, - интересуется Селезнёв, а что это за животное?
- Это индикатор. Он не умеет говорить, зато меняет цвет. Мы их держим для красоты: знаете, в зависимости от настроения у него бывают дольно любопытные расцветки! У вас случайно не найдётся маленького кусочка сахара?
- Нет, - неловко улыбается Селезнёв, - сахар мы не догадались захватить.
- Ладно, у меня есть свой! – великодушно объявляет жаба. – Глядите!
Хозяйка подносит сахар своему строптивому любимцу, и тот тотчас становится нежно-лиловым.
- Видите? Это он так радуется… А хотите, я его стукну? – схватив индикатор, его владелица обеими руками поднимает его, с явным намерением ударить о землю. – Он станет фиолэтовым в крапинку…
- Ему же будет больно! – восклицает Алиса.
- Разумеется! – спокойно отвечает хозяйка. – На свой планете мы специально придумываем новые способы, чтобы найти необыкновенные сочетания цветов. Это популярный у нас вид искусства.
Алиса с отцом переглядываются: такое искусство им не по душе.
- А вы не могли бы нам его продать? – спрашивает Селезнёв.
Инопланетянка на минутку задумалась.
- Продать нет, но обменяла бы с удовольствием.
- Боюсь, для обмена нам нечего будет вам предложить.
- Как нечего, а вот этого удивительного зверёныша?
Язык жабы тянется к Алисе, и та испуганно, прячется за папу.
- Что вы! – Селезнёв жутко смущён, он не возмущён, так как сам недавно совершил похожую ошибку. - Это же моя дочь…
- Какой ужас! – гневно восклицает инопланетная дама. – Торговать собственными детьми! Я немедленно зову полицию!
- Простите, вы меня неправильно поняли, - терпеливо объясняет Селезнёв. – Я с таким же спехом могу продать Алису, как и она меня…
Селезнёв осёкся, понимая, что он опять что-то не так сказал. Жаба возмущена ещё сильнее (кричит):
- Это уже ни в какие ворота не лезет! Дочь торгует собственным отцом! Неслыханно!
- Честное слово! – взмолился Селезнёв. – Мы друг друга не покупаем и не продаём. У нас на Земле это не принято! Может быть, я не удачно выразился…
- Спрошу-ка я у индикатора, - говорит инопланетянка. – Его обмануть невозможно, он ведь такой чувствительный… Скажи, этим странным существам можно верить?
Индикатор тотчас становится изумрудно-зелёным.
- Как ни странно, он уверяет, что можно. Ты хочешь, чтобы эти любопытные создания тебя купили?
Индикатор становится белым с лёгким оттенком льдисто-голубого.
- Нет, не хочет! – гордо объявляет хозяйка.
- А ты хочешь, - обращается Алиса к индикатору, - чтобы тебя нам подарили?
- Индикатор становится ярко-алым.
- Смотрите-ка, - жаба слегка раздражена, - уверяет, что хочет… (Недолго размышляет) Совсем от рук отбился, пожалуй, заведу другого, попокладистей… Ладно, уж так и быть, берите, пока не передумала! И ещё, – на животе у жабы сумка, как у кенгуру, - вот руководство: «Как кормить индикатор и как добиться нежно-розовых эмоций».
Инопланетянка вразвалочку удаляется, индикатор, как только она исчезает, прыгает прямо на руки Алисе, становясь золотистым.
- Папа, посмотри, там случайно не написано, что он хочет сказать?
Селезнёв листает руководство, находит нужную страницу. Читает, поправляя очки:
- Золотистый цвет означает… Любовь!
Алиса смеётся:
- Наверное, это любовь с первого взгляда!
Она бережно ставит индикатор на землю, и он бегает вокруг её ног, точно собачонка…

…Земляне встречаются на стоянке у катера. Роботы Зелёного тяжело нагружены (видны картошка, капустные кочаны, мешки (видимо, с крупой) и ящик с ананасами. Робот Селезнёвых тоже сгибается от тяжести груза: клетки, садки, террариумы, аквариумы… Подле шествует индикатор: он покрывшись лиловыми, зелёными и красными пятнами и полосами, передразнивает робота, имитируя его походку, машина, как и положено машине, не реагирует. Зелёный:
- Ну, я гляжу, день у вас выдался удачный!
- Не совсем, Филидор! Главного трофея мы так и не достали!
- Какого ещё трофея?
- Говоруна… Весь рынок обошли, не один десяток торговцев опросили – увы.
- Да, редкая стала птица! – качает головой Зелёный. - Слышал я, что на Блуке кто-то перебил почти всех говорунов. Теперь их не купишь ни за какие деньги!
- Перебил?! – удивлена Алиса. – Как же это, за что…
- Хотел бы и я знать ответ на твой вопрос! – сокрушённо вздыхает Селезнёв.
(Они разговаривают на заднем плане, а на переднем, на фоне штабелей каких-то ящиков на несколько секунд мелькает крупным планом лицо уже известного нам Крабакаса из клана Баракас – он внимательно прислушивается к разговору землян.)
- Ладно, друзья! Давайте грузиться, - предлагает Зелёный, - только вот, боюсь, в катер мы теперь не поместимся: не рассчитали мы покупки!
- Вот что, Филидор! – говорит Селезнёв. – Загружай катер и отвози всё это на «Пегас», а мы с Алисой съездим в город. Наведём кое-какие справки, а заодно и наше посольство посетим.
- А опять как в прошлый раз не получится? – Зелёный насторожен.
- Горьким опытом мы научены, ошибок прошлых не повторим, - отвечает Селезнёв.
Они прощаются, роботы, тем временем, загружают катер. Катер взлетает и направляется в сторону космопорта. Алиса с отцом садятся в аэрокар-автобус, который мчится по прямой как стрела дороге к городу.

…Палапутра. Городская улица. Алиса и тянет отца за руку:
- Пап, гляди какой дом, точь-в-точь как в Москве!
Действительно, у подножия огромных небоскрёбов, в тени высоких деревьев, примостилась ярко разукрашенное здание, похожее на старинный древнерусский терем. У входа (резного высокого крыльца) стоит табличка с надписью: отель ВОЛГА-МАТУШКА. (Написано, естественно, по-русски). Селезнёв:
- Приятно же, однако, узреть на другой планете частицу своего, родного… Всё равно, что старого знакомого встретить…
Алиса не слушает отца, он глядит во все глаза куда-то наверх:
- Папа, там, в окне… доктор Верховцев!
Конец шестого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-7. «Держи курс в систему Медузы!»

Профессор Селезнёв и Алиса стоят на улице где-то в центре необъятной Палапутры. Исполинские высотки, сверкающие стеклом и отполированным металлом, стоят по сторонам – как будто образуя неживой сказочный лес. Шум городского транспорта доносится со всех сторон – и вот посреди этого никогда не замирающего муравейника, переполненного инопланетянами и машинами, ярко раскрашенный терем, с трёх сторон окружённый тенистым сквером, словно сошедший с иллюстрации к русским народным сказкам. Трёхэтажное здание искусно сложное из разноцветного фигурного кирпича с решётчатыми стрельчатыми окнами, разукрашенными наличниками, резной крышей и затейливо украшенными печными трубами (трубы, впрочем, бутафорские). Рядом на газоне вывеска: отель ВОЛГА-МАТУШКА.
- Как же приятно, когда посреди чужого города, на чужой планете увидать кусочек своей Родины, - вздыхает Селезнёв. – Всё равно, что старого знакомого встретить…
Алиса не так сентиментальна, и рассматривает не само здание, она глядит в окна. В окне третьего этажа лицо какого-то мужчины в шляпе (по виду землянин)… Узнав профессора Селезнёва, он торопливо прячется за занавеской.
- Папа, там, в окне… Там только что был доктор Верховцев!
Селезнёв, насторожившись, смотрит туда, куда показывает Алиса, но там – только раскрытое окно и колеблющаяся на ветерке занавеска.
- Алиса, ты ничего не напутала? Может, тебе показалось?
- Нет, пап, я точно уверена, что это был имен он!
- Странно, ведь он должен быть сейчас на планете ЕН-11-26… И потом, его ведь разыскивает полиция! Ничего не понимаю!... - Селезнёв на секунду задумался, потом говорит: - Знаешь, Алиса, а пойдём-ка, разузнаем у портье!
Они поднимаются по крыльцу и, не без усилий отворив тяжёлую металлическую дверь с позолоченной ручкой, проходят в холл. Внутреннее убранство отеля явно скопировано с каких-то исторических картин и кинофильмов, изображавших российский быт XVI- XVII веков. Со стен и потолков на гостей глядят расписные красны девицы и добры молодцы, жар-птицы, сирины, единороги и другие сказочные персонажи, вдоль стен стоят широкие узорчатые скамьи, а на колоннах, поддерживающих своды потолка, пылают факелы (бутафорские). Портье – блуканин – наряжён в красный кафтан, высокую шапку и сафьяновые сапожки. На столе перед ним книга постояльцев, оформленная под летописный том, все записи в нём – старославянской вязью. Стоит золочёная чернильница, рядом – настоящее гусиное перо.
- Будьте так добры, - обращается Селезнёв, - скажите, у вас случайно не останавливался приезжий с Земли по фамилии Верховцев?
- Одну минуточку… - портье листает книгу, проводят пальцем по строке. – Ве-ри-хов-цев (произносит по складам). Есть такой.
- А где он проживает?
- В 88-м тереме, на третьем этаже. А вы кем ему приходитесь? Родственники?
- Нет, мы его знакомые. Пришли проведать…
- Знакомые… Прискорбно.
- Что? – не понимает Селезнёв.
- Прискорбно, я говорю, что у такого невоспитанного и грубого постояльца такие хорошие на вид знакомые.
- А он вас чем-то обидел? – спрашивает Алиса.
- Ступайте в терем и передайте этому басурману, что если он и впредь будет ломать наших роботов, мы пожалуемся на него в полицию!
По широкой белокаменной лестнице с чёрными чугунными перилами Алиса и профессор Селезнёв поднимаются на третий этаж.
- Как странно, - говорит Алиса, - когда он меня по своему музею водил, он показался мне таким вежливым, таким культурным человеком.
Её отец хмурится, но молчит. Они проходят длинным коридором, стены которого украшены разноцветной лепниной. Под ногами мягко скрипят ковры, устилающие пол. Узорчатая полукруглая дверь с массивной ручкой-завитком. (цифра «88» и надпись вязью: «Осемидесят да осьмой терем»). Селезнёв дёргает за шнурок звонка (звонок электрический, но вместо кнопки – шнурок). Никакого ответа. Тогда профессор стучит в дверь – от лёгкого толчка дверь приотворяется.
- Доктор Верховцев, Николай Ильич! – Селезнёв зовёт в приотворённую дверь. – Вы здесь? Мы можем войти?
Ответа по-прежнему нет. Нетерпеливая Алиса обходит отца и толкает дверь, заглядывая внутрь. Небольшой номер пуст. На японской бумажной ширме висит халат – хозяина нет.
- Ну и где же он?
- Папа! Я точно тебе говорю, что он был здесь – видишь, вон и окно открыто!
- Этот человек ушёл! – доносится из-за спины высокий голосок.
Алиса и профессор Селезнёв оборачиваются – в коридоре, напротив двери стоит высокий толстяк в чёрном костюме.
- А откуда вы знаете?
- Пять минут назад я шёл по коридору, и видел, как он уходил.
- Как же он ушёл, – сомневается Селезнёв, - мы бы с ним на лестнице столкнулись…
- Здесь в конце коридора ещё одна лестница – вы, верно, разминулись!
(Точно – сразу за номером Верховцева расположен чёрный ход.)
- И он, конечно же, не сказал, куда ушёл?
- Почему не сказал? Сказал! Он сказал, что пошёл на базар. Куда здесь ещё ходить?
Толстяк какое-то время молчит, потом предлагает:
- Если вы хотите ему что-нибудь оставить - передайте мне. Я живу в номере напротив.
Теперь задумался Селезнёв:
- Я оставлю ему записку! – профессор достаёт бумажный блокнот, пишет: «Николай Ильич! Если у вас есть время, пожалуйста, дайте о себе знать! Мы с Алисой ждём вас или вашего звонка на борту космического корабля «Пегас» в любое время (номер телефона, по которому можно позвонить из города на «Пегас»). С уважением, профессор Селезнёв». – Вот, будьте так любезны… (отрывает листок).
Толстяк расплывается в сладкой улыбке.
- Я почту за величайшую честь исполнить вашу просьбу!
…
Видеоряд: компьютер, выключенный экран монитора. Ниже монитора закреплён небольшой пульт управления: видны разноцветные кнопки, рычажки переключателей, «ползунки» ручной настройки (около одного написано: «РЕЗКОСТЬ» - сверху на космолигве, а снизу по-русски; аналогично около другого ползунка: «ЗВУК»). Около пульта джойстик. Появляется руки человека – он садится за компьютер (сам не виден – только руки), нажимает на кнопку – экран загорается. Сидящий за компьютером ничего не говорит - слышно только его дыхание, иногда доносится покашливание и неразборчивое бормотание (голос понять невозможно) и отдельные восклицания – типа «Ну же, скорей!», «Давай!» «А, чёрт!» и т. д. На экране – светлое прямоугольное поле, рассеченное тонкими визирными линиями (как в приборе наблюдения) на котором видны какие-то неясные тени. Оператор берётся за ползунок «Резкость» - видимость на экране улучшается. Становится виден городской пейзаж, в котором без труда опознаётся Палапутра. Солнце клонится к закату, стеклянные фасады зданий отражают яркие оранжевые блики. Внизу, на переднем плане – плоская белая поверхность подоконника (она не в резкости). Оператор берётся за джойстик пальцем нажимает на кнопку – камера резко дергается, отрывается от подоконника и мчится вперёд – прямо в город. На экране, сбоку от изображения появляются циферблаты: «СКОРОСТЬ», «КУРС», «ВЫСОТА» (также двуязычные – на космолингве и русском).
Смена видеоряда: Палапутра, небоскрёбы, внизу – паутина улиц, зелёный массив городского парка. В воздухе летит миниатюрный летательный аппарат, похожий на крупного жука (и такой же размером). Мелькают, поблёскивая на солнце, крылья, ритмично вспыхивает миниатюрная лампочка, установленная на брюшке псевдо-насекомого. Выписывает виражи, облетает городские высотки, окрашенные розовато-оранжевым лучами заходящего солнца. Сквозь голубую дымку неба проглядывают сразу три небольших луны - растущих полумесяца. Жук держит курс к космопорту, виднеющемуся на горизонте. От городского парка появляется большая птица – она настигает жука, пытается его схватить.
Смена видеоряда: опять оператор. На экране поверх изображения большой красный транспарант: «ОПАСНОСТЬ! УГРОЗА НАПАДЕНИЯ!» Оператор, не раздумывая, нажимает на зелёную кнопку, около которой двуязычная надпись «ГАЗ».
Смена видеоряда: робот-жук выпускает струю оранжевой жидкости, которая мгновенно превращается в беловатое облачко газа. Птица резко отворачивает в сторону – газ ей очень неприятен. Робот-жук продолжает свой полёт в направлении космопорта. Позади – пассажирский терминал, жук над лётным полем – под ним мелькают исполинские туши космических кораблей. Вот он замечает «Пегас» и резко идёт на снижение. Жук облетает корабль (на секунду хорошо становится видно название на борту корабля), находит пассажирский люк и садится на обшивку возле люка. Жук неспешно вертится туда-сюда, скребя по шершавому металлическому корпусу шестью мохнатыми лапки, потом заползает в щель между перилами трапа и проёмом люка, чтобы не бросаться в глаза.
Смена видеоряда: оператор опять берётся за ползунок «ЗВУК» (на экране передающей видеокамеры жука-шпиона густая тень, узкая светлая щель, сквозь которую чуть просматривается лётное поле). Оператор водит ползунком, настраивая слышимость. Резко врывается звук: обычный шум космопорта. Диктор объявляет о рейсах, ревут взлетающие и садящиеся космические корабли. Слышен голос Зелёного:
- Алиса! Тут тебя какой-то местный спрашивает…

…Алиса выглядывает из пассажирского люка. Внизу, у начала трапа стоит Крабакас, бережно держа обеими руками нечто вроде огромной коробки, обёрнутой бумагой.
- Привет, Алиса!
У Алисы на лице застыла гримаса презрения:
- Что вам еще от нас нужно?!
- Алиса! Ты вернула мне мой клан, а я не смог исполнить твоё желание. Это нехорошо! Каждый член клана Баракас держит данное слово – так заведено испокон веков, и нельзя нарушить традицию…
- А обманывать доверчивых иностранцев, значит, можно?
- Алиса! – со стоном почти кричит Крабакас. – Пожалуйста, прежде чем прогонять выслушай! Обманывать других – это моя профессия. Тем я зарабатываю на хлеб: не осуждай меня. Я знаю, что вы на Земле живёте совсем не так, как мы на Блуке – мы непохожие. Наш мир так устроен! Но я не затем пришёл… Алиса! Я не сдержал слово. Ты вернула мне мой клан, ты не таишь зла, но я всё равно виноват, позволь мне искупить чувство вины. Я принёс вам одну вещь, подарок, который, я уверен, станет особенно дорог твоему отцу. Передай ему вот этот дар – пусть твой отец простит Крабакаса!
Руки блуканина дрожат, и свёрток дрожит, и, вдруг, в свёртке что-то начинает громко возиться, как будто там заключён кто-то живой…
- Кто у вас там? – Алиса от любопытства торопливо спускается вниз.
Видеоряда: оператор у компьютера заметно насторожился – он нервно хватается за джойстик, а другой рукой торопливо поправляет настройку видеокамеры. Новый видеоряд: жук выползает из укрытия, его глаза-телекамеры выползают из орбит, настраиваясь на максимальное увеличение. Голос Алисы из динамиков компьютера:
- Вы нам принесли какое-то животное?
Голос Крабакаса:
- Это говорун, наша священная птица.
Слышно как он срывает бумагу. Камера показывает: трап, внизу стоит Алиса (спиной), перед ней Крабакас в руках у которого клетка. В клетке – большой белый говорун, золотистые перья на голове у которого образуют хохолок, похожий на корону.
Оператор злобно шипит за монитором:
- Погоди же мелкий уличный мошенник! Ты за это поплатишься! – он с яростью ударяет по столу кулаком, так что монитор подпрыгивает, и изображение на время пропадает.

…Алиса любуется знаменитой птицей, чем-то похожей на попугая, а чем-то совсем непохожей.
- А мы с папой весь рынок обошли… Откуда он у вас?
- Его мне передал знакомый. Однажды, года два назад, к нему залетел больной, израненный говорун. Он выходил его – у нас говоруны в большом почёте, на них нельзя охотиться.
- Я видела его на вашем гербе.
- Да, это священная птица! Откуда прилетел этот говорун, так и осталось неизвестным, но раньше, наверное, он жил у какого-то землянина, поскольку он всё время говорил на разных языках Земли.
- Говорил?
- Он умеет говорить…
- Как наш попугай?
- Про попугаев я ничего не знаю, а говорун может выучить больше тысячи слов на разных языках. Но кому-то в Галактике, видно, стало завидно, что на Блуке водятся такие птицы, и говорунов решили истребить…
- Истребить?!
- Чуть больше месяца назад какие-то земляне стали скупать всех говорунов, а которых купить было нельзя – крали из зоопарков. Птиц взяли под усиленную охрану, но их тогда просто стали убивать: подсыпали в пищу яд, стреляли из бластеров. Сейчас говорунов почти не осталось. Может быть, это – последний в Галактике говорун.
Алиса краснеет от негодования:
- Негодяи, как они осмелились! Убить беззащитное животное – всё равно, что убить человека! Не могу поверить, что это дело рук землян! – она осторожно проводит пальцами по прутьям клетки. – Бедненький… Тебя надо спасти!
Птица неотступно следит за ней большими тёмно-серыми глазами.
- Я не утверждаю, что говорунов убивали именно земляне, - говорит Крабакас, - сам я не видел, просто все так у нас говорят. Так вот, к моему знакомому, что приютил больного говоруна, недавно приходил землянин. Он предлагал за говоруна огромные деньги – целое состояние, а когда хозяин птицы отказал ему, то начал угрожать, сказал, что строптивому хозяину говоруна теперь не жить, и его птице – тоже.
- А как выглядел этот землянин?
- Он был невысокого роста, в шляпе.
- Всё ясно! Это доктор Верховцев… И что же стало с хозяином говоруна?
- На следующую же ночь его дом кто-то пытался поджечь. Хозяин бежал, я приютил его и его птицу, а тут узнал, что вы ищите говоруна для зоопарка. Хоть вы и земляне, но я доверяю вам – вы добрые, никому не причиняете зла. Хозяин птицы тоже так думает, короче, я предлагаю вам говоруна. Даром. Этот подарок загладит мою вину, и говорун у вас окажется в безопасности!
- Я отнесу его на «Пегас»! – Алиса бережно принимает клетку из рук Крабакаса.
- Алиса, погоди минутку, - Крабакас достаёт свой медальон, который он теперь прячет под одеждой. – Самая сильная из клятв – клятва честью клана. Клясться надо вот так, сжимая знак в кулаке – только такая клятва у нас считается нерушимой, когда клан просто держат за нитку – это ложная клятва, ей нельзя верить. (Достаёт медальон, который теперь висит на прочной толстой цепи) Клянусь честью клана Баракас, что никогда больше не посмею обмануть девочку Алису, её родственника или друга! – Крабакас сжимает знак в кулаке. – И пока видят свет мои глаза, а в груди моей бьётся сердце – да будет так!
- Теперь вы его на цепи носите…
- Да… На цепи тяжелее, шею натирает, но зато надёжней – больше не порвётся!
- Спасибо вам, господин Крабакас. Отныне вы тоже мой друг, и если вам случиться попасть в беду, позовите меня – и я приду на помощь!
Крабакас грустно смеётся:
- Прощай, девочка с Земли!
- До свидания, господин Крабакас!
На заднем плане – большие луковицы-купола здания космопорта, горящие в лучах заката.

…Алиса с говоруном поднимается по трапу. Боясь споткнуться и уронить клетку, Алиса внимательно смотрит под ноги и не замечает жука-шпиона, сидящего у люка. Зато его замечает говорун. Когда Алиса приблизилась вплотную, птица ловко просовывает голову сквозь редкие прутья клетки и молниеносно клюёт жука точно в голову. Жук вздрагивает, в нём с жалобным хрустом что-то ломается, между лапок проскакивает синяя искра.
Видеоряд: у оператора тотчас гаснет экран монитора и выключается звук – на сей раз окончательно. На секунду на матово-чёрном экране монитора становится видно отражение сидящего за компьютером – это доктор Верховцев в шляпе.
Видеоряд – мёртвый жук падает на бетон, мимо шествует грузовой робот, спотыкается, роняет тяжёлый контейнер, который с грохотом обрушивается прямо на жука. Зелёный:
- Этого-то я и опасался! Вот так и знал!!! – подбегает к роботу. – Что ты там уронил?
Робот:
- Ошибка, ошибка, неудача! Упал запасной комплект деталей к водяному насосу...
Зелёный:
- Ну что стоишь? Неси на «Пегас», да смотри, не урони снова!
Робот поднимает контейнер. От жука-шпиона осталась лишь рассыпанная на бетонной плите горстка крошечных деталей…

…Кают-компания «Пегаса». В центре внимания – говорун. Птица сидит на спинке кресла, Селезнёв, Полосков, Зелёный и Алиса стоят возле стола. Селезнёв:
- Кто бы мог подумать! Житель Блука, чуть было не упёкший меня в тюрьму, делает вдруг сказочный подарок… Разумеется, я не могу на него сердиться – если бы он поднялся сюда, то стал бы лучшим из гостей!
- Да, - Зелёный многозначительно воздевает палец к потолку, - птица-говорун стоит целого зоопарка!
- А он и вправду говорящий? – сомневается Полосков. – Что-то он ни слова ещё не сказал…
- Говоруша, - упрашивает Алиса, - ну, скажи, что-нибудь...
Говорун молчит нахохлившись, затем топорщит перья, издаёт мелодичный свист и, сразу:
- Attention! Landing to a planet is impossible. To pass to other orbit, do not forget to include shock-absorbers. (- Внимание! Посадка на планету невозможна. Перейти на другую орбиту, не забудьте включить амортизаторы.)
- Ты понял что-нибудь, капитан? – спрашивает Зелёный.
- Слова-то разобрал, - качает головой Полосков, - но причём тут планеты, орбиты и амортизаторы… Говорящие птицы, насколько знаю, говорят, то о более житейских вещах…
- А это необычная говорящая птица! – заявляет Алиса.
- Да, - поддерживает дочь Селезнёв, - космическая птица, которая, наверное, жила у какого-то капитана космического корабля.
- Тогда неплохо было бы разыскать его прежнего хозяина! – замечает Полосков.
- И вернуть ему говоруна? – Алиса недовольна. – А я думала, он теперь у нас в Космозоо станет жить…
- Но, Алиса, - объясняет Полосков, - он же его друг, может быть, он его до сих пор ищет!
- Может быть, - недовольно возражает Алиса, - он его бросил. Крабакас сказал, что его знакомый подобрал говоруна больного и израненного… Друг не бросает в беде раненого друга – значит, прежний хозяин никакой говоруну не друг!
- Алиса, - строго говорит отец, - ты судишь о незнакомом человеке, ни разу его не увидев, даже не узнав толком. Так поступать нельзя. Возьми, например, Верховцева: ты говоришь, что он воспитанный и вежливый, а теперь вдруг выясняется, что он роботов ломает, что оксигенофаг на рынок подбрасывает, отчего на Блуке едва не разразилась катастрофа…
- Друзья, не надо спорить! – вмешивается Полосков. – День так замечательно начался: не хватало только чтобы мы заканчивали его спорами! Не стоит загадывать наперёд: может быть тот капитан, у которого говорун жил прежде, захочет подарить говоруна Космозоо!
Говорун, сидевший нахохлившись (точно он спал), опять встрепенулся и заговорил. На сей раз по-русски с чуть заметным акцентом (голосом того же человека, что и в первый раз, по-английски):
- Слушай, Максим! Мне нечего тебе подарить. Хочешь - бери говоруна. Он будет напоминать тебе о наших звёздных скитаниях. В голове у него умещается всё до последнего слова, и у тебя лучше чем у меня или Дэна получается настроить его на нужный текст.
Потом говорун продолжает уже другим голосом и без акцента:
- Спасибо, Роберт! Летим со мной?
Снова голосом первого:
- Ты же знаешь, Максим, как мне хочется уйти с тобой в космос. Но всему есть предел.
И опять второго:
- Как только завершатся испытания, я сразу же прилечу к тебе.
- Папа, ты что-нибудь понимаешь? – Алиса вопрошает точь-в-точь как давеча Зелёный.
Селезнёв пожимает плечами, а Полосков вдруг произносит громко:
- МакКелли!
Говорун тотчас откликается, раскачиваясь на спинке кресла и хлопая крыльями:
- Роберт МакКелли, Роберт МакКелли! Роберт, Роберт, Роберт!
- Какой ещё МакКелли? - спрашивает Селезнёв. – Уж не тот ли, под началом которого мне выпало служить в космическом десанте двадцать лет назад?
- Тот самый Игорь, тот самый – я больше чем уверен! Сейчас он на Земле руководит транспортными перевозками на Венеру и Марс. И если моя догадка верна, то Максим – это Максим Соколовский, а Дэн – Дэн Хоуцзян, знаменитые капитаны космофлота. Они пропали без вести несколько лет назад…
Алиса хлопает себя по лбу:
- Халда! Ведь мне же о них доктор Верховцев рассказывал! Они испытывали живые корабли Самаона Гая – «Синюю чайку» и «Цефей»!
- Не «Цефей», а «Ци-Фэй», - поправляет Полосков, - «Ци-Фэй», в переводе с китайского означает «Энергия полёта» - такое имя дал своему кораблю Хоуцзян.
- Как жаль, - говорит Алиса, - что в нашей школе учат японский, а не китайский!
- С ними я тоже знаком, только мельком. Помню, «Ци-Фэй» готовился к старту на Тритоне. Он стоял перед дальней экспедицией – транспорты возили продукты и воду для персонала временной базы. Неподалёку, помню, была «Синяя чайка», но туда никого не пускали – корабль только-только, как нам говорили «пошёл в рост». (Примерно в середине слов Полоскова видеоряд меняется: вместо кают-компании «Пегаса» - Титан, синий Нептун над горизонтом, ледяная пустыня, силуэты двух огромных кораблей, потом – внутренний интерьер «Ци-Фэя», тесные помещения узкие коридоры – от корабля веет чем-то неземным, его проектировали не на Земле. Тридцатилетний Полосков в форме капитана корабля и несколько его товарищей осматривают отсек, на заднем плане Хоуцзян и Соколовский – объясняют.) Однажды Максим и Дэн устроили импровизированную экскурсию, провели по «Ци-Фэю».
- Это была неофициальная экскурсия, - поясняет Зелёный, - только для своих, для коллег-космонавтов. Нам ведь было жутко интересно…
- Помню, что меня поразило больше всего, - вспоминает Полосков, - это то, что живым кораблём мог управлять один пилот. На борту даже роботов не было – огромный корабль, раз в десять больше нашего «Пегаса», всё делал сам!
- А что это были за испытания? – спрашивает Селезнёв, - Извините моё невежество, но я плохо слежу за событиями мировой космонавтики.
Полосков рассказывает (опять меняется видеоряд, рассказчик как бы комментирует происходящее на экране):
- Десять лет назад Самаон Гай с планеты Вестер, разработал технологию квазиживых организмов. Изобретение сулило переворот в космонавтике. Пилотом-испытателем первого такого корабля Галактический Союз доверил стать Хоуцзяну – одному из самых опытных космонавтов. Дэн нарёк свой корабль «Ци-Фэй». Несколько лет шла подготовка к испытаниям, наконец, Дэн стартовал, держа курс к окраинам Галактики. Поначалу всё шло хорошо, но потом связь прервалась – это случилось больше трёх лет назад.
- И что же, спрашивает Селезнёв, - неужели с тех пор никто не знает, что стало с кораблём и его пилотом?
- Увы… - разводит руками Полосков, - «Ци-Фэй» ищут до сих пор… К тому времени, к испытаниям готовился второй корабль – «Синяя чайка», на которой удалось устранить многие недостатки «Ци-Фэя». К сожалению, как видно, не все, потому что два года назад, примерно в том же районе «Синяя чайка» замолчала, и пилот её – Максим Соколовский с той поры тоже числится пропавшим без вести.
- Новая техника таит в себе немало опасностей! – вздыхает Зелёный.
- Получатся, что говорун раньше жил у Роберта МакКелли, который передал его Максиму Соколовскому, – вслух рассуждает Селезнёв. – И когда, два года назад Соколовский пропал, на Блуке появился говорун, если, конечно, Крабакас ничего не перепутал… Одновременное исчезновение капитана и появление птицы как-то связны…
- Тут какая-то тайна! – соглашается Полоской.
- Ох, не люблю я эти тайны! – говорит Зелёный.
- А я, очень люблю! – заявляет Алиса. - Говоруша, (она теребит птицу) ты знаешь что случилось?
Говорун не отвечает, сидит нахохлившись: птицу явно клонит в сон.

…На «Пегасе» Алиса разбирает трофеи. На тумбочке в инсектарии паук-ткач-троглодит быстро-быстро плетёт ленточку из гибких золотистых соломин (в качестве образца – красная лента от вечернего Алисиного наряда.) Алиса, лёжа на кровати, сверяет подарки, заказанные друзьями, со списком, вычёркивая те, что уже есть (марки, значки, коллекцию бабочек и т. д.):
- Всё нашла, вот только Лёве Званскому привезти нечего: он просил настоящего металлического робота в помощь юному геологу… Здесь таких не продают!
В каюту дочери заглядывает отец:
- Ну что, Алиса, с завтрашнего дня у тебя прибавляется хлопот! Животные требуют ухода, и тёплых человеческих рук. Одними роботами уже не обойдёшься.
Алиса:
- Да!.. Прощай вольная жизнь… Пап, а Верховцев нам так и не позвонил?
- Нет.
- Странно, неужели тот толстяк не передал ему записку…
По внутренней связи раздаётся голос капитана:
- Игорь, к нам опять гости! На сей раз спрашивают тебя!
Селезнёв проходи к лифту, спускается на нижнюю палубу, по трапу сходит на землю. На улице уже темно – почти ночь: на небе загораются первые звёзды, восходит ещё одна луна – круглая (две других, молодых, напротив, клонятся к закату), огнями расцвечено здание космопорта. Равномерный голос диктора объявляет о прибывающих и уходящих рейсах. Внизу у трапа Селезнёва терпеливо ждёт давешний толстяк из гостиницы. (Пространство перед пассажирским трапом освещают два прожектора «Пегаса».)
- А, это вы, - говорит Селезнёв, - здравствуйте, честно говоря, ждал другого человека, но я рад любому гостю. Извините, что не знаю, как вас зовут…
- Зовите меня Весельчак У. Под этим именем меня хорошо знают на сотнях планет. Вам не терпится узнать новости о вашем друге – докторе Верховцеве. Увы, навестить он вас не может. Он вернулся в гостиницу, вскоре после того, как вы ушли, собрал вещи и съехал – сказал, что у него появились какие-то срочные дела.
- Н-да, - неопределённо хмыкает Селезнёв, - действительно, очень жаль…
- Но чтобы вас не огорчать, - продолжает Весельчак, - сосед просил занести вам маленький подарок: зная вашу любовь к редким животным, он купил для вас вот эту алмазную черепашку.
Весельчак протягивает профессору небольшую черепашку. Панцирь её сверкает в лучах прожектора, кажется, что он и вправду инкрустирован бриллиантами. Селезнёв, не в силах оторвать восхищённого взора принимает дар.
- Мне словами не передать, как я вам благодарен. Настоящая алмазная черепашка с Менаты! Наш зоопарк мечтает о такой уже десять лет… Что же вы здесь стоите? – Селезнёв сияет от восхищения. – Проходите на «Пегас», будьте гостем…
- Нет-нет! - покачивая головой и улыбаясь, Весельчак поспешно отступает. – Время уже позднее, мне очень неловко, к тому же я спешу попасть ещё в одно место… Всего вам хорошего! – он отступает в темноту. – Может, когда-нибудь, мы с вами ещё увидимся…
Селезнёв, немного рассеяно, машет на прощание рукой, поднимается в кают-компанию.
- Друзья, посмотрите, что мне только что принесли!
Говорун (на ночь его поместили в клетку) пробудился, что-то кричит по-птичьи, пытается просунуть голову сквозь прутья – он хлопает крыльями, тянется к алмазной черепашке. Говорун кричит:
- Stop the thief! Stop the thief! Be cleaned in Medusa-system! (- Остановите вора! Остановите вора! Убирайся в систему Медузы!)
Селезнёв (смеётся):
- Как, тебя она тоже интересует?
Подходят Полосков и Зелёный, вбегает Алиса (всплеснула руками):
- Ах! Какая прелесть!
Алмазная черепашка неспешно ползает по столу, высовывает и приподнимает головку, внимательно осматривая каждого – будто знакомится.
- Да, профессор! – улыбается Зелёный. - Фортуна улыбается тебе с раннего утра и до позднего вечера!
- Папа, можно, я тоже буду за ней ухаживать?
- Мы все станем за ней ухаживать! – говорит Полосков, беря черепашку на руки. – Какой у панциря острый край! Порезаться можно…
- А мне, а мне… - Алиса теребит капитана за рукав, и тот передаёт ей черепашку. – Только осторожно держи, не поранься…
Алиса сажает черепашку на ладонь, пытаете погладить её головку, но та поспешно втягивает голову и лапки в панцирь.
- Ну покажись, покажись, пожалуйста, - уговаривает она, черепашка, однако, её не слушается. - Фу, вредная какая! (Кладёт черепашку на стол).
- Алиса, её нельзя класть на стол, - говорит Селезнёв (Перекладывает на пол). – Она может упасть и разбиться… Завтра оборудуем для неё террариум!
- Да, - говорит Полосков, - завтра у всех много работы. Стартуем до обеда.
- Алиса! – говорит отец. – Утром мы часть наших трофеев перегрузим на рейсовый почтовый, следующий на Землю. Думаю. Отправить на нём яйца дефицистомиусов и перо птицы Крок – порадую своих коллег. Пока не легла спать, ты можешь написать письмо маме и друзьям, чтобы отправить их вместе с посылкой.
- Хорошо, пап! Спасибо, что напомнил…

…В грузовом отсеке профессор Селезнёв вдвоём с Алисой упаковывают трофеи. Селезнёв укладывает аккуратно сложенные шкуры вестиокрустов, и залитых в прозрачный пластик, точно мошек в янтарь, дефицистомиусов. Алиса заправляет в бокс кассету с отложенными яйцами. Сбоку клавиатура – Алиса набирает код - загораются лампочки, приборы показывают температуру и влажность. Алиса закрывает бокс, старательно выводит фломастером: «Планета Земля, город Москва, Космозоо, отдел рептилий, террариум. Головаст, он же Огнекрыл. Осторожно - не вскрывать до Нового года!» Поодаль, помещённое в прозрачный футляр стоит перо птицы Крок. В инсектарии паук-ткач-троглодит как заправский корзинщик, манипулирует прутьями, выплетая из них ажурную спинку кресла.
В помещение заглядывает кустик – он уже не похож на лохматого дикаря, аккуратно острижен (именно его ветки пошли пауку на кресло). Кустик трясёт прореженными и укороченными ветками, издавая мелодичный звон.
- Ой, кажется, тебя я забыла полить… - Алиса хватает лейку, бежит к бассейну, черпает воду и щедро орошает кустик – тот мгновенно затихает.
- Пап, а правда я здорово придумала, обрезать и отдать ветки пауку с Горгоны? Он нам кресла сплетёт, а то придёт на корабль гость – ему даже некуда… Пап, давай не будем отправлять кустики на почтовом! Они требуют регулярного полива, а экипаж почтового может не справится. И, потом, я так к ним привязалась…
- Хорошо, - улыбается Селезнёв. – Пусть кустики остаются.
- Папа, а меня кое-кто, кое-куда пригласил! – с загадочным видом объявляет дочь.
- Это куда же тебя могли пригласить! Мы через сорок минут взлетаем!
- Вот именно, что взлетаем! – Алиса улыбается.
Видеоряд: «Пегас» готовится к старту: убирает трап (он складывается внутрь корабля), закрывает люки (люки закрываются изнутри, как в самолёте). Селезнёв в своей каюте пристёгивается ремнями к амортизатору. На мостике Полосков, колдует над пультом. Одновременно он отдаёт короткие команды (Зелёному), принимает доклады о готовности (от Зелёного). Ведёт переговоры с диспетчером. По одну руку от него - Зелёный (тоже занят приборами), по другую – Алиса (сидит в третьем обычно свободно кресле и увлечённо наблюдает за происходящим). Ноги Алисы не достают до палубы. Прикреплённый к подлокотнику её кресла, в миниатюрном амортизаторе лежит говорун. Ему тоже любопытно, он вертит головой и поёт:
When the Alabama's keel was laid, Roll, Alabama, Roll!
They laid her keel at Birkenhead, Oh, roll, Alabama, roll!
Oh, she was built in Birkenhead, Roll, Alabama, Roll!
Built in the yard of Jonathan Laird, Oh, roll, Alabama, roll!
Away down the Mersey she rolled one day, Roll, Alabama, Roll!
And across the "Western" she ploughed her way. Oh, roll, Alabama, roll!
(«Когда киль «Алабамы» был заложен, Катись, «Алабама», катись!
Они поставили её киль в Биркенхеде, О, катись, «Алабама», катись!
О, она была построена в Биркенхеде, Катись, «Алабама», катись!
Построена во дворе Джонатана Лэрда, О, катись, «Алабама», катись!
Далеко вниз по Мерси она понеслась однажды, Катись, «Алабама», катись!
И на Запад направила свой путь. О, катись, «Алабама», катись!»)
Заметив изумление Алисы, говорун невозмутимо произносит:
- Be not surprised, the baby! I - old star the tramp.(- Не удивляйся, детка! Я - старый звёздный бродяга.)
Полосков:
- Внимание, кораблю – старт!
Конец седьмого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-8. Шешинеру: ананасы и склиссы

…Планета Блук, где-то на окраине Палапутры. Невысокий дом, окружённый массивным забором, крошечный садик (на манер японского – похож на большую клумбу). Гремит гроза, сверкают молнии. На улице горят редкие фонари в доме освещёно одно окно. (На всех окнах весьма массивные решётки.) Камера проходит в дом сквозь окно – небольшая скромная гостиная. Семья Крабакаса смотрит телевизор (идёт «мыльная опера»): жена и старшая дочка смотрят увлечённо, младший сын зевает, борясь со сном, глава семейства на экран почти не глядит, он листает вечернюю газету. Звонок в дверь. Жена Крабакаса:
- Дорогой, посмотри, кто пришёл…
Крабакас откладывает газету, по винтовой лесенке (в «стволе») спускается в прихожую.
- Кто там? (Спрашивает, не отворяя двери).
- Извините, но не могли бы вы меня впустить: здесь льёт как из ведра…
Крабакас, со вздохом отпирает замок, снимает дверную цепочку. На пороге – доктор Верховцев (в плаще и шляпе, изрядно промок). Крабакас невольно отступает. Верховцев:
- Прошу прощения за визит в столь поздний час, но дело не терпит отлагательств…
- Да-да, конечно! – Крабакас, справившись с волнением, хватает позднего визитёра за руку. – Что же вы стоите? Гостя не принято держать на пороге: скорее проходите в дом!
Он бежит вперёд, вбегает в гостиную:
- Дорогая… Дорогая! Отвлекись на секунду! Пришёл гость, очень важный гость! Срочно ступай на кухню и принеси нам что-нибудь! – муж включает люстру и выключает телевизор. – Завтра досмотришь, не стой столбом! (Детям) А ну, марш спать!
- Что это ты раскомандовался? – пытается вспылить жена, но муж хватает её за руку одной рукой, а другой – прикладывает палец к губам.
- Тише! Умоляю, тише! (В гостиную заглядывает Верховцев.) Услужить землянину для меня величайшая честь! – хозяин произносит это нарочито громко, а шёпотом, жене на ухо, добавляет: «Немедленно вызывай полицию!»
Жена судорожно кланяется гостю - на губах у неё улыбка, но глаза дико перекошены от страха. Точно робот, она шагает в коридор. В гостиной слышно как хозяин пододвигает кресло: «Располагайтесь! Вам удобно? Нет, я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома!»
Жена добирается до кухни, где на холодильнике лежит её мобильник:
- Алло? Это полиция? – она говорит вполголоса, на всякий случай, заслоняя телефон ладонью. Немедленно приезжайте - к нам в дом пришёл опасный преступник, тот самый, который торговал на рынке синими червями! Я узнала его по фотографии, что передавали по телевизору! Что?.. Адрес?.. Кривой Безводный переулок, дом 37. Скорее, ради всего святого! Мой муж за разговором попытается его задержать…

…Проходит минут пять. Крабакас и Верховцев сидят в гостиной, пьют вино, жуют бутерброды. Жена торопливо приносит с кухни всё новые и новые угощения. Звонок в дверь, жена:
- Я посмотрю, кто там…
Через минуту она возвращается в сопровождении трёх офицеров полиции. Старший отдаёт честь жезлом:
- Капитан Мумбакас, начальник патруля! (достаёт из папки фоторобот, смотрит, сверяет) Вы - Верховцев Николай Ильич?
Верховцев встаёт, приподнимает шляпу:
- Чем могу служить?
Двое других полицейских молниеносно подскакивают и защёлкивают на нём наручники.
- Именем закона планеты Блук вы арестованы!
- Погодите, это какое-то недоразумение…
Полицейские его обыскивают, извлекают спрятанный под пиджаком бластер.
- А это, господин Верховцев, что такое: тоже, скажете, недоразумение?
Верховцев бледнеет:
- Позвольте мне всё объяснить!
- Объясните в полиции! – Мумбакас командует. – Увести арестованного!
Верховцева под локти выводят на улицу – дом Крабакаса оцеплен, бойцы спецназа Блука (в бронежилетах и шлемах) держат оружие наизготовку…

…«Пегас» на орбите Блука. С высоты он очень похож на Землю, только вместо одной луны у него целая россыпь маленьких лун (целых шесть штук: две молодые, одна полня и три убывающих). Помимо естественных спутников, на орбите кружат многочисленные космические корабли разных планет ожидающих своей очереди на посадку. Капитанский мостик «Пегаса». Все (исключая Селезнёва) в сборе. На плече у Алисы сидит говорун. Раскрывается лифт, на мостик ступает Селезнёв. (Из-под его ног с нечерепашьим проворством выскакивает алмазная черепашка). Появление черепашки заставляет говоруна забеспокоится, он громко кричит, хлопая крыльями:
- Follow a course in Medusa-system! (Следуй курсом в систему Медузы!)
- Вот ты где! – говорит Алиса. - Папа тебя обыскался: она из террариума сбежала!
- Ей не терпится стать полноправным членом экипажа. – замечает Зелёный.
- Что-то наш говорун разговорился… - капитан задумчив.
Говорун срывается с места, кричит что-то по-птичьи, подлетает к черепашке с явным намереньем клюнуть (та поспешно втягивает голову в панцирь) – Алисе приходится разнимать. Она держит говоруна (чтобы не хлопал крыльями), ласково его уговаривает:
- Говорушенька, что с тобой сегодня? Зачем ты ругаешься? Ругаться не надо: мы все – одна семья…
Селезнёв:
- Алиса! Ступай в кают-компанию, посади говоруна в клетку.
- Да, папа.
Она идёт к лифту, Селезнёв (ей вслед):
- Будь добра посмотри, как поживают палочники с Абрадабры и саламандры с Розодора. Короче, жди меня в грузовом отсеке – я скоро к тебе присоединюсь.
- Хорошо, – дверь лифта закрывается.
Селезнёв аккуратно берёт в руки черепашку – та нисколько его не боится, доверчиво высунув голову:
- Как же тебе удалось выбраться из террариума?
- Игорь, как ты просил, я послал запрос на Малый Арктур насчёт Верховцева. – сообщает Полосков. - Только что получил ответ: Верховцева в системе ЕН-11-26 нет.
- Это мы и так знаем, - усмехается Селезнёв, - он где-то на Блуке! Пожалуй, надо послать радиограмму в наше посольство!
- Пожалуй, - соглашается Полосков. – Кстати, заодно я справлялся и о МакКелли – его тоже не оказалось на месте: три дня назад к нему приехал какой-то загадочный посетитель, после чего они покинули Землю. Подчинённым и сотрудникам МакКелли сказал только, что у него появилось неотложное дело.
- Странно всё это, - тихо говорит Селезнёв.
- Не то слово! (помолчав) Итак, давайте вместе решать, куда летим: после Блука у нас запланирован свободный поиск.
Зелёный:
- Предлагаю Брастак - это совсем рядом, а мы там давно не были…
Полосков кивает:
- Неплохо, кстати, оттуда можно и на Пенелопу заглянуть – планету недавно открыли…
- На Пенелопу нельзя! – возражает Селезнёв. – Планета объявлена заповедником, чтобы там работать, требуется специальное разрешение Галактического Союза, которого у нас нет. Предлагаю Шешинеру: поглядим, что это за склисс, о котором мне говорила Алиса. Оттуда ближе к окраинам Галактики: посетим недавно открытые миры. Выберем две-три планеты, разведаем, чтобы подготовить серьёзную экспедицию на большом корабле…
- Что ж, - говорит Полосков, - Добро! Держим курс на Шешинеру!

В клетке на тумбочке (в неё встроен телевизор и музыкальный центр) дремлет говорун. Пожалуй, на «Пегасе» он сейчас единственный, кто отдыхает: все остальные заняты. Капитан на мостике ведёт корабль (в уголке неспешно ползает алмазная черепашка –сбежала из террариума). Зелёный вместе с тремя роботами чинит трубы в грузовом отсеке: разобран пол (плиты лежат в сторонке), бортинженер орудует разводным ключом, роботы подают ему инструмент, подсвечивают глубокую нишу фонариками. Селезнёв в белом халате ухаживает за зверями: проверяет их самочувствие, если надо – спешит подлечить того или другого, что-то записывает в журнал. Алиса (тоже в белом халате поверх комбинезона) чистит клетки и террариумы, таскает воду и корм для аппаратуры кормления – трудится как пчёлка. На секунду остановилась передохнуть, утирает лоб:
- Уф! Опять наш Зелёный всех роботов забрал!
- Ничего-ничего, терпи, солдат! – добродушно приговаривает Селезнёв. – Тебе Зелёный на завтра обещал презент: ананасовый пудинг!
- Скорей бы наступило завтра! – вздыхает Алиса, снова принимаясь за работу.
По видеосвязи звонит Зелёный:
- Игорь! Вечерком, будь добр, спустись в провизионку, принеси на кухню муки, масла, сгущёнки, сахара, яиц и три ананаса получше: всё, что нужно для пудинга приготовь, а то у меня тут дел невпроворот – с водой раньше полуночи не управлюсь.
- Сделаем, Филидор!

…Поздний вечер. Селезнёв спускается в провизионку, идёт мимо стеллажей заставленных контейнерами с разнообразными продуктами. Тускло горит светильник. Профессор открывает дверцу холодильника, машинально пробует схватить ананас, но вместо ананаса его рука с размаха упирается во что-то мягкое и тёплое.
- А-ай! Вы, это… осторожнее!
- Кто здесь?! – в изумлении Селезнёв отступает: на полке холодильника сидят, два каких-то крошечных зелёных человечка в длинных балахончиках. Один, так и не отойдя толком от испуга, исчезает, растворившись в воздухе, второй, не обращая ни на что внимания, издавая громкое чавканье, быстро-быстро грызёт ананас маленькими острыми зубками. Ростом он лишь немногим больше ананаса, так что свободно умещается на полке холодильного шкафа. Желая рассмотреть лучше, Селезнёв, согнувшись, подаётся вперёд. – Вы кто?! Как вы здесь оказались?
- Что значит, «как я здесь оказался»?! – возмущается пришелец. – Я, может, здесь живу! Поесть спокойно не дадут!
Он обнимает ананас обеими руками и тоже исчезает вместе с ним, растворившись в воздухе.
Профессор проводит рукой – на полке где только что лежал фрукты – пустые ячейки. Зато возле соседней ячейки появляется третий такой же человечек:
- Прошу прощения, но у меня разрешение – изъять один ананас! – человечек помахивает какой-то бумажкой, - видите: тут рукою вашей дочери написано: «Разрешаю, Алиса!» (Хватает ещё один фрукт и исчезает, бумажка падает на пол.)
У Селезнёва бегут марашки по спине, волосы встают дыбом. Он с силой захлопывает дверцу холодильника, снимает очки, отирает пот, трясёт головой:
- Бр-р-р! Похоже, я перетрудился... – успокаивается. – Показалось! Точно, показалось…
Открывает холодильник снова. Там не один человечек – целых два, они отчаянно спорят из-за особенно крупного и спелого ананаса, тянут его в стороны:
- Отдай, моё!
- Нет, моё!
Прямо из воздуха материализуется третий зелёненький пришелец:
- Друзья, чего вы спорите! Тут на всех хватит! (Хватает ананас и исчезает.)
Первый:
- Ладно, разделим по-братски!
Второй:
- Замётано! (Исчезают оба вместе с ананасом.)
В полном смятении Селезнёв выбирается из провизионки. Он даже забыл запереть холодильник. Вызывает мостик.
- Гена, ты не спишь?
- Нет, у меня вахта. – Полосков отрывается от приборов. – Игорь, что с тобой, ты что-то весь бледный, и голос у тебя как-то нехорошо дрожит… Что случилось?
- Гена, у тебя телекамеры работают?
- Телекамеры работают круглосуточно... Что (со смешком), на «Пегас» опять проник хищник? Всё-таки зря мы смотрим старинные кинофильмы: на ночь это вредно!
Селезнёв молчит, соображая, что ответить.
- Скажи, пожалуйста, в каких случаях людям мерещатся зелёные человечки?
- Это такие маленькие, которые на плече сидят, с хвостиками? – Полосков держится как можно более деловито, чтобы не расхохотаться. – Такое обычно бывает после обильного застолья в дружеской компании. Где-то в старинной книге читал.
- Нет, это другие… Они ананасы едят… Вон, ещё один! – кричит в трубку Селезнёв (в раскрытом холодильнике на миг мелькает очередной пришелец. – Гена, ты видел?!
Полосков ничего не успел разглядеть, но он не на шутку встревожен:
- Стой где стоишь, ничего не предпринимай! Я к тебе спускаюсь!
Полосков появляется в провизионке спустя минуты три:
- Пошли! – говорит он Селезнёву и решительно направляется к холодильнику. Селезнёв, икая и пошатываясь, (точно с глубокого похмелья) семенит за капитаном.
Они подходят и застают следующую картину: сразу три человечка, встав друг другу на плечи, пытаются дотянуться до ананаса на самой верхней полке. При этом они отчаянно пыхтят, сопят и кряхтят. Нижние полки пусты – ананасов там уже нет.
Полосков:
- Так… Слушай, Игорь, может, мы оба того – в смысле, после застолья?.. Хотя у нас на борту ничего такого нет - разве что спирт в медотсеке… Но мы же с тобой спирт не пьём.
- Я же говорю, - стонет Селезнёв, - это не галлюцинация!
Человечек (тот, что на самом верху):
- Какая ещё галлюцинация?! Что вы такое несёте! Можете потрогать и убедиться – ну, потрогайте, потрогайте! Смелее!
Второй человечек (тот, что пониже):
- Ещё чего! Нечего им нас трогать – обойдутся!
Третий (который в самом низу):
- Ну что вы там копаетесь, лезьте скорее! Или вы думает, что я вас смогу держать вечно?!
Повинуясь его требованию, верхний, изловчившись, дотягивается до ананасов, сталкивает их, и фрукты градом сыплются на пол. Слышны крики: «ура»! Сразу несколько человечков материализуются и кидаются к ананасам со всех сторон. Ананасы исчезают на глазах. Последний человечек степенно пытается пройти, но нога Полоскова загораживает ему дорогу – зелёненький пришелец требовательно дёргает капитана за штанину:
- Позвольте… (Потрясённый Полосков машинально задирает ногу.) Благодарю! – человечек, не без натуги приподнимает последний ананас, откланивается и исчезает.
- Гена, меня сейчас удар хватит! – Селезнёв расстёгивает ворот комбинезона.
- Дурдом! – соглашается Полосков.
Селезнёв хватает ручку дверцы холодильного шкафа, чтобы закрыть, но тонкий писк заставляет его подскочить, словно ужаленного:
- Стойте, подождите, не закрывайте! – к холодильнику подбегает очередной зеленоватый визитёр, однако шкаф уже пуст. – Опоздал! – вздыхает незваный гость и исчезает.
Селезнёв наконец со злостью захлопывает дверцу холодильника. В растревоженном воздухе бумажка взметнулась с пола – Селезнёв машинально хватает её на лету.
Это крошечный, в четверть листа отрывного календаря пригласительный билет. На одной стороне написано на космолингве: «Посетите новогодний бал-маскарад в честь прибытия Алисы Селезнёвой, знаменитой девочки с Земли!» На другой стороне надписи напечатаны на незнакомом языке, зато с фотографии на папу смотрит улыбающаяся дочь в красном вечернем платье (том же, что и на Малом Арктуре), с краю рукой Алисы выведено (буковки бисерные, но почерк всё равно узнаваем): «Папа! Я разрешила взять ему один ананас. Алиса».
- Ты понимаешь, что-нибудь? – облокотясь на холодильник, чтобы не упасть, Селезнёв демонстрирует билет Полоскову. – Это что? (раздражённо трясёт картонкой) Кто они, вообще, такие, откуда знают Алису?
Полосков ничего не успевает осветить – на холодильнике материализуется человечек (тот самый, что давеча обронил билет):
- Извините! – он манит крошечным пальчиком. – Этот автограф на память мне подарила ваша дочь! Верните его, будьте добры!
Чуть дрожащей рукой Селезнёв протягивает билет, пришелец его принимает:
- Большое спасибо! (И, прежде чем окончательно исчезнуть) А вкусные были ананасы!
Друзья, оставшись в одиночестве, какое-то время молчат, приходя в себя. Затем Полосков берёт Селезнёва под локоть:
- Знаешь, Игорь, а ну её, эту вахту! Пойдём-ка, ляжем с тобой баиньки… Корабль и на автопилоте как-нибудь долетит – авось не разобьётся…
Они расходятся по каютам.

…На следующее утро. Алиса входит в каюту отца. Тот не спит, листает большого формата книгу-альбом с цветными иллюстрациями.
- Папа, у тебя случайно нет справочника по ложнооборотням с Редвайса? Мне бы взглянуть, а то у меня вчера с ними были проблемы…
- Не знаю, - рассеяно отвечает Селезнёв (ночь у него была явно бессонной), - погляди на полке.
- Пап, а что ты читаешь? - Алиса ищет нужную ей книгу.
- Да вот, листаю «Атлас разумных существ Галактики», пытаюсь отыскать… ну, в общем, такие маленькие зелёненькие человечки, сантиметров пятьдесят ростом… Я даже не знаю, с какой они планеты!
- Зелёненькие? – Алиса пристально смотрит на отца. – Пап, а ты сегодня какой-то странный…
- Странный? – Селезнёв тоже отрывается от книги и глядит на дочь.
- Какой-то непричесанный, руки у тебя дрожат… Ты не заболел?
- Не спал нынче ночью … - Селезнёв повернулся к зеркалу, достал из тумбочки расчёску, начал причёсываться.
- Зелёненькие… - Алиса задумалась, - ну, если зелёненькие, то это, должно быть, жители Шешинеру, куда мы направляемся.
Селезнёв хватается за Атлас, находит раздел про Шешинеру…
- Точно! Слушай, а ты что, тоже их видела?
- Кого?
- Ну, этих, зелёных… Ты сегодня ночью что делала?
Алиса с некоторым подозрением смотрит на отца:
- Вообще-то, ночью я сплю, пап! И сегодня, и вчера, и позавчера: когда мне ещё спать, как не ночью, особенно, если днём дел невпроворот! Ты какие-то странные вещи говоришь, загадки загадываешь…
Селезнёв берёт себя в руки:
- Ладно, не будем об этом! Так откуда ты знаешь про жителей Шешинеру?
- Ну… знаю! Помнишь, мы с тобой на Блуке заходили в «Уголок филателиста», я там марки покупала? Так вот, мне досталась одна интересная шешинерская марка: по чётным дням на ней склисс, а по нечётным – житель планеты Шешинеру.
Селезнёв глядит недоверчиво, и Алиса говорит:
- Хорошо, сейчас сбегаю, принесу! – она убегает в свою каюту, через минуту возвращается. – Вот, пап, смотри!
Отец рассматривает в лупу аборигена на марке, потом (уже без лупы) иллюстрации и фотографии в Атласе, чешет затылок:
- Н-да! Вот ведь как бывает: крупнейший в Галактике специалист по космическим животным, а как выглядят разумные обитатели не знает… Стыд и срам!
- Но ты же по животным специалист, а не по разумным существам!
- Алиса, а тебе ещё не приходилось кому-либо раздавать автографы? Вспомни-ка, если это не секрет, конечно…
- Уф! – Алиса прыснула от смеха. – Ну, ты скажешь, пап! Я что, мировая знаменитость?

…Алиса спешит на своё рабочее место в грузовой отсек. Для этого ей надо спуститься в пассажирском лифте из кают-компании на палубу ниже – туда, где медицинский отсек, кухня и душевые. Оттуда кольцевому коридор ведёт на соответствующий ярус грузового отсека. У лифта ей попадается Полосков:
- Здравствуйте, дядя Гена! А Филидор где? Готовит на кухне ананасовый пудинг?
- Привет Алиска! – Полосков мрачен как никогда. – Не будет ананасового пудинга: нету больше ананасов…
- Как нет? Зелёный же купил целый ящик!
- Купил… А потом их украли, вчера ночью, прямо на наших с твоим отцом глазах!
- Украли?! Разве можно что-нибудь выкрасть с корабля, летящего в гиперпространстве?
- Вот и мне хотелось бы знать ответ на этот вопрос! Понимаешь, эти таинственные воры материализуются прямо из воздуха, а потом так же загадочно исчезают: чертовщина, одним словом!
- Так вот почему мой папа сегодня такой странный, и вы, дядя Гена, тоже как-то очень нехорошо выглядите!
- А-а! – Полосков неопределённо машет рукой и залпом осушает чашку кофе, после чего заказывает в пищедоставке ещё одну чашку. – Вот черти зелёные! Наверное, мы невзначай подцепили в космосе какую-то паразитическую цивилизацию, ещё неизвестную мировой науке. Вот бы мне до них добраться, только как? С их-то способностью к телепортации, или что там у них…
- Погодите, - говорит Алиса, - вы сказали, они зелёные? Маленькие такие? И папа меня давеча спрашивал про зелёных человечков… Кажется, я понимаю, кто ананасы стащил – это жители Шешинеру! Они, оказывается, тоже телепортацию изобрели! Вот здорово!
- Что ж тут здорового! - злится Полосков. – Всякие открытия надлежит использовать на благо, так сказать, в сугубо мирных целях, а не во вред! Вот только прилетим, я отобью у них охоту ананасы воровать! И ещё в Галактический Союз пожалуюсь – пусть применит к планете самые суровые санкции!
- Дядя Гена, ну зачем, почему сразу Галактический Союз, санкции? Подумаешь – одного только ящика ананасов лишились. Я и без ананасов проживу, мне не жалко! Простите их, дядя Гена!
- И не подумаю! Даже не проси: любое преступление должно быть наказуемо!
Алиса делает серьёзное лицо:
- Послушайте, капитан, а вы мне кое-что должны…
- Чего я тебе должен?
- Вы проиграли мне спор, помните? Когда мы огнекрылов искали… Мы спорили на желание, и вы проспорили!
- Ну, помню...
- Так вот, я тогда не решила, чего пожелать, а теперь желаю: простите жителей планеты Шешинеру! Я не верю, будто они могут что-нибудь украсть со зла!
В клетке вдруг пробуждается дремавший говорун:
- Добро пожаловать, добро пожаловать! Проходите дорогие гости, будьте как дома!
Алиса с Полосковым недоумённо глядят на птицу, но птица гладит не на них, она смотрит куда-то за их спины. Тогда они оборачиваются: у лифта стоит целая делегация в три десятка маленьких обитателей Шешинеру. Их балахоны уже не простые, а, нарядные, разноцветные, красиво вышитые. (У многих на одежде портреты Алисы, а на шеях повязаны цветные шарфики с именем: «АЛИСА».) Они хором скандируют:
- С при-ез-дом, А-ли-са! Спа-си-бо!! Ур-р-р-а-а-а!!! – в руках у них транспаранты с надписями (по-русски) «Добро пожаловать!», «Ура, королеве бала!», «Алиса, мы твои фанаты!», «Прилетай к нам чаще!» и т. д.
Привлечённый шумом из кают появляются Зелёный и Селезнёв, последний - в изумлении протирает очки.
- Что здесь происходит?
Из толпы выходит инопланетянин, ростом чуть повыше остальных – наверное, главный:
- Делегация планеты Шешинеру приветствует Алису Игоревну Селезнёву, избранную королевой всепланетного новогоднего бала, а также спешит засвидетельствовать почтение её родным и друзьям!
Полосков:
- Разве вы празднуете Новый год сейчас, когда у нас лето?
- Нет, мы празднуем его когда и у вас, и у нас зима! Но это долго объяснять… Вы Игорь Всеволодович Селезнёв?
- Да, очень приятно! - низко наклонившись, Селезнёв протягивает руку, гость её пожимает двумя ручонками сразу – одной ему ладонь Селезнёва не обхватить. – Чем обязан вашему вниманию? Если речь идёт о моей дочери, то не пойму: когда это она успела стать королевой бала?
Алиса изумлена не меньше отца:
- Папа, я тоже ничего не понимаю!
- Это долго объяснять: мы с ней познакомились в будущем, а выборы прошли в прошлом! – нестройным хором галдят гости.
- Мы пришли, чтобы похитить вашу дочь! – заявляет старший из гостей, и спешит добавить. - Но мы её вам потом вернём!
- Алиса будет королевой на балу! – шумят гости.
- Ну, если вернёте, - усмехается Зелёный, - то, думаю, можно… Как, Игорь, не возражаешь?
- Только, глядите, верните в сохранности! – строго говорит Полосков.
Селезнёв в страшном смущении:
- Не знаю, что и ответить… как Алиса на это посмотрит…
- Как, прямо сейчас на бал? Я же в таком виде (на ней рабочий комбинезон)… Ой! – хлопает себя по лбу. – У меня же платье вечернее есть! Подождите, я мигом! (Бежит в каюту и минут через пять возвращается в длинном красном платье с фатой из ленточек) Я готова, только как вы меня доставите на бал? Вы прислали за мной космический корабль?
- Нет, наш способ гораздо быстрее! – по знаку старшего из гостей, зелёненькие человечки раскатывают по полу коврик. - Алиса, пожалуйста, присядь: мы все сейчас тебя поднимем и переместим во времени.
Алиса послушно встаёт на коврик, приседая на корточки – даже в таком положении она более чем на голову выше инопланетян. Пришельцы – все как один – бросают транспаранты, вынимают из кармашков хламид какие-то пилюли и разом проглатывают их:
- Дружно, раз-два, взяли! – они коврик со всех сторон, приподнимают над полом, кряхтя от натуги. Секунда – и вся компания мгновенно исчезает.

…Впрочем, нет, не вся – один самый высокий и старший инопланетянин остаётся:
- Во избежание возможных недоразумений, я остался, чтобы ответить на ваши вопросы.
- Где Алиса? Куда вы её переместили? – спрашивает Селезнёв.
- Мы переместили её на шесть месяцев назад – в самый разгар Новогодних празднеств в нашей столице. Переместили не только во времени, но, само собой, и в пространстве: пространство-время неразрывно связаны. Поверьте, мы с удовольствием переместили бы и вас - друзья Алисы – наши друзья, но, даже собравшись вместе, нам никого из взрослых землян не поднять: ну, вы, понимаете…
- Понимаем, - кивает головой Полосков, - теория Эйнштейна. Но как вы это делаете?
- Это долгая и печальная история! – вздыхает инопланетянин. – Ещё совсем недавно наша планета Шешинеру была одним из самых спокойных уголков Галактики, где не случалось никаких примечательных событий. Но несколько лет назад привычной жизни наступил конец, когда один наш учёный изобрёл чудо-снадобье, позволявшее путешествовать во времени: на год-другой в прошлое или в будущее.
- До чего только не додумается наука! – говорит Полосков.
- Но добром это, конечно, не кончилось… - многозначительно намекает Зелёный.
- Увы! Сначала нас охватила эйфория: все принялись глотать снадобье и путешествовать туда-сюда. Но никто и оглянуться не успел, как наступило горькое похмелье. Путешественники в будущее, рано или поздно обнаруживали, что с ними случится беда: кто-то попадёт в аварию, у другого дом сгорит, от третьего уйдёт жена.
- Ну да, - говорит Зелёный, - неприятности бывают всегда, и каждому, ведь, не объяснишь, что они не предопределены…
- Пошла гулять молва, - кивает головой шешинерец, - что от будущего ничего хорошего ждать не стоит, и вскоре туда все перестали ездить. Зато все стали стремиться в прошлое: у каждого ведь есть какие-то особенно приятные и радостные воспоминания, которые хочется пережить снова и снова… И так, до бесконечности! (Шешинерец говорит, его слова сопровождает видеоряд: аборигены готовят снадобье у себя на кухнях, принимают его, путешествуют в будущее, где видят неприятности, потом в прошлое, где веселятся.)
- Да… - вздыхает Зелёный, - прежде, у нас говорят, и небо было голубе, и трава зеленее, да и сами мы были молодые, а не такие старики, как теперь!
- И вы что же, так теперь и живёте одним-единственным днём? – спрашивает Селезнёв.
- Это трагедия! Ужасная трагедия! – инопланетянин даже прослезился. – Беспечные граждане забросили все дела. Настоящее их не волнует, будущего они боятся, все только и делают, что путешествуют в прошлое! Боюсь, что придётся принимать радикальные меры – иначе цивилизация погибнет!
Селезнёв:
- Теперь понятно, почему уже вчера вечером ваши соотечественники уже всё знали про Алису!
- Конечно, они уже проникали к вам на борт из будущего.
- И всё-таки, - спрашивает Полосков, - почему такая радость по поводу прибытия Алисы?
- Мы мирные и незлобивые существа. – говорит шешинерец. – И больше всего мы ценим доброе к нам отношение.
- Но ведь вчера Алиса ещё не знала, что вы опустошите наш холодильник!
- Ах, какая наивность! – шешинерец глотает пилюлю, исчезает, и тотчас появляется, держа обеими руками ананас (громко дышит от натуги и пережитого волнения). – Я только что оттуда!
- Там же ничего нет! – восклицает потрясённый капитан.
- Геннадий, я понял, - объясняет Селезнёв, - он только что побывал в прошлом, и взял ананас оттуда – из вчерашнего вечера… А что это у вас – никак синяк под глазом?
- И вы ещё спрашиваете! – сердито качает головой инопланетянин. – Это вы мне только что, то есть, вчера вечером заехали: хочется думать, что нечаянно…
- Простите, - Селезнёву страшно неловко, - я действительно по неосторожности. Впредь обещаю быть более внимательным!
- Нет, - качает головой Полосков, - наверное, я сойду с ума: сначала сегодняшнее утро, потом вчерашний вечер, а под конец Новый год…
- Что ж, будем считать, что инцидент исчерпан! Мне пора: я иду дегустировать ваш ананас, а потом надо ещё успеть на бал, получить автограф от вашей дочери! Мы никогда ещё не ели ваших фруктов, мы даже ничего не знали о них: вот почему мы так горячо встретили Алису: за то, что она разрешила забрать ананасы из вашего холодильника!
Гость потянулся за очередной пилюлей. Зелёный (встревожено):
- Погодите, а Алису-то вы когда вернёте?
Шешинерец молча выставляет руку с поднятой ладонью (жест: «мол, сию секунду»), берёт ананас и исчезает, а взамен на куче брошенных транспарантов («Привет, Алиса!» и т. д.) появляется сидящая на корточках дочь профессора Селезнёва. Она открывает зажмуренные глаза, оглядывается:
- Как, уже? Никак не привыкнуть! – она встаёт, отряхивается. – Пап, ты меня ещё не заждался? Бал длился целую ночь: музыка, танцы, фейерверки - было так здорово, только ужасно я устала! Прямо с ног валюсь…
Говорун:
- С удачным возвращением, с удачным возвращением!
- Спасибо, милый Говоруша… - она кое-как добирается до кресла, стаскивает обруч с фатой, бросает его на стол. – В гостях хорошо, а дома-то лучше! (Селезнёв достаёт из пищедоставки стакан минеральной воды, и молча подаёт дочери.) Спасибо, папа!
Зелёный:
- Ну, как поездочка, ничего, удалась? Рассказывай, нам жутко интересно.
- Ой, что было, что было… Сначала меня отвезли в фотостудию, потом в типографию: нужно было пригласительные для всей планеты отпечатать. Заодно устроили экскурсию – познакомили с мастерами, показали, как делают марки. Подарили марок – целый альбом! Потом меня опять переместили, но уже ближе к настоящему. Усадили на почётное место, в мою честь выступали лучшие артисты и целые ансамбли, а потом были танцы – я тоже танцевала, правда, сама с собой, потому что ни для кого не подходила по росту…
- Ты там ненароком не наступила на кого-нибудь? - смеётся Зелёный.
- Не говорите! Я так боялась… К счастью, обошлось… И всем я раздавала автографы. Я, наверное, раздала миллион автографов!
- И что же твои верные поклонники, - осведомляется Полосков, - всё время вынуждены были носить тебя на руках?
- Нет, только в самом начале! – смеётся Алиса. – Потом для моих перемещений они использовали специально сконструированного робота…

…Планета Шешинеру. «Пегас» стоит посреди зелёного луга. Ветер лениво колышет травяные волны. На горизонте сенной стоит лес, внизу, среди невысоких зарослей извивается прозрачный ручеёк. Щебечут птицы. Алиса:
- Ах! Как же хорошо здесь! Совсем как на Земле! Пап, я могу букет нарвать? А то когда ещё найдёшь столько цветов!
Из воздуха уже материализуется небольшая делегация важных аборигенов:
- Алиса Игоревна, до конца текущего года вы – королева планеты Шешинеру! Всё это время вам не нужно спрашивать разрешения ни у кого!
- Даже королевы должны вести себя прилично, – возражает Селезнёв. – И во всём советоваться с родителями!
- Не будем спорить, - говорит главный шешинерец. – Мы уже извещены о цели вашего визита. Вам нужен склисс.
Он делает знак – из воздуха материализуется несколько склиссов.
- Но это же самая обыкновенная корова! – воскликнул Селезнёв.
Члены официальной делегации переглядываются.
- Что такое корова? Извините наше невежество, мы впервые слышим это слово.
- Корова, - это такое земное животное, - говорит Зелёный, - она ещё даёт молоко…
Действительно, склисс как две капли воды похож на простую бурёнку – разве что чуть ниже ростом. Правда есть мелкая деталь - у каждого склисса на спине что-то вроде лошадиного чепрака из какой-то непонятной полупрозрачной материи. Зелёный, желая видно рассмотреть склисса получше, подходит к нему вплотную. Корова раскрывает свои печальные глаза, медленно пятится, чепрак на спине у неё расползается, и… все видят, что это крылья – огромные, полупрозрачные, похожие на крылья стрекозы.
- Корова и вдруг летает! – восклицает Алиса.
Склисс взмахивает крыльями и неуклюже пытается подняться в воздух - он не только похож на корову, он и летает как корова.
- Хватайте его! – кричат члены делегации. – Он сейчас улетит!
Делегацию сопровождают два огромных робота (огромные они, впрочем, только для аборигенов – для землян вполне обычного роста) – роботы ловят склисса огромным сачком: накрывают и бережно ставят на землю. Склисс, понимая, что улететь ему не дадут, сворачивает крылья и равнодушно жуёт.
- Папа, он в самый раз для Космозоо! Папа, ну давай его возьмём – посмотри, какой он славный!
- Простите, а кому он принадлежит? – спрашивает Селезнёв.
- Склисс? Он ничей! – спокойно отвечает глава делегации. – Для нас огромная честь, что он так заинтересовал вашу дочь.
Роботы уводят склисса на «Пегас». Главный шешинерец:
- Нам жаль расставаться с вами, и где бы вы ни были – знайте: каждый житель планеты Шешинеру отныне ваш верный друг.
Алиса:
- А всё-таки здорово, когда у тебя целая планета поклонников и друзей!

… Планета Блук. Тюрьма. По коридору гулким эхом разносится поступь охранников. Их двое, они проходит мимо (видны их ноги и торсы) – на стене силуэты теней. Охранники, пройдя коридор, поворачивают, и тотчас из-за угла скользит ещё одна тень – высокая и грузная (обладатель тени раза в полтора выше блукан, его голова почти касается сводчатого потолка). Один из охранников что-то почувствовал:
- Ты слышишь? Кто-то крадётся…
Они оборачиваются, но ничего не успевают сделать: с шипением в воздухе клубится облачко снотворного газа. Толстый «ниндзя» (он весь в чёрном, и лица не видно под маской) пускает в охранников струю газа из баллончика. Издав лёгкий стон, тюремщики падают, «ниндзя» обшаривает их карманы, находит связку ключей. Вот, наконец, нужный ключ (электронная карточка, на ней тот же номер, что и на двери камеры). Неизвестный вставляет карточку в кодовый замок: пиликанье, щелчок – дверь отходит в сторону (как в купе) В одиночной камере – Верховцев. «Ниндзя», приложив палец к губам, повелительно предлагает следовать за ним. Верховцев встаёт с койки, торопливо одевает шляпу…
Конец восьмого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-9. «Планета Шелезяка: полезных ископаемых нет…»

«Пегас» стартует с гостеприимной планеты Шешинеру, выходит на орбиту. К кают-компании в большой вазе – букет свежих цветов. Говорун в клетке распушил перья:
- Beauty! You will be on Aldebaran - flowers bring! (Красота! Будешь на Альдебаране – привези цветов!)
Видеоряд: мельком демонстрируются Полосков и Зелёный (на мостике). Затем камера как бы пробегает по отсекам корабля, и останавливается в грузовом трюме. Алиса и профессор Селезнёв (в комбинезонах, поверх которых наброшены халаты) стоят у террариума алмазной черепашки, задумчиво рассматривая его обитательницу. Та, как ни в чём не бывало, невозмутимо ползает по камням. Селезнёв:
- Странно! Уже сколько дней она у нас на борту, но почему-то ничего не ест и не пьёт…
- Так и с голоду помереть можно! – замечает Алиса.
- У холоднокровных рептилий, - возражает Селезнёв, - обмен веществ протекает не так быстро, как у нас. В прошлом веке был описан случай, когда в зоопарке один питон больше года не принимал пищи, без всякого вреда для здоровья.
- Значит и черепашку можно год не кормить… А что – очень удобно!
- Хотя, с другой стороны, – продолжает рассуждать Селезнёв – питон всё-таки огромная змея, а наша подопечная совсем ещё кроха – ей расти надо, а, следовательно, питаться! Век живи - век учись: какая-то загадочная получается история… Пожалуй, в обеденный перерыв покопаюсь-ка я в справочниках – гляну не сказано ли там чего про алмазных черепашек с Менаты.
- Папа, смотри! – Алиса обнаруживает дыру в задней стеклянной стенке террариума, с первого взгляда её не увидишь, потому что дыра прикрыта большим плоским камнем.
Приподняв очки, Селезнёв рассматривает аккуратно прорезанное отверстие:
- Так вот, значит, как ты выбиралась из террариума!
- Как же она проделала в стекле такую дыру, да ещё прикрыла её камнем? Пап, подозрительно это!
Селезнёв смеётся:
- Алиса! Дыру в стекле черепашка проделала случайно: видишь, какой у неё острый панцирь! (Трогает пальцем край панциря) Камень упал и закрыл дыру, гм… тоже случайно! Наверное, черепашка его нечаянно сдвинула! Не надо видеть загадок там, где их нет.
Загорается экран внутренней видеосвязи. Полосков:
- Игорь, пора принимать решение каким курсом следовать дальше.
- Пап, - вмешивается Алиса, - давай слетаем в систему Медузы! Помнишь, говорун всё время твердил о ней? Вдруг там, помимо неизвестных животных, мы отыщем следы пропавших капитанов «Ци-Фэя» и «Синей чайки»?
(Черепашка, до того неторопливо ползавшая, застыла, только голова её поворачивается из стороны в сторону, внимательно рассматривая говорящих. Краем глаза это замечает Алиса, но вида не подаёт.)
- А где эта система Медузы? – задумывается Селезнёв.
- Довольно далеко, на самой окраине Галактики. – отвечает Полосков. – Для нашего «Пегаса» это примерно две недели пути. Картографирована восемь лет назад космографическим разведчиком с Пилагеи. Есть данные по грунту, составу атмосферы и микрофлоре, полученные автоматическими зондами. Серьёзных экспедиций, насколько знаю, не было.
- Две недели пути и, видимо, две недели на месте… - думает вслух Селезнёв. – А обратно успеем? Алисе ведь нужно вернуться до первого сентября…
- Должны успеть, если нигде не задержимся. Думаю возвратиться в Москву 23-го августа!
- Неделя в запасе есть: что ж, не возражаю! Держим курс в систему Медузы!
Полосков отключается. Четвероногая обитательница террариума опять неспешно изучает камни в своём жилище. Алиса (задумчиво):
- Ты явно не простая черепашка: наверное, ты разумное существо, раз понимаешь человеческую речь!

Видеоряд: камера срывается с места и с огромной скоростью устремляется к обшивке корпуса «Пегаса», она как бы проходит сквозь стену – и вот камера уже за бортом корабля – в поле зрения её мелькает звёздное небо, потом камера разворачивается - мы видим «Пегас» со стороны, название на корпусе, эмблему корабля, работающие двигатели. Внизу – голубая планета Шешинеру с белыми пятнами облаков. Как в «Звёздных войнах» корабль стремительно уносится в звёздное небо. Секунду-две ничего не происходит, и тут от края в кадр вплывает ещё один корабль, чёрный, зловещий, остроносый, похожий на боевую ракету. В корме (корабль показывается с кормы) сверкают рубинами четыре работающих двигателя. С боков корпуса у корабля две длинные пушки на поворотных платформах (внешне он похож на истребитель Люка Скайуокера, но гораздо крупнее и более обтекаемой формы), у кормы на борту эмблема – белый череп со скрещенными костями. Зловещий чёрный корабль тоже срывается с места, устремляясь за «Пегасом».

…«Пегас» следует в гиперпространстве. Ночь. На вахте Зелёный. Один из экранов пульта неожиданно включается, на нём появились непонятные знаки и символы. Зелёный (посылает экстренный вызов по внутренней связи):
- Капитан срочно поднимитесь на мостик! Только что получен сигнал SOS.
На мостик поднимается Полосков, привычным движением садится в кресло.
- По какому пеленгу сигнал, кто терпит бедствие?
- На корабль не похоже, - отвечает Зелёный, - да и мало в здешних секторах летает кораблей… Сейчас, сверю координаты с картой…
Он сверяет, а на мостик тем временем поднимаются разбуженные Селезнёв и Алиса. Полосков по-военному быстро успел облачиться в комбинезон, на Селезнёве домашний халат, на Алисе – пижама и шлёпанцы. Зелёный:
- Ага, есть! Сигнал с планета Шелезяка, сейчас, переводчик переведёт кодовые символы в прямую речь.
Загорается лампочка, включается динамик (приятный женский голос):
- Планета Шелезяка… Терпим бедствие… У нас эпидемия… Срочно окажите помощь!
Указательным пальцем на большом экране справочного компьютера, стоящего отдельно от пульта, Алиса находит раздел: ПЛАНЕТА ШЕЛЕЗЯКА, и запускает поисковик. Секунд десять спустя экран обновляется: на ней появляется суровый «лунный» ландшафт незнакомой планеты, в уголке текст, который одновременно озвучивается из динамика (приятный женский голос):
- Планета Шелезяка, полезных ископаемых нет, воды нет, растительности нет. Населена роботами. Культура металлическая, низкого уровня.
Динамик повторяет купой текст справочника два раза и сам выключается. Одновременно гаснет справочный экран.
- Не понимаю, - говорит Алиса, - если там живут только роботы, какая у них может быть эпидемия? Разве роботы болеют?
- Слетаем и разберёмся! – предлагает Зелёный.
- А это далеко? – спрашивает Селезнёв.
- Судя по карте, - отвечает Полосков, - не очень. Три дня потеряем.
- Три дня не страшно, – говорит Алиса.- В школу всё равно не опоздаю!
- Думаю, придётся менять курс, - говорит Полосков, - роботы тоже разумные существа, нельзя бросать их в беде .
- Будь по-вашему, уговорили! – соглашается Селезнёв. – Меняйте курс.
Зелёный вызывает диспетчера с Шелезяки:
- Шелезяка, планета Шелезяка, пожалуйста, ответьте! Вас вызывает космический корабль «Пегас». Приняли ваш сигнал, изменили курс, следуем к планете! Дайте координаты вашего космопорта!
Он вызывает два раза, когда собирается вызвать в третий раз, из динамика доносится ответ (глухой механический голос):
- Слышим вас, «Пегас»! Спасибо, что откликнулись. У нас только один космопорт, его местоположение вы определите по сигнальному маяку. Включаю маяк. (Раздаются короткие ритмичные сигналы.)
- Спасибо, Шелезяка! Мы запеленгуем маяк, как только выйдем из гиперпространства. Посадка через 28 часов!
- У вас на борту есть доктор? (Зелёный переглядывается с Полосковым – оба в недоумении.)
- Доктор? А зачем доктор – скорее вам нужен механик…
- Механик нам тоже нужен, но и доктор бы не помешал.
- Что, положение настолько тяжёлое?
- Тяжёлое. Все потеряли способность к движению. Я тоже: у меня отказали ноги.
- Н-да… - Зелёный призадумался, - что ж, будем спешить! Поможем, чем сможем…

…Взметая тучи пыли, «Пегас» садится на пустое лётное поле – Шелезяку крайне редко посещают космические корабли. Здание космовокзала (если так его можно назвать) напоминает заводской цех: вместо традиционного фасада с окнами - сплошное переплетение труб, ферм, кабелей. За исключением электроизоляции, едва ли не всё сделано из металла. Даже лётное поле выложено шестиугольными металлическими плитами (почерневшими от окалины и со следами ржавчины по краям). По трапу спускается Зелёный, за ним Алиса и Селезнёв – все облачены в скафандры (у Алисы скафандр ярко-жёлтый, у остальных они серые, стального цвета). Алиса:
- Пап, здесь же вроде есть воздух?
- Воздух-то есть, но в нём очень мало кислорода. Без скафандра задохнёшься!
Они подходят к распахнутым настежь дверям космовокзала (на них тоже потёки ржавчины). Каждый шаг по металлический поверхности отдаётся гулом. Зелёный, подобрав валяющийся прут, звонко стучит по створке входной двери:
- Эй, кто-нибудь! Откликнитесь! (Он говорит через динамик, закреплённый снаружи у основания гермошлема, внешние звуки он слышит через микрофоны.)
Откуда-то из мрачной глубины доносится:
- Поднимайтесь по лестнице наверх. Вторая дверь направо!
С громким стуком люди поднимаются по решётчатым металлическим ступеням. В помещении почти абсолютный мрак – горят лишь редкие лампы аварийного освещения, такой же важной для людей детали как окна, роботы, строившие здание, явно не были озабочены. На всякий случай Алиса держит в руке карманный фонарик. На втором этаже открытая дверь, возле которой на стене табличка (на космолингве): «Диспетчерская». Зелёный заглядывает внутрь:
- Вы здесь?
Перед пультом узла связи застыл одинокий робот. Стены, потолок, пол и оборудование покрыты толстым слоем пыли. Робот неподвижен тускло мерцает сигнальная лампочка у него на груди. В отличие от роботов-кентавров «Пегаса», аборигены Шелезяки похожи на грубое подобие человека: у него две ноги и две руки, а наверху – цилиндрическая голова на подвижной шее с глазами-телекамерами. И говорит он как человек – открывая прямоугольный рот.
- Спасибо, что прилетели! – говорит робот. Он пытается поднять руку в знак приветствия, в суставах у робота что-то отчаянно скрипит, и рука, не пройдя четверти оборота, застревает. – Спаси…
Челюсть робота застревает на полуслове. Зелёный пытается закрыть роботу рот, но челюсть не поддаётся. В конце концов, он изо всех сил бьёт по челюсти снизу кулаком, вправляя её на место.
- Бо! – говорит робот.
- Пожалуйста, не открывайте рот широко. Не то всякий раз придётся вправлять вашу челюсть – так и испортить её недолго.
- Вот видите: я тоже теряю подвижность. Я уже не надеялся, что сигнал бедствия будет услышан: космические корабли редко посещают наш сектор.
Зелёный осматривает робота:
- Н-да, незнакомая конструкция… Ну ничего, разберёмся!
- Я местной конструкции. Меня собрали шестьдесят лет назад. Тогда строили на века. Я могу работать и под водой, и в вакууме, и даже в жерле действующего вулкана!
- Однако, я гляжу, за все эти годы вы ни разу не проходили профилактику! Ай-яй-яй! Что же вы так, батенька, не следите за своим состоянием? Неудивительно, что у вас началась эпидемия…
- Вы нам поможете? – хоть голос у робота неживой, механический, но в нём всё-таки слышна робкая искорка надежды.
Зелёный вместо ответа берёт робота за руку, пытается её согнуть и разогнуть. Суставы издают душераздирающий скрежет. (Зелёный вполголоса бормочет: «Точно старая телега. Такое впечатление, что сто лет не смазывали!»)
- И давно это с вами? – спрашивает он робота, осторожно простукивая корпус и суставы.
- Когда я заступал на дежурство, пять недель назад, со мной было всё в порядке. У нас случались перебои со смазкой, но как-то обходилось. Однако затем с разных концов планеты пошли сообщения о массовом выходе роботов из строя. Потом связь прервалась, последние роботы, которых я видел, были из ремонтной службы.
- Вы их вызвали?
- Нет, они пришли сами. Со мной тогда всё ещё было в порядке. Они заглянули и сказали, что почти весь персонал космопрота разбит параличом – это было три недели назад. На прошлой неделе меня должны были сменить. Но никто не пришёл. Я тоже не мог сходить, кого-нибудь позвать – отказали ноги. Думаю, все вышли из строя – я последний. (Слова робота сопровождает видеоряд: эпидемия на Шелезяке, роботы ломаются, выходит из строя, замирают, падают…)
- Боюсь, мне придётся вас частично разобрать: иначе точного диагноза не поставить… Не возражаете?
- Если нужно – разбирайте. Я вам доверяю!
- Сейчас я вызову корабельных роботов, и мы отнесём вас на «Пегас»: здесь условия для вашего лечения неблагоприятные. Антисанитарные, я бы сказал!
- А мы, пожалуй, - говорит Селезнёв, - пойдём с Алисой, осмотримся. Может, ещё кого живого найдём…
- Сморите, не заблудитесь, - предупреждает Зелёный, - сами видите, как здесь темно!
- Мы недалеко! – отвечает ему Алиса.

Видеоряд:
Город роботов, больше похож на исполинский завод. Домой и улиц нет: вместо них – ангары, склады, сборочные цеха и подъездные пути (наземные и воздушные, монорельсовые). С точки зрения человека – полный хаос и лабиринт, тут действительно можно заблудиться. На всём толстым слоем лежит пыль, копоть и ржавчина. Когда-то здесь кипела иная механическая жизнь, но теперь всё стоит: застыли сборочные линии с незавершёнными роботами, у замерших станков неподвижные роботы-сборщики. На груди у роботов горят сигнальные лампочки. Селезнёв и Алиса бродят среди всеобщего запустения, подсвечивая себе дорогу фонариками. Селезнёв:
- Если лампочки горят, то роботы живы. Но, почему-то, парализованы…
Раздаётся жуткий скрип: Алиса проходит мимо одного из роботов и тот, увидев девочку, пытается повернуть голову. Но тщетно.
От неожиданности Алиса отшатнулась в сторону, прячась за спину отца, но любопытство берёт верх: она нерешительно приближается, и вот уже почти прислоняется стеклом гермошлема к голове жителя Шелезяки. У того сохранили подвижность только глаза – телекамеры, вращаясь, медленно выдвигаются вперёд…
- Папа! Он на меня смотрит… – говорит Алиса и добавляет: - У меня такое чувство, будто он плачет.
Селезнёв тихо кладёт руку на её плечо – сказать ему нечего.
- Пап, а мы им можем чем-нибудь помочь?
- Не знаю. Сейчас всё зависит от Зелёного… Идём на «Пегас»!

…Они возвращаются на корабль и застают следующую картину. Зелёный, как заправский доктор, облачившись в белый халат, копается во внутренностях своего механического пациента. В глазу у него монокль-объектив. Роботы с «Пегаса» ассистируют: подсвечивают, подают инструмент. На полу, на стеллажах, на стульях разложены детали. На тумбочке голова робота, подключенная к бортовой электросети. Она вращает глазами, подаёт советы:
- Прозвоните жёлтый, пожалуйста… Нет, ниже, да-да, вот этот… Это блок координации. Там ещё стоит синий – это блок памяти. Очень дефицитная деталь: когда ремонтируем космические корабли путешественников в оплату мы стараемся получить именно такую. Блок памяти стоит не у всех роботов, а только у некоторых, кому нужна память – мне, например. А блок питания у меня в порядке? Вон тот, который оранжевый?
Подходят Алиса и Селезнёв (уже без скафандров). Алиса:
- Ну как?
- А-а! – Зелёный неопределённо машет рукой. – Уже час копаюсь, причины найти не могу. Хотя всё и запущено, но, как ни удивительно, исправно. (К роботу) Так вы говорите, у вас в последнее время были какие-то проблемы со смазкой?
- Смазку мы меняем регулярно, правда, не всегда своевременно. Мне, например, сменили не как положено по регламенту, когда я заступил на дежурство, а три недели назад, когда моё самочувствие проверяла ремонтная бригада.
- Нужно немедленно известить Галактический Союз! – говорит Селезнёв. – Должны же быть какие-нибудь специалисты по болезням роботов!
- Ну какие у нас могут быть бо… - робот отвечает слишком громко, и у него опять заедает челюсть.(Теперь уже Селезнёв с силой ударяет по ней.) – Спасибо!
- Думаю, всё дело в смазке: другой причины не вижу, – говорит Зелёный. - Попробуем сменить ещё разок!
Один из ассистентов подносит тяжёлую канистру, заливает её содержимое в ванночку. Зелёный:
- Все суставы перебрать, старую смазку счистить, взять, на всякий случай, пробу для анализа. Потом смазать по-новой!
Ассистенты молча исполняют приказ. Работают они чётко и споро: и пятнадцати минут не проходит, как смазка заменена, робот собран. Последняя деталь – голова. Не доверяя деликатную операцию никому, Зелёный аккуратно привинчивает голову сам. Итак, всё готово. Зелёный включает робота (у него на груди дверца, за которой – большая красная кнопка с надписью «ПУСК»). Тот неуверенно поднимает руку, потом ногу, делает шаг, другой и… начинает плясать! При этом, он задевает ванночку и расплёскивает масло…
- Благодарю вас! Благода-а-а… - у робота в третий раз заедает челюсть! Смазку в голове ещё не сменили. Робот сконфужено замирает на месте. Зелёный вызывает по внутренней связи Полоскова:
- Геннадий, будь добр, спустись к нам в ангар и захвати по пути маслёнку из моей каюты!
Тем временем роботы «Пегаса», неодобрительно перемигиваясь лампочками, спешат подтереть пол.
Наконец в ремонтную мастерскую ангара входит капитан. В руке у него маслёнка, а на плече сидит говорун. Полосков:
- Извини, Игорь, что выпустил его из клетки, но он так рвался и кричал, что я не удержался и решил его захватить…
Говорун срывается с капитанского плеча и кружит над роботом:
- Robot, hi! Yahoo! (Робот, привет! Ура!)
Алиса следит за говоруном, разинув рот, Селезнёв и Полосков тоже в крайнем изумлении. Один только Зелёный ничего не замечает. Он заливает масло в заправочные отверстия. В голове у робота что-то булькнуло, и челюсть стала двигаться как надо.
- Здравствуй, смелая птица! – он вытягивает руку, и говорун тотчас садится на неё.
- Вы знаете говоруна? – к Алисе вернулся дар речи.
- Знаю! Я сам его ремонтировал! – стеклянные глаза телекамер робота сияют: наверное, так он улыбается.
- Как же можно ремонтировать живую птицу? – удивляется Селезнёв.
- Два года назад, как раз во время моего дежурства эта птица материализовалась в диспетчерской. Её телепортировало с космического корабля.
- Но ваш воздух не годен для дыхания! – удивляется Алиса. – Говорун должен был мгновенно погибнуть!.
- В диспетчерской постоянно хранится аптечка с запасом кислорода для живых, – поясняет робот, - по правилам Галактического Союза, аптечку положено иметь на всякий случай. Я помесил птицу в герметичный бокс и осмотрел – у неё отсутствовало крыло: наверное, его оторвало при неудачно телепортации. Пришлось лечить птицу: вместо потерянного крыла, наши мастера изготовили протез.
- Вы хотите сказать, крыло у него искусственное?! – у Селезнёва, что называется, глаза на лоб полезли.
- Наши мастера очень искусны, недоверчивый землянин.
Говорун расправляет одно свое крыло, как бы приглашая его потрогать. Действительно, под перьями (перья, кстати, искусственные, хоть на вид и не отличаются от натуральных) явственно прощупывается металл. Селезнёв осторожно ощупывает крыло:
- В самом деле, это не кость, это металл. А ещё говорят, «Культура металлическая, низкого уровня»! Да она задаст сто очков вперёд любой другой!..
- А что было с птицей потом? – спрашивает Алиса.
- Мы не могли всё время держать птицу в боксе: запас кислорода кончался. От космических путешественников мы знали, что родина этих птиц – планета Блук. Мы собрали космический корабль, маленький, какой сумели, снабдили его запасами на дорогу и отправили птицу на родину.
- Вот как он добрался до Блука! – говорит Полосков. – Как видно, ваш корабль приземлился неудачно, раз, по словам местных жителей, говорун был больной и израненный, однако, он всё же уцелел.
- Говоруша! – восхищённо говорит Алиса. – А ты, оказывается, герой!
- Это смелая птица! – подтверждает робот.
- Друзья мои! – говорит Полосков. – А что это мы держим нашего гостя в ангаре? Пригласим его в кают-компанию, как положено!

…Кают-компания «Пегаса» в креслах сидят Полосков, Селезнёв, Зелёный и робот. На железном плече робота – говорун. С краешка пристроилась Алиса (в плетёном кресле, изготовленном пауком из веток обрезанных кустиков). Люди пьют чай, робот поглощает подсолнечное масло из бутылочки (потягивая его через соломинку). Говорун шелушит орешки (он требовательно щебечет и хлопает крыльями, и робот тотчас поднимает со стола блюдце и подносит – говорун берёт очередной орешек) Тянется неспешная беседа.
- Как же всё-таки это удивительно, - говорит Зелёный. – Мы живые, вы – железные. Но всё при этом как у нас!
- Оставайтесь с нами! – зовёт его робот. – Будете Генеральным инженер-механиком планеты Шелезяка!
- А что это за должность? - с любопытством интересуется Алиса.
- Генеральный инженер-механик второй после Генерального конструктора! Генеральный конструктор руководит всей планетой, а Генеральный инженер-механик ему помогает.
- А назначить сразу Генеральным конструктором нашего Филидора нельзя? – спрашивает Алиса.
(Зелёный смеётся)
- Понимаешь, у нас, у роботов с живыми отношения сложные. Многие не доверяют живым. Они согласились бы, чтобы живой стал Генеральным инженер-механиком только если Генеральным конструктором останется кто-нибудь из нас!
- Да-а, - задумчиво произносит Полосков. – Мало ещё доверия между обитателями разных планет, очень мало! Но, будем надеяться, у Галактического Союза большое будущее!
- Доверия мало, - соглашается робот, - у нас доверие в особенности уменьшилось после истории, случившейся полтора месяца назад.
- Что за история? – насторожился Селезнёв.
- Два месяца назад из системы Медузы к нм прибыл небольшой корабль. К нам редко прилетают – обычно, к нам перегоняют списанные корабли, предназначенные на слом. В Галактике мало кто не хочет возиться с утилизацией старого хлама, а нам металлический лом большое подспорье, ведь на Шелезяке почти уже не осталось руды и других полезных ископаемых.
- Так вот из чего у вас всё сделано, - говорит Алиса, - из металлического лома!
- Но новые корабли к вам всё-таки прилетают? – спрашивает Полосков.
- Прилетают, обычно, когда ему требуется серьёзный ремонт. Так было и на этот раз. Мы охотно ремонтируем чужие корабли, так как нуждаемся в смазочном масле и деталях, которых не можем изготовить сами, и мы принимаем их в оплату за предоставляемые услуги. Из корабля к нам сошёл живой, по виду землянин, в шляпе и кислородной маске. (Слова робота сопровождает видеоряд: роботы общаются с незнакомцев в шляпе – последний изображён со спины.)
- В шляпе? – переспрашивает Алиса.
- В шляпе, - подтверждает робот. - Его корабль нуждался в ремонте. Мы починили его корабль, но когда стали просить оплату, тот живой рассмеялся и ответил, что не привык оплачивать услуги роботов. Я присутствовал при том разговоре и, захотел пристыдить: «Стыдно, - сказал я, - два года назад мы починили и отправили на Блук птицу-говоруна, который ничего не дал нам, поскольку неразумен, но ты-то разумный, а уподобляешь себя животному!» Услышав это, живой страшно рассердился, стал угрожать нам, твердя, что все роботы страшно поплатятся за то, что помогли говоруну. (Новый видеоряд: незнакомец в шляпе поворачивается лицом, и теперь видно, что это Верховцев в кислородной маске.) Потом он улетел, а на следующий день после его отлёта на планете началась эпидемия.
Звонит видеофон. На экране бегущая строка, механический голос дублирует её:
«Произведён анализ образцов масла, взятого из суставов дежурного диспетчера космопорта планеты Шелезяка. Во всех образцах обнаружены бактерии, разрушающие трущиеся поверхности. Необходима тщательная дезинфекция смазочного масла».
- Всё ясно! – говорит Зелёный. - Тот человек подсыпал в масло вредоносных бактерий. Масло заражено! Носит же земля таких негодяев: сегодня мне впервые стало стыдно, что я человек, соплеменник этого… не знаю как его зовут.
- Зато я знаю! – решительно заявляет Алиса. – То есть не знаю, но уверена – это доктор Верховцев.
На некоторое время воцаряется молчание. Потом Селезнёв тихо говорит:
- Наверное, было бы преждевременно кого-то осуждать только лишь на том основании, что он человек и носит шляпу.
- Ты, папочка, можешь, конечно, думать что хочешь, только я всё равно чувствую – это он!
- Чувства – не доказательства! – говорит Селезнёв.
- Ну-ка, друзья! Давайте не будем тратить время попусту, - кладёт конец спору Полосков. – Давайте-ка лучше подумаем, как нам спасти роботов Шелезяки.
- А что мы можем? У масла на борту одна бочка и пара канистр. – сообщает Зелёный. – Я готов уступить бочку, - нам до конца полёта двух канистр, надеюсь, хватит.
- Одной бочкой не обойтись! – качает головой Селезнёв. – Готов пожертвовать протонным томографом. До конца полёта нам он вряд ли понадобиться, а вам пригодится. Мощный пучок протонов убьёт любых бактерий и обеззаразит масло.
- О, это было бы здорово, - соглашается робот, - Вы замечательные живые! Мне никогда ещё не приходилось встречать столь благородных путешественников!
- И, разумеется, - подвёл итог Полосков, - надо известить обо всём Галактический Союз. Сегодня этот таинственный землянин подсыпает бактерий в систему маслоснабжения Шелезяки, завтра ещё куда-нибудь… Его поступки угрожают всей Галактике!

…Роботы с «Пегаса» заканчиваю монтаж установки по обеззараживанию масла: сквозь томограф продета труба, по которой масло перекачают из заражённых емкостей в другие, куда оно поступает уже очищенным. Потом роботы выкатывают из трюма большую бочку свежего масла – подарок роботам.
Дежурный диспетчер космопорта прощается с землянами:
- Услуга, оказанная вами жителям Шелезяки, требует награды!
- Мы помогаем бескорыстно. – говорит Селезнёв. - У землян не принято брать плату за спасение.
- Но я, как единственный пока активный житель, от имени всей Шелезяки хочу вас искренне отблагодарить! Неужели вы откажетесь от подарка?
- А что у вас за подарок? – спрашивает Зелёный.
Робот протягивает небольшой ящик:
- Это малый робот, предназначенный для поиска полезных ископаемых. В старину у нас их было много, но потом были недра выработаны и роботы-поисковики стали не нужны. Их давно разобрали на запчасти, случайно уцелел один – возьмите, вдруг он вам пригодиться.
- Папа! - уговаривает Алиса, - Давай возьмём поисковика! Он Лёве Званскому очень нужен!
- Ладно, раз Лёве нужен, так и быть, возьмём.
Алиса принимает ящик:
- Тяжёлый какой! Железный, наверное...
Дежурный диспетчер космопорта:
- Ваш благородный поступок никогда не будет забыт! Граждане Шелезяки обязательно увековечат его в камне! (Зелёному): А как насчёт моего предложения? Оставайтесь у нас!
Зелёный:
- Благодарю покорно, но вы же сами видите: жить на вашей планете мне будет в тягость!
(На Зелёном, как и на всех землянах – скафандры. Свой, особый, скафандр и на говоруне, который тоже захотел попрощаться - говоруна держит Алиса):
- Robots, my friends! Robots, my friends! (- Роботы, мои друзья! Роботы, мои друзья!)
- Прощай, смелая птица! Похоже, вы правы: индивидуальные недостатки конструкции есть у каждого, но пусть они не мешают нашей дружбе! Ну, я пошёл – смазку менять…
Люди поднимаются по трапу, то один, то другой оборачивается, машет рукой… Робот машет им в ответ. Трап убирается, люки закрываются, корабль, взметнув как при посадке тучу пыли взмывает в унылое пепельно-серое небо Шелезяки, сквозь которое едва проглядывает здешнее солнце.
Робот провожает корабль взглядом и машет, машет ему вслед, механической рукой.
Конец девятого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-10. Система Медузы.

...Мостик «Пегаса». Все в сборе: Полосков, Селезнёв и Зелёный сидят в креслах у пульта, Алиса подле отца. Тут же порхает Говорун. Сзади, стараясь оставаться незаметной, по полу крадётся алмазная черепашка. В чёрной звёздной бездне светят не одно, а четыре солнца: большие - жёлтое и оранжево-красное и поменьше – синее и зелёное. Обе пары вращаются вокруг невидимого центра масс, совершая оборот за девяносто лет. Планеты обращаются жёлтого и оранжево-красного светил. (Видеоряд: сначала система показывается так, как она видна из окон рубки «Пегаса», затем – на экране обзорного локатора корабля. На последнем, на фоне пары Солнц, круглые отметки планет: красная, белая и голубая. Возле каждой - сопроводительный текст) Полосков читает вслух:
- Первая планета Системы Медузы, масса - одна четвёртая Земной, атмосфера разреженная, кислорода нет. Средняя температура на поверхности 800 градусов…
- Здесь нам делать нечего! – комментирует Зелёный.
- Вторая планета Системы Медузы, масса - равна Земной, атмосфера облачная, вдвое плотнее Земной, содержание кислорода 10 %. Средняя температура на поверхности 100 градусов.
- Стоит поискать! – советует Селезнёв.
Говорун (по-русски, голосом Максима Соколовского):
- Ищи на третьей планете! Ищи на третьей планете!
- Птицы считать не умеют! – пренебрежительно отзывается Зелёный.
- А капитан «Синей чайки», по-вашему, тоже считать не умел? – возражает Алиса.
- Третья планета Системы Медузы, - продолжает Полосков, - масса в полтора раза меньше Земной, атмосфера как на Земле, кислорода 20 %. Средняя температура на поверхности 20 градусов.
Селезнёв настраивает приборы, смотрит на их показания:
- По данным спектр-анализатора на поверхности третьей планеты богатая растительность и, несомненно, развитый животный мир.
- Вот видите, - говорит Алиса, - говорун прав! Если «Синяя чайка» потерпела бедствие, то её капитан наверняка выбрал бы для вынужденной посадки именно третью планету!
- Когда корабль терпит бедствие, Алиса, - говорит Полосков, - некогда смотреть, куда приземляться. Так что искать будем на обоих планетах: сперва на второй, потом – на третьей.
Капитан плавно поводит джойстиком – по экрану локатора ползёт белая отметка, похожая на рамку видоискателя в фотоаппарате, разграфлённая четырьмя короткими визирными чёрточками, не доходящими до центра. Над рамкой транспарант: КУРСОПРОКЛАДЧИК. Капитан медленно подводит рамку к изображению второй планеты, так что её отметка опадает в центр рамки. Рамка тотчас же мигает и из белой становится красной, а под ней загорается новый транспарант: «ЦЕЛЬ ЗАХВАЧЕНА». Сбоку от карты системы загорается надпись: ВЫБОР ОПТИМАЛЬНОЙ ТРАЕКТОРИИ - мелькают колонки цифр, кривые линии возможных траекторий: бортовой компьютер решает задачу. Наконец мельтешение цифр прекращается и появляется надпись: ОПТИМАЛЬНАЯ ТРАЕКТОРИЯ ВЫБРАНА.
Видеоряд: корабль в космическом пространстве, на фоне чёрного неба звёзды и четыре Солнца Системы Медузы, из расположенных на днище «Пегаса» дюз планетарных двигателей (их три штуки) вырываются сине-фиолетовые прозрачные языки пламени. Корабль устремляется к цели.
Следующий видеоряд: «Пегас» облетает вторую планету Медузы на низкой орбите. Под кораблём желтоватая облачная пелена без единого просвета. Алиса:
- Тут же ничего не разглядишь: сплошные облака как на Венере!
- Попробуем запустить разведчика, - отвечает Полосков. – Хотя корпус «Синей чайки» не был сделан из стали, как у нашего «Пегаса», а выращен из специальной органики, металла в ней тоже имелось немало. Разведчик его засечёт.
Видеоряд: в обшивке ангарного отсека открывается небольшой люк, через который в космическое пространство вылетает небольшой шарообразный зонд (из-за торчащих во все стороны антенн похожий на свернувшегося клубком ёжика). Медленно вращаясь, он отправляется в самостоятельный полёт.
- А он корабль ни с чем не перепутает? Ну, там, железной руды залежь, или метеорит упал - тоже железный?..
- Алиска, ты соображаешь! – хвалит Полосков. – Уверяю: не спутает!
- Разведчик на то и зовётся разведчиком, что способен отличить чистый металл от руды! - поясняет Зелёный. – Капитан! Кажется, наш разведчик что-то засёк… Передаёт координаты.
- Сейчас, навожу радар, - Полосков прильнул к экрану.
- С первого раза! - восхищена Алиса.
- То-то и оно… - Зелёный не разделяет её восхищения. – Когда с первого раза, то не миновать подвоха!
Полосков изучает отметку на экране радара:
- Зря ворчишь, Филидор, просто это я везучий! – говорит он. – Когда я в Космофлоте служил и летал на «Соколином глазе», то обыкновенно засекал цель с первого захода!..
- «Соколиный глаз» - это был ваш истребитель? - Алисе интересно.
- Разведчик. Я выслеживал базы космических пиратов.
(При этих словах алмазная черепашка замирает, точно прислушивается.)
- Папа, а ты кем служил? – любопытство Алисы всё сильнее. - Тоже летал?
Селезнёв раздражённо кашляет (Говорит, морщась, чтобы только отвязаться):
- Нет, я служил в десанте.
- Снайпером, - добавляет Полосков.
- А, знаю! Снайпер – это такой меткий стрелок…
- Алиса, не отвлекай капитана! – тихим, но не терпящим возражений голосом приказывает Селезнёв.
(Алиса умолкает. Черепашка, никем пока не замеченная, вращает головой, то и дело переводя взгляд с Полоскова на Селезнёва – словно желая запомнить их получше.)
- Длина этой штуки – полтораста метров. По габаритам, вроде бы, совпадает… Ну-ка, Филидор, глянь в атлас Сомова – там должно быть описание «Синей чайки» и «Ци-Фэя».
Зелёный набирает на клавиатуре название, и вскоре на экране появляется изображение загадочного, космического корабля, более всего похожего на нераспустившийся бутон лилии – трёхдольчатый рассеченный тремя глубокими продольными бороздами. Поверхность его выпуклых лопастей бугрится от сетки разветвлённых жил… На большей части экрана корабль изображён крупным планом, причём он медленно вращается, дабы его можно было рассмотреть со всех сторон, в нижнем углу изображение неподвижно – на нём корабль нарисован в трёх проекциях.
- А это не может быть какая-нибудь скала? – осторожничает Селезнёв.
- Из чистого металла? – иронизирует Полосков. – К тому же где это ты, Игорь, видел одинокие скалы посреди плоской равнины? Всем приготовиться к посадке!
Говорун (голосом Соколовского):
- Какие странные миражи, их стоит поостеречься!
Хлопая крыльями, он вьётся между креслами, подлетая то к одному, то к другому и настойчиво твердит одну и ту же фразу. При этом, наконец, он вдруг замечает черепашку:
- Караул! Держите вора! Danger! Stop the thief! (Именно так: и по-английски, и по-русски.)
В раздражении, Селезнёв оборачивается и тоже замечает черепашку – говорун подлетает, садится ей на спину и несколько раз успевает клюнуть её, но черепашка защищена панцирем, под который она прячет голову и лапки.
- Опять сбежала! – профессор вскакивает, всплеснув руками, и подбегает, отгоняя от своей подопечной разбушевавшуюся птицу.
- Как сбежала? – Алиса удивлена не меньше. - папа, мы же с тобой заделали дыру!
- Видимо, её нельзя держать под простым стеклом, для её террариума требуется какое-то особое, бронированное стекло – она вечно прорезает в нём дыры!
- Да пусть ползает, - говорит Полосков, - она нам нисколько не мешает.
- Угу! - возражает Зелёный, - а если она металлическую обшивку прорежет как стекло! Только разгерметизации нам не хватало!
- Я её спрячу в сейф, где мы храним оружие! – говорит Селезнёв. – А то наш говорун что-то страшно её невзлюбил. Того и гляди подерутся и оба поранятся!
Он берёт черепашку в руки и направляется к лифту.
- Игорь! - говорит вдогон Полосков. - Посадка через пятнадцать минут!
Селезнёв уже в лифте:
- Я пристегнусь в своей каюте. Алиса, быстро за мной!
Алиса не собирается исполнять папино требование, она торопливо садится в освободившееся кресло:
- Пап, я здесь пристегнусь!
Спорить некогда: Селезнёв спускается вниз один.
Говорун поспешно подлетает к девочке.
- Ой! Мы не догадались захватить для тебя амортизатор! Ладно - ложись ко мне на колени!
Собственно, птица, не дожидаясь приказа, ложится на спину, устраиваясь между колен Алисы, «солдатиком» складывая крылья. Для верности девочка придерживает его ладонями:
- Лежи смирно!

…«Пегас» спускается сквозь молочно-белую кисею тумана. Только у самой поверхности туман редеет и становится видна поверхность: пепельно-серая земля, усыпанная большими и малыми камнями изумрудно-зелёного цвета. Видимость ограничена – уже в километре всё пропадает в тумане: облачный слой атмосферы простирается до самого грунта.
- Ну и где терпящий бедствие корабль? – спрашивает Зелёный.
- Странно, - говорит Полосков, - он должен быть прямо перед нами!
Словно от дуновения ветра туман колеблется и, прямо перед «Пегасом» что-то тёмное начинает проглядывать сквозь сумрачную мглу. Прямо на глазах, в тумане проступают плавные очертания корабля, упирающегося в грунт невысокими посадочными опорами. Матово-синяя обшивка корабля изборождена чёрными прожилками, напоминающими звёзды с тонкими извивающимися лучами…
- «Синяя чайка!» - кричит Алиса, она торопливо сбрасывает ремни.
Говорун взвивается к потолку:
- Остерегайтесь миражей!
Но его никто не слушает. Все дружно расстёгивают ремни, спеша выбраться из кресел.
Следующий видеоряд: В скафандрах трое медленно спускаются по трапу. Скафандры те же, но на них навешаны массивные ранцы системы охлаждения. Сзади на ранцах вспыхивают проблесковые маячки. Первым идёт Полосков, за ним – Селезнёв, замыкает шествие Зелёный. Идут медленно, тщательно выверяя каждый шаг, то и дело оборачиваясь. Наверху – в освещённом окне рубки видна Алиса (над ней вьётся говорун). Девочка машет рукой всякий раз, когда кто-нибудь оглядывается. Селезнёв:
- Алиса! Мы для чего оставили тебя на мостике?
- Связь держать, пап!
- Вот именно! А ты что делаешь? Марш к пульту!
- Слушаюсь! – недовольно бурчит Алиса и садится в кресло (экран от внешней телекамеры показывает разведчиков в том же ракурсе, что и из окна).
- Алиса, - спрашивает Полосков, - в углу экрана окошко дальномера. Замерь, пожалуйста, на сколько мы удалились от «Пегаса», и сколько нам ещё пройти.
- Сейчас! – джойстиком девочка переводит курсор с проблесковых маячков на ранцах (космонавтов в клубящемся тумане практически не видно) до неясных контуров корабля. – Вами пройдено 150 метров, а до цели ровно пятьсот! Вам осталось 350 метров! Не понимаю, дядя Гена, вы же гораздо ближе!
- Она не понимает! – усмехается Зелёный. (Меняется видеоряд – снова поверхность.)
- Туман наползает, - объясняет Селезнёв, - а камера, которая у тебя, расположена выше тумана. Поэтому у тебя видимость лучше…
- Ясно, пап! (Доносится по радио)
- Направление у нас верное?
- Верное!
Космонавты продолжают движение. Зелёный:
- Что-то я не пойму: мы уже должны упереться в чужой корабль, а его почему-то нет.
Полосков:
- Я что-то вижу впереди! – капитан ускоряет шаг и… упирается в огромную скалу, вершина которой смутно угадывается в тумане.
Подтягивается Селезнёв:
- М-да… Это не «Синяя чайка»!
- Вынужден взять свои слова обратно, Игорь: одинокие скалы посреди равнины всё-таки встречаются.
- Но что-то же разведчик здесь засёк!
Зелёный натыкается на неожиданное препятствие и едва не падает, громко чертыхаясь:
- Чёрт! Вот, что он засёк, капитан!
Полосков и Селезнёв спешат к бортинженеру. На грунте, серди россыпей зелёных камней лежит кусок посадочной опоры космического корабля, сломавшийся при посадке. Полосков счищает с обломка металлической трубы зеленоватый налёт – на нём проступают арабские цифры с латинскими литерами номерного кода и… китайские иероглифы! Полосков читает:
- «Ци-Фэй». Хоуцзян высаживался здесь!
- И, судя по всему, неудачно! – замечает Зелёный. – Впрочем, неудивительно: чего ещё ждать от такой негостеприимной планеты!
- Однако, - возражает Селезнёв, - если учесть, что других следов кораблекрушения мы не наблюдаем, капитан всё-таки починил свой корабль и улетел!
- Корабли Самаона Гая были исключительно живучи, - поддерживает Полосков, - к тому же, они могли залечивать последствия аварий...
- Папа! - в наушниках встревоженный голос Алисы. - Там, рядом с вами… четвёртый!
Космонавты мгновенно оборачиваются – позади среди медленно клубящегося тумана виднеется высокая человеческая фигура в скафандре.
- Кто вы? - Полосков окликает незнакомца, но тот не реагирует. Под тонированным стеклом его гермошлема не разобрать лица. Он делает шаг навстречу, и космонавты невольно отступают, пятясь.
- Максим! Максим Соколовский, это вы?
- Он тебя не слышит, Геннадий, - взволнованно замечает Селезнёв, - наверное, рация настроена на другую волну…
- Мы экипаж «Пегаса», мы ищем вас…
Высокий незнакомец не реагирует, он делает ещё шаг, и… тёмная фигура расплывается в воздухе…
- Привидение, - громко бормочет Зелёный.
- Папа! – кричит Алиса. - Он исчез!
- Странно, а давеча на том же самом месте стояла «Синяя чайка»! – констатирует Полосков. – И так же точно исчезла…
- Вон ещё один! - Зелёный хватает капитана за рукав.
Космонавты оборачиваются: второй человек в скафандре, на сей раз заметно ниже ростом. Присев на корточки, он чинит шасси космического корабля. Полосков (неуверенно):
- Дэн? Дэн Хоуцзян?
Селезнёв решительным шагом направляется к призраку (тот сидит спиной) - когда он подходит вплотную, призрак капитана исчезает. На том месте, где он только что сидел – небольшой камень чуть заметно дрожит, раскачиваясь из стороны в сторону…
- Здесь миражи! – по радио доносится голос говоруна. - Остерегайтесь миражей второй планеты!
- Папа, - говорит Алиса, - по-моему, говорун пытается нам что-то объяснить!
- Что может объяснить глупая неразумная птица… – недоумевает Зелёный.
Селезнёв перебивает:
- Кажется, я понял! – он приседает на корточки. – Камни… Вот эти камни – они живые! Больше того: они улавливают биотоки мозга. Камни улавливают мысли и образы в памяти всякого, кто попадает сюда, и эти образы обретают здесь вторую жизнь – вот что это такое…
- Игорь, если твоя догадка верна, то это открытие всегалактического масштаба! Только как её проверить?
Селезнёв подбирает зелёный камень с картофелину величиной. Он похож на кусок малахита и точно годовыми кольцами испещрён причудливыми темными прожилками.
- Думаю, эта окраска – это неспроста. Он, как растение, живёт за счёт фотосинтеза и растёт от сезона к сезону – отсюда и годовые кольца… Отнесём камень на «Пегас», только поместим в термостат, иначе он погибнет – у нас на корабле ему слишком холодно… Филидор, у тебя есть термостат?
- Найдётся.

…В кают-компании зелёный камень, так похожий на расколотую глыбу малахита, заключён в прозрачный герметичный бокс (похожий на круглый аквариум, разве только что в массивной подошве-подставке мигают разноцветные лампочки). Люди сгрудились над камнем. Любопытный говорун легонько постукивает клювом по стеклу.
- Говоруша, не разбей! – говорит Алиса.
И тут происходит чудо: камень, как живой, вдруг начинает дрожать и попрыгивать, вот он уже мчится, скрежеща по стеклу бешеной юлой, от него исходит призрачное сияние, он точно испускает клубы прозрачного дыма, который свободно проходит сквозь стекло. Дым сгущается, и вот…
второй говорун сидит на стекле.
Первый – настоящий - говорун настолько потрясён, что забывает человеческий язык: он что-то возбуждённо кричит по-птичьи. Тотчас второй молча взлетает, и первый его преследует, отчаянно щебеча, вот он настигает «самозванца», и в тот же миг камень замирает, а призрак - исчезает. Оставшись один, говорун присаживается на плечо Алисы:
- Остерегайтесь миражей! – в голосе его явственно слышна обида.
- Потрясающе! – не может сдержаться Зелёный. – Выходит, оба капитана высаживались здесь!
Алиса озабочена совсем другой проблемой:
- Папа, а мы довезём до Земли этот живой камень?
- Боюсь, что нет. Наш термостат на столь долгий срок не рассчитан.
- Тогда мы должны положить его обратно!
- Разумеется, мы отнесём его туда, где взяли…
- Папа, я его сама отнесу, а то ты из корабля уже выходил, а я ещё не выходила!
- Хорошо, - улыбается Селезнёв, - только с радиатором за плечами тебе передвигаться будет нелегко!
- Ничего, я справлюсь!

…Алиса, тяжело ступая в скафандре, бережно несёт бокс. Сзади ей помогает Селезнёв. Вдали в мутном клубящемся мареве - «Пегас».
- Всё, Алиса, дальше нельзя, а то мы потеряем корабль из вида!
Алиса ставит бокс, открывает его и осторожно перекладывает зелёный камень на землю.
Только она разогнулась – камень тотчас оживает, и появляется вторая Алиса – не в скафандре, а в простом комбинезоне. Алиса – настоящая Алиса – неуверенно поднимает руку – и вторая Алиса тоже поднимает руку и машет в ответ. Селезнёв, улыбаясь, тихонько обнимает дочь, словно боясь перепутать.
Видеоряд: «Пегас» взлетает. Сквозь шум стартующего корабля доносится голос говоруна: «Ищите на планете-три, ищите на планете-три»!

…Третья планета системы Медузы. Она очень походила бы на Землю, если бы не целых четыре солнца – ближайшие к ней жёлтое и красное светят ярко и греют жарко, более далёкие - голубое и зелёное только светят, но из-за них на планете круглые сутки длится день: когда с небосклона уходит одна пара светил, на смену им тут же появляется другая. Алиса:
- Удивительно, видела я планеты, у которых много лун, но мир многих солнц вижу впервые! Папа, а здесь всегда так светло?
- Признаюсь, я тоже вижу впервые - планеты, у которых не одно солнце, а несколько, почти никогда не бывают населены: на них то слишком жарко, то холодно. Система Медузы – одна из немногих в Галактике, где есть богатая жизнь.
Они стоят посреди цветущего луга (Алисе трава по пояс) – яркие пятна цветов пестреют на фоне густой зелени, некоторые соцветия высокими султанами возвышаются над головой. В воздухе порхают насекомые, напоминающие стрекоз и бабочек и какие-то пушистые большеглазые крылатые создания, похожие на летучих мышей, и точно перья колибри, их мех переливается на солнце рубинами, сапфирами и изумрудами. Их остренькие мордочки, деловито исследуют трубки цветов, собранных в высокие соцветия. Длинные язычки слизывают нектар, носы перепачканы в пыльце. На заднем плане - «Пегас». Корабль приземлился в распадке меж холмов, поросших дремучим лесом.
- А светло тут бывает, наверняка, не всегда, - говорит Селезнёв, - наступает пора, когда на своей орбите она оказывается по одну сторону, а все четыре солнца – по другую. И тогда каждые сутки здесь бывает ночь.
- Интересно было бы взглянуть! Такая же это ночь, как у нас на Земле, или совсем другая?
- Это будет только через полгода. Ты тогда будешь в школе.
- Да…
Глазастая огненно-золотая летучая мышка проносится у самой головы Алисы, а огромная яркая бабочка садится ей на руку.
- Пап, гляди, они нас совершенно не боятся!
- Это потому, что им ещё ни разу не доводилось встречаться с людьми.
- Ну и что, что не доводилось? Люди – друзья природы, а не враги!
Бабочка приятно щекочет ладонь лапками, расправляет крылья, точно желает именно здесь принять солнечную ванну.
- Давай, подружка, я тебя на плечо пересажу… - Алиса только собирается это сделать, но не успевает: что-то длинное и хлёсткое как плеть со свистом рассекает воздух, сбивая бабочку с ладони.
- А-ай! – от неожиданности Алиса подпрыгивает, точно ужаленная.
Из зарослей на неё глядит чья-то остроухая и полосатая разбойничья морда: круглые глаза с узкими, точно кошачьи щёлочки зрачками, длинная зубастая пасть… Из пасти торчат крылья бабочки – той, что только что сидела на руке у Алисы.
- Ты зачем бабочку схватил… А ну, отдай! – Алиса тянет руку.
Зверёк, приглушённо рычит и, зажмурясь, торопливо глотает добычу, выплёвывая оторванные крылья. Его пятнистое тельце покрыто полосатым мехом. Зверёк отступает, но необычно: туловище его пятится назад, а голова, с угрожающе оскаленной пастью, остаётся где была – шея растягивается на глазах, точно резиновая. Зверёк, не мигая, пристально следит за Алисой – вот его туловище совсем скрылось, голова, точно помещённая на кончик до предела растянутой пружины, стремительно срывается с места, и с коротким шорохом исчезая в траве.
- Пап, и кто это был, по-твоему? Зверь, стреляющий собственной головой…
- На неизвестных планетах водятся неизвестные науке звери, - многозначительно изрекает отец, но он всегда настороже. - Что-то мы слишком далеко зашли - идём-ка к кораблю!
- Идём, - печально вздыхает Алиса.

…Капитан и бортинженер копошатся у корабля. Манипулятор выгружает из ангара катер.
- Игорь, - строго говорит Полосков, - хоть ты и начальник экспедиции, мой долг сделать тебе выговор: по незнакомой планете нельзя разгуливать безоружным. Мало тебе прошлой истории с Кроком!
Капитан и Зелёный вооружены – на поясе у каждого висит кобура с бластером, при этом Полосков в скафандре (только без шлема – шлем лежит на сиденье в кабине катера), а бортинженер – в комбинезоне. Подле в ожидании приказа стоит робот.
- Я уже об этом подумал, - признаётся Селезнёв, - пойду, тоже возьму бластер из сейфа! (Поднимается по трапу.)
- А вы куда-то собрались? – интересуется Алиса?
- Наш капитан собрался, - подмигивает Зелёный. – Ему срочно понадобилось на орбиту.
- А зачем?
- Любопытная Варвара! Всё-то тебе надо знать!
- Разведчик, который я перевёл на орбиту этой планеты, почему-то замолчал, - сухо отвечает Полосков. – Слетаю, посмотрю, что с ним случилось.
- Нечего смотреть, - говорит Зелёный, - лови манипулятором и вези сюда – на орбите ничего толком не починишь.
- Ладно, на месте разберусь! Катер готов?
- Катер готов, можно взлетать.
Появляется Селезнёв, на поясе у него бластер.
- Кто выпустил алмазную черепашку? Я посадил её в сейф, теперь её там нет…
- Я выпустил, - отвечает Зелёный, - она так жалобно скреблась, что я пустил её погулять, а говоруна, чтоб он не напал снова, мы с Геннадием посадили в клетку.
- Говоруна я видел, а алмазной черепашки – нет. Знать бы, где она теперь гуляет!
- Папа, посмотри под ноги! – еле сдерживаясь, чтобы не прыснуть от смеха, советует Алиса.
Селезнёв смотрит – у его ног деловито ползает злополучная черепашка. Профессор торопливо подбирает её.
- Что-то я в последнее время совсем издёргался, – он тихонько почёсывает головку черепашки, флегматично рассевшейся у него на ладони. – Ты же редкое животное: зачем убегаешь?
- Папа, а ты выяснил, как правильно кормить алмазных черепашек?
- Представляете, нет! В справочнике подробно расписан режим кормления, и то, почему черепашка иногда может отказываться от пищи, но это явно не наш случай!
- А ты загляни в Интер-галактнет...
Полосков (уже в шлеме):
- Здесь не ловится Интер-галактнет: слишком далеко до обжитых миров. Ну, ладно! Я полетел. (роботу) В машину!
Робот проворно забирается в багажное отделение, чтобы случайно не сорвало в полёте, его членистые ноги вставляются в специальные гнёзда. Из люка торчат блок телекамер и манипуляторы.
Полосков садится в катер, Зелёный поднимается по трапу, скрестив руки над головой, он желает удачного полёта:
- Бывай, капитан, без разведчика не возвращайся!
Алиса:
- Пока, дядя Гена!
Катер стартует…

…Кают компания. Селезнёв и Зелёный сидят за столом, Алиса несёт на подносе сервиз из пищедоставки. Расставляет чашки с чаем на блюдца, сахарницу (сахар кусковый), вазочку с тонко нарезанным кружками лимоном, садится сама. Говорун (по-русски):
- Приятного аппетита!
- Опять тебя, бедного, в клетку посадили! – вздыхает Алиса.
- Посадили, что б не хулиганил, - отвечает Зелёный, доставая из сахарницы кусочек рафинада (бортинженер предпочитает вприкуску). – Он всё голову норовит оторвать нашей черепашке.
Черепашка ползает между кресел. Селезнёв кладёт в чашку кружок лимона, Алиса – два кружка. Селезнёв:
- А всё-таки богатый здесь мир – одной этой планеты хватит на пятьдесят зоопарков! Я прошёлся вокруг лишь полчаса, но впечатлений масса.
- Не нравится мне это, - прихлёбывая чай, мрачнеет Зелёный, - уж больно тут красиво: жди беды!
- Ты, что-то, сегодня мрачнее обычного, Филидор!
- Ещё бы, не помрачнеешь! Сперва следы кораблекрушения, потом разведчик пропадает – одна дурная примета за другой, вот и Геннадий давеча, когда ты уходил, мне признавался, что не нравится ему эта планета.
- Наверное, вас обоих укусила ядовитая муха – меланхолия.
- Просто ты, Игорь, не видишь того, что я сердцем чувствую – планета таит грозную опасность, о которой мы не подозреваем. Соколовский здесь пропал, а до него Хоуцзян…
Говорун (голосом Соколовского):
- Что, пернатый приятель! Похоже, попали мы в передрягу… Прости, друг, но у меня нет выхода – постарайся добраться до Земли и предупреди Роберта. Расскажи ему обо всём…
Сидящие за столом замирают – Зелёный, откусывавший сахар, чуть не поперхнулся. Слышно только как стучат по полу коготки алмазной черепашки – та торопливо выбирается из-под стола. Алиса (уставившись на птицу):
- Говоруша, ты помнишь, что было? Помнишь, что случилось с «Синей чайкой»? Не молчи – расскажи, пожалуйста!
Говорун молчит. Из-за прутьев клетки он внимательно всматривается в лица землян, словно прикидывая: можно им доверять, или нельзя? Наконец, он повторяет:
- Постарайся добраться до Земли и предупреди Роберта. Расскажи ему обо всём…
- Похоже, наш попугай не расположен откровенничать, - констатирует Зелёный. – Он согласен говорить только с хозяином!
- Говоруша, - упрашивает Алиса, - пойми, мы твои друзья. И капитаны – Максим и Дэн – тоже наши друзья. Они в беде? Им нужна помощь? Мы поможем им – только подскажи, где их искать!
Говорун не глядит на девочку, говорун глядит на алмазную черепашку, а та – на говоруна. Говорун молчит, черепашка на полу смотрит на птицу пристально, не шевелясь, точно кошка, приготовившаяся к прыжку, вот только люди за столом её не замечают. Наконец, говорун произносит:
- The Teapot! Teapot fear! (- Чайник! Опасайтесь чайника!)
Алиса вздыхает, Зелёный усмехается:
- Неразумная птица! Чего вы хотите от неё…
Пальцами обеих рук Селезнёв оплёл подбородок. Подле чашка с недопитым чаем. Он рассуждает:
- Что же могло произойти с новейшим кораблём? Метеорит? Но, как утверждал Геннадий, корабли Самаона Гая были рассчитаны противостоять любым метеоритам…
- На каждый противометеоритный щит найдётся свой метеорит! – Зелёный тоже отставил чай в сторону.
- Может быть, «Синяя чайка» потерпела крушение где-то здесь? – и Алисе стало не до чая.
- Ты забываешь, Алиса, - качает головой Зелёный, - что до «Синей чайки» где-то здесь пропал «Ци-Фэй». А это уже подозрительно: случайно два корабля в одном и том же месте крушение не терпят! Тут скрывается что-то очень нехорошее, а мы, как доверчивые простофили, суёмся на своём бродячем зоопарке… У нас на борту кроме трёх бластеров – и оружия-то никакого нет!
- А что, по-твоему, могло случиться? – спрашивает Селезнёв.
- Да всё, что угодно: взрыв корабля, например. Для экспериментальной машины – дело обычное… Так или иначе, говоруна Соколовский успел телепортировать: вот почему птица оказалась на Шелезяке!
- Почему же капитан не телепортировался сам? – спрашивает Алиса.
- Вы в школе физику пространства-времени с какого класса учите?
- С четвёртого.
- Порасспроси, как-нибудь своего учителя – он тебе объяснит, что телепортация штука тонкая, требует знания точных координат. А ещё, есть такой железный принцип - чем больше груз, тем короче расстояние! Людей пока что получается перебрасывать лишь в пределах города – скажем, в Москве стоят телепорт-автобусы. Видала, какие они громоздкие – как небольшой дом!
- Видала. Я регулярно ими пользуюсь.
- Ну вот, а отсюда на Землю телепортировать можно лишь говоруна, в котором нет и кило живого веса. И то, судя по всему, телепортировать толком не вышло – говорун долетел только до Шелезяки…
Алиса встаёт, подходит к клетке, касается пальцами прутьев. Говорун топорщит свою золотую корону.
- Говоруша, мы обязательно отыщем капитанов! Что бы ни случилось…

…Селезнёв и Зелёный стоят подле ангара по колено в высокой траве. Бортинженер, держа свой неизменный дистанционный пульт, управляет манипулятором, который выгружает из ангара катер.
- Ты, всё-таки, собрался в поход? Капитана дождаться не хочешь?
- Даю тебе слово: мы с Алисой будем не далеко. Только разведаем ближайшие окрестности, и к обеду вернёмся на «Пегас».
- С Алисой?
- Филидор, вдвоём всё-таки безопасней, чем в одиночку, и лучше будет, если на корабле останешься ты, а не маленькая девочка.
- Ладно… Капитан недавно был на связи – он запеленговал разведчик, на следующем витке он его заберёт, так что, наверное, вы одновременно вернётесь.
- Постараемся успеть до его возвращения.
По трапу спускается Алиса, у неё необычайно воинственный вид. На шее у неё тяжёлая камера-бинокль. За плечами на аккуратных ремешках висят небольшой чёрный лук (трубчатая середина – рукоять, за которую удобно браться, с обеих сторон - пара узких изогнутых пластиковых пластин, к которым крепится тетива) и чёрный колчан со стрелами (из широкой трубки – тоже пластиковой).
- Это что за… маскарад? – Селезнёву не подобрать слов.
Конец десятого эпизода.

[Дин-70]

Эпизод-11. Пираты – «чайник» и плен.

- Это что за… маскарад? – спрашивает Селезнёв.
- Почему маскарад? Вы же давеча сами говорили, что по неисследованным планетам безоружными не ходят! Я и подумала, что раз бластер мне пока не положен, то лук со стрелами будет в самый раз!
- Когда это ты успела выучиться стрелять?
- Хорошо же, папочка, ты знаешь собственную дочку! Мы с друзьями уже третий год в шервудских стрелков играем: Пашка у нас Робин Гуд, Аркаша – Маленький Джон, а я – брат Тук.
- А почему не леди Марион? – шутит Зелёный, но Алиса не понимает шутки:
- Фу, вот ещё!
Зелёный смеётся:
- Вчера вечером, чуть только ты, Игорь, спать улёгся, она шасть на мостик и ну меня донимать: нет ли в мастерской каких-нибудь материалов… Пришлось дать, и робота в помощь выделить – всю ночь мастерила себе и лук, и стрелы, и прочую амуницию.
- И нечего выдавать моих тайн! – Алиса обиженно надувает губы.
- Теперь это уже не тайна! – сухо замечает Селезнёв. – Я бы предпочёл, чтобы ты никогда не брала бы в руки оружие…
- Какое же это оружие? – удивляется Алиса. – Оружие – бластер, а это для самообороны…
Отец распахивает передний люк, справа от водительского сидения:
- Садись. Тебе сидеть-то удобно будет?
- Удобно. – Алиса расстёгивает ремень и перекладывает лук с колчаном на заднее сидение.
- Амазонка! Как есть - настоящая амазонка… - смеётся, качая головой, Зелёный.
Алиса, наградив бортинженера испепеляющим взглядом, садится в катер. Катер взлетает…

…Катер мчится у самой земли, взмывает, чтобы перенестись через пригорок (и тогда ветки кустов едва не царапают днище), то с головокружительной скоростью, как на «американских горках» скатывается под уклон. Алиса высунула голову из верхнего люка, рассматривает проносящийся пейзаж в камеру-бинокль, делает снимки, ветер треплет её волосы. Внизу сквозь заросли неторопливо шествует процессия длиннохвостых ящериц. У них жёлтая с зелёными и бурыми полосками чешуйчатая кожа, передвигаются на задних ногах – ни дать, ни взять, динозавры (ростом чуть меньше человека). По краям и спереди шагают самые крупные, а множество мелких идут в центре нестройной колонной.
Алиса, увидев их издалека, приседает в кресло:
- Пап, гляди! Мы их возьмём с собой?
Селезнёв, отвлекаясь от приборов, смотрит, куда показывает дочь:
- Не выяснив, всех особенностей: чем питаются и как живут, брать никого нельзя. А то до Земли не довезёшь – вспомни, как я опростоволосился с головастами.
«Динозавры» видят приближающийся катер. Сторожа, идущие по краям стада, замерли, углядев опасность. Они издают тревожный свист, и стадо дружно пускается наутёк: молодняк впереди, а сторожа в арьергарде - замыкают отступление… Стадо скрывается под густым пологом леса. Алиса провожает их взглядом:
- Смотри-ка, папа! Зря мы с тобой надеялись, будто это планета непуганых зверей! Похоже, они уже встречались с человеком и его техникой…
Селезнёв ничего не отвечает, он закладывает крутой вираж – катер берёт курс к широкой поляне, виднеющейся за перелеском.
- Сделаем остановку здесь!
- Ой, сколько цветов! Настоящее цветочное море… Нет – цветочный океан!
Цветов на поляне и вправду много, причём всевозможных: красные, точно маки, белые, похожие на лилии, голубые, напоминающие колокольчики, только исполинские, диаметром в полметра – целые колокола! А есть ещё и жёлтые, пурпурные, крапинку, в полоску… Огромный анемон, выше человеческого роста, благоухает на краю поляны: у него пышная корона бело-розовых лепестков, торчащих из толстого как бочонок стебля. У Селезнёва явный интерес к этому растению, и он сажает катер рядом.
- Это мир цветов, - говорит профессор, - здешние солнца щедро снабжают его светом, и неудивительно, что планета превратилась в рай для растений!
Он выходит из катера, следом выскакивает Алиса, успевая захватить при этом своё оружие, она торопливо одевает портупею с луком и колчаном, застёгивает пряжку ремня.
- А вот ты заметил, пап, – цветов много, а ни бабочек, ни пчёл, ни жуков почему-то не видно… Может, погода вот-вот испортится?
Селезнёв задирает голову – на небе редкие-редкие белые облачка.
- Не похоже… Наверное, цветы здесь опыляют не насекомые, а какие-нибудь другие животные. Помнишь, летучих мышек, которых мы с тобой видели вчера?
- Помню, как же, только и мышек тоже что-то не видать…
Селезнёв снимает красивый исполин на видео – заходит с одной стороны, потом с другой. Шаг за шагом, он приближается к цветку-гиганту. Алису, тем временем заинтересовало другое растение. У него длинное соцветие золотисто-жёлтых цветов, лепестки которых оторочены янтарного цвета бахромой, отчего цветущая кисть похожа на распушённое птичье перо. По земле стелется пышная копна бледно-зелёных листьев, усыпанных ровными рядами крошечных, искрящихся на солнце капелек росы. Алиса наводит камеру, делает снимок. Появляется полосатая пчела, она басисто гудит у цветка. Алиса:
- Ой! Ты - как нельзя кстати! Сейчас снимок получится – просто загляденье…
Она приготовилась снимать… Пчела у цветка, и едва она касается бахромы лепестка, как лист тотчас взвивается в воздух плетью, хватая несчастное насекомое, свертывающимся в тугую спираль щупальцем. Растерявшись, Алиса не успевает нажать на спуск.
- Цветок-хищник… Папа! Осторожней – тут полно хищных растений!
- Что? – отец, уже возле самого цветка-анемона, оборачивается.
- Папа! Берегись!!! – Алиса видит, как из травы метнулось буро-зелёное щупальце.
У Селезнёва отличная реакция, он бросается на землю, и щупальце проносится над ним, но, к несчастью, у хищного анемона оно не одно. Другое щупальце обвивает профессора за лодыжку. Селезнёв стремглав вскакивает, стараясь прыжком выскользнуть из неплотного пока захвата, но не тут-то было: первое щупальце настигает его, обвиваясь вокруг шеи. (Щупальца такие: кончик узкий и гибкий, ими хищник хватает жертву, а основание широкое и жёсткое, в виде двух лопастей, раскрывающихся и закрывающихся на манер страниц книги – здесь добыча переваривается. Аналогично устроены хватательные листья-щупальца и малого хищника, поймавшего пчелу.)
Селезнёв борется, пытаясь обеими руками разомкнуть смертельные объятия…
- Папа, погоди, я сейчас!
- Алиса! Назад!!! – отчаянно хрипит Селезнёв…
Алиса не слушает, она выхватывает стрелу из колчана, натягивает тетиву и стреляет. Звонко гудит спущенная тетива, стрела пронзает навылет мягкое мясистое щупальце.
- Папа, держись!
Наверное, ещё ни разу девочке не приходилось стрелять в таком сумасшедшем темпе – одна за другой стрелы пронзают щупальца анемона, Алиса бьёт без промаха, да и расстояние-то - шагов тридцать. Из ран течёт густая тёмно-зелёная смола… Хватка хищника слабеет, но и у отца сил не прибавляется, а новые щупальца, шурша в траве, сползаются к человеку со всех сторон…
В колчане только одна стрела…
- Дура я! Куда ж стреляю! – закусив губу, Алиса разворачивается и посылает стрелу точно в сплетение нежных лепестков…
Последний выстрел, наконец-то, достигает цели! Щупальца оставляют жертву, раненый анемон со злобным шипением сморщивается в комок, будто из пробитого воздушного шара выпущен воздух. Множество щупалец, невидимых в густой траве, встают дыбом, окружая раненый цветок плотным частоколом. Только те два, что исколоты стрелами, безжизненно валяются. Упавшего навзничь Селезнёва душит кашель.
- Папа! – Алиса бросается к отцу. – Скорее, идём отсюда…
Она помогает ему вернуться к катеру.

…Катер стоит на поляне. По-прежнему благоухают опасные цветы. Селезнёв приходит в себя, расстёгивает ворот, растирает шею...
- Пап, с тобой, правда, всё хорошо? – Алиса копается в раскрытой аптечке. - Может мне Филидора предупредить, чтоб он медотсек приготовил?
- Нет, я уже хорошо себя чувствую. Закрой аптечку: кажется, я обойдусь без медицинской помощи… Однако, хватка у этого анемона! - отец пристально глядит в глаза дочери. – Будем считать, что мы с тобою квиты!
- Пап, да ладно, чего уж там… Ты знаешь, я страшно перетрусила, когда увидела, что он тебя схватил!..
- Все бы так пугались! – добродушно усмехается отец, он уже оправился от пережитого. – Ну что, возвращаемся на «Пегас» или летим дальше?
- Летим дальше!
Катер поднимается в воздух и, описав над негостеприимной поляной круг, движется на юг – с одного борта припекают восходящие золотое и красное солнца, с противоположной стороны холодные лучи малых солнц посылают нашим героям прощальный привет – они вот-вот скроются за горизонтом. (При этом, клонясь к закату, они меняют цвета: прежнее зелёное желтеет, становясь цвета незрелого лимона, а синее – бирюзовым.) Впереди, на фоне густого леса очередная изумрудная поляна – со стороны она кажется вытянутым овалом, когда катер подлетает ближе, становится видно, что поляна - почти идеальный круг в четверть километра диаметром, как бы очерченный гигантским циркулем.
- Надо же, - комментирует Алиса, - а тут тоже встречаются круги на полях, то есть на лесах! – она хватается за камеру и, высунувшись из люка, снимает: отец закладывает над поляной вираж (на сей раз Селезнёв не спешит).
- Помнится, прошлым летом ты с друзьями пыталась разгадать тайну круга на пшеничном поле под Коломной, - улыбается отец. – Каждое утро созванивались, договаривались, чья очередь дежурить следующей ночью… Ну как, разгадали тайну?
- Ничего от тебя не скроешь! – Алиса густо краснеет. – Нам не повезло: Лёшка Наумов в своё дежурство уснул, и, как назло, именно той ночью и появился круг! Эх, мальчишки, наверное, сейчас снова на том поле, дежурят, а я вот здесь с тобой…
- Раз не повезло на Земле, - отец идёт на посадку, - попытаем счастья на чужой планете!
Катер стоит в центре поляны. Она поросла невысокой (по щиколотку) шелковистой травой, что само по себе необычно – как правило, на других полянах, трава гораздо выше. Стена леса, замыкающая открытое пространство, не просто идеально круглая, точно рюмкой с острыми краями кто-то вырезал из раскатанного теста заготовку для огромного пельменя, она ещё и начинается внезапно, без всякого перехода. Ни кустов, ни молодого подроста, столь обычного для опушки здесь тоже нет. Лишь высокие, в рост человека цветы, плотным кольцом, охватывают поляну – и сразу за ними начинается лес. Цветы похожи ни подсолнухи, но лепестки у них серебристые, а корзиночки, идеально гладкие, и в каждом как в настоящем зеркале отражается поляна и всё, что на ней находится. Тысячи зеркал обращены к солнцам, отбрасывая на наших героев яркие зайчики.
- Зеркала, и вдруг растут! - восклицает Алиса, выбираясь из катера.
- Осторожней! - кричит Селезнёв, - вдруг, они тоже хищные?
- Нет, пап, видишь – на них бабочки садятся! Значит, эти цветы никого не едят… Ну хорошо, - заметив недоверие, Алиса достаёт из катера увесистую гайку, привязывает чёрную ленту из пластика, - давай проверим… В старой книжке я читала в опасных местах как один герой прежде чем идти, бросал впереди себя гайку с лентой…
Алиса швыряет гайку – та падает в траву возле цветов. Цветы никак не реагируют.
- Вот видишь, пап? Они не реагируют – значит, нормальные цветы, не хищные. Подходи без опаски! – Алиса подбегает, снимая на ходу, подбирает гайку, рассматривает живые зеркала. Селезнёв спешит присоединиться к ней: в отличие от увлечённой дочери отец озирается по сторонам, на всякий случай его рука у кобуры. Алиса рассматривает себя в зеркале, тихонько постукивает по тяжёлой корзиночке, висящей на конце толстого волосатого стебля - слышен глуховатый звон, как будто, и правда, стучат по стеклу.
- Алиса, давай-ка возвращаться! Живые зеркала возьмём на «Пегас»…

…Кают-компания «Пегаса». В клетке сидит говорун, с лёгким стуком на полу крутится индикатор, лиловый от восторга, неспешно ползает алмазная черепашка. В огромной вазе стоит охапка зеркальных цветов.
- Ой, как мы их с папой тащили, как тащили, - делится впечатлениями Алиса, - думали, никогда не дотащим! Папа говорил, что эти цветы вырезаны из камня, а я думала – они отлиты из настоящего серебра: такие они тяжёлые!
Зелёный рассматривает себя в зеркале, аккуратно разглаживает бороду.
- Да, пожалуй, не зря вы так старались – нам на «Пегасе» зеркал явно не хватало…
- От Геннадия есть какие-нибудь новости? – спрашивает Селезнёв.
- Вот хорошо, что напомнил! – Зелёный смотрит на часы. – Сейчас сеанс связи!
- Пойдём, я тоже поднимусь на мостик, мне надо кое-что обсудить…
- Пока, Алиска! – Зелёный машет рукой и заходит в лифт.
Алиса остаётся одна (ну, если, конечно, не считать животных). Повертеться у зеркала: что может быть приятней? Она строит забавные рожицы, высовывает язык…
- Ой… Что это? – отражение Алисы гаснет, как в испорченном телеэкране, на какое-то время гладкое зеркало цветка становится тёмным, потом опять светлеет – и вот уже в нём Зелёный. Он, не спеша, разглаживает бороду, только как-то странно: не от начала, а от конца, поднимая руку…
Оторопев от неожиданности, Алиса пятится. Индикатор, перестав прыгать, замер, окрасившись в малиновые тона (что означает крайнюю степень удивления). Алиса, справившись с волнением, трогает зеркало - Зелёный невозмутимо смотрит на неё, как будто с экрана видеосвязи при односторонней передаче, когда не видно собеседника…
Алиса срывается с места и бежит в лифт, поднимается а мостик…
На мостике Зелёный и Селезнёв у пульта связи, беседуют с Полосковым:
- У меня всё в порядке, робот захватил разведчик и погрузил в багажное отделение. На следующем витке приземляюсь – ждите меня через час…
Алиса:
- Филидор, скорее! Там в зеркале – ты!!!
Зелёный и Селезнёв оборачиваются, хлопают глазами – они ничего не понимают. Алиса хватает бортинженера за рукав и тянет к лифту:
- Скорее, а то вдруг пропадёт, вы ничего не увидите.
Втроём они возвращаются в кают-компанию. Увы – Зелёного в зеркале нет. Оно матово-чёрное… Вокруг вазы ходит малиновый индикатор: то в одно зеркало заглянет, то в другое…
- Малиновый цвет индикатора, означает крайнюю степень изумления, - рассеяно говорит Селезнёв.
- Ну как же! – обижена Алиса. – Зелёный, ведь только что в этом зеркале был ты!
- Наверное, тебе… - Зелёный хочет сказать, что Алисе показалось, но не договаривает. Тёмный кружок вдруг разгорается и в нём вновь проступает изображение – только теперь это не Зелёный. На сей раз это лицо Селезнёва. На заднем плане видна зеркальная поляна. Губы у профессора шевелятся – он что-то говорит.
- Испорченный телевизор, - шутит Зелёный. – Изображение есть, а звука нет…
Селезнёв подаётся назад, и появляется Алиса – искажённой, кажущейся больше лица ладонью она (как бы изнутри) стучит по поверхности цветка-экрана. Она нагибается, снова встаёт и уходит, всё время пятясь, даже не пытаясь обернуться – вот она уже стоит вдалеке, у самого катера. Что-то тёмное быстро-быстро летит к девочке, описывая дугу – Алиса поднимает руку, и ловит предмет на лету – это гайка с лентой…
- Кино наоборот! – возбуждённо кричит Алиса.
- Всё ясно! – говорит профессор Селезнёв. – Эти зеркала состоят из тонких плёнок они нарастают пока цветок живой, как бы фотографируя всё, что в них отражается… Сейчас плёнки испаряются слой за слоем – вот и получается «кино наоборот»…
- Смотрите! – кричит Алиса. – доктор Верховцев!
Действительно, на поляне стоят доктор Верховцев в своей неизменной шляпе, а рядом с ним – толстяк, что подарил алмазную черепашку. Вдали виднеется скоростной остроконечный чёрный космический корабль.
- Выходит, Весельчак заодно с Верховцевым… - удивлённо бормочет Селезнёв. – Вот так сюрприз!
Верховцев и Весельчак о чём-то спорят.
- Эх! – сокрушается Алиса. – Жаль, что цветы только изображение предавать умеют! Наконец, они уходят: сперва Верховцев, потом Весельчак (уходят, естественно, задом наперёд). Чёрный космический корабль взлетает.
- Как думаете, как долго живут такие цветы? – рассуждает Зелёный. – Наверняка, не один год: глядите, какие толстые у них корзинки – в три пальца толщина!
- Ты что-то задумал, Филидор? – спрашивает Алиса.
- Проделаю опыт: возьму один цветок и, посмотрю, что он такого нафотографировал пока рос … - Зелёный достаёт из тумбочки большой кухонный нож и срезает цветок.

…Мастерская, в которой чинили робота с Шелезяки. В зажиме (вроде тисков, но не ручных, а на кнопках) на столе Зелёный закрепляет цветок, зеркалом вверх, берётся за вибробритву. Рядом любопытная Алиса, за ней – профессор Селезнёв. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу не менее любопытный индикатор – синий с чёрными пятнами (что означает крайнюю степень нетерпения). Зелёный:
- Срежу сразу сантиметр! – бортинженер вставляет провод в розетку, включает противно жужжащую вибробритву. Толстый слой, полупрозрачный как целлофан, отделяется от цветка. Зелёный осторожно снимает его и переносит на стол.
Под снятым слоем матово-тёмная поверхность. Экспериментаторы ждут, когда появится изображение... Индикатор нетерпеливо жмётся к столу, пытается вскарабкаться на него, чтобы лучше разглядеть, что происходит с чудо-цветком.
- Фокус не удался! – вздыхает Алиса.
Индикатор вскарабкивается-таки на стол, и Зелёному приходится его прогнать:
- Не мешай! (От огорчения индикатор становится сине-фиолетовым в мелкую крапинку.)
Селезнёв достаёт из кармана лупу и, низко склонившись, внимательно рассматривает потемневший экран.
- Тут что-то есть, мелькает что-то, правда, видно очень плохо – уж больно темно…
- Ну-ка, дай-ка я взгляну… - Зелёный нацепляет на глаз монокль-объектив. – Моя штука помощнее будет (Он подкручивает объектив.) Видеоряд – на темном стекле как бы косые капли дождя – только они не размазываются, а наоборот, смазываются и улетают прочь.
- Слушай, профессор, да ведь это же дождь! Капли барабанят по цветку, точь-в-точь как осенью по оконному стеклу. Но вот почему темно, как ночью…
- Так это и есть ночь! Ночи на этой планете наступают раз в год, когда она оказывается по одну сторону от своих солнц, а не между ними, как сейчас! Мы видим зиму этой планеты.
- Ну и мрачная же здесь зима! – замечает Алиса.
- А сколько здесь длится год, ты, Игорь, справочник смотрел?
- Триста восемьдесят дней – чуть дольше, чем у нас…
- Ага, – уже прикидывает в уме Алиса, - один сантиметр нарастает за 180 дней. Ещё сантиметр – ещё половина здешнего года, вновь будет ясный день и лето. А цветок, стало быть, живёт ровно три земных года!
- Сейчас, Алиска, мы твою гипотезу проверим! – говорит Зелёный, вновь берясь за вибробритву: очередной слой аккуратно отделён от заметно истончившейся корзинки – чем глубже слои, тем они прозрачней. Бортинженер глядит сквозь срез, держа его обеими руками. – Надо же, как стекло в иллюминаторе, только гнётся!
Теперь уже два среза лежат рядышком. Все склоняются над цветком. Ждать приходится довольно долго, но вот матово-темная поверхность среза светлеет, и, как и предсказывала Алиса, на экране вновь предстаёт знакомая поляна во всей красе. Порхают бабочки, мелькают птицы – само собой, мелькают и порхают довольно смешно - «задом наперёд». Достав из шкафа микрометр, Зелёный измеряет толщину срезанных слоёв, что-то прикидывает в уме и, довольный, теребит свою рыжую бороду.
- Я вот о чём подумал: если Соколовский на «Синей чайке» прилетал сюда, то он вполне мог побывать и на зеркальной поляне: почему нет? Нужно вскрыть слой двухлетней давности и посмотреть.
- Заманчиво… - говорит Селезнёв.
- Здорово! – восклицает Алиса.
Зелёный отмеряет микрометром нужную толщину:
- Для начала срежу чуть меньше двух лет: теперь работать нужно очень аккуратно…
Гудит вибробритва. Работа и вправду требует аккуратности, цветок того и гляди треснет. Корзинка уже потеряла лепестки, превратившись в круглую тарелку. В третий раз, она очень неохотно светлеет, но вот в зеркале появляется поляна. Вид довольно странный: там, где трава, теперь голый шершавый бетон - вроде крышки исполинского люка. Глаз даже различает нечто вроде щели, там, где проходит край этой крышки… В помещение мастерской вползает алмазная черепашка.
- Ничего не понятно! - признаётся Алиса. – Что это, площадка космодрома?
- А теперь осторожно, - Селезнёв не обращает внимания на слова Алисы. – Главное – не срезать лишнего.
- Понимаю, не маленький! – Зелёный начинает резать, и в самый ответственный момент происходит непоправимое.
Алмазная черепашка с размаха налетает на индикатора, который с перепугу прыгает, да так неудачно, что толкает Зелёного под локоть. Вибробритва врезается в прозрачную плоть пластинки, та лопается, падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки. Индикатор, чувствуя вину, становится чернильно-чёрным. Он мечется по мастерской, убитый горем, требуя, наверное, чтобы его убили, пытается подлизаться к разъяренному Зелёному и, наконец, уползает под стол, где замирает.
- Держите своих животных в клетках! – в раздражении Зелёный убирает вибробритву, с грохотом задвигая ящик стола. – У вас, дорогие биологи, они свободно разгуливают по всему кораблю – вот вам и результат!
- Не расстраивайся, успокаивает несчастное животное Алиса, - с каждым бывает. Со мной, например, сколько раз бывало…
- Да, - соглашается с дочерью профессор, - от ошибок никто не застрахован, да и что, собственно, случилось? У нас же остался целый букет в кают-компании. Не получилось с этим цветком - получится с другим…
- Идёмте, скорее идёмте! – Алиса тянет за собой отца и Зелёного. – Принесём ещё цветов!
Она первой вбегает в кают-компанию:
- Ах!
Она замирает, в дверях лифта так же замерли Зелёный и Селезнёв
Ваза повалена на пол, вода лужей разлилась по кают-компании, на полу валяются цветы – точнее то, что от них осталось. Зеркальные корзиночки разбиты – все до единой.

…В клетке бьётся говорун, что-то отчаянно вереща. Иногда можно разобрать отдельные слова: «Опасность, вокруг опасность! Stop the thief!» и т. д. Алиса:
- Кажется, он требует, чтобы его выпустили! – она выпускает птицу из клетки. – Он должен был видеть, кто цветы погубил… Говоруша, я не ошиблась? Ты видел? Скажи!
Говорун ничего не говорит, он возбуждённо носится по кают-компании и ныряет в лаз аварийного трапа (предусмотрен на случай остановки лифтов).
- Не понимаю, - Селезнёв искренне не понимает, - кроме нас троих и животных на корабле никого нет. Входной люк закрыт. Кто же это сделал?!
Яростные крики говоруна, доносящиеся с нижних палуб, неожиданно смолкают. Алиса, Селезнёв и Зелёный невольно переглядываются, но нет – слышно хлопанье крыльев, птица возвращается. Из лаза аварийного трапа появляется говорун – лететь ему тяжело, потому что в когтях он несёт алмазную черепашку. Её лапки безжизненно свисают, точно тряпочки, головка… Головки нет – клювом говоруна она отгрызана напрочь, и теперь валяется где-то внизу, на месте последней схватки. Алиса в ужасе:
- Говоруша! Что же ты наделал…
- I have caught the thief! – невозмутимо отвечает говорун и, точно кошка, кладущая пойманную мышь, он кладёт к ногам Селезнёва мёртвую алмазную черепашку.
Говорун, страшно доволен. Селезнёв, недоумевая, подбирает черепашку. Из разорванной шеи, откуда по идее должна капать кровь, свисают оборванные разноцветные провода…
- Филидор, ты понимаешь, что-нибудь? – Селезнёв протягивает черепашку бортинженеру.
- Ну-ка, дай сюда! – Зелёный хватает черепашку, садится за стол, доставая из внутреннего кармана набор карманных инструментов. – Сейчас поглядим, как она чирикает!
Бортинженер осторожно поддевает отвёрткой край алмазного панциря. С лёгким щелчком панцирь откидывается, как крышка, под ней - микрочип, переплетение проводов, атомные батареи… Вооружившись чёрным моноклем, бортинженер изучает «черепашку»:
- Чудо враждебной техники! Универсальный робот-шпион, вот кто цветы погубил!
Селезнёв глядит в лупу:
- Тут и микрофоны стоят… Выходит, Весельчак и Верховцев всё слышали!
- И видели! – добавляет Алиса, - она за нами всё время подсматривала!
…Слышен приглушённый шум. Возле «Пегаса» приземляется катер Полоскова.
…
- Геннадий, у нас осложнения, – говорит Селезнёв.
Полосков лишь мельком бросает взгляд на черепашку:
- У меня тоже осложнения. Металлодетектор спутника-разведчика уничтожен.
- Метеорит попал? – спрашивает Алиса.
- Металлодетектор спрятан глубоко внутри корпуса. Кто-то его намеренно разрушил...
- И ты догадываешься кто? – спрашивает Селезнёв.
- Утром догадывался, а теперь уверен: наши с тобой, Игорь, старые приятели, которых мы не добили двадцать лет назад.
- Пираты? Невероятно, уже два года в Галактике не зарегистрировано ни одного нападения на космические корабли и планеты! С пиратами практически покончено!
- «Практически» не значит «окончательно»!
- Геннадий, по-моему, ты преувеличиваешь.
- Игорь! На споры нет времени! Их робот-шпион раскрыт и уничтожен, играть с нами в кошки-мышки им больше нет резона. Нельзя ждать – надо действовать, времени в обрез!
- Что ты предлагаешь?
- Перво-наперво, оповестить Службу Галактической Безопасности, вызвать патрульный крейсер. Ближайшая к Медузе планета – Пилагея. Крейсер прибудет дней через пять. Нам надо продержаться пять суток, а для этого необходимо срочно перебазироваться: место нынешней стоянки «Пегаса» пиратам известно.
- А может, проще убраться отсюда, подобру-поздорову, пока есть время? – советует Зелёный.
- И бросить в беде двух капитанов! – возмущается Алиса. – Это не по-товарищески!
- Нет, Филидор, не проще! – качает головой Полосков. – Ты забываешь, с какой скоростью передвигается наша посудина: в гиперпространство уйти не дадут, скорее всего, не дадут даже выйти на орбиту! Больше того – пираты этого и ждут, они наверняка рассчитывают, что мы побежим, и захлопнут ловушку! А мы предпримем неожиданный ход – поменяем место стоянки и затаимся! Нам сейчас главное – время выиграть…
- Ладно, - соглашается Селезнёв, - командуй, капитан!
- Всем приготовиться к взлёту!
- Погоди… А катер? Его же надо поставить в ангар!
- Какой ещё катер, какой ангар, Филидор! Всем по местам, сейчас взлетаем!

Видеоряд: Алиса в каюте, радом говорун. Оба пристёгнуты к амортизаторам. Говорун:
- Teapot fear! (- Опасайтесь чайника!)
Алиса (по внутренней связи):
- Пап, тут говорун опять предупреждает про какой-то чайник…
- Алиса, мы очень заняты, не отвлекай нас. Расскажешь потом!
На мостике (тоже пристёгнуты) Полосков, Зелёный и Селезнёв. Капитан:
- Связь заканчиваю, на борту всё в порядке. Решение – взлетаю!
На экране дальней связи пилагеец, сотрудник СГБ:
- Поняли вас, «Пегас»! Крейсер «Полугус Земфирский» прибудет к вам через пять суток! Благодарим за информацию, держитесь!
Селезнёв (смотрит в огромное окно мостика):
- Геннадий, к нам гости!
К «Пегасу» бегут два человека в скафандрах. В одном без труда можно опознать доктора Верховцева. Доктор что-то кричит, размахивая рукой – в руке у него бластер.
- Поздно спохватился, голубчик! – усмехается Зелёный. – Корабль к старту готов!
Полосков:
- Внимание, кораблю старт! Побегайте, побегайте… пока добежите, мы уже скроемся из вида!
«Пегас» вздрагивает, травянистая поверхность остаётся позади. Селезнёв:
- Высоко не поднимайся, Геннадий. Иначе они нас засекут!
- Знаю. Игорь, ты говорил, что Верховцев с Весельчаком обосновались где-то в районе зеркальной поляны?
- Да.
- Превосходно! Туда-то мы и двинемся. Неприятель не станет нас искать в двух шагах от собственного логова… Только немного поплутаем, собьём со следа…
«Пегас» летит сперва на восток, потом на северо-запад, потом поворачивает на юг, и снова на восток. Наконец появляется зеркальная поляна. Полосков:
- Всем приготовиться к посадке.
- Куда-то пропали все зеркала! – Селезнёв во все глаза глядит вниз.
(Растения и впрямь срезало как газонокосилкой) «Пегас» выпускает опоры. Он уже касается поляны (капитан сажает корабль не в центре, а с краю), как грунт под ним неожиданно исчезает – круглая бетонная плита отъезжает в сторону. Полосков:
- Двигатели на полную мощность!!!
- Не могу! - Зелёный, лихорадочно жмёт на кнопки и переключатели. - Нужно время!
Корабль проваливается в ловушку, крышка над ним захлопывается.

«Пегас» на дне огромной пещеры. Очень темно, потом вдруг резко вспыхивает свет – в корабль с разных сторон упираются лучи прожекторов. Слышен голос из мощного репродуктора (эхом разносящийся по подземелью):
- Вы окружены! Сдавайтесь по-хорошему, не то мы вскроем вашу посудину как консервную банку! Жизнь гарантируем, если откроете люк, нет – пеняйте на себя. Даю пять минут на размышление! (Дублируется по каналу связи – на экране Весельчак У.) Выходить по одному, оружие складывать у трапа, впрочем, - Весельчак не прочь пошутить, - можете оставить бластеры: вы ведь хранили их в одном сейфе с нашей алмазной черепашкой, звёзды ей пухом!
Полосков вынимает бластер из кобуры, снимает с предохранителя, нажимает на спуск – пират не врёт.
- До чего ж глупо мы попались, Гоша! – усмехается Полосков. - Как куры во щи! Ты всё-таки немного с ним знаком – его гарантиям можно верить?
Селезнёв отрицательно мотает головой.
- И я того же мнения, – говорит Полосков. - Но есть ли у нас выход?
- Боюсь что нет…- отвечает Зелёный. - Корпус «Пегаса» не рассчитан на обстрел… И сверху – плита. Как в чайнике! Крышку, значит, открыли, нас впустили, снова закрыли...
- Хоть теперь понятно, о каком чайнике нас пытался предупредить говорун…
Селезнёв, тщетно вызывает Алису по внутренней связи: экран показывает пустую каюту, амортизатор говоруна тоже пуст. – Дочка, что ты задумала?! – в ужасе бормочет отец. – Только этого ещё не хватало…
Селезнёв готов броситься со всех ног к лифту.
- Брось, Игорь! - капитан решительно его останавливает. – Будем надеяться, что ей повезёт больше, чем нам… Чёрт возьми, сколько воевал, а в плен попадать как-то не доводилось! А тебе?
- Снайперов в плен не берут, – мрачно отвечает Селезнёв.
Полосков нажимает на кнопку. Пассажирский люк «Пегаса» открывается. Опускается трап. Весельчак:
- Так-то лучше!
Видеоряд: под днищем «Пегаса» в глубине ниши, куда убирается посадочная опора, незаметно, отрывается маленький технический люк, через который тихо и незаметно из корабля выбирается Алиса, оставаясь так незамеченной, и как ниндзя повисает в нише, упираясь ногами и руками в стенки. Алиса вооружена – у неё лук и колчан со стрелами. Она слышит, как экипаж по одному спускается по трапу, там их уже встречают. Пираты отбирают у землян оружие, защёлкивают наручники. Подходит Весельчак:
- Где твоя девчонка, профессор?
- Не знаю о чём вы.
Весельчак криво усмехается:
- Имей в виду, собиратель козявок, если потребуется, мы этот корабль, по винтику разберём…
- Ищите, - спокойно отвечает Селезнёв.
Весельчак (пиратам):
- Поднимитесь на «Пегас», всё осмотреть. Ищите говоруна и девчонку!
- А с этими что делать?
- В камеры их, посадить порознь!
- Эй, ну, давай шевелись! – тычками пираты гонят пленников, их уводят в темноту.
Из люка доносится чей-то вопль:
- Весельчак, поймал! Готовь бакшиш! – по трапу вразвалку сбегает пират, за ноги держа говоруна. Птица болтается вниз головой, бьёт крыльями и отчаянно кричит:
- Птица говорун охраняется законом планеты Блук! Охота на говорунов строго воспрещена!
- Болтливый петух, когда же ты заткнёшься… Открути ему башку!
- Как скажешь, Весельчак!
Пират собирается исполнить приказ, и Алиса, не раздумывая, соскакивает на землю, натягивает тетиву, стреляет: стрела пронзает запястье пирата – он вопит и выпускает говоруна. Почуяв свободу, птица метнулась в спасительную темноту.
- Идиоты!!! – орёт Весельчак – Не дайте ему уйти! Включите свет!! Свет!!!
На потолке у обода люка загораются светильники – в пещере разом становится видна вся, целиком – сводчатые стены, вогнутый потолок (изнутри диаметр её раза в два больше диаметра люка). Пещера круглая с плоским полом, точно чрево исполинского чайника. Говорун уже высоко – по нему палят из бластеров, но птица стремглав скрывается в вентиляционном отверстии. Раненый пират вопит во всю глотку. Весельчак замечает Алису, прячущуюся в тени, под днищем «Пегаса»:
- Хватайте девчонку, болваны! Брать только живьём!
Алиса отчаянно отстреливается, ранит в плечо ещё двоих (они роняют бластеры), разбивает телекамеры боевому роботу. К сожалению, она ничего не смыслит в тактике: пока одни отвлекают, другие подкрадываются сзади, хватают, вырвав оружие… Алиса сопротивляется как дикая кошка, но пираты сильнее – связанную её подводят к Весельчаку.
- Ну вот, мы и встретились снова, девочка с Земли! – он грубо хватает её за подбородок.
- Ты ещё пожалеешь, что связался с нами!
Весельчак хочет:
- Ох, и развеселила! – он достаёт нож и спарывает с её комбинезона эмблему. - Увести!
Алису грубо толкают:
- Пошла!
Она идёт, понурив голову, но, вдруг, останавливается как вкопанная:
- Чего встала?!
Алиса видит «Синюю чайку», стоящую в пещере. (На борту корабля название на космолингве и эмблема – летящая синяя чайка.) От неожиданности девочка замирает как вкопанная. Конвоиры погоняют её пинком:
- Чего встала? Шевелись!
Она упирается – тогда пираты хватают её за локти и волокут: из пещеры в тоннель, затем – в узкий коридор, ещё и ещё один. Кругом подземной ловушки целый лабиринт, и чем дальше, тем становится темнее. Со скрежетом отворяется решётчатая дверь, и девочку швыряют внутрь камеры: с разбега она натыкается на что-то мягкое…
- Ой!
- Алиска, это ты?.. – Алиса узнаёт голос Зелёного.
С грохотом захлопывается дверь темницы, ключ поворачивается в замке.
- Сидите тихо, голубки! Не то мы придём, пощиплем ваши пёрышки!
Довольные своей шуткой, хохочущие пираты уходят, остаётся один, и ему не до смеха:
- Почему я их должен сторожить?
- По кочану!
- Робот остался без зенок: пока его не починят – сиди и сторожи!
- Вот зараза! Как корабль шмонать так «не суйся», а как вертухаем сидеть, так завсегда мне… Не было печали, свалились с неба пленники…- пират бродит из стороны в сторону, что довольно быстро надоедает. Сторожить лучше с удобствами, а в начале коридора, под светильником стоят столик и кожаный диван. Кряхтя и чертыхаясь, пират устраивается на нем. Глаза Алисы привыкают к темноте и различают убогий интерьер камеры. Тут, собственно, нет ничего, кроме ниши, вырубленной в скале – должно быть, это кровать (на ней, разумеется, нет ни матраца, ни даже рваного тряпья – голый, шершавый камень). У противоположной стены – жёлоб для стока воды и нечистот. Откуда-то сверху ощутимо поддувает сквозняк (должно быть наверху вентиляционная отдушина). Зелёный осторожно, чтобы не удариться затылком о стену, присаживается на «кровать».
- Чего стоишь – садись, в ногах правды нет.
- И не подумаю! – Алиса в ярости отворачивается. Шевелит руками, пробуя на прочность путы, но те затянуты на совесть. И тогда она начинает плакать – от бессилья.
Тюремщик тотчас откликается:
- Ну, ты, живо замолкла! Не то сейчас встану и заклею твой маленький ротик – поняла?
Алиса плачет уже не так громко, но слёзы душат её. Тогда Зелёный встаёт и бочком-бочком подталкивает её (его руки сзади скованы наручниками), понуждая сесть.
- Ну, будет тебе, будет, вот уж не знал, что ты рёва такая… Сядь-ка лучше, успокойся!
Они сидят на каменной скамье, Алиса, прижавшись к груди Зелёного, ревёт «в жилетку», содрогаясь от беззвучных рыданий. Борода Филидора щекочет её затылок и шею.
- Дядя Филидор, что с нами будет?.. Где папа? Где дядя Гена? Они живы – вы знаете? Что теперь с нами сделают?
- Мы живы – и это главное. Пока ты жив – ничего ещё не кончено. Нельзя сдаваться!

…Небольшая каморка. Стол, на котором горит лампа. На табуретах сидят Селезнёв и Полосков, их руки за спиной скованы наручниками. Лампа на столе устремлена на них. По противоположную сторону во вращающемся кресле сидит невысокий, худой пират, чьё лицо не видно из-за слепящей лампы. По правую сторону от стола на стуле устроился Весельчак. Невысокий допрашивает (бесцветным, похожим на робота голосом):
- Селезнёв Игорь Всеволодович, профессор Московского института экзобиологии, директор Космозоо!
- Крупнейший а Галактике специалист по космическим животным! – хохотнул Весельчак.
- Ну, расскажите немного о себе, Игорь Всеволодович! – продолжает первый. – Нечасто в гости к нам залетают профессора…
- Вас интересуют космические животные?
- Нет, нас интересует то, чем вы занимались двадцать лет назад.
- Учился в университете, грыз гранит науки…
- Ты у меня сейчас другой гранит будешь грызть, – привстав, Весельчак бьёт Селезнёва в ухо - бьёт лениво, скорее, для порядка, - тот, что под тобой. Отвечай, как положено!
При этом Весельчак ненароком задевает лампу, та поворачивается, и становится видно лицо пирата в кресле.
- Доктор Верховцев? – Селезнёв изумлён (Полосков, сидящий рядом, тоже оживился), - Но, вы же только что были там, на верху…
Верховцев переглядывается с Весельчаком:
- На верху? А что, очень даже может быть… Про меня, знаете ли, часто говорят что я ухитряюсь бывать сразу в нескольких местах: то в музее, то на Луне, то в Палапутре… Правда, здорово? Так вы говорите, видели меня на верху? Давно это было? Меня сопровождал кто-нибудь?
Полосков подаётся вперёд и быстро-быстро шепчет: «Гошка, молчи!» Весельчак с размаха бьёт его в лоб, и капитан опрокидывается навзничь вместе с табуретом:
- Полосков Геннадий Павлович! Не надо спешить. Твой черёд ещё подойдёт…
Полосков корчится на полу. Веховцев не спеша снимает шляпу, кладёт на стол:
- Итак, Игорь Всеволодович, мы ждём от вас обстоятельного рассказа…
- Скольких наших ты положил? – уточняет Весельчак.
Селезнёв молчит. Тогда Весельчак, с видом шулера, достающего козырного туза, по поры припрятанного в рукаве, извлекает эмблему «Пегаса»:
- Профессор, тебе, конечно, знаком этот предмет?
Конец одиннадцатого эпизода.