Ночной бал

[Sovyonok]

ГЛАВА 6. ОЗЕРО.

Бэт стал спать по ночам. Вроде бы ничего особенного. Но это на первый взгляд. Раньше он, не вынося солнца, отдавал сну всё время, пока это светило стояло над горизонтом. Ночь стала не только временем бодрствования, но и образом жизни, мыслей и в какой-то степени - характера. Теперь же, полюбив Лину, Бэт волей-неволей переходил на дневной образ жизни. Видеться они могли только утром и днём; так что, разок-другой забыв про луну и мрак, Бэт всё реже к ним возвращался. Привыкая к золотым потокам солнечных лучей, Бэт заново открывал для себя мир в его разноцветье, многоголосье и бесконечной палитре сочетаний того и другого, так что порой захватывало дух и колотилось сердце, а порой душа замирала в нежном трепете, рождая влагу на ресницах. Первые проблески зари, бешеный круговорот пышной зелени, цветов, света, пения птиц, плеск ручья, капли росы на стеблях медуницы, вздымающиеся морские волны в белых кудрях пены, вихри дождей, закатные огни, дыхание ветра... И - Лина, Лина, Лина!.. Черный, с каштановым отливом атлас её слегка вьющихся волос, черные же, вразлёт, брови, а под ними - темно-синие глаза с непонятно откуда берущимся, разгорающимся будто на самом дне золотистым огнем... Красивые губы, чем-то напоминающие его собственные, и вся она - среднего роста, с великолепной фигурой, стройной талией - для Бэта красивейшее из всех созданий в мире. Он не знал, сходил ли он с ума или только-только взглянул на мир так, как следовало глядеть всю жизнь. А просто упивался счастьем, когда она, появляясь на песчаном берегу в утренней прохладе, шла ему навстречу, а на губах её расцветала божественная улыбка...
Вряд ли миссис Грей могла вообразить, как дорога Лине каждая минута свободы, которой наделила её тетушка, движимая, безусловно, самыми благими намерениями. Никаких подозрений по поводу долгих Лининых отлучек не возникало: козы были сыты, ухожены, а Лина, как всегда, сохраняла невозмутимость и благодушие. С тех пор, как тетушке пришла в голову эта идея (прошло две недели, а казалось - годы и годы), Линин распорядок дня был почти неизменен. С заходом солнца она возвращалась домой, тактично поддерживала беседу за ужином, выполняла различную мелкую работу, а затем поднималась к себе и ложилась в постель, забываясь сном. Зато с первыми рассветными лучами, захватив с собой какую-нибудь еду, она гнала своих козочек прямиком на Луга. Туда же, шумно рассекая крыльями воздух, приземлялся Бэт. Иногда, чтобы не вызывать подозрений, они встречались на песчаной косе (тогда Лина оставляла коз на пастбище), а оттуда он уносил её подальше от любопытных глаз.
Трудно однозначно сказать, кем и чем стал Бэт для Лины. В нем единственном она обрела понимание, незаурядный ум и щедрую душу. Он был настолько воплощением жизни, что единожды узнав его, Лина уже не могла удовлетворяться привычным обществом жителей Затерянной Долины. Она не переставала удивляться тому, как раньше могла ненавидеть его и презирать заодно со всеми, и хотя порой искренне возмущалась некоторым его взглядам (они, бывало, пылко спорили и столь же пылко мирились. Для спокойной Лины это тоже было в новинку и, надо признать, не разочаровывало), в главном Бэт и Лина сходились и умом, и сердцем. С ним, с Бэтом, она впервые совершила путешествие за пределы Затерянной Долины (потом такие путешествия повторялись неоднократно и в самых разных направлениях), с ним могла часами говорить (чего за ней сроду не водилось), с ним познала любовь и научилась радоваться жизни. Вначале ей казалось, что последнему следовало научиться как раз Бэту, но потом Бэт стал постепенно обретать себя прежнего, каким он был у себя до эпидемии. И - о, такого генератора энергии на этой планете уж точно не знали! В этом они тоже подходили друг другу, так как Лине такой энергии постоянно недоставало, а Бэт страдал от её избытка.
Пожалуй, она могла бы любить его как брата, если бы не любила иначе. Иногда Лине казалось, что она просто не в силах выдержать испытываемую к Бэту нежность. Она и страшилась этого, и не знала ничего прекраснее - а в глазах её в такие минуты было нечто такое, от чего Бэт сходил с ума.

Однажды они улетели особенно далеко. Когда Бэт спланировал на землю, Лина не сразу опомнилась. Вокруг были знакомые луга.
- И мы так долго летели сюда? - она в недоумении оглянулась. Бэт хитровато прищурился и обнял Лину за плечи сзади.
- Это сюрприз.
Лина вздохнула.
- Правда-правда, - поспешно сказал Бэт. - На Лугах время не двигается, но это тоже может наскучить. Слегка...
- На Лугах? - переспросила Лина. - А мы в таком случае где?
- Мы... - протянул он с улыбкой, - в сказочной стране!
- Да ну, - отмахнулась Лина, - ты можешь серьезно ответить?
Бэт сделал вид, что несказанно удивился:
- А как же?! Я и говорю серьезно!
- Будто...
- Нет, правда, - он повел на Лину бархатным взглядом, сложил крылья и принялся разъяснять:
- Я не знаю, как называются эти места, но клянусь, что каждое новолуние здесь творятся истинно фантастические события...
- Как и ты сам, - вставила Лина, запрокинув к нему лицо (иначе с ним невозможно было разговаривать). Бэт нагнулся, поцеловал её и продолжал:
- Понимаешь, в новолуние Затерянная Долина и это место становятся словно разными системами отсчета. Одни здешние сутки, можно сказать, выпадают из того времени. То есть, один день здесь - это краткий миг в Долине. Или даже ни одного мига...
- Настоящая темпоральная петля! - восхищенно произнесла Лина.
Бэт посерьезнел:
- Кольцо времени?
Лина кивнула.
В течение всего разговора они шли обнявшись меж высоких трав. Неяркое солнце над головой то пряталось за легкие облачка в ультрамариновой вышине, то ласковым теплым светом озаряло луга.
- Ещё одна загадка, - пробормотал Бэт.
- Ну, любимый, скорее всего, это загадка лишь для нас, - возразила Лина. - На многих стыках миров давно построены разные обсерватории и научные центры, где изучают подобные вопросы. Если мы с тобой когда-нибудь выберемся отсюда, можно будет узнать... А кстати, куда мы направляемся?
Бэт улыбнулся. У Лины была привычка неожиданно менять тему разговора, употребляя слово "кстати", пусть даже это и не соответствовало ситуации. Но он любил в ней эту привычку, как и всё остальное. Он ответил:
- Недалеко есть одно, на мой взгляд, достойное местечко, и я хочу показать его тебе. Когда-то там жили люди, но теперь там никого нет.
- Почему?
- Не знаю... Может, хозяйство стало неудобно вести из-за чего-то, может, не выдержали пустынности. Но скорее всего, оценили преимущество соседних земель, там сейчас целое поселение вроде Затерянной Долины, только окружено не холмами, а горами. Поэтому климат там более устойчивый, нет резких ветров. С точки зрения разумных фермеров, стоило перейти через горы, чтобы начать там всё заново. Однако путешественникам и художникам есть на что посмотреть и на этой заброшенной земле. Главное - смена дня и ночи обычная в отличии от Скалы - помнишь, там всегда серый полдень? - и в то же время можно не торопиться назад до завтрашнего дня! - Бэт задорно взглянул на Лину, спрашивая глазами: "Ну как?". Она улыбнулась:
- Это восхитительно, Бэт! Ты чудо. Правда, здорово.
- И закат солнца я уже не буду коротать один, - вкрадчиво-нежно проговорил он, перебирая её волосы и тычась носом в её лоб.

Но до вечера было ещё очень далеко, а в распоряжении Лины и Бэта в общей сложности и вовсе около полутора суток - неслыханное богатство и ничтожная малость, если учесть, что вместе им хотелось быть всегда.
Около полудня влюбленные оставили позади поле; под ногами стелилась мягкая песчаная дорожка, под которой угадывался каменный настил. Слева тянулась рощица, справа и поодаль - низенький лиственный лесок. Впереди терялись в гуще облаков и остатков тумана острые вершины и пологие гребни горного хребта. Лина предположила, что путь их лежит именно туда, но Бэт свернул в сторону рощи. Под травяной подстилкой бежала почти невидимая тропка. Вдруг впереди что-то блеснуло. Лина нетерпеливо шагнула, и из-под ног порхнули какие-то небольшие птички серо-коричневого окраса. Она ойкнула и оступила.
- Не бойся, - Бэт стоял рядом. - Это карликовые лесные куропатки - совершенно безобидные существа.
- Я не боюсь, что ты. У них здесь места гнездования?
- Да, только птенцов они давно вывели. Когда здесь жили люди, эти птички были на грани вымирания. Теперь ничего. Ещё два-три года, и они полностью восстановятся.
- Бэт... А давно люди отсюда ушли?
- Года полтора...
- Так недавно? Как же тогда...
- Это по нашему времени полтора года. Шут его знает, сколько здесь прошло!
- А-а... - Лина успокоилась. Бэт сказал оживленнее:
- Посмотри вперед!
Вспомнив о том, что привлекло её внимание, Лина сделала ещё два-три шага и замерла. Впереди расстилалось озеро необычайной красоты. Оно было совсем не похоже на Рассветное: то тихое, укрощённое, даже скучноватое, а это - огромное, дикое, девственное, дышащее неведомой новью, заросшее по берегам осотом, крупным камышом и аиром. Было тихо, только ветер наверху шелестел ветвями, изредка квакали лягушки да плескались там и сям плавники и лапки озерных жителей.
Лина присела на корточки, накрыла ладонью прохладную воду. Бэт опустился рядом на колени. Заметил на поверхности воды маленькую белую лилию, по сути, едва распустившийся бутон. Кто-то из живности перегрыз стебель, и цветок свободно плавал по воде. Другой такой бутон завладел вниманием Лины; дотянувшись до него, она легонько подталкивала лилию к берегу. Бэт тоже коснулся ладонью своего цветка. Тот дрогнул и поплыл. Бэт направил его к бутону Лины, и через некоторое время лилии встретились. Послушные двум одновременным движениям, они устремились вдаль бок о бок, а руки Лины и Бэта соприкоснулись. Лина почему-то смутилась и улыбнулась. Под пристальным взглядом возлюбленного она подняла ресницы, и целую минуту двое смотрели друг другу в глаза... и что-то неведомое, прекрасное и неуловимое проскользнуло в это время от одного к другому, унеслось и растаяло мгновенно, но оставило незабываемый след. Лина и Бэт словно узнали друг о друге нечто новое. И каждый из них понял: что бы ни случилось, как бы ни развернулась жизнь, никогда не смогут они стереть память о том, что их связывало...

После обеда в заброшенной хижине (Бэт хотя и не нуждался в обычной пище, но исправно следил за тем, чтобы Лина, упаси Господи, не голодала - с этой целью он приносил ей спелые фрукты, вымытые в родниковой воде, и дичь, которую ловко запекал на углях) путешественники отправились на юг, то есть к горным вершинам. Бoльшую часть пути Бэт проделал на крыльях, а Лина - у него на руках.
- Бэт, неужто ты хочешь нанести визит людям? - спросила Лина, памятуя о переселенцах, покинувших загадочные края.
Он засмеялся - по-доброму - и ответил:
- Что ты, милая! У них и без нас забот хватает, пожалей бедняг! Мы летим на вершину обрыва Тайны, - перехватив её недоуменный взгляд, пояснил:
- Название не я придумал. На обрыв тоже не всякий находит дорогу, но если туда взобраться, можно увидеть кое-что интересное.
- И ты единственный, кто покорил эту вершину, - улыбнулась Лина.
- Я не уверен, что там был хоть один человек, - подтвердил Бэт. - Я сам поначалу плутал, и до сих пор могу проникать на обрыв Тайны лишь в новолуние, - Бэт вздохнул и добавил:
- Но с тобой всё получится, не волнуйся!
- Почему?
- Я предполагаю, что у нас с тобой резонанс. Микрорезонанс... - Бэт помолчал, огибая остроконечный пик, и спланировал в траву. Это был громадный, плавно уходящий вверх клиновидный обрыв, покрытый мелкими стрелочками низкой травки. Сейчас они стояли далеко от выступающего края, но когда Лина захотела из любопытства заглянуть вниз сбоку, Бэт удержал её. Всё же она успела заметить далеко внизу мелкие белые комочки.
- Это остатки тумана?
- Это облака, - серьезно произнес Бэт.
- Что?! - воскликнула Лина. Ей не верилось, что они могли взлететь так высоко.
- Облака, - спокойно подтвердил её спутник.
- Я даже не заметила, когда мы их пролетали, - сконфуженно призналась Лина.
- И я не заметил, - ответствовал Бэт. - Это вышло быстрее, чем я предполагал. Говорю же: резонанс.
Лина взволнованно и восторженно посмотрела на него и мимо него - на окружавшие их, освещенные ярким солнцем вершины - и спросила:
- Почему же мы тогда не можем свободно уйти через грань?
- Не понимаю, - задумчиво сказал Бэт, морща лоб. - Что-то мешает. Сопределье близко, но недосягаемо. Пока...
- Постой! А ведь нам нужен не резонанс, а стереоскоп!
Бэт, махая ресницами, сообщил, что разницы не видит: исход всё равно один и тот же.
- Вовсе нет, - возразила Лина. - Ты вспомни: резонанс может быть с кем угодно, было бы энергополе, а для стереоскопа нужны два одинаковых или очень похожих существа... ну, там, две белки, двое птиц...
- Летучих мышей, - усмехнулся Бэт и осекся: он понял, что невольно угадал истину. Замерла и Лина, внезапно осознав, что им мешает. Бэт не был полностью человеком, как и Лина не была летучей мышью-мутантом. Они были разными существами, похожими настолько, чтобы общаться, понимать и даже любить друг друга, преодолевать локальные барьеры в закрытые для людей участки одного пространства. Но чтобы перешагнуть грань, одному из них следовало уподобиться другому.
Впервые за всё время их знакомства Лина ощутила резкую границу, разделявшую их: они принадлежали к разным мирам, и сейчас эта правда обожгла сознание, заставила словно бы опомниться от безумства, оглянуться - совсем как в тот день, когда она отвергла Рональда и стояла, растерянная и одинокая, под равнодушным небосклоном... Да, но сейчас-то она была не одна. И случайно ли, что тогда после краской мысленной молитвы она, обернувшись, встретила Кента с оглушенной летучей мышкой в кулаке? Всё это мгновенно пронеслось перед оком рассудка и растаяло, будто морская пена, вынесенная шальной волной на побережье. Сердцем же Лина ничего подобного не знала и знать не хотела. Бэт стоял перед ней как воплощение всех исканий и надежд и, несмотря на всё, был реален гораздо более, чем все жители Затерянной Долины вместе взятые.
Тоскливая и неотвратимая правда придавила тяжким гнетом и его. Все эти дни он старался если не уничтожить, то сгладить барьеры, отделявшие его от Лины, страстно желая, чтобы ничто не мешало им быть вместе и излучать счастье. Едва узнав Лину, он угадал в ней человека иных миров и надеялся, что объединившая их дружеская симпатия поможет пробить канал в Сопределье и вывести на Дорогу - путь к обретению себя и счастья. Но потом, найдя это немыслимое счастье собственно в Лине, он готов был отказаться от всего, лишь бы сохранить любовь. А сейчас снова словно непреодолимая преграда легла между ними. Неужели? Это? Всё? Бэт задохнулся, яростно отмахиваясь от крамольных мыслей - однажды он уже был за них наказан. Но он был влюблен - а все влюбленные ужасно мнительны.
В следующие секунды он задохнулся бы от Лининых объятий, если бы только сила её любви и раскаяния за сомнение могла сравниться с силой рук. Едва взглянув в пылающие, исходящие беззвучным криком глаза, вопрошающие, умоляющие, гневающиеся, Лина метнулась к Бэту, прильнула, стараюсь навсегда изгнать тень преграды, мелькнувшей между ними. Она ругала себя за растерянный вид, за холод стеклянного взгляда (пусть на миг - Бэту и того хватило), а у него просила прощения навернувшимися слезами и молчаливыми клятвами.
И Бэт поверил. И уже не мог понять, как это он мог второй раз усомниться в своей Лине. Он легонько отстранился, взял в ладони её мокрые щеки и коснулся поцелуем её лба. Затем опустился на колени и тихо, но с жаром попросил: "Прости меня".

Сзади послышался легкий свист, хлопанье крыльев и топот. Лина стояла спиной к пропасти и невольно вздрогнула. Бэт же, всё ещё оставаясь на коленях, улыбнулся, будто приветствуя кого-то. Он поднялся, а Лина обернулась и тихонько вскрикнула - от радостной неожиданности. На вершине обрыва Тайны стоял, изредка топая передней ногой, конь. Тот самый крылатый конь, что снился когда-то Лине. Она подалась к нему, но Бэт удержал:
- Тс-с. Не приближайся, он очень пуглив. Надо подождать, тогда он подойдет сам.
- Я же его знаю! Он мне снился!
Бэт изумленно взглянул на неё:
- Господи, какой же ты ещё ребенок!
- Да нет же, нет! Я на нем летала однажды ночью... это было так наяву! - упрямым шепотом спорила Лина, не отрывая глаз от прекрасного создания, прядающего ушами. - Ты знаешь, как его зовут?
- Да... Альтаир. Так его назвали те немногие, кому посчастливилось его видеть.
Тем временем конь, помахивая хвостом и настороженно нюхая воздух, приблизился.
- А откуда он? - спросила Лина. Бэт пожал плечами. Конь подошел смелее, обнюхал Лину и Бэта. Девушка осторожно провела ладонью по дивной шее, золотой гриве, заглянула в умные глаза. Альтаир благожелательно фыркнул, и Лине очень захотелось взлететь ему на спину и взлететь с ним - в путь. Но сон не явь, и сейчас, видимо, это было нельзя. Бэт положил руку коню на холку и сказал:
- Мы очень рады тебе, бродяга! Я знаю, у тебя тоже есть своя цель, своя звезда. Счастливой тебе Дороги! И не попадайся, по возможности, людям на глаза. Они ещё не готовы к этому.
Конь фыркнул ещё разок, склонил голову, потерся о Лину и Бэта одновременно (они стояли рядом касаясь плечами друг друга). Расправив свои белоснежно-лебединые крылья, развернулся, махнул хвостом (в воздухе будто рассыпалась золотистая метель) на прощание и поскакал к вершине обрыва. Перейдя на галоп, он взмахнул крыльями и сиганул вниз, но не упал. Продолжая перебирать ногами в воздухе, конь устремился выше - к солнцу. Издалека казалось, что Альтаир скачет по солнечным лучам.
Когда яркий свет заставил опустить глаза, коня в небе уже не было, он словно растворился в воздухе. Бэт ошарашенно мигал. И без того огромные его глаза ещё более расширились, длинные брови изогнулись.
- Ты видела, Лина?! Ему удалось! Он пробился!!
- Что получилось?
- Уйти... то есть, улететь за грань!
- Откуда ты знаешь? - неуверенно проговорила Лина.
- Ну как же! Постой-ка... - он подхватил Лину на руки и взлетел в том же направлении, что и конь. Однако попытка оказалась безуспешной. Бэт ещё немного покружил в воздухе и спустился в траву.
- В любом случае, я рад за Альтаира! - сказал он, поглядев на обескураженную Лину.

Ночь застала их на берегу озера. Земля была теплой, нагретой за день жаркими лучами. Бэт и Лина сидели на разостланном плаще и смотрели на поверхность воды. Там творилось необыкновенное. С наступлением темноты озеро осветилось изнутри миллиардами крохотных огоньков, словно в каждой капле воды жила отдельная серебристо-зеленоватая искра. Некоторое время спустя яркость уменьшилась, а от центра побежали цветные концентрические волны - золотые, алые, голубые, зеленые, оранжевые, фиолетовые. Лине вдруг почудилось, что в воздухе разлилась чудесная тихая музыка. Кольца сменились острыми лучами, образовав звездчатый узор из льющейся мелодии красок. Вдоль береговой линии зажглась отдельная цепочка золотых огней очень мягкого оттенка. А когда из озера в темное небо полился широкий столб неяркого света, похожего на лунный, Бэт крепче прижал Лину к себе и на всякий случай распустил крылья: такое он и сам видел впервые. Во время его одиночных визитов сюда дело ограничивалось раскрытием на воде цветка поразительной красоты, который затем рассыпался на цветные искры, уносящиеся в высоту. А сейчас...
В обманчивом бледном свете проплывали фигуры и объемные картины, четкие и размытые, контурные и абстрактные, будто бы испускающие некий зов. Вот мелькнул зеленоватый шар, окутанный неровными белыми клочками - и Бэт с мучительной ясностью вспомнил планету, где жил раньше. Вспышка - и шар исчез. Лунные лучи, сплетаясь, где-то померкли, где-то стали ярче, окрасились в разные цвета - и соткали новую картину. Под серо-синим небосводом раскинулась обширная пустынная местность с желто-серым ландшафтом. Изображение "побежало" вперед. Показалась одинокая келья и длиннобородый старец на её пороге. Вдруг метнулась стая ворон, и возник ветхий каменный замок на отшибе, мрачный и словно заброшенный. При виде этого замка Лину охватила необъяснимая тревога, Бэт же рассердился и нахмурился. В обитателях унылого жилища ему чудились враги. Но и эта картина рассеялась, а появилось зеленое поле в окружении берез и тополей. Посреди поля стоял деревянный трон, на котором восседала царственного вида зеленоглазая шатенка, одетая в коричневые и зеленые шелка. В одной руке она держала меч, другой кормила круживших около небольших птиц. По бокам трона стояли два воина в доспехах. Женщина улыбалась - кажется, с теплотой. У её ног стройными рядами, припав на одно колено, стояли юноши и девушки в более легких доспехах и при мечах. Шлемы охранников украшали ярко-алые плюмажи, шлемы армии - белые. Налетели клочья тополиного пуха, закружилась зеленая метель - и всё пропало. В серебристом свечений проплыли сонмы звезд, планеты, дожди метеоритов, вихревые стаи галактик...
И другой замок - меньше и уютнее первого, выполненный в светлых пастельных тонах, со множеством красивых пристроек, искусной отделкой и лепными гравюрами. Он стоял на взгорье, окруженном редким лесом. Внутри замка обнаружилось роскошное убранство комнат, сияние и лоск. В самой большой зале горело множество свечей, в камине металось пламя; вышколенные слуги торопились выполнить указания хозяев и обслужить гостей, а гостей было много. Люди танцевали под аккомпанемент оркестра, многие сидели за столами. Придумывались различные игры, шли приготовления к утренней верховой прогулке и дневному представлению заезжих актеров.
Лина, улыбаясь, обернулась к Бэту - он величественно взирал на происходящее и одобрительно склонял голову. Ему нравилось.
Тем временем изображение исчезло, и сам свет, льющийся из озера в небо, стал меркнуть и рассеиваться. Напоследок озеро вспыхнуло густой синевой и успокоенно заткалось тьмой: чудеса закончились.
Бэт взял Лину на руки и бережно отнес в хижину.

[Бромир Александр]

Спасибо, Ирина!

[Sovyonok]

Пожалуйста, и вам спасибо за внимание!
- - - - - -
ГЛАВА 7. БАЛАНСЕ НАД ПРОПАСТЬЮ.

Миссис Грей пребывала в отличном расположении духа. Ещё бы! Пока "милая Линнет" отдавала дань природе и одиночеству, её названая тетушка с великой кропотливостью и тщательной конспирацией устраивала будущее своей воспитанницы. В самом деле, Лина ещё слишком молода. Нет, она, конечно, разумна и самостоятельна, но всё-таки... всё-таки... Только опыт и житейская мудрость могут направить бурный поток бесшабашной молодости в нужное русло. А кто посмеет сказать, что миссис Грей недостает того или другого?! Лина ещё не понимает жизни и своего счастья. Она замкнута, но умеет настоять на своем. Но на сей раз ей придётся уступить. Она выйдет замуж за Рональда Стемплера! Неправы будут те, кто подумает, что миссис Грей в тягость содержать сироту: уж кто-кто, а Линнет своё отрабатывает с лихвой! Но... время идёт, а случай - счастливый случай - легко можно упустить. Других юношей, достойных Линнет, в Затерянной Долине не наблюдалось. А на Дона и так полно претенденток - как бы не опоздать! Тот бред, что Лина не хочет выходить замуж, всерьез воспринимать не стоит: мало ли какие сумасбродные идеи приходят в голову в юности! И тот факт, что она не любит Рональда, тоже неудивителен. Что она понимает в любви? Разве на этом пылком и непрочном чувстве держится крепкая семья?! Уважение друг к другу, понимание, сочувствие и взаимное желание мира и добра - вот что необходимо в браке. А любовь... Она может придти после, может не придти совсем, но к тому времени всё вышеперечисленное так скрепит семью, что другое уже не будет иметь значения. А когда появятся и будут подрастать дети - о, большего счастья и желать не надо! Тем более Дон без ума от Линнет, так и сохнет по ней, бедняжка! Нет, миссис Грей просто обязана всё сделать для создания этой семьи! Лина потом сама же будет благодарна. Она привыкнет к новой жизни, и всё будет славно!
Миссис Грей, разумеется, была права. Она любила свою приемицу и желала ей только лучшего. И со своей деятельной натурой во время Лининого уединения на природе решила предпринять следующее. Она более, чем когда-либо сблизилась с родителями Рональда, объяснила отказ Лины неопытностью и сиюминутной амбицией, сообщила, что брак обязательно состоится - если Лина сейчас не осознает своего счастья, то поймет потом и будет искренне благодарна. Рональду было присоветовано быть терпеливым и не требовать чересчур многого на первых порах. Да он и не собирался: Рон был смущен всплеском своих эмоций и старался загладить неловкое положение, желая извиниться перед своей любовью, но любовь в последнее время пропадала в неизвестной дали. Маргарет и Лен, родители Рональда, любезно со всем согласились, и тайный договор был заключен. Оставалась самая малая деталь: посвятить в него Лину. Миссис Грей счастливо вздохнула и, моментально вернув себе привычный резко-деловитый настрой, спустилась на кухню и принялась готовить ужин. В последние две недели без Лининой помощи ей приходилось не так-то легко, и она наняла себе в помощь девушку из бедной семьи, жившей на окраине Долины.

После путешествия к таинственному озеру Лина вернулась домой раньше обычного: хоть сутки в чудесном краю и были сотой долей мгновения для Затерянной Долины, а всё же душу нехорошо кололи упреки совести. Лина и так маялась оттого, что ей приходилось вести двойную жизнь. Бесконечно это продолжаться не могло, и вся надежда была на то, что им с Бэтом удастся отыскать путь за грань до истечения срока, отведенного тетушкой. Лина приняла решение попрощаться с Затерянной Долиной. Она хотела в самых горячих и искренних выражениях поблагодарить мистера и миссис Грей за оказанную ей помощь и доброту, попросить прощения за самовольный уход и понимания. О Бэте упоминать Лина не хотела: в этом случае ни о каком понимании не могло быть и речи. А потом - на Дорогу! А когда-нибудь... когда-нибудь Лина найдет и родителей, и дом, и себя; она познает секрет прямого перехода в любые миры и тогда вернется в Затерянную Долину, чтобы навестить и отблагодарить своих опекунов уже не на словах, а на деле! Так думалось Лине. Бэт знал обо всем и разделял Линину точку зрения. Единственным предметом его мучительных сомнений было: не кощунственно ли отрывать Лину от её привычной жизни, имеет ли он на это право? Но Лина заверила его, что уйти решила ещё до знакомства с ним, а точнее - с первого дня, как очутилась в Затерянной Долине (с тех пор минул год), и даже если бы они не встретились, продолжала бы искания в одиночку. Бэт и верить боялся, и не верить своей Лине не мог. В любом случае, ради неё он был готов на всё, и порой это доходило до курьезов. Лине как-то вздумалось отучить Бэта от его вредной привычки кровопускания, учиняемого им в отношении крупного рогатого скота, и перевести на обычный человеческий рацион. Последствия были весьма печальны. Фрукты Бэт проглотил с отвращением, а вот потом ему было так худо, что он признался: подобного он не испытывал ни в одной из битв с людьми, пытавшимися покончить с ужасным оборотнем. Лина же в панике дала обещание больше таких экспериментов не проводить... Знал бы Бэт, какой эксперимент ему ещё предстоит! О нем Лина крепко задумалась, но Бэту пока не говорила, дабы не приводить в ужас. Однажды, когда они лежали в стогу сена, она невзначай спросила, распространяется ли на её любимого народное поверье... Бэт пожелал узнать, какое. Лина разъяснила: то, согласно которому покусанный вампиром человек сам становится кровососом. Бэт рассеянно ответил, что в таком случае все коровы уже давно превратились бы в летучих мышей.
"Коровы - это не то, - упорствовала Лина. - Я о людях". Тогда Бэт, с трудом настроившись на серьезный лад, поведал, что он ничуть не хуже других оборотней, и поверье не ошибается. "Правда не хуже?" - "Правда! Я - лучше! Я никогда не трогаю людей первым, и ты это знаешь лучше, чем кто-либо!" - после такой легкомысленной фразы Бэт наконец приник губами к её губам, и весь этот разговор навсегда улетучился из его памяти. А Лина не забыла...

Раннее возвращение юной пастушки обрадовало миссис Грей: на этот вечер она планировала долгий и серьезный разговор. Едва только Лина заперла коз в хлеву и переступила порог усадьбы, как услышала:
- Линнет, дорогая, садись ужинать!
- Не слишком ли рано, тетушка? - улыбнулась Лина.
- Нет, милая! - резкий тон тетушки не терпел возражений и мгновенно сбил с таким трудом давшееся спокойствие. Оставаясь невозмутимой лишь внешне, Лина скинула уличную одежду, умылась и... поймала на себе сочувствующий взгляд Саманты - той самой помощницы по дому. Прежде она всегда была весела, смиренна и послушна, старалась сгладить любые неурядицы, если они возникали. И миссис Грей не обрывала её, не указывала ей на своё место, а частенько прислушивалась к её мнению. А тут Саманта промолчала и легонько вздохнула, давая понять, что положение Лины и впрямь серьезное и что на сей раз никто не смеет перечить тетушкиной воле.
Пожевав не заметив что за ужином, Лина пыталась угадать, какое испытание ей предстоит на сей раз. И одернула себя мысленно: "А ну не дергайся, тряпка! Знала, на что шла! Спокойствие и хладнокровие, иначе несдобровать!". Однако нелегко быть спокойной, когда тебя от души потчуют ужином, а через минуту так же от души будут пытать на дыбе. Лина не сгущала краски: она знала, как поступают в Затерянной Долине с изменниками и подозреваемыми в связи с нечистью. Улучив момент, когда миссис Грей вышла во двор, Лина кинулась к Саманте и зашептала:
- Саманта, что? Что случилось? За что тетя так сердита?
- О нет, мисс Грей, что вы! Она вовсе не сердита, - так же тихо отвечала девушка. - Наоборот. Сегодня она хочет сообщить вам о свадьбе!
- Какой ещё свадьбе?
- Вашей свадьбе с Рональдом Стемплером, мисс. Они... то есть, миссис Грей и родители мистера Стемплера уже всё решили! От вашей воли, мисс Грей, боюсь, уже ничего не зависит: вам придётся просто покориться... - Саманта, услышав скрип входной двери, метнулась на кухню, а Лина... Лина не успела ничего сделать, как миссис Грей, рассуждая, увлекла её в гостиную и усадила в кресло напротив себя.
- Линнет, дорогая! - она вся светилась. - Ты знаешь, я всегда была добра к тебе и желаю только лучшего!
- Да, тетя, несомненно, - начала Лина, но миссис Грей перебила:
- Подожди, девочка! Одно из правил хорошего тона - никогда не перебивать собеседника, и я не раз тебе об этом говорила! Так вот... Видит Бог, ты достаточно благоразумна, чтобы понять: грех желать доли лучшей, чем та, что тебе уготована. Думаю, у тебя было достаточно времени, чтобы спокойно всё обдумать и свыкнуться с положением будущей жены Рональда. Конечно, месяц ещё не прошел, но согласись: нехорошо заставлять ждать таких уважаемых людей, тем более после твоего необоснованного отказа! Бедняга Рональд так расстроился! Всё это время он искал тебя, чтобы объясниться, но безуспешно! - голос миссис Грей постепенно становился металлическим, а лицо приобретало властное и грозное выражение. - Я не спрашиваю, где ты пасла коз, Лина! Пока... Но вот наше решение: вы с Роном поженитесь и как можно скорее! Нельзя относиться к своей судьбе с подобным небрежением! И если ты не в состоянии оценить счастье, которое само просится к тебе в руки, то это сделаю я. В конце концов, ты моя воспитанница, к тому же несовершеннолетняя (Лине было семнадцать лет), и я несу за тебя ответственность.
"Вы хотите сказать - вещь, рабыня?!! - хотелось крикнуть в ответ. - Неужели вы думаете, что я не вижу, как вы упиваетесь своей властью, как пробуете её на зуб и так, и эдак?! Господи, ну что же это?!! Несправедливость, несправедливость везде, даже среди тех, кого привыкла считать своей семьей! А пытаешься пробиться - охлест! Что же это за мир, что за люди?!". Не крикнула. Поняла, что бесполезно. Нет у неё такой силы - переделать людей. Насилие невозможно по логике гуманности и по законам нормальной, доброй жизни. А слова... Когда тебя не слушают, бесполезно говорить. Для переубеждения понадобилось бы с корнем выдрать все их предыдущие представления о жизни, всё прежнее мировосприятие. Умереть? Но только ненормальные добровольно лишают себя жизни. Лина вдруг вспомнила неизвестно откуда: иногда нужно подчиниться обстоятельствам, чтобы потом эти же обстоятельства подчинить себе. Это не оправдывало её и было противно, но здравый смысл подсказывал, что так будет правильнее. Поэтому Лина не стала спорить. А миссис Грей тем временем продолжала:
- Я рада, что ты не перечишь, детка. Но верно ли я истолковываю твоё молчание? Я хочу знать, что ты думаешь.
- Тетушка, - сказала Лина, усмехнувшись про себя. - Я знаю, как много вы для меня сделали. Я знаю, насколько проницателен ваш ум, как богат ваш жизненный опыт, из которого вы извлекаете лишь правильные уроки...
Миссис Грей одобрительно закивала: ей нравились разумные речи, особенно когда они восхваляли её особу.
- Я много думала за эти дни, - удивляясь самой себе, говорила Лина. - Не могу скрыть правды: я не люблю Рональда. Но я препоручаю себя вашим мудрости и добродетели. Вы правы. Всё-таки надо думать о будущем... Я согласна на замужество, - Лина вымученно улыбнулась и потерла ладонью лоб будто бы для того, чтобы согнать дневную усталость. А на глаза навернулись слезы.
- Ну слава Богу, Линнет, слава Богу! - миссис Грей негромко хлопнула в ладоши и обрадованно возвела глаза к потолку. - Мне так не хотелось тебя неволить! Я рада, что ты сама приняла это решение.
Лина смиренно покивала головой, вздохнула разок и невинно спросила, когда свадьба и что ей нужно делать. Миссис Грей рассмеялась коротким сухим смешком (впрочем, она всегда так смеялась):
- Ах, девочка-девочка! Конечно, у тебя всё в первый раз. Не переживай: коз пасти ты больше не будешь. Завтра и послезавтра вы отправитесь с Самантой за ягодами - в этом году хороший урожай черники, жаль упускать, - а потом начнем подготовку к венчанию. Думаю, оно состоится через неделю. А пока иди отдыхай. Ты устала, и тут ещё этот разговор, а вам с Самантой нужно завтра пораньше встать. Ну, доброй ночи! - и миссис Грей встала, подошла к Лине и поцеловала её в лоб.
- Спокойной ночи, тетушка...

У каждого из семьи Грей была своя комната в усадьбе, в том числе и у Саманты. Все они располагались на втором этаже одна за другой: налево от лестницы спальня мистера и миссис Грей (по сути, владения уважаемой миссис), а за ней ещё одна дверь, ведущая в комнату, которая официально значилась за мистером Греем, но тот использовал её как кладовку для своих охотничьих принадлежностей и мастеровых инструментов. В торце была уже настоящая кладовка, где хранился домашний хлам. Направо помещалась обитель Лины с нехитрой мебелью: у левой стены кровать, обращенная изголовьем к окну, в ногах стул с переменой одежды, напротив - шкаф с книгами и платяной шкаф. Справа от двери стояло кресло, у окна - письменный стол. На нем обитали представители флоры: круглый пушистый кактус в глиняном горшке и свежие цветы из сада в тонкой хрустальной вазе. Над кроватью тикали ходики, в углу находился образок Матери с Младенцем. Окна были прикрыты тюлевыми занавесками и темно-золотыми шторами. Далее по коридору следовала комната для гостей - там сейчас жила Саманта, - а в торце ничего не было.

На сей раз Лина поднялась к себе с тяжелым сердцем. Итак, у неё два дня относительной свободы. Проще всего, конечно, встать завтра раньше всех и улизнуть. Или даже сегодня ночью. Но тетушка наверняка глаз не сомкнет и будет до утра чутко вслушиваться в жизнь дома. Не может же она просто так успокоиться и сразу поверить Лине. Нет, дня четыре, а то и больше миссис Грей будет подозрительно присматриваться к Лине, пряча свою дикую мнительность за милыми улыбками и пустыми фразами. Да и к Бэту неудобно так на-гора являться. Надо хотя бы встретиться, поговорить, рассказать обо всем и предложить свою сумасшедшую идею. Конечно, он не оставит Лину, но... Извечное "а вдруг?" снова закопошилось в душе. Как тяжело, когда одна... Лина опустилась в кресло, глядя на образок. Тут её осенило: Саманта! Рассказать ей всё! Попросить помочь! Поверит? Или выдаст с головой? За себя Лина не боялась, а вот подвергать опасности доверившегося ей Бэта было не то что страшно, а смерти подобно. И всё же ещё один человек - друг - мог оказать неоценимую услугу метавшейся внутри себя Лине. Она решилась. Взяв свечу, тихо-тихо вышла из комнаты и поскреблась в дверь Саманты. Послышались легкие торопливые шажки, и Сэм в ночной рубашке и рассыпавшимися по плечам и груди каштановыми прядями предстала на пороге. Увидев Лину, посмотрела немного испуганно: возможно, у той был чересчур решительный вид. Лина тут же прижала палец к губам и взглядом спросила: "Можно войти?". Девушка торопливо кивнула, подалась в сторону. Лина вошла, всё с той же предосторожностью закрыв за собой дверь.
- Тихо, Саманта, - прошептала она, хотя в этом не было необходимости, и присела на стульчик. Саманта оторопело опустилась на краешек кровати, но тут же всполошилась, ухватила Лину за руки и усадила рядом с собой.
- Что случилось, мисс Грей? - встревоженно спросила Саманта. - Вам плохо? Чем я могу помочь?
- Тс-с. Называй меня Линой. И ответь только на один вопрос: могу ли я довериться тебе, будучи спокойной, что ты не расскажешь всё тете... и вообще никому? Поверь, ничего плохого я не замышляю!
Саманта, наверное, минуты три смотрела на Лину распахнутыми глазами: думала. Потом уверенно промолвила:
- Да, мисс Лина. Я готова помочь вам. Вы всегда помогали всем людям, не деля их на бедных и богатых, были добры и участливы ко всем одинаково, в отличии от других. У меня нет причин подозревать вас в чем-то плохом или не доверять.
- Это правда? - недоверчиво спросила Лина. - Пойми, это очень серьезно для меня, просто жизненно важно! Если ты отступишься хоть в самой малости, мне грозит смерть.
- Я клянусь... клянусь жизнью своих родителей, - с горячим трепетом и волнением прошептала Саманта, перекрестившись. - Путь Бог всемогущий покарает меня, если я предам вас!
Тогда Лина, тоже волнуясь, сбивчиво и не всегда последовательно рассказала ей обо всем, что случилось с того дня, когда Лина впервые явилась в пещеру Ужаса. Саманта сидела бледная, с распахнутыми глазами, изредка подрагивая. Потрясенная до глубины души, она изредка прижимала ладошки к щекам, беспомощно округлив рот, и изо всех сил старалась побороть в себе суеверный страх, который взращивали в ней столько лет.
Лина говорила, и в её словах было всё больше пыла и горячей уверенности в своей правоте. Всё, что накопилось в ней за это время, вылилось наконец бурным кипящим потоком. Сэм смотрела на неё, как зачарованная. Постепенно она успокоила себя, постепенно поверила в то, что говорила Лина, постепенно решилась раз и навсегда быть с ней заодно в её дерзких планах. В общем-то Лине многого не требовалось, только - молчания. Они договорились, что пойдут завтра за ягодами в лесок, что тянулся по направлению к Лугам, будут мало-помалу углубляться в него (это на случай слежки), а потом Лина оставит Саманту там, где время потеряет значение, а сама отправится на встречу с Бэтом.
Свеча догорала. За окнами стояла глухая ночь. Но в этой темноте для Лины блеснул сегодня лучик надежды, пусть слабый, но всё же обещающий благой исход.

Восток ещё не озарился первыми солнечными лучами, лишь ночная мгла посерела и стала размываться, когда две девушки с корзинами вышли из ворот усадьбы и устремились на север. Лина надеялась застать Бэта в его жилище. Вдруг Саманта охнула:
- А как же ягоды?! Миссис Грей наверняка что-нибудь заподозрит!
Дело было в том, что им ещё вчера было приказано возвращаться с черникой к обеду и ни минутой позже.
Лина растерянно сбила шаг. Но заметила неподалеку старых знакомых - Кента и его компанию. Судя по снаряжению, мальчишки отправились на рыбалку. Вряд ли они будут менять планы, но... попробовать-то можно! И Лина окликнула Кента. К удивлению обеих девушек, всё прошло удачно. Конечно, сначала мальчишки поупрямились, пошмыгали носами... Но когда Лина сказала, что дело тайное, у них загорелись глаза. А когда последовала просьба о помощи, тот самый мальчик, который когда-то отстаивал ребячьи законы, уверенно сказал:
- Ну, раз помочь... Друзей выручать надо.
- А что нам за это будет? - сунулся какой-то пацаненок.
- Да ни шиша тебе не будет! - осадил его Кент. - Ты что, когда друга выручать станешь, плату вперед потребуешь? Так не делается. Поможем, и всё!
- Спасибо, ребята! - выдохнула Лина.
- Да ладно, чего там, - Кент смущенно уставился в землю. - Давайте корзины, что ли. Айда, ребята!
Обрадованные, Лина и Саманта поспешили лесной тропинкой к роднику. Потом Лина, подумав, отвела спутницу на несколько метров к западу. Это были ещё не Луга, но уже заповедные места: время там не двигалось. Ободрив Саманту, Лина повернула и пошла дорогой, которая была известна лишь ей и Бэту и которая вела к его обиталищу. Раздвинув густые ветви, Лина ступила на замаскированную тропку, поднялась немного вверх, залезла совсем уж в гущу веток и листьев и отворила очутившуюся перед ней деревянную дверь.
Бэт безмятежно посапывал на кровати, хоть и был при шпаге, как всегда. Лина облегченно вздохнула. Присев на белоснежные барсовые шкуры, провела рукой по его разметавшимся волосам, щеке, крыльям (он лежал на животе, свесив одну руку вниз). Бэт вздрогнул и ошалело вскочил. Секунду он смотрел перед собой невидящим взором, потом, узнав Лину, широко успокоенно улыбнулся и упал обратно. Правда, вместе с Линой: по пути он схватил её за руку и талию и увлек за собой.
- Ты меня напугала! - деланно-капризным голосом проговорил Бэт в промежутке между поцелуями, которыми он осыпал лицо и шею Лины.
- Подожди, милый, подожди! У меня была серьезная причина, поэтому я пришла раньше! - уговаривала она, осторожно отбиваясь от него. Бэт послушно притих.
- Я весь внимание, счастье мое, - он тихо, но неумолимо освещал её бархатным жаром своего взгляда. Заметив, что Лина не на шутку встревожена и довольно бледна, заволновался сам. Бэт приложил свою ладонь к щеке Лины и жадно всматривался в её глаза. Она приподнялась и села. Бэт - рядом.
- Милый, у меня слишком мало времени. Давай поспешим на Скалу или на Луга. Я должна сообщить тебе...
- Что случилось?!
- Меня выдают замуж.
- Что?!!
- Ты слышал. Полетим, Бэт, пожалуйста, - умоляюще попросила Лина.

[Sovyonok]

ГЛАВА 8. РЫВОК.

На Скале было по-прежнему тихо и спокойно-величаво. Ничего тут не происходило. Покой вечной твердыни нарушали лишь три одинокие фигурки на одной из каменных площадок.
Лина сидела на подобии парапета, прямая и решительная, хотя в душе у неё всё сжималось и трепетало. У вертикальной стены притулилась Саманта. Она была в немалой степени напугана и тихонько дрожала, стараясь совладать с собой. Вдоль площадки метался Бэт. Он ещё не знал, что сделает в следующий момент. У него отнимали Лину - лучше бы отняли жизнь. Если бы она отказалась от него, ушла к другому по доброй воле, Бэт не стал бы сомневаться и легко расстался с жизнью. Но она яростно не желала отдавать себя и свою судьбу кому бы то ни было. Лина заявила, что если Бэт и дальше будет нести несусветный лепет о её спокойной жизни и счастье, то она в одиночку уйдет из Долины куда глаза глядят. И плевать ей, что с ней будет! Видно, и Бэту она не нужна. Тут он опомнился, вскинулся, сверкнул глазами и поклялся, что будет с ней до конца. В его силах было уничтожить не то что соперника - всё население Затерянной Долины, и он сделал бы это, попроси его Лина. Но с первого дня их знакомства он дал обет, что всегда будет делать всё от него зависящее, чтобы не проливать ничьей крови, разве только без этого нельзя будет обойтись при обороне. И это стало правилом обычной жизни. Но настоящий шок Бэт испытал, когда услышал от Лины... То, что она предлагала, не укладывалось у него в сознании.
- Эффект стереоскопа должен быть проверен, - сказала Лина, сама пугаясь своей идеи. - Нами проверен, Бэт, потому что другого выхода на сей раз и впрямь нету. Скитаться по этой планете... ты сам знаешь, что ни к чему это не приводит. Везде одно и то же. Да и мне будет тяжелее, чем тебе: у меня нет крыльев, чтобы спастись от врагов в небе, я не умею превращаться в маленького зверька, мне нужна пища и вода... А нам нужна Дорога. Четвертое же измерение откроется лишь когда мы будем подобны друг другу. Понимаешь? - и она как-то странно взглянула на него. Бэт непонимающе моргал.
- Что... ты... хочешь сказать?
Лина подошла к нему, взяла за плечи, посмотрела в упор.
- Я тоже должна стать летучей мышью, Бэт. И это возможно. С твоей помощью...
Он отшатнулся, почти испуганно вытаращил глаза.
- Да ты что? Чтобы я?!. Чтобы я по своей воле обрек тебя на то, отчего мучаюсь сам?! На то, что считаю ужаснейшим наказанием, карой небесной?..
Но прежде чем он успел выкрикнуть: "Нет!", Лина прикрыла его губы ладонью и терпеливо продолжала:
- Не горячись, Бэт! Я бы никогда не решилась на такие крайние меры, если бы положение позволяло... Это отнюдь не прихоть, не блажь... И не ты совершаешь недозволенное - я сама прошу. Это единственный выход, пойми. Или ты можешь предложить что-то ещё? Тогда говори.
Но Бэт молчал. Потом спросил тяжело:
- Как ты можешь творить с собой такое?
- Я с радостью разделю с тобой твою участь. Мы вместе - значит, вместе до конца.
- Неужели ты вправду этого хочешь?
Лина вдруг взяла себя в руки. Она подошла к Бэту, обняла его, уткнулась лицом в прохладный алый шелк его рубашки. Такие же алые шестиконечные звезды в огромных продолговатых глазах Бэта разгорелись, потом немного угасли. Он снова спросил:
- И ты уверена, что хочешь лететь со мной? Почему? Тебе так важна Дорога?
Лина мягко и грустно улыбнулась:
- Глупый! Вселенная, Дорога - это, конечно, важные понятия в моей жизни. Не так давно они были первостепенными. Но главное... Главное ты знаешь сам.
Бэт что-то неразборчиво бормотнул, гладя её волосы. Лина немного отстранилась, взглянула вверх и тихо, почти шепотом сказала:
- Мне не жить без тебя, как ты не понимаешь! Ты для меня дороже всего и всех... а жизнь вдали от тебя в миллион раз хуже, чем пытки и смерть - рядом с тобой. Нет, милый, я не оставлю тебя, пока ты сам этого не захочешь. Что бы ты ни говорил... Я люблю тебя.
- Ты сама не знаешь, что говоришь, - рассеянно ответил Бэт. Просто так, из остатков благоразумия. Он понял, что ему не удастся переубедить свою возлюбленную.

В результате договорились до следующего. Лина не могла уйти сейчас же: это создавало компрометирующую ситуацию для Саманты, которая не смогла бы дать миссис Грей вразумительного объяснения, не выдав Лины. Поэтому сейчас девушкам следовало вернуться домой. Побег откладывался на следующий день. На случай аварийной ситуации - если миссис Грей изменит планы - Саманта должна будет её отвлечь, а Лина в это время выскользнет на улицу, возьмет коня и умчится в лес. А так Саманта тоже собиралась бежать. Бэт и Лина обещали транспортировать её в дальнее поселение, куда ушли люди, населявшие некогда загадочный край с волшебным озером. Оказалось, что у Саманты там жил сосланный за какие-то прегрешения жених, и она надеялась его встретить. На том и порешили.
Но жизнь такова, что иногда самые продуманные планы рушатся, как яичная скорлупа под тяжелым сапогом. Едва Лина переступила порог, как на неё обрушился водопад тетушкиного делового темперамента.
- Линнет! Саманта! Живо ставьте корзины, обедайте, у нас много работы, быстрей!
- Ка-кой работы? - очумело спросила Лина. Миссис Грей иронически посмотрела на неё и усмехнулась:
- Твоя свадьба, милочка, состоится завтра! Да-да, не смотри на меня так. И не вздумай возражать! Дон и так долго тебя ждал.
- Но... это же всё очень наспех! Разве так можно?
- Можно или нельзя, но так будет! Я так решила. Да, ещё: до завтрашней церемонии ни шагу из дома! Это и тебя, Саманта, касается, - заключила миссис Грей ледяным тоном.

Присутствовавший тут же Джеймс Грей попробовал, было, кряхтя, вступиться за Лину, но супруга одарила его таким взглядом, что он скромно удалился. Лина и Саманта переглянулись. Вот и всё...
Весь остаток дня Лина провела под неусыпным вниманием строгого ока миссис Грей, а вечером тетушка сама проводила её наверх, уложила спать, подоткнула одеяло и пожелала спокойной ночи. Лина едва сдерживалась, чтобы не предаться отчаянию и не расплакаться. Притворив за собой дверь, тетушка отправилась к себе.

... Было около полуночи, когда Бэт, не найдя в себе желания спать, выбрался из своего жилища, чтобы вдохнуть свежего воздуха и остудить голову. Он был полон нетерпения. Мысль о попытке прорвать грань волновала его, но не страшила. Он боялся только за Лину. Бэт и возмущался, и был восхищен. Расправив крылья, он только что собрался взлететь, как услышал за журчанием ручья чьи-то испуганные всхлипывания. Приглядевшись, Бэт заметил у ближайшего бука небольшую фигурку. Забыв об осторожности, он шагнул туда и узнал девушку, которая была сегодня вместе с Линой.
- Саманта! - вспомнил Бэт и, склонившись к ней, взял за плечи. Она вздрогнула и подняла детское, мокрое от слез личико. Бэта захлестнула волна тревогий, и он быстро спросил:
- Что вы здесь делаете? Что случилось?! Умоляю, не бойтесь меня, скажите: что стряслось?!
А случилось вот что. Когда миссис Грей и Лина ушли наверх, Саманта выпала из поля тетушкиного надзора и решила немедля разыскать Бэта, чтобы оповестить его обо всем. Тот факт, что миссис Грей каким-то чудом забыла про неё, Саманта восприняла не иначе как Божью милость. Но... Она почти не помнила дорогу и к тому же боялась темноты, так что можно лишь воображать, чего ей стоила её решимость. Прошло около полутора часов, пока она, дрожа от страха и холода, плутала по ночному лесу, а к тому моменту, когда её обнаружил Бэт (к счастью, она услышала плеск ручья и сумела к нему выйти), Саманта была совершенно без сил и чуть дышала. Каким-то образом Бэту удалось успокоить девушку, и она, захлебываясь от волнения, рассказала ему всё...
Выслушав Саманту, Бэт пришел в ярость.
- Ничтожества... Как они смеют?! Но довольно! Я слишком долго их терпел...
- Что вы хотите сказать, сэр? - пролепетала Саманта, ни жива, ни мертва от ужаса. Бэт встряхнулся.
- Вот что. Сейчас я отведу вас к себе - это здесь, в двух шагах. Потом заберу Лину. А после этого - всё как договорились, - с этими словами он подхватил девушку, стремительно вернулся с ней в домик и, дав напутствие: "Ждите нас и ничего не бойтесь!", взлетел и понесся в Долину. Глаза его бешено сверкали. Сейчас он был примерно таким, как во времена схваток с людьми: яростным, решительным, беспощадным. Былая сентиментальность, навеянная романом с Линой, слетела, подобно древесному листу, которых так много срывают осенью холодные ветра. Бэт не стал даже превращаться в летучую мышь: ярость затмила разум. Ему было всё равно. Сейчас он снова ненавидел и презирал людей и намеревался отвоевать у них то, что они у него отняли - право на счастье.
По дороге он вспомнил о том, как ещё недавно собирался покориться судьбе и принять смерть, и расхохотался. Эхо этого страшного смеха разнеслось по всей округе, вспугнув уснувших птиц. Поистине, в эту минуту Бэт, скорее, напоминал демона.
Как смерч, неумолимо и неотвратимо, но почти неслышно он ворвался в Затерянную Долину. Ни в одном доме не светились окна. "Тем лучше!" - запальчиво подумал Бэт. Усадьбу Грей он знал, знал и Линино окно. Вначале Бэт собирался проникнуть в дом бесшумно, но обнаружив, что и парадный, и черный входы, и все без исключения окна заперты наглухо, отказался от этой идеи и приготовился навести в доме кошмарнейший переполох. Он повернулся и издал несколько кличей, ни один из которых не смогло бы расслышать человеческое ухо. Через минуту примчались сотни летучих мышей, но обыкновенных. В это время проснулись и подняли лай псы, привязанные к ограде. Бэт с усмешкой приблизился к ним. Шесть у собак встала дыбом; почуяв его, они пришли в ужас, завыли, захлебнулись, снова завыли и в совершенной истерике стали жаться к забору, кидаться в стороны, открывавшие пути к отступлению, издавать невероятные звуки - нечто среднее между воем, хрипом, визгом, стоном и плачем. Медлить дальше было нельзя. Бэт выхватил шпагу и со всего размаха грянулся телом в первое попавшееся окно. Раздался грохот посыпавшихся стекол - отчаянный, оглушительный звон! Сверху послышались испуганные голоса. Не разбирая дороги и стараясь как можно больше всего сокрушить на своем пути, Бэт кинулся наверх, пробежался по коридорчику и запер снаружи все комнаты, кроме одной. Вокруг него метались тучи летучих мышей. Он отдал им последнее распоряжение (в одной из спален уже слышались признаки жизни), огляделся и... увидел, что по лестнице кто-то стремительно поднимается. В лунных лучах Бэт разглядел фигуру миссис Грей с чем-то увесистым в руках. Он обернулся, запер дверь в комнату Лины и рванул замок в сторону и вниз так, что последний сломался. В следующий миг Бэт едва успел увернуться от мощного удара. Недолго думая, он вырвал у миссис Грей и швырнул вниз дубинку. Женщина закричала. Тут одна из дверей, не выдержав сотрясавших её ударов, сорвалась с петель, а из комнаты вывалился мистер Грей.
- Помогите!! - кричала его супруга. - Джеймс, это оборотень!!! Держи его! Нельзя, чтобы он ушел!!
Куда там! По-прежнему не желая никого убивать зазря, Бэт молнией кинулся вниз, а на супругов кинулись носившиеся вокруг летучие мыши.

Они мешали людям ринуться в погоню и вообще что-либо делать, тушили все свечи, сшибали на пол мелкие предметы, стараясь произвести больше переполоха и отвлечь внимание от главного виновника беспорядка. В усадьбе творилось нечто невообразимое. Крики, визги, треск, звон, скрежет - ад тот ещё. Пожалуй, ужасом в эту ночь не прониклась только Лина: она сразу поняла, что это такое. Вскочив с постели и быстро одевшись, она попыталась открыть дверь, но не смогла. Это привело её в недоумение, но поняв, что с той стороны её домочадцы тоже не могут войти внутрь, Лина успокоилась: Бэт знал, что делал. К тому времени он снова был на улице. Взлетев, Бэт обогнул усадьбу, отыскал на втором этаже заветное окошко и на крутом вираже вышиб стекло и из него тоже. Схватил Лину на руки и на бешеной скорости оставил позади не только усадьбу, но и саму Затерянную Долину...

В то время, как Бэт бесчинствовал в усадьбе, Саманта сидела на краешке кушетки. Ждала. Думала. Она любила думать. Думала о своем любимом человеке - раньше он был пастухом в Долине. Но нравилось ему - наблюдать за звездами и их перемещением. Сначала земляки только подшучивали. Но когда Эдмунд стал пытаться увязывать между собой движение звезд и судьбы людей... Понятно, что чересчур набожным и консервативным жителям Долины это показалось опасной ересью, и молодого человека прогнали на все четыре стороны. А когда выяснилось, что предсказания Эдмунда сбываются, Саманта могла лишь благодарить небеса за то, что не закончилось худшим. Ей одной он успел тогда шепнуть, куда пойдет, где будет жить... Родителей у него не было. То есть, конечно, когда-то были, но потом...
Размышления были прерваны сначала шорохом ветвей, потом звуками шагов. Саманта вскочила.
- Сэр! Мисс Грей! Вы живы! Как хорошо!
- Ещё бы! - усмехнулся Бэт.
- По счастью, - добавила Лина. - Но, мне кажется, они пустятся в погоню. И сейчас не остановятся ни перед чем.
- Ночью? Ты думаешь? - встревоженно спросил Бэт. Сейчас, когда Лина была рядом, рассудок его прояснялся.
- Они всё могут, - сказала Лина, волнуясь. - Нам надо спешить, - и она посмотрела на Бэта глубоким взглядом.
- Ты так и не передумала, - печально подвел итог тот.
- Мне выйти? - прошептала Саманта.
- Да нет. Тут ничего особенного, - сказал Бэт.
- Я всё равно отвернусь, - пообещала девушка.
- Ну же, Бэт! - нетерпеливо произнесла Лина.
Он вздохнул, достал откуда-то небольшой кинжал. Лина закрыла глаза и дальше только чувствовала. Она ощутила легкую, невесомую боль с правой стороны шеи, когда кинжал коснулся кожи; нежное прикосновение губ к ранке - оно сразу прогнало боль - и... Странно: от этого места по всему телу будто разбежалась щекочущими пузырьками неудержимая энергия и сила, захотелось бежать, плыть, лететь, танцевать, мчаться - что угодно, лишь бы двигаться, делать - неистово! Лине стало немного жарко: теплота словно лилась изнутри... А потом она почувствовала себя как-то тесно и услышала треск разрывающейся материи. Лина вздрогнула и открыла глаза. Бэт стоял рядом и с любопытством смотрел на неё. В углу прижала ладошки к щекам Саманта. Лина, увлекшись ощущениями, сначала не поняла, но Бэт протянул руку и провел по крыльям - ЕЁ крыльям. И тут она их почувствовала и распахнула непроизвольно, и засмеялась...

Потом все трое пустились пешком по ночному лесу - на Луга, благо, было не очень далеко. И за чертой, преграждавшей путь всем людям и самому времени, Бэт стал учить Лину летать. Это только кажется, что, имей ты крылья, ничего не стоит подняться в воздух и лететь куда вздумается. Лина была очень способной ученицей, но даже и так прошло немало времени (обычного, как-никак все привыкли жить по нему), прежде чем она выучилась взлетать без разбега и ровно держаться в воздухе, не заваливаясь на одно крыло, освоила стремительные развороты и планирование на воздушных потоках. Раньше Лина ничего не знала о том, что всё небесное пространство пронизывают невидимые пути - пути ветров - и что нельзя двигаться, куда глаза глядят, а следует неукоснительно соблюдать целую систему правил, иначе тугой воздушной волной может сбить и швырнуть в сторону, а то и вниз. В процессе учения Лина с уважением и некоторой долей зависти посматривала на Бэта: он-то владел искусством полета в совершенстве. "Хорошо кораблям в море, которые могут плыть против ветра, - говорил он. - Мы не можем так, поэтому будь осторожна, когда двигаешься в пространстве". Лина думала, что вообще-то осваивать океанские просторы не менее сложно, но возражать не стала: сейчас её учитель был прав. А Бэт в глубине души радовался. Он знал, как Лина стремится в высоту и мечтает летать сама, и сейчас подумал о том, что настал день, когда они могут в любой момент - оба - взмыть и нестись, рассекая воздух, в любые дали. Только бы не так, не при таких обстоятельствах обрести этот дар! И не эти крылья иметь за спиной... Бэт украдкой вздохнул и посмотрел на Лину. Она рвалась ввысь и радовалась, как ребенок, открыто и чисто. Она ещё не ведала, как он, людской ненависти и отторжения, не сознавала в полной мере, что ждет её с этими крыльями... Она верила, что на этот раз получится уйти в другой мир, наверное, лучший и более добрый, чем этот. Бэт и сам отчаянно хотел верить в такое, но череда разочарований, постигших его здесь, приучила относиться к любому чуду со здравой долей скепсиса. Но Лину - лучшее, что подарила ему вторая Земля, - Бэт до тошноты не хотел терять. Он уже устал терять. И боялся: так ли безопасен переход для Лины?
Наконец Бэт решил, что для первого раза достаточно: Лина довольно хорошо держалась в воздухе, - и они спустились.

Далеко внизу расстилалась земля, освещенная лунным и звездным светом: чередование темных и блекло-молочно-желтых пятен. Было около двух часов ночи. Лина и Бэт летели рядом, крылом к крылу. Бэт нес на руках Саманту. Сейчас им не нужно было огибать горный хребет, и ночные путники летели по прямой. Они скользили мимо холмов, неслышно проносились над лесами и озерами; вдыхая прохладный воздух, не задыхались и почти не ощущали встречного сопротивления.
Когда темневшая впереди двойная вершина заметно приблизилась, Бэт сказал: "Теперь левее и - ниже". Лина послушалась. Через некоторое время они спустились на землю. Впереди вздымался горный склон, сзади была равнина.
- Бэт! - произнесла Лина. - Здесь нет прохода. Ты не ошибаешься?
- Другой дороги нет, - ответил он. - Может быть, когда-нибудь люди проложат её. Но не сейчас.
- Как же... я? - дрожащим голосом спросила Саманта. Бэт ничего не ответил, лишь придвинулся ближе к Лине и стал внимательнее всматриваться вперед. Глаза его разгорелись, он вдруг рывком обернулся к Лине и с жаром обнял её. Потом протянул вперед руку.
- Посмотрите! - голос его срывался от восторга. Лина и Саманта послушно вгляделись. И... опять увидели горный склон. Но теперь в нем была довольно широкая щель, за которой уходила вдаль тропинка. Там можно было разглядеть очертания домов, и в некоторых из них светились окна. В то же время было совершенно ясно, что сам камень остался цельным, без единого просвета. Тогда - что? Получилось??? - Получилось!!! Да, теперь Лина полностью разделяла неуемный восторг Бэта. Значит, Дорога - рядом?
Как во сне, она услышала его голос. Он говорил Саманте:
- Нам с Линой туда нельзя... Простите нас, Саманта, но здесь мы должны распрощаться. Вы доберетесь одна?
- Да, да... Конечно... - шептала девушка. Она с трепетом смотрела вдаль. И вдруг вскрикнула негромко:
- Эд! Эдмунд! Это же он!
Бэт взглянул в расщелину. Там, довольно далеко от поселения (а от гор близко, поэтому видно было хорошо) задумчиво брел человек. Он шел сложив руки за спиной и вперив взгляд в звездный небосклон. Бэт наклонил голову:
- Я рад за вас.
Саманта в последний раз посмотрела на него и Лину:
- Сэр... Мисс Лина... Спасибо вам. Я пойду?
- Это тебе мы бесконечно благодарны, - улыбнулась Лина, обнимая её. - Если... то есть, когда мы вернемся, то непременно вас навестим.
Саманта закивала. Лина разжала руки и сказала:
- А теперь иди. И... да поможет вам Бог.
Девушка несмело ступила на тропинку, протянула вперед руки, боясь коснуться каменной преграды, и не коснулась её. Тогда она тихонько и радостно засмеялась и пустилась по дорожке бегом.
Бэт и Лина видели, как она подбежала к Эдмунду и, видимо, окликнула его. Он обернулся в смятении. На секунду они оба замерли, а потом кинулись навстречу друг другу...
- Я правда рад за них, - повторил Бэт, повернувшись к Лине и глядя ей в глаза. Сейчас, ночью, они казались черными и будто дышали мглой. Придвинувшись ближе, Бэт разглядел крохотные алые искорки - отражение "звездчатого" узора своих глаз. Это его почему-то развеселило. Улыбаясь, он обнял её голову и поцеловал в гущу волос.
- Ну что? В Дорогу?
- Да, - шепотом ответила Лина.

Они взлетели и на небольшой скорости направились к обрыву Тайны.
В эти минуты каждый из них вспомнил свой отрезок жизни в мире, который они покидали. Бэт и Лина прощались с ним. И не жалели. Впереди была жизнь. Позади - существование. И вряд ли хоть в одном из пространств найдется тот, кто предпочтет второе первому.

Затерянная Долина была пуста. Всё мужское население вскочило на лошадей и, вооружившись до зубов, дымя факелами, поскакало по следам похищения. Женщины, дети и старики ехали в растянувшихся чуть не на милю обозах, где находилось так же и запасное оружие. Всем было любопытно. К тому же, оставаться в Долине сочли опасным - вдруг эта нечисть вернется? Возглавляли отряд оскорбленные Рональд и Лен Стемплеры, а также потерпевший Джеймс Грей.
- Мы и так слишком долго терпели черного дьявола! - восклицал Лен. - Пора заканчивать этот произвол!
- Полностью согласен! - откликался Джеймс. - Кто-то должен его проучить! На этот раз он перешел все границы! Похитить Линнет - это даром не пройдет!
Рональд ничего не говорил, только бледнел и сжимал поводья. Сами того не зная, ревностные вояки ехали по коридору совмещенных биополей Лины и Бэта; очевидно, коридор был достаточно устойчивым и не успел ещё нейтрализоваться. Поэтому отряд без всяких препонов проехал прямиком к горному хребту - туда, куда в обычное время никто из людей физически проникнуть не мог. Внезапно весь отряд встрепенулся от выкрика Лена Стемплера.
- Смотрите!!! - воскликнул он в крайнем возбуждении, указывая рукой на север. Джеймс и Рональд подъехали ближе и напрягли зрение. Совсем недалеко впереди летели две крылатые тени с развевающимися волосами. Одна тень была побольше (в ней все признаки оборотня), другая, незнакомая, - поменьше.
- Эге, да он не один, - задумчиво отметил Джеймс.
- Тем лучше! - яростно сказал Рональд. - Убьем обоих!
И всадники во весь опор понеслись вдогонку.

А Бэт и Лина почти безмятежно следовали к обрыву Тайны. Там было "окно" - место возможного перехода через грань. Лина немного устала с непривычки. Бэт подбадривал её. Но и без того она всё-таки была счастлива. Вот и обрыв Тайны, а высоко над ним... Да, всё получалось! Лина торжествующе улыбнулась. Там, в черной мгле, унизанной стрелочками звездных лучей, развернулось голубое сияние в форме вертикального прямоугольника со сглаженными углами.
- Окно, - тихо произнесла Лина. - Нам пора.
- Да. Летим, - откликнулся Бэт. Он повернулся, чтобы в последний раз окинуть взглядом землю, простирающуюся внизу, будто хотел попрощаться. И... ошеломленно охнул. Прямо под собой он увидел множество огней. То были факелы. Лина тоже взглянула и вскрикнула:
- Люди!!! Они - здесь?!!
- Невероятно, - прошептал Бэт и уже в полный голос крикнул:
- Быстрее! Летим вверх!
Они изо всех сил, с предельной скоростью, на которую были способны, рванулись к "окну", хотя сил оставалось не так много. Вокруг засвистели стрелы. "Окно" приближалось, до него оставалось не так много... Как вдруг одна из стрел, пущенная меткой рукой Лена, настигла цель, и Лина, издав удивленный и беспомощный возглас, стала падать вниз. Бэта обожгло ужасом и бессильным гневом; он, круто развернувшись, ринулся вниз, подхватил Лину на руки и снова, превозмогая себя, отчаянно и тяжело рассекая крыльями будто загустевший воздух, устремился вверх, не желая терять последнюю надежду на спасение... Но Рональд был не менее метким и искусным стрелком, чем его отец. Он, прищурившись, натянув тетиву до отказа, выбрал удобный момент и пустил свою стрелу...
В тот миг, когда ярко-голубое сияние едва не касалось лица, Бэт вдруг ощутил нестерпимую боль в спине и груди с левой стороны... Но он не проронил ни звука, даже когда показалось, что всё внутри сейчас разорвется, только крепче прижал к себе затихшую, переставшую биться Лину. В следующий миг он замертво полетел к земле.

После обеда следующего дня население Затерянной Долины вернулось в свои дома. Люди были озадачены и немного испуганы. Они обыскали всю местность, но так и не смогли обнаружить тела оборотней, хотя все ясно видели сцену удачной охоты. Это было непонятно, создало невольные вопросы и - пугaло.
В одной из повозок ехали Кент, Дик и их приятели. Они-то нисколько не боялись и горячо обсуждали ночное приключение. Потом примолкли, вспомнив Лину.
- А я знаю, где она! - неожиданно сказал Дик.
- Ты в уме? - Кент покрутил у виска пальцем. А тот мальчик, который сказал во время последней встречи с Линой, что друзей надо выручать, спокойно спросил:
- Правда знаешь?
- Угу.
- Сказки для малышей! - констатировал Кент. Но мальчик настаивал:
- Скажи тогда.
Дик приосанился, глянул серьезно из-под прямых рыжих волос.
- Она уже... ну, как это... в другом мире. Она сама говорила, что это может быть. Ей надоело в Долине, она и ушла. Я и сам ушел бы, если бы умел.
- Как это ушла, если её похитили? - насмешливо спросил Кент.
- А они вместе... ушли, - тихонько сказал Дик.
- Ой, ну ты даешь! Ну и выдумал!!
- Ничего я не выдумал, - упрямо проговорил Дик. - Я давно знаю.
- Что?! - встрепенулся мальчик. - Что ты знаешь?
- Ну, то, что она... Лина и этот... ну, оборотень... они подружились, ну и ушли вместе.
- Да ты что?!! Ты спятил! Он же враг! Лина не могла нас предать! - возмутился Кент, которому уже надоело потешаться. А мальчик терпеливо спросил:
- Подожди... Дик, почему ты так думаешь?
- А что мы вообще о нем знаем? - с какой-то взрослой серьезной печалью сказал Дик. - Может, он не враг? Лина не стала бы с ним дружить, если бы он был... плохим. Она умная и добрая. Значит, и он тоже... хороший.
- Мы правда ничего о нем не знаем, - кивнул мальчик. - Только то, что он кусает коров...
- Он пьет кровь! - перебил Кент убежденно. - Он вампир!
- Овод тоже пьет кровь. И комары, - возразил Дик.
- Но он убивал людей! - вскинулся Кент.
- Не убивал, а защищался. Они первые к нему полезли... Это они хотели убить его, а не он их... - упрямо сказал Дик.
- Но на нем же всё равно кровь! Человеческая...
- Ну и... А ты что бы делал, если бы тебя так?! - вспылил Дик. - Стоял бы и ждал, пока тебя убьют?!
- Зачем вообще это всё? - задумчиво спросил мальчик. - Кровь, убийства... - он отколупнул щепку, метнул на дорогу.
- Это ты не меня спрашивай, - надулся Кент.
- А кого?
- Ну, кого... Взрослых... Не знаю.
Помолчали. Потом Кент поинтересовался:
- А у кого значок? Тот, что Лина подарила...
- У меня... был... - тихо ответил Дик, опустив голову.
- Как это был? Ты что, потерял?! - грозно спросил Кент. Дик ещё ниже опустил рыжую макушку и насупленно пробубнил:
- Не потерял, а бросил... Ещё ночью.
- Почему? Как так - бросил? Да не дрожи ты, ненормальный, расскажи толком!
И Дик, посапывая, рассказал.
Он видел всю сцену трагической ночной охоты с начала до конца. И его не покидало ощущение, что это всё неправильно, нечестно. Когда целая толпа на двоих - разве честно?! Кроме того, Дик был уверен, что второй человек с крыльями летучей мыши - это Лина. И когда в неё попали, Дика будто хлестнули, и у него сдавило горло. А когда подстрелили второго, который хотел Лину спасти, Дик заплакал, рассердился на людей, и его будто что-то подтолкнуло. С самого начала он верил, что подаренный Линой значок обладает некой чудесной силой. Во всяком случае, Дику очень хотелось, чтобы так было. Значок лежал в кармане. Дик выхватил его и изо всей силы швырнул вверх - так, словно бросал спасательный пузырь утопающему...
- И что? - спросил мальчик, смотря в упор на Дика темными глазами.
- И... всё. Никого не нашли. И значок пропал.
- Да-а-а, - протянул Кент, крепко задумавшись. - Скорее всего, ничего не произошло. Но, может быть...
- Всё может быть, - подтвердил мальчик. - Жалко значок, но мне почему-то кажется, что Дик правильно сделал.
Кент присвистнул. На край повозки сел воробей, чирикнул, вопросительно глядя на мальчишек. Дик полез в карман за крошками. Вдруг он охнул и растопырил глаза. Все посмотрели на него.
На раскрытой ладони Дика лежал значок.
- Но я же... я же точно помню, что я его бросал! Я даже видел, как он сверкал и переливался в лунном свете! - беспомощно произнес Дик.
- Ну что же... - неопределенно проговорил Кент.
- Всё правильно, - сказал мальчик. - Так и должно быть, если... если всё хорошо.

- - - - -

[Sovyonok]

Благодарствуйте за внимание!
Это окончание второй части, но не самой повести. С третьей частью обожду пока - она не структурирована по главам (текст идёт через "звездочки", и только), эклектична... Не очень понятно, что с ней делать. Посмотрим.

[Бромир Александр]

Не очень понятно, что с ней делать.

Сюда выкладывать, что же ещё?

[Sovyonok]

Напросились? Напросились.

Часть третья.

ВЕЧНОСТЬ.

* * * * *

Переполох в ВИГе начался с того, что во вспомогательном компьютере полетел один из блоков, отвечающий за первичную обработку шестимерных координат ближайшего Сопределья. Связь, наблюдение и относительный контроль за соседними пространствами были утеряны, что и породило немалую суматоху среди сотрудников Всемирного Института Гармонизации. Вызвали главную бригаду техников-монтажников - специалистов по молектронике - и, на всякий случай, программистов. Примерно через час досадная поломка была устранена, и огромный институт восстановил прежний режим работы. Персонал вздыхал с облегчением и поздравлял себя с тем, что всё обошлось. Суетившийся возле проводки парень лет двадцати пяти - младший научный сотрудник - поставил на место задвижную панель с видом горного пейзажа (она скрывала переплетение компьютерных кабелей в нише), нажал рычажок - панель послушно задвинулась. Парень весело щелкнул по носу крутившегося тут же под ногами маленького справочного робота и хотел уже идти в лабораторию, но услышал густой бас профессора Полянского:
- Алексей Петрович, зайдите ко мне на минутку, любезный друг, надо потолковать кое о чем...
Алексей Петрович зарделся. Он всего две недели назад пришел сюда на работу (чему был несказанно рад) и изо всех сил старался как можно органичнее вжиться в коллектив и стать равным среди равных. Ибо, несмотря на служебную субординацию, всех людей, посвятивших себя ВИГу, объединяла одна и та же цель, одни и те же устремления. Труднообъяснимой оставалась формулировка этой цели. Пожалуй, четко назвать её не смог бы никто. Первоначально ВИГ создавался как научное учреждение, сотрудники которого занимались установлением контактов с представителями других миров. За теоретическую основу деятельности была взята идея кристаллического строения Вселенной. После налаживания контактов дело пошло дальше: исследователи, изучая Мироздание и роль отдельного разумного индивидуума в нем, попутно стали вступать в союзы с другими мирами и организовывать группы по нейтрализации агрессии. Это группы, в случае образования негативного нооэнергетического индекса где-либо забрасывались в пострадавшее пространство и проводили ряд спасательных операции. В общем, старались способствовать гармонизации мироустройства. Кроме того, изучали пути и способы преодоления межпространственных барьеров, осваивали новые миры, нанося их на бесконечную карту Вселенной... Идеей ВИГа была идея всеобщего добра и справедливости, а название играло весьма условную роль, так как ВИГ давно уже имел статус высшей академии, но все так привыкли к первоначальному названию, что переименовывать не стали.
Попасть в штат сотрудников ВИГа было делом нелегким. Нужно было иметь не только высшее физико-математическое образование, но и пройти полный курс психологии. После этого кандидаты отбирались на ту или иную должность по особому конкурсу, где учитывались не только интеллектуальные способности, но и духовно-эмоциональные качества. Так что можно было представить эмоции младшего научного сотрудника Алексея Марьюшкина, когда его пригласил к себе на беседу маститый профессор Александр Иванович Полянский, автор уникальных монографий о структуре и свойствах темпорального вектора в нестандартных условиях.
Собственно разговор оказался малозначительным и касался, в основном, только что отлаженного процессорного блока. Между делом Полянский расспрашивал Алексея, как ему здесь нравится, устраивает ли работа по профилю или хотелось бы попробовать себя в чем-то ещё. Алексей отвечал немного взволнованно, иногда краснея и чуть запинаясь. Потом, втянувшись в беседу, он и сам начал задавать вопросы, касающиеся истории и традиций ВИГа. Немного погодя он вспомнил:
- Александр Иванович, а что за девчонка крутилась сегодня на месте аварии? Никогда раньше её не видел.
- Какая ещё... гм... девчонка? - удивился Полянский.
- Ну, брюнетка такая с длинными волосами. Глаза ещё синие очень, я сначала даже подумал, что черные. По-моему, она много о себе думает. А кто вообще пустил её на территорию?
Профессор удивленно засопел.
- Ну-у, брат... Я думал, ты умнее. Простите, Алексей Петрович, но нельзя же не знать человека, стоявшего у самых истоков нашего института, да ещё так пренебрежительно о нем... о ней отзываться! - Полянский строго взглянул на смешавшегося Алексея и забарабанил пальцами по столу.
- Я правда не знал. Каюсь, - признался Алексей. Александр Иванович смягчился и спросил:
- Скажите, вы всегда жили на нашей грани?
- Нет. Я здесь недавно, а до этого жил в Сопределье - в Крелонии.
- А-а. Ну это ещё можно понять, - извинил профессор. - Весьма сожалею, Алексей Петрович, но сейчас я вынужден прервать нашу беседу: работа не ждет... А вечером заходите ко мне домой, с удовольствием вас просвещу
- Ну что вы! - смутился Алексей. - Мне очень неудобно вас отвлекать.
- Бросьте, бросьте! - добродушно прогудел профессор. - Заходите! Буду рад... да... весьма.

* * * * *

В тот день Алексей пришел домой далеко за полночь, находясь под глубоким впечатлением от рассказа профессора Полянского. А рассказал он вот что.
Девушку звали Эриэн. Эриэн Райт. Она пришла на S-грань давно и была в числе тех людей, которые когда-то основали ВИГ. Тогда ей только что исполнился двадцать один год. И сейчас ей тоже был двадцать один год. Эриэн была одним из вечноживущих существ Вселенной. Сказать честно, других таких существ ученые пока не знали, хотя теоретически допускали, что они есть. Душа, конечно, бессмертна у каждого, но Эриэн с течением времени и физически не менялась, и в душе оставалась молодой. Впрочем, сама она не очень радовалась вечной жизни. "Вечная жизнь - это вечные потери, - говорила она. - Бог мой, и ведь когда-нибудь мне придётся пережить смерть собственных детей... Не это ли ужасно?". Здесь надо сказать, что на S-грани люди вообще жили долго, некоторые по нескольку тысяч лет, но и эти величины ничего не значили по сравнению с вечностью. Детей у Эриэн пока не было, не было и кандидата на роль мужа, несмотря на то, что поклонников - хоть отбавляй. Но она поддерживала с мужчинами исключительно приятельские отношения. Была версия, что она на протяжении уже многих лет в кого-то безответно влюблена, но слухи есть слухи, и полагаться на них нельзя. А сама Эриэн была ужасно скрытна на этот счет.
Помимо других достойных качеств, девушка обладала способностью перемещаться в самые разные пространства безо всякого оборудования. Интересно, что открыла Эриэн это в себе не сразу, но открыв, использовала лишь во благо, не уставая претворять в жизнь идеи мира, добра и справедливости. Она перепробовала множество занятий, но остановилась на том, с чего начала: на практической науке. И поэзии. Эриэн писала неплохие стихи и успешно печаталась. В последнее время она много путешествовала, творила на литературном поприще, а сейчас возглавляла одну из коммерческих фирм: понадобились средства для нового проекта.
Как человек Эриэн закрепила за собой репутацию девушки умной, доброй, честной, несколько замкнутой и скептичной, а также одновременно романтичной и рассудительно-практичной. Нрав у неё был сдержанный, она не любила раскрывать до конца перед кем бы то ни было сокровенную обитель своей души. Жила Эриэн в красивом двухэтажном доме, принадлежавшем ей и её родителям, но вообще там жило большое количество народу: родственники и близкие друзья Эриэн и её родителей. Создать такой дом - вроде бы у каждого свои апартаменты, и в то же время все вместе - было давней идеей Эриэн, выросшей из детской мечты.
- Так что, - заключил Александр Иванович, - Эриэн Райт, несмотря на юный возраст (гм... в котором она останется навсегда), - личность уважаемая и любимая многими, пользующаяся заслуженным признанием. Ведь даже в одной только науке она успела сделать многое. Так-то вот...

* * * * *

Дела шли неплохо. Даже очень неплохо, если честно. Можно было взять отпуск и махнуть в какое-нибудь дальнее пространство, забыв обо всем. Возможно ли такое? Эриэн закрыла глаза и усмехнулась. В дверь постучали (звонок был отключен). Она встала с кресла, открыла дверь и... всю усталость как рукой сняло. В дверях стоял Лэйн.
- Здравствуй! - сказала Эриэн, стараясь не очень вспыхивать. Он не должен ни о чем ни знать, ни догадываться.
- Привет! - Лэйн тепло улыбнулся, вошел, поцеловал её в щечку. Бивший в окно солнечный свет золотил его светло-каштановую прическу. Принимая приглашение, он сел, по привычке согнувшись и упершись локтями в колени. Взглянул на Эриэн с извечным азартным прищуром, спросил, как дела.
- Всё в порядке. Вот задумываю уйти в отпуск.
- Даже так?
- Ага. Я порядком устала в последнее время.
- Устала? От чего?
- От шумихи... да от людей, в конце концов!
Лэйн снова улыбнулся, собрав несколько морщинок в уголках глаз:
- Понятно. Светская жизнь не сахар. Даже здесь.
- Да! Все эти встречи, дотошные рауты, презентации, балы...
- Ну уж балы-то!
- Всё хорошо в меру. И ты же знаешь, я не люблю, всё время быть на виду. Это называется - душевный стриптиз.
- Это называется - часы досуга.
- Не смешно. Досуг у всех разный. Ты вот в казино пропадаешь...

- В бильярдной.
- Не всё ли равно? А я предпочитаю тишину и природу.
- Да знаю я, знаю, - сказал Лэйн, ероша волосы. - А давай компанией отправимся. Я жену возьму, ты - кого хочешь там... И пару-тройку друзей... А?
- Что значит - "кого хочешь"? - недовольно проговорила Эриэн.
- Да я ничего плохого не имел в виду! - рассмеялся Лэйн. - Ну, бойфренд какой-нибудь есть же у тебя? Или до сих пор хранишь верность загадочному принцу?
"Тебе, негодяю!" - чуть не бросила Эриэн, но сдержалась, только глаза брызнули синим холодом.
- Ну прости, прости! - проникновенно сказал Лэйн, протягивая руку и гладя пальцы Эриэн. - Я шучу. Я глубоко уважаю все твои принципы и моральные правила, сам такой.
Эриэн невольно улыбнулась. Лэйн был её самым давним и лучшим другом, они прекрасно знали друг друга и не могли всерьез обижаться на взаимные подтрунивания. Она спросила:
- А ты как? Как дома дела?
Лэйн озадаченно посмотрел на стену и не сразу ответил.
- По-всякому... Но в общем нормально. Живем... Кстати, Ольга тебе привет передавала.
- Спасибо. Какие у неё планы?
- Хочет открыть косметический салон. Неплохая затея, если забыть о том, что таких салонов на каждом шагу до фига и больше, - так он и выразился.
- Ты строг к ней, - заметила Эриэн. - Каждому своё. К тому же я уверена, что у Ольги будет что-нибудь особенное, нестандартное.
- Да я что говорю?! Пусть... Просто мне всегда импонирует, когда человек делает что-то новое или проявляет себя по-новому в привычном деле. Это... привлекает, но больше того - вызывает уважение, интерес, даже восхищение.
Эриэн вздохнула. Лэйн всегда стремился быть оригинальным, не сходя при этом с ума и придерживаясь тонкого вкуса и элегантности. Но больше он ей нравился, когда был естественным до мозга костей: обаятельным, горьковатым, ироничным, с признаками легкого авантюризма.
Нравился... Мягко сказано. По отношению к Лэйну Эриэн испытывала самые сильные и глубокие чувства, на которые была способна. Уже в течение многих лет. Но не смела и взглядом намекнуть ему об этом. Лэйн был женат - этого хватало, чтобы Эриэн никогда не сделала бы и шагу к сближению.
- Да, я совсем забыл! - Лэйн досадливо хлопнул себя по лбу. - Я, собственно говоря, хотел тебя пригласить вечером в "Старлайт" - там намечается достойное внимания действо.
- Какое? - с интересом спросила Эриэн. Она собиралась провести вечер дома за письменным столом или в Сети, но раз уж Лэйн предлагает отправиться в развлекательный комплекс, значит, там действительно что-то стoящее. Он бы не стал говорить просто так.
- Праздничный вечер. "Старлайт" отмечает своё пятилетие. На этот раз они решили устроить очень благопристойное зрелище, как раз для нормальных людей. Праздничный концерт с живым оркестром, ужин, бал в старых традициях. Куча сюрпризов. Пойдем?
Эриэн соскучилась.
- Ну, знаешь... Стандартный набор для клуба средней руки. Ничего особенного.
- Всё равно. Как ничего особенного? Там будут по-настоящему талантливые люди искусства. И ты, и я там будем - чего же ещё?
Эриэн медлила. Нет, неспроста всё это. И согласилась:
- Ну хорошо. Во сколько надо быть?
- В половине пятого. Я заеду за тобой. Да, кстати: там будет одно новое имя, я хочу тебя с ним познакомить. Возможно, ему потребуется наша помощь. Но сначала ты должна на него посмотреть.
- О ком это ты говоришь? - Эриэн сразу заинтриговалась.
- Его зовут Кристофер... - протянул Лэйн, снижая голос (в таких случаях всегда была слышна оттяжка в рокот). - Очень интересный молодой человек, - и он поднялся.
- Подожди! - Эриэн поспешно встала. - Ты хоть скажи, кто он? Откуда? Чем занимается? К чему стремится?
- Вообще поет, но говорит, что хочет быть артистом в полном смысле этого слова. Планирует окончить театральный, - сказал Лэйн и пошел к выходу.
- Но...
- Нет, нет, нет! - проговорил Лэйн, оборачиваясь и беря Эриэн за плечи. - Сейчас я тебе больше ничего не скажу, а то вдруг ты раздумаешь ехать? А так тебе будет интересно.
- Ты в своем амплуа, - вздохнула Эриэн. Лэйн тихо засмеялся, разжал руки и шагнул за порог, сказав: "До встречи, жди меня!".
"А я всегда тебя жду, - подумала она, провожая взглядом его удаляющуюся стройную, подтянутую фигуру. - И, по-моему, буду ждать целую вечность". Когда белоснежный автомобиль скрылся из виду, Эриэн усилием воли подавила (в который раз за жизнь?) груди поднимающуюся тоскливую боль. Ушел... Опять. Ну что же. Надо жить. "Но сколько же можно?! Я же люблю, люблю его!!! Почему всё так нескладно?! И... долго ли ещё мне бороться с этим искусом?! И долго ли ещё - мучиться?!!". Эриэн помотала головой. Надо переключиться на что-то другое. Вероятно, это очередное испытание силы её духа. Надо терпеть. Но как? Если всю жизнь, сколько она себя помнит, Эриэн почти постоянно была рядом с Лэйном, постоянно испытывала эту всепоглощающую, непосильную, бесконечную любовь к нему и всегда была вынуждена скрывать её. Чем он так её приворожил, околдовал? Необъяснимо. Ведь не юный красавчик - зрелый мужчина, которому уже за сорок. Не так красив, как обаятелен. Актер. Но трудиться приходилось не только на сцене. Раньше Лэйн был вообще сподвижником Эриэн в межпространственных исследованиях, когда обстановка в Сопределье не была спокойной. Потом всё утряслось, и он смог посвятить себя любимому занятию, как Эриэн - литературе.
Девушка переоделась, взяла сумочку, позвонила подруге и по совместительству стилисту Юлии. Вдвоем они отправились выбирать платье для предстоящего вечера.

[Бромир Александр]

Напросились?

И это всё? Маловато будет.
Потому что замечательно @}->--

[Sovyonok]

Это, конечно, не всё, это три листочка из полусотни с лишним. Продолжение следует. Возможно не так быстро, 1-2 раза в неделю, поскольку весь текст набирается на телефоне, а это долго и муторно. Потом иду куда-нибудь в интернет-кафе, объединяю и выкладываю: из-за того, что страница объемная, она даже не загружается с телефона, если я вошла в систему. Вот сейчас я увидела, что есть новые сообщения, а посмотреть не могу. Пришлось выйти, зайти в качестве гостя, прочитать пост, нажать "ответить на тему", авторизоваться и попасть на страницу ответа - она нормальная по объему. Рада, что такие положительные у вас эмоции, спасибо, это вдохновляет.

[Sovyonok]

* * *

Если бы память Эриэн была сложена из файлов, как виртуальная папка, то оказалось бы, что там есть страницы, доступ к которым заблокирован и самой их владелице.
Помнила она себя не с детства, как все люди, а с восемнадцати лет. Происходившие ранее события были для неё загадкой. Мама не могла ей рассказать, потому что, как известно, при Переходе человек забывает своё прошлое, чтобы оно не тяготило его. Так вот, первым, что видела и знала Эриэн, была совершенно пустынная местность с пожухлой травой и серым небом. Там было очень тихо, прохладный неподвижный воздух заполнял пространство, в небе не летала ни одна птица. Одиноко...
Девушка встала (до этого она лежала ничком), немного пошатываясь, огляделась. Окончательно придя в тебя, она решила куда-нибудь идти. Поскольку всюду было одно и то же, она пошла наугад, отрешенно думая про себя, кто она и откуда. Она ничего о себе не знала. Не знала также, что ей делать, и чтобы только не оставаться на одном месте, шла и шла... "Куда-нибудь да выйду", - думалось ей. Она засунула руки в карманы и только тут сообразила, что одета. Осмотрела себя. Брюки из плотной материи темного цвета (они плотно облегали ноги выше колен, а книзу расширялись, но не сильно), странные ботинки: несмотря на толстенную подошву, они имели весьма привлекательный и аккуратный вид; тонкий серый свитерок, куртка из того же материала, что и брюки, только синяя. Девушка провела рукой по голове, но там ничего не было, кроме шапки густых длинных, слегка вьющихся черных волос. В карманах тоже ничего не обнаружилось. Она вздохнула и пошла дальше.
Нельзя было определить, какое здесь время суток. Всё дышало однообразием, будничностью, обыденностью. Она долго поднималась на вершину какого-то холма, а когда поднялась, увидела небольшой деревянный домик, скорее даже хибарку. Она не ощутила при этом никаких эмоций, просто подумала: "Вот и домик".
Подошла, постучалась. Раздались неторопливые шаги, дверь со скрипом отворилась, и девушка увидела старика... нет, скорее, очень пожилого человека. Он был полностью сед, борода и усы причесаны волосок к волоску, глаза излучали спокойствие и мудрость. Он не удивился, сказал доброжелательно:
- Здравствуй, Эриэн. Проходи. Я давно тебя жду.
- Здрасте, - неловко ответила она, подумав: "Вот, оказывается, как меня зовут...", и вошла.
Меблировка в комнатке, понятное дело, была простая, но всё дышало чистотой и аккуратностью.
- Садись, пожалуйста, - пригласил старец, указывая на тахту.
- Спасибо, - только сейчас Эриэн поняла, как устала. Старец сел напротив - на стул.
- Кто вы? - спросила она.
- Дочь моя, сейчас важно не кто я, а кто ты - и зачем, ведь так?
Эриэн кивнула. В самом деле, её больше занимало, кто она.
- Меня называй Клионом, - сказал старец. - Ты не знаешь меня, но я тебя знаю. Мой долг - познакомить тебя с тобой и проводить тебя на начало бесконечного пути твоего бытия. Но сейчас, я вижу, силы твои требуют восстановления, так что поспи. И ничего не бойся - ни теперь, ни когда бы то ни было...
Эриэн и так не боялась, а спокойный, уверенный тон Клиона и вовсе умиротворил её сознание. Она легла на тахту. Сверху очутилось тонкое шерстяное одеяло, и девушка почти мгновенно заснула.
Когда она проснулась, старец сидел за столом и что-то писал. Он дал ей напиться какого-то травяного отвара (а есть не хотелось).
- Теперь мы можем поговорить, - сказал Клион, усаживаясь в кресло. - Вернее, я расскажу тебе... Тебя зовут Эриэн Райт. Тебе восемнадцать лет. Ты пришла из другого пространства, инфрамира - он уже погиб...
Эриэн слушала, и ей казалось, что это не старец повествует, а перед её глазами проплывают картины событий...
Впрочем, прошлого и тут почти не было. На считанные секунды мелькнул перед Эриэн мир, где она жила с рождения, и исчез, оставив легкое воспоминание о красивом, но запущенном старинном городе с узкими улочками, зелеными парками, торжественными куполами соборов и церквей. И всё... А Клион уже говорил о кристаллическом строении Вселенной, и это почему-то было очень знакомо, словно учила когда-то в школе, а потом забыла. Объяснял он понятно, слушала она внимательно, запоминала четко и ничему не удивлялась: ей казалось, что всё так и должно быть, ничего особенного. И наконец Клион перешел к будущему.
- Тебе дарована вечная жизнь, - сказал он. - Не мне судить, счастье это или наказание: всё будет зависеть только от тебя. Сейчас ты одна. И впереди - великое множество миров, которые предстоит пройти, оставив в каждом след - след добра. Постепенно ты обретешь друзей, а потом и родителей. Причалом твоим станет S-грань - это не рай, а обычный нормальный мир, таким должен бы быть каждый, но увы... Ну, Эриэн, скажи: ты готова?
- Я... да... Я постараюсь, - хрипло от волнения пробормотала она, лишь сейчас пораженная масштабами своего бесконечного будущего.
- Дочь моя, - сказал Клион ласковее. - Не страшись уготованной тебе доли. Не стану скрывать: она трудна. И пока ты не попадешь на S-грань, ты не будешь полностью свободна. Ты ведь, как все люди, и я в том числе, грешна. Но дела твои во благо гармонии, добра и света послужат искуплению и спасению... Да, вот ещё что. Не старайся воспринимать мои слова буквально: ведь это совет, а не приказ. Живи, ищи, иди по своей дороге, куда подскажет сердце, но всегда старайся оставлять за собой светлый след.
Эриэн наклонила голову в знак согласия. Предстоящее почти не тяготило её. Она была уверена, что никогда не искала легкой доли.
- Ты поняла меня? - участливо поинтересовался Клион.
- Да... отец мой.
- Я рад. Значит, настало время показать тебе начало пути. Сейчас ты отправишься к человеку, который мог бы творить неистощимые дела добра, но попал под влияние злых сил. Хм, и как это люди не понимают, что самое страшное не вне, а внутри них, и самая ужасная тюрьма та, стены которой люди сами строят внутри себя... Запомни: самое большое благо - быть зрячим и видеть всё, а не только то, что хотелось бы, и слышать все голоса, а в первую очередь - голос разума своего... Ну, идем! - с этими словами он поднялся и, велев следовать за собой, вышел из кельи.
Немного они прошли, а когда остановились, Эриэн увидела впереди город. Город был небольшим, и всё в нем имело скромные размеры. Домики, скверики, фонтанчики... Но Клион указал вперед, и девушка разглядела вдали, посреди пустынной местности, на откосе замок. Черный замок за каменной оградой. Эриэн почувствовала себя как-то неуютно.
- Тебе туда, дочь моя, - подтвердил её опасения Клион. - Иди. И помни мои слова: никогда ничего не бойся. Самое страшное внутри нас, как и самое прекрасное. Постарайся гнать первое и лелеять второе. Помоги тому человеку. А после вместе продолжите путь. Иди. Не оглядывайся. Да хранит тебя Всевышний...
Эриэн изо всех сил постаралась прогнать жутковатое чувство. Отступать всё равно поздно, да и некуда. Ну ладно. Она на миг закрыла глаза, потом вдохнула поглубже и - ступила на булыжную мостовую. Так началась её новая - последняя - бесконечная жизнь...

* * * * *

Лесная королева Ланора устроила охоту на кабанов. А так как из людей, живших в её обширном королевстве, были только она и её доблестная армия, то на сей раз благородным воинам пришлось играть роль простых охотников. Армия, кстати, состояла сплошь из молодых людей обоего пола: девушки ни в чем не отставали от юношей. Они так же блестяще владели выправкой, знанием военного дела, искусством обращения с холодным оружием, умением держаться на лошадях в самых головокружительных скачках. Но когда размышляли, как построить людей на время "потехи", Ланора решила бросить в авангард мужчин. "Пусть оправдывают своё звание сильного пола!" - задорно воскликнула королева, хлопнув в ладоши. Её могучие кирасиры склонили перед ней головы, подтвердив: "Да будет на то воля Вашего Величества". Но тут стали возражать девушки, заявляя о своих правах и неукротимом рвении служить королеве. "Ваше Величество! - сказали они, - этим решением Вы ставите нас ниже мужчин, упрекаете в недостаточном бесстрашии, в то время как мы ничуть не менее храбры и тоже хотим идти в первых рядах. Оставьте армию смешанной - этим Вы докажете беспристрастность свою и справедливость!". Ланора не обиделась: в ней самой было сильно матриархальное начало. Спор продолжался. В конце концов, впереди и с флангов всё же поставили мужчин, далее шли смешанные ряды. Королева в окружении девиц ехала в центре, блестя глазами. Это была красивая величавая женщина тридцати одного года. Когда она ещё лежала в люльке, один бойкий фавн похитил малютку и принес в лес, где она находилась на воспитании у нимф. Тринадцать лет назад дриады короновали её на царство с тем, чтобы никто не смел вторгнуться в заповедные леса и поля: они считали, что лучшая защита от людей - сами люди. Ланора росла не одна: фавны и тут постарались. Окружавшие её дети тоже были похищены этими лукавыми существами и впоследствии стали подданными. Ланоре нравилась её жизнь. Она и себя считала нимфой, особенно в те ночи, когда наяды, дриады, фавны, кентавры и гномы собирались на празднества. В такие ночи в реках и ручьях вместо воды текло лучшее вино, а леса увивались виноградниками; на траве устраивались роскошные пиры, переходящие в танцы... В воздухе разливалось невиданное благоухание, на просторных полянах кружились легкие нимфы, лихо отплясывали фавны, и ноги сами несли в танец людей. А кентавры устраивали турниры, украшали праздники своими сильными трубными голосами, распевая песни и сказания. Одно воспоминание об этом кружило голову. Неудивительно, что все подданные Ланоры и помыслить не могли о том, чтобы искать лучшей жизни. Они росли здесь с раннего детства и любили свободу и девственность этих лесов, лугов, полей, рощ и озер.
Раздался низкий звук рожка. Почти одновременно залаяли собаки. Они принюхались и стрелами помчались вперед. За ними пустили лошадей галопом всадники, и лес наполнился топотом, рычанием, лаем, ржанием, голосами... Среди зеленых листьев и коричневых стволов неслась серебристая кавалькада армии королевы Ланоры. Спустя несколько минут многоголосье дополнил рев затравленного вепря. Один из воинов на всем скаку вонзил острое копье между лопаток зверя и с победным возгласом поднял лошадь на дыбы.
- Хорошо! - крикнула королева.
- Ваше Величество! Псы чуют ещё одного! - возбужденно крикнула одна из девушек.
- Так не медлить! - приказала Ланора. - Пятерым остаться, остальные за мной!
В этот день добыли ещё двух вепрей. Королева осталась довольна.

Вечером на поляне пылали костры, люди разделывали туши, часть мяса тут же зажаривалась на ужин, остальное коптили и солили. Когда не хватило дров, несколько мужчин отправились в чащобу. В лесу можно было рубить не всякое дерево, а лишь посаженное людьми, ибо остальные, взращенные духами леса, были живыми. Это означало, что в каждом дереве обитала дриада - нимфа этого дерева, жизненно неотделимая от него, имеющая образ прекрасной девушки в зелено-коричневых одеяниях. Королева и её подданные в своих лесах знали все деревья наперечет и не допускали роковых ошибок.
Так случилось, что сейчас Ланора, обходя свой лагерь, оказалась неподалеку от тех, кто пошел за дровами. Она решила приблизиться к ним и сказать что-нибудь ободряющее: всё же сегодня все устали. Как вдруг один из них замахнулся острым топором на живое дерево!
- Стой! - дико закричала королева. - Безумец! Что ты делаешь?!
Он обернулся испуганно, не успев нанести удара, и Ланора узнала его. Это был воин, лихо заколовший первого вепря. Как же его звали? Имя вертелось в голове, но не вспоминалось. Зато вспомнилось другое. Он, этот воин, сравнительно недавно примкнул к королевской армии и присягнул на верность Ланоре. Кажется, сие произошло года полтора назад. В первый и последний раз Ланора приняла чужака. Приняла потому, что незнакомец не предъявлял никаких претензий на королевские владения и вообще ни на что, кроме сохранения жизни, не рассчитывал. Его нашли на восточной границе полумертвого, истекающего кровью. Когда он пришел в себя, то не смог рассказать, кто он, откуда и зачем здесь, так как ровно ничего не помнил. С другой стороны, это было удобно: он не мог ни уйти сам, ни привести за собой других людей-завоевателей. Он был молод, примерно одного возраста с королевой. Высок. Ланора запрокинула голову и, глядя в его огромные миндалевидные темно-карие глаза, гневно повторила:
- Что ты делаешь?! Зачем хотел погубить живое дерево?!
Он растерянно и смущенно опустил взгляд.
- Простите, Ваше Величество. Я не знал, что оно живое.
- Не знал?! Как можно этого не знать?!
- Простите... Я ещё не научился как следует их различать.
- Так зачем же браться, если не знаешь?! Не научился!
Он посмотрел виновато, бросил в сторону топор и припал на одно колено (в такую позу становились все воины при какой-либо провинности).
- Как тебя зовут?
Он вскинул глаза и брови, удивленно глянул на королеву. Потом быстро опустил взор и смиренно ответил:
- Джоро, Ваше Величество. Вы сами так меня назвали.
- Ах, да. Джоро. Ладно, встань, - смягчилась она. Он повиновался.
- Больше не совершай такого. Подумай о том, что было бы, если бы ты погубил бедную дриаду!
Джоро приложил руку к сердцу и ответствовал:
- Я не простил бы себе этого, клянусь, Ваше Величество!
- И что бы ты сделал? - лукаво прищурилась Ланора и, воспользовавшись секундным замешательством собеседника, вдруг звонко расхохоталась и добавила:
- Не отвечай. Сегодня я прощаю тебя за твою храбрость на охоте, но впредь будь осмотрительнее.
Джоро поклонился под пристальным взглядом королевы. Ланора махнула рукой остальным рубщикам, и те удалились.
- Скажи, Джоро, тебе нравится у нас?
- Да, Ваше Величество. Трудно желать чего-то большего.
- В этом я согласна с тобой. И всё же, мне кажется, ты желаешь. Чего?
Джоро вроде бы удивился:
- Простите, я не совсем понимаю... Я доволен своей участью, счастлив, что могу служить вам...
- Настолько, что больше уж ничего и не хочешь? Я не могу этому поверить. Человеку всегда хочется большего и лучшего, чем то, что у него есть.
Он тряхнул черной гривой волос, грустно улыбнулся нежно-пухловатыми своими губами, похожими на девические.
- Если сказать правду, Ваше Величество, то вы казните меня за дерзость.
Ланора ещё раз прошлась по нему глазами. Для обычного человека Джоро был слишком хорош собой. Высокий лоб, гордые длинные брови, изломанные на концах, большие бархатные очи, нежный красивый рот... К тому же этот могучий Аполлон был умен и безрассудно смел. Ланора, придвинувшись ближе, откинула со лба тяжелую каштановую прядь. Запахи ночи опьяняли её, голова кружилась от дневных воспоминаний, от ещё не остывшего охотничьего куража... Или ещё от чего-то?
- Говори же! Я приказываю! Тебе ли стыдиться дерзости?!
Джоро закусил нижнюю губу, посмотрел прямо в зеленые глаза королевы и ответил:
- Ваше Величество... Королевство ваше - рай, а я грешник. И с течением времени всё более чувствую себя им. Память предала меня вместе с теми, кто нанес мне роковой удар, но прежняя жизнь не дает мне покоя. Я не помню, но чувствую: не все долги в ней были уплачены. Дорога влечет меня, не дает мне покоя, и порою солнце кажется черным, вода не утоляет жажды - так тянет мою душу в неизвестные мне дали! Я стражду идти, но не знаю - куда, я хочу обрести, но не знаю - кого. Я грешник, Ваше Величество, и лишь ваше великодушие позволяет вам терпеть меня. Но долго так продолжаться не может. Убейте лучше меня, может быть тогда я избавлюсь от этой неодолимой тоски, что гложет душу мою и сердце!
Королева побледнела и отступила.
- Так... - сказала она. - Ты, мой подданный, присягнувший мне на верность, смеешь мыслить о том, чтобы куда-то уйти?! Молчи, молчи, недостойный!! Это я виновата. Я нарушила древний закон ради тебя, открыла двери в свои владения, позволила служить мне! Сердечная тоска, говоришь?! Это не к лицу воину и мужчине! У нас даже девушки смеются над подобным малодушием! Не может быть чувств сильнее, чем любовь и преданность своей земле и своему правителю! Но я забыла: ты же не наш, ты чужак! Тебе не дано постичь наш мир, - Ланора сделала уже два шага назад, собираясь уйти, но отчего-то передумала и вернулась. Губы её дрожали. За какую-то секунду она из великой властительницы превратилась едва ли не в покорную рабыню и умоляюще зашептала:
- В последний раз прошу: скажи, что ты солгал мне!! Скажи, что не мечтаешь ни о чем, кроме как посвятить жизнь моему королевству, моему народу и... и, может быть, мне... - она отвернулась и уже открыто разрыдалась. - Посмотри: ты и меня толкаешь на преступную слабость, посмотри, жестокий, что ты делаешь со мной! Я могла бы... о, я могла бы подарить тебе счастье... детей... и всё, чем я владею! Отрекись от своих преступных помыслов, и, так и быть, я прощу тебя! - Ланора стремительно отерла слезы, согнала с лица следы презренной слабости и впилась глазами в лицо Джоро, требуя ответа. Черты её постепенно приобретали прежнее величие, но дышала она ещё тяжело, ресницы не высохли. Джоро выдержал взгляд королевы.
- Я не солгал, Ваше Величество. Я действительно грешник, да ещё и сумасшедший, иначе не заставлял бы вас так страдать. Но и осквернять свои уста ложью я тоже не могу. Я сказал правду. Простите меня. Не сейчас, конечно, но когда-нибудь - простите...
- Довольно!!! - вскричала королева. - Довольно! Я ошиблась даже в имени! Мне следовало назвать тебя Нарциссом, ибо никого ты не способен любить, кроме себя!! Себя ты любишь, и себе лишь поклоняешься, и никто более не нужен тебе!!! Даже за одно слово из всех твоих речей полагается смерть! Жизни ты недостоин!..
- Да будет на то воля ваша, - смиренно и горько произнес Джоро стандартную фразу кирасира её Величества.
Заиграли сигнал к ужину. Не удостоив Джоро даже взгляда, королева быстро пошла к лагерю.

Но в ту же ночь опальному воину дали двух лошадей, провизию, оружие и велели убираться на все четыре стороны.
- Это приказ королевы! - проворчал один из личных стражей Ланоры в ответ на изумление Джоро.

- - - - - - - - -

Большая просьба: пока не сменится страница, комментарии (если будут) пишите в любую другую тему, подходящую по смыслу (да хоть во "Флудильную комнату"), а то с телефона эта страница может не загрузиться.

[Sovyonok]

* * * * *

Было минут пятнадцать пятого вечера, когда Эриэн спустилась на крыльцо и увидела белый айсберг автомобиля на зеленой лужайке, а рядом - Лэйна. Он был в сером костюме, при галстуке, в рубашке стального цвета с оливковым отливом. Руки держал на поясе, отодвинув назад полы пиджака. Ветер слегка гладил его волосы - не короткие и не длинные, а доходящие до середины шеи, подстриженные каскадом, - и отдельные прядки с боков топорщились. Он увидел девушку, улыбнулся сомкнутыми губами, сощурив глаза, и поспешил навстречу.
- Богиня! - сказал он, подавая Эриэн руку. Она и впрямь была великолепна в синем шелковом вечернем платье, длинном, облегающем, с умеренным декольте и разрезом на боку; с высокой прической и спускающимися по вискам и сзади отдельными завитками; с легким макияжем (она не очень любила краситься и знала, что Лэйну тоже не нравятся килограммы косметики на лице у женщины). Шею украшало сапфировое колье - синие камни были оправлены в серебро, которому Эриэн отдавала предпочтение перед золотом. Она улыбнулась и спросила:
- А что же Ольга?
- Она не захотела. И меня отпустила с легким сердцем: сказала, что если я с тобой, значит, в надежных руках!
Автомобиль мягко взял с места и понесся по широким проспектам мегаполиса. "Ты и я... как странно... А ведь могло бы быть совсем по-другому... Почему, ну почему нам нельзя стать единственными друг для друга?! Ведь я знаю, что нравлюсь тебе, быть может, ты даже... Но хватит, хватит пустых мечтаний, недозволенных мечтаний, хватит!" - Эриэн плотнее вжалась в кожу пухлого сиденья, усилием воли отогнала туман соблазнов. Лэйн спокойно рулил, изредка прищуриваясь на дорогу, рассказывал о предстоящем вечере. Эриэн прислушалась.
- ...сначала, конечно, это было не очень профессионально и органично, но постепенно, особенно в последнее время, это стало уже представлять интерес и заслуживать внимания...
О чем он говорит? А, о новом даровании. Как его там?..
- Ты чего молчишь? - Лэйн повернул к ней голову. Эриэн беззаботно пожала плечами, улыбнулась:
- Ничего... Слушаю тебя, вот и всё...
- Не-ет, - наставительно протянул Лэйн. - Если ты не возражаешь, значит, думаешь о чем-то совершенно другом!
- Да ладно тебе! Возражать буду, когда сама увижу этого хваленого... как там его зовут? Сейчас я не могу судить о нем. А почему ты за него так радеешь? Он настолько впечатляет?
- Да я не радею... Я просто посвящаю тебя в курс настроений творческой интеллигенции, как ты просила. Тебе же нужно знать основопое направление разговоров, которые ждут нас этим вечером. Ну вот, приехали, - он тормознул и отстегнул ремни. Двери открылись автоматически, Лэйн вышел и подал руку Эриэн. Вместе они направились к белому зданию с колоннами, со старинного вида фонарями и тремя фонтанчиками на зеленой, ровно подстриженной лужайке.
Атмосфера внутри "Старлайта" Эриэн понравилась. Ни суматохи, ни раздражающего пафоса, ни дутой напыщенности, свойственных для подобного рода зрелищных мероприятий, не было и помине. Эриэн словно очутилась в прошлом - на чинном благородном балу, где чувствуют себя как дома, но легко и естественно соблюдают все правила хорошего тона. Лэйн не отходил от Эриэн, и у неё была веская причина для прекрасного настроения. Шуршали платья, подсветку незаметных ламп дополняло множество свечей в золотых и серебряных канделябрах; убранство зала было выдержано в роскошно-элегантном ключе, но без вычурности.
После официальной части, когда директор "Старлайта" принял все поздравления и выразил надежду на то, что все присутствующие не пожалеют о потраченном времени, гостей пригласили на праздничный ужин.
Наслаждаясь искусно приготовленным сложным мороженым, Эриэн обменивалась впечатлениями с друзьями и знакомыми. В то же время она оглядывала и по достоинству оценивала мастерство художников-оформителей, превративших помещение развлекательного комплекса в старинный дворец. Лэйн сидел слева; откинувшись на высокую спинку резного кресла, он неспешно потягивал коктейль.
- Э-ри! - настойчиво и требовательно произнес девичий голосок. Поискав глазами источник звука, Эриэн обнаружила почти напротив себя Веронику - давнюю подругу. Особой она была взбалмошной, без комплексов, но сердце имела доброе, а внешность - очаровательную. Глаза у неё были темные, почти черные, кожа смуглая, брови дугами выгибались над пушистыми ресницами, носик имелся пухленький и немного вздернутый, а голову украшала блестящая россыпь черных кудряшек до плеч. Вероника всегда ревностно защищала идеи ВИГа; в науке толку от неё было мало, но моральную поддержку она со своим неудержимым жизнелюбием и непосредственностью оказывала неоценимую. Эриэн улыбнулась ей.
- Как дела с поэзией? - осведомилась Вероника, блестя глазами.
- Да ты знаешь... не очень. В последнее время я совсем забросила свои творческие изыскания...
- Почему?!!
- Вдохновение изволило покинуть.
- Как оно посмело?! - возмутилась Вероника. - Ты знаешь что? Разберись с ним. Скажи: ах ты, да как ты!.. Или давай я скажу!
Эриэн ещё больше согрелась душою: эта девушка всегда оказывала на неё положительное воздействие. И ответила в том же духе:
- Обязательно. Как только, так сразу. Разберемся.
- Вот-вот! - Вероника потянулась за суфле. И в тот момент, когда она отклонилась, Эриэн увидела за её спиной незнакомого молодого человека. Собственно незнакомых здесь было немало, но этот - выделялся. Даже сидя, он производил впечатление человека высокого и крупного. Одет не в смокинг, как многие, а в белоснежно-кремовый костюм-тройку, очень элегантный. Сияние, исходящее от белого шелка, резко контрастировало с тщательно уложенными полудлинными черными волосами и смугловатой кожей. Но не это заставило Эриэн задержать взгляд на незнакомце. Её смутили, а вскоре и рассердили его глаза, точнее, взор - открытый, мощный, несущий огромный импульс неведомой энергии, полный страсти. Это сразу согнало с Эриэн благодушное настроение. Во-первых, она терпеть не могла таких нахальных - настырных - взглядов в упор. Во-вторых, весь вид этого Аполлона привел её в раздражение: Эриэн не выносила красивых мужчин, а незнакомец мог спорить своей внешней привлекательностью со многими представительницами прекрасного пола, причем красота его была какой-то агрессивно-навязчивой. Эриэн чуть не затошнило. Она наградила его презрительным взглядом, в котором постаралась выразить всё, что думает о подобного рода самовлюбленных нарциссах, которых и мужчинами-то назвать нельзя, - и отвернулась, продолжая ощущать на себе его взгляд. Тут, к счастью, Вероника вернулась в прежнее положение, загородив собой отвратительного нахала.
Эриэн сердито уткнулась в своё мороженое. На её левую руку осторожно и ласково легли пальцы Лэйна. Она подняла глаза, мгновенно забыв обо всем, и, охваченная волной томительной нежности, постаралась приложить все силы, чтобы выглядеть как обычно.
- Как ты? В порядке? - спросил Лэйн. Эриэн кивнула, коротко передохнув и обругав себя попутно безвольной тряпкой.
- Нравится здесь? - снова спросил он.
- Всё чудесно, Лэйн! - сказала Эриэн, улыбнувшись. Лэйн тоже улыбнулся и выдал:
- Видишь, значит, я был прав, привезя тебя сюда. Жаль, мы не поспорили... на партию в бильярд, например. А ты всё не верила, помнишь?
- Да, да... Я была неправа и, кстати сказать, если бы пари состоялось, это был бы уникальный случай, когда я радовалась проигрышу! Что ты так смотришь?
- Ты очень красива, - сказал Лэйн чисто по-отечески и поцеловал её в лоб.
"Господи, когда же он перестанет воспринимать меня как ребенка! - подумала Эриэн с досадой. - Но всё равно он самый лучший! Лэйн... Вот это я понимаю... Мой Лэйн... " - и она вздохнула.
В это время всех пригласили на танцы и концертную часть вечера.
Во время небольшого перерыва Эриэн с бокалом безалкогольного шампанского в руке подошла к стойке, чтобы продолжить общение с друзьями.
- Как мило, что вы тоже здесь! - услышала она низкий женский голос за спиной. Эриэн обернулась и увидела шикарно одетую даму средних лет с пышной золотистой прической. Гармонию её облика разрушали только очки в огромной старомодной оправе. Дама продолжала:
- Позвольте представиться: Элена Стижская, директор агентства "Джуни".
- А! - Эриэн сразу вспомнила известную культурную организацию, роль которой заключалась в оказании помощи молодым талантам независимо от рода и вида искусства. - Очень рада с вами познакомиться. Я наслышана и о "Джуни", и о вас лично... и, признаться, даже не могу сказать, кто заслуживает большего одобрения!
Стижская расцвела.
- Полно, полно, это мне следует почитать за честь встречу с вами! Сегодня впечатляющий вечер, не правда ли?
- Согласна с вами. Я просто отдыхаю душой, - учтиво и очень искренне ответила Эриэн и, в свою очередь, поинтересовалась:
- А вы? Тоже решили устроить себе праздник после утомительных будней?
- Не совсем, - последовал ответ. - Я, видите ли, совмещаю приятное с полезным. Сегодня я от лица нашей компании представляю новичка. Его зовут Кристофер, он вполне сносно поет и сам лично метит довольно высоко.
- Влюблен в себя? - усмехнулась Эриэн.
- Я бы сказала, полон горячей решимости воплотить желаемое в действительное, - серьезно заметила Стижская, поправляя очки. - Лично я не совсем отчетливо представляю, что у него выйдет, но... он столь же трудолюбив, сколь и уверен в себе, а это что-то значит. И потом, я не стала бы браться за него, будь он совсем бесперспективен.
- Я уважаю вашу оценку, - кивнула Эриэн. Элена продолжала:
- Только мне не очень ясна конечная цель всех его устремлений. Ведь взлет не может продолжаться вечно... - Стижская посмотрела на Эриэн, мягко спохватилась:
- Ах, простите! Конечно, всё возможно. Но Крис ведь не вы. Он обычный смертный человек.
- Как знать... Когда-то и я была смертной... Правда, я почти ничего об этом не помню. Ну, не будем загадывать. Неплохо бы для начала его увидеть.
- Да-да, разумеется! - подтвердила Элена и оглянулась, ища глазами своего протеже. - Вот, уже куда-то запропастился. Предупреждала ведь: будь поблизости. Так нет же! Упрямец ужасный! Эриэн, дорогая, вы не обидитесь, если я вас оставлю: мне надо разыскать этого негодника.
- Ну что вы, не беспокойтесь. Только не забудьте меня позвать, когда найдете! - вежливо-шутя отозвалась Эриэн.
- Ах, да ведь скоро его выход! - Стижская всплеснула руками и исчезла в неизвестном направлении. Она долго не возвращалась, и когда объявили о начале концертной программы, Эриэн заняла в ложе своё место рядом с Лэйном, решив забыть на время о шикарно-хлопотливой даме.
Сначала в феерии огней под бурные овации развернулось масштабное оперное действо, завораживающее своей глубиной, энергетикой, накалом, красотой и мастерством артистов. О последнем можно было судить по его незаметности: во время номера зрители забыли о том, что всё происходящее на сцене - игра. На смену опере пришли более легкие номера: популярные песни, хореографические композиции, театральные зарисовки. После этого публика некоторое время созерцала удивительный синтез лазерной голограммы с движениями людей - всё это вкупе составляло одну из постановок современного театра теней. И вот конферансье объявил:
- А сейчас - дебют! Сегодня своё официальное вступление в мир искусства совершит молодой исполнитель Кристофер с композицией "Выше небес"! Приветствуем премьеру песни!!
Зрители вежливо поаплодировали. И когда зал погрузился в полумрак, а сценическая площадка озарилась белыми и голубыми лучами прожекторов, когда раздались первые аккорды... Не было предела возмущению Эриэн, которая узнала в новоиспеченном исполнителе того самого нахала, который взбесил её ещё во время ужина! Это ничтожество с пухлыми щечками и девичьими губками, этот отвратительный жиголо! Он что, ещё и петь собирается?! Нет, надо успокоиться и поберечь нервы: он не заслуживает, чтобы она на него их тратила. Эриэн взяла себя в руки и снисходительно глянула на сцену. Но первые же слова рассмешили её: дикция его была довольно рыхлой, артикуляция - высокой, что, впрочем, нисколько не умаляло его уверенности в себе.
Пел Кристофер неплохо. Это следовало признать объективно. Другое дело, что Эриэн не нравился тембр его голоса: она предпочитала голоса чистые, ровные, льющиеся или раскатистые, но это уже личное мнение.
Но он пел. Пел, и постепенно в звуках этого чуждого голоса Эриэн вдруг начала слышать нечто, что заставило её прислушаться невольно... впрочем, нет, как раз не заставило, а будто бы пригласило, позвало, и невозможно было обойти вниманием этот зов - настолько сильным, великим и многогранно-сияющим стал он. Эриэн перестала моргать. Почему-то в сознании всплыл образ ночного летнего сада, так густо заросшего, что сами звезды кажутся запутавшимися в зеленых ветвях. И мощный импульсный поток откуда-то сверху, из космоса, из заоблачных, невыносимо прекрасных далей. Он невидим, но точно известно, что он золотой и сверкающий. Как это возможно - понять лишь во сне... И он этому широкому лучу, как по невесомой дороге, можно уйти, улететь, рвануться душой - сквозь влажную листву и ночную прохладу - туда, где... О! Где?.. Что?!. Почему и откуда вдруг такое сильное ощущение, что надо вспомнить нечто важное? Оно есть, оно рядом, но память ни за что не хочет открыть потайную дверцу! Всё это уже когда-то... Боже, помоги! Что же это?! Эриэн сжала подлокотники кресла так, что костяшки пальцев побелели, и впилась глазами в Кристофера. Теперь она забыла о своей неприязни к нему и только силилась проникнуть сознанием в те неведомые сферы, о которых ей рассказали звуки песни. Сейчас... сейчас... Что? Нет, вы подумайте! Что он себе позволяет?!
Как раз в этот момент Кристофер закончил последний повтор припева, и последние аккорды безвозвратно растаяли в воздухе, унося за собою бурный плеск аплодирующих ладоней...

- Да, да... - рассеянно говорила Эриэн, отвечая на оживленные вопросы близсидящих и близстоящих собеседников. - Что-то есть... Ну как же я могу предсказывать, помилуйте! Личное мнение? Думаю, излишне напористо... Красиво - может быть, но с некой долей агрессии, возможно, даже положительной...
Воспользовавшись небольшой паузой, Эриэн с облегчением нырнула в толпу. Там она тоже долго не задержалась и вскоре уже стояла рядом с Лэйном у круглого столика возле большого окна, полузавешенного тяжелой бордовой портьерой. Здесь людей было меньше, и Эриэн смогла гораздо искреннее выразить свои мысли о новом даровании. Лэйн, чуть прищурившись, пытливо смотрел в её темно-синие глаза.
- Просто отвратительный приторно-смазливый мальчик! - с презрением высказалась Эриэн. - Ты, конечно, вправе иметь своё мнение, как и все остальные, но я не в восторге. Временами даже не совсем понятно, мальчик это или девочка... если судить по лицу.
- Ну-у, - задумчиво произнес Лэйн. - Каждый артист имеет право на самоопределение, индивидуальное самовыражение... И тут можно спорить... хотя о вкусах не спорят. Благо, наша профессия предоставляет широкий спектр выбора... Между прочим, не такой уж он и мальчик, ему двадцать девять лет. И он вполне интеллигентный, добрый и щедрый - на всё щедрый. Просто ты ещё недостаточно хорошо его знаешь. Вообще-то я тоже не могу похвастать обладанием подробного досье на Кристофера, но, думаю, ты всё равно вскоре изменишь своё мнение о нем.
- Двадцать девять лет? - удивилась Эриэн, слегка потирая висок. - Не многовато для дебютанта?
- Понимаешь, он с другой грани. И пока не окончил музыкальный факультет в нашем пространстве, его просто не допускали к профессиональной сцене. А там, у себя, он уже пользовался некоторым успехом.
- Прошу прощения, но тогда чего ж его к нам-то принесло? Решил завоевать Кристалл?
- А вот этого я не знаю, - серьезно сказал Лэйн. - Тебе лучше самой у него спросить. Пойдем, я представлю вас друг другу.
- Нет, Лэйн, пожалуйста. Давай как-нибудь в другой раз. Всему своё время, - Эриэн не собиралась знакомиться с Кристофером ни теперь, ни когда бы то ни было. Но о последнем она решила пока умолчать.
- Почему? Я же притащил... прости, привел тебя сюда именно за этим! - продолжал уговаривать Лэйн. У Эриэн возмущенно расширились глаза. Пригласить её на праздничный вечер только затем, чтобы свести с каким-то дешевым жиголо?! Надо же додуматься! И это - Лэйн? Друг, называется... А друг тем временем закурил и, выпустив легкое облачко дыма, соизволил поинтересоваться:
- Что случилось? У тебя неважное настроение.
- Ничего особенного, - Эриэн решила не давать волю эмоциям. Но она почувствовала себя как-то душно и поэтому предложила:
- Может быть, прогуляемся немного на свежем воздухе?
- Пошли, - спокойно сказал Лэйн.
Мимо проплывали пары. Одни просто прогуливались, другие спешили на танцы, третьи уже танцевали. Там и сям обслуга зажигала дополнительные свечи, уносила лишние столики и стулья, чтобы освободить больше места. А удаляющихся Эриэн и Лэйна провожал взгляд обладателя белоснежно-кремового костюма - взгляд ревнивый, ищущий и не находящий ответа...
Друзья вернулись минут через двадцать. Эриэн была немного спокойнее. Лэйну всё же удалось уговорить её на личное знакомство с Кристофером и на терпимо-деликатное отношение к нему.
- И потом, у меня такое ощущение, что песня тебя привлекла, - заметил Лэйн, ероша волосы рукой.
- Да, интересно было... в какие-то моменты...
- Ну вот, уже что-то. Подожди, я принесу тебе ещё шампанского. Эй, любезный! - последнее относилось к проходившему невдалеке официанту. Но тот не расслышал или не понял, и пришлось Лэйну самолично пуститься на поиски полного бокала. Стоило ему отойти, как у Эриэн за спиной раздался низковатый, немного хриплый, абсолютно незвучный голос:
- Простите пожалуйста, можно пригласить вас на танец?
Она обернулась. Взгляду пришлось скользнуть вверх по белому шелку, чтобы упереться в глаза, которые Эриэн сегодня уже, несомненно, наблюдала.
- Может быть, для начала познакомимся? - осведомилась она.
- А разве мы не знакомы? - искренне удивился Кристофер.
Эриэн непонимающе пожала плечами, но её собеседник, не дав ей опомниться, стал очень мягко разъяснять:
- Посудите сами: я знаю вас очень давно, с тех пор, как впервые попал на ваш творческий вечер. А меня вам и всем другим уважаемым зрителям представил сегодня конферансье. Выходит, мы знакомы.
- Заочно, - уточнила Эриэн, убавляя степень отчужденности. Логика ей нравилась, если только не была софистикой.
- Какая разница! - весело сказал Кристофер. От его взгляда шли непонятные потоки энергии, и сейчас Эриэн не смогла бы объяснить, притягивали они её, отталкивали или делали и то, и другое. Он улыбнулся и протянул ей руку. Эриэн едва успела вложить в его ладонь свою, как другая его рука крепко и нежно обвила её талию, и они начали танцевать.
Всю эту картину наблюдал Лэйн, стоявший неподалеку. Нельзя было понять, доволен он был или раздосадован. Выкурив сигарету, он присел за ломберный столик, не выпуская Эриэн из поля зрения.
Музыка лилась спокойная, и Эриэн, выждав минутку, спросила:
- Скажите, Кристофер, вы в самом деле полны решимости излить всего себя в творчестве?
- В творчестве и в любви - для меня это единое целое, - ответил он. - Ведь музыка - дитя любви, она рождается от любви ко всему - матери, природе, женщине, детям, миру вообще - и живет во всем: в песне, стихах, рисунке, скульптуре, танце, роли... А любовь воплощается в музыке и остальном искусстве. Любовь - главное, всё остальное неважно!
- Ну, на этот счет можно поспорить...
- Я имел в виду, для людей с большой буквы: вас, меня...
- Вы очень любите себя, должно быть?
- Да! - просто сказал Кристофер и открыто, широко улыбнулся. - Люблю себя любимого, что тут поделаешь?! - и он задорно рассмеялся. "Красив, черт... Ненавижу!" - подумала Эриэн, деликатно улыбаясь и делая заинтересованное лицо.
- Но вас я люблю сильнее, - добавил он. Это тоже было неожиданно. Но Эриэн показалось, что Кристофер, подобно ребенку, просто не мог долгое время держать в себе такую волнующую мысль и высказывал её всякий раз, когда хотел и когда была такая возможность. Эта догадка, возможно, была самой близкой к истине из всех мыслей о Кристофере. А он продолжал танцевать, как ни в чем не бывало, посекундно озаряя её своим взглядом и поминутно освещая улыбкой. Правда, Эриэн не задумывалась о подобных знаках внимания: ей просто не было до этого дела. Но испытывая к Крису непонятную неприязнь, не могла всё же не чувствовать его искренности. Именно это её смущало, не позволяя сделать из него в своем представлении стандартноотрицательного дешевку-жиголо.
Вокруг мелькали другие пары. Вечер был в самом разгаре, а директор "Старлайта" был доволен: торжество удалось на славу.

продолжение следует...

[La Hire]

По техническим причинам Ирина не смогла самостоятельно выложить очередную часть повести, и поручила это сделать мне. Итак, продолжение:

* * * * *

- Девушка, куда это вы собрались? - окликнула её какая-то женщина в чепце и с корзинкой в руках. В корзинке пищали желтые пушистики, оказавшиеся при ближайшем рассмотрении цыплятами.
Эриэн сонно подняла голову. Когда Клион сказал: "Иди. Не оглядывайся. Да хранит тебя Всевышний!" и она ступила на булыжную мостовую неизвестного городка, её снова охватило странное спокойное оцепенение. И вот теперь эта женщина. Крепкая крестьянка в холщовой, но чистой одежде и деревянных башмаках. "Средневековье у них тут, что ли... Ах, надо ответить...".
- Туда, - Эриэн показала подбородком в сторону черного замка, одиноко высившегося на вершине обрыва. Женщина посмотрела туда, и в глазах её отразился ужас:
- Уж не в Замок ли?
- В Замок. Там есть кто-то, кому нужна моя помощь, - подтвердила Эриэн.
- Не знаю, сумасшедшая ли вы, но только никому вы там не поможете, а себя загубите! - убежденно сказала женщина. - Не ходите туда, если вам дорога ваша душа. Вы нездешняя, сразу видно...
- А чего я не знаю? - спросила Эриэн. Вокруг собирались люди.
- Я и говорить про это не стану! - ответила женщина, суеверно крестясь. - Гиблое место!
- Да-да! - поддержал её какой-то старичок. - Опасность, опасность... Логово нечистого.
- Туда все боятся ходить! - рьяно продолжала женщина. - Из Замка обратной дороги нет.
- Кто же мог это установить, если никто там не бывал? - насмешливо спросила Эриэн. Ей стало забавно, сонливость рассеялась, и возникло желание во что бы то ни стало добраться до Замка.
- Она ещё и смеется! - возмутился кто-то. - Вот бесстыдница! Погоди, накличешь беду на себя и других!
Спорить было бесполезно, и Эриэн просто двинулась дальше. Её провожали неодобрительные взгляды. Она оглянулась. Уютный городок, суетливые обыватели. Скука. И чего так бояться? Пойти да проверить. Взгляд наткнулся на парня с длинными светлыми волосами и прохладными голубыми глазами. Он стоял особняком, очень независимо. Когда ропот более-менее улегся, он лениво, если не развязно, сказал:
- Сходи. Попробуй. Может, получится, - он зевнул.
- И этот туда же! - возмутились вокруг. - Вечно Станислав раздор сеет! Сам делом не занимается, а лясы точить да воду мутить - всегда пожалуйста!
Эриэн сунула руки в карманы и спокойно зашагала прямо к Замку.

Мостовая закончилась у ровного утоптанного песчаного тракта, который понемногу сменился разветвлением узких дорожек. В конце концов Эриэн очутилась на едва заметной, прячущейся под невысокой серо-желтой травой, тропинке.
Овраг. Тропинка обогнула его и повернула налево. Послышалось хриплое карканье: в сером небе кружили вороны. Подул сильнее незаметный до этого ветер. Впервые Эриэн стало зябко, и она плотнее застегнула куртку. Вдобавок она уже устала и проголодалась. Ноги начали путаться в бурьяне; продираясь сквозь заросли, Эриэн нацепляла немало колючек на одежду. К тому же идти приходилось в гору. Но Замок был уже близко. Впереди темнела его глухая громада с башнями, зубчатыми стенами, флюгерами на острых шпилях. И тут кто-то цепко схватил её за руку. От неожиданности Эриэн вскрикнула. Повернув голову влево, она сначала никого не увидела, а потом рассмотрела существо, задержавшее её. Это был гном не гном, но карлик, ростом едва доходивший Эриэн до пояса. В мешковатой цельнокроеной одежде с капюшоном и торбой за плечами, лысый безусый и безбородый. За поясом у него торчал кинжал, а выражение лица вовсе не располагало к дружественной беседе.
- Что ты тут делаешь? Куда идешь? - спросил он угрюмо и требовательно, сжимая её руку.
- Я иду в Замок. Почему вы держите меня? - спросила в свою очередь Эриэн немного дрожащим голосом. Карлик посмотрел на неё как на ненормальную и недружелюбно хихикнул:
- Ты не похожа на беднячку, чтобы закладывать душу. Что же тебе там понадобилось?
- Душу я никому закладывать не собираюсь, - терпеливо объяснила девушка. - в Замке должен быть кто-то, кому нужна моя помощь.
Тут карлик открыто расхохотался:
- Уж не Хозяину ли?!! Там ведь больше никто не живет: он да его прислуга!! Или ты на работу наниматься явилась?! Ты ведьма? Колдунья?
- Перестаньте меня оскорблять! - воскликнула Эриэн. - Кто вы такой?!
- Я один из его слуг. Садовник, хе-хе. И кто бы ты ни была, я сейчас же отведу тебя к Хозяину. Просто так в Замок не приходят. А ну пошли! Ох и не поздоровится тебе, если ты задумала что-то против него... Да и вообще - не поздоровится, - с этими словами карлик засеменил впереди, сжимая руку Эриэн будто клещами. Всё это не очень ей понравилось. Может, предупреждавшие её люди были правы? Да, но Клион ясно сказал: иди в Замок. Вот теперь её тащат к неизвестному Хозяину, который держит у себя в услужении ведьм и колдуний.
Тяжелые, потемневшие от времени дубовые ворота отворились на удивление мягко, без скрипа. Миновав небольшой двор с настилом из каменных плит, карлик повел Эриэн сначала по темным гулким коридорам, затем по более светлым - но свет шел от горевших на стенах факелов. Эриэн было жутко, сердце колотилось, в какие-то моменты стало казаться, что она просто видит неприятный сон. Но, увы, сном это не было. Потом она решила не трепыхаться раньше времени и посмотреть, что из этого всего выйдет.
Наконец карлик бесцеремонно втолкнул её в круглую залу, где стоял таинственный полумрак. Наверху дрожали огоньки свечей. Пол здесь был мозаичным, посредине залы стоял овальный трехногий столик с огромным кровавым рубином в форме шара на золотой подставке. И всё. Пока Эриэн разглядывала залу, дверь за ней захлопнулась.

Она обернулась. Карлика нигде не было.
- Чем обязан? - раздался низкий звучный голос. Эриэн вздрогнула. Сбоку от неё - справа - находилось кресло, которого она не заметила раньше, очевидно, из-за плохого освещения. В нем сидел мужчина лет сорока, брюнет. Волосы его были гладко зализаны назад, открывая широкий прямоугольный лоб. Лицо скорее овальное, небольшие глаза кучкой, большой тонкий орлиный нос, узкие губы. Глубокие складки от крыльев носа до уголков рта, морщинки между ассимметричными прямоугольными бровями. Непривлекательное лицо. Одет мужчина был во всё черное. Кажется, в тонкую безрукавку, облегающую тело, длиннополый френч, брюки и остроносые туфли. Когда он встал, оказалось, что рост у него был приличный, но не очень высокий, а фигура стройная. Эриэн молчала. Мысли почему-то разбежались, и она даже не могла сформулировать связный ответ, только безмолвно смотрела в глаза незнакомца.
- Я вас спрашиваю, чем вызван ваш визит? - повторил тот спокойно, но требовательно и очень четко.
- Вы Хозяин? - спросила Эриэн несмело.
- Так меня называет прислуга. И эта прислуга только что сообщила мне, что вы целенаправленно продвигались к Замку. Зачем?
- Если вы тот, кто живет в Замке, то в таком случае я к вам, - сообщила Эриэн.
- Хм, - Хозяин, или как его там, размеренными шагами подошел к ней ближе, заложив руки за спину и вытянув шею. Пристально вглядевшись в лицо Эриэн, он неторопливо, с иронией спросил:
- Я правильно вас понял: вы человек? (Эриэн кивнула) А вас никто не предупреждал, что обычные, довольные жизнью и судьбой, да и просто благоразумные люди ко мне не ходят? Что это опасно? Что вы можете потерять всё и даже больше?
- Предупреждали, - хрипло ответила Эриэн.
- А вы не поверили? Вам стало интересно? Вы решили испытать судьбу и... побороться со мной? Так? - он ненамного повысил голос.
- Нет, - честно ответила Эриэн. - Я пришла не поэтому. С судьбой лучше не спорить, тем более - не испытывать её. Любопытство тоже не лучший советчик разума. И я не собираюсь ни с кем бороться.
- Так что вам нужно? Деньги? Месть? Слава? - слова отрывисто слетали с губ человека в черном.
- Ни то, ни другое, ни третье.
- Вы сведете меня с ума. Какого черта вы явились?
- Помочь вам, - спокойно сказала Эриэн.
Хозяин громко расхохотался, но вряд ли этот смех можно было назвать веселым: он больше напоминал раскаты грома. Внезапно оборвав его, Хозяин спросил:
- Как вы себе это представляете? Этот вопрос интересует меня тем более, что я не нуждаюсь ни в чьей помощи.
- Я хочу поспособствовать тому, чтобы вы встали на путь добра.
- Так. Желторотый птенчик вздумал читать проповеди взрослому и опытному грифу. А откуда вы вообще знаете, на каком я пути?
- Одно то, что вы живете один в мрачном глухом месте, отрезав себя от людей, которые вас боятся, приводит меня к мысли о том, что вы избрали не тот путь. Добавить к этому слухи о купле-продаже человеческих душ, слова вашего слуги о том, что вам подчиняются ведьмы, колдуньи и прочая нечисть, и, наконец, ваши слова о возможности потерять всё и даже больше - и я с уверенностью могу сказать, что вы живете во тьме, а не в свете.
- Да, во тьме. Допустим. Ну а вам-то какое дело? Полагаю, тьма или свет - дело вкуса. А о вкусах не спорят, - сказал Хозяин сурово.
- Да, в самом деле. Но вы могли бы творить неистощимые дела добра, а вместо этого отдаете себя злу. Неужели вы будете отрицать, что мир изначально построен на добре и любви?
- Мир построен на страстях, дитя, но вы слишком молоды и наивны, чтобы судить о таких вещах, а тем паче - чтобы учить меня, как надо жить. Ваша самоуверенность не знает границ, а это до добра не доводит! Никого! - в последних словах его слышались отголоски ярости.
- Мир создан во имя любви, ибо создавал его Бог, который и есть - любовь! - запальчиво возразила Эриэн. Она ожидала урагана и приготовилась к худшему, но Хозяин, устало опустившись в кресло, проговорил:
- Вы неслыханно дерзки. И будете наказаны за свою дерзость. Отныне вы моя пленница. Мне кажется, вы мечтали путешествовать по разным пространствам? Ведь таковы были ваши сокровенные мысли? Так вот: вы и шагу теперь не сделаете за ворота моего Замка, более того - за дверь своей комнаты. Я не знаю, насколько протянется ваш плен по времени. Может, вечность, а может, я сочту нужным оборвать нить вашей жизни чуть раньше... - он усмехнулся и хлопнул в ладоши. Тут же дверь в круглую залу отворилась, и вошли два карлика. Один был с длинной бородой и плешью на голове, другой с выбритым лицом и курчавой темной шевелюрой. По приказу Хозяина они увели Эриэн наверх, в одну из башен, втолкнули в комнату и ушли, заперев дверь на ключ и неприятно ухмыляясь. Всё это было очень противно.
Перспектива унылого будущего не особенно испугала Эриэн. Легких путей она и не ждала. И что-то подсказывало ей, что было бы гораздо хуже, если бы её просто прогнали. Правда, всё это говорил разум, а в душе хотелось сбежать отсюда. Но она вспомнила слова Клиона и успокоилась: он многое знал наперед.

* * * * *

Хозяина звали Лэйн Краун. Род его деятельности был непонятен Эриэн. Он то исчезал на несколько дней, то запирался у себя в зале, то расхаживал по коридорам Замка, глядя в окна. Кроме него, в Замке обитали несколько карликов, четыре кухарки и три служанки. Помещение, где жила Эриэн, включало в себя маленькую комнату, ванную и уборную. В комнате стояли кровать, стол, два стула и пустой шкаф. Так что жить было можно, вот только не хватало смены белья, но к вечеру принесли и это.

Ей также дали серое платьице, но на этом гостеприимство закончилось. К концу второго дня, правда, вспомнили, что надо ещё и кормить, и принесли ужин: хлеб и молоко (которое Эриэн сразу не понравилось, но сейчас выбирать не приходилось).
Первое время она маялась от того, что делать было совершенно нечего. Спустя неделю еду ей стала приносить одна и та же служанка по имени Лизбет. Она была ничего девушка, и Эриэн даже стала вести с ней разговоры. Лиза отвечала не особенно бойко, но и без неохоты, однако о двух вещах молчала каменно: о своей истории и обо всем, что касалось Крауна. Она тайком принесла пленнице бумагу и карандаш, а также иголку с нитками, пяльцы и материю, так что Эриэн стала скрашивать свой вынужденный досуг вышиванием. В те дни она, наверное, как никогда осмыслила изречение: "Одиночество прекрасно только тогда, когда знаешь, что можешь в любой момент его нарушить".
Однажды ей приснился красивый и явственный сон. Такой, что после пробуждения захотелось заплакать. Ей снились бескрайние зеленые просторы, плеск океанских волн, золотые лучи солнца, прохлада мокрых росистых трав и цветное переплетение радуг в беспредельной вышине... Наверное, таким образом сознание защищалось от будничной муторности и однообразия. Наяву всегда было одно и то же: запертая на ключ комната, серый пейзаж за окном (серое небо с черными воронами и унылая степь), неторопливый и тоже однообразный говор Лизы утром, в обед и вечером. Да и то, поставив на стол поднос, она спешила уйти. Всё это сводило с ума. В тот день после чудесного сна Эриэн не сиделось на месте, она чувствовала в душе что-то необъяснимое. После обеда, сделав несколько оборотов вокруг стола, она остановилась посреди комнаты с колотящимся сердцем. То, что было внутри, требовало выхода, чтобы излиться наружу. "Чего я хочу?!" - чуть не закричала Эриэн. Свобода, общение - это всё слишком просто, она хотела неизмеримо большего и многогранного. И внезапно родились слова. Они будто вспыхнули в мозге огненной змейкой, приходили изнутри ощущениями и превращались во фразы, предложения... Одно слово влекло за собой другое, перед глазами теснились неведомые картины, образы, уходящие куда-то за горизонт... Эриэн схватила бумагу и карандаш и принялась записывать: она боялась, что забудет эти слова, которые ей словно диктовал кто- то невидимый, добрый и всесильный. Слова и их сочетания открывали Эриэн волшебные, фантастические дали; слова обретали звук, вес, цвет, рассказывали о том, от чего восхищенная душа замирала в восторге и будто парила над миром.
Она очнулась, встрепенувшись, уже под вечер, когда начало смеркаться. Ощутив, что блаженное состояние покидает её, Эриэн перечитала то, что вышло, и принялась дорабатывать детали. Перечитала ещё раз и удивилась. Удивление было двояким: во-первых, написанное и на сотую долю не отражало тех чувств, которые испытывала Эриэн и представляло собою бледную и плоскую их тень. Но во-вторых, Эриэн было непонятно, как у неё могли получиться стихи. Те строчки, что блестели графитом на бумаге, словно написал кто-то другой. Более мудрый, интересный и талантливый, чем Эриэн. Нет, она положительно была счастлива - впервые с тех пор, как попала в этот мир. Но кроме этого, она совершенно вымоталась, силы почти оставили её. Измученная, но счастливая, она опустилась на кровать и заснула.
С тех пор Эриэн начала писать стихи. Она словно пыталась выразить на бумаге всё, что проходило через её душу, всё, что не давало ей покоя, всё, что представлялось ей, что проплывало в сознании, стоило только закрыть глаза. Стихи стали единственными спасением, единственной настоящей отдушиной в серой массе следующих вереницей дней.
В округе Замка стояла странная погода. Здесь навечно поселилась осень. Утром землю, редкие унылые деревья с поредевшими кронами, сырые дороги, покрытые грязью со втоптанной в неё почерневшей и сопревшей листвой хоть ненадолго, но всё же освещали затуманенные облаками слабые лучи солнца. Между тринадцатью и четырнадцатью часами небо позволяло серому одеялу туч укрыть себя совсем. Ветра почти не было, неподвижный воздух окончательно пропитывался прохладой и влагой, а вскоре там и сям начинали проблескивать мелкие, тонкие водяные стрелочки дождя. В этот час мрачноватое небо было спокойно: вороны не чертили в нем беспорядочных линий и не оглашали окрестности своими резкими раздирающими криками. Но всё же очень неуютно было в такую пору, когда осень начинает властно заявлять о своих правах, а природа - неуклонно подчиняться ей. И уже холодом затянулись реки, их ещё не сковало льдом, но всё говорит о пришествии скорых морозов; туманы будто решили навсегда обосноваться в низинах, а ранним утром на каждой пожухлой коричневой травинке серебрится иней. Что может успокоить горячее сердце в такую пору, что может удержать рвущуюся вдаль из холодного, сырого, мрачного царства душу? Только разум, стены которого надежды и непреклонны, а лед рассудка охлаждает пылающую реку чувств. Так было раньше, а теперь животворящим источником для Эриэн стали ещё и стихи.

* * * * *

Но однажды произошло нечто необычное. Вечером, когда Эриэн сидела у окна, вышивая, снаружи раздались шаги, и вслед за этим щелкнул дверной замок. Девушка повернула голову, откинув назад две тяжелые косы, но вместо ожидаемой Лизбет с ужином она увидела в дверном проеме самого Крауна. Сердце в первые секунды забилось в страхе ("Неужели это конец?"), но в следующий миг Эриэн справилась с собой и спокойно поднялась, приветствуя посетителя.
Он ответил ей с некоторой долей саркастической усмешки, вошел и сел на один из стульев, вытянув ноги и закинув одну на другую.
- Я вижу, вы неплохо устроились, - заметил Краун после некоторой паузы, во время которой он изучающе смотрел Эриэн в глаза.
- Ровно настолько, насколько может быть неплохо узнику, - ответила она индифферентным тоном.
- Ну не скажите. Любой узник позавидовал бы вам.
- Какой смысл об этом говорить? Подозреваю, вы не задавались целью узнать о моем самочувствии, придя сюда. Так зачем вы пришли?
- Нет, я всё больше убеждаюсь, что был прав, заперев вас здесь. Вы всё так же дерзки. Позволю напомнить, что Замок мой, и я могу заходить в любую его часть, когда мне заблагорассудится. А что до вашего здоровья... - Краун помолчал, прикрыв глаза, затем неожиданно сменил позу: сел, согнув ноги в коленях под прямым углом и уперевшись в колени локтями. - Вы будете смеяться, но я зашел именно за этим.
- Узнать, не повредилась ли я в уме или не наложила на себя руки? - спросила Эриэн с вызовом.
- До чего же вы сумбурны, - задумчиво сказал Краун. - Что вас не устраивает? Вы здоровы, сыты, одеты...
- А вы циничны. Почему меня не выпускают?
- Позвольте, я не понимаю. Вы сами по доброй воле пришли ко мне - и, как сами признались, знали, куда направлялись. Этот вопрос можно рассмотреть и с другой стороны: вы без разрешения проникли на мою территорию, вторглись в мои владения с неизвестными умыслами. И я вправе подвергнуть вас наказанию.
- Ну так подвергайте!
- Вы этого хотите?
- Нет...
Краун рассмеялся (как показалось Эриэн, на этот раз почти весело):
- С вами невозможно разговаривать логически. Женщины вообще... э-э... с предубеждением относятся к логике и объективному анализу. А наказание ваше вам известно, не вижу смысла повторять.
Эриэн промолчала, но синий взгляд её потемнел.
- Засим позвольте вас покинуть, - произнес Краун, поднимаясь. В дверях он задержался, повернув голову, словно движимый спонтанным импульсом, но ничего не сказал и, вновь отвернувшись, вышел. Дверь осталась незаперта...

Велико было искушение покинуть опостылевшие апартаменты, но... Во-первых, не была достигнута цель её визита, во-вторых, Эриэн не могла себе позволить в этой ситуации опуститься до позорного бегства. Бояться она уже совсем перестала, и теперь её неотступно занимал вопрос личности Крауна. Лэйн был человеком - сомневаться в этом не приходилось. Неужели он по своей воле стал подельником темных сил? Если нет, то что его удерживает в стихии мрака? Обман, заклятие, роковое стечение обстоятельств либо что-то ещё? Всё это было загадкой. И загадка эта требовала немедленного разрешения.
На третий день после прихода Крауна Эриэн приснилось, что она рисует картину на огромном полотне. И в то же время это была не картина, а живая реальность. И - пульсирующее во всех жилках, звучащее в ушах и даже осязаемое слово "Живи!!!". Эриэн проснулась, ощущая деревянную кисточку в пальцах правой руки, но стоило шевельнуться, как всё растаяло. Она задумалась и в конце концов предпочла просто жить. Не пытаться активно воздействовать на Крауна, а попросту разделять с ним до некоторых пор крышу Замка, не предпринимая попыток к бегству. И успокоилась.
Ещё через два дня, когда опять настал вечер, Эриэн услышала стук в дверь - два негромких удара.
- Войдите! - крикнула она, выходя из ванной. Это оказалась Лизбет, но без подноса.
- Простите, Хозяин просит вас к себе, - проговорила она, не пытаясь скрыть недоумения.
- По какому поводу? - поинтересовалась Эриэн. Лиза чуть не напугалась такой постановкой вопроса.
- Простите, он просил придти, - повторила она дрожащим голосом. - Обычно он приказывает...
Эриэн удовлетворенно кивнула и с достоинством переступила порог.

- - - - -

[La Hire]

По поручению Ирины размещаю очередной фрагмент повести.

* * * * *

Под копытами горячего вороного, с белой протокой на лбу, белыми гривой и хвостом рысака разлетались цветные опавшие листья, их крепкий терпкий аромат обнимал волнами со всех сторон и вместе с потоками ветра уносился прочь. Несмотря на разгар осени, солнце ещё высоко стояло в небе, и было не очень прохладно.
Эриэн во весь опор скакала к летней даче. У неё было неотложное дело.. и был отпуск. Но сейчас дело не терпело отлагательств: для Лэйна пришло важное письмо весьма приятного содержания. Крупное предприятие согласилось спонсировать фестиваль искусств, который собирался устроить Лэйн. А передать бумаги попросили Эриэн лично.
Она соскользнула с седла и внутренне нахмурилась: увидела Лэйна и Ольгу, прогуливающихся по дорожкам сада. Он не один... Впрочем, Эриэн тут же подавила в себе непрошеную досаду, на которую - она прекрасно это понимала - не имела права. Супруги тоже заметили её, заулыбались и замахали руками. В их семейной жизни нередко случались разлады, но сейчас вроде бы всё утряслось. Детей у них не было: Ольга не желала пока обременять себя материнскими заботами, желая "пожить для себя". А Лэйн хотел ребятишек... Эриэн не стала отзывать его в кабинет, просто отдала конверт. Лэйн пытливо заглянул ей в глаза и начал распечатывать бумаги. Эриэн же, напустив на себя беззаботный вид, завела легкую беседу с Ольгой, которая приходилась ей к тому же крестной. Они начали, было, обсуждать проект Ольгиного косметического салона, как вдруг Лэйн издал нечто вроде боевого клича и схватил в охапку обеих девушек.
- Ришка! Олька! Всё! Всё получилось! Теперь я им такое устрою! Всех бездарей - вон! У меня будут только личности экстра-класса!
- Я столько раз просила не называть меня Олькой! - возмутилась его супруга, высвобождаясь из медвежьей хватки Лэйна. Тот не обратил внимания на возглас, а Эриэн сказала:
- Я, конечно, рада, что компаньоны не дают тебе повода к разочарованию, однако впереди ещё масса работы.
- Ну естественно. Боже мой, сколько же всего ещё потребуется! Но, ты знаешь, как ни странно, работы я не боюсь, - заметил Лэйн уже обычным своим доброжелательно-ироничным тоном. И добавил, запустив пальцы обеих рук в волосы:
- Это то единственное, ради чего мы все и существуем: созидать, чтобы оставить после себя достойное наследие в веках.

Обедали они вместе. Ольга спросила:
- Эриэн, неужели ты вправду уезжаешь? Лэйн мне говорил...
- Да, были такие мысли.
- Как жалко. Опять пропадешь там, в своих мирах...
- В каких ещё мирах? - вмешался Лэйн. - Никуда она не поедет. Она будет помогать мне в организации фестиваля.
- Как это? Почему ты решил? - Эриэн немного опешила.
- Неужели ты откажешься помочь старому - во всех отношениях - другу? Я уже человек пожилой, мне нелегко, понимаешь? Стартера едва-едва на двенадцать часов хватает. И потом, без тебя я за это дело браться не буду.
- Да как же? - Эриэн почувствовала, что попала в ловушку. - Ты мне раньше ничего об этом не говорил! Это несправедливо.
- Я думал, что это само собой разумеется, потому и не вякал раньше времени. Но в списке авторов-организаторов фестиваля уже стоят два имени. Во всех документах, - и он хитро улыбнулся.
- Ты не имел права, - беспомощно выдохнула Эриэн.
- Да ладно тебе! - воскликнула Ольга, видимо, обрадовавшаяся такому повороту событий. - Самый грандиозный проект за последние десять лет! Вы же греметь будете по всему миру! Лэйну и так нужен был соратник и соавтор. А если ты не согласишься, он пригласит кого-нибудь другого... или другую, - она ревниво глянула на мужа, а он добродушно сказал: "Перестань, перестань!". - А ведь это будет уже совсем не то!
"Ещё как то", - подумала Эриэн, а вслух произнесла:
- Что мне с вами делать? Что один, что другая... Отдохнуть не дадут человеку... За такое грандиозное мероприятие нужно браться со всей полнотой энергии. А я сейчас близка к выжатому лимону...
- Да кто тебе мешает? Ты можешь уйти в пространство с минимальным темпоральным индексом, - деловито сказал Лэйн. - Одни сутки здесь - целое лето там!
- А вот не хочется, - упрямо проговорила Эриэн и взглядом удостоверилась, что Лэйн её понял. Он и сам не замедлил с комментарием:
- Не хочется выпадать из здешней колеи?
- Вот именно. Со временем становится почему-то всё труднее безоглядно шастать по пространствам. Если раньше, - Эриэн мечтательно посмотрела в небо (обед проходил на веранде), - если раньше можно было бросить всё и ринуться куда-нибудь на год, два... то сейчас всё больше связей удерживает меня здесь. Связей с домом, родными, друзьями, здешней жизнью, атмосферой... Кажется: вот улечу в другой мир, пусть даже прекрасный, вернусь - а здесь уже что-то необратимо изменится. Всё будет другим, прежние энергетические связи разрушатся, люди позабудут... И придётся строить всё заново... а чем тогда это будет отличаться от поисково-спасательных экспедиций на других гранях Кристалла, как раньше на работе? И получится, что я потеряла свой дом... свой Город?
- Ну, это ты уж слишком, - осторожно и вроде бы испуганно сказала Ольга. А Лэйн посмотрел как-то странно и спросил:
- Взрослеешь, Эриэн?
- Откуда мне знать? - вздохнула она. - Может, и взрослею. Ещё одно доказательство того, что в мире нет ничего застывшего и вечного. Как и вечной жизни.
- Ну нет, нет, - уже и Лэйн забеспокоился. - Не надо так говорить. Да и кому? Тебе ли - Эриэн Райт? Успокойся, у тебя просто минутная меланхолия. Вот увидишь, начнем работать над фестивалем, и всю эту брюзгу из тебя мгновенно выдует.
- Мне тоже кажется, что тебе не стоит расстраиваться, - добавила Ольга. "Что они могут понимать? - подумала Эриэн. - Когда я сама себя не понимаю...".
После обеда Лэйн и Ольга пригласили Эриэн на лодочную прогулку вниз по реке, но получили вежливый отказ. Она хотела повидать вернувшихся из круиза родителей. Лэйн предложил свою машину, но и здесь потерпел фиаско: Эриэн объявила, что хочет воспользоваться пригородным метро.
В десяти вагонном экспрессе было от силы пять-шесть человек. Эриэн юркнула в пустой вагон, села против хода и отдалась во власть мыслей. Не зря она выбрала метро: в минуты меланхолии Эриэн всегда хотелось, чтобы наступила ночь и под рукой бы оказалось подходящее средство передвижения. И - мчаться, мчаться в этой ночи к тайной и давней цели. Эта цель скрыта в толщах памяти, но вот-вот откроется, надо лишь как следует прислушаться к себе... А навстречу - золотые и голубые огни фонарей и ночной иллюминации. И особая "космическая" музыка, клубящаяся из стереофонных мембран... Так было и сейчас, только без музыки. По ассоциации вспомнился Кристофер, но Эриэн легко и быстро отмахнулась от его образа. Что это такое, в самом деле? Она даже рассердилась немного: "Подумаешь, звезда Вселенной! Самоуверенный эгоцентричный выскочка, всего-то!". Но злиться по-настоящему не хватило ни сил, ни желания. Сейчас важно было другое. "Зачем Лэйн это сделал? Два имени... Хм. А если я откажусь? Глупо и, главное, невозможно: ты же знаешь, что если он зовет, то ты через весь Кристалл можешь пройти!"
Эриэн вспомнила прошлогодний праздник Рождества. Тогда выдалась удивительная зима: холодная, но не жгучая, морозная, но не замораживающая. Воздух был мягким и неколючим. А вокруг раскинулось царство снега и льда: изогнутые ледяные мосты, эстакады, дома под белыми крышами, припорошенные люди, собаки, машины, поезда... Низкое солнце за легкой пеленой облаков играло на ледяных и снежных кристалликах всеми мыслимыми и немыслимыми цветами, рождая сверкающие игольчатые узоры... Вышло так, что на сей раз Эриэн не приглашала никого к себе и отказывала приглашающим её. Чего-то смутно ждала. Были мысли уйти в Сопределье... вообще она впервые так металась и в то же время сидела сложа руки, ничего не предпринимая. Мыслей в голове, строго говоря, было немного. Хотелось просто гулять и рассматривать на себе упавшие снежинки, наблюдать, как спешит, суетится, вспыхивает огнями предпраздничный город, слушать шорох и гул лениво перекатывающегося моря, глядеть на фосфоресцирующий прибой, заражаться спокойствием одетых в белоснежные мантии скал... И ни о чем не думать. Рождество здесь отмечали двадцать первого декабря, впереди был ещё Новый год, и вся городская атмосфера словно дышала загадочностью и светлой магией. Впрочем, скорее всего это налипло на сознание во время межпространственных путешествий и теперь переносилось на обычную реальность, ничего не обещавшую.
Вечером двадцатого декабря Эриэн отправилась на прогулку. И на мосту через городской канал (теперь скованный льдом) её угораздило столкнуться нос к носу с Ольгой и Лэйном, хотя этой парочке сейчас следовало быть в гостях у Дэниэла Стайса (там же следовало быть и Эриэн, и ещё паре десятков гостей).
Было, конечно, взаимное удивление и попытки утащить Эриэн на общее празднество, правда, безрезультатные. И тогда Лэйн предложил безумную, как сам выразился, идею: провести Рождество втроем. Ольга почему-то поддержала мужа, а Эриэн, будучи в состоянии апатичного недоумения, согласилась, сама не зная зачем. И они пустились гулять, просто гулять по рождественскому городу. Всюду было ярко и людно, шумно и весело. Неторопливы шел некрупный сухой снег, внося уют и ласковость в праздничную атмосферу. На центральной площади они веселились, как дети, бегали, гонялись друг за другом, играли в снежки под задорную музыку, наблюдали за представлением местных артистов. Потом в изнеможении свалились на скамью и не могли отдышаться. Немного погодя поднялись и пошли неспешно по аллее, залитой светом луны и фонарей. На каждом фонаре висел букетик омелы. Ольга пошла купить чего-нибудь съестного: идти в кафе, ресторан - в помещение - не хотелось. Эриэн и Лэйн остались вдвоем среди заснеженной аллеи. Негромко разговаривали. Память даже не сохранила содержания разговора. Зато то, что произошло потом, врезалось в неё накрепко. У Лэйна разорвался тонкий шнурок от зимнего плаща. Он попытался связать обрывки, но в перчатках проделать это было неудобно. Тогда Эриэн вытащила его под широкий конус фонарного света и сама завязала шнурок. Лэйн снял наконец перчатки, нашел, что Эриэн замерзла (пальцы у неё были прохладные) и взял её ладони в свои. Невольно заметив, что Лэйн придвинулся, Эриэн сделала шажок навстречу. Очень маленький. Тем не менее, они стояли очень близко. Его руки вдруг скользнули от её кистей к плечам, он чуть наклонился, и Эриэн почувствовала его губы на своих. Она оторопела, но, опомнившись в какой-то спасительный миг, в смятении отпрянула от того, кого любила больше всех на свете. Её темно-синий взор уперся в его светло-карий, оба тяжело дышали. Наконец она спросила с расстановкой, понемногу приходя в себя:
- Что... ты... делаешь?
- А что?
- Как ты можешь?!
- А что такого? - повторил Лэйн, притворяясь ничего не понимающим. В глазах Эриэн отразилось столько негодования, что он чуть улыбнулся и указал пальцем на букетик омелы, что висел над головой.
- И что же? - сурово спросила Эриэн.
- Есть такое поверье, - доверительно проговорил Лэйн, снижая голос и чуть вытягивая шею. - В ночь на Рождество нужно поцеловать под омелой человека, которого... ну, хорошего, в общем, человека... и тогда и у тебя, и у него весь год будет удачным! Примета такая.
- Ах, примета... - протянула Эриэн с нехорошим прищуром. Гнев и обида поднялись в ней, и она не думая размахнулась и влепила ему пощечину.
Он не обиделся и даже не стал хвататься за ушибленную щеку. Лэйн будто ждал удара. Медленно мигнув, он улыбнулся и, взяв Эриэн за плечи, стал виновато заглядывать ей в глаза.
- Ты чего, Ришка? Ну ты чего? Ну не обижайся, пожалуйста!
Нет, не было сил сердиться. Не хотелось портить праздник. К тому же в этот момент возникла Ольга с пакетом еды. И все почувствовали, как проголодались, а после закуски сомлели и уже больше ничего не хотели. Они сидели на лавке, смотрели на цветные переплетения елочных гирлянд, на башню с часами и тихо поздравляли друг друга с праздником Рождества...

Эриэн помотала головой. Вот вроде бы знает она его как себя, но когда пытается четко объяснить его отношение к ней - путается, тонет в сомнениях и эмоциях. Наверно потому, что любит. Все влюбленные такие...

* * * * *

Вслед за торжественной и перепуганной Лизбет Эриэн снова пустилась пешком по длинным полукружным коридорам Замка. Правда, теперь они казались ей более привычными и потерявшими часть зловещего уныния. И всё-таки на порог залы, где изволил ожидать её Хозяин, Эриэн ступила не без робости.
Краун медленно расхаживал возле столика с великолепым королевским рубином. Эриэн, войдя, остановилась, не зная, что делать дальше. Краун стоял к ней спиной.
- Садитесь, - строго сказал он не оборачиваясь. - Что вы стоите?
- Куда садиться? - спросила она в недоумении: в зале не было ни одного сидения.
- На стул, куда же ещё? - ответил Краун чуть раздраженно. - Или вы ослепли?
Оглядевшись, девушка обнаружила слева мягкий стул, обитый черным и красным плюшем. Она могла бы поклястся, что секунду назад его тут не было. Но промолчала и опустилась на мягкий плюш. Минута прошла в молчании, затем он спросил:
- Что же, вам совершенно нечего мне сказать?
Эриэн уже начала привыкать к его странностям и заявила:
- Лиза сказала, что вы меня вызывали. Полагаю, в этом случае говорить должны вы - мне. Где же ваша уважаемая логика?
Краун улыбнулся одними уголками губ:
- Ну не ершитесь, уважаемая пленница. Вы знаете, мне нравится ваше поведение, хотя оно и противоречит естественному ходу событий. Вы сидите смирно, не пытаетесь улизнуть. Может, замышляете нечто более... гм... значимое?
- Все мои замыслы вам известны, - вздохнула Эриэн.
- Хм. Этот ваш лепет о мессионерстве?
- Я не принадлежу ни к одному из движений. Я сама по себе.
- Отчего же? Вы не согласны с их постулатами? - Краун вроде бы оживился.
- Я с ними просто не знакома.
- Как? - впервые он удивился по-настоящему.
Тогда Эриэн ровным голосом поведала ему всё, что знала о себе, всё, что слышала от Клиона. Для чего? Она не задавалась таким вопросом, не просчитывала ничего заранее. Просто говорила. Краун особого участия не выказывал, слушал весьма равнодушно, но в глазах порой проступало внимание.
- Вы не лжете, - это он сказал так, словно подытожил её рассказ.
- Я вообще не имею привычки лгать, - слегка возмутилась она.
- Ш-ш, - успокоительно произнес Краун. - Я вовсе не обвинял вас во лжи. Всё-таки вы очень несдержанны. Поверьте, амбиции не лучшее средство для общения с кем бы то ни было, тем более со мной.
Эриэн ещё более захотелось восстать. С трудом скрутив в себе революционные порывы, она ограничилась тем, что сказала:
- Перестаньте делать из меня ничто и навязывать угодное вам поведение. Что вам нужно?
- Да-а? - деланно изумился Краун. - Вы имеете нахальство приказывать мне?! Я не совсем понимаю, кто у кого... гм... в гостях, - последнее слово он выдал с саркастической усмешкой. - А?
Эриэн до того устала от всего этого, что спросила со вздохом:
- Да кто вы вообще такой?
- Я?!! - Краун так и подался вперед, напоминая хищную птицу, нацелившуюся на добычу острым клювом. В глазах заиграла смесь угрозы, лукавого любопытства и какой-то отстраненности.
- Ну вы, вы, - протянула она, внутренне пища от собственной равнодушной смелости.
- Нет, вы явно... начал он с раскатами в голосе, но Эриэн перебила:
- Когда же вы перестанете упрекать меня за мою якобы несдержанность и начнете отвечать по-человечески? Подозреваю, вы просто используете свой грозный вид, свои софизмы и власть над прислугой (что нетрудно), чтобы не отвечать на прямые вопросы, уходить от правды, прятаться, скользить ужом среди разрушенных скал, лишь бы свет не коснулся вас, лишь бы любовь не застигла вас врасплох!!! Ну и трус же вы!
Краун внезапно швырнул столик с рубином в одну сторону, а стул, с которого резко вскочил, - в другую. Лицо его исказила ярость.
- Молчать!!! - прогремел он. - Какая-то бактерия будет читать мне проповеди, какой-то микроб смеет так разговаривать со мной! Не воображайте, что если я один раз пощадил вашу жалкую жизнь, то буду делать это и в дальнейшем! Вас следовало уничтожить раз и навсегда, едва вы только переступили порог Замка! - вдруг он как-то зловеще успокоился, и это совсем не понравилось Эриэн. Она подумала, что если Краун и вправду наместник дьявола, то сейчас ей несдобровать. Тем временем Краун поднял с цветной мозаики пола откатившийся рубин и сжал его пальцами. Судорога прошла по его тонким губам.
Эриэн показалось, что рубин разгорелся изнутри, и алое сияние ответило отталкивающее лицо Крауна. Он странно и испытующе взглянул на неё поверх этого сияния и страшно расхохотался. Над головой неожиданно сгустилась чернота, и из этой черноты сверкнула ветвистая белая молния. Она ответила всё вокруг, и вместо круглой залы Эриэн увидела на миг лес без единого листочка, глухой, пустой, молчаливый, холодный... Это было последнее отчетливое видение перед тем, как она ощутила, что теряет сознание.

Нет, настоящим обмороком это не было. Больше напоминало кошмарный сон, до дрожи реальный. И в то же время сознание будто наполовину отключилось от действительности. Бывают кошмарные сны, когда видишь что-то страшное. Но сейчас Эриэн снились пугающие ощущения. В какой-то момент она поняла, что лежит в кровати с головой накрывшись одеялом. Вдруг сверху, по одеялу, от изголовья к ногам начинает двигаться целая лавина то ли мышей, то ли ещё каких-то мелких существ. Их становится так много, что своей массой они начинают сильно давить сверху, и Эриэн становится трудно дышать. Она хочет откинуть одеяло, но не может. Над головой - будто каменная плита. Глаза распахиваются сами собой. Но вокруг тьма. И бесконечное "тук-тук-тук" сверху. Дышать всё труднее, одеяло и существа на нем давят всё сильнее, к этому примешивается совершенно животный ужас - и появляются жуткие судороги. Колотит и скручивает всё тело, мышцы сами по себе напрягаются всё больше и больше, в голове тугим комком - нестерпимая боль... Судороги усиливаются - кажется, ещё пять секунд, и все мышцы порвутся от напряжения. И тут Эриэн начинает проваливаться в бесконечную черную пустоту и слышит душераздирающий крик, словно кого-то живьем рвут на части. Отчаяние достигает такого предела, что Эриэн делает безумное сверхусилие и вроде бы просыпается, но просыпается в пределах того общего сумеречного сна. Ей видится, что она ночью встает с постели и вопреки желанию идёт в какой-то сарай или кладовку. Внезапно пол и стены начинают крениться влево. Эриэн тоже съезжает влево щекой прикасается к чему-то, и у неё начинает сводить челюсти, а потом они словно становятся каменными и без суставов. Она чувствует их, но не может ими шевельнуть. Лучше бы не чувствовать. Потому что опять возникает кошмарное самозарождающееся и помимо воли усиливающееся мышечное напряжение. Оно растет, и Эриэн уже знает куда деваться и что кричать, но откуда-то появляется и бьет прямо в лицо маленькая голубая молния. Эриэн сильно встряхивает током, зато челюсти оживают. Но ненадолго. Как сильно тянет в левую сторону... но нет, нельзя! Держаться из последних сил... Держаться за что угодно, хоть за воздух! И новые приступы: жужжание в ушах, удушье, судороги в голове и лице, бесконтрольное напряжение всех мышц и разрывающася головная боль... Это повторилось раз пять. На шестой Эриэн подумала, что ей конец. Как вдруг тьму прорезал, рассек солнечный свет, расходящийся веером, а все неприятные ощущения исчезли без следа. Эриэн измученно передохнула. И провалилась в третий сон, уже без страха.
Картина, навеянная сейчас, была смутной, неясной и расплывчатой, а потом и вовсе улетучилась из памяти.
... Маленькая комнатушка в огромных императорских покоях - наверху, в самом углу, - больше напоминающая мастерскую. Слева - окно, справа и поодаль - диванчик, около него рабочий стол или верстак. Всё усыпано древесными стружками и опилками. В окно светит солнце, и от этого дерево кажется золотистым. К тому же оно хорошо пахнет. Эриэн вошла в комнатку через небольшую дверь и увидела его. Кого? Эриэн не знала этого человека. Без сомнения, он был великим и в то же время простым. Король или даже император. И там, во сне, Эриэн любила его так, как только можно любить, и сама поразилась силе своего чувства. Он был в старинной одежде с закатанными до локтей рукавами. Он обрадовался ей глубоко и открыто, шагнул навстречу, произнес приветствие и обнял. Эриэн обвила руками его мощный торс (её лицо находилось на уровне его диафрагмы), и этот миг стал самым ярким из всего видения. Эриэн было очень хорошо, спокойно и нежно, она чувствовала себя защищенной ото всякого зла, оберегаемой могучим покровительством. Он спрашивал её, она отвечала. Говорили они стихами, но разговор лился легко и непринужденно. Он спросил: "А что ж, ты любишь ли меня?", на что она ответила: "Всем сердцем и душой люблю - и предана!". Он улыбнулся, склонив голову и глядя Эриэн в глаза, ещё крепче обнял её, и в этот миг она увидела себя и его со стороны, освещенных солнечными лучами, и ей стало ещё лучше...

продолжение следует

[La Hire]

Очередной фрагмент по поручению Ирины:

* * * * *

Экспресс остановился мягко и почти бесшумно. Эриэн, вовремя вспомнив, что ей выходить, метнулась мимо табло с надписью "Счастливого пути!" к разъехавшимся дверям. Открывшийся проход вывел к разноцветному кольцу поездов, к огромному зданию вокзала, интегрированному с торговым центром. Несмотря на сутолоку, Эриэн раньше любила бродить здесь, когда выдавалось свободное время. Ей нравилась и притягивала к себе трепетавшая в воздухе мелодия Дороги. Вокзал - место, откуда в любой момент можно уехать в неизведанные дали - завораживал. Конечно, это была всего лишь фантазия, весьма странная для корифея ВИГа, который в любой момент может уйти в любой мир, лежащий на горизонтальных осях шестимерных координат Сопределья. Но Эриэн не могла совсем отказаться от иллюзии Вокзала. Ей чудилось, что её поезд ещё не пришел, а когда придет, то... Захватит, захлестнет волна неведомого чувства - смесь радости и трепетного страха перед необъятностью Мироздания - и тут уже никуда не деться: этот поезд пришел за тобой, и точка. Именно поэтому Эриэн, хотя и ждала его, но не дождавшись, уходила с облегчением. Ведь путешествие было бы только в один конец. Потом, когда к Эриэн стала приходить известность, ей поневоле пришлось прекратить череду побегов на Вокзал. Было жаль... но не до такой уж степени. И сейчас она, юркнув в незаметный коридор, очутилась на автовокзале, порхнула в такси и, набрав на пульте адрес, устремилась домой.
Встретили её шумно и весело. Народу понабежало много: Эриэн приехала как раз вслед за родителями. Последовали объятия, поцелуи, обмен новостями, подарки... Но оказалось, что поводом для столь сильного всплеска эмоций послужило ещё одно событие, несколько удручившее Эриэн. Мама, сияя и блестя зелеными глазами, сообщила:
- Ой, Ришка, ты знаешь, кто приедет к нам в гости?!
- Я вся внимание, - улыбнулась Эриэн.
- Кристофер! Он...
- Боже! - Эриэн поморщилась, как от зубной боли. - Эта "выдающаяся посредственность"?
- Ну что ты! Это такой интересный и необычный певец! На него можно часами смотреть! Понимаешь, он... он не такой, как другие.
- Это почему?
Вокруг раздались недоуменные возгласы и попытки просветить такую непонятливую и отставшую от жизни Эриэн.
- Он такой упорный и дико трудолюбивый! Пашет, как лошадь, - это Николай Карцев, коллега по научной работе.
- Голос потрясающий, да и сам он тоже! - подруга Юлия.
- Красивый, добрый, ослепительный! - мамина подруга Снежана.
- Да ты сама увидишь, когда с ним познакомишься! Уверена, ты изменишь своё неправильное мнение, - заключила мама.
- Да знакома я с ним, Господи, - уныло протянула Эриэн ("Ну нет, теперь я здесь точно не останусь. В отпуск! В отпуск!"). - Что вы тут все с ума посходили! Подумаешь, невидаль.
- Вот именно, - неожиданно поддержал её театральный критик, искусствовед Арсений Владимирович Наумов. - Я тоже не совсем понимаю, почему такой ажиотаж. Всему своя мера...
- Да ну вас! - отмахнулась мама. - Надо понимать людей!
- Ну хорошо, хорошо, - успокоила её Эриэн. - Мы понимаем.

* * * * *

Огромная бледная луна висела над улицами и перекрестками ночного города. Было холодно. Неподвижный воздух словно препятствовал любому, кто осмеливался войти в мир без солнца. Черные силуэты деревьев, башен, мостов грозно и молчаливо нависали надо всем и всеми. Пустынные окраины с покосившимися хибарами, мусорными свалками, остатками каменных руин неприветливо и настороженно встречали любого забредшего сюда скитальца. И черный Замок на обрыве как нельзя колоритнее вписывался в панораму холодной и пустой ночи.
В Замке происходило вот что. На обширной квадратной постели не то в дремоте, не то в обмороке лежала Эриэн, а возле неё на полу стоял на коленях Краун и держал её за руку. Обычно прилизанные его волосы на сей раз растрепались, что несказанно улучшило его облик, одежда также имела слегка потертый вид, да и вообще он не был похож на себя. Краун молча и напряженно вглядывался Эриэн в лицо. Ресницы её дрогнули, она шевельнулась и что-то неразборчиво пробормотала, но в себя не пришла. Хлопнула дверь, и вошел один из карликов. Он не удивился увиденному, а спокойно сказал:
- Сир. "Глаз сатаны" треснул и померк. Лизбет не знает, что делать с осколками: они тают, как льдинки. Вернее, испаряются.
- Мне это известно и без тебя, - сквозь зубы процедил Краун. Карлик склонился над лежащей девушкой.
- С ней всё в порядке, сир. Через минуту-другую она придет в себя. Впрочем, если вам угодно, я приведу лекаря.
- Убирайся...
- Сир... "Глаза" больше нет, - оч-чень осторожно повторил карлик. Краун наконец поднял глаза. Карлик чуть ли не шепотом спросил:
- Означает ли это... Я хочу сказать... - он стушевался и умолк.
- Это означает одно: конец Замка и конец... всего, - спокойно произнес его Хозяин... или бывший Хозяин?
- Неужели? - спросил слуга безо всякого огорчения. Краун задумчиво кивнул слегка несколько раз и проговорил:
- Через три дня я соберу вас. А пока уходи.
- Да, сир! - подобострастно ответил карлик и испарился.
Эриэн снова пошевелилась и на этот раз приоткрыла глаза.
- Вам лучше? - спросил Краун. Она ничего не отвечала. Первая мысль её была - "Опять будет мучить...".
- Нет, нет, - поспешно сказал он. - Не бойтесь. Хуже, чем было, уже не будет. Я знаю, вы проклинаете меня теперь, но... Ещё раз повторюсь: вы знали, куда шли, и, главное, - на что шли... - и тут он вдруг приложился губами к её руке, которую всё ещё держал. Это не произвело на неё никакого впечатления. Эриэн чувствовала себя усталой и разбитой.
Болело всё, голова слегка кружилась, тело вязло в слабости и какой-то дурноте, а в позвоночнике тошнило, как в желудке, - иного сравнения придумать было нельзя. Ей захотелось поскулить в подушку, но она гордо произнесла:
- Вы ещё скажите, что я добилась, чего хотела.
- Ничего подобного я не говорил, - немедленно откликнулся Краун строгим голосом, но тут же немного смягчился. - Но вы очень, очень упорны. Это делает вам честь, - и он быстро встал, однако Эриэн успела заметить скользнувшую по его лицу мгновенную сдержанную улыбку. Она с трудом повернула голову, огляделась. Это была незнакомая комната, совсем обычная, без всякой мистики. Возле кровати стояло глубокое кресло, куда после секундного размышления погрузился Краун. Три больших полукруглых окна. А! Вот что: в одном окне виднелась густая россыпь мерцающих звезд, в другом - только черная мгла, а в третьем сначала тоже был мрак, но по мере того, как Эриэн туда смотрела, в полуовальной рамке переплета стали появляться одна, две, три а потом всё больше звезд. Они были дрожащими, неуверенными, зато казались живыми в отличии от своих товарок в первом окне - те смотрелись искусственно.
- Почему так? - спросила она не объясняя. Краун понял, но прежде, чем ответить, сам взглянул в третье окно. И неуверенно светившие звезды, похожие на трепыхавшихся мотыльков, разгорелись живым пульсирующим светом! Лэйн медленно повернул голову к Эриэн. Наконец-то он нормально, по-человечески улыбался.
- Что это значит? - снова спросила она.
- Вы пока ничего в этом не поймете. Но звезды благоволят нам... - глубоким, даже грудным голосом сказал он. Эриэн инстинктивно опять хотела возмутиться, почему это она ничего не поймет, но не смогла и... улыбнулась в ответ. Она не хотела этого, но улыбка словно сама изогнула губы. А раз уж так получилось, глупо было бы дальше делать каменно-учтивое лицо и выдерживать прохладный тон.
- Скажите, дитя, - вновь подал голос Лэйн. - Вы в самом деле решили жить так, как завещал вам ваш благообразный старец... как бишь его?
- Клион.
- Да, да. Клион. Ну и?
- Я буду стараться. Делать всё, что в моих силах...
- Однако сейчас сил у вас не так-то много, а?
- Это пройдет, - уверенно сказала Эриэн.
Лэйн усмехнулся, но с удивлением, мотнув при этом головой.
- Не перестаю удивляться вашей... - он запнулся, и Эриэн ждала, что он скажет: "самонадеянности", но он нашелся, - вашей силе духа.
- Из ваших уст это звучит как шикарный комплимент, - проговорила Эриэн, едва удержавшись от усмешки.
- Да нет, я серьезно.
Эриэн смолкла. Намеки на перемену, произошедшую в Крауне, будили в ней надежду, любопытство и вопросы. Но возможно, у него сегодня просто такое настроение, подумала она, он ведь непредсказуем.
Лэйн взял её левое запястье, прислушался.
- Знаете, что? Не сочтите за нескромность или нахальство, но... я попрошу вас раздеться донага.
- Зачем?!! - изумилась Эриэн.
- Затем, что я говорю вам это как врач. Раздевайтесь.
Неизвестно почему она послушалась. Правда, когда сделала попытку приподняться, не могла сдержать стона: боль во всем теле была ужасная, ломота будто выкручивала организм и завязывала его в узел. Лэйн быстро нагнулся, чтобы помочь ей, но вдруг опустил руки.
- Нет, нет, - извиняющимся тоном произнес он. - Вы должны сами. Такое правило, иначе всё будет бесполезно.
Сжав зубы, Эриэн кое-как поднялась и начала разоблачаться. Лэйн отвернулся и глухо сказал:
- Не смущайтесь, прошу вас. Ложитесь на живот.
Эриэн изо всех сил постаралась именно лечь, а не свалиться.
Краун скинул френч и склонился над ней. Теплые, даже горячие руки прошлись над всем телом сзади: от макушки до кончиков пальцев ног. Лэйн не касался кожи, но Эриэн чувствовала тепло его рук. Иногда ойкала: боль будто выходила из тела толчками. Но тепло затаилось внутри прочным, надежным клубком, разматывая который, как подумалось Эриэн, можно было жить, экономно расходуя энергию.
- Вот и всё, - как во сне услышала она голос Лэйна и обнаружила, что уже одета. Она легко поднялась.
- Спасибо.
- Не стоит. Я сделал то, что должен был сделать.
"Господи, а что он должен был?"
- Спокойной ночи, - благожелательно сказал Краун, но не уходил.
- Мне пройти к себе?
- Нет, оставайтесь здесь. Всё равно вашей комнаты уже нет.
Ещё странность. Но для него, вероятно, это нормально. Лэйн секунд пять постоял, опустив глаза, а когда он их снова поднял, Эриэн впервые увидела некое выражение азарта и лукавства.
- Спокойной ночи, - повторил он, слегка поеживаясь, и медленно шагнул в коридор, предварительно подняв упавший френч.
- Спокойной ночи...

[Sovyonok]

Говорю "Большое спасибо!" Ла Гиру и продолжаю сама.

- - - - - - - - -

* * * * *

Наутро пришла Лизбет и сообщила, что Краун исчез. Никто не видел, когда он ушел, и уж тем более никто не знал о его планах.
- Но это, насколько я понимаю, уже не впервые, - возразила Эриэн, поглощая завтрак. - Наверное, не стоит слишком уж волноваться.
Лиза покачала головой:
- Тогда было не так. Хотя бы один слуга знал, где Хозяин и когда вернется. А сейчас, когда больше нет "Глаза сатаны", мы думаем: уж не ушел ли он совсем? И что нам делать в таком случае?
- Постойте, постойте, - встрепенулась Эриэн. - Какого ещё глаза?
- Это большой рубин; может, помните: он стоял в центре Круглой комнаты. Но это не просто камень... вернее, был не просто камень.
- Как же, как же, - ответила Эриэн, прищурившись. Слова Лизы повергли её в смятении. - Такое не забывается... А что же это было?
- Это... - Лизбет приглушила голос и оглянулась, боясь, что её кто-нибудь услышит, - никто не знает точно, что это, но, кажется, "Глаз" был для Хозяина средоточием всей его власти, только с его помощью сир и жил. И в то же время ненавидел.
- Как?
- Да он однажды сам сказал... Я убиралась, а дверь в Круглую комнату была приоткрыта. Я и услышала. Но нам всем Хозяин внушал, что рубин - это средоточие всемогущих сил, что мы все существуем только благодаря этому магическому камню и что не будь его, не было бы и нас.
- Краун как-то специально охранял его?
- Нет, но мы все и сами знали, что это такая вещь, к которой никому нельзя приближаться, да мы и боялись. Хозяин сказал как-то, что "Глаз" нельзя уничтожить, он может разрушиться лишь сам, но этого не будет никогда.
- Почему никогда?
- Но это означало бы... - Лизбет спохватилась. - Ой, мисс, что это я вам тут болтаю! Если Хозяин узнает, мне сильно попадет. Я не могу говорить.
- Да ведь вашего хваленого камушка уже нет! Значит, Хозяин лишился всей своей власти. Чего ты боишься?
- Ой, мисс... - Лиза посмотрела на Эриэн и вдруг залилась слезами. Эриэн попыталась её успокоить, но Лизбет рыдала самозабвенно и безутешно, судорожно всхлипывая. Прошло минут двадцать, прежде чем усилия Эриэн увенчались кое-каким успехом.
- Скажи, не бойся, - продолжала увещевать несчастную бывшая (?) пленница, - скажи, что означает разрушение "Глаза"?
- Это... это должно было означать свободу, - вздрагивая, выговорила Лиза. - Свободу для нас всех... Вы ведь, мисс, наверняка поняли, что мы все, включая Хозяина, в вечной кабале...
- Я догадывалась.
- Ну вот... Это расплата, справедливая расплата за грехи в прошлой жизни. И грехи тяжкие. Рубин - это и власть, и тюрьма. Пока он существовал, Хозяин и мы считались обреченными на вечное услужение нечистому... А теперь никто не знает, что и думать. Никто не верит, что такое возможно. Даже Хозяин.
- Значит, рухнули стены тюрьмы...
- О нет, нет, - прошептала Лиза. - Это было бы слишком просто и прекрасно... Это не для нас... Какая-то ошибка.
- Вы тут совершенно отрешились от мира, - ворчливо сказала Эриэн. - Всевышний всемогущ, и любовь, и доброта Его безграничны. Не довольно ли вы страдали во искупление своей вины? Срок расплаты вышел, и отныне вы снова свободны. Чего же ещё?
- Да как же это может быть? В это нельзя поверить...
- Ну, поверить-то можно во всё, что угодно...
- Мы уже забыли, что такое свобода. Что мы будем с ней делать?
- Это - выбор. Выбор между добром и злом, между светом и тьмой. Неужели вам всё равно, чему служить?
Лизбет вспомнила:
- Хозяин приказал нам послезавтра собраться в комнате для прислуги.
- Ну вот, значит, он вернется. Он же всегда выполняет свои обещания, не так ли?
- Да, всегда, - и Лизбет стала убирать со стола.
Когда она уже собиралась выходить, Эриэн окликнула её:
- Скажи пожалуйста, Краун - человек?
- Конечно, - Лиза недоуменно пожала плечами. - Кем же ему ещё быть? А что?
- Нет, нет. Спасибо, - и когда Лизбет ушла, Эриэн довольно улыбнулась.

Этот день и следующий прошли в неопределенности и ожидании. Никто не знал, что делать. Краун не объявлялся. Прислуга, как всегда, следила за порядком в обширных комнатах и коридорах Замка, но ощущала себя - это легко можно было заметить - потерянной. Эриэн ничего не делала, но спокойной себя тоже не чувствовала. Она поймала себя на мысли, что если раньше страшилась визитов Крауна и облегченно вздыхала, когда он проходил мимо её комнатушки, то теперь чуть ли не ждала его. К тому же, Эриэн предполагала свою причастность к разрушению рубина, и ей не терпелось прояснить ситуацию без слез, вздохов и истерик. Сама того не замечая, она заражалась чем-то от характера Крауна, и ей уже недоставало его умудренного спокойствия, размеренности, сдержанности и даже ничем не обоснованных философских замечаний по поводу её нрава. Эриэн вздохнула. Выйдя в коридор, она остановилась у окна, опершись ладонями о широкий подоконник. Потом поразмыслила и уселась на него. За стеклами было всё то же: серый невзрачный пейзажик осенней погоды, крики воронов, плавающих в небе, пожухлые скрюченные листья на сырых ветвях... Ах, если бы впустить лето в унылую обитель, если бы живые потоки зеленых трав могли заструиться по обширному двору Замка, если бы хриплое отрывистое карканье сменил разноголосый щебет птиц, селящихся в густых кронах. Если бы солнце перестало пугливо скрываться за мохнатыми серыми тучами... Но что ни говори, а какой-то перелом всё же произошел. Не мог не произойти. Что же дальше? Сейчас Эриэн как никогда хотелось покинуть неуютный, неприветливый черный Замок и понарошечный город, распахнуться навстречу необъятным далям... Ей пора было идти дальше. Но она всё ещё была пленницей, хотя и не считала себя ею. Она не знала, какова сейчас судьба Крауна и сумела ли она по-настоящему помочь ему. Клион сказал: "Вы вместе продолжите путь". И значит, оставалось, как прежде, - ждать. И жить.
Становилось зябко и сыро. Эриэн повела плечами. И тут на них легло что-то мягкое и теплое. Она вздрогнула и обернулась. И увидела Лэйна.
- Вам не следует в столь сумеречный час сидеть на подоконниках. В щели довольно сильно дует, - спокойно сказал он. Эриэн смущенно соскочила на пол. От неожиданности даже не нашлась, что ответить.
- Странно: вы впервые не пытаетесь меня опровергнуть, - заметил Краун, поворачиваясь и открывая дверь в комнату, где теперь жила Эриэн. - Прошу вас... Вот так, - и когда она переступила порог, шагнул за ней сам.
- Вы внезапно появились, - нерешительно сказала Эриэн. Краун слегка приподнял и опустил брови, уголки рта чуть скользнули вверх в намеке на улыбку. Эриэн спросила:
- Почему вас не было эти дни?
- Это не ваше дело, - сказал Лэйн, но без снисходительной интонации. Просто сообщил, как обстоят дела. Он, как и в прошлый раз, сел в кресло, Эриэн - на край своего ложа.
Быстро темнело. В окнах виднелась лишь мгла. Лэйн протянул руку к канделябру, стоявшему на столе, и на всех свечках одновременно вспыхнули дрожащие огоньки.
Несколько минут они молчали. Лэйн пребывал в глубокой задумчивости, Эриэн - в ожидании. Наконец Краун пытливо, но без прежней цепкости, взглянул на неё и неторопливо проговорил:
- Ну-с, моя дорогая пленница, настало время прощаться.
- Как? - Эриэн очень удивилась. - Почему?
- Вы недовольны? Отчего? Разве ваша мечта уйти на свою бесконечную Дорогу не осуществляется теперь, когда я, вопреки своим словам, отпускаю вас на все четыре стороны?
- Позвольте, вы путаете: я собиралась уйти, но вместе с вами! - бесстрашно заявила Эриэн. Он не засмеялся, а грустно и коротко улыбнулся, повернувшись к девушке (он сидел к ней в профиль, ярко очерченный на фоне яркого пятна канделябра) и наклонив голову. Две изогнутые темные пряди упали по обеим сторонам лба. С того дня, как Эриэн впервые увидела его взлохмаченным, он уже не возвращался к своей гладкой прическе и носил пышную, которая ему очень шла. Эриэн вдруг нестерпимо захотелось провести по его волосам ладонью. Она испугалась этого порыва.
- А вот этого не получится - взять меня с собой, - сказал Лэйн. - И не потому, что я по-прежнему, как вам кажется, цепляюсь за свою тьму. Просто у всего в мире бывает начало и конец. И у у меня тоже. Но в данном случае я говорю не о начале.
Эриэн пронзило мгновенным ужасом. Она вскинула лицо:
- Нет! Я не хочу! Так не будет ни за что!
- Это не зависит от того, чего хотим вы или я. Таков миропорядок, таковы законы Вселенной, которым подчиняется всё. Вам не верится или не верится оттого, что вы ещё очень молоды, неопытны и наивны. Но с реальностью нужно уметь мириться...
- Если нет способа её изменить, - возразила Эриэн. Краун покачал головой.
- Повторяю, вы молоды и неопытны, вследствие чего вам кажется, что в мире нет ничего невозможного. Но на сей раз придётся смириться с неизбежным. Да и вам, я думаю, нет смысла горевать: вы наконец-то избавитесь от меня, которого так ненавидите.
В данную минуту Эриэн испытывала совсем иные чувства. Горечь, непримиримость, ощущение, что цель не достигнута. А где-то совсем уж в глубине души жило непонятное нежелание расставаться с этим вот её бывшим мучителем. Но оно было ещё очень неясным, скрытым, ещё слабо напоминало о себе, и на него не следовало обращать внимание. Пока. И она сказала:
- Вы ошибаетесь. Я служу свету и не могу никого ненавидеть, тем более...
- Тем более... - с интересом подхватил Лэйн.
- Тем более вас, которому я с самого начала стремилась помочь, - быстро закончила она.
- Встать на путь истинный? Нет, Эри, боюсь, уже поздно. И, главное, необратимо.
Эриэн собралась с духом и спросила:
- Скажите... Ведь вашего рубина уже нет...
- Вы и это знаете? - перебил он. - Я начинаю сознавать, что неправильно думал о вас с самого начала. Всё же вы очень, очень сильны.
- Спасибо. Но разве это... вот то, что я сказала... не означает... - она замялась, но Краун прочел её мысли.
- Свободы? - как-то устало сказал он. - Нет, увы. Я был неразрывно связан с этим камнем. Он разрушился - значит, и мне срок настал...
- Нет, - уверенно промолвила Эриэн. - Так не должно быть.
- Но так будет. Вы побуждаете меня к откровенности? Что ж, мне теперь терять нечего. Пока ночь не покинула Замок, я буду с вами. Надеюсь, вы не хотите спать?
- До сна ли мне? - в тон ему сказала Эриэн.
- Прекрасно. Ну вот, с рассветом нам придётся расстаться навсегда, а пока я всецело могу распоряжаться своими владениями и собой. Лэйн помолчал. С минуту Эриэн наблюдала его неповторимый профиль с высоким лбом, большим тонким орлиным носом, ровными линиями губ и немного выдающимся вперед округлым подбородком. Красивые аристократические руки с удлиненными ровными пальцами и тонкими запястьями спокойно лежали на подлокотниках. Да и вся его стройная атлетическая фигура довольно безмятежно покоилась в глубине податливого кресла. Но так было с виду. А в душе? Что он чувствовал, о чем думал, чем жил, чего ждал от жизни? Может быть, именно сейчас Эриэн было дано узнать это? Он говорил, что уходит из мира навсегда. Она сжалась, подумав: "Я не отдам тебя".
- Эта история сама по себе не заслуживает долгого повествования, - начал Краун. - Но вы... обещайте мне, что в эту, последнюю мою ночь, будете рядом. На сем мучения ваши завершатся. Никого из прислуги звать мне не хочется, да в этом и нет смысла: они все такие же, как и я... какое им дело до собственной истории? Так вы будете со мной?
- Не только, но и постараюсь сделать всё, чтобы эта ночь последней для вас не была.
- А разве вы можете, - с сомнением начал он, но тут же перебил себя. - Нет, нет, это бред... Но вы хотите правды - я постараюсь дать её вам. Итак, отбросив скучнейшую предысторию, я наместник, слуга, вассал, а на самом деле заложник тьмы, о чем вы с вашей неизменной проницательностью давно успели догадаться. На мне и всех, кто живет в Замке, лежит - называйте как хотите - заклятье, кара, узы, наказание того, кому служите вы. Конечно, у меня есть... была власть над людьми и в определенной степени - над миром. Но если бы вы знали, как это опустошает... Единственное утешение - сознание того, что я эдакий "санитар" душ, выбраковывающий тех, у кого сердце червоточина, превращающий их в своих слуг или отправляющий по назначению в другие... хм... отделы. Я не раз встречался с себе подобными, мы получали указания, обсуждали свои дела... Не думайте, праздники и у меня были, да ещё какие! Вопрос лишь в том, приносили ли они мне хоть каплю радости.
Ну, о главном. У каждого из нас были своего рода амулеты - дестры, - в которых заключалась вся наша сила, наша жизнь и - власть тьмы над нами. У моего знакомого, Анри, повелителя всех оборотней, дестром был огромный клык тигра, у меня, как вы знаете, - королевский рубин "Глаз сатаны". Ненавидя дестры, мы хранили и оберегали их как родных детей, ибо с их разрушением или повреждением мы сами потерпели бы ужасные пытки и крах. Мы жизненно зависим (я, по крайней мере, зависел) от них. Но как-то раз мне в душу запала идея попробовать избавиться от своей тюрьмы и не погибнуть самому... да, тогда, надо признать, я был непозволительно наивен и не представлял себе недостижимости этой цели. В рубине, как в трехмерном зеркале, я мог видеть всё, что хотел, получать ответы на любые вопросы. Но понятно, что в нем нельзя было найти ответ, как его уничтожить. Поэтому мне пришлось идти окольными путями, возможно, именно отсюда неточность полученных данных, приведших к такому печальному (а может, и вовсе не печальному) результату. В общем, тогда ответ был таким: сгубить мой дестр мог человек, причем человек с чистой душой. К таким людям у меня, разумеется, доступа не было: мы и к грешникам-то без приглашения не имеем права являться, не то что... А у меня вообще развертка выходила фантастическая: человек должен был по доброй воле и с любовью (!), понимаете ли, придти ко мне, чтобы помочь освободиться. Тогда я с досады прекратил все опыты и зажил прежней жизнью. А через два года мой верный Кло в один прекрасный день доносит, что ко мне, видите ли, стремится попасть некая молодая особа с очень короткой и потому невинной биографией. Это создание полно решимости извлечь меня из моей привычной стихии и увести куда-то за собой. Тем самым оно будит придремавшие доселе сомнения и заставляет решиться на самый отчаянный шаг... И, вообразите, выигрывает! Зато проигрываю я, не учевший одного: нельзя разрушить дестр не уйдя при этом в небытие самому. Даже с помощью невинной души. Ну, каково вам всё это?
- Боже мой, так это я виновата! - прошептала Эриэн.
- Вы здесь абсолютно непричастное лицо, - заявил Краун. - В тот разнесчастный день, когда вас ко мне принесло, я мог преспокойно вас выгнать. Но решил испытать судьбу. А она этого не любит. Так что с первыми лучами рассвета я благополучно кану в Лету. А вам... вам искренне желаю больше никогда не ошибаться в людях.
- Нет, теперь я уверена в том, что не ошиблась. Ни в вас, ни в том, что мне удастся осуществить задуманное, - сказала Эриэн. - Но скажите, почему вы столько времени держали меня взаперти?
- Чтобы вы привыкли и накопили силы, - последовал ответ. - Допусти я вас к схватке с "Глазом" сразу, вы бы просто погибли, не выдержав такого испытания без подготовки.
- По-нятно... - протянула она.
- Да, ещё... Я был груб с вами...
- Наконец-то вы это поняли!
- Нет, дитя, я осознавал это с самого начала, - произнес Лэйн с горькой и мудрой улыбкой. - Но иначе было просто нельзя. И сейчас я прошу только: простите меня, простите за всё, что вам пришлось вынести... Я всё равно благодарен вам.
Боже, и этот человек был подельником тьмы? Эриэн машинально взяла его руку, накрыла своей ладонью. И... то ли почудилось ей, то ли действительно от её руки к нему пошел лучик энергии - легкий, серебристо-голубой, несущий её неистребимое желание помочь ему, вырвать его у ночи, открыть ворота в рассвет, золотой, сверкающий...
Лэйн вдруг вздрогнул всем телом и побледнел. На лбу выступили легкие капельки. Он отдернул, было, руку, но, сжав зубы, протянул снова.
- Не отпускайте, - хрипло выговорил он. Видно было, что ему стоит огромного напряжения сохранять то же положение, что и пять секунд назад.
- Что с вами? - спросила Эриэн, но больше для порядка. Она знала... почти знала, что с ним.
- Я... не знал, что это так... скоро, - с усилием выговорил Лэйн. Его мускулы напрягались и расслаблялись, по телу пробежала судорога. - Я думал... утром... Не надо бы вам это видеть... - он резко откинулся назад, прижался к спинке кресла. И в таком положении глянул на Эриэн сверху вниз. - Но не уходите! Вы... вы обещали! Будьте до... до конца. Потерпите ещё немного.
Господи, это ей терпеть! А сам-то...
- Всё будет хорошо, - внятно произнесла Эриэн. - Я не уйду. Я буду с вами. Всегда... - ей было больно, Лэйн сжал её кисть так, что чуть не трещали кости. Но сейчас это было неважно. Ничего не важно, кроме одного: не отдать его неизбежности... Лучик всё шел... Лэйн, тяжело дыша, содрогнулся ещё раз и неожиданно притих. Налетевший порыв свежего соленого ветра погасил свечи, и на какое-то время Эриэн услышала шум волн... Что это? Что с Лэйном? Эриэн наклонилась к нему. Неужели самое худшее? Нет, этого не может быть! Но почему он так странно расслабился и теперь просто лежал в кресле, закрыв глаза?! Эриэн в панике прижала руку к левой стороне его груди. Сквозь плотную ткань слабо, но непрерывно толкалось сердце... Фу ты, Господи, жив!..
И тут хлынул свет. Яркий, дневной, солнечный... Он растворил в себе мрак без остатка, поглотив его... И сначала он был таким сверкающим и живым, что Эриэн зажмурилась. А когда открыла глаза, комната исчезла.

* * * * *

Исчез и Замок; глухой обрыв тоже словно растворился в синеве чистого небосвода, с которого на землю посылало ослепительные лучи горящее золотом солнце. Его сияние казалось зеленоватым: над головой шумела молодая листва крепких дубков. Всё это настолько дышало жизнью и ликующей радостью бытия, что предшествующие события почудились Эриэн дурным тягучим сном... Но нет - Лэйн, словно живое (!) доказательство, был рядом. Сейчас Эриэн понимала, что он просто спит. Спит спокойно и глубоко, словно стараясь заспать кошмар прежней жизни... прежнего существования. Эриэн сидела рядом, пытаясь осмыслить происходящее. Сбоку послышался шорох. Эриэн повернулась и увидела Клиона. Она хотела встать, но тот прижал палец к губам и сам присел рядом, шурша одеждами.
- Ты справилась, Эриэн, - мягко и тихо сказал Клион. Из мудрых голубых глаз его струился незаметный свет. - Я очень рад. Ты сделала больше, чем могла.
- Я почти ничего не делала, - нерешительно произнесла Эриэн. - Я просто хотела добра Лэйну...
- Это главное. Но не забывай: сегодня ты сделала больше, чем могла. Я говорю об этом не просто так. Когда-нибудь тебе придётся об этом вспомнить. И это может принести не только радость.
- Что вы хотите сказать? - насторожилась она.
- Просто помни об этом. Ты молодец. Лэйн станет твоим лучшим другом. И ты для него - тоже. Тебе ни разу не придётся пожалеть о том, что ты помогла ему.
- Спасибо вам, Клион. Без ваших советов я вряд ли справилась бы. Слава Всевышнему, что всё получилось.
- Держись солнца, Эриэн. Да благословит вас Господь, - с этими словами Клион поднялся, перекрестил спящего Лэйна, потом - Эриэн. Молча прошел за соседним деревом. И пропал.
А в Эриэн снова пробудилось желание погладить волосы Лэйна. И она решилась на это. Протянула руку и погрузила ладонь в мягкие пушистые пряди. И под её пальцами они из черных вдруг стали превращаться в светло-русые, горящие на солнце золотистым перламутром. Эриэн с улыбкой водила рукой по этим волосам, возвращая им прежний, очевидно, цвет. А когда вся прическа стала светло-коричневой, Лэйн пробудился.
- Привет! - удивленно сказал он, и Эриэн с радостью увидела, что с его облика слетела вся мрачность и угрюмость, и прежде темные его глаза стали золотисто-карими.
- Здравствуй! - ответила она.

* * * * *

С этого "здравствуй" они с Лэйном и вели отсчет своего знакомства. Дело в том, что он начисто забыл своё прошлое в Замке и проснувшись в дубковой рощице знал о себе ровно столько, сколько и Эриэн, когда очнулась среди безлюдной степи перед тем, как повстречать Клиона.
С тех пор прошло тринадцать лет. Но для Эриэн время летело вольной птицей, и все эти годы уложились лет в пять её личного времени. Событий, однако, успело произойти немало. Было всё: и путешествия по самым разным пространствам (вместе с Лэйном Крауном и без него), и счастливые спасения отдельных миров, и победы, и неудачи... Отблески зари в крохотной речной заводи, дым от костра, клубящийся вдоль березовых стволов, скромное обаяние интерьера деревянных жилищ, где порой приходилось обитать (это уже после создания ВИГа) во время аварийных локализаций Общества Спасения Кристалла, которое поддерживала и в котором не один год проработала Эриэн. И - небывалые, незнакомые небывалые чувства, когда Вселенная распахивалась навстречу, музыка гармонии миров, - то, что не описать словами: слова грубы. И контакты с Высшими Сферами, и ликующий восторг, когда Эриэн обрела способность жить в океане, и отзвук Резонанса на стыке S-грани и Генерального Меридиана, наполняющий душу томительно-зовущим счастьем, вспыхивающим у самого лица переплетением прозрачных плоскостей и радуг самого удивительного цвета - пульс Вселенной... И встречи, знакомства, удивительные события, расставания, увлечения, дружба... И любовь. Её, Эриэн, всепоглощающая любовь к Лэйну, которая была сильнее зова Кристалла, зова Дороги; которой Эриэн жила (и ради которой жила), которой мучилась, страдала, тосковала - и не могла без неё.

[Sovyonok]

* * * * *

Двухэтажный дом, блистающий великолепием во всем, начиная от сорта камня, из которого был сложен, и заканчивая убранством комнат, не пустовал и в будни, а теперь, когда намечался праздник по случаю двойного юбилея критика Наумова (он отмечал сорокалетие творческой деятельности и собственное пятидесятипятилетие) и вовсе напоминал культурный муравейник. Суетились все, а главный виновник торжества (он был самым близким другом семьи Эриэн и общим любимцем, а главное - добрым, порядочным, очень творческим и очень деловым человеком, который всегда всем помогал и всегда отстаивал непреходящие ценности и воспитательную роль искусства) чувствовал себя неловко, но в то же время был счастлив.
Ждали знаменитых гостей и, конечно, этого зайку-зазнайку, то есть, Кристофера. Он уже успел развернуться со своим творчеством (прошел год с момента его дебюта), да с таким размахом, что на него недоуменно оборачивались критики всего Государства (оно на планете было одно, огромное), а директора концертных агенств чуть не дрались за право его представлять. Поклонницы же просто млели и бились в конвульсиях: Крис очаровывал их мгновенно и уже безотвязно.
Эриэн же с головой ушла в работу по подготовке фестиваля искусств. Вместе с яро взявшимся за это мероприятие Лэйном они вели бурную, изматывающую, тревожную, кипящую работу, так что зачастую времени едва хватало даже на сон. С Кристофером Эриэн пересекалась редко и не только в силу занятости. Ведомая неким внутренним чутьем, она старалась его избегать. То ли излишне гремящим и самодостаточным она его считала, то ли всё ещё не могла преодолеть непонятного отчуждения, то ли просто лень было.
Так или иначе, но за прошедший год судьба сталкивала их лицом к лицу всего два-три раза, хотя звонил он чаще. А Эриэн не отвечала. Чтобы он в конце концов разозлился и отвязался. Но ни того, ни другого не происходило. Кристофер упорно посылал ей дары по поводу и без повода. Эриэн их возвращала, объясняя, что, поскольку ничего, кроме дружбы, между ними быть не может, то и дорогие подарки ей принимать невозможно. Но упертый поклонник не сдавался и влюбил в себя всех друзей и знакомых Эриэн (Лэйн был не в счет), так что она стала со всех сторон слышать о Кире. Она в итоге сбежала в круг родных, но этот бес успел побывать там до неё и произвести неизменное впечатление. Даже Арсений Владимирович Наумов стал отзываться о нем терпимо-положительно, что приводило Эриэн в тихое бешенство. Ну не нравился ей этот Кристофер, и всё тут! Привязались... Доходило даже до того, что Эриэн иногда хотелось банально разругаться с Киром, но она себя одергивала. И всё заканчивалось тем, с чего и начиналось: мысленно послав зайку подальше, Эриэн продолжала жить прежней жизнью.
Сейчас же, прочтя его имя в списке приглашенных на праздник, она лишь тяжело вздохнула, примиряясь с неизбежным. Есть правила, против которых возражать бессмысленно. Тут она вспомнила, что её ждут в офисе Лэйн и пять директоров разных агенств, с которыми устанавливалось сотрудничество по вопросам фестиваля. На конгресс опаздывать было недопустимо, и Эриэн молнией кинулась к машине.

Ровно в тринадцать ноль-ноль она распахнула дверь в конференц-зал. Там уже были Лэйн Краун, Элена Стижская и Карл Грут - директор культурологическо-исследовательского центра "Модест". Все они встали, приветствуя молоденькую девушку, и Эриэн в который раз стало не по себе. Бесконечная жизнь не отражается на облике, и в деловой и научной жизни успех Эриэн всегда прокладывали собственные заслуги и репутация. Иначе девушке даже со всей её интеллигентной серьезностью было бы неудобно решать вопросы с совершенно взрослыми и маститыми деятелями. У Лэйна ситуация была диаметрально противоположная: он был на двадцать лет формального возраста старше Эриэн и использовал возраст и опыт как козырную карту, шпаклюя тем самым приключенческо-авантюристское прошлое. Нет, он не был пройдохой и аферистом, но слава завсегдатая бильярдных и казино, одного из самых закоренелых игроков почти всегда омрачала ему жизнь. И всё же Лэйн не мог отказаться от азартных игр, хотя никогда не выигрывал и не проигрывал слишком уж астрономических сумм.
- Здравствуйте, моя дорогая! - ласково пропела Стижская. - Как дела? Я очень, очень рада вас видеть! Вы ещё более похорошели!
- Более - невозможно, - кинул фразу Лэйн, отодвигая для Эриэн стул.
- Позвольте засвидетельствовать почтение, - доброжелательно сказал Грут. Это был сухопарый, очень живой пожилой человечек, известный своей пунктуальностью и аккуратностью.
У Лэйна зазвонил телефон. Он небрежно раздвинул трубку.
- Да, я слушаю! Что? Почему? Ах, вот как... Ну-ну. На все условия? Ну что же... Я рад! Так можем начинать? Большое спасибо!
- Хорошие новости! - сообщил Лэйн, пряча мобильник. - Стайс, Збарин и Порецкий заранее согласны на наши условия и уже оформили и зарегистрировали договоры по локальной сети. Их не будет на конференции, и мы можем начинать прямо сейчас!
- Я поздравляю вас! - воскликнула Стижская.
- Очень рад! - добавил Грут и, когда все сели, взял слово первым.
- Мисс Райт, мистер Краун, - учтиво начал он. - "Модест" в моем лице выражает искреннее восхищение вашим проектом и уважение к столь великим и благородным помыслам. Ваша идея находит полную поддержку у руководства "Модеста", которое я имею честь представлять...
Эриэн заметила в глазах Лэйна промелькнувшее нетерпение. "Всё игры, игры..." - отдалось в ней. "От этого никуда не деться. Лучший способ не отказываться "играть в игры" - умение хорошо играть. Тебе ли не знать этого?" - возразила она в ответ. Иногда они могли вести такие мысленные переговоры. Это удавалось лишь при особом расположении Луны и Сатурна. А Грут заливался соловьем, и смысл его речей сводился к следующему. "Модест" готов сотрудничать со "Звездой Кристалла" (так назывался фестиваль), но выдвигает одно, совершенно незначительное условие. На острове "Золотой шлюп" у "Модеста" имеется филиал - творческий центр молодых художников. Будет полезным для общего дела, если генеральные директора "Звезды Кристалла" слетают туда буквально послезавтра, чтобы хозяйским оком оценить талант живописцев и отобрать для фестиваля работы самых достойных...
- Мы выражаем надежду на ваше согласие, которое послужит дополнительным кирпичиком в строительстве самых дружественных и прочных отношений между нашими компаниями, - вежливо закончил Карл Грут свою речь и вежливо склонил голову.
Эриэн и Лэйн переглянулись. Предложение было интересным, тем более что Эриэн любила живопись и графику, а кристально чистая репутация "Модеста" исключала возможность какого-либо подвоха. Но... Лэйн вдруг смущенно сказал, кашлянув:
- Прошу прощения. Послезавтра я никак не могу. У меня назначено чрезвычайно важное дело. Оно не терпит отлагательств. Мне очень жаль, но я вынужден отказаться. Зато Эриэн полностью свободна. Надо сказать, в обозначенной вами сфере она разбирается куда лучше меня.
Эриэн ничего не понимала. Какое у него ещё дело? Вчера они проектировали недельный план, и четверг оставался "бегущим", то есть, предназначенным для дел, возникающих по ходу... Но она промолчала.
- Конечно, разумеется, - Карл Грут рассыпался в дипломатических выражениях, но ясно дал понять, что, хотя в принципе такой вариант возможен, но реально Эриэн требуется спутник. Нехорошо, если молодая незамужняя девушка путешествует одна...
Очевидно, почтенный Карл Грут был мало наслышан о межпространственных вояжах Эриэн Райт.
И тут встрепенулась внимавшая до сих пор чужим словам Элена Стижская:
- Прошу прощения... А что, если "Джуни" направит своего представителя?
Карл Грут расцвел:
- Великолепно! Если это будет не человек со стороны, а заинтересованное лицо - тем лучше! А кого изволите рекомендовать?
Эриэн знала наверняка, чью кандидатуру выдвинет достопочтенная Элена. В последнее время "Джуни" активно позиционировало молодого оперного тенора Лика Авенталя. Но Стижская сказала:
- Если мисс Райт не возражает, её спутником может стать Кристофер. Это самый достойный и успешный выпускник "Джуни".
Мисс Райт возражала, да ещё как! Но личные амбиции не являются уважительной причиной для отказа выполнять рабочее задание. И потом, отказаться - значит подвести общее дело... И пришлось ей соглашаться. Тут же был оформлен долгосрочный контракт, последовали улыбки и цветистые пожелания. После этого Стижская и Грут раскланялись, преподнеся Эриэн и Лэйну небольшие сувениры: круглые медальоны на цепочках. Внутри каждого скрывалось изображение двух рук, соединившихся в дружественном рукопожатии. Рисунок был нанесен золотым напылением на прозрачном голубом фоне, а корпуса медальонов сверкали серебристым блеском какого-то сплава. Они свободно умещались на ладони. И вид этой небольшой круглой вещицы почему-то встревожил Эриэн. Вернее, вызвал незнакомое чувство. Словно смутное воспоминание о давно забытом беспокойном сне. Она захлопнула крышку. Но серебристый диск привел её в ещё большее замешательство. Что такое?.. Где она раньше это видела?.. Психологи в таких случаях говорят: "Настойчивее запрашивайте свою память, и вы получите то, чего так долго ждали". Но память сделала увертку и не далась в шенкеля. Эриэн осталась ни с чем. Тем временем Лэйн собрал документы и повернулся к ней:
- Можем ехать. Ты не откажешься со мной пообедать?

В ресторане Эриэн дала волю чувствам:
- Предатель! Как ты мог меня так подставить?! Друг, называется! И почему ты всё время так стараешься навязать мне этого Кристофера?! С ума вы все посходили, что ли?! Я уверена, что ты этих авантюристов предупредил заранее и всё спланировал!
Лэйн участливо выслушал, поставив локти на стол и положив подбородок на переплетенные пальцы. Потом проговорил мирно:
- Что ты кипятишься? Ни фига я не планировал. Откуда я мог знать, что эта старая лиса будет настаивать именно на послезавтрашнем дне? Что он вообще вылезет со своими условиями? А Стижская... я и не подозревал, что Кир всё ещё под её попечительством. Уверяю тебя, это чистой воды совпадение. Случай... В жизни случаи бывают самые разные - от пустяковых до судьбоносных. Иногда, правда, один может оказаться и тем, и другим. Но что делать?
- А что за срочные дела в четверг? Ты ничего об этом не говорил!
Лэйн немного помрачнел, убрал со стола локти.
- Ольга скандал закатила. Ну, что я весь отдаюсь работе, что мы редко бываем вместе... И поставила условие: либо в четверг мы куда-нибудь едем, либо - развод. Так что деваться мне некуда.
- Зачем она устраивает весь этот цирк? - невольно вырвалось у Эриэн.
Дело было в том, что за браком Лэйна и Ольги стояла не совсем чистая история. Как-то раз Лэйн не поладил с одним очень влиятельным лицом, которому до этого проиграл к тому же в очко кругленькую сумму. Всё это происходило в изрядном подпитии. А наутро мучавшемуся с похмелья непутевому игроку принесли повестку в суд... Впрочем, дело можно было уладить мирным путем. И даже двумя способами: или возвратить долг с процентами в течение недели, или жениться на кузине истца. В последнем случае долг можно было не возвращать, но только если в течение срока брачного периода, указанного в контракте, ни одной из сторон не будет подано прошение о разводе. Ну и... "Долгов у меня накопилось немало, - рассказывал тогда Лэйн вернувшейся из очередной командировки Эриэн. - А Ольга приглянулась. Она много чего говорила: что давно меня любит, что мечтает обо мне и так далее... Ну что... Красивая молодая девчонка, можно сказать, просит моей руки! - Лэйн дурашливо усмехнулся. - Что прикажешь делать? Мне вскружило голову, и я согласился. Потом я понял, что богатый кузен просто удовлетворил прихоть своей капризной сестрицы... Я был ей нужен ради престижа, из-за фамилии. Теперь Ольга, едва где-то появляется, сразу объявляет, чья она жена. Ну ничего, живем...". Эриэн тогда побранила его за легкомыслие, а встретив новоиспеченную госпожу Краун, узнала в ней свою давнюю приятельницу, которую не видела сто лет и которая приходилась ей крестной. Эриэн для Ольги была авторитетным человеком, которому она доверяла больше, чем себе.
- Понятия не имею, - отрешенно ответил Лэйн. - Семья у нас чисто фиктивная, по контракту. Ольга свободно ходит налево, я тоже. Не понимаю, чего ей вздумалось скандалить именно сейчас.
- А когда заканчивается контракт?
- Через пять с половиной лет.
- Да, долго тебе ещё... Ну ладно, бедолага, спасай брак! Я потерплю.
- Да чего терпеть-то - всего полдня?
- Полдня?! Неделю не угодно ль?!
- Как неделю? - Лэйн был по-настоящему ошарашен.
- Неделю, радость моя, - злорадно подтвердила Эриэн и вытащила четыре зеленых билета: два туда, два обратно. - Чем ты слушал? Ты думаешь, такие дела одним махом решаются? Прилетим, обоснуемся, наладим контакты с местным населением... И сам отбор! Там же больше сотни художников, и у каждого по нескольку работ.
- Да клянусь здоровьем, я не предполагал! Как же я тут без тебя? Нет, это произвол. Надо что-то придумать...
- Ладно тебе! - устало махнула рукой Эриэн. - Звони, если что. А так - ну, покрутись, сам виноват.
Лэйн крепко задумался. Он не ожидал такого поворота.

[Sovyonok]

* * * * *

Среда прошла в предпраздничных хлопотах. Вечером Эриэн записала своё поздравление к юбилею Арсения Владимировича Наумова, извинилась перед ним лично, что не сможет присутствовать на празднике и передала запись поздравления Юлии со всеми наставлениями.
Утром Эриэн отправилась в аэропорт. Она печально думала о том, что ВИГ - это ничтожная молекула в необъятных просторах Вселенной, что, сколько бы они с друзьями ни боролись за добро, гармонию и справедливость, несправедливости всё равно будут твориться повсюду. Ещё Эриэн размышляла о Лэйне с Ольгой. До тех пор, пока не вышла из автомобиля и не увидела перед собой охапку белых роз в руках Криса.
- Доброе утро! - ненавязчиво сказал он и улыбнулся. Эриэн с трудом очнулась:
- Доброе, - ответила она, стараясь говорить приветливо. Не терзать же человека только из-за того, что он тебе не по душе. Кира это окрылило.
- А я давно вас не встречал! - объявил он, сияя. Они в это время подходили к сверкающему сверхзвуковому лайнеру с гостеприимно поданным трапом и стюардессами, сиявшими не хуже Кристофера.
- Дела... - задумчиво сказала Эриэн. Её спутник торопливо спросил:
- Я слышал... это правда, что вы один из директоров фестиваля искусств?
Вопрос не был странным, потому что вся работа Эриэн и Лэйна была тщательно скрыта от внимания прессы, и на публику просачивались самые незначительные сведения. А Эриэн знала по опыту, что, чем меньше говоришь в процессе, тем удачнее будет результат, и была довольна такой конспиративностью. Однако сейчас её словно что-то подтолкнуло, и захотелось рассказать о работе. Она объяснила:
- Автор идеи один. Это Лэйн Краун. Но он попросил меня помочь, и сейчас мы равноправные хозяева этого действа...
- Господин Краун - ваш близкий друг, - деликатно заметил Кристофер.
- Да, самый близкий, - подчеркнула она.
- А как будет называться фестиваль? - снова спросил он.
- "Звезда Кристалла".
- О! Это очень красиво. И заманчиво! - восхитился Кир. Взгляд его стал кокетливо-хитроватым.
- И трудно, - добавила Эриэн. Она поняла, что он взял на вооружение "Звезду" и вознамерился покорить и эту вершину. Они поднялись по трапу, вошли в салон и сели в удобные кресла с бордовой обивкой. Только тут Эриэн как следует взглянула на Криса и рассмотрела, что на нем были голубые джинсы и пестрая широкая рубашка навыпуск с распахнутым воротом. Видимо, Крис решил презреть условности, касающиеся деловой поездки. На шее виднелась крупная цепочка из белого металла. Это напомнило Эриэн подаренный вчера медальон, и беспокойное чувство чего-то забытого снова всколыхнулось в ней.
- Кристофер, вы верующий? - спросила она с интересом.
- Конечно. Я глубоко чту десять заповедей и стараюсь им следовать, хотя и не всегда получается.
- Надо же! - вырвалось у неё. Крис лучезарно улыбнулся:
- Я понимаю, что в это трудно поверить. Ну что поделаешь, раз я такой! Ну разухабистый, ну... там, не знаю, кутила, гуляка, донжуан... может быть.. Ну такой вот! Но верую же!
- Я вовсе не это имела в виду. Мне казалось, что вы наоборот слишком примерный.
- Это я примерный? - он засмеялся непосредственно. - Я, скорее, великий и ужасный... Хотя, в детстве, наверное, был примерным, флюидным таким...
- А где вы родились? - спросила Эриэн, втягиваясь в разговор. - Вы ведь не с этой грани?
- Нет, - вздохнул он. - К сожалению, не помню прошлого. Вернее, но мелкими штрихами. Как зовут, сколько лет... анкетные данные.
- Да? А самое первое четкое воспоминание?
- Ну как же! Полная неспособность двигаться!
Тем временем лайнер, набрав высоту, поднялся над облаками и взял курс на остров "Золотой шлюп".
- Понимаете, я был почти смертельно ранен, - рассказывал Кристофер, потряхивая своей роскошной гривой, которая на сей раз была превращена в однородную черную пушистую массу с беловатым налетом "седого" мелирования (видимо, Кир понимал, что это придает ему царственный вид). - Меня подобрали волны лесной королевы Ланоры. Вылечили, выходили, я сам потом вступил в эту армию... - и он поведал свою историю. Эриэн слушала с нескрываемым интересом. "Значит, он тоже с самого начала изведал дыхание других миров... И каких! Нимфы, дриады, кентавры, девственные леса и поля... Понятно, откуда в нем эта восторженная сентиментальность. А он чует поэзию, стервец!".
- ... потом я жил в Сопределье, в Империи, а потом пришел на S-грань.
Империю Эриэн знала, даже была там один раз, но недолго. И, как выяснилось, в другой области, не там, где Кристофер.
- А вы... как пришли? Тоже свободно путешествуете по горизонталям?
- Нет, это лишь мечта для меня, - и он проникновенно посмотрел на Эриэн. В его взгляде можно было прочесть мольбу каким-то образом так подействовать на него, чтобы он тоже мог проникать в параллельные пространства. Кир выглядел так забавно, что Эриэн рассмеялась:
- Это ведь не какой-то волшебный дар. Всё объясняется научно.
Кристофер вздохнул. Ему неважно было, как это объясняется, он просто горел желанием открыть для себя огромную Вселенную. О первом он скромно умолчал, а второе сказал вслух.
- Это зависит от свойств биополя, - стала просвещать его Эриэн. - У некоторых людей его параметры неустойчивы и способны к трансформации. Это позволяет многое суметь или хотя бы почувствовать. Близкую опасность, чужую боль, мысли (Кир смутился), соседние и дальние миры... Вот меня не покидает ощущение, что у вас что-то болит.
Он широко и удивленно раскрыл глаза.
- Да, правда. Это на последнем концерте на меня декорация упала. Я увернулся, но плечо всё же расцарапал.
Тут уж Эриэн удивилась:
- Разве не могли вылечить? В самом завалящем медпункте любые раны за минуту убирают! И шрамы тоже.
- Я просто не успел. Не беспокойтесь, это не стоит вашего внимания.
- Нет, как это не стоит? - возразила Эриэн. За годы жизни на S-грани она отвыкла от мысли, что у кого-то что-то может болеть. - Покажите, будьте любезны, вашу царапину.
Кристофер закатал рукав. Немного выше локтя шла глубокая темная полоса, сантиметров десять длиной. Эриэн тихонько охнула.
- Да ничего страшного, - поспешно сказал Крис. Но она, не обратив внимания, напрягла ладонь и несколько раз провела рукой над багровой полосой вверх-вниз. Царапина стала бледнеть, а потом пропала.
Глаза Кристофера стали напоминать небольшие тарелочки.
- Эриэн... - выговорил он. - Вы фея? Это чудо... Спасибо!
- Какая ещё фея? Просто у меня получается, слава Богу.
- Скажите, а на S-грани все такие? - жалобно спросил он. - Ясно, почему никто не болеет.
- Нет, нет, Кир, я же говорю: всё зависит от энергополя.
- Ой, а где можно проверить, какое поле у меня?
- Ну, где... Например, у нас в ВИГе есть подходящий диагност...
- Да? - встрепенулся он. - А как записаться на прием?
Эриэн снова рассмеялась от души:
- Не надо записываться! Диагност - это диагностический блок, специальная такая камера, напичканная электроникой. Там компьютер сам всё сделает! Приходите.
- Замечательно! И можно вспомнить прошлое?
- Нет, - с сожалением ответила Эриэн. - Я бы и сама хотела... но нет. Вы просто получите описание своего своего биополя по разным параметрам.
- Ну ничего. Я всё равно приду, - пообещал Кристофер. Мимо проходила стюардесса со столиком еды и напитков. С разрешения Эриэн, Крис взял ей земляничный коктейль, а себе винограду. Цепочка опять блеснула в треугольном вырезе рубашки.
- Значит, это крест? - спросила Эриэн, указав подбородком на сплетение металлических колечек. Кир проследил за её взглядом и сказал:
- Нет, крестик я сегодня забыл на бортике бассейна. А это... это было на мне с самого начала. Не пойму откуда, но значок мне нравится.
- Можно? - Эриэн потянулась к цепочке, задержав руку на полпути.
- Ох, да конечно! - он дернул значок из-под рубашки, и тот лег Эриэн на ладонь. Кристофер подался вперед, чтобы ей было удобнее рассматривать.
В принципе, ничего особенного. Двухмачтовый бриг, а под ним якорь. Всё это в окружении восьмиконечных крохотных звездочек. Но опять поднялось щемящее чувство чего-то важного, но оставшегося в далеком и забытом прошлом... Пожалуй, то же самое Эриэн испытывала, когда слушала песню Кристофера в "Старлайте". Что же... что же это?!
- Если вам нравится, возьмите себе, - услышала она хрипловатый голос Кира. - Я буду только счастлив.
- Да нет, - Эриэн возвратила значок на место. При этом она случайно коснулась ключицы Кристофера, чем ввергла его в смятение. Для неё это было нежелательно, и она решила отвлечь его:
- Кир, вы знаете, что за надпись идёт по ребру значка?
- Нет... Мне незнаком этот язык.
- Просто у меня такое ощущение, что я уже где-то видела такой значок.
- А с вами я знаком как будто вообще тысячу лет! - беспечно заявил Кристофер, не забывая предпринимать новые попытки к заигрыванию. Эриэн погрозила ему пальцем. Кир широко улыбнулся и прижался к спинке сиденья, медленно и томно моргнув при этом. Серьезное настроение полностью оставило его, а Эриэн это было ни к чему.

Их приняли с почестями и разместили в лучшем отеле. На следующий день Эриэн приступила к работе. Среди воспитанников "Паруса" - так назывался здешний филиал "Модеста" - было много талантливых личностей. Работа шла легко и с удовольствием. Эриэн упивалась эстетикой, а постоянно вившийся вокруг неё Кристофер пользовался тем, что его возлюбленная задумчива и в хорошем расположении духа. По этим двум причинам Эриэн не очень замечала Криса или была увлечена очередной картиной и не обращала внимание на рослого напарника. Но, так или иначе, вся неделя прошла без единой ссоры между ними. Эриэн более-менее притерпелась к постоянному присутствию Кристофера и уже не так возмущалась в душе некоторым его бурным выходкам. Погода была чудесной: солнце не палило, а мягко обогревало остров, на море не случилось ни одного шторма. Довольно сильным был только ветер, но это даже нравилось Эриэн, а следовательно, и Кристоферу. Попутно они осмотрели все музеи и памятники архитектуры. Дело не обошлось без яхт: Эриэн всегда любила паруса и теперь вспоминала морские приключения, в которые попала три года назад в одном дальнем пространстве. Кристофер вздыхал и облизывался.
Наконец дело было сделано, и двадцать молодых художников были включены в список участников фестиваля. Все их работы заслуживали одобрения, но больше всего Эриэн запало в душу одно внеконкурсное полотно, имени автора которого ей так и не удалось узнать. Эта картина долго вспоминалась ей впоследствии. Она была выполнена в мягких синих тонах. На полотне сливались две стихии: небо и море. И нельзя было сказать, где заканчивается первое и начинается второе, только внизу океан катил несколько складчатых параллельных волн, "текущих" на зрителя. От них по бокам поднималась туча сверкающих брызг, будто морская бездна разверзалась. Но брызги сверкали не от солнца. Свет шел от крыльев большой белой птицы, которая взметнула их во взмахе, так что каждое крыло плавно изгибалось посередине, а кончики длинных маховых перьев тоже изгибались - кверху. Крылья вздымались неистово, излучая свет и словно вторя бушующей морской стихии, но голова и длинная шея обреченно спускались к самой воде. Казалось, ещё немного - и тонкий белый лебедь будет поглощен бездной... Возможно, он погибал от смертельного удара, который нанес ему другой лебедь - черный. Крылья его были распростерты выше и неотступно реяли в вышине. А может, черный лебедь сам хотел защитить белого от чего-то неотвратимого? Ибо победителем он себя не чувствовал: голова его тоже была склонена вниз, и поза выражала обреченность. Лишь крылья более сильно цеплялись за небо, более уверенно лежали на потоках воздуха... Настолько прекрасной и печальной в своей неизбежной трагичности была эта картина, что в первые секунды у Эриэн перехватило дыхание, по коже пробежала россыпь мурашек, а в душе поднялась щемящая грусть, словно "Две птицы" - так называлась картина - могли иметь какое-то отношение к судьбе научного сотрудника отдела межпространственных связей ВИГа Эриэн Райт... Она хотела спросить, какова настоящая идея "Двух птиц", но в тот раз её отвлек Кристофер, восхитившийся "Амазонками в конном виде". "Ну я тебе!" - несердито подумала Эриэн. Тут же её позвали в другой зал... в общем, она так и не узнала имени художника, написавшего "Двух птиц".

В последний день, накануне отлета, когда все вещи были уже уложены, Кристофер подошел к Эриэн и тихо спросил:
- Скажите, вы не сердитесь, что меня вам сюда навязали?
Эриэн опешила. Такой серьезной откровенности от беспечного "мотылька" не ожидалось даже при терпимом к нему отношении.
- Ну что вы, - не сразу ответила она. - По-моему, всё было нормально.
Наверное, это вышло не совсем удачно, потому что Крис отошел к стене, где стоял холодильник, опустил голову и так же тихо и честно признался:
- Я знаю, что вы желаете... желали бы видеть на моем месте кого-нибудь другого... но раз уж так получилось! Я не хотел и не хочу причинять вам неудобства, и если бы вы сразу сказали, что... в общем, я ушел бы. Но...
- Кир, ты чего? - обеспокоенно спросила Эриэн. Это "ты" вылетело само собой, нечаянно. Она подошла ближе. Он поднял глаза и с мученическим видом проговорил:
- Я люблю вас, - развел руками, и это было безмолвным "и ничего не могу с этим поделать".
- Я понимаю. Но почему ты решил...
- Разве я очень плохой? - как-то наивно, по-детски растерянно сказал Кристофер и взялся за угол холодильника.
- Да, - с нажимом проговорила Эриэн. - Очень. Ну просто хуже не бывает. Что ты такое говоришь? С чего ты занялся самобичеванием?
Он улыбнулся осторожно и снова спросил:
- Но вы ведь не скажете мне сейчас "да"?
- Разумеется.
- А... потом? Когда-нибудь? Я буду ждать сколько надо. Всю жизнь.
- Я не знаю, - честно сказала она. - Ни один человек не может предсказать, что ждет его через минуту, что говорить о целой жизни! Знаешь... я люблю одного человека, - Эриэн опустилась на стул. Она сама не знала, почему решила доверить свою тайну этому человеку, почти незнакомому и всё-таки не столь уж ей симпатичному. Может, материнское чувство проснулось? Ибо сейчас Кир походил на ребенка, потерявшегося в универмаге.
- Люблю уже много лет, - продолжала она. - И не думаю, что забуду его.
- Кто знает? - отозвался Кристофер. - Всё равно... У меня такое же положение, как у вас... - он оторвался от холодильника, шагнул к Эриэн и встал перед ней на колени.
- Ну пожалуйста, - моляще прошептал Крис, дыша Эриэн прямо на руки. - Не гоните меня. Можно я буду вашим другом? Или хотя бы приятелем? Или незаметной тенью, чтобы вы в любой момент могли на меня рассчитывать. Я... я положу к вашим ногам все дары, какие только есть на свете, и не посмею ничего попросить взамен! Я буду только счастлив, если это принесет вам хоть каплю радости...
Эриэн провела рукой по его пушащимся лохмам и сказала:
- Другом? Возможно. Только не смей меня задаривать. И не убивайся так, слышишь? Если мы будем друзьями, то только на равных. Но не требуй от меня большего.
- Клянусь, - быстро и торжественно шепнул Кир. Он словно ожил. - Я обещаю не быть мухой.
- Что?
- Назойливым, - пояснил он, а в глазах появились одновременно и ласковая доброта, и лукавые чертики.
- Смотри у меня!
Кристофер засмеялся и легко ткнулся лбом в её ладонь.

Две птицы

_ _ _ _ _ _ _

Выражаю благодарность Ла Гиру за сканирование, а Сергею на Форуме - за реставрацию изображения.

[Sovyonok]

* * * * *

Едва вернувшись в родные пенаты, Эриэн заподозрила неладное. Все суетились как обычно, но как-то нарочито и даже напряженно.
- Что происходит? - спросила она у Карцева. Тот замялся.
- Может, отдохнешь с дороги?
- А может, скажешь правду? Что случилось?
Николай глубоко вздохнул, как перед стартом. Огляделся и сказал негромко:
- Идем ко мне. Там и расскажу.
Они поднялись в его апартаменты. Николай усадил Эриэн на диван, а сам стал расхаживать из угла в угол.
- Ты давно не была в ВИГе.
- Я знаю. Там авария? Да не томи!
- Нет, всё в порядке. Но ты давно не была в своем кабинете. И не проверяла "Луч"...
- Но я же назначила тебя исполняющим обязанности. Это ты теперь там распоряжаешься.
- Да, да, это всё так...
- Меня в срочную командировку, что ли? - Эриэн начинала терять терпение.
- Не тебя. И не в командировку.
- Ты нормально будешь говорить?!
- Двух человек - в безвозвратную эмиграцию по вертикали, - четко выговорил Николай, остановившись. - Приказ Высших Сфер.
Эриэн закаменела. По вертикали - значит, в мир, недоступный никому, с иными условиями жизни. Нет, с такими людьми всё будет хорошо, они уйдут просто, как в Сопределье. И там тоже будут жить хорошо. Но... это полный отрыв от всего и всех, что держало их здесь. Уход безо всякой надежды хоть когда-нибудь вернуться. Разлука с самыми близкими людьми, со всем привычным и родным. Навсегда. Со времени создания ВИГа и установки "Луча" произошел лишь один подобный случай. На дисплее "Луча" высветилось имя Глеба Орта. Он был сиротой и свободным художником, почти бродягой. Эриэн помнила, как он, услышав печальное известие, почти не расстроился. Как хлопал каждого из друзей по плечу перед разлукой. Как вложил Эриэн в руки кошку Радугу, свою любимицу (её нельзя было брать с собой). Как с неизменной гитарой за спиной шагнул навстречу золотистому рассвету и исчез, растворился в утренней дымке. Но кого - сейчас?
- Почему двоих? - тяжело спросила Эриэн.
- Супругов. Так полагается. Если один, то и второй...
- Ну и?
- Лэйн и Ольга Краун, - как камень бросил Николай.
Воздух вокруг сгустился, время словно замедлило бег. Эриэн отрешенно смотрела на Карцева. Да? А почему?.. Как такое возможно?.. Эти и другие бессмысленные фразы проплывали в голове. Она была сильным человеком. Но что с того? Если у неё забирали того, кем она жила и во имя кого жила, то какой смысл жить дальше?
- Когда? - услышала она свой голос.
- Через три дня. В понедельник.
Три дня. Это масса времени. Хотя за меньший темпоральный индекс не спрячешься: три дня везде останутся тремя днями, в какой мир ни улети. Это закон, действующий лишь в одной ситуации. Но она наступила. И всё равно, три дня - это семьдесят два часа. Четыре тысячи триста двадцать минут. И двести пятьдесят тысяч двести секунд... И не надо раскисать. Не надо! А всё-таки, как это - я больше никогда его не увижу? Как? Когда позади столько всего... Вот именно: позади. А фестиваль?!
- Все уже знают?
- Да. Такая весть разлетается быстрее света.
- И... они тоже?
- Да.
- А где они сейчас?
- У себя на даче. Эриэн, ты уверена, что тебе ничего не нужно?
- Нет, нет, - она решительно встала и направилась к лестнице.
Николай с видом заполошной наседки догнал её.
- Ты куда? - страшным голосом спросил он.
- К ним, конечно.
- С ума сошла? Одна, не отдохнув, под вечер?!
- Николя, не надо, - тихо попросила Эриэн.
Так же тихо она появилась на пороге их усадьбы. Ожидая застать Ольгу в истерике, Эриэн была несказанно удивлена, увидев радость в серо-голубых глазах крестной. Поговорив с ней, Эриэн убедилась, что Уход Ольга воспринимает легкомысленно и жизнерадостно, словно переезд на океанское побережье, где царит вечное лето. Когда Ольга уехала рассказывать ошеломляющую новость всем, кого знала, Эриэн выразила недоумение по поводу её реакции, но Лэйн возразил:
- А что мы знаем о Запределье? Может, так оно и есть? Вертикаль же почти не исследована.
- Так ты тоже радуешься? Понятно... - Эриэн стало очень горько.
- Я? Кто тебе сказал?
- Да никто. И говорить не надо. Видно по тебе.
- Я же актер, Ришка. Не только по профессии, но и по жизни. Актерам часто приходится надевать маски, переступая через собственную боль. Что же делать.
- Ну, а... "Звезда Кристалла"? Ты назначишь кого-то вместо себя? - упавшим голосом спросила Эриэн. Она едва превозмогала себя.
- А ты как считаешь? - неопределенно сказал Лэйн.
- Не надо. Если не будет тебя, то не должно быть и фестиваля. Это твоя идея и твоё детище.
- А ты?
- Одна я не справлюсь, а... видеть кого-то на твоем месте не хочу.
- Да? Ну что же, ладно. Пусть будет так, - задумчиво произнес Лэйн. Он как-то слишком легко согласился. Обычно его невозможно было уговорить отступить от начатого.
- Какие планы на выходные? - спросила Эриэн так, словно ничего не произошло.
- Завтра - отменять всё, что связано... было связано с фестивалем. В субботу - прощальный банкет для всех друзей и знакомых. А в воскресенье... посмотрим. Ты знаешь, будет карнавал. На Площади.
- На банкет я не приду. Только на карнавал.
- Понимаю. И не обижаюсь, - Лэйн улыбнулся, заметно через силу. И попросил:
- Останься на ужин, а?
Но Эриэн покачала головой:
- Не могу. Дома с ума уходят.
- Сообщи им. Не сойдут до завтра.
В этот момент раздался истошный трезвон в ворота. Эриэн и Лэйн выскочили во двор. В ворота чуть ли не ввалился молодой парень с простым и ясным лицом.
- Здравствуйте! Извините, что поздно...
- Вы кто, молодой человек? - озадаченно спросил Лэйн.
- Марьюшкин Алексей, младший научный сотрудник инженерно-электронного отдела ВИГа... Вот, - он протянул Эриэн удостоверение. Она повертела корочки в пальцах и вернула юноше. И вспомнила:
- А я видела вас тогда, во время аварии на вспомогательном блоке!
- Вот-вот! Только я недавно в ВИГ пришел, вы уже сдали полномочия.
- Господин Марьюшкин, вы не очень-то вежливы с девушкой, - недовольно сказал Лэйн.
- Простите... У меня и в мыслях не было... Вы знаете, у меня очень важное сообщение!
- "Луч" ошибся?! - вырвалось у Эриэн.
- Только в одном: миссис Краун должна уйти раньше на сутки. Не в понедельник, а в воскресенье. Мисс Райт, Николай Петрович срочно вас вызывает. Он хочет, чтобы вы лично сняли показания с "Луча".

* * * * *

Было десять часов вечера, когда двое мужчин и девушка вошли в секретный отдел Всемирного Института Гармонизации. Там их ждал Карцев. Эриэн уселась в мягкое вертящееся кресло. Но на столе перед ней был не суперкомпьютер на биомолектронных кристаллах, а кристалл обычный. Вытянутый, восьмигранный, закрученный на пол-оборота вправо, похожий на гигантский карандаш. Вернее, он был не на столе, а в столе. Он врастал через стол, пол и многочисленные перекрытия прямо в толщу планеты. Эриэн утверждала, что кристалл пронзает насквозь шарик, на котором они живут, образуя материальную ось вращения планеты. Сейчас она заметила, что "Луч" - так, собственно, кристалл и назывался - испускает сине-зеленоватое свечение. Да, так было и тогда, с Глебом.
- Мы-то можем читать информацию только через сигнальный преобразователь-дешифратор, - объяснил Карцев Лэйну. - А у Эриэн прямой контакт.
Девушка вздохнула и, закрыв глаза, прижала обе ладони к кристаллу, прикоснулась лбом к холодной ребристой поверхности. И сразу увидела себя в деревянной келье. Той самой, где впервые встретила Клиона. Вот и он сам - читает у стола какие-то книги. Обернулся, когда Эриэн шевельнулась.
- А, здравствуй, дочь моя. Я ждал тебя.
- Здравствуйте.
- Вижу, главное ты уже разумеешь...
- Так это правда?
- Да, увы. Я знаю, Эриэн, тебе очень больно. И будет ещё больнее. Но всё проходит.
Эриэн промолчала.
- Конечно, этого могло и не быть, - медленно проговорил Клион. Она вскинула голову. В глазах дрожали слезы.
- То есть как?!!
- Этого могло бы не быть, и Лэйну с его женой не пришлось бы сейчас уходить в Запределье. Причина всему - ты, Эриэн, - Клион сказал это очень мягко, даже ласково. И спокойно.
- Я?!!
- Ты... Помнишь, в тот раз, когда ты помогла Лэйну Крауну оставить сонм темных сил, я сказал, что ты сделала больше, чем могла.
- Да. Ну и что?
- Ты отобрала его не только у нечистого, но и у Запределья, в которое он должен был уйти ещё тогда. Это была его судьба, его путь, его алгоритм Дороги. Но тебе удалось отодвинуть локальный срок ухода Лэйна. На время. И сейчас это время подошло к концу.
Эриэн плакала уже не стесняясь. Что делать, если слезы льются сами...
- Утешься, Эриэн. Не предавайся унынию. Беды человеческие скоротечны, и твои - тоже. С Лэйном должна идти его законная супруга. Браки всё же свершаются на небесах, и да не разъединит человек соединенное Богом... Ольга должна уйти на день раньше.
- Почему?
- Это знать не тебе и не мне. Так надо. А теперь вытри слезы. Тебе пора обратно.
- Ещё только один вопрос... Им там в самом деле будет хорошо?
- Об этом не беспокойся. Они будут счастливы.
- Это главное, - прошептала Эриэн. - Спасибо...
- Клион коснулся её посохом, и келья растаяла. Эриэн открыла глаза и снова увидела себя в рабочем кабинете. Николай и Лэйн смотрели на неё. Алексей следил за показаниями приборов.
- Всё, ребята, - устало сказала она. - Всё верно. Ольга идёт в воскресенье, Лэйн - в понедельник. На рассвете. Это всё.
- Я отвезу тебя, - предложил Лэйн.
- Уже поздно, вам лучше ехать домой. Я сам провожу Эриэн, - сказал Николай. Лэйн посмотрел неодобрительно, но спорить не стал.

* * * * *

Карнавал в честь уходящего лета расцветил город всевозможными палитрами красок, узорами из цветов, гирлянд, воздушных шаров, лентами серпантина и кружочками конфетти. В сумерках уже начинали светиться праздничной иллюминацией дома, улицы, перекрестки, мосты... Но самой яркой, шумной и многолюдной была, конечно, городская площадь: положение обязывало.
Эриэн явилась на карнавал в костюме Кармен из черного и алого шелка и черной, с серебристыми блестками полумаске. Ей не очень-то хотелось идти (попробуйте-ка улыбаться, петь и танцевать, когда внутри всё обрывается от тоски и боли), но она сказала себе: "Он тоже будет там, а я делаю это ради него", перекрутила в себе, как могла, всю душевную бесприютность, и... карнавал уходящего лета закружил её, признав полностью своей. Настроение немного улучшилось, когда из общей толпы вынырнул Лэйн, тоже в простой полумаске. В этот вечер они уже не расставались.
- Как я выгляжу? - спросил он, наклоняясь к уху Эриэн.
- Великолепен, как всегда, - сдержанно-похвально ответила она. Он в самом деле был хорош в элегантном черном костюме с белой манишкой и в цилиндре.
Танцы, медленные и быстрые, песни, состязания, турниры, фейерверки - всё перемешалось на этом празднике... Завершился он гигантским салютом. Но несмотря на всё, сердце у Эриэн ныло.
Когда всё закончилось, Лэйн повез её к себе - ужинать. За столом, при зажженных свечах он признался:
- Давно так чертовски не уставал!
- Это от нервов. Всё-таки...
- Да, наверное. Но и годы мои уже...
- Перестань. Ты всё время брюзжишь про возраст, а сам как ребенок.
- Ришка... Я хотел тебя попросить. Ты не могла бы сегодня остаться ночевать? Дом ведь всё равно пустой, а одному как-то...
- Неужели ты думаешь, что это будет правильно?
- А почему нет? Мы можем всю ночь сидеть и разговаривать. Неужели нам совсем-совсем нечего сказать друг другу? Напоследок.
Эриэн вспыхнула. А Лэйн продолжал:
- Ведь один раз так уже было. Так же горели свечи. И ты сидела рядом и держала меня за руку. Тогда, в Замке...
- Что?! Ты... это... помнишь?!
- Помню, Ришка. Хоть и смутно, как сон... Сначала дурной, а потом... потом появилась ты. И жизнь началась заново. И это было так легко...
Эриэн опустила голову и закусила губы. Лэйн протянул через стол руку и погладил её по щеке. Она закрыла глаза и как бы легла в эту крепкую ладонь. Голову словно обдало теплом, которое волной прокатилось по спине и всему телу. Последняя ночь. Но её можно было сделать незабываемой, и Эриэн поняла это со всей отчетливостью. Но нет, нет... Нельзя... Как ты можешь?.. И преодолевая нежное поднимающееся томление, она с усилием подняла веки. Лэйн прав: ещё не всё нужное было сказано.
Не сговариваясь, они пошли в гостиную и сели в кресла, стоящие по бокам узкого журнального столика. На столике горела лампа в виде маленького старинного фонаря со множеством завитушек. И начался тихий разговор.
- Лэйн, ты всё помнишь о Замке?
- Более-менее. Отчетливее всего - тот вечер, когда я думал, что - всё, но ты сумела доказать обратное.
- А... как лечил меня, помнишь?
- Дорогая моя, а как ты думаешь, откуда у тебя способность залечивать раны одним мановением руки? Передалось тогда.
- (краснея) Но ведь ты тогда ещё не был свободен?
- Ну и что?
- Значит, этот дар не от Бога?
- (задумчиво) Не знаю, что и сказать... Но ведь это служит добру.
- Да-да. "Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо".
- Ну-ну, не занимайся софистикой.
- Лэйн, можно тебя спросить?
- Нет, конечно же, нельзя. Никогда и ни о чем.
- Ну Лёнушка...
- (подхватывая и целуя её руку) Я клянусь, что буду предельно честен.
- Понимаю, что формулировка примитивная, но... как ты ко мне относишься?
- А ты ещё в Замке не догадалась? - Лэйн сказал это так, что Эриэн вся затрепетала.
- Представь себе, нет. Я тогда была ужасно недогадлива. Да и потом тоже.
- Я тебя люблю, Ришка. Чертовски люблю.
- (после паузы) Нет, ну какой же ты идиот!!!
- Я тебя люблю.
- Ненормальный. Псих просто! (а в глазах нежность) Тряпка!
- Я тебя люблю.
- Я тебя тоже люблю. И всегда любила. Понимаешь?
- Нет, это я тебя всегда любил. С первого мига, как увидел. А ты - тогда, на полянке...
- Интересно, ты догадываешься, какой я хочу задать тебе вопрос? - Эриэн не замечала, что руки их на зеркальной поверхности столика давно уже переплелись и сомкнулись.
- Догадываюсь. Даже знаю.
- Неужели?
- Да. Слушай, ну если бы нам можно было быть вместе... Разве я не женился бы на тебе с самого начала?
- А... почему нельзя?
- Нельзя. Алгоритмы Дороги у нас разные. И до такой степени, что последствия могли бы быть самыми печальными. И это отразилось бы не только на нас с тобой...
- Откуда ты знаешь?
- Знаю. Клион беседовал не только с тобой...
- Эх, ты!..
- Что поделать, девочка моя?! Ну что?!
- Ты всегда был ужасным фаталистом.
- Не спорю. Я всегда восхищался, что ты не такая.
- Чего улыбаешься?
- Я вспомнил... Да нет, не стоит об этом.
- Говори.
- Как я поцеловал тебя тогда, на Рождество.
- А про омелу ты выдумал?
- Нет, я просто заменил слово "любишь" на словосочетание "хорошего человека".
- А помнишь...
Они говорили ещё очень долго. Почти всю ночь. И у него, и у неё в глазах стояли слезы, а губы улыбались... Им нужно было сказать друг другу всё, что не смогли, не сумели, не успели, не решились сказать раньше... А это очень много. Хотя и трудно.
Под конец они уснули, сидя на маленьком диванчике, притулившись плечом к плечу и всё не разнимая рук. Фонарик остался невыключенным.

_ _ _ _ _

[Sovyonok]

* * * * *

Эриэн и Лэйна разбудил звон. Надрывался будильник. Они поднялись, разминая затекшие суставы. Лэйн поймал будильник и выключил его. Но даже тиканье отдавалось в висках одной только мыслью: "Сейчас он уйдет, и я никогда больше его не увижу".
И чувство безысходной тоски опять придавило плечи и скрутило всё внутри глухим отчаянием...
... В предрассветной полумгле они медленно шагали к черте, что лежала у одиноко стоящего вяза. Сейчас они молчали. Вряд ли что-то нужно было говорить. Самые главные и прекрасные слова были сказаны вчера. Когда первый рассветный луч коснется взора, нужно будет... Но до крика, до тошноты не хотелось думать об этом. Шага за три от дерева путники остановились. Небо на востоке становилось светлее и светлее. Из-за горизонта... И Эриэн не выдержала, кинулась к любимому. Но секундой раньше не выдержал Лэйн, и губы их слились в последнем, прощальном, полном горечи поцелуе...
Но из-за горизонта неумолимо показалось жидкое золото восходящего солнца. И Эриэн впервые остро пронзило сознание полного бессилия, когда Лэйн, обернувшись на прощание, сделал шаг. И всё. Пустота. Лишь солнце.
Обрывая последние ниточки с ним, с любовью, с этим местом, Эриэн стремглав бежала прочь. Куда-нибудь. Только подальше от этого места, где им пришлось расстаться навсегда. Подальше от этого мира, который она возненавидела всей душой...

* * * * *

Но прошла та роковая, бушующая в своей противоречивости минута, и теперь её конь, её верный друг в межпространственных путешествиях, её верный Пегас нес свою наездницу по тусклому, молочно-желтому, как бы ватному лучу великой Селены. Эриэн стремилась именно к луне потому, что там, в море Дождей были условия для прямого перехода в любое пространство. Она не знала конечной цели. Просто скакала во весь опор, стремясь оставить позади горестные мысли и воспоминания. Луна приближалась. Вокруг стали промелькивать вихорьки звездной пыли. Всё. Надо работать. Эриэн закрыла глаза, мысленно представила луну и море Дождей на ней, напряглась - и пространственный вектор мгновенно перенес её и коня на нужный путь. Теперь они не могли ошибиться: мчались напрямик к "окну". Пегас фыркнул и начал спускаться в глубину сумрака безводного моря. Дальше... Ниже... Последний взмах крыльев, слабый удар копыт о грунт... Всё. Они точно рассчитали: немного поодаль переливалось голубое свечение в форме вертикально расположенного прямоугольника с размытыми краями. Девушка отпустила коня, и он, прядая ушами, поднялся на крыльях ввысь и полетел на лунную орбиту. Там он найдет невидимый луч, по которому унесется на свои заповедные луга. До тех пор, пока снова не понадобится Эриэн. Впрочем, будет это не скоро.
... Знакомая, привычная вибрация на кончиках вытянутых пальцев правой руки, шаг в серебристо-голубую туманность. Глаза затмила огненно-лучистая вспышка, но лишь на секунду. В следующее же мгновение Эриэн со всех сторон окружила темная вода. Ночь стояла и наверху - на земле того мира, куда Эриэн столь безумно влетела, спасаясь от себя самой. Сначала было желание наплаваться до изнеможения, а потом выбраться на берег и забыться сном на теплом песке, отрешиться от всего... Но когда кожи коснулось громадное соленое море, и Эриэн почувствовала себя в своей стихии, забвения ей уже не захотелось. Она поднялась в верхние воды и поплыла на восток.
Когда стало уже довольно светло, она, оглядевшись, увидела, что поверхность моря слегка серебрится, что вода несказанно прозрачна, а вдали, у самого горизонта сверкает что-то бело-золотое; что в высоком небе ни облачка, зато парят белые птицы. А когда здешнее солнце бросило первые лучи на водную гладь, стало заметно, что оно совсем молодое, светло-искрящееся. Значит, и мир этот - новорожденный, недавно возникший. Она продолжала без устали рассекать гребни волн. И внезапно поняла: ей нечего больше делать в своей жизни. Лэйн ушел в рассвет. Значит, и ей пора. Тоже в рассвет, потому что заката она ждать не могла.
Она вспомнила "Двух птиц" - белого и черного лебедей, уже не парящих, но ещё не упавших в синюю бездну, рассыпавшуюся огнями брызг. "Да, любимый. Мы оба должны отойти туда. Что делать, если ты одним своим существованием нанес мне смертельный удар в сердце? Я найду тебя. И мы будем вместе, хотя бы весь Кристалл рассыпался от этого!".
Бело-золотое сияние приближалось. И стало видно, что это - невиданный берег, берег неземной красоты, берег её мечты. Всё. Она уже у ворот своей цели. Ещё буквально сто метров. Неведомое благоухание коснулось обоняния. Она улыбнулась. Она была почти счастлива!..
... Только в глубине души толкался комочек беспокойства, холодный и жгучий. Это было непонятное беспокойство, не связанное ни с Лэйном, ни с прежней жизнью. Хотя... Эриэн поплыла медленнее. Появилось чувство обрыва, чувство, что ей очень плохо. Но ей-то было хорошо в предчувствии исполнения самого заветного желания. Значит... Значит, было плохо кому-то другому. Да! Именно ощущение чужой боли раньше заставляло... что заставляло? В былые времена Эриэн не задумываясь поспешила бы на помощь. А сейчас... Она рассердилась, потому что всем своим существом была уже там. А если исчезнуть отсюда хоть на миг, вернуться уже не удастся, она это чувствовала. "Как ты можешь быть такой эгоисткой?!!" - взвинтился оглушающий упрек дремавшего до сей поры рассудка. Эриэн перестала плыть вперед. Её раздирали чувство долга и стремление к мечте. "Это единственный шанс..." - "Ты дрянь. Ты думаешь только о себе, о личном счастье. А разве оно возможно, когда несчастливы другие?" - "Я думаю не о себе, а о Лэйне!" - "Лэйну сейчас хорошо. И у него есть жена. Ты там лишняя. А кому-то - плохо. Кто-то зовет на помощь. Неужели человеческие страдания ничего для тебя не значат?! У кого-то несчастье, а тебе плевать?!!" . И Эриэн, сглатывая комок подступивших к горлу слез, бросила последний тоскующий взор на дивный берег, манивший её обещаниями любви и счастья, и стрелой ушла в глубину. У неё не было времени на дорогу к узелку, где смыкаются миры. Пришлось строить "окно" самой, использовав недюжинный запас энергии - благо, в воздухе здешнего пространства недостатка в ней не было.

* * * * *

Она вышла недалеко от ВИГа. Отряхнулась, поморгала, возвращаясь к реальной действительности. И заметила странность: вокруг института толпилась масса народу. Такого никогда ещё не было.
Едва Эриэн приблизилась, как толпа стала расступаться, пропуская её. Люди или молчали или тихо плакали. "Господи, и здесь траур какой-то!". Она вошла в здание. И наткнулась на белого, как мел, Карцева.
- Николя, ну что ещё стряслось? - устало спросила Эриэн. Он схватил её за руки. Его била крупная дрожь.
- Как хорошо, что ты пришла! - судорожно прошептал Карцев. - Мы потеряли надежду. А теперь...
- Да не трясись. Что случилось?
- Пойдем, пойдем. Надо скорей. На второй этаж, где генератор силовых полей, в инженерную...
- Заело преобразователь, что ли? Но его же меняли недавно.
- Врач зафиксировал клиническую смерть, - выговорил Николай. - И, главное, прикоснуться-то к нему нельзя: не удается полностью отключить напряжение.
- Уже удалось! - крикнула пробегающая мимо лаборантка. - Только всё равно бесполезно!
Эриэн начинала понимать: несчастный случай на производстве. Кого-то из сотрудников ударило током сверхвысокой частоты. Требовалось вернусь жизнь. Но как? Она же не умеет оживлять...
На бегу Эриэн спросила:
- Кого у нас так угораздило? Меры безопасности для кого?
- Да Кристофера же! Я же говорю...
- Что?!! Кого?!! - Эриэн аж остановилась. Николай дернул её за руку:
- Пойдем... Нельзя упускать ни секунды. Понимаешь, он пришел в диагностический центр. Проверить биополе. А потом заинтересовался ВИГом вообще. Мы тут ему экскурсию устроили небольшую. А в техническом отделе не знали, что на территории посторонний. Ремонтировали правый отсек генератора и оставили кабель без присмотра. Ну ведь генеральный кабель знает даже сторож! А Кристофера и туда, в инженерную понесло! Мы пикнуть не успели, он задел за провод случайно. И всё.
- Нет, ну это уже слишком... А я что сделаю? Это же не рана. Это конец.
- Да можешь, в том-то и дело! - обрадовался Николай. - Мы, когда сканировали его биополе, ахнули. Микрорезонанс у вас с ним, вот что!
- Не может быть!!
- Может. Сама потом посмотришь. Ну, иди!
Распахнув дверь, Эриэн сразу услышала строгий запах медицины и увидела два белых халата, один из которых принадлежал врачу в узких очках, другой - медсестре с крашеными белыми волосами, собранными в пучок на затылке. Всё это как один миг, а потом она взглядом, как лучом, уперлась в Кира.
С виду нельзя было сказать, что с ним что-то серьезное. Он будто присел вздремнуть. Именно присел, привалившись спиной к панели "Импульса". Только руки странно безвольно лежали по бокам, как плети. И Эриэн, вспомнив своё раздражение там, в море, и безучастную пассивность здесь, в ВИГе, обожглась стыдом и раскаянием. "Истеричка", - со злостью на себя подумала она. Но не время было ругаться. Медперсонал, видимо, понял, что он здесь лишний, но покидать помещение не желал, скромно встав у дверей. Там же поместился Николай. Эриэн присела на корточки около Кира (нельзя, невозможно было бы сказать - "тела"). Сидеть так было неудобно, и она стала на колени. Подумала: что же нужно делать? И взяла его за запястье правой руки, отодвинув вверх резинку рукава вязаного белого свитера.
... Сердце забилось не сразу. Но забившись, взяло с места уверено, заперестукивало ровно, четко, бесперебойно. Грудная клетка поднялась: он сделал вдох. Взмыли в плавном полете ресницы. Приоткрылись губы.
- Ты... - прошептал Кристофер. - Я знал, что ты придешь...

* * * * *

Стоял тихий-тихий апрельский вечер. Тепло было, почти как летом: в этом году рано подул южный ветер, принесший ясную благодатную погоду. Высоко в небе плыли кручи редких облаков. Деревья покрылись зеленым пухом молодых, только что проклюнувшихся листочков, зато в буйной траве было полным-полно золотистых одуванчиков, каждый из которых словно хотел быть крохотным отражением ласкового солнца. Рассыпались узорчатыми трелями соловьи, а по ночам местные коты оглашали окрестности боевыми кличами. Но сейчас их ещё не было слышно, и природа готовилась к отдыху умиротворенно и безмятежно. Пахло свежей травой и теплыми камнями.
Эриэн сидела за письменным столом и сочиняла стихи. Это были хорошие стихи о весне, добре и покое. Рядом жевала воздушную кукурузу Вероника. Жевала и мечтательно смотрела вокруг. Она ждала своего молодого человека, а пока он не пришел, маялась бездельем. Эриэн переписала набело последнюю строчку и подняла от листа голову.
- Всё? - спросила Вероника с набитым ртом.
- Всё...
- Дай почитать!
Эриэн протянула ей листок. Вероника долго и внимательно его изучала.
- Ришка... Как у тебя получается? Это же здорово!
- Ну что ты. Можно сказать - терпимо, - улыбнулась Эриэн.
Тут дверь в комнату распахнулась, и возник Кристофер. С плутовскими глазами и улыбкой до ушей.
- Кри-и-ис! - завопила Вероника, кувыркнувшись с дивана навстречу гостю. Он вошел, пригнув голову, чтобы не зацепиться за притолоку, чмокнул в щечку зардевшуюся Веро. И с почтением подошел к руке Эриэн.
- Здравствуй... - и торжественно вручил ей букет золотистых тюльпанов.
- Привет, - она спокойно улыбнулась. - Где пропадал?
- В Империи... Да я не пропадал, я всего на неделю, у меня там проект. И я же звонил. А ты не брала трубку, - последнюю фразу он выдал с легкой укоризной.
- У меня телефон сломался... Ну ладно, мятежная душа, садись. Рассказывай, как дела.
И Кристофер начал повествовать, не забыв принять живописную позу: одна нога на колене другой, правая рука ладонью вниз - на подлокотнике, левая согнута: кисть на верхней стороне бедра, локоть обращен наружу. От привычки рисоваться его не могло избавить ничто, и даже голову к собеседнику он зачастую поворачивал не прямо, а в три четверти. Но что с ним было делать! Он рассказывал о новых грандиозных замыслах. Эриэн слушала с интересом и одобрением, Вероника - с томным восхищением. Под конец она сказала:
- Как же дико ты работаешь! Сколько на это надо времени и сил!
Кристофер вздохнул, как бы отдуваясь, и сказал:
- Ну, сил достаточно. А времени - тем более: целая бесконечность впереди! Я даже немного тупею, когда пытаюсь это представить.
- Но признайся, Кир, - лукаво улыбнулась Вероника, - что даже очень долгая жизнь ничто по сравнению с вечной молодостью.
Он весело вскинул глаза и брови.
- А у меня впереди как раз вечная молодость! Веро, ты меня недооцениваешь, - и Крис влюбленно посмотрел на Эриэн.
- Да ты что?! - изумилась Вероника. - Это невозможно. Ришка у нас одна такая во всей Вселенной.
- А вот и не одна! А вот и... В общем, я тоже! - вредным голосом сообщил Кристофер и высунул кончил языка. Вероника хлопала глазами.
- Кир, успокойся, - сказала Эриэн и повернулась к подруге. - Но он говорит правду.
- Да вы что, люди?!! Да вам только жениться и жить долго... тьфу!.. Вечно и счастливо!
- Вот-вот, и я об этом говорю уже давно, - сказал Кристофер, делая в воздухе рукой размашистые жесты.
- Ну и что?
- Беспощадно отвергают, - вздохнул он. - Пока...
- Слушай, а давно ты это узнал?
- Что отвергают? Давно...
- Да нет! Что бессмертен...
- И это тоже. Ещё год назад... нет, даже полтора. Когда полез в какой-то кабинет ВИГа, и меня шарахнуло током до смерти.
- Так ты чего? Призрак, что ли?
- Ага...
- Кир, не пугай мне девчонку, - вмешалась Эриэн, но глаза её смеялись. - Веро, не обращай внимания. У меня с этим чудовищем просто микрорезонанс, я тебе уже объясняла.
- Это когда волны биополей накладываются друг на друга?
- Не только просто накладываются, а совпадают по длине волны и частоте колебаний. И, совмещаясь, рождают волны повышенной мощности.
- Ну а при чем тут...
- А тогда тоже так получилось. И у меня была как бы двойная сила, чтобы вытащить оттуда вот этого жиголо, который сводит тебя с ума своими подмигиваниями.
- Но, я извиняюсь, конечно... Ведь излучать может только живой человек. Как же тогда?..
- Ну, во-первых, между клинической смертью и биологической есть определенный промежуток времени. А во-вторых, человек даже после полной кончины продолжает излучать ещё примерно в течение сорока дней. Недаром это отмечено в обычаях...
- Ой, да хватит вам о смерти! - встрял Кристофер. - Я вот ещё что хотел сказать...
- Подожди! - нетерпеливо отмахнулась Вероника. - Ришка, и что? Крис поэтому и стал Кощеем Бессмертным? (Кир сделал страшное лицо и скрючил на руках пальцы) Да?
- Да. Как только его и моя энергетические оболочки вошли в непосредственный контакт, произошла мгновенная коррекция. В сторону жизни, потому что в тот момент мое поле было сильней. Это даже можно считать побочным эффектом.
Кристофер прыснул. Потирая пальцами лоб, сообщил довольно:
- Я теперь на всю жизнь твой побочный эффект, Эриэн! Что бы ни случилось...

продолжение следует
_ _ _ _ _

[Sovyonok]

* * * * *

Шли дни. Полные друзей, работы солнца... Эриэн не забыла Лэйна, она помнила о нем всегда. Но... последние полгода стала признавать, что Клион был прав. Она продолжала думать о Лэйне, но теперь воспоминания рисовали перед ней образ лучшего друга, милого, доброго, с характером обаятельного авантюриста... А тот человек, по которому Эриэн страдала дни и ночи, словно облекся в туманные одежды и отступил под завесу осеннего листопада... Сначала она корила себя за это: "Так-то ты хранишь любовь и верность, Эриэн Райт!", но подумала потом, что для любви как чувства необходимы усилия двоих людей. А одинокое неразделенное пламя в конце концов перегорает, особенно когда иссякает последний ручеек надежды. Эриэн продолжала скучать по Лэйну, ей очень его не хватало, да это и объяснимо: дружба вызывает не такие пылкие чувства, как любовь, зато въедается прочнее. И оттого, что Эриэн перестала сходить с ума, намного легче ей не стало. Потому что она ощущала внутри пустоту, бесцельность своего бытия. Утешали друзья, любимая работа, разные хобби, но всё это не могло заполнить душу. Раньше она жила, движимая любовью. Теперь, когда любовь исчерпала себя, жизнь потеряла всякий смысл. Не было уже в груди того огня, что рождает страсть к жизни. И сердце как бы уснуло и отрешилось от мира.
Эриэн видела усилия Кристофера завоевать её, замечала, что и мама, и друзья её - на его стороне, но... Она по-прежнему не понимала вздымавшегося вокруг Кира ажиотажа. Что в нем особенного, за что в него можно влюбиться без памяти? Миловидное личико? Но это заслуга природы. Хороший человек? Но разве мало других хороших людей? И чем он от них отличается? За что его любить? Нет, они друзья, но Кир ведь на этом никогда не остановится.
Так или иначе, Эриэн не покидало чувство, что она выпала из своей колеи и что колеса жизни провертываются, оставаясь на месте. Правда, впереди был отпуск, который немного скрашивал всё неприятные мысли о действительности.

* * * * *

В отпуск поехали компанией: Эриэн, Вероника, Алексей Марьюшкин (он, кстати, и был женихом Веро), Кристофер, Томаза Ино и её муж Андре. Томаза была ещё одной подругой Эриэн, нисколько не похожей на Веронику. Она сочетала в себе спокойствие, доброжелательность, ясность ума и тихую простоту. Томаза работала врачом-эндокринологом в медицинском центре при ВИГе. Андрей был твердым, решительным, порой даже жестким человеком. Он занимался кибернетикой и вечно спорил с Эриэн о роботах. Он прославлял искусственный интеллект и возможности машин, подчеркивая их ведущую роль в любой отрасли хозяйственной деятельности. "Что касается науки, - говорил Андре, - то здесь о необъятных возможностях электронных технологий можно слагать легенды...". Эриэн не соглашалась, пытаясь доказать, что лишь живому человеку с его душой, разумом и творческими способностями дано познать Вселенную. "Вовсе не компьютеры, - возражала она, - лежат в основе познания мира. Ничего или почти ничего не способны дать науке все эти механистические исследования, основанные на мертвой технике... Только через себя, свою душу, энергетику и разум можно познать Мироздание. Оно ведь живое, и человек тоже - живой. Спору нет, техника должна помогать нам или заменять человека в экстремальных ситуациях, тяжелых условиях труда. Но она ни в коем случае не должна идти впереди человека, а мы не должны жизненно зависеть от искусственного интеллекта. Разве не извлекло человечество урок из всех машинных цивилизаций?". Андре, конечно, приводил свои неоспоримо-каменные аргументы, и в конце концов кому-то третьему приходилось их разводить, ибо каждый ни в какую не хотел уступать.

В Империи Кристофер сразу потащил всех на Побережье Вечного Лета. Его вообще стало привлекать всё, связанное с вечностью. Прибыв на место, друзья пришли к общему мнению, что лучшего желать... можно, но в общем-то не следует. Потому что на Берегу было по-настоящему хорошо. Если взять каждую составляющую этого местечка в отдельности, то ничего особенного, вроде бы, не было. Красивое море, катящее шаловливые волны, нежное солнце, пологий широкий берег с песчаным пляжем. Пляж, кстати, не отличался (вот счастье-то!) особой переполненностью. Уютный парк с чистыми дорожками, каждая из которых вела к своему фонтану, темно-синее небо (здесь никогда не наступала полная темнота) ночью, унизанное тонкими стрельчатыми голубыми звездами... Всё это было и в других местах, и в других мирах. Но на Побережье властвовало такое гармоничное сочетание и того, и другого, и третьего, что хотелось от всей души признать Империю лучшей из лучших, несмотря на очевидную иллюзорность такого суждения.
Первое время они, забыв обо всем, радовались нехитрым природным явлениям вроде лучистого заката или грозного блеска ослепительных молний во время редких гроз. И компания, которой они приехали сюда, сохранялась целостным единством, в котором каждый словно растворяется в друзьях. Но... у всего на свете свои законы, и любая компания, в которой есть и девушки, и юноши, в итоге распадается на пары. Поскольку Томаза и Андре уже были семьей, а Вероника и Алексей уверенно собирались ею стать, то Эриэн ничего не оставалось, как соглашаться на временный альянс с Кристофером. Она ожидала бурных излияний с его стороны по этому поводу, но Крис повел себя на удивление скромно и даже ненавязчиво, чем вызвал скрытое одобрение Эриэн.
Как-то раз, гуляя вдоль песчаной косы, друзья заметили поодаль темнеющие каменные возвышения. Заинтересовавшись, они решили выяснить их природу.
При ближайшем рассмотрении оказалось, что это небольшие скалы. Вокруг них уже не было песка, а росла густая трава.
- Люди, люди, тут грот! - возбужденно воскликнула Вероника, изучая серо-черные глыбы и жуя жвачку.
- Где? - встрепенулась Эриэн и быстро направилась к подруге. Кир устремился следом.
- Да вот тут... не очень заметный... сбоку...
С левой стороны за буйным ракитником и вправду открылось большое полукруглое отверстие.
- Уау! - хрипло сказал Кристофер. - Здесь может быть старинный клад какого-нибудь доисторического пирата... Мы можем поискать...
- Сам ты чудо доисторическое, - задумчиво проговорила Эриэн. - Неужели ты думаешь, что какой-то клад может дожить до наших дней? Нет, просто здесь и так есть на что посмотреть.
Кристофер нимало не обиделся. Он ткнулся носом Эриэн в плечо, отчего его пушистая грива защекотала ей нос. Чихнув, Эриэн сказала:
- Здесь необычайно уютно. И в то же время не совсем спокойно....
- Не, здесь классно! - резюмировала Вероника, лазая по уступам.
- Вот свернешь себе шею, серна! - ворчливо сказал Алеша. - Осторожней не можешь?!
- Представь себе, нет! - беспечно отозвалась она.
- Ну и не буду тебя ловить, если свалишься!
- Нет, нет, Алеша! - вмешался Кристофер. - Что за обращение? Разве так разговаривают с девушкой, которую любят?!
- Во-во, Крис! - отозвалась Веро. - Заступись, а то он до конца жизни не узнает, как с невестой обращаться!
- Тем более с невестой! - и Кристофер принялся вразумлять бестолкового Алешку. В это в время подоспели задержавшиеся снаружи Томаза с Андре. Андре отошел послушать урок вежливости и этикета, а Томаза вдвоем с Эриэн потихоньку осматривали грот. Свету приходилось пробираться сюда сквозь живую сеть гибких зеленых ветвей, наполовину загораживающих вход, и поэтому в гроте стоял полумрак, полный полный спокойной таинственности. Настил был песчаным, стены поросли мхом. По форме грот напоминал длинную коробку со сложной внутренней конфигурацией. Воздух был влажным и прохладным. В тех местах, где камень ещё не покрылся зеленым бархатом, виднелись цветные волнистые разводы: красные, желтые, оранжевые, синие... Скорее всего, это объяснялось слоистым залеганием каменных пород. Местами цветные полоски и штрихи напоминали северное сияние, местами - морские волны. А в одном из углублений, напоминающем кругловатую нишу, Эриэн обнаружила радугу. Во всяком случае, узор очень на неё походил. Дуги зеленовато-синего, голубого, желтого, фиолетового и медного цветов легли последовательно одна над другой.
- Они лежат не в том порядке, не в обычном, - прошептала Томаза.
- Ну и что? Зато красиво. И потом, это только у нас в радуге семь цветов, которые всегда следуют друг за другом в одинаковом порядке. А в других мирах есть такие, куда входят сотни цветов и оттенков. Их невозможно описать словами... И по форме эти радуги тоже разные, некоторые переплетаются друг с другом.
- Тогда да. Будем считать этот узор иллюстрацией радуги другого пространства.
- Девочки, вы тут что? - из-за камня появился благоверный Томазы.
- Андре, посмотри, какое чудо, - сказала ему жена.
- Да... То же самое, что и морозные узоры. Непонятно, как это специально получается так, чтобы глаз не оторвать.
Подтянулись остальные. Вероника до того залюбовалась, что притихла. А по глазам Кристофера можно было заметить, что он что-то задумал. Грот ему нравился.

* * * * *

После купания в море компания пообедала в кафе "Прибой" и разбрелась по берегу, с которого им редко хотелось уходить. Томаза и Эриэн искали красивые ракушки на мелководье. Андре задремал на лежаке под тентом. Алексей и Вероника целовались в укромном месте под небольшим откосом. А Кристофер куда-то исчез до самого ужина.
- Ну, местное женское население завтра придет под окна нашего дома и устроит турнир за право прильнуть к Крису, - насмешливо сказала Эриэн, когда он появился.
- Что ты! Я даже не видел никого из них, - возразил он.
- Да ладно! - произнесла, смеясь, Вероника. - Где ж ты пропадал?
- Секрет, - глаза у него опять стали хитрыми и томными.
А после ужина подошел к Эриэн, положил ладони ей на плечи и шаловливо промурлыкал:
- Приходи сегодня в грот. Как стемнеет...
- Кир, ну перестань, - мягко сказала она. Сейчас она не хотела помнить, кто она и что она. Эриэн чувствовала себя просто девчонкой и вела себя - просто. Видно, расслабляющее действие оказывали климат, природные красоты и отсутствие забот. Она всё чаще ловила себя на том, что Кир ей симпатичен. Не в такой степени, как ему самому хотелось бы, но... Эриэн теперь соглашалась, что он "ничего". Её уже не тяготило постоянное его присутствие. Кроме того, она нашла применение его пресловутой внешности: Эриэн смотрела теперь на Кристофера всякий раз, когда уставала или была в напряжении - на нем у неё "глаза отдыхали". Но она по-прежнему не воспринимала его всерьез.
- Нет, правда, - ласково настаивал он. - Ну приходи!
- Господи, ну ты что, не можешь найти себе никого? Вокруг столько потрясающих девушек, они от тебя в совершенном восторге!
- Ну зачем же мне они, когда я люблю тебя?!
- Кир, это несерьезно. Что ты, в самом деле? Мы же друзья.
- Ну и что? Если ты придешь, мы же не станем от этого врагами! Ришечка, милая, приходи! Я ведь не отстану.
Эриэн хотела снять его руки с плеч, но было до ужаса лень. Она покачала головой; вышло это, однако, не с такой твердой решительностью, как хотелось бы. Кристофер придвинулся ближе и нежно потерся щекой о её щеку. Эриэн размышляла, как бы потактичнее отклонить сомнительное предложение.
Какая-то мысль созрела, и она посмотрела ему в глаза, чтобы высказать полуоформившуюся фразу. И опешила от пылающего взора. Таким Эриэн Кира ещё не видела. Он не стал ни жестче, ни агрессивней, но колдовской взглядя больших длинных глаз опять обрел ту силу и мощь, с которой он смотрел на неё в "Старлайте" когда-то... Только сейчас к пламени примешивалось ещё что-то... что-то нездешнее... На миг Эриэн почувствовала себя беззащитной. Глаза Кристофера, полыхая огнем, низвергали её в бездну, а руки поддерживали, не давая упасть. Он то ли невольно, то ли сознательно гипнотизировал её. Эриэн с трудом оторвалась от его глаз, решив взять себя в руки. "Что это такое? Нельзя же так... что я делаю? Это безумие, это недостойно меня, я выше всего этого...".
- Ну хватит, - спокойно произнесла она и высвободилась из его рук.
- Я буду ждать, - упорно сказал Кристофер.
- Я не приду. За кого ты меня принимаешь?
- За самую прекрасную девушку во Вселенной.
- Я не приду. Ты зря потеряешь время.
- Я буду ждать...

* * * * *

За окнами синело. Зажигались серебристо-голубые звезды. Ветер ласково гладил маленькие гребешки волн, шелестевших тихо и нежно. Трещали цикады. Заливались южные птицы. Одурманивающе пахло морем, розами и ещё чем-то неуловимым, тонким и манящим. Вдруг налетел порыв свежего соленого ветра. Он перехватил дыхание Эриэн, которая стояла у распахнутого окна и смотрела в искристый небосвод. Ветер упирался в грудь широкой плотной струей, развевал волосы и легкий белый тюль на окне. Эриэн была одна. Томаза и Андре жили этажом выше, а Вероника усвистала к Алешке. Эриэн никогда не расстраивало одиночество, оно позволяло отдохнуть ото всех и предаться любимым занятиям. И потом, это случалось так редко... Эриэн села на подоконник. Сквозь пение райских птичек слышались крики чаек. Вот так всегда: как бы хорошо, умиротворенно и благостно ни было, сквозь пелену благополучия будет прорываться тревожный, волнующий зов Дороги, напоминающий: жизнь, судьба и сама Дорога бесконечны. Жизнь управляется судьбой. Судьба - Дорога. Плохо это или хорошо, но она выбрала именно Эриэн своим путником, странником... Ах, да, был ещё Кристофер. Но он порхал и не собирался посвящать себя Дороге. Так что, подумала Эриэн, обращаясь к бесконечному пути, я у тебя одна. Может, поэтому ты и не отпускаешь меня. Вперед. И только вперед. Через миры и века, через судьбы других людей. И не людей тоже.
Эриэн встряхнулась. Она чувствовала себя неспокойно. Что-то скребло душу. Что-то, о чем она думала только что, но забыла. Она стала "прокручивать" мысли обратно, пытаясь вспомнить. И её толкнуло: Кристофер. Он сегодня с бешеным легкомыслием сподобился назначить ей "свидание на сеновале". Неужели он и вправду думает, что она придет? Нахал и наглец, вот он кто. И тут Эриэн неожиданно для себя самой подумала: "А вот возьму и приду!". Она тут же спряталась внутри себя самой от этой мысли. Но авантюра уже вскружила ей голову, и шальные мысли не оставляли в покое. Эриэн сама не знала, зачем ей это нужно. "Поиграть в любовь захотелось? Если уж я не люблю, то пусть любят меня?". Но с огнем играть не рекомендуется. А уж с огнем Кристофера - тем более. Но он заразил её собой. И теперь Эриэн, стесняясь себя самой, украдкой проскользнула по коридору, неслышно спустилась по лестнице и тихо растворилась в ночной мгле...
Так же неслышно она пробралась к гроту. Помедлила и скользнула внутрь. Она думала, там будет кромешная темнота, но горевшая в небе яркая луна бросала свои пронзительные лучи и в самую глубину укрытия. Кир был уже здесь. Увидев его, Эриэн остановилась. В резком лунном свете сверкнули его глаза. В этот момент Эриэн окончательно поняла, что назад пути уже не будет. И мельком утешила себя: "Подумаешь, курортный роман! С кем не бывает?!". Кир молча взял её за руку и ласково, но настойчиво повел куда-то. Тут Эриэн увидела то, чего не замечала раньше: справа было ответвление наподобие узкого коридорчика. Пройдя через него, они очутились в довольно просторной пещерке. Странно, но голубоватый призрачный свет проникал и сюда. А на песчаном полу лежало что-то мягкое и пушистое. Кристофер опустился на колени, не выпуская пальцев Эриэн, и вложил во взгляд столько мольбы и страстной тоски, сколько мог. Этого можно было и не делать. В совершеннейшем тумане она стала на колени напротив него, задрожав от встречных объятий, и когда он коснулся губами её губ - осторожно, трепетно, - позволила водовороту нежности и страсти увлечь её на самую глубину...