Ночной бал

[Sovyonok]

Никогда не думала, что буду публиковать это. Но случайный шуточный разговор в юмористической теме понемногу вылился в воспоминания о творчестве ранней юности. Наивном, неумелом, во многом подражательском, наполненном эмоциями и нетерпеливо быстрым развитием действия. Таков "Ночной бал", мое первое крупное прозаическое безобразие. Написала я его в 17-18 лет исключительно для собственного удовольствия. Это было своего рода отдыхом. Первоосмыслением крапивинского цикла "В глубине Великого Кристалла", игрой воображения. В общем, самостоятельным, даже на любительском уровне, творением считаться не может. Но почему-то не отпускает даже спустя десять лет. И когда я - редко - открываю рукопись, будто окунаюсь в то восторженное солнечное время, когда сама жизнь казалась фантастикой.
Я не знаю, в каком объеме у меня хватит нахальства выложить НБ в этой ветке, но пока что собираюсь - предисловие и вторую часть. Первая не так уж важна для понимания смысла повести. В общем, вот.

- - - - - - - -

ПРЕДИСЛОВИЕ

Склонившиеся в предзакатной дремоте головки цветов не могли заразить своей меланхолией обитателей прекрасных больших шатров, что раскинулись посреди степи, невесть откуда взявшись. Покуда ещё багрянец зари, перемежавшийся с последними лучами солнца, мог неощутимо гладить плотную шелковую материю, обтянувшую стенки шатров, ни шороха, ни звука не слышалось из-за них - ничто не выдавало жизни. Но закат погас, прохладный мглистый воздух окутал степь - и высоко над горизонтом, в самом средоточии неба, выбрасывая впереди себя тонкие лучи, зажглась первая звезда. Тотчас же тишина взорвалась многоголосым пением невидимых птиц; самый большой, центральный, шатер озарился нежным праздничным сиянием. Вслед за ним феерию подхватили остальные. Вначале чуть слышно, а потом всё набирая силу, запели где-то флейты, их поддержали скрипки и арфы. Мелодия, едва родившись, уходила ввысь, но успевала перед этим заполнить всё окружающее пространство и вступить в редчайший по глубине резонанс с душой, томящейся в груди предчувствием чего-то огромного, зовущего и неземного. Музыка лилась всё стремительнее, всё настойчивее требовала отклика, всё неистовее рвалась в небо - и достигла наконец апогея. В следующее мгновение сквозь неё проступили новые звуки и, повинуясь им, волшебная мелодия стала терять вес и таять, растворяясь в густой синеве небосклона... А новые звуки становились всё громче и увереннее; они уже не тревожили сердце, а исцеляли его, даруя надежду и радость. То были струны гитар. Одновременно множество костров взвилось в воздух, опоясав шатры, из которых начали выходить веселые, с добрыми улыбками и задорными огонечками в глазах люди: девушки, юноши и дети. Все они были полны жизни, которая звала их на праздник. И они покорялись - без сомнений, тревог и забот. Рассаживаясь на густую мягкую траву, они перемежали разговор со смехом, а слово с шуткой. Одеты они были по-разному. Простота и легкость платьев жителей деревень соседствовали с изысканностью восточных мотивов; четкость линий одежд, словно пропитанных дыханием ветра и моря, - с призрачностью и невесомостью одеяний воздушных фей. Лишь одно объединяло созданий этого фантастического сонма: дыхание свободы, идущее словно из глубины веков и окутывающее невидимым покрывалом участников праздника. Все они были детьми огня, воды, воздуха или земли по природной сущности своей, и все обладали той человеческой сутью, сочетающей в природной гармонии разум и чувства, которой так недостает порой многим настоящим людям. Гитары в руках юношей продолжали наполнять ночь таинственным трепетом. Искрящиеся глаза детей вторили ему: дети, как и все дети в мире, ждали чего-то особенно удивительного - а иначе зачем же они здесь?
К одинокому раскидистому вязу подошла молодая девушка и обняла дерево, как бы стремясь слиться с ним. Казалось, между ними шла незаметная беседа - быть может, живущая в вязе дриада рассказывала девушке чудесные истории.
... Одну из этих историй случайно услышала порхающая неподалеку огневушка - маленькая оранжевая птичка с алым хохолком на голове - и разнесла её по всему свету...

[Бромир Александр]

И когда я - редко - открываю рукопись, будто окунаюсь в то восторженное солнечное время, когда сама жизнь казалась фантастикой.

Такое открывайте почаще

Я не знаю, в каком объеме

Лучше полностью (очень прошу, буду ждать).

[Pinhead]

Одну из этих историй случайно услышала порхающая неподалеку огневушка - маленькая оранжевая птичка с алым хохолком на голове - и разнесла её по всему свету

Надеюсь, история пристойна?

[La Hire]

Достаю свой арбалет с серебярной стрелой...
Ирина, ждем продолжения с нетерпением, демонов не бойтесь.

[Sovyonok]

Спасибо.

Александр, насчёт объема - первая часть, которую я всё же решила не выкладывать, - это всего-навсего три тетрадных странички. Полтора листика, ничего особенного там нет, зарисовка просто. Увидела героиня на главной улице городка, в котором жила, героя, захотела следовать за ним. Погибла от толпы. Всё. Этой части и по изначальному замыслу не должно было быть, я вставила её в тело повести уже когда написала половину всего НБ, потому что хотелось, чтоб было три части. В каждой из них героиня проживает отдельную жизнь. Вернее, в первых двух, потому как третья называется "Вечность" , и там это уже Эриэн. Вот, а что касается третьей части - да, там много чего. Посмотрим, вполне возможно, что решусь.

Пинхед, не волнуйтесь. Ровно настолько пристойно, чтоб смочь описать эту историю во всей повести.

Ла Гир, я его не боюсь. Сегодня вечером продолжу выкладывать.

[Pinhead]

я его не боюсь

Правда?!

[Sovyonok]

Не ново.
------
ГЛАВА 1. БЭТ.

Опустила руки в тихую заводь у причала. Над головой рванули небо резкие крики чаек. Паруса последнего корабля мигнули на прощание и скрылись за горизонтом. Закат разгорался.
Небо на западе окрасилось яркой палитрой. Сверху оно ещё было светло-голубым, затем этот цвет переходил в светло-золотистый. Ниже следовал нежно-розовый, который сгущался всё больше и больше, и через красный и пурпурный переходил в гамму фиолета. У самой кромки горизонта словно бушевала фантастическая гроза - это смешались сиреневый, лиловый и фиолетовый цвета.
Песчаная дорожка узкой лентой пролегла от пирса до крутых склонов зеленых холмов, вздымавшихся вокруг Затерянной Долины. Там она уступала место каменистой тропе. Тропа, обежав холмы, раздваивалась - одна часть вела в саму Долину, другая - непроторенная, дикая, заброшенная - вилась змеей меж холмов и устремлялась затем в недра приморской скалы. Ходить туда опасались...
Закат вспыхнул в последний раз и растворился в надвигающемся мраке. Показалось, будто в последнем отблеске мелькнула на фоне светлого неба темная крылатая тень.
Пастух бессильно простонал. Тень означала, что коровы утром опять вернутся с кровоточащими ранками на шеях, как бы они с овчаркой ни стерегли животных. Пронырливость, увертливость, ловкость и хитрость ночного кровососа не знали границ.
С виду это была обычная летучая мышь, каких немало ночью вылетает на промысел. Но обычные зверьки питаются насекомыми. Обычные летучие мышки не имеют привычки становиться невидимыми. И наконец они никогда не превращаются в людей огромного роста с большими кожистыми крыльями за спиной. Ночной же кровосос поступал именно таким образом. Не раз и не два видели люди в лучах заката эту тень, наводившую на них кошмары ночью и ужас днём. У страха глаза, как известно, не маленькие, и кровососу давно уже приписывались все грехи, какие только есть на свете. Им пугали детей, и вообще он стал своеобразным воплощением ада, хотя большего зла, чем высасывание у коров некоторого количества крови раз в неделю никто не видел. До поры, до времени. Отчаянные молодцы, каких немало развелось в последнее время, стали предпринимать настойчивые попытки прикончить оборотня. Вооружившись всем холодным оружием, что у них было (огнестрельного ещё не изобрели), они по одному поднимались в гору, шли извилистыми "коридорами", находили пещеру оборотня, вступали с ним в бой и... гибли. Потому что в искусстве фехтования этой нечисти не было равных, и одной шпагой, соблюдая все правила боя, он отправлял на тот свет всех покусившихся на его жизнь.

Но в то утро сражение было необычным. Противник был ниже ростом всех предыдущих мужчин, сложивших здесь свои головы, но очень увертливый, а главное - молчаливый. Все его предшественики либо изрыгали проклятия, либо вопили от страха, а этот - безмолвен. Кидается слепо, смело отражает атаки, но чувствуется, что надолго его не хватит. Хотелось крикнуть: "Ну какого черта ты явился сюда, что я тебе сделал? Опомнись, юнец, беги отсюда, пока не поздно!", но знал оборотень, что все сюда приходящие не хотят знать обратной дороги не уничтожив его. А этого он, понятно, допускать не собирался. Решив, что пора заканчивать спектакль, он сделал быстрый поворот кистью так, что шпага противника со звоном грянулась о камни. Кровосос уже занес свою, целясь в сердце юноши, как невольный вскрик, сорвавшийся с безусых губ, остановил его. Юноша упал, споткнувшись о камни, шлем слетел и ... нетопырь вытаращил глаза. Неровный свет факела тщетно силился рассеять тьму пещеры, но даже и так можно было разглядеть, что нападавший рыцарь - девушка. Черные, слегка вьющиеся её волосы разлетелись по плечам, глаза горели гибельным отчаянием и безрассудной смелостью. Человек-летучая мышь опустил шпагу.
Она тут же вскочила, гневно покосясь на его жест.
- Ну что же вы?! - закричала она. - Бейте, бейте!
- Бить? Женщину? - переспросил он. - Не мучьте. Проткните лучше вы меня, раз люди так меня ненавидят. Я вам разрешаю.
- Ненавидят? За что же вас любить?! Вы убийца, колдун, мучитель всего живого! Может быть это покажется вам странным, но у людей кровожадность и насилие не в почете!
- Как раз это вас и вдохновляет, - сказал он, распаляясь. - Просто вы, люди, ещё и малодушны, так что вынуждаете себя находить подходящую мишень и оплетать её клеветой, делать исчадием ада! Ну конечно, ведь это, по крайней мере, оправдывает все ваши дальнейшие мерзкие поступки.
- Да как вы смеете!.. - задохнулась она, но он прервал её:
- Послушайте, или вы неразумное дитя, едва народившееся на свет, или вам хорошенько промыли мозги! - тут он поднял голову и прислушался. Глухие удары сотрясли пещеру, затем раздался оглушительный треск и где-то что-то посыпалось.
- Сейчас здесь будет обвал, - сказал оборотень, пора уходить.
Он схватил ошеломленную девушку за руку и кинулся к выходу. Нельзя сказать, чтобы она могла свободно поспевать за ним, но старалась. Выбежав из опасного места на свежий воздух, он подхватил её на руки и взмыл ввысь. Она вцепилась в него, очевидно, предпочтя смерть от руки оборотня, чем разбиться о камни. Путешествие было недолгим, но стремительным. Быстро хлопали крылья, внизу сначала проносилась, а потом поплыла земля... Они приземлились на опушке леса, прошли сквозь чащу, куда-то поднялись, и вдруг она обнаружила себя сидящей на чем-то мягком и пушистом, а его - хитро улыбающимся, расположившимся на диковинном сиденье. Здесь было гораздо больше света, и она смогла как следует разглядеть этот ночной кошмар Затерянной Долины.
Высок... Да, для обычного человека, пожалуй, высок. Семь футов без малого. Плюс широкая кость, отчего он выглядел ещё крупнее. Длинные прямые черные волосы, подстриженные каскадом от подбородка. Большие длинные глаза невиданной окраски: на темной радужной оболочке, вокруг зрачка - алые сходящиеся лучики. Черные, пушистые, загнутые вверх ресницы, а выше - густые брови, плавно поднимающиеся к вискам и изломанные на концах. Нос прямой и капельку широкий, рот поразительно красив, особенно пухлая нижняя губа, придает ему нежный младенческий вид. Подбородок едва заметно раздвоен. И - никакой растительности.
Одет он был в черный костюм, состоящий из расклешенных брюк и облегающей куртки-рубашки с золотистыми обшлагами и воротником. Золотистого цвета были и пояс из крупных звеньев, и эфес шпаги, и пряжки на узких сапогах. В небрежной челке серебрилась проседь, хотя на вид он был молод. Острые края больших перепончатых крыльев торчат над плечами, в глазах - дьявольские искорки.
- Где же это я? - выдохнула она наконец.
- В моем "логове", или как вы это называете? Здесь - мои владения. И хватит дуться, давайте лучше познакомимся. Мне уже полчаса интересно, как вас зовут, прелестная Диана?
- Лина, - сказала она, глядя ему в глаза. - А... вас?
- Бэт, - он кивнул на свои крылья, помахав ими в воздухе.
- Летучая мышь? - Лина слегка улыбнулась.
- Как видите. Не Вельзевул, не Мефистофель, не Люцифер, а всего-навсего маленькая мышка. Ну вот, вы уже и улыбаетесь.
- Да уж... маленькая...
- Не верите? Сейчас я вам покажу, - тут он поднялся, шагнул назад и... исчез, а Лину отшатнуло толчком воздуха. От удивления она не сразу разглядела, что под потолком выписывает петли самая обыкновенная летучая мышка. Затем воздух снова толкнулся, и Бэт предстал перед ней. Цвет куртки его поменялся на фиолетовый.
- Как и у всех живых существ, - сказал он, садясь, - у меня время от времени появляется потребность в пище. Поэтому раз в неделю эта мышка, - он указал взглядом на себя, - вылетает из своей пещерки в поисках какой-нибудь скотины. Найдя её, она высасывает немного крови и возвращается. И скажите пожалуйста, виновна ли она настолько, чтобы брать её на измор, ненавидеть лютой ненавистью и всеми способами яростно пытаться уничтожить? Да, я, конечно, кровосос, но почему человечество так не зацикливается, к примеру, на комарах? Они ведь пьют вашу кровь. А я гораздо безобиднее: никогда не трогаю людей. Вернее, не трогал, пока они сами ко мне не полезли. Ну а вы? Юная девушка - и уже решились на убийство. Убийство того, кто ничего худого вам не сотворил.
- Но почему я должна вам верить? - тихо спросила Лина. - Кто вы? Говорить ведь можно всё, что угодно. Господи, вы же специально заманили меня сюда, а теперь хотите затуманить мне голову своей ложью и убить! - она содрогнулась.
Бэт нахмурился. Казалось, он вот-вот готов был разочароваться.
- Никто вас сюда не заманивал. Если вы помните, я всего лишь навсего спас вас от обвала. А уйти вы можете когда захотите, хоть сейчас. Верить же вы мне должны потому, что я говорю правду... в отличие от людей, - он нахохлился и замолчал.
Лине стало неловко. Она боялась, но чувствовала, что этот суеверный страх уступает место другому страху - страху привязаться к Бэту, так как он начинал быть ей симпатичен. Она и вправду решила уйти... но это бы ей не помогло. Клубок уже начал разматываться, невидимая, но прочнейшая нить звенела - судьба решила взять дело в свои руки. И Лина уже знала, что никуда не уйдет, и Бэт, могучий, неуловимый и великолепный, чувствовал в себе нечто необъяснимое и сидел, задумчиво ковыряя шпагой песок.
В конце концов, очевидно, после долгих и мучительных колебаний, Лина тихо сказала:
- Извините.
Он приподнял концы длинных бровей и словно бы очнулся:
- Что?
- Я прошу у вас прощения за... - она запнулась, - за всё плохое, что я вам сделала и что собиралась сделать. Я была неправа. Не знаю почему, но я верю вам.
Он вскочил со своего низкого сиденья, сбив по пути кресло, в огромных глазах сверкнула радость. Пытаясь что-то сказать, Бэт, видимо, никак не мог найти нужные слова. Распущенные крылья подрагивали, на губах ширилась улыбка. Он протянул Лине руку:
- Право же... право, я безмерно рад, что вы одумались! Давайте будем друзьями, и долой вражду и прочую ерунду, которая так мешает жить! Лина... - тут он осекся, впервые назвав её по имени и поймав себя на этом. Несмело улыбнувшись, Лина тоже встала, и они обменялись рукопожатием. Ей всё ещё было страшновато, но всё менее и менее, так как Бэт всё более и более внушал ей доверие. Конечно, принять сразу необычное не так-то легко, но Лина была в достаточной степени наделена здравым смыслом, чтобы игнорировать суеверия, приметы и безосновательную мнительность. Кроме того, некоторые её способности тоже приводили в недоумение и трепет жителей Затерянной Долины.
- Так, - Бэт осмотрелся. - Прошу прощения, но мне нечего вам предложить.
- И не надо! - поспешно сказала Лина. - Всё-таки мне пора.
- Так скоро? Вы опять делаете попытку сбежать от меня! - заметил он с укором.
- Нет, но боюсь, дома по мне уже справляют поминки, ведь я же... я ещё с утра отправилась на поединок со зверем и ещё не вернулась!
- Хм. Так вы по-прежнему считаете меня зверем?
- Не знаю. Расскажите мне в таком случае, кто вы. Представьте себе: я уже столько времени провела в обществе оборотня и до сих пор цела и невредима. Неужели это не дает мне права узнать хоть немного о загадке, уже столько лет терзающей наши края?
- Ваши края, Лина? - он странно посмотрел на неё. - А вы уверены, что вы отсюда родом? Я, конечно, не знаю вашей истории, но на остальных жителей Затерянной Долины вы не похожи. Но вы правы. Я посвящу вас в эту, - он усмехнулся, - тайну. Хотя, ничего тайного здесь нет. Просто я, сколько мог, бежал от самого себя, а потом... потом прежний огонь немного угас, наступило какое-то безразличие, и я совершенно случайно остановился в этих местах. Потом привык, тяга к перемене мест исчезла (правда, я не уверен, что навсегда), и я решил пока осесть здесь.
- Да, но кто вы на самом деле? - Лина опять невольно поежилась от внутреннего холодка. - Вампир? Какова ваша природа?
Бэт весело рассмеялся:
- А похож я на него? Ну, Лина, милая, я же вам говорил: я летучая мышь. Гроза коров.
- Нет, перестаньте, давайте серьезно, - Лина попыталась урезонить начинающего кокетничать Бэта. Он с видом сибарита развалился в кресле, положив плашмя согнутую в колене правую ногу на левую. Шпага валялась где-то сзади. Ладони покоившихся на подлокотниках рук он сложил домиком, а огненный загадочно-игривый взор вонзился Лине прямо в глаза. Она не могла понять, что есть такого в этом колдовском-королевском взгляде, от чего ей не хочется уходить и что вселяет в неё уверенность и спокойствие. И внезапно осознала: эти глаза грели её, а не обжигали, красивыми были, а не пугающими, и излучали они не зловещий туман, но благородную доброту. Лина наконец-то смотрела на Бэта безо всяких предрассудков. С самого начала Бэт казался ей странным, происходило это от того, что он представлял собою совсем не то, что она готовилась в нем увидеть. Несоответствие между выдумкой и реальностью и порождало смятение в Лининой душе. Теперь она увидела Бэта таким, каков он был на самом деле, и хоть он по-прежнему таил в себе много неясного, малейший страх навсегда улетучился.
- Я расскажу вам, - тихо, без тени юмора произнес этот демонический принц, опуская глаза. - Расскажу то немногое, что сумела удержать моя память. Может быть, это сон, но меня преследует мысль, что когда-то я был обычным человеком... нет, слово "обычный" мне нравится, просто - человеком. Я дружил с солнцем, которое теперь не выношу. Солнечный ветер был моим постоянным спутником и другом, - Бэт вздохнул и несколько помрачнел. - Всё это продолжалось лет до тридцати, а потом случилось непоправимое. И не со мной одним, а, кажется, со всей планетой, на которой я жил. Массовая биологическая катастрофа, охватившая сразу несколько материков и распространявшаяся с ужасающей скоростью. Я помню себя, лежащего под стеклянным колпаком в клинике какого-то профессора. Он ставил опыты, хотел изобрести вакцину, которая могла бы спасти людей... Потом какая-то вспышка. Дальше - неясные картины. Знаю, что планета моя погибла, а я остался жив он неизвестной мне причине. До сих пор это остается для меня величайшей головоломкой. В общем, очнулся я среди каменистой, безводной и совершенно необитаемой местности. С того момента мои мысли прояснились. Я отчетливо сознавал, что нахожусь на другой планете, а возможно, и в другом мире. Я лежал ничком, лицом вниз. Придя в себя, я попытался перевернуться, но что-то мне помешало. Сначала показалось, что я чем-то накрыт, но в следующий миг я понял, что это часть меня самого, - Бэт помедлил. - Это были мои крылья. От изумления я сначала даже не знал, как к ним относиться. Несомненно, в душе жила радость оттого, что меня миновала участь погибших. Одновременно было невыносимо больно ощущать потерю близких, родных и друзей, навсегда оставшихся там. А тут ещё эти крылья, причем далеко не ангельские... Нет нужды описывать, как долго я путешествовал, пока нашел хоть одну живую душу. Вернее, это был целый поселок. Не испытывая в пути ни голода, ни жажды, я чуть не сошел с ума от одиночества и однообразия ландшафта. Увидев людей - людей, понимаете?! - я кинулся к ним, позабыв обо всем! Но меня ждало горькое, ужасное разочарование. В то время это было сравнимо с выстрелом в грудь. Дело в том, что я забыл о своем облике: о крыльях, о глазах, о росте, который и дома-то привлекал внимание окружающих... Они попросту испугались меня и схватились за оружие - луки, стрелы, копья, мечи... Некоторые кидались наутек, дети ревели, женщины кричали, мужчины были исполнены решимости убить меня - нежить, оборотня, демона, как они считали. Тогда у меня не было ещё ничего, чем я мог бы защитить свою жизнь и отстоять свою честь. Они осыпали меня проклятиями, а я стоял потрясенный до глубины души. Сообразив наконец, что опасность угрожает не меньшая, чем на гибнущей планете, я взмыл в воздух. В меня полетели стрелы. Что-то случилось. Мир вокруг стал больше, люди превратились в великанов, а небо раскрыло мне свои объятия. Я стремительно понесся вперед и вверх, не разбирая дороги. Не знаю, сколько я так летел, но когда подо мной оказалась река, я, случайно глянув вниз, увидел маленькую тень, скользившую по водной глади. От неожиданности я затормозил и, зависнув в воздухе, стал всматриваться внимательнее. Тут меня ждал ещё один сюрприз. Я даже не поверил глазам. Передо мной была обычная летучая мышь, правда, несколько взъерошенная. Я чуть не впал в отчаяние, но потом обнаружил, что могу усилием воли возвращать себе прежний облик. Признаться, оценил я эту способность не сразу. Только когда открыл, что всю пищу мне заменяет глоток свежей крови раз в неделю. С тех пор я стал изгоем. Не раз пытался выйти к людям, но всё повторялось, как и в первый раз. Много путешествовал и наконец бросил якорь здесь. Остальное вы знаете.
Бэт умолк на некоторое время, затем продолжал:
- В последнее время, правду сказать, я всерьез подумывал о перемене места. Мне до смерти надоело убивать людей, нападающих на меня, и в то же время к этим местам я успел привыкнуть. Привык и к тому, что ничего хорошего от людей, привыкших считать меня самим дьяволом, ждать не приходится... И вот в один прекрасный день являетесь вы и пытаетесь разрушить все эти привычки! Так что ж? Вы по-прежнему хотите быть моим другом, Лина? Или... Или мы расстанемся, забыв друг о друге, и меня ждет ещё одно разочарование?
- Нет, - вымолвила она пересохшими от волнения губами. - Нет, Бэт, я не позволю вам больше разочаровываться! Сейчас я считаю вас лучшим из всех созданий, и знаете отчего? Оттого что вы не одичали, не наложили на себя руки, не озлобились на весь мир. Ещё раз простите меня: я по неведению несправедливо думала о вас. Вашим стойкости, мужеству, терпению и благородству неплохо бы научиться многим людям. Нет, я не осуждаю вас более ни за что. Я хочу быть вашим другом!
Бэт с улыбкой выслушал эту горячую тираду и восторженно ответил:
- За одну эту минуту стоит отдать годы изгнанья! Лина, милая, вы сами и ваши слова словно возвращаете меня к жизни! - с этими словами он встал с кресла, опустился на одно колено и коснулся губами её пальцев.
Лина немного порозовела и скорее попросила Бэта показать ей место их пребывания.
- Мое жилище? - переспросил он. - Ах, да. Люди полагают, что я обитаю в том склепе, что два часа тому назад благополучно обвалился. Но это не более, чем ещё одна легенда. Пещера была моим укрытием, и, надо сказать, прослужила мне верно не один год. Я прилагал максимум усилий, чтобы скрыть от людей свой настоящий дом. И до сих пор мне это удавалось, - он хитро поглядел на Лину. - Вы первый человек, не только узнавший об этом жилище, но и проникнувший в него... не без моей помощи, конечно. Если посмотреть на всё это снаружи, будут видны лишь ветви деревьев. А то, что внутри, услужливо предоставляет себя вашему взору.
Лина ещё раз окинула взглядом всё вокруг.
Темноватые, но не мрачные древесные стены кое-где поблескивали всё тем же золотым цветом - трудно сказать, из чего были сделаны вертикально вытянутые четырехконечные изящные звезды, украшавшие жилище Бэта. В центре стоял круглый резной столик на трех узорчатых ножках. На нем стояли и лежали разные диковинные предметы, как то: прибор, напоминающий астролябию, но выполненный из серебра; кубок продолговатой формы, украшенный головой тельца, золотой скипетр, инкрустированный крупными рубинами; толстая книга в истертом кожаном переплете с замочками в виде маленьких арбалетов; сверкающий канделябр со множеством свечей и несколько мелких предметов, которые Лина не могла как следует разглядеть. Слева от стола, если стоять спиной к выходу, располагалось низкое, массивное, внушительных размеров ложе. Его выстилали алые шелковые простыни, прятавшиеся под белоснежным горностаевым одеялом и такими же подушками. Справа и поодаль стояло глубокое кресло темно-оливкового цвета с матовыми узорами, украшенное золотистой бахромой - в нем и восседал Бэт. Рядом с креслом примостилась низкая скамеечка красного дерева и стояла небольшая тахта (где сидела Лина), застеленная шкурой снежного барса. В левом переднем углу возвышался большой глобус из литого стекла в причудливой оплетке, в правом - куча книг на деревянной лакированной подставке. Со стен свешивались многочисленные шпаги, мечи, палаши - все отшлифованные , блестящие, с богато инкрустированными эфесами и изогнутыми гардами. У правой стены на этажерке застыла, словно в полете, модель парусного корабля. В одном из дальних углов лежала мандолина.
Взгляд Лины упал на часы с кукушкой, висевшие у входа. Стрелки показывали двенадцать часов. И тут открылось окошечко, но вместо ожидаемой кукушки появилась летучая мышка. Она взмахнула крыльями двенадцать раз и опять скрылась за захлопнувшимися створками.
- Вообще-то сейчас уже два часа дня, - сказал Бэт. - Там, у вас.
- Там? - удивилась Лина. - Но разве мы не в Затерянной Долине?
- Я не то имел в виду, - засмеялся Бэт. - На будущее вам надо знать, что здесь любые часы начинают оставать на два часа.
- Опять колдовство?
- Ну зачем же. Просто здесь другое время.
- Как это возможно? Простите, Бэт, но, мне кажется, вы шутите надо мной.
- Да нет же! Я сам не знаю, почему так получается. Когда я поселился здесь, это стало для меня такой же неожиданностью. Единственное объяснение, которое я могу придумать, - предположение, что "крепость" моя стоит на Меридиане.
Лина быстро посмотрела на него.
- Вы имеете в виду, - взволнованно начала она и тут же остановила себя. - Нет, нет. Ничего. Простите. - Глубокое смятение охватило её душу, а затем, словно гром среди ясного неба, догадка. Вернее, предположение. Бэт внимательно всматривался в неё. От волнения Лина слегка побледнела.
- Вам нехорошо? Что с вами?
- Всё в порядке. Просто в очередной раз приходится напомнить, что мне пора. Пожалуйста, выведите меня отсюда и покажите... - она заколебалась, будто опомнившись.
- Что показать? Дорогу домой?
- Нет, - Лина смутилась. - Дорогу сюда. Боюсь, что сама я не смогу её отыскать, раз это не удавалось никому.
- Бог мой, так вы собираетесь в ближайшее время нанести мне визит?! - воскликнул Бэт. Лина ещё более смешалась:
- Может быть.
- Ну конечно: вы же обещали дружбу, а значит, мы ещё увидимся! - пламенно изрек Бэт, схватил и надел шпагу и темную накидку вроде плаща. - Идемте, Лина. Вам действительно нужно идти? Идемте!

[Кошка_Шредингера]

Края хищно набрасывались на загадку, и грызли ее своими острыми зубами. Пытка продолжалась многие годы...
Сорри, не удержалась

[Sovyonok]

Да и пастух стонал вовсе не от тени...

[Одиночка]

Ждём продолжения!
Как по мне, весьма хорошо написано.

[Sovyonok]

ГЛАВА 2. ИЗМЕННИЦА.

Лина спустилась к родничку, что протекал, весело звеня, вдоль опушки леса; балансируя, запрыгала по обтекаемым камням, рассмеялась. Посмотрела на Бэта. Он, поймав каскад веселых искорок её взгляда, одним прыжком пересек ручей и оказался рядом с ней, одарив девушку широкой задорной улыбкой. Солнце светило вовсю, но Бэт, казалось, совершенно этого не замечал, хотя оставалось только догадываться, какие муки приходилось испытывать ему, королю ночной мглы, старавшемуся избегать солнечного света в течение двух с лишним лет. Зато Лина чувствовала себя превосходно и наслаждалась жарким августовским днём: такая погода нечасто выпадала на долю Затерянной Долины с её суровым и капризным климатом. Птицы, по-видимому, были от всей души солидарны с Линой и выражали эту солидарность разудалым многоголосым щебетом, лившимся из густых крон могучих деревьев.
Попытавшись поймать расшалившуюся Лину за край одежды, Бэт добился только того, что она, зачерпнув пылающими ладонями пригоршню родниковой воды, обрызгала его с головы до ног. Издав торжествующий возглас, Лина хотела, было, устремиться дальше, но Бэт её окликнул.
- В чем дело? - спросила она, обернувшись. Бэт, жмурясь, как кот, тряхнул волосами и серьезно сказал:
- Здесь заканчиваются мои владения. Дальше мне нельзя - днём, я имею в виду. Ночью для меня открыты все дороги, но с рассвета и до заката лучше не испытывать судьбу и не соваться к людям.
На её лицо набежала легкая тень, которую усилием воли пришлось согнать.
- Да? Ну что же... - она хотела сказать: "Расстанемся", но почувствовала почему-то, что это будет некстати; вообще ей стало неловко, и она мучительно раздумывала, что и как ей следует сделать. Бэт тоже стоял молча, но с виду был совершенно спокоен. На кончиках изогнутых ресниц дрожали крохотные капельки воды, что придавало его величественному и в то же время ребяческому взгляду ещё большую глубину.

Жители Затерянной Долины не знали, что и думать, когда увидели Лину, живую и невредимую, невозмутимо шагающую по запыленной дорожке, проходившей посередине дола наподобие центральной улицы. Дома здесь выстроились в две неровные линии, и около каждого был разбит огородик, стояли хлевы и птичники, а позади располагались сад и загон для лошадей. К востоку от поселения тихо плескалось небольшое озерцо под названием Рассветное, на берегу которого однажды и обнаружили Лину. Рыба там водилась далеко не в изобилии, что не мешало мальчишкам просиживать на берегу целыми днями. Кроме рыбалки, они строили шалаши, выдумывали разные игры, дрались, купались (когда это было возможно), а по ночам смотрели в небо на мерцающие звезды и мечтали совершить что-нибудь совсем необыкновенное. На севере был небольшой лесок, славившийся урожаями грибов и ягод. Туда в конце лета и солнечной осенью почти все устремлялись за дарами природы. В южном направлении раскинулось широкое пастбище. Но вот что скрывалось за высокими холмами, окружавшими Долину, знали немногие и немного. Было известно, что где-то находится море, где-то - пойменные луга и просторные степи, но общая картина представлялась людям очень размыто. Это обстоятельство как нельзя более помогало Бэту, который, в отличие от не слишком любознательных, замкнутых в своем узком мирке людей, знал всю местность на двадцать пять сотен миль вокруг.
До своего дома Лина дошла безо всяких происшествий, так как ошеломленные люди только и могли смотреть ей вслед да креститься. Но переступив порог, Лина услышала далеко позади шум и топот. Поспешив запереть за собой дверь, она выглянула в окно. Толпа, нараставшая, как снежный ком, двигалась за ней по пятам. Может, они спешили поскорее узнать от неё радостную для них весть о гибели Бэта, а может...
- Линнет! Линнет, душа моя! Ты жива! - миссис Грей, хозяйка дома, стояла на лестнице, ведущей на второй этаж. Одной рукой она в смятении схватилась за перила, другой держалась за сердце. Это была женщина небольшого роста, сорока пяти лет от роду, худая, с мелковатыми чертами лица, довольно свежей, с минимальным для её возраста количеством морщин кожей. Недлинные её волосы пепельного цвета были завиты и уложены сзади. Голосом она обладала суховатым и немного скрипучим, говорила быстро и четко, хозяйкой была отличной. Будучи строгой, но справедливой, она требовала в работе и делах по хозяйству максимальной точности и предельного напряжения. От себя, впрочем, тоже.
Сейчас обычно сдержанная миссис Грей моментально взяла себя в руки, вихрем спустилась вниз и прижала воспитанницу к груди.
- Слава небесам! Линнет, я уже начала в душе прощаться с тобой. Какое счастье, что судьба сохранила тебе жизнь! Я всегда знала, когда-нибудь кто-нибудь положит конец этому бесчинству! - восклицала миссис Грей, обнимая Лину, которая, думая совсем о другом, представила разочарование жителей Затерянной Долины, ожидавшее их. Тем временем толпа людей уже приблизилась к ограде и своим шумом приводила в бешенство привязанных собак. Миссис Грей, обратив внимание на необычные звуки, подошла к окну и распахнула створки.
- Что там ещё такое стряслось? - встревоженно спросила она, высунувшись на улицу, но голос её потонул в многочисленных криках и восторженных воплях. Внимательно прислушавшись, миссис Грей разобрала слова "Ура!", "Слава победительнице!", "Да здравствует Ангелина Грей!" и прочие восклицания.
- Что там? Почему так кричат? - спросила Лина.
- Восславляют тебя, Линнет, а что они ещё могут делать? Ты совершила то, что не удавалось ещё никому! - миссис Грей даже прослезилась от гордости за воспитанницу. Она продолжала наблюдать за ломяшейся в ограду толпой. - Если так пойдет дальше, они, чего доброго, выломают забор. Как ты думаешь, впустить их? Не то ведь Джеймсу придётся строить новый, а он не слишком-то этому обрадуется.
Но в этот миг крючок калитки, сотрясавшейся от множества дергающих её рук, слетел, и поток людей влился во двор.
- Но почему? - Лина замешкалась. - Тетя, ведь я же не убивала... - она чуть не сказала "Бэта", но вовремя прикусила язык, - не убивала кровососа.
- Что? - миссис Грей обернулась, глаза её расширились. - Что ты говоришь, детка? Как так? Значит, нашим мучениям не положен такой долгожданный конец? Господи, я ведь так надеялась, так верила! Но как же ты осталась жива? Ты видела его? Ты была в пещере Ужаса?
- Да, тетушка, но... - начала Лина, но женщина остановила её жестом и вновь стала вглядываться в ликующую толпу. Там произошло нечто новое. Люди внезапно стихли и обернулись: по дорожке бежал ещё один человек и что-то кричал. По мере того, как он приближался, люди и миссис Грей с Линой узнали в нем пастуха Джереми. Достигнув дома Грей, он остановился и начал переводить дух. Отдышавшись, он обвел всех тоскливым, измученным взором и прерывисто прохрипел:
- Напрасно радуетесь. Оборотень жив. Я только что видел его.
Когда обомление, охватившее людей, чуть спало, наперебой стали раздаваться голоса:
- Этого не может быть...
- Лина ушла в пещеру Ужаса и вернулась оттуда...
- Никто ещё не возвращался от оборотня живым...
- Что происходит?
- Лина... Лина? Лина! Ли-на!!! - толпа начала скандировать.
- Неужели он околдовал её?! - крикнул кто-то.
- Я не верю, - откликнулся второй голос.
- Она и вправду шла, как заколдованная... Вы видели? Вы видели? - переговаривались люди, а один заметавшийся толстячок взвизгнул:
- Измена!
- Измена, измена... - бойчее заговорили люди. - Она теперь заодно с ним, иначе он не отпустил бы её...
- Замолчите! - раздался громовой голос. Это пробивался сквозь толпу молодой Рональд Стемплер, давний поклонник Лины. Он был когда-то в числе тех, кто застал появление девушки на берегу Рассветного озера. Души он был прямой и не слишком искушенной, поэтому, наверное, нет ничего удивительного в том, что, увидев раз необычное прекрасное создание, он решил стать для девушки не кем иным, как мужем.
- Где же ваши совесть, честь и доверие, люди?! - Рональд даже порозовел от возмущения. - Вы даже не спросили Лину, что с ней произошло!
В это время миссис Грей, тщетно пытавшаяся кого-либо урезонить, быстро захлопнула окно и вышла на крыльцо. Лина последовала за ней. Увидев Лину, толпа взревела, но быстро утихомирилась, так как на подмогу Рональду подоспели Стемплер-старший и Джеймс Грей, хозяин дома. Эти люди имели немалый вес в обществе, их уважали и немного побаивались. Они протиснулись к дверям и встали рядом с Линой и миссис Грей. Лина сделала шаг вперед и подняла руку. Все стихли окончательно.
- Подождите, - сказала Лина. - Подождите судить преждевременно. Я не убивала оборотня.
По толпе прокатился вздох. Лина продолжала:
- Я не убивала его, потому что я его не нашла. Я была в пещере Ужаса, но пещера пустовала! Потом я услышала грохот и выбежала наружу. Теперь пещеры уже нет: там случился обвал. Я много бродила по окрестностям, но никого не встретила. Поэтому я вернулась. В чем вы меня обвиняете?
Лина отчаянно лгала, потому что понимала: скажи она правду - и разъяренные обыватели, для которых всё зло мира сосредоточилось в Бэте, не оставили бы и клочка от неё и всех, кто стал бы на её сторону. Они всё равно не поняли бы... Вряд ли бы понял даже Рональд.
- Слышали, вы? - громко осведомился Джеймс. - Стыдитесь, люди! Вы могли заподозрить в измене кого угодно, но только не того, кто не делал вам ничего, кроме добра. Уходите.
Последовала небольшая пауза, а затем, смущенные, люди начали один за другим покидать пределы усадьбы, робко извиняясь. Казалось, они сами не понимали, что на них нашло и как это они могли ещё пять минут назад поддаться минутной амбиции и требовать выдать им на расправу Ангелину Грей...

[Локсли]

Не понял только, почему это "не может являться самостоятельным произведением"?

[Sovyonok]

Потому что в предложении "написано под впечатлением того-то и того-то" удельный вес "под впечатлением того-то и того-то" значительно превышает удельный вес "написано".

[Локсли]

Мне это кажется вполне самостоятельным произведением. Вообще - ведь подобных произведений не хватает - будящих воображение, романтичных. Ну, конечно, большой вопрос - кому именно не хватает...

[Коллега Пруль]

Так ведь когда-то и Александра Грина называли вторичным подражателем Эдгара По.

[La Hire]

Не говоря про Конан-Дойля. Куприн сказал, что все его рассказы укладываются в "Убийство на улице Морг". То есть, вообще сути жанра не понял.

[Sovyonok]

ГЛАВА 3. СВОБОДА ВЫБОРА.

Прошло две недели - а для Рональда целая вечность - с тех пор, как юный Стемплер признался Лине в своих самых пылких чувствах и попросил её серьезно подумать о помолвке. Не раз он представлял, как она скажет ему короткое и переполняющее душу счастьем "Да", а затем и всю их последующую жизнь. Мысль о том, что Лина может отказать, как-то не приходила ему в голову. Не то чтобы Рональд был слишком самоуверен - скорее, в нем, как и во всех жителях Затерянной Долины с их простым нравом, жила природная наивность.
Он был достаточно хорош собой - стройный, гибкий, среднего роста, с тонкими чертами лица, серо-голубыми глазами и короткой светлой шевелюрой. Немало девушек грезило о нем во сне и наяву... впрочем, суть в ином. В том, что он был другом. Хорошим, верным, настоящим другом. И это Лина ценила в нем выше всего остального. Собственно, другого ей и не требовалось. А когда Рональд внезапно, как показалось Лине, обьяснился ей, она растерялась и слегка опешила. Замуж она не собиралась - ни за него, ни за кого другого. Это просто не входило в её планы. Отказаться - значит, расстроить Рональда и вызвать недовольство тетушки, которая спала и видела Стемплеров своей родней. А остальные просто не поняли бы Лину. Но она не собиралась идти против своих убеждений и накапливала мужество для серьезного и решительного разговора с Роном. Накапливала две недели, а потом.. То, что случилось потом, в корне изменило всю Линину жизнь и отодвинуло Рональда Стемплера в совершенно запредельные дали. Как-то за вечерним чаем она узнала, что "ночной кровосос опять выполз из своей норы и портит скотину". Не отличаясь особой нерешительностью в столкновениях с любыми проявлениями зла, Лина заявила, что собирается завтра же с этим покончить. И собралась. Облачившись в доспехи и взяв боевую шпагу, она отправилась в пещеру Ужаса. На свою голову. Или на счастье. Чем всё это закончилось, нам уже известно.
"Как он тогда сказал ? - "Крепость моя стоит на Меридиане". Что имел в виду? Неужели правда стык граней Кристалла? А это значит - Дорога! Дорога через пространство и время..." - от этих мыслей сердце Лины билось не менее часто, чем у Рональда, когда он думал о ней, а руки холодели от волнения. И ещё... ещё очень теплым лучиком освещала сердце мысль о том, что она ещё увидит его...
Увидит! Когда?! Они не договорились о встрече, он только сказал, что она может придти в любое время дня и ночи.
Лина мысленно нахмурилась. Бэт - это, конечно, хорошо, но отныне она должна была раз и навсегда сделать выбор. Один раз уже солгала. Теперь нужно или вести двойную игру всё время - поддерживать с Бэтом установленные ею самой дружеские отношения и скрывать это ото всех, лгать, изворачиваться (Лину передернуло), - или жить прежней жизнью и забыть о случайном знакомстве. Но она поклялась быть его другом! И поклялась горячо, искренне. И не могла - чувствовала - не могла нарушить эту клятву.
Лина чуть не впала в отчаяние. Её собственные принципы, ценностные установки раздирали её надвое. Она не могла лгать - и не могла не сдержать данного слова. "Что делать?... Что же теперь делать?.." - стучало в висках. Лина уронила голову на руки. "Или Бэт, или... всё, что у меня сейчас есть... Дом, близкие люди, привычное спокойно-размеренное существование. А разве этого я хочу? Разве к этому стремлюсь? Нет... То есть, да... То есть... Господи! Больше всего я хочу выйти на Дорогу, опытным путем доказать многомерность миров, многовариантность развития отраженных пространств, узнать способы перехода из одного мира в другой (это по горизонтали! А ведь есть ещё и вертикаль! Там - что?!)! А зачем? Я часть Вселенной, это мой дом, и я хочу знать его устройство и законы. Но это ведь не главное, так? Да, главное - это найти на своем пути всех, кого потеряла и кого хотела найти, но не нашла... И ещё - делать всё возможное, чтобы каждый мир хоть немного продвинулся ко Всеобщей Гармонии, стал лучше, светлее, добрее. И ещё - мне надо обрести себя. Вспомнить или узнать, кто я такая! Кем я была до того, как меня нашли здесь, и кем мне предназначено стать? Я даже имени своего настоящего не помню... Лина и Лина, воспитанница четы Грей. Но мне тесно здесь, я хочу чего-то неизмеримо большего! А для этого необходимо уйти отсюда. Не только из Затерянной Долины, нет, Бэт сказал, что огромные пространства за её пределами необитаемы и первозданны. Там мне никто не поможет. Этой планете только предстоит развитие. Уйти нужно совсем - из этого мира. Но как? Чувствовать "щели" - точки временного слияния пространств - Лина пока не умела. Однако ей был известен ещё один способ. Она знала, что биополе любого живого существа уникально, что оно обладает определенными свойствами и характеризуется конкретными биофизическими показателями. И ещё чем-то, что не поддается сухому анализу. Но как любая хромосома имеет пару, так и биополе любого разумного существа есть половинка от целого. И если встретятся два живых разумных существа со взаимодействующими биополями, то на основе эффекта стереоскопа происходит микрорезонанс. Тогда эти двое, находясь в трехмерном мире, могут использовать четвертое измерение для перехода в соседние миры. Поэтому целью Лины было также отыскать того, с кем был бы возможен резонанс. Она не могла не вздыхать при мысли об этом: шансов не было практически никаких. С другой стороны, девушка отчетливо понимала: если и получится пробить барьер, то она станет вселенским скитальцем, пока не освоит свободный переход через грани.
Но выбор было сделать необходимо.
Гуляя под пологом вечернего леса, предаваясь размышлениям, Бэт и понятия не имел о том, какие противоречия мучили его недавнюю гостью. С наступлением темноты он вновь почувствовал себя хозяином положения и, осмелев (а возможно, и несколько обнаглев), выбрался из дубравки, где его не покидало ощущение стесненности, и направился в сторону моря.
Там стояло несколько скал, мшистые склоны которых с одной стороны зарывались в песок, а с другой в них мягко толкались прибрежные волны. Сколько поздних вечеров и бессонных ночей провел он здесь, отдаваясь во власть меланхолических дум, размышляя, какие ещё испытания предстоят ему перед концом! Раскинувшись в углублении одной из каменных глыб, Бэт не раз пытался настроиться на решимость сделать что-то новое. Например, отправится в безвозвратное путешествие на поиски... чего? Счастья? О каком счастье можно было говорить, если всюду, куда бы он ни попадал, его встречали страхом, злобой и яростью? В этом мире он никому не был нужен. "В этом мире... - эхом отдалось где-то внутри него (а может, просто шорох крыльев о камни), - а в другом?". Бэт был достаточно хорошо знаком с теорией кристаллического строения Вселенной, но как преодолеть межпространственный барьер, не знал. Однако Бэт не был бы Бэтом, если бы смог просто смириться и сидеть сложа руки и крылья в однообразном времяпрепровождении. И всё же что-то удерживало его в этих местах, а что - он не смог бы объяснить. По крайней мере, до встречи с Линой - первым человеком, назвавшим себя другом. Его другом. Можно представить себе эмоции Бэта, в прошлом не мыслящего жизни без многочисленных друзей и общества вообще, теперь, когда к нему потянулась человеческая душа. Но до конца разобраться в нахлынувшем и кипящем водовороте своих чувств Бэт и сам не мог. Словно кто-то пробил к нему канал лучистой энергии - и жизнь начала приобретать и иные краски, кроме черной и фиолетовой. Он всё отдал бы за то, чтобы не потерять импульсный луч этого канала, но и за этим желанием скрывалось ещё что-то: непонятное, щемящее, обескураживающее и в то же время манящее. Или...
Бэт вскочил и в волнении зашагал от скалы к скале прямо по границе моря и суши так, что брызги белой пены с легким шипением оседали на его сапогах. Может быть, это тот шанс, которого он жаждал? Да, но... Он усмехнулся. Идиот, кто же тебе сказал, что она придет опять? Ну да, она поклялась, но... Ехидная мыслишка начала разъедать душу: не продиктовано ли было её поведение обыкновенным страхом и желанием поскорее отделаться от кошмарного упыря с тем, чтобы больше никогда не возвращаться? Недаром же и уйти она старалась как можно быстрее! Бэт усиленно гнал эту мысль, но она не давала ему покоя. Волнение его нарастало. Он уже не замечал сильного порывистого ветра, не замечал, что звезды скрылись за пеленой туч, а волны из спокойных превращались в бушующие. Словом, надвигался шторм, а потерявший всякую бдительность Бэт, нахмурившись и закусив нижнюю губу, всё метался по кромке берега.
Море между тем принимало грозный облик, всё выше и выше вздымая тяжелые волны. Одна из таких волн подкатила совсем близко и сильно ударила Бэта в спину. Крылья больно ожгло резкими брызгами; от неожиданности он упал на колени, и его чуть не смыло очередной волной. Опомнившись, Бэт рванулся вперед и вверх, превратившись в нетопыря, но шквал ветра подхватил его и швырнул в сторону Затерянной Долины. Он поздно понял свою ошибку: надо было удалиться от воды безо всяких превращений. А теперь мощные порывы ветра гнали и гнали вперед легонькую оглушенную мышку...
В конце концов Бэт крепко треснулся обо что-то огромное и, теряя сознание, скатился вниз...

Горячие лучи солнца пронзали утреннюю прохладу и низко стелящийся туман, в небе спали высокие редкие облака. В это утро Лина проснулась раньше всех в доме. Измучившись под гнетом собственных мыслей и звуков ночного шторма, она отправилась на прогулку, надеясь хоть немного прояснить голову. Она миновала дома и вышла на край пастбища. Тут совсем некстати её окликнули по имени. Лина обернулась, раздосадованная, - ей так хотелось побыть одной! - и увидела приближающегося Рональда. Он шел к ней сияющий, с каким-то особым выражением в глазах, и Лина охнула про себя: сегодня был день, когда она должна была сказать ему, хочет ли она стать его невестой, а потом и женой. И наверняка он думает: раз Лина вышла к нему в такой ранний час, значит, кроме "Да", никакого ответа быть не может.
- Лина! Как я рад видеть тебя! Неужели это из-за меня ты поднялась так рано? - он ласково и простодушно смотрел в её темно-синие глаза, казавшиеся теперь отстраненными и далекими. Заметив это, Рональд встревожился:
- У вас дома что-то произошло? Почему ты такая бледная?
Лине стало жалко его, но и изворачиваться она не собиралась.
- Ничего не произошло, всё в порядке. А ты... тоже ранняя пташка, Рон. Ведешь правильный образ жизни: рано ложишься, рано встаешь.
Она знала, что каждый день Рональда расписан по графику, и только неординарные события могут нарушить этот распорядок. Да ведь сегодня как раз и было такое событие! Для него...
Несмотря на дежурную Линину ахинею, Рональд улыбнулся:
- Да знаешь, сегодня что-то не спалось. Мысли разные в голову лезут, она и горит, а сердце туда же!
- Сердце всегда откликается первым, - заметила Лина.
- Это да... Смотри, Лина, уже август, а трава как в июне! Чудо, не правда ли? Вот славно для скотины!
- Верно, лето и вправду необыкновенное, - согласилась Лина, задумчиво оглядываясь по сторонам.
Они неторопливо пересекали пастбище по диагонали и видели, что пастух уже погнал стадо коров на выпас, а с другой стороны (рядом с ближними холмами) мальчишки затеяли возню; солнце поднималось выше, остатки тумана в низинах рассеивались, дувший с юга ветер был теплым и приветливым. Однако сейчас Лине было не до пейзажных красот: толкавшаяся внутри едким холодком совесть настойчиво требовала к себе внимания.
- Рональд, - осторожно сказала Лина, - я знаю, что всё это чепуха. Ты ведь другого от меня ждешь, не так ли?
Он посмотрел серьезно и глубоко.
- Когда мы вместе, Лина, ни одно слово не кажется мне чепухой. Ты ведь... настолько не отвечаешь понятию "легкомыслие"...
- Нет, нет, - перебила Лина. - Ты меня просто идеализируешь.
- Возможно, - сказал Рональд. - Но это всегда случается, когда любишь. А я люблю тебя, ты знаешь.
Лина вздохнула. Но делать было нечего.
- Рональд... Дон... Мне трудно об этом говорить, но надо. Ты прекрасный человек и всегда был мне другом, а дружбу я ценю превыше всего. Любовь, - Лина взглянула в небо, - любовь вспыхивает внезапно и гаснет незаметно. Когда плывешь по реке любви, никогда не знаешь, что за поворотом. А дружба - это как гранитные скалы на той же реке или даже в бушующем океане: они незыблемы и нерушимы во время любого шторма.
- Да, но, Лина, нельзя же забывать, как восхитительна эта река и как живительна вода в ней! - горячо воскликнул Рональд. - И потом, что мешает влюбленным быть друзьями?
"А правда, что?" - мелькнуло у Лины в голове.
- А что будет, когда любовь уйдет? - всё же возразила она. - Хватит ли этим двоим благородства, чтобы остаться друзьями?
- Но зачем нам об этом говорить? - непонимающе спросил Рональд, поведя плечом. - У нас всё впереди, а что до "ухода" любви, этого, я надеюсь, не произойдет никогда.
- Нет, Дон! - горько сказала Лина. - У нас впереди нет ничего хотя бы потому, что нас не существует.
- Как? Что ты хочешь сказать? Если ты имеешь в виду, что мы не муж и жена, так это вопрос времени.
- Я не люблю тебя, Рональд, - твердо сказала Лина. - И не смогу стать тебе ни невестой, ни, тем более, женой.
- Как? - снова спросил он и остановился.
- Ты слышал, - сумрачно проговорила Лина. - Я не люблю тебя... во всяком случае, так, как тебе хотелось бы. Дон, я люблю тебя как брата, ты мой лучший друг, пойми ты! Но не требуй от меня такой любви, какая бывает между мужчиной и женщиной. Я из-за этого и спрашивала тебя...
- О чем?
- Смогут ли двое остаться друзьями, когда недостроенная лодка для путешествия по реке любви неожиданно разбивается?
- Не знаю, - признался юноша (он был в некотором ступоре после сообщения Лины) и потер ладонью лоб. - Лина, ты уверена? Ты не ошибаешься? И... я ни капельки тебе не нравлюсь?
- Да не в этом дело, Дон! Просто я изначально люблю тебя иной любовью. Словно ты родной мне, словно член семьи - брат, сын, кто угодно...
- Только не муж?
- Да, - Лина чувствовала нарастающую боль Рональда, боль, от которой не спасает ни одно лекарство, но не могла ничем помочь. - Прости меня, Дон. Но и пойми, прошу! Вместе нам не быть, но если бы ты знал, как я не хочу терять в тебе друга!
- Нет, - сказал он. - К чему все эти разговоры о дружбе? Ты отвергаешь меня - что ж! Но не жалей меня, слышишь?
- Я хочу тебе добра, - Лина как могла пробовала его успокоить, но чувствовала, что все слова сейчас будут бессильны.
- Не надо, - повторил Рональд, опустив глаза. - Прощай.
Он сунул руки в карманы, взглянул на Лину, быстро отвел глаза и зашагал прочь.
Лина осталась одна. Ей было горько и обидно, а главное - она почти готова была признаться, что совершила ошибку. "Вот и первый, кого я потеряла, подумала она и одернула себя, - ну что же, я сама выбрала этот путь! Нет смысла заламывать руки. Больно будет ещё не раз. Терпи. Ты этого хотела", - и вдруг внезапно обессилев, бросила в пространство мысленный вскрик: "Господи! Дай мне знак, правильно ли я поступаю?! Выведет ли эта дорога на Дорогу? Боже, помоги!!!".

Печальная и не нашедшая успокоения, она повернула домой. Резвившиеся неподалеку мальчишки издали торжествующий клич, и между ними произошло смятение. Заметив Лину, они подбежали к ней. Лина узнала двоих: маленького рыжеволосого Дика и вечно лохматого неуемного Кента.
- Привет, ребята, - сказала она.
- Привет, - нестройным хором отозвались мальчишки. - А у нас вот что!
Кент протянул руку. Он держал что-то небольшое и слабо трепыхавшееся. Лина вгляделась и у неё перехватило дыхание: Кент бесцеремонно сжимал за крылья летучую мышь! "А вдруг это..."
- Откуда? - стараясь говорить спокойно, спросила Лина.
- У самых холмов нашли! - похвастал Дик. - Думали - дохлая, а подняли - шевелится. Ничего, мы теперь ей такую казнь устроим! Чтоб этому оборотню неповадно было!
Остальные шумно подержали идею. В Затерянной Долине по милости Бэта все летучие мыши подвергались нещадному истреблению. Остановившееся было сердце Лины теперь застучало во всем теле.
- Отдайте её мне, ребята! Я... я с ней поговорю и, может, узнаю что-то про оборотня...
- А потом ты её убьешь? - спросил Дик. Лина неловко замолчала. В это время один из мальчишек, худенький и невысокий, в рваной майке нерешительно сказал:
- Так ведь нельзя... Мы её нашли - значит, она наша.
- Ну, а тогда давайте меняться! - нашлась Лина.
- Да! - обрадовался Кент. - На что?
- А вот хотя бы... - Лина пошарила в кармане и извлекла что-то маленькое, сверкнувшее на солнце серебряным блеском. Мальчишки охнули и сдвинулись теснее.
На ладони Лина держала круглый значок, похожий на крупную монету. На значке было выгравировано изображение двухмачтового брига, а по краю шли крохотные восьмиконечные звездочки.
- Ну что? Подойдет? - спросила Лина. Ответом был восхищенный вздох. Значок пошел по рукам, а Кент не глядя протянул Лине свою добычу. Она бережно взяла летучую мышь в ладони.
- Здорово! - выдохнул Дик. - Лин, а откуда это?
- Сама не знаю, - пожала плечами девушка. - Вроде талисмана.
- Так если талисман, тогда не надо, наверное.
- Да нет. Талисманом это становится тогда, когда даришь его кому-нибудь или получаешь в подарок. А я просто подобрала. Тоже находка, - Лина посмотрела на зверька, которого держала. Он не бился, но, безусловно, был жив. - Ладно, ребята, я пойду, - и она направилась прочь.
- Ага... спасибо! - крикнули они, а Кент махнул рукой.

Лина поднялась на взморье, прижимая к груди летучую мышку. Это был не тот берег, где накануне разыгралась мини-трагедия. Девушка села на плоский камень и осмотрела ночного летуна. Визуально всё было в порядке. Тогда Лина спросила: "Бэт... Это вы?". Мышка шевельнула крыльями. "Вы можете стать собой?". Ещё один взмах. Лина вытянула руку вперед, нетопырь оттолкнулся от ладони, взмыл, и произошло то, чего Лина и дожидалась: Бэт предстал её взору. Она встала. Бэт покачнулся, сложил крылья, на миг закрыл лицо руками.
- Что с вами? - Лина подошла к нему и смотрела прямо в глаза.
- Лина... - прошептал Бэт и опять пошатнулся. - И я в вас сомневался! Прости... Простите меня!
- Да что произошло, Бэт? О чем вы говорите?
Он взял её за локти, подержал, отпустил. И слабо улыбнулся:
- Никогда я ещё не был так близок от смерти, Лина! И, знаете, вы к этому причастны! Но виноват во всем, конечно, я один... Я позволил себе мысленно усомниться в ваших намерений. И был наказан, жестоко наказан бурей!
- Но при чем же здесь я? Господи, да не говорила ли я вам, что я ваш друг отныне?! И какое ко всему этому отношение имеет буря?
- Я её не заметил... вернее, заметил слишком поздно. Меня сбило с ног, и я, как при любой серьезной опасности, инстинктивно стал летучей мышью, а этого не надо было делать. Меня подхватило ветром и несло, несло... Затем я ударился и потерял сознание. В чувство меня привели эти жуткие прикосновения и обещания казнить. Я рвался, но тщетно. И вдруг вы. Нет, Лина, я всё больше и больше убеждаюсь, что вас мне послала судьба. И прошу простить.
- Забудьте, Бэт.
- Что забыть? - он распахнул глаза.
- Ваши сомнения. Меня они тоже мучали, меня тоже едва не растерзали (из-за вас, надо признаться) всё те же милейшие обитатели Затерянной Долины, но, как видите, я здесь, перед вами. И в который раз говорю, что не откажусь от вас.
Бэт обхватил голову руками и зажмурился.
- Насколько же вы тверже и честнее меня, Лина! - он низко склонился. - Я идиот.
- Ну перестаньте, довольно! В конце концов, долг платежом красен: вы когда-то спасли меня от обвала, теперь - я вас от расправы. Что ж. Мы квиты, Бэт! - и она улыбнулась.
Бэт всё смотрел на Лину, смотрел так, будто старался пронзить лучом своего взгляда, он смотрел в неё, изучающе, проникновенно. Лина всё-таки спросила:
- Как вы себя чувствуете? Они вам ничего не повредили?
Бэт несколько смирил свой огненный взор.
- Да нет, насколько я могу судить... не успели. А знаете что, Лина? Раз мы подарили друг другу жизнь заново, значит, мы в какой-то степени родные, верно?
- Н-ну, возможно. И что?
- Давайте в таком случае перейдем на "ты". А то неудобно как-то. Если вы не против.
- Я не против... Боже мой!
- Что?!!
- Смотрите... смотри! - Лина указывала за его спину. Бэт стремительно обернулся. Вдалеке показались фигурки людей. Их было немного, но даже если бы один человек увидел Бэта и Лину вместе, это была бы катастрофа. - Черт... здесь даже негде спрятаться! Придётся лететь, хоть это и небезопасно. Другого выхода нет. Лина хотела сказать, что выход есть - уж маленькую мышку она бы как-нибудь спрятала. Но было поздно, они уже летели, высоко и быстро. Встречный ветер свистел; однажды у Лины закружилась голова и она закрыла глаза, уткнувшись Бэту в плечо. Он крепче прижал её к себе. Через некоторое время скорость уменьшилась. Лина осторожно оглянулась. Бэт летел теперь среди совершенно незнакомой местности. Впрочем, скорее всего, незнакомыми эти края казались только только Лине.
... Затерянная Долина осталась далеко позади и почти скрылась из вида. Вокруг были широкие луговые просторы. Землю покрывала густая трава и многоцветье. Стояли редкие деревья, кустарников было ещё меньше. Лина хотела было восхититься видом, но захлебнулась встречным ветром. Бэт коротко рассмеялся и сказал:
- Мы ещё вернемся сюда, если захочешь, - и уже с назидательной интонацией старшего брата объяснил:
- Сейчас нам надо улететь подальше. Если те люди и заметили что-то, никто не станет снаряжаться так далеко. А на Скале нас тем более никто не найдет.
Лина не очень любила, когда с ней говорили как с маленькой, но сейчас была вынуждена признать, что Бэт прав. Ориентировался в округе он несравненно лучше, да и опыта действий в подобных ситуациях у него было побольше.

[Sovyonok]

ГЛАВА 4. ВСЕЛЕННАЯ И ГРЕШНАЯ ЗЕМЛЯ.

Скала высилась незыблемо и вечно. Казалось, что она стоит здесь с незапамятных времен и простоит ещё миллионы лет. Скала была огромна и причудлива. Верхушка, самый пик её уходил куда-то за облака и терялся в недосягаемых просторах. Многочисленные уступы напоминали башни, и оттого Скала была похожа на громадный и грозный зaмок. Вокруг раскинулся ровный серо-коричневый ландшафт. Лугами и не пахло, лишь кое-где на камнях пробивалась редкая зеленая поросль. Голая земля, песок и серая пыль не вызывали, однако, гнетущего ощущения. Здесь было не одиноко, страшно или уныло, а - спокойно. Настолько древней, могучей и нерушимой была Скала, что, казалось, нет ничего такого, чего она не видела, ничто не могло поколебать ни её, ни ту атмосферу прочности, уверенности и спокойствия , что утвердилась вокруг. Даже гнездившиеся на уступах птицы неизвестного происхождения вели себя чинно и тихо.
С виду Скала казалась неприступной, но и на ней, и в ней имелись узкие тропы, ходы, незаметные укрытия, довольно широкие ровные площадки, расположенные на разной высоте. Некоторые были скрыты для стороннего наблюдателя, другие, наоборот, открывались всем ветрам и при необходимости могли служить чем-то вроде дозорных вышек.
На одну из таких площадок и приземлился Бэт, предварительно облетев Скалу и внимательно её осмотрев. Он бережно опустил Лину на каменную поверхность, но продолжал поддерживать.
- Ну вот, - произнес Бэт. - Здесь мы в безопасности, - он глубоко вздохнул и запрокинул голову. Плотный ветер трепал его волосы. Солнца в небе не было видно, его скрывали серые лохматые облака. Но само него не обещало дождя и вообще было спокойным и независимым. Лина огляделась. Они стояли в центре просторного прямоугольника. За спиной и по бокам неровные края вздымались наподобие парапета и доходили до пояса, а впереди поднимался уступ. По бокам от него сияли широкие светлые щели, в этом месте площадка слегка поднималась. Убедившись, что с Линой всё в порядке, Бэт отошел и прислонился спиной к каменной глыбе уступа. В огромных глазах его опять зажегся знакомый задорно-хитроватый огонек. По этому огоньку Лина заключила, что на Скале Бэт чувствует себя как дома.
- Ты ведь... не просто так принес меня сюда, - сказала она, слегка запнувшись. Он кивнул - как показалось Лине, слишком беззаботно. - Но я не могу оставаться долго, ты же знаешь. Всё равно от времени никуда не деться.
Бэт улыбнулся, смешно наморщив нос.
- А зачем от него куда-то деваться? - спросил он то ли в шутку, то ли всерьез. Раскинув руки в стороны и положив их на ближайшие стены, он вновь задрал голову к облакам. Потом отлепился от уступа, шагнул к Лине. Сказал, чуть помедлив:
- Не прячься от времени. Живи с ним параллельно, и тогда многие проблемы уйдут в тень. Это, пожалуй, единственный совет, который я осмелюсь тебе дать.
- Да, но как? Извини, я не понимаю. Как это делается на практике?
Он загадочно улыбнулся:
- Понять - значит уметь объяснить себе и другим, верно? И ещё - найти ключ к тому, чтобы научиться влиять на то, что ты понял. Если так, то я и сам не понимаю, - Бэт вздохнул. - Но взгляни. Почувствуй. Эта Скала... Эти Луга... Это небо и земля, что под ним - они же вне времени, сами по себе. Они непосредственная часть Кристалла, а он вечен и бесконечен.
- Часть Вселенной? - прошептала Лина. - Но Вселенная - это всё, абсолютно всё. И мы тоже её часть.
Бэт немного озадаченно приподнял брови, склонив при этом голову чуть набок. Его рука легла на её левое плечо, он заглянул Лине в глаза:
- Я не совсем точно выразился, Лина. Я хотел сказать, что в таких местах как нигде ощущается дыхание Мироздания, раздвигаются привычные границы.
- Но всё-таки... Что ты имеешь в виду?
- А здесь же время стоит! - неожиданно по-простецки объявил Бэт и свободной рукой повел на горизонт.
- Как?...
- Сколько было времени, когда мы улетели?
- Около девяти.
- Значит, пока мы здесь, не пробьет ни одной минуты десятого!
Лина немного продвинулась. Словам Бэта она поверила сразу, но просто слишком нахлынуло, обняло со всех сторон неотвратимое чувство бесконечности. Все её размышления и догадки о времени и пространстве разом подтвердились - и не рассудком она это поняла, нет, ошеломленный ум пока не мог справиться с обрушившимся на него познанием), а именно душой, чувствами, словно невидимыми бессознательными импульсами-анализаторами. Только взглядом она спросила (просто так спросила): "Правда?" и увидела в ответ: "Да". Но несмотря на то, что мечта её начала сбываться, Лине стало как-то зябко, одиноко и неуютно, словно и вправду Вселенная вдруг распахнулась перед нею своей необъятностью. Лина невольно отшатнулась к Бэту, и он взял её за плечи сзади. Лина сразу согрелась - от его рук шло живое тепло, которое рассеивалось по всему телу.
- Бэт... А ты знаешь способ перехода в другие миры?
Хотя Бэт стоял сзади, Лина угадала, что он покачал головой. Тогда она рассказала то, что знала сама, в том числе про стереоскоп. Бэт оживился:
- А знаешь, я с самого первого мгновения, как увидел тебя, понял, что к этим... аборигенам ты не имеешь ни малейшего отношения. Ты другая. Скажи, как ты вообще сюда попала?
- Я не знаю. Меня нашли на берегу озера, я лежала без сознания. Мистер и миссис Грей были так добры, что приютили меня, и теперь я их воспитанница.
- Хм. То есть, ты хочешь сказать, они удостоились чести принять тебя.
- ... и с тех пор я ищу себя и Дорогу... и не могу найти. Ведь у меня где-то есть дом, родные, близкие...
- Ох, Лина... Скорее всего, это неслучайно. Смотри: ты была выброшена из своего пространства, я чудом спасся от смертельной эпидемии на моей планете и стал изгнанником здесь. И вот судьба свела нас, и оба мы хотим обрести себя и вернуться в привычную жизнь, а потом - выше и дальше, ведь так? Может, вместе мы сможем то, чего нельзя поодиночке?
- Может быть, - задумчиво сказала Лина. - Интересно, мы в отраженном мире?
- Как это понимать?
Лина обернулась. Бэт недоуменно хлопал ресницами.
- Если в гранях Кристалла возникает многомерное отражение, оно начинает жить самостоятельной жизнью. И отражений может быть бесконечно много. Отсюда и параллельные миры. Они могут быть похожи друг на друга, могут в чем-то повторяться, но развитие у каждого из них своё. Представь, например, что во Вселенной существует несколько одинаковых с виду миров, и в каждом из них есть Затерянная Долина.
Бэт поморщился:
- Мне и одного достаточно по самые крылья... Ну-ну?
- Ну и вот. Только ведь они друг от друга не зависят. Например, в одном из них люди могут быть менее злыми и недоверчивыми, а в другом - наоборот. Или: в одном мире мы с тобой вообще не знакомы, а в другом - родные брат и сестра.
- А в третьем? - Бэт прищурился и скрестил на груди руки.
- Ну, скажем, вектор времени относительно тебя или меня в каком-то мире отклонился, и мы - учитель с ученицей. При условии, что вообще встретились. Это и есть многовариантность развития событий. Может быть, в одном из миров три недели назад я не споткнулась в пещере Ужаса, а ты благополучно отправил меня на тот свет, избавив себя тем самым от этих мучительных рассуждений о Вселенной!
- Перестань!
- Я не серьезно. Послушай! А Скала - она там же, где и Затерянная Долина, или это разные... грани?
- К несчастью, там же, - усмехнулся Бэт.
- Значит, сюда тоже когда-нибудь придут люди?
- Ну нет! - он энергично тряхнул волосами, скользящим движением ладони откинул челку на левую сторону лба. - Люди не находят сюда дорогу. Однажды я вел одного... Это был, как и все, охотник на меня. Он выслеживал меня и не знал, что мне известно о его присутствии. Сначала я шел лесом, потом взлетел и стал петлять между холмами. Он не отставал. Я не превращался в нетопыря, потому что хотел посмотреть, как далеко он способен зайти. Так мы и двигались: он пешком внизу, я на крыльях в небе. Начались Луга. Я потерял его из виду и заметался. Вернувшись ненамного назад, я увидел, что он шел совсем в другом направлении, но очень уверенно. Я замелькал у него перед глазами, он кинулся за мной, а я опять полетел к Скале. И снова он свернул. Мне это начало надоедать, я стал летучей мышью и уже сам выследил его. Он шел будто по огромному кругу, всё время чуть сворачивая вправо. В конце концов этот горе-охотник вышел к холмам, то есть к Затерянной Долине. Изумлению его не было предела. Моему, кстати заметить, тоже. Тогда я и понял, что не каждый может попасть даже на Луга, не говоря уже о Скале. Но ты смогла.
- Потому что с тобой. Ты же меня принес.
- Не знаю, не знаю. Может статься, и одна придешь... если захочешь. Ты попробуй! - с каверзой в голосе предложил Бэт. Лукавый огонек в его глазах разгорелся.
- Опять смеешься надо мной.
- Почему? Вовсе нет. Ты же сильнее меня, мудрее...
- Да кто тебе сказал?! - чуть не взвилась Лина. - С чего ты взял?! Не очень-то вежливо с твоей стороны всё время увиливать и подшучивать!
Бэт опять отошел к уступу, рывком обернулся. Ветер взметнул его плащ и и волосы, на губах зазмеилась роковая улыбка, глаза сверкнули. Получилось довольно эффектно. Как-никак нечистая сила...
Лина упрямо сжала губы и сердито нахмурилась. Потом тихо, но отчетливо сказала:
- Иногда ты бываешь невыносим. Словно и впрямь вампир. Какой был смысл издеваться над тем человеком?
- Вампир? - (а в голосе непонятно что).
- Да!!!
- Оборотень?
- Естественно!!
- Кровосос? - это уже уточняюще.
- Разумеется!
- И ты меня спасла! - торжествующе и вкрадчиво одновременно провозгласил этот демон, очень хитро глядя из-под длинных ресниц. - Зачем?
Лина не выдержала и очень искренне выдохнула:
- Иди ты!.. - и отвернулась.
Бэт расхохотался от всей души и как-то по-мальчишечьи.
- Не сердись, пожалуйста... Прости меня, - он подошел к Лине и робко трогал её за плечо. - Я знал, что ты не предашь меня мне самому. Ну, не сердись... я больше не буду!
Лина посмотрела на него:
- Ох, Бэт...
... Ласковые, бесконечно ласковые и нежные глаза... Наверное, когда-то они были черными, как ночь, или темно-карими. Поистине королевские гордые брови и красивый нежный рот, особенно нижняя "младенческая" губка. И эти великолепные, с проседью, придающей царственно-благородный вид, черные волосы...
Лина поймала себя на том, что чересчур загляделась на Бэта, и поспешила опустить глаза. Но Бэт уже не мог забыть их густой, темной синевы... Он наклонился, и Лина почувствовала прикосновение его губ на своей щеке. Она подняла голову, чтобы узнать назначение этого действия, но Бэт воспринял всё по-своему и обнял девушку за стройную талию; привлекая к себе, поцелуями покрыл всё её лицо и, прежде чем Лина как-то на это отреагировала, осторожно приник губами к её губам.
Минута прошла или вечность - неизвестно. Лина не очень четко осознавала, что происходит, только, когда она оторвалась от Бэта и опустила руки, обвивавшие его шею, сердце у неё колотилось, а взгляд Бэта пылал. Он хотел что-то сказать, но она запретила и прерывающимся голосом попросила отнести её домой. Бэт кротко повиновался.

[Sovyonok]

Большое спасибо! Я исключительно по техническим причинам не могу этого делать сама. Так, конечно, целыми главами надо без деления на части.

[Sovyonok]

ГЛАВА 5. СРОК.

- Линнет, душа моя! Я понимаю, что ты уже вполне взрослая и самостоятельная девушка, однако нельзя же вот так, ни с кем не посоветовавшись, принимать опрометчивые решения! Миссис Грей сидела прямо, очки были сдвинуты на кончик носа, пальцы быстро-быстро двигались, перекидывая петли с одной спицы на другую. Огонь в камине бросал резкие блики на её лицо, голос уважаемой миссис был суховат, интонации - строги. Лина, вышивая салфетку, ровно сказала:
- Вы ошибаетесь, тетушка. Мое решение вовсе не было опрометчивым.
- Но почему?! Почему ты никому ничего не сообщила?! Отказать - и кому! Рональду Стемплеру, одному из самых уважаемых людей нашей Долины! У этого молодого человека есть всё, понимаешь, - всё! Богатство, прекрасный ум, добрая душа, привлекательность - чего тебе ещё надо?
- В достоинствах Рона я никогда не сомневалась, тетя. Разве я спорю с тем, что он замечательный человек?
- Так в чем дело?
- Вы меня не понимаете. Я вообще не хочу замуж, не хочу связывать себя никакими узами! Я довольна той жизнью, которой живу, и не хочу менять её.
- Но так не бывает, Лина, не должно быть, по крайней мере. Когда девушка становится взрослой, она просто обязана выйти замуж, завести детей. Это её святая обязанность перед Богом и долг перед обществом, в котором она живет.
- Я успею его выполнить, ещё успею, - сказала Лина, по-прежнему тыкая иголкой в материал.
- Как ты можешь так говорить?! Разве человек сам определяет свою судьбу? Разве может он поручиться за себя и свою жизнь даже на один день вперед?
Лина пожала плечами. Она вышивала двухмачтовый бриг.
- Всё-таки ты ещё слишком молода и неопытна, Линнет! - решительно заявила миссис Грей. - Поэтому мне самой придётся взяться за устройство твоего счастья. Поверь, я больше твоего видела в жизни.
- Охотно верю, - пробормотала Лина, обращаясь к бригу.
- Так вот. Слушай меня внимательно. Я склонна полагать, что сейчас ты просто немного испугана. Ничего страшного в этом нет: неизведанное почти всегда пугает. Поэтому тебе надо успокоиться и подумать. У тебя есть подруги, некоторые из них уже завели свои семьи. Расспроси их - неужели им так тяжко и плохо живется, как ты себе это представляешь? Ну да ладно, я, собственно, вот о чем. Трава в этом году необыкновенная, скотину можно будет пасти ещё целый месяц, если не больше. Я знаю, ты любишь одиночество и природу; надеюсь, в этот раз они тебе помогут.
- Что вы хотите сказать, тетя? - Лина, заинтересовавшись, перестала терроризировать салфетку. Миссис Грей посмотрела на Лину поверх очков, потянула шерстяную нитку.
- Я освобождаю тебя от всех дел, кроме одного, на три недели... ну, возможно, на четыре. Ты будешь пасти коз, Лина. И у тебя будет вдоволь времени, чтобы спокойно подумать и навести порядок в мыслях. А там... посмотрим, может, ты иначе будешь думать об основном предназначении женщины. Посмотрим.
- Хорошо, тетушка. Спасибо вам, - всё так же ровно проговорила Лина.
- Не за что, детка. Я не так строга, как ты думаешь, - миссис Грей рассмеялась, правда, несколько суховато, будто закашлялась. Спицы в её руках замелькали с бешеной быстротой: она вновь вошла в привычную колею.
- Если разрешите, тетя, я пойду лягу, - сказала Лина, вставая.
- Да-да, ступай. Постой! А что это о тебе говорят, будто ты уже начала опекать летучих мышей?
Лина побледнела, но спокойно и чуть удивленно спросила:
- О чем это вы? Кто это говорит?
- Да мальчишки сегодня рассказывали, что ты выпросила у них одного такого зверька, которого они поймали...
- А! - Лина перевела дух. - Да, выпросила и ... выбросила. Просто они хотели поиздеваться над ней, а я не выношу, когда кого-то мучают. Если уж убивать, то сразу.
- Да-да, тут я с тобой полностью согласна, Линнет. Ну иди, отдыхай. Надо признать, у тебя был нелегкий день.

"Нелегкий день... нелегкий день... А может, поворотный в судьбе, - думала Лина, поднимаясь к себе. - Может быть, вы и правы, я молода и неопытна... Одно из двух: или я наконец-то отыскала начало Дороги, или... совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но отступать поздно, назад пути нет. Да и зачем - назад? Выше и дальше! Так он говорил. А ведь я... люблю его!". От этой мысли Лина чуть не задохнулась. Она зажмурилась и мысленно дала себе пощечину, надеясь, что это пройдет, что это мимолетное веяние. Но нет, нет. Лина открыла глаза. Всё вокруг осталось на своих местах. И всё же мир неузнаваемо изменился. В себе Лина ошибалась редко, и теперь ей оставалось лишь констатировать: она незаметно для себя, но по уши влюбилась. В Бэта. Лина прислушалась к себе. Нет, правда. И тут это простое откровение вернулось к ней нахлынувшей волной и на сей раз оглушило. Лина упала на кровать, сжала голову руками. "Нет, нет, нет, нет!!!". Но неумолимая правда гремела в ушах и не давала сомкнуть ресницы. "Как я могла?! Как я могу быть такой легкомысленной?!! Нет! Это не я... я не узнаю себя! Ну как, как такое могло случиться?! Я и... и он! Нет!!!". Лина перекатилась на спину. Она лежала ничком и мучилась под градом собственных упреков. И не могла не признать, что одновременно словно парила в облаках, и ей было необыкновенно, радостно и ликующе. В памяти всплыл их последний разговор, когда Бэт транспортировал её к холмам, и они не знали, как попрощаться....
- Ты вернешься?
- Да...
- Когда?
- Не знаю. Я приду к тебе... туда, в лес.
- Ты не сердишься? Прости меня...
- Не сержусь.
- Всё равно прости. Я испугал тебя?
- Нет. Но мне пора.
- Я буду ждать тебя. Всегда.
- До встречи...
Придя домой, она ожидала много чего о себе услышать, но нет, всё было спокойно. День прошел как обычно, и лишь поздно вечером, когда мистер Грей выкурил свою дежурную трубку и ушел спать, тетушка завела разговор о замужестве. Лина лежала и яростно комкала угол подушки. Нет, она не изменит своего решения ни через месяц, ни через год. Дорога наконец-то мелькнула перед нею, поманила вдаль - через Кристалл. И чтобы вот так глупо от этого отказываться? Нет, она должна найти себя: узнать свои возможности и своё предназначение, найти дом, родных, а потом... потом снова отправиться в путь, в неизведанное: узнавать, искать, творить, помогать! Постигать...
Тут некстати опять вспомнилось лицо миссис Грей. "Природа и одиночество... Пасти коз...". Что ж, природа - это великолепно, только одной на сей раз быть не хочется. А козочки попасутся и на Лугах!" - с этой крамольной мыслью Лина уснула, даже не потрудившись облачиться в ночную рубашку и влезть под одеяло.

Над миром плыла ночь. Тихая, ослепительно звездная, она заполняла собою все уголки мира, преобразив его. Луна горела неистово, свет её заливал леса, луга и поля, разбрызгиваясь на склонах холмов и скал. А высоко в черно-фиолетовой мгле, пронизанной золотыми иглами звезд, возникали и складывались неясные картины, рожденные то ли облачным, то ли туманными покрывалом. Они причудливо переплетались, и то, что днём можно было бы объяснить законами физики, ночью казалось исполненным скрытого, многограного смысла. В блистательном лунном торжестве всё казалось призрачным, преходящим, и душа трепетала от ночных запахов, свежего ночного ветра, шорохов и прищелкиваний. Великая королева тайн - ночь - вступила в свои права, и всё в мире покорялось ей...
Ночной житель поневоле, Бэт летел над верхушками крон деревьев, чутко прислушиваясь ко всему и с интересом наблюдая игру света и теней. Совсем недавно он тишайшим образом совершил покушение на великолепную черно-белую корову (она забеспокоилась, ощутив прикосновение острых, как бритва, резцов летучей мыши-вампира) и теперь был полон сил и энергии.

Лине снился таинственный и тревожный сон. Во сне она видела ночь и протянувшуюся через небо яркую полоску Млечного пути. Лина встала, вышла во двор, и тут же приземлился небывало красивый и благородный конь. Он был снежно-белый, с золотыми гривой, хвостом и копытами, с крыльями, как у лебедя, только большими. Лина очутилась у него на спине, и они стали подниматься выше и выше... Копыта коня тем не менее стучали, но мягко, будто он ступал по траве. Лина посмотрела вниз и увидела слабо светящуюся молочно-золотистую дорогу. По ней они и скакали. Над плечом у Лины, уравняв свою скорость со скоростью коня, летела маленькая оранжевая птичка с красным хохолком. На пути возникали и распадались причудливые картины, порой встречались разного рода и происхождения существа: табун черных коней с витыми рогами во лбах, двое величавых кентавров: в руке у одного был рог, у другого - пучок оперенных стрел; проехала мимо и скрылась легкая колесница, запряженная парой оленей, а на ней стояла красивая девушка в летящих голубых одеждах и со светлыми волосами. Лина встретилась с ней глазами, они улыбнулись друг другу, и в тот краткий миг, когда конь и колесница поравнялись, девушка шепнула: "Счастливой Дороги!". Лине стало необыкновенно тепло, как в сказке, когда после долгих и мрачных событий сюжет выводит к счастливому финалу. Но для самой Лины финал во всех смыслах терялся в недосягаемой дали, поэтому напряглась и зазвенела внутри трепетная струнка робости и страха перед неизвестностью. Лина попыталась представить то, что невозможно ни объять разумом, ни вместить душой - то, что ей предстоит: бесконечность миров, сложная архитектоника структуры времени, Вселенная вообще - она будто дохнула из глубины, напоминая о себе. Страх вдруг вырос, скрутил всё парализующими нитями... Это уже был страх ночного кошмара, только без самого кошмара. Лина сжалась, готовая повернуть назад. Она совершенно не знала, что с ней творится. Конь замедлил бег. Но в то же время Лина чувствовала, что может, если захочет, преодолеть этот жуткий ужас, надо лишь сделать усилие - и прорваться... Да, но если сил нет и воля парализована...
Откуда-то снизу вынырнула чешуйчатая голова. Лина растопырила глаза: "Это ещё что?!". Это был дракон. Мерно взмахивая крыльями, он полетел рядом, соблюдая дистанцию. Как ни странно, появление неожиданного спутника слегка успокоило Лину. Возможно, дракон выполнял роль стража лунных перекрестков, а может, ему было просто по пути. Вскоре Лина перестала его замечать: не до того. Надо было что-то делать с кошмарным вязким страхом, от которого било крупной дрожью. Лине показалось, что тьма надвигается и сейчас поглотит её, что спасения нет, как и сил для этого спасения, что она сейчас добровольно остановит коня и кинется назад! Как вдруг впереди в обманчивых лучах лунного света проплыла ещё одна крылатая тень. Лина вгляделась и дрожащей рукой тронула поводья. Тень подлетела ближе. Девушка увидела человека с большими кожистыми, как у летучей мыши, крыльями за спиной. Длинные черные волосы развевались по ветру, губы были сомкнуты, а в больших миндалевидных глазах отражалась луна, освещавшая бледное лицо пролетающего демона. Одну руку он согнул в локте, словно опирался на что-то невидимое, другой указывал куда-то. Длинные кисти рук были обтянуты перчатками, черными, как и весь костюм, состоящий из слегка расклешенных брюк и куртки. Эту черноту разбивали золотые обшлаги, воротник и шпага, пристегнутая сбоку.
Лина подумала, что всё это она уже где-то видела. Незнакомец по-прежнему указывал в сторону. Лина проследила за его взглядом и рукой, но увидела лишь луну, что ярко горела на ночном небосклоне. Тогда Лина вновь посмотрела на незнакомца, но он уже исчез. "Куда же ты?!". Лина рванула поводья и пустила коня галопом. Она мчалась сквозь струны лунных лучей по Млечному пути, мимо пролетали маленькие и большие шары планет, мелькали вихри галактик и искрящиеся хвосты комет. А страх... он незаметно испарился, исчез, и темнота уже не грозила, а была дружелюбной, и ничто не мешало лететь вперед... Только вперед...

Лина заметалась в постели и проснулась. В окна неудержимо рвалось солнце. С необычной ласковой теплотой она подумала о предстоящем дне и вспомнила свой сон. Теперь не было сомнений в том, что ей снился Бэт. Но отчего так странно? Лина потянулась и обнаружила, что лежит в одежде на застеленной кровати. Недовольно морщась и ругая себя за леность, она скинула надоевшее платье, освежилась и переоделась в брюки и легкую рубашку. Завтрак прошел как обычно, сопровождаемый вежливыми и малозначительными фразами, касавшимися ведения хозяйства. Затем последовало краткое наставление миссис Грей - и вот уже свежий ветер треплет волосы, а залитый солнцем двор вновь такой привычный и родной - даже странно, что во сне здесь происходили необычные события. Лина надела короткий кожаный жилет и светло-коричневую шляпу с загнутыми по бокам полями, взялась за тяжелый засов хлева, чтобы вывести пятерых козочек, и остановила взгляд на черепичной крыше, на резных столбиках ограды, на высоком синем небе с пухлыми облаками, медленно шествующими вдаль... Странно: тысячи раз видела она всё это, но сегодня каждая черточка обрела особое значение.
В ладони ткнулись мягкие доверчивые мордочки. Лина погладила каждую, заперла хлев и погнала своё маленькое стадо вдоль домов и дальше, к пастбищу. Ей махали руками, здоровались, улыбались. "Какие все хорошие", - думала Лина. Пребывая в радостном волнении, она почти не помнила, что всего несколько дней назад всё это мирное население обвиняло её в измене и предательстве, грозя смертью. Конечно, в глубине души она сохранила впечатление о том дне и уже не с такой открытой душой, как раньше, шла им навстречу. Но сейчас всё как бы отодвинулось на задний план: жизнь дышала солнечным светом.
Козы послушно шли впереди, покачивая изогнутыми рогами. Сначала Лина хотела направиться к Лугам - сумеет ли она попасть туда одна? - но потом решила, что это будет нечестно по отношению к Бэту, которому она пообещала встречу в лесу. Размышляя и путаясь в собственных мыслях, Лина достигла опушки и теперь гнала коз вверх по той самой тропинке, откуда он провожал её после знакомства. Вскоре послышалось журчание родника. Лина привязала коз к молодым дубкам, а сама отправилась далее. Тропинка, петляя и иногда теряясь в траве, вывела к звенящему ручью и невысокому нагромождению заросших мхом камней. Камни располагались на другом стороне от сверкающей водной ленты и немного выше того места, где стояла Лина. Деревья здесь уступали место низкому кустарнику, и в ничем не задерживаемых солнечных лучах Лина увидела того, к кому стремилась.
Бэт сидел в густой траве, привалившись спиной к мшистым камням. Одну ногу он согнул в колене, другая была вытянута, руки скрестились на груди, но не напряженно, полураспущенные крылья подрагивали, вообще он находился в расслабленном состоянии легкой полудремоты. Шпага, воткнутая в землю, торчала у правого колена, пряди длинных волос шевелились от ветерка. Был он в своем обычном фиолетово-золотистом одеянии, только без всякой накидки. Верхняя пуговица куртки расстегнута, голова склонена, на левом обшлаге горит золотая искра.
Лина, внутренне улыбаясь, подошла к самой кромке воды, остановилась напротив Бэта. Тот, услышав посторонний шорох, лениво поднял ресницы и ещё невидящим взглядом заскользил от ручья вверх. Лина стояла неподвижно, засунув руки в кармашки. Бэт наконец встряхнулся и посмотрел внимательнее. Через мгновение на его лице отразился восторг, глаза вспыхнули, он будто загорелся изнутри и порывисто вскочил. Лина засмеялась уже вслух: в некоторые моменты Бэт напоминал ей большого ребенка. Она почувствовала прилив небывалой нежности, и, наверное, это было заметно, так как Бэт смотрел теперь с недоверчивым ликованием и был весь само вопрошание. Они не произнесли ни слова, но между ними словно разматывался неслышный разговор... а может, просто не было необходимости говорить.
Несколько секунд они стояли в золотистом тумане по разные стороны ручья. Ручей был единственной преградой, но и она казалась невыносимой, и Бэт протянул к Лине руки, отступив на два шага. Лина стала на плоский камешек посередине протоки, а оттуда прыгнула на траву, оказавшись непосредственно в его объятиях. Впрочем, Бэт тут же выпустил её, как будто смутясь, и теперь вопросительно заглядывал в Линины глаза. Она глубоко вздохнула, потупилась, затем подняла взор и, преодолевая неловкую стеснительность, с трепетом и некоторой долей роковой неизбежности сказала то, чего он ждал.
... Слова "Я люблю тебя", произнесенные срывающимся от волнения тихим голосом, подействовали на Бэта неоднозначно. Он ждал их, он метался под луной всю ночь, не находя покоя и воображая, как всё будет, но сейчас воспринял эту фразу как полную неожиданность. Потому что это случилось наяву, а не в мечтах или сонном забытьи. Оглушенный и счастливый, Бэт крепко и нежно обнял Лину и зарылся лицом в её волосы...