Графоманство

[Nik]

Смотрел я как-то кино и записывал... Давно это было... Кажется, это называется литературной записью сценария... Жалко стирать, не отпостив.

2.Римские каникулы.
Ваня Петропесов с удовольствием вдыхал сухой воздух института. В последние недели мечта о современной джакузи стала почти маниакальной. Ничего не поделаешь, брать с собой в нероновский Рим душевую кабинку грозило бы глупым провалом всей работы. Сатурналии в империи выдались жаркими и пыльными. Ледники в горах начали таять и каменные мостовые Рима заливало водой Тибра, по совместительству работавшего сточной канавой знаменитой римской канализации. После такого климата и гари пожаров даже запах дезинфицирующего бактерицида, витавший в воздухе Института, казался чуть ли не ароматом.
Впереди были пять дней отдыха, которые принцепс Клавдиус якобы проведет на своей вилле под Хирами. Планов было громадье. Рыбалка, Сашенька, наконец-то выспаться, и на первом месте, горячая ванна. Осталось прошмыгнуть мимо Вертера и отделаться от отчета, если удастся. Отчеты собирались после каждой командировки, и, благодаря этому, все изменения, случайно произведенные временщиками в прошлом, оперативно вписывались в учебники истории. Сдача отчета сопровождалась обязательным препирательством с Хронобезопасностью. Временщики этого не любили. В самом деле, кому приятно узнать, что Конго не является больше мировым лидером по производству брамрулетов, только потому что ты засветил в лоб какому-то Юлию. "Да он и не представлялся, откуда же я знал, что он Цезарь", - такие оправдания комиссией не принимались и приходилось снова возвращаться в то же время, только теперь еще и прятаться от себя самого. (Однажды, чтобы избежать такого, Петропесов договорился с системщиком Института и они вдвоем исправили все материалы по гуннам. Там изменилась одна мелочь, не будем уточнять какая. Естественно, злоупотреблять таким способом не стоило.)
Привычно подобрав край дорожной тоги с черной каймой, Клавдий пошлепал сандалиями в зал реквизита, чуть поскальзываясь на поворотах на темном полимере пола.
Вертера на месте за конторкой не было.
- Вертер! - громко позвал Иван. - Вертер!!
В нетерпении он заходил вдоль стены зала.
- Здра-ствуй-те, Иван Сергеевич. - Вертер появился из кладовки.
- Привет, Вертер! - принцепс взмахнул рукой в приветственном жесте.
- Где это. Вас. Носило. - вежливо поинтересовался робот, доставая чернильницу, хотя отлично знал что Петропесов работает в Риме до нашей эры, так как сам выписывал ему командировку на полгода.
- Спасал от огня Александрийскую библиотеку, - с удовольствием похвастался Иван Сергеевич, брякнув короткий тяжелый гладий на конторку.
-Вот это, - вытянул он на свет два свитка, - неизвестная трагедия Эсхила.
И положил первый свиток на конторку Вертера.
- А вот это, - Иван внушительно помахал перед носом Вертера вторым папирусом. - автограф самого Аристофана.
-Поздравляю. - сказал робот, - Вас.
-Спасибо, Вертер – Иван благодарно положил руку на плечо андроида, - Спасибо.
- А теперь - с удовольствием продолжил Иван, - я в душ. И спать.
- Ми-ну-точ-ку. - Вертер записывал в реестр приобретенные литературные произведения, - Иван Сергеевич.
- Что такое? - с легкой обеспокоенностью обернулся сотрудник. Вопрос застал его у дверей. "Неужели заметил?" - молнией пронеслось в голове у Ивана Сергеевича, прихватившего с собой для рыбалки амфору с кипрским и не собиравшимся ее инвентаризировать.
- По-ка не про-и-зведем опись. Всех до-ку-ментов.- Вертер работал неторопливо, - О душе. И речи быть не может.
- Ну и бюрократ же ты, Вертер, - рыбалка откладывалась на неопределенный срок. В Империи было куда проще, можно было дать в морду или ускорить делопроизводство монетой, и принцепс не привык ждать. Иван отошел к стене и патетически вздел руку: - Я целый месяц провел в боях и походах! Рука упала и передала эстафету другой руке, указавшей в сторону Пироговского водохранилища с ждущими лещами.
- Я тонул на Средиземном море! - Иван машинально почесал грудь через тунику.
- Я умирал от жажды! – и правая рука указала в направлении Селигерских пляжей, - в песках Египта!
Рука снова привычно поскребла тунику.
- Я трудился как вол на пожаре в Александрии. И ни разу, Вертер. Повторяю, ни разу! Как следует не умылся. Правая рука по продуманной траектории закончила указующее движение возле левого уха и поскребла его.
Произнося речь, Иван обошел вокруг Вертера и облокотился на конторку снова, но с другой стороны.
- Но если. Мы допустим беспорядок. В документации. - Вертер поднял глаза от реестра, -
Потомки нам этого не простят.
При некотором раздумии Иван вынужден был молча согласится.
- Ваш. Инвентарный номер. - пункт пять реестра Вертер любил заполнять в двоичном коде, но иногда сбивался на шестнадцатеричный и поэтому всегда переспрашивал, проверяя.
Поняв, что полной процедуры избежать не удалось, Иван смирился, - Семь, семь, семь.
- Три семерки. - пробубнил Вертер, перенося цифры на бумагу.
- Трагедия Эсхила - диктовал Иван, указывая на свиток.
Вертер задумчиво положил гравировальный лазер с имитацией гусиного пера и потянулся к папирусу. - А вы уверены, что это трагедия. - трубочка бумаги выглядела совсем новой, на ней были пририсованы забавные рожицы. - Эсхила?
Неторопливо переведя взгляд на Ивана Сергеевича, Вертер заметил, что тот нервничает.
-Да, уверен,- заявил Иван, - Там написано. И кивнул на свиток.
Вертер вернул взгляд к свитку: - Не по-русски, - подозрительно отметил он.
- Ну, разумеется, Вертер, – вынужденный ждать, Иван решил быть терпеливым, - Эсхил не мог писать трагедий. По-русски. - он смотрел на робота как на упрямого ребенка.
- Очень. Жаль. - Вертер не собирался сдаваться так просто, - Что мне приходится. Верить Вам. На слово.
Андроид сгреб оба свитка и понес их в кладовку. У входа в нее он обернулся: - Вот недавно. Иванов Аа Вэ.
Вертер развернулся обратно. - Привез. Гадину из мезозойской эры.
Посмотрев на Ивана, Вертер решил не рисковать и продолжил движение в запасник. - И мы записали. Что это птеродактиль.
Голос робота постепенно удалялся. Иван нетерпеливо посмотрел в сторону выхода.
- А вышло. Что это был. Птерозавр. - Вертер негодующе указал на принтер. - Пришлось переписывать целую страницу.
- Это ужасно, Вертер, ужасно - сочувствующе заметил Иван. Он начинал снова привыкать к неторопливости Вертера.
В коридоре послышались скользящие шаги и мурлыканье: - Лар-ля-ла-ри, Тар-ла-ла-ри.
И-нна-на-на, - напевая менуэт, в зал легко проскользнул французский придворный шевалье в легком неглаженном камзоле, пританцовывая на ходу. От камзола на пару метров несло парфюмом «Шанель № 6».
- Мои милые друзья! Мин шер зами! - француз склонился в легком полупоклоне перед Иваном, Вертером и конторкой.
- Гоги! - обрадовался Иван, - Генацвале! Дай обнять тебя, дружище!
- Не надо, не надо! - испуганно отстранился Геннадий, уже отметивший плачевное, после пожарища, состояние тоги Ивана, - Ты меня испачкаешь!
И он спрятался за невозмутимого Вертера.
- Я только что от Вольтера. - небрежно заметил он, оставив Вертера между собой и Иваном, - Нет, ребята, это поразительный старик.
Гоги облокотился на конторку, максимально удалившись от мантии Ивана.
- Какая свежесть мыслей, - продолжил он. - Такая...
- Да-да, - поддакивал Иван. - Кстати, ты спросил у него ...
-Не шумите. - перебил их Вертер - Вы мне мешаете. Сосредоточится.
Геннадий занялся сниманием перстней-регистраторов и реквизита с обеих рук.
Появившуюся тишину нарушил Иван. - Гоги ...-
- АрИстофан. Или АрЕстофан, - немедленно перебил его Вертер, задумчиво подняв глаза к потолку.
- Пиши как знаешь! - Иван нетерпеливо снова повернулся к коллеге. - Слушай, Гоги, давай махнем на рыбалку! На Клязму, а?
Появление старого приятеля реанимировало мысли об активном отдыхе и амфоре с вином.
- Ах, мне еще отчет писать, - предложение не вызвало у Гоги энтузиазма.
Поочередно снимая кольца и цепочки, он продолжил: - И потом, рыбалка - это не для нас. Вот охота. Это да.
- Гоги? Ты же первый рыболов-спортсмен! Я тебя не узнаю !? - Иван действительно несколько недоумевал.
Гоги был по-настоящему Первым рыболовом на Клязьме. После его командировки в неолит в реке появились тысячелетние сомики, хотя Гоги уверял всех интересовавшихся, что он здесь не причем, и что баночка, которую он прятал под служебной маскировочной шкурой, содержала мальков гуппи и ничего кроме.
- Ты знаешь, я сам себя не узнаю - жеманно сказал Геннадий, отстегивая парадную шпагу.
- Но в нашем восемнадцатом веке такие... такие ...
- Хаа. Хаа. Хаа - Вертер снова влез в разговор, - Ха. Хаа. Ха. Не удивляйтесь, Иван
Сергеевич.
- Профессор Гоги. Так. Вошел в образ. Что ему. Понадобиться. - Вертер забрал меч, шпагу и перстни и направился к себе, - не меньше чем две недели. Пока он забудет. Что он. Маркиз.
- Из очень древнего рода - обидчиво-внушительно добавил Гоги.
-Ха а. Ха а. Ха а. - отметил это замечание вернувшийся Вертер, записывая в реестр еще пару строк.
- Позвольте Вам заметить ... - переключился Иван. - Ваше ...

К собравшимся присоединяется еще один сотрудник. Это девушка с узловатой деревянной палицей, одетая в искусственные шкурки соболя. Подняв дубинку над головой в качестве приветствия присутствующим, она внезапно и быстро запрыгивает в зал из темного коридора.
-Мария! – первым, с удовольствием, приветствует ее Иван.
-Кто последний, - Мария целует маркиза. - К этому бюрократу. – проходя к Вертеру мимо Ивана, интересуется неандерталка.
- Мария! Я приветствую тебя, Мария! - Иван действительно рад.
- Мария, а что это за предмет?, - лорнетка Гоги направлена на дубинку.
- Да ?! – Иван с готовностью поддерживает любое обращение к девушке.
- Чем же бедной, - Мари подходит к маркизу, - несчастной женщине каменного века защитить свое достоинство - демонстрирует дубинку - от хамов, именующих себя мужчинами! - и одновременно тычет шевалье в живот тупым корнем.
Запах от дубинки заставляет Гоги заткнуть нос, а заодно и рот своим же париком.
-Как дубинка, а ?! - Мария несомненно гордится своим орудием. - Сама вытесала. - гордо бьет себя в грудь, - Каменным топором.
-Се шарман, - вежливо соглашается Гоги, нюхая парик.
Мария снимает гривастые накладные волосы и другим голосом спрашивает (очевидно модулятор находиться именно в парике): - А где Полина? Она ведь сегодня возвращается?
-Полина! – Вертер, относящий дубинку в кладовку, останавливается - Только что вернулась!
- Что с ним? - девушка смотрит вслед Вертеру.
-И уехала! На космодром! - Вертер направляется к кладовке.
- Встречать экспедицию. – продолжает, вернувшись робот.
-Жаль, я не успела. - и неандерталка переходит с личных дел на профессиональные интересы, - А где карта южного Йемена? Мне нужно нанести последние стоянки неандертальцев. Вчера опять всем племенем мамонта загоняли, километров на пятьдесят сместились.
- В шкафу – не отрываясь от бумаг, говорит Вертер.
Мария уходит к левой арке.
- Направо - не оборачиваясь, поправляет ее Вертер, показывая пером за спину.
- Ну? – тут Иван замечает, что Вертер просто держит перо над реестром, ничего не записывая.
- Распишитесь. – увидев что его хитрость замечена, и поговорить о Полине не удастся, предлагает ему Вертер.
Иван ставит дактилоскопический крестик и передает перо Гоги. Маркиз принимает перо и вопросительно смотрит на Вертера.
- И. Вы. – подтверждает Вертер. Маркиз расписывается на списке. Акклиматизация уже началась, локоны парика начинают ему мешать.
Вертер закрывает конторку: - В понедельник. Отчеты.

Вертер разыгрывал партию Холмогорова-Зейдлица с жертвой пешки на десятом ходу.
На девятом ходу партия остановилась из-за внешних причин. За долгие годы работы в институте Вертер освоился с приборами Института настолько, что казалось обрел свойство чуять неисправности обонянием. Все работало нормально, но была какая-то странность, которую Вертер воспринимал как щекотку. Несвоевременно сработала кабина из двадцатого века. Какой-то мальчишка залез в незаблокированную машину времени и, случайно найдя правильную комбинацию кнопок, прилетел в институт. Теперь он бродил по институту, озираясь в помещениях с невероятным для двадцатого века дизайном.
Вертер догнал его уже возле входа в аппаратный зал и, дождавшись момента, положил руку на плечо нарушителя.
- Наблюдаете? - иронически осведомился робот. Внезапность вопроса заставила взгляд мальчика описал круг по арке потолка, как будто он опасался увидеть на полу нечто страшное. Мальчик вздрогнул и обернулся. За его спиной стоял робот.
Отвлекающее закивав, Коля осторожно отошел от робота и припустил по петле коридора. Вертер заинтересованно посмотрел ему вслед, но никуда не пошел - он гораздо лучше знал траекторию коридоров Института. Вертер начал шаркать вдоль стен зала идеальными кругами, и как только он подходил к началу коридора одновременно туда же подбегал мальчишка, скользивший вокруг огромного фонаря.
Через пару минут Вертеру надоела новая игра и он взял мальчика за руку и запер в синий стеклянный шкаф, не обращая внимания на всякие "Я за кефиром пошел" "За что" тихо и безнадежно издаваемые идентифицируемым объектом.
Совершая медленные движения без перерывов между ними, Вертер выкатил центральный пульт управления Институтом и сравнил мальчика с картинками из Школьной энциклопедии.
- На шимпанзе он не похож, у шимпанзе морда лица другая. Крокодил: Нет, не крокодил.
Полного сходства не было, точно идентифицировать удалось лишь стеклянную тару, но Вертер вспомнил что мальчик вылез из кабины двадцатого века, что позволило идентифицировать его как Колю № АВВ3453, (см. краткую биографическую справку, том 235, Общего списка по 20 веку) с вероятностью 76,2 %.
Оставалось решить, что делать дальше.
- Сдать его в музей, - сказала инструкции.
- И погубить репутацию Полины, - дополнила крякнутая подпрограмма.
Отвратительная заминка биопроцессоров была замаскирована легкой имитацией движения. Рука двинулась вперед и указала пальцем на потолок: - О-у!
Вертер снова взял мальчика за рукав и потащил его назад к кабине.
Пшиуу! Со звуком дырявого мяча дверь кабины открылась. Пи-пи-пи! Вдоль белой стены быстро пробежали три белые мышки и юркнули под раму энергопровода. (Мышкам было около 1003 лет локального времени, поскольку они носились по кабинам со дня основания Института, и даже еще раньше: это были те самые мыши, которых академик Петров передал профессору Петрову при опыте с расстоянием в три дня. Кстати еще через три дня перегрызенное полимерное волокно послужило основанием для бессрочного отпуска сотруднику лаборатории ак.Петрова Леониду Давинчу.)
- Иди. - сказал Вертер.
- Иди - повторил он, легонько подталкивая мальчика в кабину. - Набери код "Исходная станция" и через три минуты будешь дома, в своем времени.
-А сейчас я в каком? - нахально спросил ребенок, понимающий, что он сделал что-то не то, но не понимающий, что именно не то он сделал.
- А ты не догадался? Ха. Ха. Ха! - Вертеру было приятно, что можно удивить человека.
Неестественность смеха робота объяснялась тем, что АйБиЭм давно не выпускала обновленный драйвер звука. и системы работали в максимально упрощенно-совместимлм режиме.
- Ты. В две тысячи этом году!
- Да, ну!
Похоже, Вертеру удалось ошарашить путешественника. В этом состоянии Колю удалось
легко запихнуть в машину времени.
Нажатие кнопок потребовало умственных усилий и Коля понял, что он теряет единственный в жизни шанс узнать, кто будет чемпионом мира по футболу раньше финальной игры. Требовалось убедить робота выпустить его из кабины в манящее неизвестностью будущее.
Робот решал эту же задачу с другой стороны.
Вертер опирался на белый щит кабины плечом и гордо смотрел на сгоревший неделю назад потолочный плафон. Внутри он решал сложную этическую задачу: можно ли задержать Колю, чтобы читать ему свои стихи - у Вертера катастрофически не хватало слушателей.
- Ты романтик? - внешне Вертер выглядел незаинтересованным. Умело заданный вопрос подразумевал «Да» и только «Да».
Коля понимал это. Единственный шанс был использован. Коля снова шагнул с резинового красного круга.

Ну дяденька! ну пустите, так интересно! Коля нес все, что приходило на ум, стремясь продлить свое пребывание в будущем. Состязания роботов -гитаристов, гитаристов! А говорил что романтик. С романтики синапсы Вертера соскользнули на Полину. О! - сегодня пребывает корабль. Полина тоже там будет. Вертер выбрал маленькое, на полтора гигабайта. "Когда .. она..." Ну послушай, несколько огорченно произнес робот "Когда .. она ..." Надежды на интересную экскурсию таяли как дым. Но робои мог обидеться. Коля решился: может потом
Вертер повел мальчика по темным коридорам Института наверх, на первый уровень. Институт не имел лестниц, только пандусы. В интерьере стен преобладали стеклянные окна и арочные проемы, коридор освещался световыми панелями квадратами окаймлявшими двери кабин. На темном полу отражались абстрактные скульптуры, висящие на тросиках под потолком, декоративные пилоны подпирали высокий потолок.
Коле не терпелось попасть наружу, он подбежал к круглому окну, где ждал пока подойдет Вертер. Вертер подошел Колю, положив руку ему на плечо. Окно поехало в сторону. На улице стоял теплый августовский день. Птички чирикали, соловьи пели. Институт стоял на большой поляне в бывшем Ботаническом Саду, ставшем частью московского лесопарка. Снаружи Институт напоминал большую стеклянно-пластмассовую игрушку из нескольких вложенных цилиндров.
Дойдя до края поляны, где заканчивалась территория Института, Вертер остановился.
-Только. Не задерживайся. - Вертер с надеждой посмотрел на Колю, стихи ждали своего часа. –Я не буду обесточивать пульт.
(может сыграю в тетрис пару часиков подумал Вертер).
-Вы не волнуйтесь, Вертер. – Коля был снисходителен к обманутому роботу - Я мигом. А потом в … А потом я вас в наше время приглашу. У нас тоже есть на что посмотреть, – с гордостью сказал нахальный ребенок. – Ну, там, пирамиды …
Спасибо. - растроганно сказал Вертер, улыбаясь.
–Там, - он показал направление. – Сядешь. На автобус.
Опустил руку и повернулся к Коле: – доедешь до проспекта Мира. А от. Туда. Флипнешь на космодром. – последние слова Вертер произнес с нескрываемой радостью, - наконец- то можно спокойно сыграть в шахматы.
- Спасибо, - Коля тоже похлопал робота по комбинезону-термосу. И с высокого старта рванул в сторону автобуса. Неясные подозрения всплыли у Вертера, который глядел ему вслед.
–Только не задерживайся, - с надеждой произнес он. – Пожалуйста. –добавил он волшебное слово. Коля бежал по газону с низкими кустами рододендронов, как может бегать только советский школьник, узнав об отмене урока физкультуры. Он подпрыгивал на ходу в паузах между широкими шагами, придерживая авоську с бутылками, звякавшими в ритме вальса.
Глядя на это, Вертер засмеялся и повернул к институту: - Какой. Неожиданно. Славный день. Сегодня.
Чтобы прогуляться, Вертер сделал крюк и подошел к институту не по прямой, а по дуге, что удлинило его дорогу на пятьдесят метров. Солнце отражалось от оболочки робота на стену института.

3.Встреча
Коля большими прыжками бежал к видневшимся на краю парка зданиям, радуясь жизни подарившей ему такой классный случай.
Коля пробежал мимо статистов в рубашках и скамейке из космозо в виде раковины и остановился у того предмета, что принимал за тролейбус.
Прямо на стриженном газоне зеленой травы стоял автобус. Над ним, прямо в воздухе, висел блестящий шарик с неизменными крылышками эмблемы транспорта. Вблизи стало видно, что автобус игрушечный и плоский и состоит из ряда дверей с нарисованными на них цифрами маршрутов на фоне картин художников эпохи Возрождения. К дверям были приделаны ручки, оторванные от будок телефонов-автоматов. Вокруг пели птички. Моложавая Дама в очках и кофточке из разноцветных ленточек открыла одну из дверей, быстро вошла туда и закрыла за собой дверь изнутри! Коля обошел щит и потрогал другую сторону автобуса, но ничего не понял –там никого не было. Дама пропала. Одна из дверей снова открылась и оттуда высунулась лошадиная морда. За мордой показалась шея и торс белой лошади, и молодая девушка в белой балетной пачке, ведущая ее под уздцы. Коля подошел ближе. В оставшемся открытым дверном проеме был виден памятник покорителям космоса, очень похожий на настоящий. Не веря своим глазам, Коля заглянул за край автобуса. С другой стороны автобуса эта дверь оставалась закрытой. На ней был нарисован «Портрет пажа».
Коля решил испытать дверь на ком-нибудь. Он огляделся. Вокруг кипела повседневная жизнь будущего. Потомки ездили на лошадках, играли в теннис, просто бродили по траве. По песчаной дорожке приближались два человека, одетых в полосатые матрасы. Жирно-белая вертикальная линия делила их лица под стеклянным колпаком пополам направо и налево, напоминая перевернутый знак пацифизма. Тот, что пониже, обратился к Коле, его речь звучала со странным, но понятным акцентом, похожим на ревербацию:
- Добрый день – в его исполнении это прозвучало немного угрожающе.
- Есть один вопрос – смягчил тон другой.
- Какой? – несколько растерялся Коля, который смотрел на них открыв рот.
- Спасибо – второй матрас похоже обрадовался что с ними разговаривают. – Надо музей Пушкина, знаете?
- Пожалуйста. – добавил он погодя, потратив паузу на имитацию пластмассовой улыбки.
Услышав, что у него спрашивают совета, Коля почувствовал себя уверенней. Как воспитанный мальчик Коля не мог оставить гостей столицы без помощи :
- Вам Изобразительных искусств? Или который на Кропоткинской? – переводя взгляд с одного на другого странного человека, Коля вырос в Москве и знал музеи со школьных экскурсий.
Тюфяки переглянулись, высокий чуть заметно кивнул.
-Арбат. Дом где он жил маленьким. Пожалуйста. – с надеждой подавшись к Коле поправил он, вежливо улыбаясь.
- А, этот еще не открыт.- уверенно сказал Коля и тоже улыбнулся.
Аборигены переглянулись снова. Высокий улыбался уже меньше, а первый не улыбался вообще.
-Есть другая информация – теперь заговорил тот, что пониже. Это прозвучало серьезно и мрачно. Спорить с обладателем такого голоса не хотелось категорически.
-Пожалуйста.- тем не менее добавил низенький.
-Вообще-то я не знаю, - Коля вспомнил, что он не дома. Низкий закивал, приглашая продолжить. Руки он держал по швам, чуть перед собой.
- Я в Москве давно не был, – начал оправдываться Коля.
-Вот вы лучше езжайте на площадь Пушкина – Коля развернулся, показывая на стенку автобуса. Матрасы заинтересовались. И пошли за ним к дверям.
Гость из прошлого смело открыл дверь с надписью «Пампуш на Твербуле» и пейзажем. Через прямоугольную дырку в автобусе виднелся памятник Пушкину на Тверском бульваре.
Заодно и автобус проверим!
- До свидания! – сказал высокий, как более вежливый
Увидев, что низенький уже нырнул в дверь, Коля осмелился спросить: - А вы откуда?
Придерживая ручку двери.
-Альфа Центавра знаешь? - хором ответили, задержавшись, матрасы.
-Да – кивнул Коля, что-то такое помнивший.
- Тамошние мы – указывая подбородком на небо, сказали полосатые.
-До свидания – повторил высокий. Спасибо, – ехидно добавил низкий. До свидания – снова сказал высокий и вошел вслед за приятелем в дверь.
Обернулся и сказал: - Спасибо.
Коля заглянул в приоткрытую дверь им вслед. Две полосатые спины спокойно удалялись по площади к бронзовому поэту. Коля медленно закрыл дверь, до последнего глядя в щель. Транспорт был проверен. Впереди – Космодром ! Обернувшись он свежим взглядом ошарашено пробежал по табличкам дверей. Проспект Мира № 3. Проспект Мира-Ьольшой театр №2, Проспект мира –Космозоо №1. Решившись, коля приоткрыл дверь № 2. Оттуда вырвалась стая голубей, не меньше десятка, как будто они только и ждали открытой двери. Но, открыв дверь, коля обнаружил не театр, а морской берег. По берегу шла парочка потомков, мужчина был похож на Боярского во всем белом, включая шляпу, короткие штаны позволяли заметить что носки у него красные. Простыня дамы не отличалась от уже отмеченной Колей московской моды. Подобрав теплый камешек, Коля пошел к декорации моря - плеснувшая в кроссовки вода была соленой и мокрой. Теплая галька шелестела под кроссовками, они уже промокли и потяжелели. Крики чаек, притворившихся голубями в дверях, стучали в ушах. Первый камешек булькнул два раза, второй - три. Звякнули бутылки на плече. Коля опомнился и с сожалением вернулся к двери, оглядываясь на ласковое море. Со стороны моря дверь номера и картинки не имела. Прикрыв дверь в Москве, Коля отошел на пару шагов назад, чтобы окинуть все открывшиеся возможности одним взглядом.
Звякнула одна из дверей: - Молодой человек! – внезапно остановил Колю бодрый голос.
- А вы неправильно одеты! – продолжил окликнувший, подходя к мальчику. Этот человек, в отличие от окружающих в белых и полосатых простынях, был одет в серый костюм-тройку и серую же шляпу. Седая борода казалась приклеенной к румяному лицу с веселыми молодыми глазами. Он опирался на длинную трость, засунув большой палец другой руки в жилетный карман. В кармане непременно должно было лежать золотое пенсне. «На Чехова похож» - подумал Коля, хотя Чехова видел только на портретах в школьном учебнике.
- А это почему? – Коля считал, что он одет круто, насколько это возможно при школьной форме, где рукава засучены, эмблема оторвана, a все пуговицы растегнуты.
- Вам на проспект Мира? – не сомневаясь в ответе, прищурился странный старик.

[Nik]

Где-то в эпохе легенд....
Из окна тянулась струйка дыма и доносился молодой голос:
Не космонавты, не зоологи мы
Но глубь веков нам ерунда.
На все загадки археологии мы
Сумеем дать ответ всегда!
И мы ученые-историки, да
Издалека вам шлем привет
когда померли динозавры все
когда исчезли мамонтА...
- Ага! - пение перешло в бурчание. - Если квантование изначально непрерывного предела приводит к коллапсу времени.., а вот тогда мы возьмем мухоморчик и вот так вот.. Во!
Из избушки безвучно бахнуло сильной волной запаха грибного супа и зеленым светом.
- Мда, неудачно.. Ну ничего. Отрицательный результат - это тоже результат. Повторим..
- Яга, ты дома?
- Дома, милок, дома.. И кто там?
- Я это. Лягух Горыныч. Че, не признала?
- Как-же тебя не признать, милок. Эк ты гузном на опушке брякнулся, по всему лесу стук пошел. Да тока, если тебя не окликнуть, ты ж опять своими лапами за голову полезешь хватать - "Угадай кто пришел!"
- Да когда это было... Я по делу , Ягушенька. Помнишь в дальнем ущелье кружок нарисован? Лечу сегодня там - Мать честная! Лезет оттудова какой-то мохнатый с четырьмя лапами.. И девченка молоденькая в кедах.
- Что, опять?! О прошлом годе всю морковку сьел. Нате вам, опять приехал. Чу-ма-ро-зец это, научный зверь, археолог. В прошлый раз избушку подкопал, тиранозавриуса древнего нашел, говорит. А сказать-то, смех какой, это Кощеюшка того зверя поймал, да поглодал малость. Ужо я Кощею припомнила, чтоб не мусорил где попало....А ты, вот что, камушек в рябиновом лесу знаешь? Ну, с которого Герасик железку оторвал "на ероплан"? Волоки эту каменюгу на перекресток и ставь к лесу передом, к столице задом... Короче, поперек дороги ставь. А справа .. Где право помнишь? Трещина там с краю. Стрелку рисуй в болото. Археологи, они страсть как любопытные, спасу нет, пусть лучше в болоте сидят.
Горыныч запрыгал с ноги на ногу по опушке, разбегаясь для взлета, но передумал, и трусцой вернулся к избушке.
- Яга, а Яга!
- Аюшки?
- У меня поясницу ломит.. А камешек то тяжелый?
- Э, молодой ищщо, жаловаться! И двух тонн не будет - ну столько рыбы ты на дне рождения Бармалея слопал.
- А...ну я полетел
- Лети, голубок, лети
- Полетел, полетел - бормоча себе под нос, Горыныч, пятясь, отошел подальше от избушки и завалился в ивовые кусты дрыхнуть.
- Больно мне оно надо - пыхтел он, подминая под себя кусты помягче - тяжести таскать.
...
А! Чего! Кто! Хвост! - Горыныч замахал лапами прогоняя остатки кошмара.
От избушки снова раздался разбудивший его молодой голос - Избушка, избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом!
- Не ори! Подшипники все равно ржавые. - на крылечко присела, пригорюнившись, баба Яга, предварительно потыкав литровой масленкой под крылечко справа и слева. - Добро жаловать! Чего надоть?
- Да вот, бабушка, алисоманы достали совсем. Как Институт Времени на коммерческую деятельность перевели, так целыми автобусами только их и шлют куда попало. "Москва, Алисе Селезневой." А только у меня в предках Алис пять было. Можно я у вас посижу, пока не уляжется?

[Nik]

по мотивам рисунков Молодого
Как раз когда закипел чайник, щелкнула заслонка пневмопочты и на откидной столик вылетела карточка с коротким текстом: "Получил разрешение на два часа. Жду у посадочных модулей. Громозека". Круглый пушистый тюфяк на угловом диванчике развернулся в боевого кота, который потянулся от ушей до хвоста, и поочередно дернув задними лапами, вразвалку двинулся навстречу почте.
Кот был полуразумным созданием с Miaukis и носил гордое имя Брастака. Имя ему дала алисина бабушка после того как перепутала пару раз кота и профессора Ррр. Ррр не обиделся и даже научил Брастака некоторым тайным приемам родной ему борьбы Царапки. "Одним когтем - два кирпича".
Брастак с интересом обнюхал записку: она издавала слабый, но несомненно приятный запах валерьянки. Внезапно насторожив уши, кот рванулся наружу, в коридор. Металлический полушлем киборг-приставки едва слышно скрежетнул, задев за клепанную окантовку не успевшего открыться полностью круглого люка, и котяра бесшумно канул в темноте коридорного трапа. Умная автоматика среагировала спустя пару секунд и снаружи загорелся свет, быстро набравший яркость и палитру утреннего солнца. Вообще коридор орбитальной, согласно рекомендациям умудренных психоведов, напоминал улочку небольшого городка с фасадами и окнами кают, вот только режим день-ночь установить на корабле, чей экипаж работал по вахтам, не удавалось так, чтобы никого не обидеть. Поэтому освещение регулировалось в зависимости от количества людей на палубах. на той же палубе сейчас не более одной биологической единицы.
Каюта Алисы находилась на втором уровне, а модули стояли на пятом, и массивный котяра мягкими тяжелыми прыжками поскакал к шахте лифта. Алиса выключила чайник, одновременно следя за экраном. На экране, куда шла картинка с камеры на полушлеме кота, прыгало вверх-вниз изображение тележки грузового робота у лифта и массивная фигура чумарозца. Громозека, как обычно, не утерпел у модулей и явился почти одновременно со своей почтой.
Брастак отчаянно затормозил, присев на заднии лапы, и не доехав метров трех прыгнул на Громозеку. Масса, помноженная на ускорение, отшатнула чумарозца к закругленным дверям лифта.
- Кис-кис, - отношения кота и археолога были давние и самые дружеские. Громозеке эстетически нравился пушистый зверь, мгновенно переходивший из ленивой дремы в состояние экшен, а Брастак полюбил его с первой встречи за неистребимый запах валерьянки, удобный для лежания котов воротник и панцирь, пригодный для оттачивания когтей. А иногда гость мог и налить в блюдечко сотню-другую капель валерьянки, хотя надо отметить, что, как воспитанный кот, Брастак лакал угощение только после разрешения хозяйки.
- Громозека! Рада тебя видеть, я у себя в каюте, - крикнула Алиса в открытый люк. Через пару минут в нем появился Громозека с тележкой и меховым воротником.
- Садись, Громозека. Брастак! Брысь! - пушистый ручеек соскользнул по панцирю чумарозца и свернулся на любимом месте дивана.
- Алиса! Ты еще не готова!? - Громозека жил своей археологией и не сомневался что Алиса ночует на коврике у двери готовая в любую минуту помчаться с ним на планету.
Неудивительно что чумарозец так экспрессивен: он только что получил разрешение на посещение планеты.
Вообще с такой удачей стоит считаться: не каждый день можно свалить на денек с корабля и провести его на планете, климат которой сравним с признанными курортами галактики. Ограничения по классу "А" на посещение поверхности планета получила не из-за климата.
Крупные хищники в зоне высадки отсутствовали. И вообще неприятности на планете сулила не фауна, а ее флора, игравшая активную роль в пищевой пирамиде биосферы. Не вдаваясь в околонаучные тонкости, растения занимали вершину пищевой пирамиды, при этом не отличаясь разумом, позволившим бы им отличить сьедобную родную органику на базе кремния от несьедобного инопланетянина. Поскольку активная роль поиска пропитания для растений исключена, процесс охоты шел за счет внедрения и транспортировки в латентном состоянии семечка-паразита, затем следовало взрывное развитие клеток и на планете вместе одного маленького зверька появлялось два-три маленьких кустика. В замкнутой биосфере численность худо-бедно саморегулировалась, и все были довольны. С прибытием исследователей возник перевес в сторону активной биомассы, и растения усиливали свою активность час за часом, стремясь компенсировать нарушение равновесия.
Для защиты исследователей применялись запахи и защитные комбинезоны, а для животных генераторы-глушилки малой дальности, действующие до полуметра. Диаметр защитного поля ограничивал размеры животных. Хвост и уши пришлось купировать. уже отрасли.
хотя первую их встречу никто бы не назвал дружелюбной. Однажды, вернувшись с вахты, Алиса застала в каюте противостояние пришельцев с двух систем. Громозека, прилетев без предупреждения, всеми щупальцами укрывал бутылку от готового к прыжку кота. Незакрытый стальной сферой кошачий глаз светился злодейской зеленью, а прищуру позавидовал бы любой пират Карибов. Толстый пушистый хвост раздраженно хлестал по бокам. Громозека получил лапой по уху и хвостом по морде, пытаясь уберечь бутылочку с "Валерианной Чумарозья" пятилетней выдержки. Наивный чумарозец, заведомо проигрышное дело! Но эта встреча давно в прошлом и теперь-то Громозека наливал коту сам. Зимняя шубка косматилась по низу, лапы свалялись в валенки.

Тот же день. Поверхность.
Спускаемый модуль втянул оболочку и улетучился на санобработку. Матерый скаут-котяра, выдернув жесткий поводок из рук Громозеки, обежал зону высадки по периметру сетки и на поясе Алисы пискнул и подмигнул зеленый огонек : "территория свободна, биологическая опасность в допустимых пределах". Комбез среагировал на изменение среды модуля на планетную уплотнением оболочки - к выходу из зоны посадки готовность раз. Громозека ринулся к будочке местного робота-смотрителя у ворот, на ходу размахивая разрешением.
- Этта документик-то в порядке. Только открыть все равно не могу, - робот перекладывал костяшки домино, играя правым манипулятором против левого, - робот-кейщик в ремонте, будет к обеду. Садитесь, подождите пока.
Девочка прищурилась на желтое солнце - до обеда по локальному времени оставалось часа три. Алиса разбежалась ... и перемахнула сетку ограждения, прокрутив сальто с опорой на левую руку, уперевшись ею в стойку ворот в верхней точке. - Брастак! Барьер! - скомандовала Алиса и ловко увернулась от приземлявшегося зверя. Громозека перекинул через забор поводок брастака - - Осторожно, не выходи за пределы дороги, - напоследок крикнул он и остался ругаться с роботом. К раскопкам вела извилистая дорожка, окаймленная невысоким барьерчиком защиты.
Она прихотливо извивалась по низинам между мелкими холмами и А решила сэкономить время скосить угол и пройти напрямик. Местная трава имела приятный зеленый цвет и была очень похожа на земную. Легко можно представить что ты на Земле, все равно местные запахи забивались защитными феромонами. Но это не Земля, а вот и напоминание
Шелестящий свист сопроводил отклоненный полем комбеза пучок сосновых иголок. иглы воткнулись в ствол соседнего дерева и распустились маленькими синенькими цветочками.
Брастак описывал по полю правильные круги галопом, его круглая мордочка выскакивала из высокой травы в самых неожиданных местах. Задранный трубой хвост рассекал травяное поле как перископ подводной лодки. Кот валялся на спине в траве, прыгал на метровую высоту всеми четырьмя лапами, сбил всю пыльцу до полного пожелтения морды.

красный сигнал навигации на поясе постепенно желтел: они приближались к Зоне раскопок. Археологи копали с большими перерывами, в сезоны соответствовашие местой зиме, когда активность растений падала. Самая значимая находка лежала сейчас перед Алисой: точнее стояла в выкопанной археологами недавно яме. В последний раз это была полированная полусфера приподнимавшаяся над поверхностью на полметра. Кстати обнаружили ее случайно: кто-то сел на пригорок правильной формы и тонкий слой травы и грунта сьехал с полированного бока. До этого приборами сфера не лоцировалась, и оттого была особенно интересна. Откопанная же металическая сфера переросла в металический цилиндр, и получившееся сооружение стало напоминать гриб двухметрового роста. Выгнутое зеркало карикатурно отражало Брастака, обнюхивающего ножку гриба.
Алиса спрыгнула в яму, роботы-землеройки, не обращая на нее внимания, продолжали по сантиметрам открывать зеркальные стенки. Алиса обошла вокруг. Стало понятно что хотел показать ей Громозека: С той стороны в зеркальной поверхности видны были тонкие щели и машинально проведя вдоль нее рукой, Алиса отпрыгнула:
В ножке гриба со скрипом откинулся вертикальный овал дверцы.
Брастак моментально прыгнул внутрь. Алиса потянула упрямую зверюгу обратно и сама не поняла как оказалась внутри.
Приоткрытая дверца хлопнула и мгновенно прилипла к стенам и повлекла этим включение освещения непонятно откуда и движение вниз.ощущение невесомости Через десяток секунд кабина несомненного лифта замерла и люк сдвинулся в сторону. Нижнее помещение было пыльным и пустым. Опять-таки непонятно откуда освещенное, оно имело круглую форму и черную дыру труб по окружности зала поворачивающую вправо-вниз. Брастак быстренко обежал зал по кругу и оглянувшись на Алису, умчался в трубу. Мягкий топол полуцентнерового кота по гладкому полу замер недалеко. И мгновенно откликнулись огоньки на сигнальном поясе Алисы: "Внимание! Есть активность фауны."
Брастак стоял с поднятой передней лапой показывая на пол. Алиса присела на корточки. Ложная тревога. Через пять минут порядок движения наладился.
Полированная труба туннеля вела вниз. нижняя часть (пол) отличалась от потолка продольными канавками то сливавшимися, то разбегавшимися в разные стороны по длинне. По канавкам бегали мирмики - близкие земным муравьям безобидные сектоиды, привлекшие внимание Брастака. Спуск был плавным, а после второго витка стало понятно что туннель спускается в глубину по спирали. Брастак не убегая вперед держался теперь у колена Алисы и чутко обнюхивал набегающий поток воздуха. Закончился коридор неожиданно, скромной открытой дверцей с кодовым замком и рисунком пирамидки. За дверкой была тьма. Нет, не так. ТЬМА. не видно даже глаз кота, которым требовалось совсем немного света для отражения.

[максим]

Весьма даже здорово

[маленький бизон]

Классно...

[Nik]

1.Москва. Институт Времени.
Биоробот Вертер шел по пустому коридору Института Времени. Вертер носил облик человека, т.е. был хомодроидом, и серебристый термоизолирующий костюм, поскольку, в качестве хобби, робот увлекался оверклокингом своих процессоров. Кроме Вертера в Институте шел 17 день августа 2084 года. Ежедневная проверка технических обновлений и лицензий программ показала допустимый процент присутствия пиратского софта, и Вертер пребывал в хорошем настроении, слегка омраченном отсутствием порядка в Институте. Из кабины номер 3 (Париж) по коридорам негромко плыл медленный голос Эдит Пиаф. Воспользовавшись отсутствием Вертера на рабочем месте, хитрые временщики открыли сквозной канал прямо в нужное время и оставили открытой дверь кабины, подсунув под сенсор билет на футбол.
Инструкция Вертера требовала при ежечасном обходе обесточивать непланово используемые кабины, но институанты врезали прямо в ворота программатор, игравший незатейливую мелодию при открытии дверей, а, заодно, менявший Инструкцию, как только Вертер проходил в Институт. Единственным минусом этого метода была постоянная меланхолия Вертера из-за конфликтов между программой и подпрограммой сознания, зато в плюсе были все остальные сотрудники. К примеру, в жаркий летний день можно открыть дверь в Ледниковый период! Тем не менее регулярно Вертер приходил в себя и отключал терминалы кабин.
Все эти мелочи не влияли на стремление ученых проводить как можно больше времени в ином времени, это стремление ограничивалось лишь лимитом энергии и пропускной способностью энергопотоков. Сегодня было воскресенье, но институт пустовал только днем, и традиционно был переполнен утром и вечером. Используя свойства кабин, временщики завели модную привычку возвращаться вместе в одну и ту же минуту одновременно. Пиковая нагрузка машин выводила из строя трансформаторы подземной централи и, для лучшей их вентиляции, Вертеру приходилось регулярно скашивать над ними траву.
Со звуком прессуемого дырявого футбольного мяча открылась дверь кабины с каналом в 1983 год.
Вертер сверился с табелем командировок и за кем закреплена кабина, и успел встретить Полину у дверей. Полину Вертер боготворил, посвящая ей свои стихи. Стихи не имели художественной ценности, также как и этот текст, но тем не менее регулярно публиковались в институтской стенгазете "Берегите время – наше богатство!", поскольку единственным членом редколлегии был тоже Вертер. Сотрудники газет не читали, зато считали необходимым постоянно давать биороботу советы по уборке и обесточиванию помещений. Во избежание обвинения в недобросовестности Вертер постоянно носил с собой метелку и подметал освобождающиеся кабины. Сотрудники же, сдав, или пообещав "Завтра!", отчеты, уходили на отличные пляжи Яузы купаться и рыбачить, благо речка была прямо возле Института.
При виде Полины Вертер забыл про уборку и пошел за ней.
- Закончишь уборку, не забудь обесточить центральный пульт - заботливо напомнила Полина.
- Сделаем. - Вертер привык к напоминаниям, и выработал кучу стандартных ответов.
- Ты чем-то недоволен? - Полина почувствовала в голосе Вертера раздражение, - Вертер?
- Так. - откликнулся андроид - А Вы где будете? На космодром поедете?
- А почему это тебя интересует?
Через пару секунд Вертер ответил - Так. Просто. … Вдруг кто звонить будет.
- Сегодня выходной. - успокоила Поля Викторовна.
Парочка свернула к выходу.
Но проводя Полю до ворот Вертер получил от программатора инверсию директив и через минуту пошаркал с метелкой в обратном направлении:
-Ну вот. Наконец-то все закончиться. И я смогу. Спокойно поиграть в шахматы.
Метелку Вертер держал строго перпендикулярно Гринвичскому меридиану.
-Вообще пора на пенсию. Напишу сегодня заявление. Литваку. И пусть. Отправляет меня. На отдых.
Конфликт подпрограмм достиг бутового сектора.
-Нет моих больше сил. Так. Работать.

[Nik]

На крылечке, жмурясь от нежаркого осеннего солнца, Баба Яга и Алиса чистили картошку, по очереди запуская руки в большую корзину, расположенную между ними.
- Но маскироваться конечно приходиться, с Хронобезопасностью только свяжись...Во, овощь американский! Счас мы его с нашими грибочками и индийским перчиком. И супчик! А то тоща ты больно, и чего они за тобой только бегать вздумали?
- Если бы я знала - вздохнула Алиса, кидая белую свежеочищенную картофелину в стоящий тут же, на крылечке, котел. - Я сначала разобраться хотела, выслушать. Не поняла ничего. Про какую-то Наташу говорят, в гости всё зовут - хором только "гостья из будущего, гостья из будущего", а потом каждый свое и не разобрать ничего. Кто песни поет, кто стихи читает, даже дубликатор полупортативный зачем-то притащили!
Над лесом просвистело, потемнело и бумкнуло. Из ямы выбрался вьерошенный Лягух Горыныч, и отряхнувшись, трусцой побежал к избушке.
- Горыныч! Водички не пожаришь в котелочке? Тебе ж это на един чих!
- Да погоди, Ягусенька, чё скажу... В обрат там лечу, смотрю опять лезут: древний грек с копьем, кот полосатый с ежом, ящик на тонких ножках, сокол, потом кошачие хвостатые пошли - штук десять. И толпой-толпой сюда идут, с песнями. Чего делать-то будем?
- Ась? "И толпо-оой-толпоооой".. Забодай тебя комар! - с подола Яги посыпались на землю недочищенные картошки. - Как разнюхали?! Летай сверху и дыши на них своим перегаром! Выпить захотят - мигом в пивоварню с парусом уйдут.
- Яга, они с собой бочку кефира на триста литров катят. Стремно мне.
- Алиска! Бегом в дом! Полезай-ка на лопату. Да не бойся! и не печка, а дисфазный реактор с паровым котлом... Ты дым из трубы видела? А то ты думала избушка только на куриных лапках бегает? А еще в школе учится! Марш счас же!
Избушка заприседала на куриных ножках и Горыныч в испуге сел на собственный хвост - такой бодрости от столетнего дачного домика он еще не видел.
Из единственного окошка высунулась уже выпачканная в саже Баба Яга. - Горыныч!
Между лапами, закрывавшими голову Горыныча, блеснул любопытный глаз.
- Мохнатого с четырьмя лапами ищи! А мы бегом к Ооху, за помощью! - ставня захлопнулась, избушка присела, и с низкого старта побежала вдоль опушки, плавно покачиваясь с боку на бок. Шлейф голубоватого дыма из высокой трубы стелился следом и постепенно таял. Прочихавшийся Горыныч с молодецким "Еейх!" прыгнул на спружинившую корягу и свечкой пошел в небо с крыльями, обернутыми вокруг тела. На высоте крылья с хлопком развернулись и, похожий с земли на большую птичку, Горыныч неторопливыми махами поплыл на юг, в сторону болота Бычье Вязло. Через минуту трава на опушке выпрямилась и о недавнем обществе остался напоминать только забытый котел с чищенной картошкой.

Если у кого-то есть желание продолжить, то есть несколько линий:
от лица Громозеки
Яги и Алисы
от своего имени (вы же уже там! )

[Nik]

На Вшивой Горке с давних пор рос могучий, древний дуб, на ветках которого постоянно ругалось воронье племя, отчего окрестности дуба были, мягко говоря, для чистоплотного зверя непроходимы. Но сейчас в огромном дупле у корней дерева было заметно какое-то оживление.
Хвост, торчавший из дупла, дергался, доносилось бормотание: - Имущество надо спасать, имущество. Все, что нажил непосильным трудом. Бывалыча какой рыцарь кошелек так запрячет - весь доспех с него обдерешь, с ирода, пока достанешь. Бегит потом, исподним светит. А ученых этих, археологов, мы знаем, видывали, сами ученые. "Какой-такой Сашка Македонский, не было никакой золотой шапки. Зуб даю, начальник." Кто ж знал, что он с кувалдой за зубом полезет. Это оказывается не археолог, а зоолог был. Свисти теперь через дырку. Э, кто тут ? - Горыныч высунул голову и подозрительно уставился в сторону ближайщих кустов. Трепетавшие под осенним ветром кустики притихли.
Горыныч снова влез в низко расположенное дупло гигантского дуба и, глухо бормоча, выкидывал оттуда передними лапами лом драгметаллов, задние лапы без дела тоже не стояли и отгребали добро в разные стороны, отчего стороннему наблюдателю (если бы он тут был) могло показаться что змей увлеченно танцует джигу.
Спустя какой-то десяток минут, сноровисто выбравшись хвостом вперед из тут же вырытой и моментально засыпанной ямы, Горыныч уже топтался всеми четырьмя лапами, утрамбовывая получившийся пригорок. - Археологи! Зоологи! Венерологи! Тьфу! - с каждым выкриком Горыныч подпрыгивал и тяжко приземлялся на пригорок. Пригорок такого обращения естественно не вынес и умялся до полной незаметности.
- Уф! - вытер трудовой пот Горыныч, - Тяперича можно и четырехлапого поискать.

[Нгаан]

Чего так самокритично-то тему нарекли, дорогой? Первые опыты не иначе как, стесняетесь? Расслабьтесь, призрак Виссариона Белинского сюда не заглядывает.

[La Hire]

Расслабьтесь, призрак Виссариона Белинского сюда не заглядывает.

Виссарино Григорьевич и сын его Иосиф (С) Хромая судьба.

[Nik]

Вгромоздившись на задние лапы, Горыныч сделал переднюю лапу козырьком и приставил к глазам, обозревая окрестности.
- Да вот же! - рявкнул он, углядев у подножия горки на пеньке большой мохнатый комок размером явно побольше, чем какой-нибудь заяц. Расправив крылья, Горыныч плавно спланировал вниз и тронул комок лапой: - Гражданин археолог, Слышь, ты, ну ты, лохматый, а давай, эта...
Мохнатый зверь повернулся на другой бок и из оказавшейся на той стороне пасти раздался похмельный рев. - А! О! Медведь! Ой!
Из темноты плавно, крутясь и переворачиваясь, вылетела сияющая разноцветными вращающимися буковками надпись: "Вот же козел лохматый!".
- Какой козел? Медведь! Крыша едет, - медленно думал Горыныч, любуясь возвращавшимися в сознание мыслями. - Тэк-с, почему темно? Чья-то лапа на глазах. Пошевели пальчиками. Ага, шевелиться. Значит наша, Убираем. Светлее, но не видно ничего. А, понятно, глазки-то закрыты.
На глазах обнаружилась мокрая тряпка, источавшая приятную прохладу. Подташнивало. Под толстой костью черепов ящерицы от рева не вовремя разбуженного мишки зудело в правом ухе и гудело в левом ухе от тяжелой медвежьей затрещины невовремя потревоженного мишки. Горыныч глухо закашлялся.
Две мохнатые лапы потянули мокрую тряпку за край вверх, еще две лапы ухватили жеские драконьи уши и немилосердно начали их растирать. За лапами мелькало что-то пушисто-бородатое.
- Мерещиться, - облегчением успел подумать Горыныч и снова провалился в беспамятство. Более-менее очухался он ближе к вечеру. Темнело, потрескивал небольшой костерок, от углей которого шло приятное бездымное тепло. Рядом на знакомом пеньке восседала четырехлапую фигуру, строгающую палочку.
- Ик. Ик. И кто я? И где я?
***
- Слушай, а куда мы идем, ни фига не помню, тебе вот куда надо?...
Ну и я с тобой! Вдвоей мне веселей будет... Слушай, а как это - вот, вот тут - помню, а вот тут - он почесал за левым ухом, - тут не помню...
Амнезия, краткосрочная, - мечтательно повторил красивое слово Горыныч. - На амнистию похоже. Кратко-срочная, говоришь, - подозрительно покосился он опять на спутника, - Если срок небольшой, значит немного натворил, это хорошо, у нас тут этого не любят. Вот помню, двух коров, ну совершенно случайно спер, так вся деревня три версты за мной бежала и вилами кидались.
И коровы эти еще тяжелые, сволочи, лягаются. Во, - повернулся он боком к Громозеке, - синяки и три дырки остались, видишь? Еле коров до гор допер.
Мы там с братьями кумган укатили на двести литров,- пояснил Горыныч, - тяжелый, с молодым вином, - Горыныч облизнулся, - после коров пришлось еще барашков таскать на закуску. Я там надолго застрял, в горах-то, недели на две, а так-то я тогда купаться летел, на Каспий. Еще помню, туда лечу, смотрю - лодки, на передней мужик с бородой, сбоку баба. Так не поверишь, только она ему чего-то поперек вякнула, он ее в охапку и за борт! Она - только булькнула, и круги по воде, а он - за гусли и тренькает так жалостливо: "Из-за острова на стрежень на простор речной волны.."Сурово там у них! Здесь расказал - Кощей аж не поверил - Как, говорит, это? Бабу? И в воду? Да я ему за это! А я чё? Чё видел, то и сказал. Зачем же стулья-то ломать!
А вот еще помню, в Турцию на олклюзив летали, я, дядя мой, Змеежор Холмич, свеклу ему в выхлоп, ну и ящерка одна знакомая...
- Кар-кар-кар, - хором раздалось с невысокого холма над ними.
Горыныч посмотрел наверх, и и задумчивость наползла на его морду.
- Я только на минуточку, - извинился он и, задрав по-кошачьи хвост, ящер молнией взлетел на вершину и по уши влез под дуб.
- УУУ, - раздалось оттуда через пару секунд. - Все ж, что нажил непосильным трудом!
Сверху донесся горестный стон: - Украли! Стоп. Не украли. Сам закопал. Помню яму рыл. ТОлько вот где?
Кубарем скатившись с холма он с маху рухнул на колени перед археологом: - Там! Там все ж, что нажил!
Горыныч рухнул на колени, тряся сомкнутыми лапами перед археологом. - Громозеюшка, ваше превосходиельство, а помоги, а не помню ж ничегошеньки, где прикопал нужные в хозяйстве вещи.
Вот кусты, вот оно, дерево, а ямка где? Вот кусты, вот дерево. Ууууу, все, что нажито непосильным трудом...
***
- Синхфра фара-что? - Горыныч семенил вслед за Громозекой, искательно заглядывая ему то через левое, то через правое плечо. - Возьмем лучше к примеру меня. Вот я, глубоко пострадавший от ученых ящер. Но будь ты человеком! Все ж, что нажил непосильным трудом!
То принимался совать под нос большой поясной портрет зеленой ящерки с кокетливо завитым колечком хвостиком. - Букеты надо, да? Глазки васильковые, белое плоское брюшко, а как спинку выгнет! Сколько я ей букетов из лопухов с рябиною перетаскал - стогами носил.
- Э, подвези! - внезапно заорал Горыныч.
Одним колесом по тропинке, другим по траве, по полю пылил, прыгая на мелких ухабах, черный наглухо тонированный "мерседес" с зеленой мигалкой.
Оказавшийся с подветренной стороны расчихавшийся Громозека успел только заметить мелькнувшую вычурную надпись на передней дверце "Кусандровский козлокомбинат", как машина пронеслась мимо, обдав обоих смешанным облаком сухой травы и пыли.
- Гордый он стал, - пожаловался протеревший глаза Горыныч, - поднялся сильно на козликах, раньше-то мы корешами были.
- Теперь-то он бизнесом занялся, - наловит у себя под печкой тараканов, а в поилку им из Козлиного Копытца воды наливает; потом отары козликов на базар гонит, продавать. Черненькие они у него получаются, мелкие, как на подбор. С кощеем еще туда-сюда, а со мной уж и не здоровается.

[Nik]

Избушка мирно дымила трубой на опушке леса, за лесом шумела Калина-река, а за рекой начиналось зеленое, прогретое солнцем поле, по которому Яга и Алиса шли рука об руку по дороге, небрежно брошенной в пыль.
- Тогда я говорю "Думай, Сеня, думай", а он ..
- Не, крокодилы в нашем болоте не водяться, - бросила ей Баба Яга и запричитала: - Оох!
- Что с тобой, бабушка? - заботливо бросилась к ней Алиса, - ногу подвернула?
- Не мешай! Оооох! - снова заорала Яга.
В чистом поле заструились разноцветные волны и проявился скромный белый замок, с балкончиками, башенками, высоким донжоном, украшенный по углам и карнизам мраморными статуями (в большинстве своем женскими).
- Ооох! - теперь дубася клюкой по воротам, надрывалась Яга, пока ворота не заскрипели, открываясь.
Волшебник вышел к гостям по-домашнему, в шлепках на босу ногу, блестящем халате, украшенном изображениями черных драчливых котов, и мягком мятом колпаке.
Оххохонушки! о делах наших скорбных
- Ягодка! давно не заглядывала.

[Nik]

Романтики разбились на группы и удобно устроились на склонах ближайщих холмов: - Сарафан должен быть красный! И чтоб английский язык знала! Колготки проверяли? - слышались отдельные выкрики. Многие держали на коленях видеоплейеры, освежая в памяти любимый фильм.
На фоне пока невыгоревшего голубого неба яркий шарик солнца заливал светом зеленые, уходящие вдаль луга, перемежаемые невысокими холмиками, изредка затеняясь барашкообразными облаками.
- Али-Са! Али-Са! Али-Са! - слаженно кричала толпа, дирижируемая каким-то долговязым поклонником. Рев толпы угадывался даже за толстыми стенами замка.
В верхней комнате башни крики глушились толстыми листами горного хрусталя в бойницах и пушистыми коврами на стенах, а под потолком, в колесе с приделанным вентилятором, упоенно носилась какая-то мелкая зверушка размером с белку, обеспечивая небольшой комфортный ветерок.
Оох ходил, помахивая здоровенным страусиным пером, время от времени он делая им пометки в огромном папирусе на подставке или почесывал себя кончиком пера за ухом: - Отворотным зельем опоить пробовали? Не берет? А давай я их в жаб превращу? Нет романтика - нет проблемы! А?
Баба Яга развалилась на оттоманке и кушала неспелый урюк из ближайшей вазы:- Нет. Насилие, это не наш метод. Уговорами надо, на мягких лапах. В подкорку будем идею внедрять. Замещать им идею Алисы идеей созидательного труда. А? Каково? Лесок Алисы Селезневой, огород имени Булычева, Институт Вертера. Они у нас зарядку по утрам под "Прекрасное далеко" делать будут! Идея-то, она поустойчивей магии будет. К примеру, вот Кусандра, тунеядец тунеядцем был. Теперь снова обьявился. Слыхали? Перевоспитался говорит, важный такой ходит с палкой, в застегнутом пинджаке и черных очках. Говорят бизнесом занялся - наловит у себя под печкой десяток тараканов, а в поилку им из Козлиного копытца воды наливает - а потом отары козликов на базар гонит, продавать.
- Нет, меркантильно все это, мелко, не вытесняет. тут надо глобальное что-то, вроде мечты о небе. Освоение космоса, что-ли, "На пыльных тропинках далеких планет остануться наши следы!", а ?
- Это подходит...
Алиса выпустила из рук остаток веревки и скатилась по насыпному склону к подножию башни.
..Ближайщие романтики недоверчиво закрутили головами - ее наконец заметили. Поднялся невообразимый шум. - Послушайте! - почти закричала Алиса. Но ее уже не было слышно. Группки подтянулись к месту событий и сбились в огромную толпу. Стоявшие вблизи благоговейно падали на колени и мешали остальным подобраться ближе. Поклоны начали входить определенно в какой-то ритм, откуда-то появились маленькие блестящие барабанчики и отдельно стоящая група людей застучала в них, приплясывая в такт: - Харе, Ната, Харе, Лиса. Харе, харе.
Смотревшая на это безобразие из окна Баба яга схватилась за голову: - не усмотрели! И понеслась вниз по лестницам, гремя костяными пятками.
Глава Последняя. "А не надо кошмарить бабушку!"
- В лесу родилась елочка, в лесу она росла! - поклонники сосредоточенно ходили по часовой стрелке, сцепившись руками, вокруг уже порядком уставшей и немного испуганной Алисы, терпеливо стоящей посередине.
По склону быстро просеменил серый пучок тряпок, в котором смутно угадывалась Баба Яга. С разбегу она метнула в уже кипящий на костре котел пучок какой-то травы: - Йех!
На мгновение все подернулось белесой дымкой, но быстро прояснилось.
- Что, - устало спросила Алиса, - что это было?
- А уже все. - медленно сказала бабушка. - Теперь совсем все. Они - там, а ты здесь, "здесь" нет их, а "там" нет тебя, и никогда не было. Пусть что хотят, то и делают. Пойдем ужинать.
***
- Магия, - грустно усмехнулась Яга, дуя на блюдце с зеленым чаем, - сказал "магия" и, мол, обьяснил все.
Магия-то, на деле древняя технология, древняя настолько, что у нас не осталось ни схем, ни инженеров ее, а только тупые юзеры, которые знали, что надо махать руками в определенном порядке и все получиться, а если сбиться - то не получиться или получиться не так. Очень, значит, надежная была технология, что так долго просуществовала без техподдержки и смены батареек. Да вот, кончились элементы питания и все. Заметили, что в большинстве сказок артефакты никто из волшебников не изготавливает, а только достают из сундуков, у кого что было? А не умеют они их делать, как нынешние пользователи не могут собрать компьютер, даже имея компоненты. Вот и крутят в руках всякие амулеты - А этот от чего? А если сюда нажать? А ему по рукам - делать только так, как сказано, а то плохо будет.

[Nik]

Год две тысячи двадцать второй. Машина Времени уже собрана, но засекречена от широкой общественности. Для ее обкатки особым распоряжением правительства самарской области создается сверхсекретный Институт Времени, Мер и Часов, и, как это водится с новыми технологиями, под непременной эгидой военных.
Военные в институте представлены отставным охранником городской думы, Евгением Романовичем Верт; тяжелый и славный трудовой путь оставил в его теле следы ранений, кучу титановых пластинок, закрывающих удаленные ребра, искуственные импланты, взамен некоторых внутренних органов, дублированные водители ритма и сердечные насосы, а также микроконтроллеры, регулирующие работу, титано-силикетовых суставов. Поскольку прямых обязанностей у него немного, он занимается уборкой помещений пистолет-мётом для поддержания легенды уборщика - завхоза, а также, чтобы иметь официальный доступ к ключам от всех помещений института. По природной склонности характера и в поддержание легенды (впрочем, для всех сотрудников эта “легенда” давно уже секрет полишинеля) он, большинство рабочего времени посвящает протиранию до нестерпимого блеска всех металлических деталей Машины, чем заслуживает от сотрудников негласную кличку “Верт-тёр”.
Создатель машины - самый обыкновенный инженер, увлеченно работает над получением стабильного эффекта переноса (обычно гуляет точность даты, от часов до месяцев). Момент первого запуска намертво привязал физическую составляющую терминала машины к ткани пространства-времени - это и есть нулевая “промежуточная” станция.
Несколько ранее знакомых между собой студентов старших курсов физкультинститута спешно переучиваются на наблюдателей-спецагентов (метание палицы, бег за мамонтом, бег от мамонта, надевание полосатой простыни с дыркой для головы, фехтование и латынь).
Директором института назначается Литвак Михаил Александрович - полный тезка директора киностудии “Глобус” им Горького. Принцип его руководствва - не вмешиваться в происходящее в институте.
В создавшуюся атмосферу веселого пофигизма окунается принятая на службу текущим днем молоденькая выпускница исторического института - устраивается в МИВ на должность лаборантки - в которую немедленно влюбляется Верт. Он забрасывает в сторону свои прямые обязанности и полностью переключается на уборку помещений, где работает Полина.
В этот же период, в связи с значительным подорожанием аренды Байконура, в подмосковном городе Ч-вск строится самый крупный в стране космопорт на базе военного аэродрома; пока он не введен в эксплуатацию, и его уже готовая взлетная полоса используется пока для приема сверхтяжелых транспортных (и не только) самолетов. Хотя строительство космопорта не афишируется, для удобства встречающих редкие пассажирские рейсы посреди огромного недостроенного здания открыт маленький временный зал ожидания из которого можно попасть в служебные помещения недостроенного космодрома.
Укладка износо- и пламеустойчивого покрытия космопорта ведется с помощью подгонки блоков гранита два на два метра болгарками с алмазными дисками, производимыми германским предприятием “Сатурн-Седима”. К сожалению, твердость покрытия такова, что строители постоянно ощущают нехватку расходных дисков с алмазным напылением и часто работы простаивают в ожидании очередной поставки с завода. Это вечная головная боль начальника строительства Лаврентия Палыча /шибко секретно/ и его заместителя Николая Ивановича Уксубова.