Романтики.Ру

Пишу сценарий. Он не касается Алисианы, но мне хотелось бы услышать мнения и замечания коллег. Поэтому размещаю здесь.


Туманность Андромеды
(по одноимённому роману И. А. Ефремова)

Список действующих лиц:
Эрг Ноор – командир звездолёта «Тантра», начальник 37-й звёздной экспедиции
Веда Конг – археолог, его жена
Низа Кирт – помощник штурмана звездолёта «Тантра», возлюбленная Эрга Ноора
Дар Ветер – философ и социолог, возлюбленный Веды Конг, член Всемирного Совета
Мвен Мас – руководитель Центра космической связи, оператор Великого Кольца
Чара Нанди – танцовщица, возлюбленная Мвена Маса, муза Карт Сана
Рен Боз – физик, ведущий учёный Института Времени и Пространства
Эвда Наль – врач, возлюбленная Рена Боза, мать Чары Нанди
В эпизодах:
Пур Хисс – второй пилот звездолёта «Тантра»
Пел Лин – штурман звездолёта «Тантра»
Ингрид Дитра – бортинженер звездолёта «Тантра»
Ким Тарон – помощник бортинженера звездолёта «Тантра»
Лума Ласви – врач звездолёта «Тантра»
Кэй Бэр – инженер-кибертехник звездолёта «Тантра»
Бин Лед – планетолог, участник 37-й звёздной экспедиции
Эон Тал – биолог, участник 37-й звёздной экспедиции
Карт Сан – скульптор
Гур Ган – командир Спутника-57
Бет Лон – учитель Мвена Маса, позже изгнанник
Онар – девушка с Острова Забвения
Гром Орм – председатель Всемирного Совета.

Первая серия. Планета чёрных маков

…Ночь. Скалистый берег моря. Охватив всё небо исполинской аркой, сияет Млечный Путь. Проложив по воде дорожку, клонится к горизонту серп молодой Луны. На земле тускло тлеют красные угли костра. Сквозь пение цикад слышен равномерный рокот прибоя. У костра на окатанной гальке, положа затылок на сплетённые пальцы рук, лежит молодой человек и смотрит на звёзды.
Он сложен, как античный герой. Его правильным пропорциям и мускулатуре (просматривающейся, несмотря на плохое освещение) мог бы позавидовать любой спортсмен. Голову его украшает странный аксессуар – нечто вроде гребня, или разорванного обруча довольно сложной формы. Затылочная часть - широкая и тонкая пластина, - в то время как оба конца, что у висков – изогнутые квадратные в сечении стержни, в два пальца толщиной. На левом конце, обращённом к зрителю, горит крошечный как точка зелёный огонёк.
Камера чуть отъезжает. На заднем плане, на тёмном фоне скал становятся видны светлые силуэты трёх палаток – в центре находится высокая и круглая, куполообразная, в два раза выше человеческого роста. По обе стороны от неё, справа и слева, расположились две длинные и приземистые палатки.
Зелёный огонёк на обруче мигнул и сменился красным. Тотчас в тишину ночи вплетается приятный женский голос телефонного вызова:
- Юний Ант вызывает Рена Боза! Пожалуйста, ответьте…
Человек, лежащий на камнях, вздыхает и потягивается:
- Я слушаю! – отвечает он.
Тотчас в обоих торцах стержней вспыхивает синее сияние, которое полукруглой широкой аркой, прямо на уровне глаз, охватывает спереди голову владельца обруча. Это виртуальный экран, на который проецируется лицо юноши, примерно лет двадцати. Судя по всему, Юний Ант находится в каком-то помещении, залитом дневным светом.
Юний Ант (чуть виновато):
- Я приношу извинения, но вы просили звонить в любое время.
Рен Боз (невозмутимо):
- Я всё равно не сплю. Что у вас случилось?
Юний Ант:
- Мы только что решили задачу! – на сей раз юноша не в силах скрыть возбуждение. – Ваше предположение подтвердилось: «сигма-поле» закручивается несимметрично! Запись ещё не готова, но через полчаса мы постараемся её выслать... Вам это нужно обязательно увидеть!
Рен Боз (улыбается):
- Это лишнее! Завтра в половине десятого я буду у вас в лаборатории… Ребята, вы молодцы. Во всех смыслах молодцы! Я вас поздравляю!
Юний Ант (улыбнувшись в ответ):
- Спасибо! – и, точно спохватившись, добавляет. - Спокойной ночи!
Экран гаснет. Рен Боз громко зевает:
- Доброго утра! – бормочет он.
Он даже не пошевелил пальцем, а экран засветился снова. На сей раз появилось лицо миловидной девушки:
- Диспетчер Средиземноморского авиацентра слушает вас!
Рен Боз:
- Пожалуйста, забронируйте одно место на завтрашний рейс до Окленда, Новая Зеландия, после полудня. И пришлите за мной такси.
Диспетчер:
- Минутку, я включаю пеленгатор… (на обруче Рена Боза вспыхивает синяя лампочка) Рейс 216 из Афин, время отправления 14:05, вас устроит?
Рен Боз:
- Вполне.
Диспетчер:
- Будьте добры, назовите ваше имя и место работы.
Рен Боз:
- Рен Боз, физик Института Времени и Пространства.
Диспетчер:
- Благодарю вас. Вы внесены в список пассажиров. Такси прибудет за час до отправления. Пожалуйста, будьте на том же месте, где вы находитесь сейчас.
Экран отключился снова. Рен Боз зевает и, приподнявшись, садится. Сняв обруч, он растирает пальцами виски и встряхивает головой.
Со стороны моря доносится звук шагов. Рен Боз обернулся – на фоне фосфоресцирующих морских волн видены два стройных женских силуэта…
Рен Боз:
- Эвда! И вы, прекрасная Дочь Гондваны… Не знал, что вы обе любите купаться при свете звёзд!
Со стороны воды к нему подходят Чара Нанди и Эвда Наль. Чара –смуглая девушка, моложе двадцати лет, с длинными, чёрными, вьющимися волосами. Эвда не так смугла, и волосы её, тоже чёрные, но прямые, коротко пострижены. На вид - чуть старше тридцати.
Чара Нанди, молча, проходит мимо, заглянув в среднюю из палаток. И тут же появляется снова с расчёской и белым полотенцем. Присев с противоположной от костра стороны, она вытирает свои длинные мокрые пряди. Эвда Наль присаживается рядом с Рен Бозом:
- Тоже не спится? – спрашивает она
Рен Боз (задумчиво):
- Даже не знаю, что ответить… Наверное, спится и даже очень (зевает). Но этот чёртов художник, Карт Сан… Его храп поднимет и мёртвого…
Чара Нанди (не сдержавшись):
- Да вы неженка! Берите пример с Дара Ветра. Вот кому всё нипочём!
Она передаёт полотенце матери и берётся за расчёску.
Эвда Наль (протянув руку):
- Дай-ка мне твой ментоскоп…
Рен Боз (передавая свой обруч):
- Никогда, видно, не научусь пользоваться этой штукой! – сокрушённо признаётся физик.
Эвда Наль (манипулируя над ментоскопом):
- Это очень просто…
Ментоскоп обращён к ней вогнутой стороной. Освещая сполохами лицо женщины, внутри обруча перемигиваются разноцветные огоньки. Наконец лампочки погасли.
Эвда Наль (возвращая ментоскоп):
- Вот! Теперь заснёшь сном младенца, будешь видеть прекрасные цветные сны, и никакие посторонние звуки тебя не потревожат…
Она берётся за полотенце и вытирает голову.
Рен Боз (с подозрением разглядывает свой аппарат):
- Гм… А я потом проснусь? – вопрошает он.
Эвда Наль (улыбнувшись):
- Не сомневайся! Я поставила будильник.
Чара Нанди (наскоро уложив волосы):
- Мама, я иду спать, - говорит она, вставая.
Эвда Наль (обернувшись к дочери):
- Угу, я тоже сейчас пойду… - и, спохватившись, предупреждает. – Только осторожней, не наступи в темноте на Веду!
Чара Нанди бесшумно, точно кошка, исчезает в правой палатке.
Рен Боз (выдержав паузу):
- Кстати, хотел спросить… Может, ты знаешь, что происходит с Ведой Конг? С утра куда-то пропала, за ужином не проронила ни слова…
Эвда Наль (отводит глаза):
- Её вызывали Центр космической связи.
Рен Боз (пристально глядит на Эвду):
- Какие-нибудь дурные вести?
Эвда Наль (избегая его взгляда, она аккуратно сворачивает полотенце):
- Контрольное время вызова истекло. «Тантра» молчит…
Пауза.
Рен Боз (запрокинув голову, смотрит в звёздное небо):
- Будем надеяться, что всё обойдётся…
Эвда Наль (тоже устремляя взор в небо):
- Да, будем надеяться…
Картинка – небо заполненное мириадами звёзд. За кадром звучат голоса.
Голос Рен Боза:
- Интересно, где они сейчас…
Голос Эвды Наль:
- Видишь, яркие звезды? Это Вега, Альтаир и Денеб… Они образуют треугольник. Если перевернуть его в противоположную сторону, то вместо Денеба вершина укажет на Альфу Змееносца. Вон там, справа от неё, чуть ниже, мерцают тусклые звёздочки – одна, вторая, третья… Вот где-то там… (Голос постепенно становится всё тише и пропадает).

…Всё те же звёзды, но на фоне их загорается новая яркая звезда. Она стремительно мчится навстречу, растёт, и уже мы видим, что это «Тантра» - звездолёт первого класса планеты Земля. Ритмично вспыхивают его проблесковые маячки. Вот корабль приблизился, показав во весь экран свою обшивку, покрытую толстым слоем окалины…
Затем изображение расплывается, и в этот момент картинка меняется – мы переносимся в командный отсек «Тантры». В самом центре, на возвышении стоит массивное, поворачивающееся кресло - место командира (на данный момент пустует). Спереди от него - пульт, наподобие невысокого барьерчика. Между экранов и кнопок клейкой лентой прикреплена фотография. Передняя стена отсека (где нет ни одного иллюминатора) вогнутая. Вдоль неё тянется главный пульт. Подле него – семь кресел. Одно расположено в центре (оно пустует). Справа три кресла (тоже пустые). Слева – ещё три. Здесь пустует лишь самое крайнее из них, а два, что ближе к центру, заняты. Тут сидят Пел Лин (на вид - приблизительно сорок лет) и Низа Кирт (на вид – лет 25). На груди костюмов обоих космонавтов, слева, прикреплены стикеры, на которых записаны их имена и должности. Справа у каждого – эмблема экспедиции (Шри Янтра) и надпись: «ТАНТРА».
Пел Лин (что-то набирая на клавиатуре):
- Не понимаю… Помехи на всех частотах... Между нами и Землёй область загадочного радиошума… Что ты видишь?
Низа Кирт (подавшись вперёд, неотрывно глядит на небольшой экран):
- В сорока световых часах, прямо по курсу, слабый источник теплового излучения.
Пел Лин: (переводит взгляд на соседний экран, на котором изображена карта данной области Галактики с отметками звёзд):
- А на карте чистое пространство! Это моя третья звёздная экспедиция, и я не помню случая, чтобы карты врали…
Приятный женский голос из репродуктора:
- Внимание! Повышение уровня радиации за бортом!
Пел Лин (раздражённо):
- Выключи!
Низа Кирт (послушно щёлкает тумблером):
- Радиация уже вдвое превышает фон! (пауза) Пел, надо будить командира!
Пел Лин (властно):
- Отставить панику, помощник! Мы должны экономить анамезон! Его почти не осталось… (Дотянувшись, штурман переводит какие-то рычажки на пульте). - Для принятия решения у нас ещё больше двух суток…
Низа Кирт (вспыхнув):
- Не более пяти часов, если исходить из того, что резкий маневр на субсветовой скорости нас расплющит!
На лице Пела Лина бугрятся желваки, но он не успевает ничего ответить. Раздаётся вой сирены. Приятный женский голос из репродуктора:
- Внимание! Повышение уровня гравитации!
Низа и Пел одновременно вздрагивают и смотрят друг на друга. Потом Пел Лин, не говоря ни слова, набирает код вызова по внутренней бортовой связи. На пульте тотчас вспыхивает небольшой экран видеофона – на нём появляется лицо командира.
Пел Лин:
- Командир! Прошу вас срочно явиться в командный отсек!
Эрг Ноор, спросонья, трёт глаза. Камера поворачивается, показывая крупным планом Низу. Та глядит на командира звездолёта с жалостью и нежностью. Как на очень близкого и родного человека, которому ты, пусть и невольно, причинил беспокойство и боль. И сам ужасно от этого страдаешь.
Пел Лин:
- Командир, вы слышите меня?
Эрг Ноор уже разогнал остатки сна. Он, молча, кивает и исчезает с экрана – видеофон обозревает пустую каюту. Пел Лин переносит свою активность на пульт, манипулирует кнопками и рычажками. Низа Кирт отрешённо и неподвижно глядит на экран видеофона, где только что был её командир, словно продолжая его там видеть...
За кадром, по-прежнему, воет сирена и повторяется вновь и вновь:
- Внимание! Повышение уровня гравитации!
С шипением распахивается люк, и в командный отсек входит Эрг Ноор – безупречный, подтянутый и бодрый. (На вид – примерно пятьдесят лет, чёрные волосы тронуты первой сединой). На груди его также виден стикер.
Приятный и мелодичный женский голос:
- Внимание! Повышение уровня гравитации!
Эрг Ноор:
- Отключите!
Не требуя уточнений, Пел Лин дотягивается до тумблера и выключает сирену и голос.
Командир «Тантры» подходит к креслу за барьерчиком и садится в него. Малый командирский пульт, доселе мёртвый, оживает – засветились лампочки, загорелись экраны. Камера на мгновенье задерживается на фотографии, что прикреплена клейкой лентой - море, надувная лодка и группа улыбающихся людей с аквалангами, готовящихся нырять. В одном из них можно узнать самого Эрга Ноора.
Командир (камера даёт его крупным планом):
- Внимание экипажу! Готовность номер два! Повторяю - готовность номер два! Всем занять места по штатному расписанию!
Ритмично и порывисто звенит звонок. Из распахнутого люка появляются члены экипажа и торопливо занимают свои места. Звучат доклады:
Пур Хисс (в центре, впереди от командира):
- Второй пилот на пост заступил!
Пел Лин (усталым голосом):
- Штурман на пост заступил…
Ингрид Дитра (правая сторона, сразу за Пуром Хиссом):
- Бортинженер на пост заступил.
На пульте засветился новый небольшой экран – на нём видно лицо молодой женщины (это Лума Ласви, которая находится в медотсеке):
- Врач на пост заступил.
Бин Лед (левая сторона, сразу за Низой Кирт):
- Планетолог на пост заступил.
Эон Тал (правая сторона, крайнее кресло):
- Биолог на пост заступил.
На пульте включился ещё один монитор – на сей раз это молодой человек среди каких-то механизмов (это Кэй Бэр):
- Инженер-кибертехник на пост заступил!
Низа Кирт (старается казаться бодрой):
- Помощник штурмана на пост заступил!
Ким Тарон (правая сторона, между Ингрид и Эоном Талом):
- Помощник бортинженера на пост заступил!
Эрг Ноор:
- Люки задраить! (Входной люк закрывается) Изображение на главный экран!
Стена над пультом преображается – из матово-белой, она становится как бы одним гигантским иллюминатором, в который видно звёздное пространство. Впереди мерцает и переливается фиолетовыми сполохами тусклое пятно с неясными очертаниями – загадочный объект, неизвестно откуда появившийся на пути… Члены экипажа сосредоточенно выполняют свою работу. Слышны короткие доклады:
Бин Лед:
- Масса объекта – полторы солнечной!
Низа Кирт:
- Резкий скачок уровня радиации за бортом! В пятьсот раз превышает фон!
Кэй Бэр (по видеосвязи):
- Часть внешних приборов отключилась! Выслать наружу роботов нельзя – электроника не рассчитана на такое облучение.
Лума Ласви (по видеосвязи):
- Уровень радиации внутри жилых отсеков нормальный. Защита пока справляется.
Пел Лин (закончив считать):
- Выполнение маневра уклонения требует сорока процентов тяги главного маршевого двигателя!
Ингрид Дитра:
- Остаток анамезона после маневра – одиннадцать процентов! Этого не хватит на торможение у Земли.
Пур Хисс (манипулируя рычагами):
- Не могу удержать звездолёт! Тяги по крену и тангажу недостаточно!
Эрг Ноор:
- Включить планетарные двигатели!
Пур Хисс:
- Выполняю!
Бин Лед:
- Объект отождествлён. Это пульсар.
Слова планетолога как гром поражают всех. Члены экипажа (кроме командира) дружно устремляют взоры на него.
Пур Хисс:
- Какой ещё пульсар?! Что за ерунда!
Ким Тарон (с недоверием):
- В четырёх световых годах от Земли? Его бы давно уже открыли…
Эрг Ноор (его взор, в отличие от остальных, устремлён вперёд):
- Он прав! – негромко произносит командир. - Пульсары излучают направленно в узких секторах. Они ориентированы мимо Земли – вот почему он до сих пор оставался не обнаруженным…
Ингрид Дитра (с недоверием):
- Но гамма-излучение, рентген…
Бин Лед:
- Их поглощает аккреционный диск! Сейчас мы вышли из его тени, и уровень радиации резко возрос…
Эрг Ноор (уже другим голосом – властным, не терпящим возражений):
- Пур Хисс! Ориентировать корабль кормой вперёд! Полную тягу на торможение!
Пур Хисс (угрюмо):
- Выполняю…
Камера обводит космонавтов - все, кроме Пур Хисса, оставили свои приборы и с каменными лицами оглядываются назад - на командира… Затем камера поворачивает объектив в сторону, показывая старую фотографию, прикреплённую к пульту крупным планом. Теперь хорошо различимы лица, изображённые на снимке – помимо Эрга Ноора мы видим Веду Конг, Дара Ветра, Эвду Наль и Рена Боза. Они кажутся весёлыми и беспечными… Затем изображение расплывается, и…

…Снова Земля, снова море. Легкий ветерок гонит по синему небу белые облака. В дали виден скалистый берег. Подпрыгивая на волнах, плывут две надувные лодки – в точности такие, как на давешнем фото. В первой лодке сидят Веда Конг, Чара Нанди и Дар Ветер (у мотора), в другой, что плывёт следом, находятся Эвда Наль и Рен Боз (тоже у мотора).
У Веды Конг на запястье прикреплён навигатор, на экранчик которого она то и дело поглядывает. Вот она подаёт знак – Дар Ветер глушит мотор, и лодка останавливается. Рен Боз подруливает и останавливает вторую лодку. Мужчины перебрасывают концы и швартуют суда борт о борт. Затем, играя своими богатырскими мускулами, Рен Боз кидает якорь.
Веда Конг:
- Квадрат осматриваем до обеда! Порядок обычный. Эвда и Чара ведут поиск слева. Я и Дар Ветер - справа. Рен остаётся на связи…
Чара Нанди:
- А почему только до обеда?
Рен Боз:
- Потому что после обеда за мной прилетит такси.
Чара Нанди:
- Вы нас уже покидаете?
Рен Боз:
- Ненадолго! Кстати, куда запропал наш Великий Микеланджело? Я-то надеялся, что на связи оставят его, а мне, как всегда, будет доверен свободный поиск…
Дар Ветер:
- У него сегодня порыв творческого вдохновения, он даже отказался от завтрака и просил нырять без него.
Рен Боз (с тоской):
- Веда!... У меня сегодня такой день, такой день… Мои ребятишки на пороге гениального открытия! Оно перевернёт физику! Я не могу явиться в лабораторию без подарка!... Веда, вы такая добрая, такая великодушная! Отпустите меня в свободный поиск! А на связи оставьте Дара Ветра…
Веда Конг (старается выглядеть суровой):
- Свободный поиск есть грубейшее нарушение дисциплины!
Рен Боз, печально понурив голову, разводит руками…
Веда Конг (смягчившись):
- Ладно! На связи остаюсь я! Дар Ветер работает самостоятельно!
Дар Ветер (кашлянув):
- Благодарю за доверие!
Рен Боз (сияя):
- Веда, я осыплю вас жемчугами и кораллами! Всё, что я найду – принадлежит вам…
Веда Конг:
- Время идёт, разговоры окончены! Последняя проверка аквалангов!..
Камера наезжает, и крупным планом показывает, как Дар Ветер нагнулся и взял свой акваланг, лежащий на дне лодки. На мгновение чёрный аппарат заполняет собой весь экран…
… И вот лодки опустели. Только Дар Ветер задержался – уже надел акваланг, но всё ещё без маски. Веда Конг перебралась на корму (один неиспользованный акваланг лежит на дне лодки), и Дар Ветер не отпускает её взглядом…
Дар Ветер:
- Всегда удивлялся вашему великодушию и ангельскому терпению, Веда.
Веда Конг:
- Великодушие и терпение – это украшение и достоинство женщины.
Дар Ветер:
- А я полагал, что это связано с вашей работой.
Веда Конг (кивает):
- И с нею тоже. (пауза) Кстати, а какой находите мою работу? Наверное, после ожесточённых диспутов с вашими оппонентами в Институте Мирового Прогнозирования она должна казаться монотонной и мелкой...
Дар Ветер:
- Работа археологов вовсе не однообразна и, тем более, не мелка… И мне, как философу, она уже принесла немало пищи для размышлений (пауза) Хотя должен признать, она не даёт того напряжения, к которому я привык. С вами, Веда, я становлюсь благодушным, будто меня лечат голубыми снами!
Веда Конг:
- Вы до сих пор без маски?
Дар Ветер:
- Я хочу глядеть на тебя с открытым забралом!
Веда Конг (отвернувшись):
- Не надо об этом, Ветер. «Тантра» ещё не вернулась!
Дар Ветер (с отчаянием):
- Но я люблю тебя!
Веда Конг (по-прежнему, не глядя на него):
- Ты забыл, Ветер, что есть ещё он – Эрг Ноор!
Дар Ветер (подавшись вперёд):
- Ты всё ещё любишь его?
Веда Конг (долго молчит, потом признаётся):
- Нет! Не люблю…
Дар Ветер теряет самообладание – бросившись вперёд (лодка угрожающе покачнулась) он рывком разворачивает Веду к себе лицом, трясёт за полечи:
- Тогда ты свободна! Что тебя сдерживает? Что?!
Веда Конг (медленно открывает глаза):
- Я обещала, что буду ждать его. И я его дождусь.
Отпустив Веду, Дар Ветер отворачивается и молча смотрит в морскую даль. Кричат чайки…

…Небо темнеет, голубизна сменяется чернотой – и вот мы видим космическое пространство. Прямо в центре сияет ослепительно-яркая точка нейтронной звезды – она настолько мала, что угловые размеры её глазом не воспринимаются. Вокруг пульсара, точно галактика в миниатюре, вращается аккреционный диск пыли и газа, непрерывно засасываемых тяготением из межзвёздного пространства. Диск похож на туго скрученную спираль – внешние края, тускло светящиеся зловещим красноватым светом, обращаются медленно. По мере приближения к центру свечение разгорается, последовательно становясь оранжевым, золотистым и, наконец, нестерпимо-белым. Вращение также ускоряется, достигая в центре десятков тысяч километров в секунду. Там раскалённый добела газ низвергается на нейтронную звезду. Но не весь – с обеих полюсов, перпендикулярно диску, наружу истекают два джета – тонких как иглы луча. Они ритмично пульсируют, то разгораясь, то ослабевая, и в такт этим пульсациям вспыхивает слабое лиловое сияние, окутывающее пульсар снаружи. Окружающие звёзды просвечивают сквозь него, как сквозь туманную дымку.
Объектив чуть поворачивает – и мы видим «Тантру». Звездолёт кажется неподвижным. Пока мы его рассматриваем, в поле зрения вплывает тусклый полумесяц местной планеты. На мгновение поблёскивающая в лучах пульсара «Тантра» оказывается на бархатисто-чёрном фоне ночной стороны спутника нейтронной звезды. Ритмично вспыхивают огни сигнальных маячков корабля. Камера наезжает и…
…Снова командный отсек «Тантры». Короткое совещание экипажа. На сей раз присутствуют все – включая Луму Ласви и Кэя Бэра. Кресла пусты, космонавты стоят, повернувшись спиной к главному пульту. Командир произносит речь.
Эрг Ноор:
- Я убеждён, что каждый из вас достойно встретит испытание, выпавшее на его долю. Мы избежали худшего. Нам удалось отклонить звездолёт, и падение на нейтронную звезду «Тантре» более не грозит. Но и выбраться из поля тяготения пульсара корабль не сможет. Отныне мы – его пленники, и, боюсь, что очень надолго.
Пур Хисс (в ярости):
- Это твоя вина, штурман! Самонадеянный осёл! Тупица! Безмозглый червяк! – сжимая кулаки, второй пилот наступает на оробевшего Пела Лина. - Ты был обязан поднять тревогу при первых признаках опасности, а не терять драгоценное время…
Эрг Ноор (побагровев):
- Прекратить!!! Второй пилот, сядьте на место!
Опустив голову, Пур Хисс садится в кресло. Все подавленно молчат. Долгая пауза.
Эрг Ноор (собравшись, продолжает):
- Я уже принял решение. Послать на Землю сигнал бедствия мы не можем – пульсар забивает помехами связь на всех частотах. К счастью, вокруг нейтронной звезды обращается большой и массивный спутник. Планета заслонит нас от радиоактивного излучения и даст возможность работать в открытом космосе. Мы соберём небольшую сигнальную ракету. Остатка анамезона хватит, чтобы она долетела до Земли. Пур Хисс, сколько, по-вашему, понадобится времени?
Второй пилот разворачивает кресло лицом к камере:
- С половиной от скорости света и временем на разгон и торможение, она будет у Земли через десять лет. Потом, с учётом времени на подготовку экспедиции, пройдёт ещё лет восемь. И возвращение – ещё пять. Итого – двадцать три года… Если, конечно, сигнальная ракета долетит.
Эрг Ноор (убеждённо):
- Она долетит!
Ким Тарон:
- Что ж, когда мы вернёмся, мне будет только пятьдесят!
Пел Лин:
- А мне, шестьдесят четыре…
Эрг Ноор:
- Итак, кто хотел высказаться – высказались. Объявляю готовность номер три! Согласно расписанию, вахту продолжают нести Пел Лин и Низа Кирт. В помощь им я прошу остаться Бина Леда. Всем остальным – отдыхать! Сегодня был очень тяжёлый день…
Космонавты расходятся. Командир задерживается у своего малого пульта (Низа Кирт, украдкой, наблюдает за ним). Эрг Ноор этого не замечает – он смотрит на фотографию, что прикреплена клейкой лентой. Камера наезжает на снимок, и на сей раз её объектив задерживается на смеющимся Даре Ветре…

(Продолжение следует)

Дин-70 писал(а): Он изогнут дугой – во всю его стену (где нет ни одного иллюминатора) тянется пульт. Вдоль пульта – восемь массивных, поворачивающихся, кресел.

Э-э-э... как бы более логично и удобно иное расположение: кресло командира корабля находится в центре, выше и позади остальных.

Такое положение позволяет видеть не только пульт и передний экран, но и действия экипажа.

Дин-70 писал(а): - Пур Хисс! Ориентировать корабль кормой вперёд! Полную тягу на торможение!

Однако это не есть разумное решение. Гравитационный манёвр на разгон имеет весьма существенные шансы на уход корабля от массивного космического объекта при гораздо меньшем расходе топлива.

…Под водой. Прямые лучи света пронзают призрачную голубоватую толщу. Дар Ветер (половина его лица хорошо видна сквозь огромную маску) осматривает дно, где среди песка разбросаны крупные и мелкие валуны, обросшие водорослями и ракушками. Пёстрые разноцветные рыбки вьются вокруг. По дну неспешно ползают крабы, морские ежи и другие обитатели водной стихии.
Аквалангист облачён в чёрный гидрокостюм. На руках – перчатки. К широкому поясу прикреплён поисковый детектор – широкая и плоская коробочка, соединяющаяся длинным проводом с толстым круглым стержнем. Подобно сапёру, пловец ведёт стержнем, точно металлоискателем, из стороны в сторону у самого дна. На конце стержня мерцает красный огонёк. Иногда он гаснет и сменяется зелёным – тогда Дар Ветер останавливается, вставляет стержень в специальный кармашек на поясе, достаёт из ножен (закреплённых на бедре) широкий нож и начинает копать в этом месте песок. Ему попадается всякая мелочь – осколки бутылок, чашек, кусок серебряной вилки, пластиковый мячик. Прежде чем взять артефакт, археолог опять достаёт с пояса стержень поисковика и фотографирует находку (из конца стержня «выстреливает» яркая белая вспышка) и только потом укладывает её один из многочисленных кармашков на груди гидрокостюма. Время от времени он посматривает на часы, закреплённые у него на руке.
Работа идёт неспешно и размеренно.
Вдруг по освещённому солнцем дну пробегает чья-то тень…
Дар Ветер поворачивает голову и глядит наверх. Прямо над ним проплывает огромный тёмный силуэт акулы!
Аквалангист невольно замирает.
Однако он не интересует хищницу – та, не меняя курса, проплывает мимо (как раз ту самую сторону, где сейчас должны быть Эвда Наль и Чара Нанди). И тогда, изо всех сил работая ластами, Дар Ветер мчится им на помощь.
Крупным планом – Эвда и Чара откапывают на дне из песка что-то массивное. Вдруг Чара трогает мать за руку и жестом просит посмотреть в сторону. Акула уже совсем рядом – крупным планом перед камерой промелькнули её маленькие глазки и оскаленная зубастая пасть.
Чара, изогнувшись, извлекает из набедренных ножен мачете…
Эвда, озирается по сторонам, из-под маски вырывается большой сноп пузырьков. Вот она резко хватает дочь, заставляя её пригнуться – акула, промахнувшись, проскакивает мимо… Чара резко взмахивает рукой, пытаясь дотянуться до рыбины ножом, но тоже промахивается.
Акула отплывает и разворачивается для новой атаки…
…Снова Дар Ветер (крупным планом) – он вытаскивает стержень поисковика и, взявшись за него обеими руками, резким движением ломает его пополам – из корпуса вылезают белые электрические провода…
…Акула атакует снова! Чара замахивается своим мачете, но Эвда, бесстрашно бросившись вперёд, в последний момент успевает оттолкнуть дочь. Акула, точно торпеда, ударяет её, но ухватить зубами не успевает, а только сбивает с женщины маску.
Эвда Наль с перекошенным лицом судорожно шевелит губами и, выпуская воздух изо рта, опускается на дно… Уронив нож, Чара бросается к ней.
Акула разворачивается…
И в этот миг у неё на пути вырастает Дар Ветер. Вытянув руку, он ударяет рыбину в самую пасть остатком стержня, из которого торчат провода.
Удар электрического тока!
Акула, перевернувшись к верху белым брюхом, судорожно корчится…
Однако внимание Дара Ветра обращено уже не ней, а к женщинам – Чара Нанди спешит к поверхности, толкая перед собой потерявшую сознание мать. Дар Ветер присоединяется, и вдвоём они поднимают Эвду наверх.
…На поверхности моря по-прежнему солнечно и умиротворённо. Веда Конг одела на голову ментоскоп. В отличие от устройства Рена Боза, гаджет Веды явно старого образца – её обруч представляет собой простое круглое кольцо (наподобие диадемы, только толщиной в два пальца). Витой телефонный провод соединяет его с портативным компьютером. Последний выглядит точь-в-точь как разложенный ноут-бук. Нагнувшись, женщина что-то набирает на клавиатуре.
Слышен резкий всплеск – возле борта лодки показались трое пловцов.
Веда Конг (встревоженно):
- Что-то случилось?..
Дар Ветер (тяжело дыша):
- Помоги!
Скинув ментоскоп, Веда бросается на помощь Дару Ветру - вдвоём они перетаскивают пострадавшую через борт. С противоположной стороны вынырнула Чара и держится за борт. Дар Ветер, забравшись в лодку, помогает девушке вылезти из воды, после чего сбрасывает акваланг и переводит дух.
Чара Нанди (стаскивая маску и сбрасывая акваланг):
- Что с мамой?! Она жива?
Веда Конг (стащила с головы пострадавшей капюшон и проверяет пульс):
- Аптечку сюда, быстрее!
Метнувшись, Чара подаёт аптечку. Веда Конг извлекает пузырёк с нашатырным спиртом и приводит в чувство пострадавшую.
Эвда Наль (судорожно кашляет и открывает глаза):
- Где я?… Доченька! С тобой всё в порядке! (силится обнять Чару).
Веда Конг (силится её удержать):
- Эвда, у тебя шок…Пожалуйста, не шевелись!
Эвда Наль:
- На нас напала акула… Огромная белая акула…
Дар Ветер (развеселел):
- Ну, положим, не белая и не такая уж огромная…
Веда Конг переводит взгляд на него.
Дар Ветер (как бы извиняясь):
- Я её прогнал, - улыбаясь, он разводит руками (с пояса на длинном шнуре свисают остатки поисковика).
Эвда Наль (судорожно хватая Веду за локоть):
- Погодите… Там же Рен! (силится встать) Его надо предупредить…
Чара Нанди (почти в истерике):
- Мама, я прошу тебя, лежи!
Дар Ветер (помрачнел, потянулся за аквалангом):
- Я попробую его разыскать…
На этих словах у самого борта раздаётся громкий всплеск. Все дружно поворачивают головы – это вернулся Рен Боз.
Дар Ветер (с облегчением):
- Лёгок на помине!
Рен Боз (выплёвывает мундштук, сдёргивает маску):
- Там… Там… - от волнения он не может говорить, глаза его, кажется, вот-вот вылезут из орбит.
Эвда Наль (в ужасе):
- Акула?!
Рен Боз (отрицательно мотает головой):
- Нет… (судорожно переводит дыхание) Веда! Скорее одевайте акваланг! Вы должны это видеть!
Физик вновь берёт в рот загубник, одевает маску и скрывается под водой. Веда берётся за последний акваланг, что лежит на дне лодки:
- Чара, сними с Эвды акваланг и осмотри её! – приказывает она и, заметив, что Дар Ветер готов последовать за ней, жестом его останавливает. – Нет! Жди нас и держи связь!
Она прыгает в воду…

…Снова система нейтронной звезды. Картинка всё та же – «Тантра» на фоне Чёрной планеты, что висит в центре картинки, окружённая с обоих полюсов венцами полярных сияний. Будучи заслонён тенью планеты, земной звездолёт виден плохо. Лишь ярко вспыхивают во тьме его сигнальные огни. Камера наезжает, и мы оказываемся внутри корабля.
… Неширокий кольцевой коридор жилого отсека. На переднем плане – распахнутая дверь. За ней видно довольно просторное помещение, по-земному обставленное. Должно быть, это кают-компания. Слева виден краешек стенного шкафа с книгами на полках. Справа - мягкий диван у стены. Перед диваном – прозрачный столик и перемигивающийся лампочками робот на колесиках, похожий на R2-D2 из эпопеи Джорджа Лукаса. На стене висит картина в рамке (Шри Янтра – такая же, как на эмблемах форменных костюмов, только большая). На столике стоят два бокала, наполненных золотистого цвета жидкостью.
На диване сидят Ингрид Дитра и Лума Ласви. Они негромко разговаривают.
Ингрид Дитра:
- По-моему, Пур Хисс прав… Затея командира с сигнальной ракетой мне не по душе. Шансов, что ракета долетит очень мало.
Лума Ласви:
- Разве в нашем положении есть альтернатива?
Ингрид Дитра:
- Альтернатива есть всегда. Одного процента анамезона, что у нас остался, вполне достаточно, чтобы «Тантра» покинула поле тяготения…
Лума Ласви:
- Но скорость!
Ингрид Дитра:
- За сто лет долетели бы… (пристально глядит на Луму). Выбросили бы за борт противозачаточные пилюли, завели бы детей… (Долгая многозначительная пауза).
Лума Ласви (вспыхнув):
- Ты что такое говоришь?! Это нарушение закона!
Из-за поворота коридора показалась Низа Кирт (только что сдала вахту). У космонавтов на «Тантре» мягкая обувь, отчего шаги Низы практически не слышны. Бортинженер отводит взор, спокойно отхлебывает из бокала, неторопливо ставит его на место. Потом отвечает:
- В чрезвычайных ситуациях законы теряют силу. А наша ситуация именно чрезвычайная… (пауза, Ингрид вздыхает). Не мы, так наши внуки довели бы «Тантру» до Земли...
При этих словах Низа в коридоре замирает и прислушивается.
Лума Ласви (возбуждённо):
- И как бы они потом жили на Земле – наши дети и внуки, никогда её не знавшие?!
Ингрид Дитра (спокойно):
- Задай этот вопрос нашему командиру! – она снова берётся за бокал. - Заодно узнаешь, почему в графе «место рождения» у него стоит прочерк.
Лума Ласви (удивлённо смотрит на Ингрид):
- Что ты хочешь этим сказать?
Отхлебнув, Ингрид, молча, ставит бокал на столик. Пауза.
Низа кашляет. Ступая нарочито громко, она входит в кают-компанию:
- Здравствуйте! – стараясь выглядеть невозмутимой, Низа улыбается.
Лума Ласви (подняв голову):
- Здравствуй…
Ингрид Дитра (не глядя на вошедшую):
- Подслушивала?
Низа Кирт (направляясь к шкафу):
- Собиралась что-нибудь почитать на сон грядущий… Пожалуй, я возьму стихи!
Помощник штурмана достаёт с полки маленький томик в старинном переплёте.
Лума Ласви:
- Кто заступил на вахту?
Низа Кирт:
- Пур Хисс и Кэй Бэр.
Бортинженер кивает:
- Значит, не стал менять расписание. Что ж, пойду – а то через шесть часов моя очередь…
Ингрид допивает свой бокал, поднимается с дивана.
- Когда мы вернёмся на Землю, тебе, Лума, будет сорок пять, и ты ещё сможешь иметь детей. А я уже не смогу!...
Уверенной и твёрдой походкой она уходит. Молчаливый робот, похожий на R2-D2, бесшумно подкатывается к столику, выпускает тонкий манипулятор и убирает со стола опустевший бокал – в боку машины открывается дверца. Низа провожает взглядом бортинженера:
- Несчастная! – печально восклицает девушка.
Лума, молча, берётся за свой бокал…

…Картинка меняется – всё тот же коридор, только на сей раз дверь плотно затворена. На двери табличка: «Эрг Ноор». Низа Кирт останавливается возле двери и тихонько стучит:
- Разрешите? – она толкает сдвижную дверь и заглядывает в каюту.
Голос Эрга Ноора:
- А, это вы, помощник! Заходите…
Командир полусидит-полулежит на койке, где он обычно спит, подложив под спину подушку, и просматривает свои воспоминания (прощание с Ведой Конг на космодроме, что видно по картинке на компьютерном экране). Для этого он использует ментоскоп - такой же как у Веды, старого образца, соединяющийся проводом с ноут-буком (последний он взгромоздил себе на колени). Рядом с койкой на тумбочке стоит японское деревце-бонсай. Тут же в чашке дымится чай…
Первое, что бросается в глаза – портрет Веды Конг, висящий на стене в тонкой золочёной рамочке. Взгляд её устремлён не на зрителя, а куда-то в сторону, отчего она выглядит чужой и отстранённой…
Под портретом на той же стене располагается видеофон с четырьмя экранами (все выключены). Ещё ниже – узкий рабочий столик, подле которого два «офисных» стула (стоящих на крестообразных подставках, опирающихся на ролики).
Эрг Ноор (снимает с головы обруч):
- Хотите чаю? – отключив и отложив в сторону ноут-бук, командир встаёт и, не дожидаясь ответа, выкатывает из-под столика один стул, широким жестом он предлагает сесть. - Располагайтесь!
Низа присаживается на краешек. Эрг Ноор, тем временем, достаёт из посудного шкафа (на противоположной от видеофона стене) чашку и блюдце, подходит к кулеру (на нём кнопки с надписями: «чай», «кофе», «холодная вода» и т. д.) и наполняет чашку.
Эрг Ноор:
- Вам с лимоном, мятой или со сливками?
Низа Кирт:
- Благодарю, но мне, почему-то, больше нравится простой.
Эрг Ноор (впервые улыбнувшись):
- Выходит, у нас одинаковые вкусы! – он подаёт гостье чашку, стоящую на блюдце. - Забавно…
Низа кладёт себе на колени томик стихов (который всё время держала в левой руке) и принимает чай, а хозяин каюты, тем временем, выдвигает второй такой же стул и усаживается напротив.
Эрг Ноор:
- Что вы читаете, позвольте полюбопытствовать? - он увидел книгу.
Низа Кирт (свободной рукой протягивает книгу):
- Да вот, взяла в кают-компании…
Мужчина с интересом рассматривает книгу:
- Шекспир, «Сонеты»… Что ж, у вас неплохой вкус!
Он возвращает книгу и, повернувшись назад, достаёт с тумбочки свою чашку.
Эрг Ноор (отхлебнув):
- Ну, как вам космос, помощник? Вы ещё не разочаровались в своём жизненном выборе?
Низа Кирт (тоже отпив чаю):
- Каждый день я открываю для себя что-нибудь новое, неожиданное, интересное… Почему я должна разочароваться?
Эрг Ноор:
- Ближайшие девятнадцать вам предстоит прожить среди чужих миров – неужели вы об этом не задумываетесь?
Низа Кирт:
- А вы?
Эрг Ноор (усмехаясь):
- Я! Я давно простился с молодостью, и мысль, что всё самое лучшее осталось позади, меня больше не гнетёт…
Низа Кирт:
- Скажите, командир, а это правда, что вы родились вне Земли?
Пауза. Эрг Ноор пристально глядит на девушку:
- Правда. Моя мать была участницей 33-ей звёздной экспедиции. Полвека назад противозачаточные пилюли не были так надёжны, как сейчас. И судьбе было угодно, чтобы я нарушил закон дважды – появился на свет вне Земли и воспитывался вне школы. Когда я вернулся, мне уже было девятнадцать, я овладел профессией космонавта и даже исполнял обязанности помощника штурмана на нашем корабле.
Низа Кирт (улыбнувшись):
- Как я! – она отхлёбывает из чашки.
Эрг Ноор (кивнув):
- Как вы… Но, вы схитрили и не ответили мне!
Низа Кирт (пытается придать своему лицу серьёзное выражение):
- Девятнадцать лет – это, наверное, очень много…(улыбается) Но я даже рада этому!
Эрг Ноор (удивлённо подняв брови):
- Вот как?
Но Низа Кирт больше не глядит на командира – повернув голову, она, отхлёбывая чай, смотри на портрет Веды Конг, что украшает каюту:
- А она красивая! Очень красивая…
Эрг Ноор, не зная что ответить, тоже смотрит на портрет.
Низа Кирт:
- Только ведь она вас не любит!
Командир, вздрагивает и устремляет взор на гостью.
Низа Кирт (невозмутимо):
- Я видела, как она вас провожала! Так провожают друга. Так провожают героя, идущего на риск. Но так не провожают любимого – я знаю…
Эрг Ноор (потерял дар речи):
- Как вы смеете… Что можете знать вы…
Низа Кирт (как ни в чём не бывало):
- Да, я легкомысленная, глупая девчонка. И, может быть, поэтому я рада, что следующие девятнадцать лет я проведу рядом с вами… (улыбается) А не она!

…Снова пучина моря. Солнечные лучи пронзают призрачную голубоватую толщу воды. Веда Конг, в акваланге и гидрокостюме, плывёт в полном одиночестве. Иногда она останавливается и осматривается, должно быть, пытаясь отыскать взглядом запропастившегося Рена Боза. Далеко впереди, у самого дна что-то поблескивает на фоне темных камней. Веда различает какое-то движение, искрясь поднимается кверху струйка пузырьков. Археолог устремляется туда…
Картинка меняется – мы видим морское дно. Беспорядочно разбросаны каменные валуны, обросшие водорослями и ракушками. Меж ними - белый песок. Затем камни расступаются, открывая ровную песчаную площадку. И в середине этой площадки стоит огромная, выше человеческого роста, статуя коня, сверкающая позолотой! Поднявшись на дыбы (наподобие коней с Аничкова моста), дикий неосёдланный и необузданный жеребец так и застыл с развевающимися хвостом и гривой!
…Веда, не веря своим глазам, нерешительно подплывает к статуе. Она стаскивает перчатку и осторожно прикасается пальцами к конской морде, выпученным ноздрям, выразительным глазам, пристально смотрящим на человека. Статуя нисколько не обросла – в отличие от камней её поверхность гладкая и блестящая, как будто была отлита вчера! А вот постамент, напротив, оброс водорослями так, что не отличается окружающих валунов. Его когда-то острые прямые грани теперь едва просматриваются…
Из-за крупа коня показывается торжествующий Рен Боз: физик подплывает к Веде, ожесточённо жестикулируя обеими руками, не в силах выразить свой восторг. Веда качает головой и стучит указательным пальцем по циферблату подводных часов, что закреплены у неё на запястье. Она намекает, что кислород на исходе. Веда указывает рукой в сторону лодок и начинает подниматься к поверхности. Рен Боз нехотя следует за ней…

…Новая картинка – бухта, где располагается лагерь подводных археологов. Ярко светит солнце. Рассекая волны, мчатся лодки, возвращаясь на базу. Рен Боз пересел в переднюю, избавившись, заодно, и от гидрокостюма, оставшись в одних плавках. Атлетически сложенный и загорелый он сидит в носовой части, обнимая Эвду Наль. Последняя, завернувшись в одеяло, выглядит совершенно оправившейся и даже иногда улыбается, посматривая назад. Сзади плывёт вторая лодка, которую ведёт Чара Нанди. Остальные трое по-прежнему в гидрокостюмах, но без капюшонов, и ветер шевелит им волосы.
Под днищами лодок заскрипели камни. Чемпионским прыжком Рен Боз соскакивает на берег и, ухватив руками свисающий с носа конец, вытаскивает судно на берег со всеми его пассажирами. Затем подбегает ко второй лодке и точно та же вытаскивает её. Потом он снова возвращается к первой лодке и помогает Эвде сойти на землю. Та, в сопровождении Чары и Веды, ступая босыми ногами по камням, поднимается к палаткам.
Мужчины, тем временем, принимаются за разгрузку – Рен Боз несёт сразу три акваланга, держа их за ремни (два в правой руке, и один в левой). Крупным планом камера передаёт его лицо и могучие плечи, бугрящиеся бицепсы… Дар Ветер несёт два акваланга, и ему явно не так легко их нести, как спутнику.
Рен Боз (идёт впереди):
- Что-то никто нас не встречает!
Дар Ветер (приотстав):
- Всегда завидовал художникам – они живут не замечая времени!
Повернувшись к камере спиной, они шагают наверх. На заднем плане - всё те же палатки, две белых, длинных и низеньких, и оранжевая высокая и круглая центре. Обойдя очаг, сложенный из камней (костёр в нм давно потух, остались лишь зола и угли) мужчины направляются к центральной из палаток. Камера наезжает…
Картинка меняется снова – мы внутри этой палатки. Тут царит полумрак. Штабелями громоздятся большие и малые коробки. Только возле входа, справа, на полу – пустое пространство. Слева протянута верёвка, на которой висят полотенца и простыни. Дальше вдоль изогнутой стены в несколько ярусов громоздится стеллаж (чьи полки выгнуты дугой, так как палатка круглая). На полках разложены поднятые со дна артефакты – пустые бутылки, вазы, детали лепнины, телевизор, компьютер… Все они покрыты толстым слоем ракушек и засохших водорослей. Справа от стеллажа, в противоположной от входа части палатки горит свет. На полу стоят ведёрки с мокрой глиной и водой. На массивном ящике мы видим большую скульптуру в человеческий рост. Она изображает обнажённую женщину, что в стремительном порывистом движении вот-вот оторвётся от земли. Статуя незакончена, но хорошо видно, что лицу её художник придал черты Чары Нанди.
Скульптор стоит к зрителю спиной. На голове у него уже хорошо знакомый нам ментоскоп старой модели (сплошной обруч, соединяющийся телефонным проводом с компьютером). Раскрытый ноут-бук стоит с краю на одной из полок стеллажа, где есть свободное место. На экране мельтешение (видимо, включился скринсейвер). Скульптор мнёт ладонями мокрую глину и занимается лепкой, для чего ему время от времени приходится забираться на табурет…
Неожиданно становится очень светло – это снаружи откинули полог. В палатку входят Рен Боз и Дар Ветер. Они аккуратно складывают акваланги на полу, справа от входа, где было свободное место. Дар Ветер сразу же уходит, а Рен Боз, приближается к скульптору, с любопытством разглядывая его творение. Тот ни на что не реагирует и даже не замечает вошедших. Некоторое время физик стоит молча. Потом, улучив момент, когда мастер нагнулся к ведёрку, чтобы намочить руки, он трогает скульптора за плечо:
- Хорошего дня вам, Карт Сан!
Карт Сан (поднимает голову):
- А, это вы… Доброго утра!
Художник отворачивается и тянется за очередной порцией глины.
Рен Боз (насмешливо):
- Какого ещё утра? Вам же говорят: «Хорошего дня»!
Карт Сан (повернувшись спиной, разминает глину):
- Разве уже день? – говоря это, художник пристально вглядывается в скульптуру, примеривая свой очередной штрих.
Рен Боз (веселясь):
- И не просто день, а полдень!
Карт Сан (по-прежнему не глядя на вошедшего):
- Подумаешь!... Главное, что не ночь…
Рен Боз (нетерпеливо):
- Вы бы хоть поинтересовались, что мы вам сегодня привезли…
Карт Сан (продолжает вглядываться в скульптуру, разминая глину):
- Очередная груда ржавого хлама, полагаю? Уже третью неделю я, приглашённый эксперт-консультант, вынужден самостоятельно находить себе занятие…
Рен Боз (с любопытством):
- Кстати, а как называется ваш будущий шедевр?
Карт Сан (равнодушно):
- Пока ещё не знаю… «Дочь Средиземного моря», наверное… Или «Дочь Тетиса»… (теряет терпение, поворачивается лицом к камере) Слушайте, я не собираюсь без конца удовлетворять ваше любопытство! Оставьте меня, наконец…
Рен Боз (невозмутимо):
- И не надейтесь! Именно сегодня я собираюсь поразить вас так, что вы забудете обо всём на свете!
Кар Сан (усмехаясь):
- Боюсь, это будет не под силу даже вам…
Рен Боз (не обращая внимания):
- Дайте-ка ваш ментоскоп… Или нет, у вас руки грязные! Я лучше сам, - потянувшись, физик осторожно снимает обруч с головы художника, и водружает его на свою голову, потом нажимает на кнопку воспроизведения, что на клавиатуре ноут-бука. – Смотрите!
Мельтешение скринсейвера на экране сменяется картинкой морского дна, каким оно давеча предстало перед взором Рена Боза. Вот мелькнула рука аквалангиста, облачённая в перчатку… Затем во весь экран появляется золотая статуя коня! Хорошо видны его передние копыта, голова, грива… Солнечные зайчики, пробившись сквозь зеленовато-синюю толщу играют на покатых боках статуи. Вот в поле зрения появляется Веда Конг – она трогает рукой голову коня, потом что-то предостерегающе жестикулирует, должно быть намекая, что у Рен Боза заканчивается время пребывания под водой.
Комок глины выпал из рук скульптора. Карт Сан, потрясённый, смотрит на экран, не в силах оторваться. К горлу художника подкатил комок, оставляя грязные следы на лице, скульптор машинально трёт пальцами свой лоб, щёки и подбородок…
- Двадцатый век! – он говорит хрипло, с трудом. – Нет, скорее, первая треть двадцать первого века… Где вы это нашли?
Он требовательно глядит на Рена. Тот усмехается:
- В море! – улыбается физик.
Карт Сан:
- Я серьёзно!
Рен Боз:
- Координаты места должны быть у Веды…
Карт Сан (снова уставившись на экран):
- Ах, почему там не было меня!… Это мировая сенсация!
Рен Боз (уже без тени иронии):
- Вам это, безусловно, лучше знать. Однако странно, что за две тысячи лет пребывания под водой, статуя нисколько не обросла.
Карт Сан:
- Тогда уже знали технологии, предохранявшие поверхность от внешних воздействий… Нет, я должен был быть с вами!
Снаружи слышен стрёкот, похожий на шум летящего вертолёта. Рен Боз встрепенулся:
- Это, верно, за мной! – и тут же спохватывается. – Я же не попрощался!
Он сдергивает с головы обруч, намереваясь уходить. Картинка пропадает с экрана – там опять мельтешит скринсейвер.
Карт Сан (протестующее):
- Постойте! Дайте, я, хотя бы, запишу ваши воспоминания!
Но Рен Боз уже не слушает – он спешит к выходу и машет рукой:
- Запишите с памяти Веды - она тоже видела…
…На небольшом пятачке между палаток, выпустив треногое шасси, приземлилось автоматическое воздушное такси – двухместный аппарат, похожий на «Скайкар» Пола Моллера – у него остроносый обтекаемый корпус, прозрачный каплевидный фонарь, и трапециевидный стабилизатор на хвосте. Четыре поворотных турбовентиляторных мотора вертикально задраны вверх, фонарь гостеприимно раскрыт, приглашая пассажира садиться на сиденье…

(Продолжение следует)

Алексей Аксёнов писал(а): Такое положение позволяет видеть не только пульт и передний экран, но и действия экипажа.

Исправлено.

Алексей Аксёнов писал(а):

Дин-70 писал(а): - Пур Хисс! Ориентировать корабль кормой вперёд! Полную тягу на торможение!

Однако это не есть разумное решение. Гравитационный манёвр на разгон имеет весьма существенные шансы на уход корабля от массивного космического объекта при гораздо меньшем расходе топлива.

Согласно Ефремову, данный маневр невыполним (космонавты погибнут от перегрузок).

…Опять система нейтронной звезды. Картинка всё та же – «Тантра» на фоне Чёрной планеты. Зелёными, синими и красными огнями сверкают венцы полярных сияний. Камера наезжает…
…Мы оказываемся в каюте командира. Эрг Ноор, в раздумьях, ходит по комнате, меря его шагами из угла в угол. Его больше не привлекают воспоминания прошлого – ноут-бук сложен и заброшен на тумбочку (рядом с японским деревцем бонсай), обруч ментоскопа лежит поверх крышки. Остановившись, командир поднимает голову и глядит на портрет жены. Потом, опустив голову, Эрг Ноор пристально смотрит на выключенный и свёрнутый ментоскоп… Потом он решительно поворачивается спиной портрету Веды Конг, делает шаг навстречу камере…
В этот момент раздаётся звонок вызова и на стене загорается верхний правый экран видеофона. Эрг Ноор тотчас останавливается и оборачивается. На экране - лицо Пур Хисса. Второй пилот сидит в своём кресле у главного пульта командного отсека:
- Я звоню по просьбе Кэя Бэра, - докладывает второй пилот. – Он только что закончил сканирование поверхности спутника нейтронной звезды поисковым локатором. В двух местах обнаружены локальные скопления металлических масс!
Эрг Ноор:
- Любопытно… А что Бин Лед, закончил определение атмосферных параметров?
Пур Хисс:
- Да… Минутку! Он, кажется, хочет доложить лично…
У видеофона загорается ещё один экран – на сей раз слева внизу. На нём – лицо Бина Леда. Планетолог находится в помещении, полном каких-то приборов (видимо, это лаборатория).
Бин Лед:
- По предварительным данным, давление атмосферы у поверхности одна и пятьдесят две сотые Земные, температура – 320 кельвинов. Химический состав: кислород - 21 процент, азот – 73 процента. Тут вполне можно жить! – последние слова планетолог произносит радостно улыбаясь.
Пур Хисс (мрачно):
- Не забудь про радиацию!
Эрг Ноор (размышляя):
- Да, очень любопытно… При кислородной атмосфере скопление металла на поверхности может образовать только свежеупавший железный метеорит! (короткая пауза) Или…
Бин Лед (загоревшись):
- Чей-то корабль!
Пур Хисс (скептически):
- Фантастика!
Эрг Ноор:
- Не так уж и фантастично, если вспомнить, что эта система – гигантская гравитационная ловушка…
Пур Хисс (пристально глядя на командира):
- Но ты же не собираешься садиться здесь?!
Эрг Ноор (отвечая взглядом на взгляд):
- Корабль – это анамезон! – чеканно произносит он.
Пур Хисс (волнуясь):
- Мы даже не знаем, что это за корабль, в каком он состоянии…
Второго пилота перебивает звонок вызова. У видеофона загорается третий экран – верхний слева. На сей раз это Кэй Бэр (как и Пур Хисс, сидит в командном отсеке перед главным пультом):
- Извините, что вклиниваюсь, но поисковик только что принял ответный позывной с поверхности! Это «Парус»!
Пауза. Молча, все глядят друг на друга. Наконец, Пур Хисс взрывается первым:
- «Парус»?! Он пропал почти сто лет назад!
Кэй Бэр (разводит руками):
- Но я сверял по каталогу! Это «Парус» - ошибка исключена…
Пур Хисс (побагровев):
- Так сверьте ещё раз! Вы, верно, приняли за позывной обычное радиоэхо…
Эрг Ноор (решительно):
- Отставить! Я буду в командном отсеке через две минуты!
И командир отключает видеофон…

…Снова хорошо уже знакомый нам командный отсек «Тантры». Здесь собрался весь экипаж звёздолёта. У главного пульта в креслах сидят, слева направо: Кэй Бэр (занял место, где в прошлый раз сидел Бин Лед), Низа Кирт, Пел Лин, Пур Хисс, Ингрид Дитра, Ким Тарон и Эон Тал. Космонавты развернули кресла спинками к пульту и сидят, обратившись лицами к центру помещения. Лума Ласви расположилась возле входного люка на небольшом откидном сиденье. Кресло командира пустует – Эрг Ноор стоит слева от своего командирского пульта. Бин Лед тоже на ногах – он стоит справа. Малый (или командирский) пульт включён – там светится огоньками небольшой аппарат, наподобие проектора, создающий полупрозрачное голубоватое объёмное изображение, как бы парящее в воздухе. Это глобус, изображающий планету-спутник нейтронной звезды. Белыми тонкими линиями высвечивается градусная сетка меридианов и параллелей, тёмными пятнами выделяются океаны, чуть более светлыми – материки. Держа в руках в качестве указки небольшое устройство, похожее на дистанционный пульт телевизора, Бин Лед рассказывает:
- Как вам уже известно, нашей экспедиции посчастливилось не только открыть планету, доселе неизвестную землянам, но и обнаружить на её поверхности два космических корабля, - на этих словах на поверхности глобуса вспыхивают яркая звёздочка. – Вот их местоположение!
Бин Лед нажимает на одну из кнопок своей «указки», и виртуальный глобус разворачивается в рельефную карту, на которой видно обширное и относительно ровное плато, окаймлённое со всех сторон извилистыми цепями высоких горных хребтов. Карта более крупномасштабна, чем глобус, поэтому отметка, указывающая на местоположение космических кораблей раздвоилась. Впрочем, оба световых пятнышка лежат недалеко друг от друга.
Бин Лед (продолжая говорить):
- Один из кораблей опознан как «Парус» - звездолёт первого класса тридцатой звёздной экспедиции…
Произнеся эти слова, планетолог опять нажимает на кнопку и карту сменяют несколько слайдов: прощальное фото улыбающегося экипажа «Паруса» на фоне своего корабля (14 человек), летящий «Парус» на фоне удаляющихся Земли и Солнца (внешне погибший звездолёт очень похож на «Тантру»), эмблема экспедиции, изображающую старинный парусник и Вегу – главную звезду созвездия Лиры (цель экспедиции) и, наконец, фотография Веги, окружённая газово-пылевым диском и скоплениями астероидов, пришедшая на Землю с последним сообщением от этого корабля. Самое последнее фото – мёртвого «Паруса», замершего в тени остроконечных скал, сделано уже экипажем «Тантры»…
Пел Лин:
- Они прилично отклонились от маршрута, раз оказались здесь!
Низа Кирт:
- Подумать только! Я почти ничего не знала о них…
Эон Тал:
- Неудивительно. Последнее сообщение от «Паруса» пришло на Землю четверть века назад!
Эрг Ноор:
- Семьдесят три года, если быть точным. А отправлено оно было за девяносто восемь лет до старта «Тантры»! Наша экспедиция продолжалась три года, по земному времени прошло 16 лет. Прибыть же в эту систему «Парус» не мог быстрее, чем за 27 лет земного времени…
Бин Лед (кивает):
- Он пребывает здесь не больше восьмидесяти семи лет.
Ингрид Дитра:
- Это была посадка, или крушение?
Бин Лед (нажимая на кнопку, отчего изображение севшего звездолёта становится более крупным и детальным):
- Судя по тому, что внешних повреждений нет, а автоматический ответчик исправно посылает позывной, «Парус» приземлился благополучно. И можно даже утверждать наверняка, что привлекло внимание его экипажа – второй корабль!
На этих словах планетолог опять нажимает кнопку своей «указки», и объёмное изображение земного корабля сменяется объёмной виртуальной моделью чужого звездолёта.
Он выглядит необычно, в виде дуги или арки. При увеличении изображения становится ясно, что это диск, провалившийся ребром в глубокую расщелину и потом задравшийся почти отвесно. Одна из сторон его гладкая и плоская, другая – выпуклая, и по всей её поверхности тянется глубокий спиральный жёлобок.
Кэй Бэр:
- Какая странная форма!...
Бин Лед (кивнув):
- Ни на Земле, ни на других планетах Великого Кольца космические корабли подобных конструкций не известны. Он прибыл откуда-то издалека и, судя по всему, очень давно!
Ингрид Дитра:
- Об экипаже «Паруса» что-нибудь известно?
Бин Лед (помрачнев):
- Наши неоднократные попытки выйти на связь, остались без ответа. Бортовые системы «Паруса» продолжают функционировать, но наши товарищи, судя по всему, мертвы.
Пур Хисс:
- Печально, но мы уже ничем им не поможем!
Эрг Ноор (пристально глядит на второго пилота):
- Но мы, по крайней мере, должны спасти научные результаты их экспедиции! И, кроме того, мы можем воспользоваться запасами анамезона.
Ингрид Дитра:
- А они там есть?
Ким Тарон:
- Чтобы ответить на этот вопрос, надо осмотреть двигательный отсек.
Низа Кирт:
- Я полагаю, мы должны спуститься в любом случае! Хотя бы ради того, чтобы отдать последний долг нашим погибшим братьям!
Лума Ласви:
- Сможем ли мы там работать? Уровень радиации таков, что без защиты человек получит смертельную дозу за пять минут.
Ким Тарон:
- Если, только ночью…
Бин Лед:
- Планета делает оборот вокруг оси за 228 часов. В дневное время излучение пульсара исключает всякую возможность покидать корабль, если только не в тяжёлом вездеходе или спецкостюме с экзоскелетом. Но после захода солнца уровень радиации снижается, и можно выходить в обычном респираторе.
Кэй Бэр:
- А респиратор для чего?
Лума Ласви:
- Грунт обогащён радиоактивными элементами, поэтому необходимы меры по защите органов дыхания. И обязательна самая тщательная дезактивация после возвращения на корабль.
Эон Тал:
- Что ж, ночь, так ночь. Собственно, она тут не сильно отличается от дня! Мне уже не терпится прогуляться по планете – ведь там, наверняка, должна быть жизнь…
Пур Хисс:
- Я, по-прежнему, категорически против! Рисковать ради памяти погибших товарищей, конечно, красиво, но абсолютно неоправданно – ребячество и игры в героизм!
Ингрид Дитра:
- Присоединяюсь к мнению второго пилота. Найдётся ли на «Парусе» анамезон ещё неизвестно. Не исключено, что они израсходовали все запасы топлива, также как и мы. Зато известно, что запустить сигнальную ракету с орбиты много легче, чем с поверхности планеты.
Низа Кирт (с вызовом):
- Не понимаю, чего так опасаются Пур Хисс и Ингрид? Они были против того, чтобы ждать помощи восемнадцать лет. Сейчас они против того, чтобы добыть анамезон и вернуться на Землю уже через год.
Пур Хисс (с недрогнувшим лицом):
- Меня настораживает, что экипаж найденного звездолёта не подаёт признаков жизни.
Ким Тарон (пожимая плечами):
- Вероятно, они умерли от старости…
Ингрид Дитра:
- Насколько мне известно, команду «Паруса» составляли молодые люди в возрасте до тридцати лет. Хоть кто-нибудь должен был остаться!
Пауза, все молчат. Затем, обведя взглядом экипаж, Эрг Ноор говорит:
- Что ж, будем считать, что решение принято большинством голосов! Пел Лин, рассчитайте оптимальную траекторию спуска! Ингрид, готовьте корабль к посадке!

…Чужая планета. На небе горят красноватые и зеленоватые сполохи полярного сияния, сквозь которые тускло мерцают звёзды. Неровная, поверхность усыпана крупными и мелкими валунами, тускло освещёнными светом полярного сияния и голубоватыми отблесками прожекторов. В лучах искусственного света бугристые камни искрятся бликами, вне их поверхность кажется совершенно чёрной. Меж камней растут растения, похожие на маки. Но их цветы не красные, а бархатисто-чёрные, в один тон с окружающим пейзажем (их становится видно, когда растений касается луч прожектора).
…В отдалении острые скалы очертили зубчатую линию горизонта. Белым пятном на их фоне выделяется продолговатый овал «Паруса» - земной звездолёт лежит на своём выпуклом днище, чуть накреняясь на один из бортов. Его длина – пятьсот, ширина – сто, а высота – пятьдесят метров («Тантра» чуть-чуть побольше)
«Тантра» замерла поблизости от него – она не лежит, а висит в воздухе без опор, оставив под покатым днищем примерно метр пустого пространства, поддерживаемая работающими генераторами антигравитации. Корабль чуть заметно вибрирует, из его недр доносится гул работающих машин. Открыты несколько узких прямоугольных технических люков – в открывшихся нишах видны какие-то разъёмы, горят цветные индикаторы на приборных панелях и высвечивается на экране транспарант: «АНТИГРАВИТАЦИЯ ВКЛЮЧЕНА».
Поодаль от технических люков и заметно выше их, в нависшем над головой боку днища, плавно переходящем в борт, открыт ещё один люк – пассажирский. В отличие от технических, он круглый, диаметром больше двух метров, и от него к земле ведёт ступенчатый трап. В глубине ярко освещённой ниши виден второй люк (на нём надпись: «ШЛЮЗ № 2»). Справа от люка нанесена эмблема звездолёта - Шри Янтра и надпись: «ТАНТРА». Слева от люка нарисована Солнечная система с Солнцем в обрамлении восьми концентрических окружностей, семь из которых помечены символическими обозначениями планет (Меркурий, Венера, Марс, Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун). Только Земля изображена такой, какой она предстаёт из космоса – голубым диском с белыми разводами облаков.
Ближе к носовой части «Тантры» (которая из-за изгиба корпуса поднята выше кормы – на высоту, примерно, трёх с половиной метров) по диаметральной плоскости в днище, открыт ещё один люк – грузовой. Из него по длинной аппарели медленно выползает вездеход. Мигают габаритные огни, лязгающая машина ярко светит фарами.
Возле люков всё истоптано и изборождено многочисленными следами. Виднеются отпечатки подошв человеческих ног, колеи, оставленные колёсами, дорожки от гусениц. Всюду валяются поломанные и раздавленные цветы.
…Камера отъезжает, давая общий план. Подобно многоэтажному зданию, борта звездолёта уходят на многие десятки метров в вышину, где ночную тьма пронзают голубые лучи десятка прожекторов, с помощью которых земные пришельцы пытаются осветить местность. Вдали, за невысоким холмистым гребнем, в их лучах виднеется исполинская арка опрокинувшегося на бок чужого звёздолёта (его диаметр – 500 метров).
Камера повернулась – в поле зрения попадает изогнувшаяся дугой шеренга однотипных роботов, похожих на R2-D2, точно сошедшие с кадра киноэпопеи Лукаса. Они держат оцепление вокруг приземлившейся «Тантры». Выпустив из круглых зрачков объективов тонкие лазерные лучи, роботы вертят своими полусферическими головами, сканируя окружающий ландшафт. В кадр входят Низа Кирт и Эон Тал, одетые в серебристые светоотражающие комбинезоны, закрывающие их с ног до головы. Лица прикрыты прозрачными масками респираторов. На груди у космонавтов – уже хорошо знакомые эмблемы (справа) и стикеры с именами (слева), но появилась и новая деталь: выше стикера имеется нагрудный кармашек, из которого торчит индикатор радиационного дозиметра. На кончике последнего горят оранжевые цифры, обозначающие сколько бэр получил человек.
Наклонившись, девушка касается пальцами перчаток бархатистого чёрного цветка…
Низа Кирт (в респираторе голос звучит приглушённо):
- Какая зловещая красота! Кажется, здешняя природа не признаёт других цветов, кроме чёрного… Мир, погружённый в траур!..
Эон Тал (присев на корточки, достаёт из заплечного мешка гербарную папку):
- Чёрный цвет хорошо поглощает все виды излучений и, в особенности, коротковолновых, что защищает живые ткани от здешней радиации!
Сорвав несколько растений, биолог аккуратно укладывает их в папку, которую потом засовывает обратно в мешок.
Низа Кирт (оглядываясь по сторонам):
- Но как вообще могла возникнуть жизнь в столь невыносимых условиях? Любая органика здесь попросту сгорит!
Эон Тал (встаёт и тоже осматривается):
- Ну, не сгорит, конечно, но стерилизуется… Впрочем, насколько мне удалось установить, это вовсе не органика!
Низа Кирт (внимательно глядит на биолога):
- А что же?
Эон Тал:
- Ткани здешних существ сложены из нитрогидридов - высокомолекулярных соединений азота и водорода. Обычно они образуются при высоких давлениях, например в недрах планет-гигантов. Но, судя по тому, что мы наблюдаем вокруг, стабильные нитрогидриды могут существовать и в обычных, если можно так выразиться, условиях – под постоянным и очень мощным ионизующим воздействием, заставляющим химически инертные молекулы азота образовывать свободные радикалы...
Голос Эрга Ноора (звучит за кадром):
- Внимание экипажу! Не пересекать линию оцепления! Постоянно держитесь в лучах прожекторов!
Получив предупреждение, Низа и Эон Тал поспешно отходят назад…
…Следующая картинка – борт «Паруса» крупным планом. Настежь распахнут круглый входной люк. Трапа нет, но погибший звездолёт, как уже говорилось выше, лежит, покосившись на борт, отчего до нижнего края входного проёма можно дотянуться рукой. У самого борта заросли чёрных маков… Освещённые лучами нескольких прожекторов перед люком остановились Эрг Ноор, Эон Тал, Бин Лед, Ким Тарон и Низа Кирт. Справа от люка на светлой, тронутой буроватым налётом металлической обшивке в лучах мощных светильников видна наполовину стёршаяся эмблема – старинный парусник на фоне созвездия Лиры и яркой звезды Веги и надпись «ПАРУС». Слева – уже знакомое изображение Солнечной системы (такое же, как на «Тантре»). От времени оно тоже истёрлось и выцвело, практически сделавшись чёрно-белым.
Космонавты переминаются с ноги на ногу. Наконец, Ким Тарон решается первым:
- Разрешите? – спрашивает он у командира.
Эрг Ноор сухо кивает.
Ухватившись за нижний край отверстого проёма, помощник бортинженера подтягивается и карабкается наверх. Ноги его скользят по обшивке… Но вот он забрался и повернулся лицом к своим спутникам:
- Низа, давай руку! – зовёт он, присев на корточки.
Девушка не заставляет себя ждать и, подпрыгнув. Хватается за протянутую ей сверху руку. Ким Тарон легко вытягивает её наверх… Включив фонарик, Низа скрывается в тёмных недрах «Паруса», а остальные космонавты с помощью Кима один за другим забираются в люк… Камера наезжает – и во весь экран крупным планом вновь появляется полустёршаяся эмблема Солнечной системы…

…Затем прямо на глазах эмблема начинает молодеть, наливаясь свежими яркими красками, точно время потекло вспять. Фон, на который она нанесена при этом чернеет, превращаясь гладко отполированную поверхность камня… Камера отъезжает – вместо звездолёта, севшего на чужую планету, мы видим здание, стоящее где-то на Земле. Эмблема, символически изображающая Солнечную системы, украшает его парадное крыльцо. Поле эмблемы табличка с надписью – «ЦЕНТР КОСМИЧЕСКОЙ СВЯЗИ». Камера задирает объектив наверх(в её поле зрения мелькают окна многочисленных этажей) а потом она неожиданно замирает – в поле зрения объектива огромная поворотная тарелка радиотелескопа, на фоне голубого утреннего неба. Камера наезжает, изображение расфокусируется и…

(Продолжение следует)

…И мы переносимся операторский зал радиообсерватории. Он чем-то напоминает командный отсек «Тантры» - это такое же круглое помещение, чья передняя (то есть, обращённая к зрителю) стена может превращаться в гигантский телеэкран. Сейчас на нём изображён гигантский круглый циферблат часов по которому ползут стрелки – часовая (неощутимо), минутная (едва заметно) и секундная (стремительно). Ниже циферблата, охватив весь зал по кругу, выстроились лики инопланетян – с кем Земля успела установить контакты по Великому Кольцу. В общем, они имеют облик, более или менее приближённый к гуманоидному, отличаясь друг от друга какими-то деталями: формой носа и ушей (а порой и их отсутствием), разрезом глаз, цветом кожи. Некоторые из инопланетных портретов демонстрируют существ, целиком покрытых шерстью (даже на лице). Некоторые – перьями. Некоторые – чешуёй. Но ни один из портретов не похож вполне на человеческий.
Пульт управления Центра космической связи не столь велик – он сгрудился островком в центре (приблизительно там, где на «Тантре» находится командирское место) за ним всего четыре кресла – они тоже вращающиеся, но не такие массивные, как на звездолёте, а более тонкие и изящные с невысокими спинками. Занято только крайнее место слева – в нём сидит Мвен Мас (темнокожий стройный мужчина на вид, приблизительно, лет сорока).
Тут тоже имеется фотография, правда, это не простая открытка, прикреплённая прозрачной клейкой лентой как на звездолёте, а гораздо более цивильного вида портрет, забранный в изящную рамку, что стоит поверх всех экранов и перемигивающихся разноцветными огнями индикаторов.
С портрета на нас смотрит пожилой седой мужчина, лет шестидесяти. В нижнем уголке изящным (почти Пушкинским) завитком выведен автограф: «Бет Лон». У него суровое и властное лицо и колючие, холодные глаза, чей взгляд вряд ли покажется приятным. Однако Мвену Масу, похоже, это не причиняет душевных неудобств – рамка с фотопортретом стоит точно напротив его кресла.
Раскрывается раздвижная дверь в задней стене – появляется Дар Ветер в сопровождении Веды Конг и Чары Нанди (мужчина галантно пропускает дам вперёд и сам заходит последним). Затем дверь автоматически закрывается.
Два Ветер (бесстрастно):
- Хорошего дня, дорогой Мвен Мас! Кажется, мы всё-таки не опоздали…
Веда Конг (низко склонив голову):
- Я ужасно волнуюсь! – она и в самом деле не находит себе места. - Наверное, так не волновалась, когда сдавала экзамен после школы…
Дар Ветер (улыбнувшись):
- Храбрая Веда, успокойтесь! Каждый, кто выступал по Великому Кольцу, когда-нибудь выступал впервые.
Веда Конг:
- Ах, не тратьте на меня лишних слов!
Мвен Мас (встал и подошёл к гостям):
- Вы и в самом деле не опоздали, хотя недавняя сводка погоды не давала мне такой уверенности… Пожалуйста, располагайтесь!…
Широким жестом он приглашает вошедших сесть. Гости рассаживаются.
Веда Конг садится через кресло от Мвена Маса. Она здесь явно не в первый раз, бывая на сеансах связи со звездолётом «Тантра», хорошо знакома с окружающей обстановкой и потому не проявляет к ней большого интереса. Археолог явилась в Центр в длинном вечернем платье, уложив свои пышные длинные волосы в довольно замысловатую причёску. На лицо явно наложен макияж, на груди сверкает ожерелье, в ушах – серьги.
Рядом с Мвеном Масом расположилась Чара Нанди. В отличие от старшей спутницы, ей тут всё в новинку, и она с интересом оглядывается по сторонам. Девушка одета куда проще – на ней строгий костюм и никаких украшений. И можно видеть, что макияжем она не воспользовалась.
Для Дара Ветра осталось последнее место с краю (и рядом с Ведой Конг) – он тоже довольно строго одет, аккуратно причёсан и гладко побрит. Дар Ветер тоже впервые пришёл сюда, и тоже вертит головой по сторонам – пусть и не так активно, как Чара. И тут его взор невольно останавливается на фотографии, что стоит поверх пульта. При виде портрета Бета Лона, гость невольно меняется в лице. Дар Ветер глядит на портрет пристально и недобро, как обычно люди глядят на своих врагов…
Мвен Мас, заметив это, тоже меняется в лице – от прежнего его радушия и непринуждённости не осталось и следа. Руководитель Центра напрягся и потянулся к злополучному портрету, желая, как видно, куда-нибудь его убрать, с глаз долой…
Дар Ветер:
- Ну зачем же? Пусть стоит…
Мвен Мас, густо покраснев, переставляет портрет так, чтобы к Дару Ветру он оказался повёрнут тыльной стороной.
Веда Конг, на глазах у которой происходит эта сцена, деликатно молчит.
Зато Чара Нанди проявляет любопытство:
- Кто это? – негромко спрашивает она.
Дар Ветер (медленно, тщательно подбирая слова):
- Один очень известный учёный. Известный в те времена, когда вы, Чара, ещё не родились…
Мвен Мас (справившись с волнением):
- Это великий физик, Бет Лон, мой учитель.
Дар Ветер (желая разрядить обстановку):
- Мы, всё-таки, должны принести вам свои извинения, дорогой Мвен, заставив вас поволноваться.
Мвен Мас:
- Да. В последнее время в Метеорологическом управлении сбой следует за сбоем. Муссоны и тайфуны вышли из-под контроля. Я слышал, Всемирный Совет собирается посвятить этому одно из своих ближайших заседаний?
Дар Ветер:
- Мне ещё не присылали повестку дня. Думаю, она придёт сегодня вечером.
Мвен Мас:
- Однако, вы прилетели, и это значит, что никакие неприятности не смогут нам сегодня помешать! Итак, Веда, вы готовы? У вас, напоминаю, лекция по истории Земли для системы Тау Ориона. Чара, - у вас трансляция записи для 61-ой Лебедя. Ветер, - знакомит обитателей созвездия Кита с основами Земной философии…
Чара Нанди:
- Жителей других миров интересует наша философия? – она удивлена.
Вместо Дара Ветра, замешкавшегося с ответом, говорит Мвен Мас:
- Да, и здесь нечему удивляться! Заф Фтет, мой, если так можно сказать, коллега с Тау Кита, попросил в своём последнем сообщении подготовить лекцию данному предмету. Дар Ветер, откликнулся на эту просьбу, дав своё любезное согласие прийти сюда.
Чара произвела впечатление на Мвен Маса, и тот не хочет этого скрывать. Она это замечает, но не подаёт вида.
Дар Ветер:
- С ещё большим удовольствием я пригласил бы его в свою аудиторию! – вздыхает он. - Но, к сожалению, технические средства пока не позволяют на это надеяться…
Мвен Мас (с подковыкой):
- Тут я с вами совершенно согласен, уважаемый Ветер! Космическая связь, по сути, так и осталась на том же примитивном уровне, что и две тысячи лет назад! И это более чем печально…
Внезапно звенит сигнал вызова, и картинка на большом экране перед пультом меняется – экран темнеет, вместо циферблата часов и движущихся стрелок теперь мерцают звёзды и туманности. Сияет лента Млечного Пути. Словно бы сидящие за пультом люди вдруг перенеслись в открытое космическое пространство. И прямо посреди звёздного неба появляется исполинская мужская голова.
Голова:
- Говорит дежурный Спутника-57! Простите, что вмешиваюсь в ваш разговор, но нами только что получен сигнал из системы МО-3529. Автор послания - Эпсилон Тукана.
Мвен Мас:
- А мы успеваем? До начала сеанса осталось менее получаса…
Голова:
- Судя по начальным позывным, передача должна быть короткой.
Мвен Мас (согласно кивает):
- Хорошо, включите видеотрансляцию!
Голова:
- Внимание! Даю обратный отсчёт…
Его гигантское лицо сменяют цифры обратного отсчёта: 9, 8, 7, 6 и т. д.
После того как ноль показался и исчез, в центре экрана появляется одна особо яркая звезда, в одно мгновение раздувающаяся в сверкающий диск. Но это не наше Солнце – во-первых, оно крошечное, в несколько раз меньше того, каким мы привыкли видеть своё дневное светило с Земли. Во-вторых, цвет его не белый, а бледно-фиолетовый и нестерпимо-яркий. Затем, откуда-то снизу появляется диск планеты. Центр её, где царит ночь, тёмен. Края, освещённые лучами местной звезды, горят опрокинутым полумесяцем, обратившим вниз свои рога.
Звучит музыка – ритмичная, порывистая и, в то же время, грустная. И вслед за её звуками на фоне планеты и звезды, вокруг которой она обращается, появляется стройная молодая девушка, которая в такт музыке начинает танцевать. Девушка одета в изящный облегающий наряд, золотистого цвета, оставляющий обнаженными руки и плечи. Сзади развевается нечто вроде плаща или накидки. Цветом кожи девушка напоминает индианку – медно-красная с чёрными волосами, собранными на затылке в длинный почёк. Но она не индианка – черты лица у неё не монголоидные, а, скорее, европейские и глаза голубые. Девушка танцует ритмичный танец, напоминающий позирование, как бы составленный из акробатических трюков.
Земляне, сидящие за пультом, внимательно следят за происходящим на экране (в этом месте картинка на пару секунд меняется, передавая крупным планом их лица, по которым пробегают блики ). Веда Конг глядит отрешённо, с какой-то болью и тоской. Дар Ветер – просто с любопытством. Чара Нанди – с профессиональным интересом.
…Картинка снова изображает инопланетянку. Её танец ускоряется, движения становятся всё более стремительными. Задний фон тоже преображается – черноту открытого космоса за спиной у инопланетной танцовщицы сменяют чередующиеся друг за другом картины пейзажей её родины: реки странной тёмно-фиолетовой воды, низвергающиеся с красноватых скал водопады, бескрайние колышущиеся на ветру серебристые степи под сапфирово-синим небосводом и леса деревьев с листвой цвета бирюзы… Мелькают разнообразные большие и малые живые существа, похожие на парящих в воздухе птиц, порхающих насекомых, каких-то неведомых огромных зверей, полумедведей – полукабанов, с мохнатыми гривами на спинах и саблевидными клыками, торчащими из пастей…
Тут музыка останавливается и танцовщица замирает. Она гипнотизирующим, немигающим взором глядит на зрителей, вскинув руки в страстном призыве. Потом она медленно запрокидывает голову, устремляя свои глаза к небу… Фон за спиной инопланетянки также изменился – мы видим берег фиолетового моря. Далеко на горизонте, освещённые заходящим солнцем, застыли горы, словно отлитые из тёмной меди, их вершины, залитые солнечными лучами, сияют розовыми контурами. За спиной у девушки из воды вырастает исполинская статуя обнажённой женщины, изваянная из тёмно-красного камня и застывшая в той же позе, что и танцовщица – воздев руки и устремив к небу свой лик.
На этом передача прекращается.
…Экран операторского зала вновь изображает звёздную бездну, пересечённую лентой Млечного Пути. В центре – уже знакомая исполинская голова.
Голова:
- Это всё. Ровно семь минут и девятнадцать секунд. Видеотрансляция записана и передана в архив Института Внеземных культур. Я временно отключаюсь!
Мвен Мас:
- Спасибо, Гур Ган!
Картинка та же, что была в начале сцены – на экране тикают исполинские часы. Пауза. Люди молчат, осмысливая увиденное. Наконец Веда Конг говорит:
- Удивительно! Но почему они выбрали для своей передачи именно танец?
Дар Ветер:
- Ну, это просто. Язык Великого Кольца им пока незнаком. Для них нет другого способа рассказать о себе, кроме как в танце. Так поступали и мы, много веков назад, когда начали устанавливать первые контакты с другими мирами. Собственно (повернув голову, он многозначительно смотрит на Чару), мы продолжаем так поступать и теперь…
Чара Нанди:
- А она прекрасна и удивительно земная! Я и не подозревала, что жители других планет могут оказаться так похожи на нас.
Мвен Мас (пристально глядит на Чару):
- И правда, непостижимо… Впервые за много веков мы не просто увидели братьев по разуму, но братьев по крови! И величайшая несправедливость в том, что мы навсегда останемся разделены!
Мвен Мас:
- Чара, на ваш профессиональный взгляд, что мог символизировать её танец?
Чара Нанди:
- Я увидела в нём мольбу… И страстный призыв!
Веда Конг (печально):
- Мне почудилось, что они одиноки… Страшно одиноки!
Дар Ветер:
- Так же, как были одиноки мы, пока не узнали язык Великого Кольца!
Веда Конг:
- Неужели они ничего не знают о Великом Кольце?
Дар Ветер:
- Теперь, вероятно, знают.
Мвен Мас:
- Сто пятнадцать парсек… Сто пятнадцать! Та, кого мы видели – давно мертва!
Веда Конг (с тоской):
- Сколько же будет идти моё послание?
Мвен Мас (мрачно):
- Ровно пятьсот пятьдесят пять лет.
Веда Конг (ужаснувшись):
- И они увидят меня живой!...
Мвен Мас (мрачно):
- Страшное противоречие между могуществом человека и его бессилием перед временем и пространством…
Веда Конг (задумчиво):
- Да, видно недаром я не люблю космос с его бесконечной пустотой и чудовищными расстояниями. Вот сейчас они там… И если что-нибудь случиться – нет сил ни у меня, ни всего человечества прийти им на помощь!

…Новая картинка – командный отсек звездолёта «Парус». Его планировка, в общих чертах, воспроизводит уже знакомое нам аналогичное помещение «Тантры». Но в нём темно, пусто и мрачно. Пульт не совсем мёртв – на его панелях мигают несколько лампочек. Но его давно уже не касалась рука человека – экраны, кнопки и рычажки покрыты толстым слоем серой пыли. Она же покрывает кресла, развёрнутые как попало, пол и стены… Входной люк полуоткрыт – крышка его поднята не до конца. И вот оттуда, из мрачного чёрного проёма вдруг возникает тонкие лучики света, пронзающие тьму. Зайчиками они отражаются на серой поверхности стен и предметов обстановки. Звучат приближающиеся шаги…
В отсек, низко согнувшись, один за другим входят космонавты. Это Эрг Ноор (он ступает первым), Эон Тал и Низа Кирт. Путь им освещают фонарики, встроенные в респираторные маски – сбоку на каждой их них (на уровне глаз) находится крошечный источник света, размером с булавочную головку, который посылает тонкий, но довольно яркий луч. Войдя в помещение, люди осматриваются (при этом, если луч случайно касается маски другого человека, её стекло мгновенно темнеет, предохраняя глаза).
Внезапно мёртвую тишину раскалывает пронзительная трель вызова: все трое невольно вздрагивают. Но это всего лишь включается экран бортовой видеосвязи. На нём видны Ким Тарон и Бин Лед, стоящий у него за спиной. Они находятся в двигательном отсеке. Из-за пыли картинка выглядит как в тумане, и Низа торопливо стирает пыль, проведя по экрану видеофона ладонью.
Ким Тарон:
- Командир! Есть анамезон! Нам должно хватить с лихвой, - подавшись вперёд, помощник бортинженера тоже счищает пыль с расположенного перед собой экрана. – Вы слышите меня?
Эрг Ноор:
- Слышим! Спасибо, Ким! Ты принёс замечательную новость! Продолжайте осмотр…
Командир переключает видеофон с внутреннего режима на внешний. На экране тотчас появляется Пур Хисс, сидящий за пультом командного отсека «Тантры».
Эрг Ноор:
- Пур Хисс, извести Кэя и Ингрид! Анамезон найден – пусть немедленно начинают готовиться к его транспортировке и погрузке на корабль!
Пур Хисс (бесстрастно):
- Понял тебя, командир. Выполняю!
Связь отключается.
Эон Тал (вертит головой по сторонам):
- Но где экипаж? Должны же быть какие-нибудь останки, кости… Мы побывали во всех жилых помещениях – ничего…
Низа Кирт:
- Такое впечатление, что они оставили корабль и ушли…
Низа стоит напротив кресла, расположенного слева от центрального, второго по счёту – это место помощника штурмана. Кресло повёрнуто спинкой к пульту. Когда-то оно было оранжевым, а теперь кажется серым. Однако на спинке и подлокотнике сквозь пыль проступает огромное пятно, словно бы кто-то облил сиденье чернилами. Низа осторожно проводит ладонью, стирая осевшую на кресло пыль. Из-под её пальцев проступает чёрный налёт, приросшей к гладкой обивке кресла.
Низа Кирт:
- Опять это странное пятно – как те два, в коридоре, помните? И очертания… (у неё перехватывает дыхание) Очень похоже на тень – словно вот тут сидел человек, и…
Эон Тал (подходит к девушке):
- Думаю, у тебя разыгралась фантазия, Низа! – припав на колено, биолог достаёт из кармана похожий на толстую шариковую ручку с колпачком химический анализатор.
Сняв с прибора колпачок, из-под которого торчит длинная металлическая игла, биолог соскабливает с чёрного пятна образец и вставляет колпачок на место. Сбоку на корпусе прибора загорается небольшой экранчик, где высвечиваются какие-то значки и цифры. Эон Тал всматривается в него, как врач смотрит в градусник, измерив температуру больного:
- Н-да… - произносит он задумчиво. – Похоже, что это чистый углерод, иначе говоря – сажа…
Тем временем, Эрг Ноор осматривает командирский пульт в центре помещения. Он тоже в недоумении:
- Почему-то отсутствует бортовой журнал, - говорит командир. – Его нет на положенном месте!
Низа Кирт:
- Эрг, посмотрите! – она пальцем показывает на главный пульт.
Возле кресла помощника штурмана на пульте находится кольцо аудиопроирывателя (он в точности такой, как в фильме Шерстобитова). Из гнезда под кольцом торчит стержень аудиокассеты.
Командир подходит к главному пульту и нажимает на кнопку. Загорается лампочка, кольцо начинает вращаться. Запись слышна плохо, звук то и дело пропадает. Говорит глухой мужской голос:
- …Месяца… Цатого числа… Группа вернул… закончив… Завтра в это же вре… чужому звездолёт…
Низа Кирт (инстинктивно хватает командира за руку):
- Они исследовали тот диск! – шепчет она возбуждённо.
Эрг Ноор кивает и, жестом прерывает Низу, прося соблюдать тишину. В проигрывателе что-то хрипит и булькает. Снова всё тот же мужской голос:
- …Без вести бортинженер. Это уже второе исчезновение… Принять меры… Почему-то нет… Эта планета… Опасность… угрожает нам…
Низа и Эон Тал невольно переглядываются – им становится не по себе, только Эрг Ноор хранит невозмутимость. Тут раздаётся поступь – словно в отсек пробирается кто-то грузный и неуклюжий… Помощник бортинженера и биолог резко оглядываются…
Но это Ким Тарон и Бин Лед – освещая себе путь фонариками они, закончив осмотр двигателей, пришли в командный отсек. Низа Кирт, украдкой, переводит дух…
Бин Лед (запыхавшись):
- Но почему люк открыт только наполовину?
Ким Тарон:
- Отказал привод?
Эрг Ноор (резко):
- Тише! – он поднял кверху указательный палец.
Все замирают. Из проигрывателя доносится громкий хлопок! Потом слышно протяжное шипение… И вдруг прежний мужской голос сменил другой – женский. Неизвестная кричит в микрофон:
- Включай! Ещё! Ещё!...
Громкий щелчок заставляет всех (кроме командира) вздрогнуть. Но это запись. Некоторое время проигрыватель молчит (но кольцо продолжает крутиться), затем вновь появляется неизвестный женский голос. Она торопливо говорит:
- На осталось двое. Лаик не допрыгнула… Люк… Они умеют открывать запоры, и мы ничего не можем сделать! Ктон пополз в двигательный отсек – ударим планетарными!
Звук ненадолго прерывается. Космонавты (кроме Эрга Ноора, внимание которого по-прежнему полностью поглощено звукозаписью) оборачиваются и глядят на полуоткрытый люк…
Снова женский голос:
- Я осталась одна… Кажется, Ктон не успел... – становится слышно, как говорившая судорожно сглатывает, видимо, делая над собой усилие. – Братья! (голос обретает твёрдость) Если вы когда-нибудь найдёте «Парус», предупреждаю – не покидайте корабль!
Пауза. Слышно, как неизвестная что-то переключает на пульте. Потом она торопливо говорит:
- Я попробую узнать, что с Ктоном. Когда вернусь, объясню подробнее.
Проигрыватель продолжает работать, но голос больше не слышен.
Эрг Ноор (выключает проигрыватель):
- Это всё… (решительно и властно) С этого момента я запрещаю передвижение вне корабля в одиночку или по двое!
Командир вынимает кассету с записью (короткий толстый стержень) и прячет в карман комбинезона.
Низа Кирт наклонилась над пультом – на приборной панели, там, где располагается проигрыватель, под слоем пыли что-то темнеет. Повинуясь любопытству, она стирает пыль…
- Смотрите! – девушка почти кричит.
…Под слоем пыли на светлой поверхности пульта отпечатался чёрный, образованный копотью, след человеческой руки…

…Командный отсек «Тантры». Члены экипажа выстроились в ряд, встав спинами к пульту управления. Эрг Ноор обходит их строй:
- Наши братья и сёстры с «Паруса», умирая, думали не о себе! Они думали о тех, кто придёт за ними следом! Они думали о нас! Они предупреждают нас об опасности, притаившейся на этой чёрной планете. Я не знаю, что приключилось с ними. Стали ли причиной их гибели стихийные силы, или неведомая чужая жизнь. Но я знаю одно! Что бы ни случилось – мы обязаны вернуться на Землю и донести до человечества их открытия! Знания, добытые такой высокой ценой, не должны пропасть даром!
Командир остановился:
- Кэй Бэр! Что с техникой?
Инженер-кибертехник докладывает:
- В операции будут задействованы четыре тяжёлых грузовых робота. Их усилиями процесс транспортировки займёт не более двадцати часов.
Эрг Ноор (повернувшись вполоборота):
- Ингрид?
Бортинженер докладывает:
- Ёмкости «Тантры» к приёму анамезона готовы.
Эрг Ноор (кивает):
- Добро! (поворачивается к правофланговому) Пур Хисс?
Второй пилот докладывает:
- Бортовыми средствами ведётся непрерывное наблюдение за районом посадки, при появления любого неизвестного объекта будет подан сигнал тревоги. К сожалению, в силу сложного рельефа местности, ряд секторов просматривается плохо.
Эрг Ноор (обводит взглядом экипаж):
- Я рад, что каждый из вас понимает степень ответственности, стоящей перед ним. И готов действовать чётко и слаженно! (короткая пауза) Начинайте погрузку!

(Конец первой серии)
(Продолжение следует)

Часть первая - Планета чёрных маков
Вторая серия.

…Тибет. Над головой – безоблачное, фиолетового цвета небо. Освещённые закатным солнцем, на горизонте розовеют зубчатые макушки гор. Их подножия тонут в синеватой дымке, сливаясь с небом, отчего остроконечные горные вершины словно бы парят в воздухе, напоминая причудливые облака. На фоне их, нацелившись в небосвод, видна исполинская белая чаша поворотной антенны радиотелескопа. Опорой ему служит высокое многоэтажное здание Центра космической связи, что стоит на вершине высокого и крутого холма.
На переднем плане – овальная площадка для флаеров (стоит несколько остроносых аппаратов, по виду двух и четырёхместных). Позади – поросший травой склон высокого холма, впереди – отвесный обрыв, где далеко-далеко внизу бушует стремительный горный поток. Передний край площадки обнесён перилами. От площадки ведут две дороги. Одна довольно короткая, извилистая, узкая. Крутыми ступенями она взбирается к воротам старинного буддийского монастыря, что примостился на уступе горного склона. Это тот самый монастырь, что изображён на картине Рериха, в кают-компании «Тантры» (только, понятное дело, без радиотелескопа на заднем плане). Солнечные лучи золотят многоярусные крыши пагоды, чьи стены аккуратно отштукатурены и выбелены. В монастырь ведёт узкая арка ворот.
Другая дорожка – двойная широкая и длинная лента самодвижущегося эскалатора, прямая как стрела, - поднимается к крыльцу Центра космической связи. На площадке, возле перил, стоят Дар Ветер и Чара Нанди (оба одеты так же, как и в предыдущей сцене в операторской Центра). Отсюда открывается вид на широкую долину, позади которой вновь начинаются горы – заходящее солнце вот-вот коснётся их вершин. В отличие от первых, эти горы выглядят тёмными, почти чёрными, на фоне светлого неба.
Дар Ветер (облокотившись на перила, глядит вдаль):
- Удивительно красивое место! Никогда ещё здесь не бывал, и теперь жалею…
Чара Нанди:
- Да, места и впрямь завораживают. С тех пор, как я взошла на Эверест, стараюсь приезжать сюда вновь и вновь…
Она оборачивается, а следом обернулся и Дар Ветер. Мимо проходит группа монахов в тёмно-красных тогах. Монахи, направляясь к воротам обители, молча приветствуют незнакомцев. Сложив руки, Чара приветствует их в ответ, Дар Ветер ограничивается улыбкой и кивком головы.
Чара Нанди (глядя, как монахи, гуськом, карабкаются по узкой тропе):
- Говорят, этому монастырю больше трёх тысяч лет. Даже в Эру Разобщённого Мира он считался старинным. Вот над кем не властно время!
Дар Ветер(также глядит вслед удаляющимся монахам):
- Я слышал, Мвен Мас приглашает их на просмотр сообщений, приходящих по Великому Кольцу, и даже берёт консультации, когда приходит какое-нибудь особо загадочное и непонятное сообщение … (повернув голову к собеседнице) Чара, а вы поднимались на Эверест?
Чара Нанди (улыбнувшись):
- В одиннадцать лет! Когда мы дошли до вершины, инструктор поднял и усадил меня на плечо – я оказалась выше всех! Это было незабываемо…
Дар Ветер (снова устремив свой взор вдаль):
- Вам, должно быть, хорошо известны эти места…
Чара Нанди:
- Вообще-то да, хотя здесь, в Центре космической связи, я впервые… Вон та река, что течёт под нами – Брахмапутра. А за горами, что впереди, начинается Непал. Ещё дальше - Гималаи, за которыми лежит Индия – земля, где когда-то жили мои предки…
Дар Ветер (снова повернув голову):
- А ваша мать совсем не похожа на индийку!
Чара Нанди (кивает):
- Она перуанка. Но Эвда всю жизнь увлекалась Агни-Йогой, и отцом для меня выбрала индийца. Поэтому я такая.
Дар Ветер:
- А вы знакомы с вашим отцом?
Чара Нанди:
- Я знаю только, что его зовут Кари Рам… У мамы хранится его фотография, но вживую я его никогда не видела. Собственно, они не встречались ни разу – Эвда делала искусственное оплодотворение. Моя мама – убеждённая противница секса... Как и вы! (тут она поворачивает голову к собеседнику и улыбается, при том совершенно не краснея).
Дар Ветер (испытующе):
- А вы?
Чара Нанди (улыбаясь):
- А я – сторонница!
Дар Ветер:
- Это потому, что вы во всём привыкли противоречить вашей маме?
Чара Нанди (смеётся, отводит взгляд):
- Есть такое, конечно!.. (короткая пауза, она перестаёт смеяться и становится совершенно серьёзной) Понимаете, я считаю, что секс не только низменный инстинкт, доставшийся нам от животных. Это ещё и способ познания. И отказываясь от него, человек обедняет себя, теряет связь с миром, его породившим. Лишает себя ощущений, которые потом выражает в стихах или в музыке. И пусть со стороны это выглядит неэстетично… Но ведь и Карт Сан, когда принимается за лепку, весь перепачканный глиной, тоже неэстетично выглядит! А как прекрасны его творения!.. (она снова поворачивает голову к собеседнику и опять улыбается) И потому - вы уж не взыщите – я ваша решительная противница!
Дар Ветер (тоже улыбается):
- Нет, я всё понимаю – вы человек искусства… (прищурившись, как Ленин) – Но не советую вам, Чара, сталкиваться со мной ни в Институте Мирового Прогнозирования, ни во Всемирном Совете: бить буду больно!
Чара Нанди (с вызовом):
- Ну, положим, я тоже умею больно бить своих врагов!
Дар Ветер (заразительно смеется, трясёт головой):
- О да! Вы так отважно бросались на акулу с ножом – ну, вы помните…
Чара Нанди (потупив взор):
- Не надо смеяться! В тот момент я совсем потеряла голову и ничего не соображала. Сказать по правде, я так и не отблагодарила вас – ведь если бы не вы, происшествие могло бы кончиться самым печальным образом…
Дар Ветер (опять отводит взгляд в сторону):
- Вы уже отблагодарили меня, Чара, доставив удовольствие общаться с вами!... (пауза) Ну а что до моих взглядов, то я родился в России, где, как учил один из моих далёких и великих предков, человек всю свою жизнь должен по каплям выдавливать из себя недостойное, низменное и злое… Иначе, он проживёт жизнь зря!.. (снова пауза) Скажите, Чара, а зачем вы приехали? У вас ведь не трансляция в прямом эфире, как у меня и Веды…
Чара Нанди (пожимая плечами):
- А вы полагаете, мне было бы не интересно взглянуть на свою запись?
Дар Ветер (по-прежнему не глядя на собеседницу):
- Ну, вы же, наверняка, не раз видели её…
Чара Нанди:
- Для того, кто хочет быть профессионалом, ничего не бывает лишним. Лишь глядя со стороны, находишь свои помарки, неточности, ошибки. А если вдруг перестаёшь находить – значит пора менять профессию. (пауза) Скажите, Дар Ветер, вы хорошо знали Бета Лона?
Дар Ветер (кашлянув):
- Да уж, доводилось…
Чара Нанди:
- Что это был за человек?
Дар Ветер (пожимая плечами):
- Он был гениальный учёный. Но при том большой мерзавец и негодяй. Его любимым занятием было ставить опасные эксперименты, в которых гибли его ученики.
Чара Нанди (с ужасом):
- Но ведь это же убийство!
Дар Ветер:
- Они шли на смерть добровольно: каждый давал подписку, что понимает степень риска, во всём отдаёт отчёт и готов умереть ради науки… В конце концов, терпение Комитета Чести и Права иссякло, и вопрос о деятельности научной группы Бета Лона был вынесен на суд Всемирного Совета…
Чара Нанди:
- И вы участвовали в том заседании?
Дар Ветер (кивает):
- Мне выпала честь оглашать приговор. Бет Лон был осуждён на пожизненное изгнание. Ему запрещено заниматься наукой.
Чара Нанди:
- А Мвен Мас?
Дар Ветер:
- Мвен Мас трижды подавал апелляцию, требуя пересмотра дела. Я трижды добивался, чтобы её отклонили. Нетрудно догадаться, что он думает обо мне!.. Для него я – жестокий и неумолимый инквизитор, гонитель того, кого он боготворит и кому безоглядно верит… (пауза) По большому счёту, это даже похвально! (Дар Ветер усмехается) Глядя на него, я думаю порой – а если, не дай бог, выпадет случай, станут ли мои ученики, защищать меня столь же яростно, последовательно и целеустремлённо, как Мвен Мас защищает Бета Лона?! (вздыхает) Хотя Бет Лон совсем того не заслужил!..
По эскалатору на площадку спустилась Веда Конг (опершись на перила, наши герои стоят спиной, отчего не заметили её приближения).
Веда Конг:
- Насилу вас отыскала!.. Чара, если ты всё ещё хочешь увидеть свою запись, пожалуйста, поторопись: трансляция через семь минут!
Девушка поспешно уходит.
Веда Конг:
- И о чём вы так интересно беседовали, позволь полюбопытствовать?
Дар Ветер:
- С тобой, Веда, я буду беседовать ещё интереснее!

…Снова Чёрная планета. На небе безостановочно горят сполохи полярного сияния, сквозь которое проглядывают звёзды. В его дрожащем свете, точно привидение, виден бледный корпус мёртвого «Паруса» на фоне чёрных, сливающихся с небосводом, скал. В ещё большем отдалении, почти у самого горизонта застыл исполинским полукругом опрокинутый набок диск чужого звездолёта.
…Где-то наверху горят мощные прожектора, но внизу, под выпуклым днищем «Тантры» царит полумрак. Освещённый тусклыми лампами грузовой аппарели, в трюм космического корабля вползает похожий на исполинскую сороконожку тяжёлый грузовой робот. Его корпус разделён гибкими шарнирными сочленениями на три секции и снабжён тремя парами коротких шагающих ног. Первая и последняя секции несут рабочие манипуляторы, красные габаритные огни, а также «глаза» телекамер, расположенных на концах поворотных штанг. На обеих крупно выведен номер – «03». Средняя секция – грузовая платформа. На ней контейнер с анамезоном (выглядит здоровенный ребристый кубик в человеческий рост, на боку мигает лампочка и видны надписи: «ОСТОРОЖНО» и «НЕ КАНТОВАТЬ!»). Грузового робота сопровождает малый робот на колёсиках, похожий на R2-D2. Последний невозмутимо катится параллельно по левую сторону, контролируя движение. На круглой макушке вертится синяя «мигалка». Оба робота одновременно скрываются в трюме, где тотчас вспыхивает свет и откуда с шипением вырываются струи пара (дезактивация).
Возле «Тантры» мы видим группу двуногих шагающих машин – это космонавты в тяжёлых спецкостюмах с экзоскелетом. Больше всего он напоминает глубоководный жёсткий скафандр, в котором водолазы совершают погружения на пятисотметровые глубины. Сверху костюм снабжён круглым прозрачным гермошлемом, внутри которого свободно помещается голова человека в респираторной маске. На плечах находятся фары, светящие вперёд и чуть вниз. На груди – миниатюрный пульт с кнопками и несколькими круглыми, похожими на головки шурупов ручными регуляторами. Толстые рукава и штанины в местах сочленений имеют сервомоторы, похожие на массивные круглые набалдашники (поскольку масса такого костюма очень велика). Работая. Они перемигиваются разноцветными лампочками и издают глухой, протяжный вой. Привычных перчаток скафандр не имеет – вместо неё наружу торчит металлическая клешня манипуляторного захвата. На спине в жёсткой оболочке спецкостюма виден люк, сквозь который космонавт (облачённый в лёгкий серебристый комбинезон с респиратором) может войти в скафандр и выйти из него. Передвигаться в таком костюме можно лишь медленной, неуклюжей поступью, сопровождаемой гудением серводвигателей.
Космонавтов трое. Впереди, лицом к камере, стоит Эон Тал. Позади него – Низа Кирт. Чуть дальше расположился Ким Тарон (повернулся вполоборота и смотрит в сторону «Паруса»).
Низа Кирт (говорит по радио):
- Ещё один рейс завершён! Интересно, много ещё осталось?
Эон Тал:
- Ингрид, обмолвилась, полчаса назад, что осталось погрузить четыре контейнера. Думаю, до восхода управимся.
Ким Тарон:
- До чего неудобны эти железяки! (изогнув рукав насколько можно, она касается груди клешнёй манипулятора) В комбинезонах передвигаться куда легче. И радиационный фон пока вполне умеренный…
Эон Тал:
- Приказы командира не обсуждаются! Меры безопасности никогда не бывают лишними. Особенно на чужих планетах…
Низа Кирт:
- У меня никак не выходят из головы те люди, с «Паруса»… Кто напал на них? И, главное, зачем? Если мы состоим из другой органики, то служить пищей местным хищникам мы не можем…
Ким Тарон:
- Лично меня больше всего беспокоит, что это нечто способно открывать люки. Если, конечно, мы правильно поняли слова той девушки с «Паруса»...
Эон Тал:
- Выходит, оно умеет нажимать на кнопки...
Ким Тарон:
- Чтобы запустить механизм, мало нажать на кнопку. Нужно ещё и знать, на какую кнопку следует нажать. Не чересчур ли это замысловато для неразумного хищника?
Эон Тал:
- Я высказал предположение. Чтобы утверждать что-то наверняка, нужно изловить одно из этих существ – тогда я смогу его исследовать.
Ким Тарон:
- И ты даже знаешь, как его ловить?
Эон Тал (уклончиво):
- У меня есть на этот счёт кое-какие мысли…
Голос по радиосвязи (по интонации невозможно понять, кто говорит):
- Робот № 4 внезапно замолчал! Будь другом, посмотри, что с ним – робот должен быть в двухстах метрах от тебя! Азимут - Чужой звездолёт!
Ким Тарон:
- Слушаю тебя, Кэй! Что случилось с роботом?
Голос по радиосвязи (искажён помехами):
- Робот № 4 замолчал! Будь другом, посмотри… Азимут - Чужой звездолёт!
Ким Тарон:
- Хорошо, но почему Чужой звездолёт? Ведь робот должен двигаться от «Паруса»…
Голос по радиосвязи:
- Азимут – Чужой звездолёт!
Ким Тарон:
- Ладно, Кэй, я понял! Выполняю…
Помощник бортинженера удаляется тяжёлой походкой.
Низа Кирт (заметив, что тот уходит):
- Ким, тебе не нужна помощь?
Ким Тарон:
- Я справлюсь один…
Низа Кирт:
- Ким, не выходи из лучей прожекторов!
Помощник бортинженера, ничего не ответив, продолжает идти. В стороне осталась неширокая тропа, обильно истоптанная роботами, что пролегла от «Тантры» до «Паруса». Взяв азимут, Ким продирается напрямик сквозь заросли чёрных маков, которые ему по пояс. Тут он выходит из луча прожектора, и далее во тьме видны только отсветы фар его скафандра…
Голос Эрга Ноора по радиосвязи (на сей раз чётко и без помех):
- В чём дело?! Почему дежурный аварийный партии ушёл? Почему нарушен приказ, запрещающий передвижение в одиночку?!
Низа Кирт:
- Кэй Бэр попросил Кима сходить, посмотреть, что случилось с роботом № 4…
На этих словах девушка осеклась – впереди на тропе, в луче прожектора, показался тяжёлый робот в сопровождении лёгкого (похожего на R2-D2). Равномерно вспыхивает синяя мигалка. На корпусе грузового робота ясно различим номер – «04».
Голос Кэя Бэра по радиосвязи (тоже чётко, без помех):
- Я ни о чём его не просил!!! Я только что разговаривал с Ингрид и переключился с внешней связи на внутреннюю!..
Голос Эрга Ноора:
- Тревога! Бин, Кэй – со мной, в вездеход!
Включилась сирена.
Низа Кирт (кричит в микрофон):
- Ким! Немедленно назад!!!
Сорвавшись с места, девушка бежит – насколько позволяет её громоздкий скафандр.
Эон Тал:
- Низа! Остановись! – биолог бежит за нею следом.
С грузовой аппарели, едва успев разминуться с роботами, выползает гусеничный вездеход. При этом лёгкому роботу, чтобы не угодить под гусеницы, приходится буквально отскочить в сторону – он опрокидывается и, сверкая мигалкой, катится по земле. Потом, выпустив манипулятор, встаёт и совсем как человек, отряхивается.
Обгоняя Эона и Низу, бегущих в своих громоздких спецкостюмах, вездеход мчится вперёд, давя гусеницами заросли чёрных маков. В широкой кабине в ряд сидят Эрг Ноор (он управляет машиной), Бин Лед и Кэй Бэр. Они в серебристых комбинезонах, но без респираторных масок, видно, второпях, не успели их надеть. Позади на «Тантре» спешно разворачивают прожектора, чтобы осветить им путь. Воет сирена.
…Голубой луч прожектора шарит по поверхности – виден невысокий скалистый гребень, подножие которого заросло чёрными маками. Вдруг, на фоне скалы показалась одинокая фигура в громоздком скафандре. Ким Тарон стоит лицом к камере, левая рука опущена правая медленно приподнимается, сгибаясь в локте… Плоская клешня манипулятора, торчащая из конца толстого рукава, оживает, нацелившись в круглую рукоять ручного маховика, что расположен на груди скафандра (возле него надпись мелкими буквами «ВХОДНОЙ ЛЮК»). Рукоять похожа на головку шурупа – поперёк неё проходит глубокий прямой паз. Клешня манипулятора входит в этот паз и начинает вращаться…
Голос Эрга Ноора по радиосвязи:
- Помощник бортинженера! Что с вами? Немедленно ответьте!
Ким Тарон молчит. Судя по выражению глаз, видимых сквозь стёкла гермошлема и маски респиратора - тупому и бессмысленному – он явно не в себе и ничего не соображает… Видно, как на спине его скафандра медленно открывается люк… Затем помощник бортинженера нагибается, высовывается наружу и, рывком выдернув ноги из штанин, вываливается из скафандра, который остаётся стоять.
Облачённый в серебристый комбинезон, космонавт метнулся в сторону из освещённого пространства…
Вспышка во тьме! На фоне загоревшегося сполоха чёрным силуэтом отпечаталась скорчившаяся человеческая фигура…
Истошный крик Низы Кирт по радиосвязи:
- Ким!!!
На «Тантре» повернули прожектор – теперь то же место видно в луче света. На гладкой отвесной скале чернеет угольное пятно, формой в точности воспроизводящая силуэт человека – всё что осталось от Кима Тарона. Под скалой валяется закопчённая респираторная маска. Серебристый комбинезон исчез – видимо, распавшись, он тоже превратился в уголь. В стороне, в нескольких шагах, неподвижно застыл пустой скафандр с распахнутым люком на спине…
Вдали по-прежнему воет сирена.
Лязгая гусеницами и ревя мотором, подкатывает вездеход. Сзади сквозь маки продираются Низа Кирт и Эон Тал. По радиосвязи слышны рыдания девушки (Низа, задыхаясь, плачет на бегу):
- Ким!... Ким!...
Окрик Эрга Ноора (по радиосвязи):
- Назад!!! Держитесь возле вездехода! Не выходите из лучей прожекторов!
Негромко щёлкнув, на борту вездехода открывается низенькая дверца. Один за другим, поправляя на ходу маски респираторов, из машины вылезают командир, планетолог и инженер-кибертехник. Они в лёгких серебристых комбинезонах. К ним подбегают биолог и помощник штурмана в скафандрах. Низа Кирт справилась в рыданиями и только тяжело дышит…
Эрг Ноор:
- Кэй Бэр! Осмотрите его спецкостюм! Бин Лед! Возьмите пробы…
Космонавты выполняют приказание командира. Тот, тем временем, повернулся назад:
- Биолог, и помощник штурмана! За самовольное оставление поста без приказа, объявляю выговор! И предупреждаю – ещё одного подобного нарушения дисциплины больше не потерплю! А пока стойте, где стоите…
…Присев на корточки Бин Лед берёт пробы, используя того же типа анализатор, что и Эон Тал в прошлый раз. Иглой он соскабливает копоть с внутренней стороны респираторной маски Кима Тарона…
Бин Лед:
- Вся органика распалась, остался только углерод!
Кэй Бэр, нагнувшись, возится перед пультом, что на груди пустого скафандра, нажимает кнопки, орудуя отвёрткой вертит маховики рукоятей.
Кэй Бэр:
- Ничего не понимаю… Механизм в полной исправности, бортовой компьютер работает без сбоев!..
Эрг Ноор:
- Почему же тогда открылся входной люк? Не мог же он сам его открыть!
Кэй Бэр:
- Похоже, что он открыл-таки люк сам…
Эрг Ноор:
- Выходит, он внезапно сошёл с ума?! Чертовщина какая-то…
Эон Тал (кашлянув):
- Позвольте мне высказаться! Кажется, я догадываюсь, что здесь произошло…
Эрг Ноор (резко):
- Выскажитесь позже, на корабле! А сейчас – погрузите спецкостюм и сами садитесь в кузов! Мы возвращаемся…


(Продолжение следует)

…То же самое место у подножия скал, но камера теперь смотрит в противоположном направлении – впереди, метрах в трёхстах виднеется «Тантра». Ярко горят во тьме её прожектора. Развернувшись, ревя мотором и лязгая гусеницами, вездеход катится обратно к звездолёту по той же самой колее в зарослях чёрных маков, что он успел проложить. В кузове машины, что позади кабины сидят Низа Кирт и Эон Тал. Скафандр Кима Тарона (люк его по-прежнему открыт), покачиваясь на ухабах, лежит на дне. Камера чуть приподнимает объектив, наезжает на звездолёт и…
…И мы опять в командном отсеке «Тантры». Члены экипажа стоят на фоне главного пульта управления. (Все – в обычной повседневной одежде.) При этом, Низа Кирт и Эон Тал замерли справа, а остальные (кроме командира) – слева. Эрг Ноор стоит в центре, лицом к подчинённым. Он бледен, будучи на последнем градусе ярости.
Эрг Ноор (повернувшись к провинившимся):
- Для чего вы были поставлены дежурить снаружи?! – командир ожесточённо жестикулирует. - Вашей задачей было вести непрерывное наблюдение за грузовой аппарелью! Чтобы было кому поднять тревогу если неизвестное существо сумеет просочиться через зону, контролируемую локатором! А что сделали вы?! Вы оставили без присмотра открытый люк!!!
Эон Тал стоит с растерянным видом, опустив руки по швам и втянув голову в плечи. Низа, опустила голову, готовая вот-вот разрыдаться. Их товарищи, что группкой скучились слева, смотрят на них по-разному. Пур Хисс – с холодным безразличием истинного арийца, Лума Ласви, Бин Лед и Пел Лин – с сочувствием, Ингрид – не без злорадства. Кэй Бэр опустил голову и старательно отводит взгляд.
Эрг Ноор:
- А если бы чужие воспользовались вашей преступной безответственностью и проникли на корабль?! Вы были на «Парусе» и видели, что они сделали с его экипажем! Вот то же самое должно было произойти здесь, час назад – по вашей вине!!!
Тут Низа не выдерживает и начинает громко рыдать, размазывая по лицу слёзы.
Эрг Ноор (побагровев):
- Помощник штурмана, выйдите вон! Ступайте в каюту и приведите себя в порядок!
Закрывая лицо руками, Низа выбегает вон. Лума Ласви, Бин Лед и Пел Лин провожают её встревоженными и сочувственными взглядами. Пур Хисс и Ингрид делают вид, что они ничего не замечают. Кэй Бэр по-прежнему потупил взор. Долгая пауза…
Эрг Ноор (чуть поостыв):
- Ингрид! Что с анамезоном?
Ингрид Дитра:
- Погрузка завершена. На борту полный запас.
Эрг Ноор (кивает):
- Хорошо… Кэй, у тебя что?
Кэй Бэр:
- Два робота проходят дезактивацию. Ещё два ожидают очереди.
Эрг Ноор:
- Попридержи их пока. Они могут понадобиться…
Пур Хисс (встревожившись):
- Разве мы не готовим корабль к взлёту?
Эрг Ноор:
- Я пока не принял решения!
Пур Хисс:
- Что ты задумал, Эрг?
Эрг Ноор (сердито):
- Я же сказал: решение ещё не принято! Яобязательно посоветуюсь с тобой – даю слово!..
Снова неловкое молчание. Потом командир оборачивается к биологу:
- Эон, вы, кажется, собирались что-то мне рассказать…
Эон Тал (вздохнув):
- Да!.. То есть… Даже не знаю… (мучительно пытается собраться с мыслями) Короче говоря, у меня появились некоторые соображения насчёт этих существ!
Эрг Ноор (терпеливо):
- Я вас слушаю.
Эон Тал (собравшись):
- Я полагаю, они каким-то образом воздействуют на наш мозг!
На этих словах космонавты переглядываются: Пур Хисс и Ингрид -скептически, Пел Лин и Лума – недоумённо. Кэй Бэр встрепенулся, словно бы речь заходит, конкретно, о нём. Один Эрг Ноор хранит невозмутимость:
- На чём же основаны ваши предположения?
Эон Тал:
- Я буду излагать только факты. Спецкостюм Кима оказался исправен. Следовательно, самопроизвольное открытие люка исключается. Кто-то открыл его намеренно. Далее, все мы видели, что Ким стоял в луче света один. И рядом с ним никого не было. Следовательно, люк открыл именно он.
Эрг Ноор (кивает):
- Логично.
Эон Тал:
- Но Ким не мог его открыть по своей воле! Заставить его могло только существо. Оно находилось где-то, вне освещённого пространства. И полностью контролировало человека, скорее всего, воздействуя на мозг каким-то неизвестным нам излучением…
Пур Хисс (резко):
- Это уже предположения, а не факты! Локаторы должны были зафиксировать присутствие неизвестных существ!
Кэй Бэр (с жаром):
- Сектор, где находился Ким, плохо просматривается локатором! Там скалистая гряда, за которой легко укрыться…
Эон Тал:
- Я готов доказать свою гипотезу, но для этого необходимо поймать то существо!
Ингрид (тоже с жаром):
- Ну, уж нет! Лично я не собираюсь задерживаться здесь ни на один день, чтобы ловить ваших чёрных призраков…
Пур Хисс:
- Поддерживаю бортинженера! Исследованием здешних форм жизни должна заниматься специальная экспедиция, прошедшая соответствующую подготовку и имеющая надлежащее оборудование. С ловушками, кустарно изготовленными из подручных средств, мы ничего не добьёмся!
Пел Лин:
- Вынужден согласиться с мнением второго пилота! Как штурман, обязан напомнить, что до восхода солнца осталось два часа. Ближайшие пять суток выход из корабля будет невозможен из-за радиации!
Бин Лед:
- Ну, вообще-то, у нас есть вездеход и спецкостюмы…
Лума Ласви тоже хочет что-то сказать, но её решительным жестом прерывает командир:
- Друзья! Я позволю себе прервать несвоевременную дискуссию. И ещё раз повторяю – решение о старте мной пока не принято! Что нам делать дальше, мы обсудим завтра утром! (командир негромко вздыхает) После восхода солнца…

…Снова на Земле. В поле зрения камеры – роскошно и весьма футуристично выглядящий зал ресторана. Он круглый, расположенный на двух уровнях. Внизу располагается танцзал, где развлекается и танцует целая толпа молодёжи. Там явно гремит громкая музыка, но её почти не слышно, потому что со всех сторон танцзал охвачен прозрачной и едва заметной стеной голубоватого света, по которой рябью расходятся звуковые волны. Посетитель, желающий присоединиться к танцующим, свободно проходит сквозь эту призрачную стену - и на мгновенье музыка слышна громко, - но стоит упругой световой мембране сомкнуться за ним, как музыка вновь становится приглушённой. Одеты молодые люди однообразно и довольно просто (преимущественно в шорты и майки). На головах чуть ли не половины из них видны белые, чёрные и красные ментоскопы (новой модели, какую носит Рен Боз). Впрочем, часть посетителей пользуется и стационарными приборами старого образца. Они сидят на диванах, что расставлены в укромных уголках, под двумя полукруглыми лестницами, и, дремлют, расслабившись. Провода от их височных обручей соединяются с разъёмами на стене (сверху вывеска – «КНИГИ И КИНОФИЛЬМЫ»). По соседству, вдоль кольцевой стены тянутся барные стойки (за ними бармены – однотипные роботы, ростом с человека), стоят разнообразные автоматы.
Попасть в зал можно через два лифтовых холла в его северной и южной сторонах (над входами светится указатель – «СКОРОСТНОЙ ЛИФТ»). Справа и слева от каждого холла – неширокие проходы на застеклённую обзорную галерею, что расположена с наружной стороны и отделена от танцзала кольцевой стеной (над проходами тоже светится надпись – «ГАЛЕРЕЯ»).
Второй этаж ресторана образует балкон, куда ведут две широкие полукруглые лестницы, начинающиеся рядом с лифтовыми холлами. Одна лестница идёт от северного холла, оканчиваясь на правой стороне балкона, вторая – от южного, ведя на левую сторону. Ещё выше ведут узкие прямые эскалаторы – по ним можно подняться на самую макушку куполообразной крыши. Балкон непрерывным кольцом охватывает зал. Здесь расставлены круглые столики, за которыми по одному, по двое, или небольшой компанией, сидят посетители. Они одеты более изысканно – на мужчинах строгие костюмы, на женщинах - длинные вечерние платья (да и возраст посетителей балкона уже явно не юношеский). Обслуживают их роботы-официанты, которые поднимаются на балкон через два небольших служебных лифта в западной и восточной его половинках. Во всю стену, сверху вниз, тянутся гигантские окна, разделённые узкими рёбрами купола. За окнами видна панорама ночного города, залитого огнями. Повсюду высятся исполинские небоскрёбы (да и сам ресторан расположен на вершине одной из башен). Молниями проносятся стремительные флаеры. Неспешно проплывают громоздкие аэробусы с многочисленными пассажирами. Высоко в небе сияет серп молодой Луны.
Вот один из столиков на балконе – камера наезжает, и мы видим лица посетителей. Это Дар Ветер и Веда Конг. Они неспешно ужинают, дегустируя блюда и напитки, расставленные на столе, будучи по-прежнему одеты так же, как и в предыдущей сцене возле Центра космической связи.
Картинка меняется – теперь герои, сидящие за столиком, видны крупным планом.
Дар Ветер (смотрит на спутницу испытующе):
- У меня такое чувство, или, быть может, мне только показалось, что ты весь вечер сердишься на меня…
Веда Конг (не глядит на него):
- Тебе показалось!
Дар Ветер:
- Однако, когда мы возвращались, ты ни словом не перекинулась с Чарой и даже не захотела сидеть рядом с ней…
Веда Конг:
- Не было настроения говорить.
Дар Ветер:
- Мвен Мас огорошил тебя какой-нибудь дурной вестью?
Веда Конг:
- «Тантра» молчит.
Пауза. Дар Ветер отводит взгляд, смотрит в окно. Потом он говорит:
- Ну, положим, она молчит уже полтора месяца.
Веда Конг (опустив голову):
- Не знала, что ты будешь интересоваться этим.
Рука Дара Ветра, как бы невзначай, касается её руки:
- Не лги мне, Веда! Ты отлично знаешь, что меня интересует и почему…
Веда Конг (одёрнув руку):
- Здесь что-то душно. Я выйду на воздух!
Отерев губы салфеткой, женщина встаёт из-за стола и направляется к эскалатору, ведущему наверх (возле него стойка с надписью – «СМОТРОВАЯ ПЛОЩАДКА»). Дар Ветер, также отерев губы, откинулся на спинку стула какое-то время сидит и задумчиво глядит ей вслед… Потом встаёт и тоже направляется к эскалатору…
…Ночь, светит молодая Луна, горят звёзды. Вокруг расстилается ночной город. На смотровой площадке небоскрёба стоят двое. Ветер треплет волосы Веды, раздувает полы её длинного платья.
Дар Ветер:
- Веда! Я устал, и ты это отлично знаешь! Я больше не желаю быть другом вашей семьи. Я хочу глядеть на тебя с открытым забралом!
Веда Конг (отвернувшись):
- Не надо об этом, Ветер. «Тантра» ещё не вернулась!
Дар Ветер (с отчаянием):
- Но я люблю тебя!
Веда Конг (по-прежнему, не глядя на него):
- Ты забыл, Ветер, что есть ещё он – Эрг Ноор!
Дар Ветер (подавшись вперёд):
- Ты всё ещё любишь его?
Веда Конг (долго молчит, потом признаётся):
- Нет! Не люблю…
Дар Ветер теряет самообладание и рывком разворачивает Веду к себе лицом, трясёт за полечи:
- Тогда ты свободна! Что тебя сдерживает? Что?!
Веда Конг:
- Я обещала, что буду ждать его. И я дождусь. Даже если ждать придётся всю жизнь…
Отпустив Веду, Дар Ветер отворачивается и молча смотрит вдаль. Светит Луна, горят звёзды, сверкают во тьме огни ночного города…

…Картинка, изображающая городской пейзаж застывает и как бы уменьшается. Камера чуть отъезжает, и мы вместо живого пейзажа мы видим фотографию в рамке, висящую на стене. А рядом с ней висят другие фотографии, изображающие различные виды Земли – коралловый остров, Эверест в утренней дымке, осенний сельский пейзаж и ещё много чего другого. Камера поворачивает – мы видим Низу Кирт, лежащую на койке в своей каюте (размеры помещения и обстановка – примерно такие же, как в каюте командира звездолёта). Такой же, что и у Эрга Ноора на тумбочке стоит ментоскоп (и тоже аккуратно свёрнут). Рядом с аппаратом - книга сонетов Шекспира из библиотеки. Как и в предыдущем эпизоде, на девушке всё тот же повседневный комбинезон, который космонавты носят на борту корабля. Она неподвижно уткнулась лицом в подушку.
Раздаётся негромкий стук в дверь. Низа не реагирует. Затем дверь приотворяется и на пороге показался Эрг Ноор:
- Я могу войти? – негромко спрашивает командир.
Низа молчит. Командир, кашлянув, заходит в каюту, так и не получив разрешения. Ему немного неловко, и он явно позабыл те слова, что собирался сказать. Поэтому он говорит:
- Пожалуй, я позволю себе сесть… - нагнувшись, он выкатывает стул из-за узкого столика и садится рядом с койкой. Пауза, потом командир продолжает, укоризненно. – Вы так и не привели себя в порядок…
Низа тотчас встаёт и достаёт из шкафчика, что встроен в стену, прямо над койкой салфетку. Сев на край кровати, она утирает свои красные заплаканные глаза…
Эрг Ноор (потупив взор):
- Я должен извиниться перед вами, Низа. Я был груб и несдержан, наговорил много лишнего…
Низа Кирт (негромко, стараясь не шмыгать носом):
- Нет… Почему же… Вы были совершенно правы! Я вполне заслужила наказание, нарушив ваш приказ…
Она кажется равнодушной и глядит куда-то в сторону, избегая взгляда командира, но пальцы её нервно сжимают и треплют скомканную салфетку, которую девушка по-прежнему держит в руках.
Эрг Ноор (приободрившись):
- Значит, вы не сердитесь на меня?
Низа Кирт (пожимая плечами):
- Как я могу на вас сердиться? – она по-прежнему не смотрит на гостя.
Эрг Ноор (он уже рад и, кажется, готов уйти):
- Это очень хорошо… То есть, я хотел сказать, хорошо, что вы не сердитесь… Ведь, по большому счёту, это я заслужил наказания, раз довёл до слёз вас! Мне не хватило такта и сдержанности…
Низа Кирт:
- Я вовсе не из-за того плакала, что вы накричали на меня тогда…
Эрг Ноор (осёкшись):
- А из-за чего?
Низа молчит в ответ, кусая губы. (Пауза). Потом её пальцы вдруг разжимаются, выпуская салфетку (которая ложится ей на колени). Девушка поднимает глаза и глядит на Эрга Ноора:
- Мне стало вдруг страшно оттого, что вы всегда будете видеть во мне лишь подчинённую.
Эрг Ноор (вздрогнув):
- Что вы такое говорите, Низа! Опомнитесь…
Низа Кирт (снова опустив голову):
- Да, вы правы, шмыгая носом говорит она. - Я забылась… Простите…
Она снова начинает теребить салфетку, и Эрг Ноор, кажется впервые, это замечает. Несколько секунд он сидит неподвижно, а потом, протянув руку, касается её руки и забирает у неё из пальцев злосчастную салфетку. Девушка не сопротивляется.
Эрг Ноор (кидает скомканную салфетку в корзину-утилизатор):
- Низа! Нам с вами надо поговорить…
Низа Кирт (шмыгая носом):
- Да, нам нужно поговорить…
Эрг Ноор (мгновенно утратив решительность):
- Только, э-ээ… не сейчас. Сейчас отдохните, как следует, выспитесь. Мы вернёмся к нашему разговору завтра, в более спокойной обстановке…
Он встаёт с явным намерением уйти.
Низа Кирт:
- Почему вас всё время пугает, когда я рядом? Ведь я всё равно буду рядом… Сейчас, на этой планете, на Земле – всю жизнь! Я люблю вас, командир, и никуда мне от этой любви не уйти…
Эрг Ноор (почти со стоном):
- Низа!...
Низа Кирт:
- Хорошо-хорошо, я больше не скажу ни слова… Но только… (она встаёт с койки и берёт с тумбочки томик Шекспира) Возьмите эту книгу – она скажет вам то, что не сказала я… И скажет гораздо лучше, чем сказала бы я – возьмите!
Она протягивает книгу в руки командиру, и Эрг Ноор принимает её. Затем он уходит:
- Доброй ночи! – говорит Эрг Ноор на прощанье.

…Картинка изображает планету чёрных маков при свете местного «утра». На небе выглянуло солнце в качестве которого здесь выступает не столько нейтронная звезда, сколько аккреционный диск, что её окружает. Из-за ничтожных угловых размеров пульсар выглядит просто как яркая точка (правда, излучающая столько же света, как наша полная Луна). Диск же, видимый почти с ребра и потому имеющий форму веретена, расплылся на четверть неба, заслонив звёзды. Перпендикулярно ему, в обе стороны, исходят тонкие струи джетов. Словно лучи солнечной короны во время затмения во все стороны от центра диска расплылись дрожащие сполохи полярного сияния – на дневной стороне оно существенно ярче, чем на ночной. Поэтому день на здешней планете светлее земной лунной ночи раза, так, в три. Отблески полярного сияния тускло мерцают на обшивке «Паруса». Чуть поодаль ярко светит прожекторами «Тантра». Вдали. За скалистым гребнем виднеется исполинская арка Чужого звездолёта. Камера наезжает на «Тантру»…
…Снова командный отсек «Тантры». Сцена аналогична эпизоду из предыдущей серии, где принималось решение высадиться на планету. За исключением того, что Бин Лед теперь сидит на своем штатном месте, а кресло Кима Тарона пустует. Лума Ласви, как и в прошлый раз, сидит на откидном сидении у входа. Командир стоит и говорит, остальные его внимательно слушают.
Эрг Ноор:
- Причина, по которой мы должны задержаться, проста и очевидна. Здесь, на этой планете, мы столкнулись с чем-то неведомым. И это неведомое - убивает! Мы – разведчики. За нами обязательно придут другие. Трагедия «Паруса» не должна повториться! Поэтому я считаю, что мы должны отложить свой отлёт. Отложить, чтобы встретить неведомого врага лицом к лицу!
Командир замолкает и обводит взглядом лица членов экипажа. Космонавты молчат. Эрг Ноор продолжает:
- Я не могу не отдавать отчёта в том, что каждая лишняя минута пребывания на этой планете таит в себе смертельный риск. Я понимаю, что все мы страшно устали, истосковались по Земле, дому, родным и близким. Осознавая это, я не могу вам приказать. Я хочу, чтобы решение о том, как поступить, мы приняли бы все вместе – тщательно взвесив все «за» и «против». Я кончил! Прошу высказываться.
Пур Хисс:
- Высказываться после столь пламенной речи? Ты поступаешь бесчестно, Эрг! Ты отлично понимаешь, что если мы скажем тебе «нет», то в душе мы будем считать себя подонками!
Эрг Ноор (улыбается):
- Пур Хисс! И это говоришь мне ты?
Ингрид Дитра:
- Меня интересует, как вы собираетесь ловить это существо? И чем вы намерены от него защищаться?
Эон Тал:
- В качестве средства защиты подойдёт обычный ментоскоп. В режиме автоблокировки он нейтрализует любое внешнее воздействие на мозг. Управлять же им можно через бортовой компьютер скафандра.
Кэй Бэр:
- Шнур очень короткий, если его и хватает, то впритык. Я уже проверял.
Низа Кирт:
- Будем меньше зевать и крутить головами по сторонам!
Пел Лин:
- А где раздобудем ловушку?
Низа Кирт:
- Подойдёт пустой водяной бак.
Пел Лин:
- А тебя посадим внутрь – в качестве живца?
Низа Кирт (нимало не смущаясь):
- Для приманки можно позаимствовать что-нибудь из медицинского оборудования Лумы.
Лума Ласви:
- Думаю, симулятор сердцебиения подойдёт. Существа наверняка должны реагировать на нервные импульсы, а он их хорошо имитирует.
Эр Ноор:
- Что ж, я рад, друзья, что мы, как прежде, - единомышленники! (улыбается, обводя взором экипаж). А теперь все вместе за работу!


(Продолжение следует)

…Грузовой отсек «Тантры». Он ярко освещён. Возле стены стоит грузовой робот, из тех, что фигурировали в предыдущем эпизоде. Сверху на нём лежит цилиндр водяного бака, изготовленный из какого-то прозрачного как стекло материала. Диаметр бака – около двух метров. В одном из торцов импровизированной ловушки прорезано метровое отверстие, забранное люком. На дне бака клейкой лентой прикреплён небольшой приборчик, который пока бездетвует.
В центре грузового отсека – гусеничный вездеход, стоящий на поворотном круге. Сбоку у машины открыта дверь в кабину. У двери стоит Эрг Ноор, облачённый в серебристый комбинезон (но без респираторной маски). Сбоку, возле рта, у него закреплён микрофон. На груди, ремнями, перекинутыми через плечи, закреплён тёмный широкий и плоский короб компьютера, на сложенный ноут-бук. Мимо него один за другим проходят и забираются в кабину космонавты (все экипированы аналогично) – Кэй Бэр, Эон Тал, Низа Кирт… Когда девушка одной рукой уже схватилась за поручень поставила ногу на боковую ступеньку, готовая вскарабкаться к входному люку, командир её останавливает:
- А вы что здесь делаете? Разве я разрешал вам покидать корабль?
Низа Кирт (невозмутимо):
- Эон Тал назначил меня наблюдателем.
Эрг Ноор (сердито):
- Что значит «назначил»?! Я командир звездолёта – и мне решать, кому и где наблюдать!
Низа Кирт (вспыхнув):
- Вообще-то, по расписанию, я числюсь в аварийной партии! И работы вне корабля – моя прямая обязанность!
К люку подходит Бин Лед. Не желая пререкаться на виду у планетолога, Эрг Ноор уступает, и Низа стремглав проскакивает в люк. Командир звездолёта забирается в кабину следом, последним садится Бин Лед, захлопывая за собой дверцу.
Голос Эрга Ноора по радиосвязи:
- Командир вызывает второго пилота! Как слышно? Приём…
Голос Пур Хисса по радиосвязи:
- Слышу хорошо, вездеход. Прошу доложить о готовности. Приём…
Голос Эрга Ноора по радиосвязи:
- Мы готовы начать движение! Приём…
Голос Пур Хисса по радиосвязи:
- Понял вас! Опускаю аппарель...
Протяжно воют сервомоторы – грузовая аппарель медленно опускается, открывая путь во мрак. Взревев двигателем, вездеход рывком трогает с места.
…Планета. Тускло светится в небе продолговатое веретено аккреционного диска. Дрожит марево вечного полярного сияния, сквозь которое виднеются яркие звёзды. Зубчатые скалы чёрными контурами очертили линию горизонта. Лёгкий ветер неспешно колышет необъятные поля чёрных маков… Вездеход продирается сквозь заросли, подминая под широкие гусеницы хрупкие стебли цветов. Сзади, с «Тантры», голубоватыми лучами светят прожектора.
Кабина вездехода. Как и в командном отсеке «Тантры», сидения могут поворачиваться. В центре сидит Эрг Ноор. Справа, за рычагами управления – Бин Лед. Слева – Кэй Бэр. Инженер-кибертехник также весьма занят – манипулируя кнопками и джойстиком, он ведёт робота, что ползёт следом за вездеходом по проложенной колее. Из-за их спин выглядывают Эон Тал и Низа Кирт, расположившиеся на задних сидениях.
Эрг Ноор (приказывает негромко):
- Бин, поверни налево! Кэй, останавливай робота!
Планетолог переводит рычаги. Инженер-кибертехник, нажимает на кнопку на пульте, что перед ним.
Эрг Ноор:
- Стоп машина!
Рёв мотора мгновенно замолкает.
Следующая картинка: вездеход, каким он виден снаружи. Машина замерла посреди макового поля, развернувшись носом к светящему прожекторами звездолёту, до которого метров пятьсот. Справа – скалистая гряда. Впереди, метрах в двадцати, стоит грузовой робот с ловушкой. Сквозь её стенки легко просвечивают лучи прожекторов со звездолёта.
Эрг Ноор:
- Пожалуй, расположимся здесь… Активировать ментоскопы!
Космонавты натягивают на головы обручи ментоскопов, вставляют концы проводов в разъёмы, что находятся сверху на узком торце нагрудного компьютера (на тёмном коробе при этом зажигается зелёный огонёк).
Эрг Ноор:
- Кэй, открывай ловушку!
Инженер-кибертехник осторожно манипулирует джойстиком. Повинуясь его движению, рабочие манипуляторы грузового робота зашевелились – они открыли крышку люка, что ведёт внутрь прозрачной «мышеловки». Внутри бака равномерно вспыхивает, мигая, красный огонёк – это включилась приманка. Бин Лед достаёт прибор ночного видения, похожие формой на чёрные солнцезащитные очки со сплошной линзой, только очень толстой, не меньше сантиметра. Эрг Ноор, потянувшись вверх, берётся за рукояти перископа. Тоже самое делают Низа Кирт и Эон Тал – при этом, командир развернул прибор вперёд, а двое других – назад (они повернули свои кресла к командиру спиной).
Эрг Ноор:
- На «Тантре»! Выключить свет!
Огни прожекторов тотчас гаснут. В кабине вездехода воцаряется темнота, нарушаемая лишь слабым отсветом люминесцирующих приборов. Планетолог смотрит в широкие лобовые стёкла кабины. Инженер-кибертехник наблюдает за происходящим через экран телекамеры, установленной на роботе. Эрг Ноор, прильнул к окуляру перископа.
Эон Тал (напоминает):
- Низа! Ваш сектор слева!
Эрг Ноор (негромко):
- Низа, с завтрашнего дня вам запрещается любая деятельность вне корабля.
Услыхав такое, Низа бросила перископ, собираясь что-то возразить, но командир её опережает:
- Это приказ! – не терпящим возражением голосом говорит Эрг Ноор (ни на секунду не отрываясь от окуляра) и добавляет. – И продолжайте, пожалуйста, наблюдение!
Так и не сказав ни слова, Низа вновь берётся за рукояти перископа…
Бин Лед:
- Что-то не спешат к нам гости… Как там приманка?
Кэй Бэр (оторвавшись от экрана бросает взгляд на приборную доску):
- Машинка тикает исправно!
Эон Тал:
- Запасёмся терпением, друзья…
Эрг Ноор (в микрофон):
- На «Тантре»! Видите, что-нибудь?
Голос Пур Хисса по радиосвязи:
- Локаторы ничего не фиксируют, горизонт чист!
Бин Лед:
- Локаторы и в прошлый раз ничего не фиксировали…
Низа Кирт (встрепенувшись):
- Тише! – она снова бросила перископ и, повернувшись к объективу камеры лицом, замерла. - Вы чувствуете?
Все, кроме Эрга Ноора, бросили наблюдение и дружно повернули головы (планетолог приподнял очки):
- Что?
Низа Кирт (закрыв глаза):
- Боли в позвоночнике… Словно от удара током… Вот ещё…
Все замерли, жадно прислушиваясь к своим ощущениям.
Эрг Ноор:
- Оно где-то рядом… Эон, смотрите внимательней – оно должно появиться из-за скалистой гряды!
Кэй Бэр:
- Робот ощущает помехи в левом секторе! Дистанция – девяносто метров! Приближается к нам сзади!
Низа Кирт (изо всех сил вглядывается в окуляр перископа):
- Ничего не вижу…
Бин Лед, подавшись вперёд, прильнул к самому лобовому стеклу, надеясь что-то разглядеть в зеркальце заднего обзора. Вдруг он вздрагивает:
- Ой! Меня будто кольнуло током!..
Эон Тал:
- И меня…
Эрг Ноор (спокойно):
- Пытается прощупать… Но нас защищают ментоскопы!..
Низа Кирт (возбуждённо):
- Вижу!
Над вездеходом, словно стайка светлячков, кружится россыпь крохотных мерцающих искорок – красных, синих и зелёных. Больше всего это существо похоже на морского гребневика, пульсирующего своими разноцветными огнями. Незнакомец словно дышит – то расширяясь, то опадая. Его мешкообразное студенистое, совершенно прозрачное туловище, разделённое восемью дугообразными продольными слабо светящимися в темноте полосами, радиально сходящимися на переднем конце, как меридианы сходятся к полюсу. Размером существо примерно с человека, но, при том, оно выглядит совершенно невесомым, свободно паря в воздухе. Люди в вездеходе, затаив дыхание, неотрывно следят за его движениями.
Слышится негромкий треск – на лобовом стекле вездехода вспыхивают белые искорки электрических разрядов, что, видимо, испускает существо.
Бин Лед (встревожено):
- Его нельзя подпускать слишком близко к вездеходу!
Эрг Ноор (тоже насторожившись):
- Ты прав!.. На «Тантре»! Свет!
Прожектора звездолёта тотчас ярко вспыхивают, рассеивая сумрак. И таинственное существо в одно мгновение срывается с места, исчезнув в тени.
Эон Тал (сокрушённо):
- Ничего не успел разглядеть! Однако, какова реакция!..
Бин Лед:
- Неудивительно, что космонавты на «Парусе» не видели, кто на них нападает…
Низа Кирт:
- Я успела заметить щупальца. Это было очень похоже на медузу!
Эрг Ноор:
- Что ж, попробуем ещё раз… Все готовы? Внимание, на «Тантре»! Выключите свет!
В кабине вездехода вновь воцаряется темнота. Только мерцают экраны и светящиеся шкалы приборной панели, да по-прежнему равномерно вспыхивает красным огнём мигалка-приманка, что прикреплена внутри бака-ловушки.
Кэй Бэр:
- Вижу! Она возле робота…
Оставив перископы, Эон Тал и Низа Кирт, выглядывают из-за плеч инженера. Тот глядит на экран телекамеры, установленной на роботе. В зеленоватом свете прибора ночного видения медуза выглядит беловатым пятном. Она и впрямь выпустила щупальца – множество коротких, точно бахрома, и два длинных. Последними она ощупывает бак, неподвижно зависнув у раскрытого люка.
Бин Лед (глядит в прибор ночного видения):
- Похоже, рыбка готова клюнуть!
Эрг Ноор (глядит через перископ):
- Спокойно, Кэй! Дай ей забраться внутрь…
Медуза раздумывает – секунду или две – и вот, растянув своё невероятно эластичное тело, она лезет внутрь ловушки… Щупальца тянутся к мигающему красным световым маячком симулятору сердцебиения…
Эрг Ноор:
- Кэй, давай!
Инженер-кибертехник резко дёргает джойстик, и манипуляторы робота тотчас захлопывают люк. Ослепительная сине-фиолетовая вспышка! Она загорается внутри прозрачной ловушки - в точности такая, как в момент гибели Кима Тарона.
Эрг Ноор:
- На «Тантре» свет!
Включаются прожектора. В свете их видно, как внутри ловушки бешено мечется едва заметная сероватая бледная тень…
Низа Кирт:
- Есть! Попался, убийца! Кэй, ты молодец!..
Остальные тоже спешат выразить радость.
Бин Лед:
- Поздравляю, Кэй! И вас, Эон… Признаться, я до последнего не очень-то верил в реальность этих «медуз»…
Эорг Ноор (сдержанно):
- Друзья, пожалуйста, соблюдайте спокойствие!.. На «Тантре», Лума, Ингрид - готовьте герметичный бокс!

…Медицинский отсек звездолёта. Позади прозрачной стены, внутри приличного пространства (высотой до потолка и длиной метра четыре) плавает, шевеля щупальцами, пойманная «медуза». Чтобы ей было комфортней, свет внутри отсека выключен – неярко горят несколько маломощных ламп в отдалении, да мерцают, перемигиваясь, сигнальные лампочки на приборах. Дверь в бокс откидывается в сторону – в данный момент она заперта, горит красный огонёк в электронном замке.
Вдоль бокса расположились члены экипажа «Тантры» (все, кроме Низы Кирт и Кэя Бэра). Все одеты в повседневные рабочие комбинезоны. На головах у членов экипажа – ментоскопы, на груди, закреплённые ремнями, висят плоские компьютеры. Лума Ласви стоит у небольшого пульта (похожего на трибуну), следя за показаниями датчиков, что непрерывно сканируют таинственного обитателя Чёрной планеты.
Пел Лин:
- Так вот он каков, житель здешних мест…
Лума Ласви:
- И впрямь, удивительно похож на медузу!..
Ингрид Дитра:
- А где же Кэй, главный виновник торжества?
Пур Хисс:
- Он и Низа проходят дезактивацию.
Бин Лед:
- Однако, мне удивительно, как та медуза свободно парит в воздухе Она, хоть и хрупка на вид, но вовсе не выглядит бесплотным существом…
Эон Тал (с улыбкой):
- В поисках ответа на ваш вопрос, дорогой планетолог, очень скоро будут ломать головы крупнейшие научные институты Земли! (вздыхает) Да и над многими другими вопросами, тоже…
Пур Хисс:
- А вы уверены, что мы довезём это существо до Земли живым?
Лума Ласви (манипулируя кнопками и ползунками на пульте):
- Трудно сказать. По крайней мере, я постараюсь выудить из него столько информации, сколько сумею.
С негромким звуком распахнулись входная дверь – в отсек входят помощник штурмана и инженер-кибертехник. На радостях никто не замечает, что на девушке нет ментоскопа (она забыла его одеть).
Низа Кирт (весело улыбаясь):
- А вот и Кэй - наш главный герой! – стоя позади, она начинает аплодировать.
Обернувшись, другие собравшиеся тоже встречают Кэя аплодисментами. Тот зардел от смущения:
- Пожалуйста, не стоит преувеличивать моих заслуг!
Все радуются и продолжают аплодировать, и никто не замечает, как Низа неожиданно меняется в лице – побледнела и перестала улыбаться. Её лицо делается неподвижным, застыв точно маска. Тихонечко, бочком, она украдкой пробирается сквозь толпу людей, пробираясь к заключённой в боксе «медузе». При этом, её движения напоминают движения робота.
«Медуза» тоже переменилась – утратив прежнюю прозрачность, она потемнела, точно налилась кровью, а пульсирование стало более нервным и резким. И именно эту перемену в «медузе» случайно замечает Эрг Ноор. Он пару секунд тревожно всматривается, потом, словно заподозрив что-то, переводит взгляд на Низу (та медленно приближается к боксу).
Эрг Ноор:
- Низа! – голос командира полон тревоги.
Все взгляды устремляются на девушку. Низа, пятясь задом, продолжает продвигаться к прозрачной стене. Глаза её – злые и колючие – немигающе пристально смотрят на людей, враз сделавшихся для неё чужими…
Низа Кирт (голос её кажется чужим и звучит зловеще):
- Робот № 4 замолчал! Азимут - Чужой звездолёт!
Ингрид Дитра:
- На ней нет ментоскопа!
По прежнему, не сводя угрожающего взгляда (словно предупреждая, чтобы ней никто не смел приблизиться) Низа делает последний шаг и упирается спиной в прозрачную стену. «Медуза» в боксе, выпустив щупальца, тянется к девушке с противоположно от стены стороны, и лишь стекло разделяет их. Прислонясь к прозрачному стеклу спиной и затылком, широко расставив руки Низа бессвязно выкрикивает:
- Меня волнует, как это нечто открывает люки! Я справлюсь один!
Со стороны она похожа на одержимую, бьющуюся в припадке…
Эон Тал (встревоженно):
- Она повторяет слова Кима!
По-прежнему, прислонясь спиной к стене, и не сводя немигающего взора с людей, Низа медленно подползает к двери в бокс. Позади неё, распластавшись по стеклу, также медленно ползёт «медуза». Рука девушки тянется к электронному замку…
Эрг Ноор (кричит):
- Остановите её!
Бин Лед и Эон Тал – один справа, другой слева - бросаются к Низе и пытаются схватить её за руки.
Звучит оглушительный треск! За стеклом ослепительная вспышка – точно полыхнула молния! Получив удар током, Эон Тал и Бин Лед валятся навзничь! Низа по-прежнему стоит, раскинув руки.
И в этот миг Лума Ласви нажимает на кнопку своего пульта. С резким шипением в бокс врываются мощные струи газа, белыми клубами дыма заполняя бокс. «Медуза» стремительно съёживается…
Низа кричит от боли и падает, потеряв сознание. Эрг Ноор, метнувшись вперёд, успевает её подхватить…
Эрг Ноор:
- Скорее, Лума! – командир зовёт врача.
Оставив пульт, Лума подбегает к бесчувственной Низе, ощупывает её, пытается найти пульс.
…Тем временем, Кэй Бэр помогает подняться Эону Талу, а Пел Лин – Бину Леду. Мужчины пострадали не очень сильно – они быстро приходят в себя, трясут головами, растирают виски…
Лума Ласви:
- Она жива!
Поднеся к лицу девушки пузырёк, Лума приводит в чувство пострадавшую (Эрг Ноор её держит, не давая упасть). Низа медленно открывает глаза…
Далее – тот же медицинский отсек. Низа Кирт лежит на кушетке. Подле неё – Лума с медицинскими инструментами. Врачу ассистирует невысокий робот, что похож на R2-D2. Чуть поодаль толпятся прочие космонавты. На заднем плане – бокс, где медленно рассеивается дым…
Низа Кирт:
- Что… Что со мной… - девушка силится приподняться, но врач жестом останавливает её.
Эрг Ноор:
- На тебя напала «медуза», – объясняет командир.
Лума Ласви (продолжая осматривать Низу):
- Как себя чувствуешь? – врач закатывает рукав на руке девушки.
Низа Кирт (сморщившись):
- Тошнит ужасно… И голова…
Протянув руку, Лума принимает из механического манипулятора робота шприц, похожий на маленький пистолет.
Лума Ласви:
- Потерпи… Сейчас тебе станет легче! – врач делает инъекцию.
Ингрид Дитра:
- А что с «медузой»?
Лума Ласви (протирает место укола тампоном):
- Я продула бокс инертным газом.
Эон Тал (сокрушённо):
- Вы же убили её!
Все, кроме врача и командира звездолёта невольно повернулись назад и смотрят в сторону бокса. На его прозрачной стене засохла маленькая, совершенно непрозрачная чёрная клякса – всё, что осталось от «медузы».
Пел Лин:
- Боюсь, её не так-то просто убить!
Низа Кирт (виновато):
- Я позабыла одеть ментоскоп, – оправдывается она. – То есть, собиралась его одеть, но потом подумала, что он не понадобится. И опять оконфузилась.
Низа глядит в глаза командиру «Тантры».
Эрг Ноор (мягко):
- Это бывает со всяким… Поправляйся, Низа!
Низа Кирт:
- Я не так уж плохо себя чувствую… - она опять пытается встать, и врач опять её не пускает.
Лума Ласви:
- Я бы попросила тебя задержаться в медотсеке хотя бы на сутки. Чтобы быть уверенной…
Эрг Ноор (кивает головой):
- Это разумно!
Низа Кирт:
- Мне так не хочется оставаться рядом с этой… - она легонько кивает в сторону бокса, - «медузой»!
Лума Ласви:
- Я переведу тебя в изолятор. Там ты будешь в полной безопасности!
Биолог, тем временем склонился над пультом Лумы, с любопытством вглядываясь в показания приборов.
Эон Тал:
- Приборы фиксируют остаточные функции!
Бин Лед (подойдя к пульту, тоже глядит на приборы):
- Закапсулировалась!
Пур Хисс:
- Везти её лучше именно в таком виде!
Эрг Ноор:
- Ты прав! – он обводит глазами членов экипажа «Тантры» и добавляет. – Теперь, когда мы знаем средства борьбы с ними, мы можем вплотную заняться исследованием Чужого звездолёта!


(Продолжение следует)

…Земля. Центр космической связи. Пейзаж, в общем тот же, что и в первом эпизоде текущей серии, но теперь камера передаёт вид с крыльца главного входа. Сразу за каменными ступенями начинается аккуратно подстриженная травяная лужайка. Вниз, к флаерной площадке, сбегает двойная лента эскалатора. Справа от него, внизу, видны пагоды монастыря. На мгновение всю чудесную картину, точно сошедшую с полотна Рериха, как бы перечёркивает стремительный остроносый флаер – тёмно-красный с серебряной полосой. Он заходит на посадку, пересекая всё поле зрения камеры – от верхнего правого угла, к нижнему левому. Видно, как он приземляется. Фоном этому действу служит стена гор, окаймляющих с юга долину Брахмапутры. Ещё дальше на горизонте видны вершины Гималаев, похожие на белые облака.
На широких каменных ступенях, что ведут к дверям главного входа стоит Мвен Мас. Снизу по эскалатору к нему приближается Рен Боз, который только что прилетел.
Мвен Мас (улыбаясь гостю):
- Приветствую тебя, дорогой Рен! Как долетел?
Рен Боз (улыбаясь в ответ):
- Благоволением небес и заботами Метеорологического управления - великолепно!
Мвен Мас (качает головой):
- Похоже, что усилия Всемирного Совета не проходят даром!
Рен Боз (смеётся):
- За бедных метеорологов взялись так, что не позавидуешь! Но зато и результаты… - физик широко обводит рукой. – Погода просто фантастическая.
Он уже сошёл с эскалатора, преодолел два десятка шагов травяной лужайки и поднялся по каменным ступеням крыльца. Мвен Мас и Рен Боз пожимают руки.
Рен Боз:
- Но ты, рискну предположить, пригласил меня не для того, чтобы любоваться здешними красотами?
Мвен Мас (кивает):
- Ты прав! Поднимемся наверх…
Прозрачные створки дверей главного входа, что управляются фотоэлементами, широко раздвигаются в стороны. Учёный-физик и руководитель Центра космической связи входят внутрь.
…Картинка меняется – теперь мы в главной операторской центра. По-прежнему бежит секундная стрелка виртуальных часов, что высвечиваются на гигантском стенном экране. Мвен Мас и Рен Боз стоят возле пульта управления. Рен Боз держится непринуждённо. Мвен Мас - скованно, и заметно, что он волнуется. На верху приборной панели, позади Мвена Маса виден портрет Бета Лона, стоящий в рамке.
Мвен Мас:
- Скажите, Рен, ты часто смотришь на звёзды?
Рен Боз:
- Иногда. Когда нет работы в лаборатории.
Мвен Мас (с печальным вздохом):
- А я, как видишь, любуюсь каждую ночь… - руководитель Центра космической связи склоняется над пультом и нажимает на одну из кнопок.
Тотчас заставка на стенном экране операторской преображается – появляется звёздное небо, опоясанное туманной лентой Млечного пути.
Мвен Мас (выпрямившись, показывает рукой):
- Эпсилон Тукана – 115 парсек… Тау Ориона – 175 парсек… Альбирео – 118. И у каждой из них - разумная жизнь! Там наши братья по разуму, не жалея сил ищут способы, чтобы донести до нас свою живую мысль! Но до них сотни световых лет! Должны проходить века, чтобы их послания достигли нас, и нет никакой надежды, Рен, что мы когда-нибудь сможем видеть их живых и говорить с живыми… Законы природы неумолимы!
Повинуясь взмаху руки, звёзды, на которые указывает Мвен Мас ярко вспыхивают одна за другой. Рен Боз внимательно слушает, глядит на виртуальное звёздное небо и терпеливо ждёт.
Мвен Мас (поворачивается к собеседнику лицом):
- Сжать пространство, уничтожить расстояния, сорвать оковы с человечества, приковавшие его к Земле – это мечта всей моей жизни! Мы – песчинки в необъятной бесконечности космоса, но сегодня пришла пора бросить ей вызов! Я слышал о твоём недавнем открытии, Рен… Оно вселяет надежду, что это сокровенное желание не останется мечтой навечно!
Экран возвращается в прежнее состояние – на стене тикают огромные часы. Отсчитывая убегающие секунды.
Рен Боз (отрицательно покачивает головой):
- Я предполагал о чём ты заведёшь речь! Увы, мой дорогой Мвен, мне нечем тебя особо порадовать!.. Данные, добытые нашей лабораторией, которые ты, вероятно, имел в виду, пока годятся лишь для построения увлекательных и чертовски красивых научных теорий – и не более того.
Мвен Мас (согласно кивает):
- Я отлично это понимаю! Превратить теорию в нечто осязаемое может только прямой эксперимент!
Рен Боз:
- Послушай, Мвен, ты разбираешься в физике ничуть не хуже меня. Неужели тебя так сильно затрудняет подсчитать в уме, сколько, примерно, энергии потребует эксперимент?
Мвен Мас (помрачнев):
- Я уже подсчитал, и не только в уме!
Рен Боз (улыбнувшись):
- Даже так? И что у тебя получилось?
Мвен Мас:
- Приблизительно, треть годового лимита.
Рен Боз (усмехаясь):
- Богато живёт ваша организация! Бедные физики не смеют мечтать и о десятой доле того, что отпускает вам Всемирный Совет!
Мвен Мас не сводит глаз с собеседника, и взгляд его словно бы гипнотизирует. Выражение его глаз становится точь-в-точь как у его учителя, Бета Лона, что смотрит с фотографии. Руководитель Центра космической связи терпеливо ждёт…
Рен Боз:
- Ты безжалостный и коварный искуситель, Мвен! Скажи, этому ты тоже научился у Бета Лона?
Мвен Мас (снова помрачнев):
- А что ты знаешь о моём Учителе?
Рен Боз (посерьёзнев):
- Ребёнком я видел его выступления по телевидению. С них начался мой интерес к физике. А потом, подростком в школе, я следил за его процессом... (пауза) Среди подписей петиций, поданных в его защиту, стоит и моё имя!
Мвен Мас (резко):
- Не будем об этом! (пауза) Так что ты скажешь на моё предложение?
Рен Боз:
- Мвен, будь у меня возможность, я бы осуществил эксперимент и без тебя! Ведь если получится, то он перевернёт всю физику!
Мвен Мас:
- Я рад, что мы нашли с тобой общий язык!
Они пожимают руки. Сзади с портрета на них глядит Бет Лон…

…Следующая картинка – мертвый дискообразный звездолёт с неведомой планеты. Одна сторона его провалилась в глубокую расщелину, другая торчит, задрав к тёмному небу острое ребро. Перед таинственным пришельцем стоит группа космонавтов в тяжёлых спецкостюмах – Эрг Ноор, Бин Лед и Эон Тал. Сквозь прозрачные гермошлемы видны обручи ментоскопов, закреплённые у них на головах. У каждого сбоку от шеи тянется вниз чёрный шнур провода, что подключают обруч к компьютеру.
В сотне шагов позади застыл гусеничный вездеход, в кузове которого, что позади кабины, закреплены на поворотных штативах две короткие и толстые трубы, похожие на стволы пенных пушек пожарных. В кабине машины сидят Лума Ласви – она сидит за рычагами машины - и Кэй Бэр (тоже в ментоскопах).
Инженер-кибертехник управляет роботами: две небольшие, похожие на R2-D2 машины, стоят справа от вездехода, поблёскивая мигалками. В манипуляторах у них закреплены лазерные резаки (пока, впрочем, бездействующие). Ещё дальше, позади, стоит пара грузовых роботов – у каждого на средней секции возвышается решётчатая поворотная платформа с прожекторами. Последние освещают спиралодиск. В отдалении, за скалистым гребнем, виднеется «Тантра», светящая огнями. Высоко в небе сияют нейтронная звезда и её аккреционный диск.
Космонавты осматривают Чужой звездолёт. Высоко вверх, к самому небу, уходит ноздреватая зеленоватого цвета (как выглядит окислившаяся медь) стена, вся в буграх, наростах и углублениях, точно кора старого дерева – совершенно непонятно, являются ли они деталями и узлами, изначально предусматривавшийся конструкцией, или это шрамы и язвы, оставленные коррозией. Местами, сквозь кору тускло просвечивает в лучах прожекторов тёмно-серый металл. Сторона диска, что обращена к людям, выпуклая и напоминает бока чаши. От верхнего края к центру тянется глубокая борозда, образующая с десяток витков спирали. Она приметна ещё издали. Вся нижняя часть занесена песком и пылью, что отложились за бесконечные века и густо поросли чёрными маками.
Эон Тал:
- Похоже, что он мёртв. И давным-давно…
Бин Лед:
- Ещё одна жертва космоса! Сколько тысячелетий он находился в пути, зачем?.. Что же не хватало ему там, у себя?
Эрг Ноор:
- Того же, что и нам, Бин! Того же, чего не хватало людям с «Паруса» - знаний. Вселенная не имеет конца, и постигать её нам предстоит бесконечно…
…Картинка меняется – она переносит нас в командный отсек «Тантры». У пульта собрались все члены экипажа. В креслах, на своих штатных местах сидят Пур Хисс и Ингрид Дитра. Низа Кирт и Пел Лин стоят позади них и смотрят на большой стенной экран, куда телекамера транслирует всё, что происходит у Чужого звездолёта (командир, планетолог и биолог в своих спецкостюмах обращены к ней спиной)
Пел Лин (в недоумении):
- И ни одного люка на поверхности! Ни единой, даже тоненькой щёлки! Как же они попадали внутрь – без дверей? Не телепортировались же…
Низа Кирт (пожимая плечами):
- А хоть бы и телепортировались – почему нет?
Пел Лин (совершенно серьёзно):
- Телепортация антинаучна!
Ингрид Дитра (не без иронии):
- Если дверей нет, то их надо сделать!
Голос Кэя Бэра по радиосвязи:
- Командир, роботы готовы!
Голос Эрга Ноора по радиосвязи:
- Добро! Всем отойти за вездеход! Кэй, начинай движение!
Повинуясь команде, Эон Тал и Бин Лед поворачиваются (опять видны их лица). Они движутся на камеру, топча чёрные маки своими тяжёлыми ботинками. Замыкающим идёт командир – при этом он то и дело озирается назад, и видно, как при поворотах головы внутри гермошлема проводок ментоскопа без конца заедает, цепляясь за что-то внутри скафандра...
Картинка снова меняется – теперь мы вновь в кабине вездехода. Кэй Бэр осторожно ворочает джойстиками на пульте. Сквозь окна кабины видно, как один из роботов неспешно ползёт вперёд, покачиваясь на ухабистой поверхности. Равномерно мерцают «мигалки» на его голове. Манипулятор машины горизонтально вытянут вперёд, из лазерного резака периодически вырывается широкий и относительно короткий голубоватый луч, от прикосновения которого чёрные маки мгновенно рассыпаются в прах. В сплошных зарослях пробивается неширокая дорожка, над которой клубится белый пар. По ней машина упорно продвигается вперёд. Вот робот подобрался к самому корпусу спирального звездолёта. Прямо над ним нависла металлическая стена…
Эрг Ноор (стоит возле кормы вездехода, камера показывает его в профиль):
- Включить светофильтры!
На лицевая сторона у гермошлемов темнеет, приобретая золотистый оттенок и делая едва различимым лицо. При этом сзади и с боков гермошлем остаётся прозрачным, так что голова космонавта по-прежнему остаётся хорошо видна в профиль. Кэй Бэр и Лума Ласви, сидящие в кабине вездехода, одевают тёмные очки.
Эрг Ноор:
- Давай, Кэй! Вперёд!
Робот поднимает свою механическую руку почти вертикально вверх. Резак вновь выпускает луч – на этот раз длинный и узкий как игла. Он вонзается в борт Чужого звездолёта, высекая из него снопы искр. Ошмётками летят во все стороны куски зеленоватой коры, что как ржавчина, покрыла снаружи металл. Луч резака медленно ползёт по его поверхности, оставляя позади глубокую канавку с оплавленными краями, раскалёнными докрасна. Резак вспарывает стену, оставляя в ней широкий полукруг, диаметром метра полтора (как раз, чтобы человек в громоздком спецкостюме мог свободно просунуть в неё туловище. Выглядывая из-за вездехода, космонавты пристально следят за роботом.
Картинка меняется – мы снова в командном отсеке «Тантры».
Низа Кирт (в нетерпении):
- Давайте, осталось совсем немножко, - ладони девушки судорожно сжаты в кулаки…
Резак почти уже описал полный круг, и вишнёво-красные края образовавшейся щели готовы вот-вот сомкнуться…
Голов Эрга Ноора по радиосвязи:
- Внимание!..
Картинка опять меняется – теперь мы у Чужого звездолёта.
…Края прорези смыкаются… И в этот момент следует ослепительная вспышка! Из прорезанного в борту круглого отверстия вырывается струя белого пламени! Местность до самого горизонта озаряет ярчайший сполох!
…Лума Ласви и Кэй Бэр в кабине заслоняют лица руками, лица их искажены от крика.
…То же самое происходит и с космонавтами за вездеходом – пытаясь заслониться от света, они падают ничком…
…В командном отсеке «Тантры» космонавты дружно вскрикнули.
Низа Кирт:
- Эрг! – девушка поднесла обе ладони ко рту.
Пур Хисс:
- О, чёрт!!! – лицо второго пилота исказила ярость.
Голос Эрга Ноора по радиосвязи (стонет):
- Глаза!..
Низа Кирт (радостно):
- Он жив! – она машинально хватает за руку Пела Лина. – Слышите? Командир жив!
Штурман удивлёнными глазами взирает на своего помощника. Низа, ничего не замечая вокруг, смотрит во все глаза на большой стенной экран, на котором, клубится дым и мерцает постепенно угасающее пламя…
…Снова меняется видеоряд: камера опять переносит нас к подножию Чужого звездолёта. Тут догорают последние небольшие очаги пламени – вся земля почти до самого вездехода выжжена дотла. Чёрных маков нет и следа – там, где были заросли по пояс, теперь оплавленные камни да обугленный песок… От несчастного R2-D2 осталась лишь лужица похожая на расплавленное олово. На том месте где было прорезано отверстие светится идеально круглое пятно свежего, словно только что отлитого, раскалённого добела металла. Оно быстро остывает и на глазах темнеет.
Камера поворачивает – становится виден вездеход, справа от которого, невозмутимо поблёскивая мигалкой, стоит второй робот. Сзади по-прежнему светят прожектора, в лучах которых от земли клубится, воздымаясь к небу дым и туман. С кормы вездехода в сторону его кабины, вдоль гусениц медленно пробирается командир. Гермошлем на его спецкостюме вновь приобрёл нормальный прозрачный вид.
Эрг Ноор:
- Кэй! Лума! Вы целы?
Голос Кэя Бэра по радиосвязи:
- У нас всё в порядке! А как вы?
Эрг Ноор (морщась):
- Меня немножко ослепило, но, думаю, это не опасно…
Голос Лумы Ласви по радиосвязи:
- Я должна вас осмотреть!
Эрг Ноор (властно):
- Я же сказал – это не опасно! Кэй, готовь следующего робота! Мы повторим попытку!
Сзади к командиру, подходят биолог и планетолог.
Бин Лед:
- Бесполезно… Похоже, он никого не впустит внутрь!
Эон Тал:
- Командир! Я думаю, не стоит спешить. Попытаемся в другой раз…
Эрг Ноор (рассвирепев):
- Мы возьмём эту крепость во что бы то ни стало!
…Камера вновь переносит нас в командный отсек «Тантры». Космонавты, сгрудившиеся у пульта, слушают всю эту перепалку.
Пур Хисс:
- Командир, раздражение и нетерпение – плохие советчики!
…Смена видеоряда – командир у вездехода (его лицо крупным планом):
- Пур Хисс! И это говоришь мне ты?! (пауза) Согласен! Отложим попытку и подготовимся как следует!

…Комната отдыха на борту «Тантры». Это приличного размера помещение, шириной пятнадцать метров и длиной - около тридцати. В зал ведут две двери, находящиеся друг напротив друга в обеих продольных стенах. От одной до другой тянется ковровая дорожка, делящая помещение на равные половины. Правую половину занимает плавательный бассейн – левую гимнастический зал, где стоят спортивные тренажёры. В бассейне плещутся Низа Кирт и Лума Ласви в пёстрых купальниках, куда они прыгают с балкончика, расположенного под потолком (чтобы забраться туда на стене установлен вертикальный скоб-трап). В левой половине качают мышцы Ингрид Дитра и Эон Тал, одетые в майки и шорты. Три тренажёра стоят пустые. Вдоль ковровой дорожки стоит стоят лёгкие плетёные кресла в которых расположились Эрг Ноор, Пел Лин и Бин Лед – видимо, они только что окончили упражнения, поскольку одеты аналогично. На плече у каждого висит полотенце. Они переводят дух, периодически отирают лица. (Сцена, в общем, как в фильме у Шерстобитова).
Эрг Ноор:
- Ещё никогда за всю историю у человечества не было возможности вступить в контакт с иным разумом. Не завязать радиопереговоры по Великому Кольцу, а непосредственно прикоснуться к его творению… И вот эта возможность появилась! Вот почему проникнуть внутрь Чужого звездолёта, чего бы это нам ни стоило…
Пел Лин:
- Попытка за попыткой… Мы бьёмся вслепую, но ведь должна же у него быть дверь!
Эрг Ноор:
- Должна. Вот только ключ к ней лежит внутри спиралодиска!
Бин Лед (задумчиво):
- Неплохо было бы применить нейтринный детектор…
Командир и штурман повернули к нему головы. Планетолог неторопливо продолжает:
- Нейтрино свободно проникают сквозь любую толщу металла, а здешняя звезда излучает их в громадном количестве. Эти крошечные частицы просвечивают звездолёт, точно рентген. Поставив позади спиралодиска детектор, мы сможем разобраться в его конструкции, и будем делать отверстие не вслепую, а именно там, где надо!
Эрг Ноор (приободрившись):
- Это мысль!
Пел Лин:
- Но нужно спешить. Как раз сейчас местное солнце невысоко над горизонтом, и спиралодиск освещён им плашмя!
…Совершив очередной прыжок, Низа Кирт вылезает из бассейна и вытирает свои мокрые волосы. Девушка улыбается, глаза её сияют. Но тут она замечает, что командир, расположившийся в плетёном кресле, не сводит с неё своих глаз. Тогда Низа поспешно отворачивается:
- Лума, вылезай! – она зовёт и машет рукой. - Нам ведь ещё просушиться надо!
Врач тоже вылезает из воды и берёт второе полотенце с вешалки.
Камера вновь возвращается к сидящим в креслах.
Эрг Ноор:
- Пойду, озадачу Кэя Бэра! Времени, и правда, очень мало…
Бин Лед:
- Эрг, погоди, я с тобой!
Они встают, и Пел Лин встаёт тоже. Мужчины направляются в правую дверь. Низа Кирт и Лума Ласви, тем временем, шагают к левой двери. Уже в дверях, задержавшись на мгновение, Низа шепчет на ухо подруге:
- Лума, я хочу тебя попросить об одном одолжении!
Лума Ласви (тоже остановившись):
- Конечно! О чём разговор?
Низа Кирт:
- Когда тебя снова назначат в аварийную партию, попроси, пожалуйста, чтобы тебя подменили. Так надо!
Лума Ласви:
- Как это? – не понимает врач.
Низа Кирт:
- Ну, скажи, что ты не здорова, и договорилась, чтобы вместо тебя пошла я! Только Эргу ничего не говори – скажи Бину или Эону.
Лума Ласви (пристально глядит на подругу):
- Низа, я тебя не понимаю…
Низа Кирт (отводит глаза):
- У меня предчувствие, что в следующий раз рядом с командиром должна быть я.

…Снова Черная планета. Пульсар клонится к закату, и лежащий на боку Чужой звездолёт отбрасывает длинную густую тень. Нейтронная звезда освещает его с выпуклой стороны, которую в прошлый раз безуспешно пытались разрезать космонавты с «Тантры». Теперь они пытаются подобраться к таинственному кораблю с противоположной стороны, которая выглядит совершенно прямой и плоской. Правда, разглядеть что-либо на ней очень сложно, так как она утонула в тени, и освещена лишь редкими сполохами полярного сияния.
Местность здесь весьма неровная, изборождённая скалистыми грядами и оврагами, заметить которые издали не так-то просто, так как повсюду растут чёрные маки. Справа – высокая скалистая гряда, которая отделяет этот участок плоскогорья от «Тантры». Вокруг всё тонет в густой тени. Параллельно изломанной стене медленно движется вездеход. До цели пути остаётся метров триста. Лязгая гусеницами, машина медленно и тяжело переваливается через очередное препятствие. Сверху над кабиной закреплён стойка с двумя прожекторами. Машину ведёт Кэй Бэр. Перед вездеходом, разведывая путь, идут два человека в громоздких спецкостюмах, стараясь держаться в свете фар и прожекторов. Вдруг они останавливаются. Один оборачивается и машет руками. Сквозь гермошлем видно, что это Низа Кирт:
- Стоп! Дальше нельзя!
Кэй Бэр в кабине переводит рычаги. И вездеход останавливается.
Остановившуюся машину обгоняет вторая пара в скафандрах – командир и планетолог.
Эрг Ноор:
- В чём дело?
Голос Эона Тала по радиосвязи:
- Впереди овраг, метров семь шириной.
Эрг Ноор:
- Досадно… Что ж, придётся пешком. Всем собраться у машины! Детектор понесём на руках!
Спереди подходят Эон Тал и Низа Кирт. Девушка собирается вскарабкаться в кузов, где лежат контейнеры и штативы, но командир её останавливает. При этом он вынужден повернуть голову, и на крупном плане видно, как проводок его ментоскопа опять за что-то зацепился.
Эрг Ноор:
- Низа, почему вы здесь? Я кажется запретил вам покидать корабль.
Низа Кирт (изо всех сил старается казаться честной):
- Луме сегодня не здоровилось. Она попросила подменить её.
Эрг Ноор (пристально смерив её взглядом):
- Ладно! Разберёмся, когда вернёмся на корабль! Берите контейнер! Эон, возьмите большой штатив!
Произнося это, командир вынужден повернуть голову ещё раз… Проводок от ментоскопа выскакивает из верхнего разъёма на обруче! Зелёненькая сигнальная лампочка на нём гаснет.
Низа Кирт:
- Командир, у вас выключился ментоскоп!
Эрг Ноор (машинально хлопает себя по бокам клешнями манипуляторов):
- Проклятье! Пока я в костюме, ничего невозможно исправить…
Эон Тал:
- Может быть, стоит вернуться на корабль?
Эрг Ноор:
- В двух шагах от цели?! Берите штатив, вперёд!
Космонавты разбирают контейнеры и детали штатива, грузят себе на плечи, как ранцы (для чего у контейнеров с боков имеются ремни). Сквозь заросли по пояс, они упорно пробираются вперёд. В авангарде следуют Эон Тал и Низа Кирт, в арьергарде – Бин Лед и Эрг Ноор, при этом командир немного отстал.
Эрг Ноор (обернувшись к вездеходу, до которого уже довольно далеко):
- Как обстановка, Кэй?
Кэй Бэр (камера переносит нас в кабину вездехода):
- Всё тихо. Только что говорил с Пур Хиссом. Он очень обеспокоен, что сектор совсем не просматривается локатором. И прямой связи с вами у него нет… (пауза) Он настоятельно рекомендует вам возвращаться!
Эрг Ноор (камера опять передаёт картинку снаружи):
- Мы уже почти пришли… Свети нам как следует, Кэй!
Голос Кэя Бэра по радиосвязи:
- Будет сделано.
Космонавты уже обошли овраг, и находятся на противоположной стороне. Повернувшись к машине спиной, командир догоняет остальных. И в это время в овраге возникает какое-то движение… Растущие на краю обрыва чёрные маки колышутся, словно бы их раздвигает кто-то большой и тяжёлый, ползущий у самой земли. Но толком разобрать ничего нельзя из-за темноты. Однако это невидимое нечто движется вслед за людьми…
Камера передаёт Эрга Ноора крупным планом. Вот он ступает бодрым шагом, стремясь нагнать товарищей, но неожиданно выражение его лица меняется. Такое ощущение, что его кто-то позвал. Эрг Ноор замер на месте и напряжённо озирается по сторонам. Затем командир решительно скидывает с плеч ремни и бросает на землю контейнер, что он нёс за спиной, поворачивается, и шагает, в сторону оврага. Это замечает Кэй Бэр.
Голос Кэя Бэра по радиосвязи:
- Что случилось, командир? Вы что-то забыли?
Командир не реагирует, зато остальные космонавты останавливаются, оборачиваются и недоумённо смотрят вслед удаляющемуся от них Эргу Ноору.
Голос Бина Леда по радиосвязи:
- Что с вами, Эрг? – в голосе звучит недоумение и тревога.
Крик Низы Кирт по радиосвязи:
- У него отключился ментоскоп!
Эрг Ноор медленно идёт, не разбирая дороги. Взгляд его растерян, он явно не в себе. На ходу, он резко сгибает правую руку в локте и вслепую пытается вставить клешню манипулятора в маховик ручного привода, что открывает люк спецкостюма…
Но именно в этот миг нога командира подворачивается, запутавшись в зарослях, и космонавт падает навзничь! Эрг Ноор лежит на спине, устремив в небо бессмысленный взгляд. Клешня его манипулятора вошла в щель маховика, натужно воет мотор, пытающийся его провернуть, но командир упал на спину, придавив люк всей тяжестью жёсткого скафандра, и усилия мотора недостаточны.
Следующий видеоряд - камера крупным планом показывает Низу. Она тоже скидывает контейнер с плеч, и вставив манипулятор маховик, открывает люк спецкостюма.
Эон Тал (ахнув):
- Низа, что ты делаешь?!
Согнувшись, девушка выскакивает из скафандра. Кроме серебристого комбинезона на ней нет никакой защиты (и даже капюшон не надет – волосы её открыты). Спереди, на груди, у неё закреплён неширокий плоский короб компьютера, соединяющийся чёрным проводом с обручем ментоскопа. Взгляд её полон решимости – она бежит со всех ног к упавшему.
Голос Бина Леда по радиосвязи:
- Низа, опомнись!
Голос Эона Тала по радиосвязи:
- Тут кругом радиация! Ты погибнешь!
Путаясь в лямках, оба космонавта судорожно пытаются избавиться от своей ноши.
Следующий видеоряд – кабина вездехода. Кэй Бэр ничего не говорит – закусив губу, он ведёт джойстиком, разворачивая один из стволов-брандспойтов, что установлены на вездеходе. Из толстой трубы с бешеным рёвом вырывается струя белого пара. Но делается только хуже, так как расходящееся клубами облако инертного газа забивает лучи прожекторов и становится темно.
Следующий видеоряд – над лежащим навзничь командиром из зарослей медленно поднимается огромное неуклюжее, членистое тело, похожее на исполинского червя. Чудовище угрожающе шипит, кривые и иззубренные челюсти, похожие на серпы, что украшают его передний конец, угрожающе раздвигаются…
Следующий видеоряд – Низа подбегает к контейнеру, брошенному командиром. На боку у него небольшой ящичек для инструментов. Открыв его, девушка извлекает лазерный резак (в точности, какой был у робота из предыдущих эпизодов) и включает его. Из резака вырывается узкий и длинный красноватый луч. Девушка отважно бросается на врага:
- Прочь, порождение мрака!
Согнувшись (его высота чуть выше двух метров), червь выпускает из переднего конца молнии фиолетового цвета, Низа ловко уворачивается. Сделав ответный выпад, она достаёт червя концом лазерного луча. Из морщинистой распоротой кожи чудовища брызжет зелёная вязкая жидкость, от обугленных крав разреза исходит белый пар… Испустив истошный визг, червь исчезает, словно провалившись под землю.
Низа бросает резак и склоняется над командиром:
- Эрг! Ты слышишь меня! Ответь мне! Ну, пожалуйста…
Она вырывает сведённую судорогой правую руку из гнезда маховика и пытается (безуспешно) приподнять лежащего с земли, совершенно позабыв, что в спецкостюме он весит около полутонны.
Низа Кирт (озираясь по сторонам):
- Помогите! – она кричит во всю силу лёгких.
Бин Лед и Эон Тал спешат на помощь, но в громоздких скафандрах они бегут страшно медленно. И тут командир приходит в себя, приподнимается, садится на землю.
Эрг Ноор:
- Низа… Ты здесь… - голос его глух и едва слышен (он говорит в микрофон, но на Низе скафандра нет и она слышит только то, что проходит сквозь гермошлем).
Низа Кирт:
- Ты жив! – она сияет от счастья.
Эрг Ноор (осознав, что случилось):
- В спецкостюм! Немедленно! Ты погибнешь!
Низа Кирт (улыбаясь):
- Да! - она согласно кивает. – Сейчас…
Она делает шаг, но, смертельно побледнев, теряет сознание и падает. Сидящий на земле Эрг Ноор едва успевает её подхватить своими руками-клешнями.
Эрг Ноор (в отчаянии):
- Помогите! Несите её в вездеход! Скорее!
К нему уже подбегают двое оставшихся спутников...

…Медицинский отсек «Тантры». Бездыханная Низа лежит в прозрачном саркофаге, глаза её закрыты, волосы и ресницы покрыты инеем. Кажется, что двадцатилетняя девушка поседела. Низа выглядит мёртвой, но сбоку на саркофаге работают приборы горит транспарант на небольшом экране: «ТЕМПЕРАТУРА 77,4 К». Подле саркофага скорбно застыл командир.
Эрг Ноор (тихо, как бы сам с собой):
- Ты говорила, я боюсь быть рядом с тобой. Но вот я рядом, и больше ничего не боюсь…
Позади открывается дверь, и в медотсек входит Лума Ласви. И тут же замирает, увидев командира. Но тот, ничего не замечая, продолжат говорить.
Эрг Ноор:
- Я так и не ответил тебе… Я думал, у нас ещё будет время для разговора… Видишь ли ты что-нибудь, слышишь ли в своём сне? Помнишь ли что-нибудь обо мне?
Лума Ласви (осторожно приближается, стараясь говорить как можно мягче):
- Она не может ни слышать, ни помнить. Её тело заморожено в жидком азоте, который остановил все жизненные процессы.
Эрг Ноор (глухо и хрипло):
- Да, вы настояли на заморозке, чтобы доставить Низу на Землю, в Радиологический Центр.
Лума Ласви (мучительно кусает губы):
- Только, видите ли… - ей ужасно не хочется говорить, но она вынуждена. – Вам придётся примириться с тем, что вы потеряете её навсегда.
Эрг Ноор (не оборачиваясь, спокойно):
- Почему?
Лума Ласви:
- Заморозка уничтожает память. Старые ментограммы помогают кое-что вернуть, процентов двадцать прежних воспоминаний… Но не больше! Тело можно воскресить, но воскресить душу пока не во власти человека…
Эрг Ноор (по-прежнему неотрывно глядит на Низу):
- И что же, она забудет всё?
Лума Ласви:
- Очень многое.
Эрг Ноор (с бессильным отчаянием):
- Что ж, может оно и к лучшему…

…Каюта командира. Эрг Ноор лежит на койке, держа раскрытый томик сонетов Шекспира. Он пытается читать, но перед глазами его то и дело встаёт запечатлённый в памяти облик Низы – смеющейся, улыбающейся, прыгающей в вышки в бассейн, объясняющейся в любви… По щекам командира текут слёзы. Он то и дело отрывает взор от книги и устремляет взгляд куда-то в даль…
Негромко звучит вызов, включается видеофон на стене. Загораются сразу два экрана – верхний правый и левый нижний. С верхнего экрана взирает Пур Хисс, с нижнего – Лума Ласви.
Пур Хисс:
- Подготовка к старту завершена, командир. «Тантра» может взлетать!
Эрг Ноор (кладёт книгу на тумбочку поверх сложенного ментоскопа):
- Хорошо, - он отворачивается от экрана, чтобы не было видно его слёз. - Сейчас я поднимусь на мостик…
Пур Хисс:
- Не спешите… Я звоню вам по просьбе врача. Она настаивает, чтобы вы явились в медицинский отсек.
Эрг Ноор (повернулся к экрану, внимательно смотрит на лица собеседников):
- Для чего?
Лума Ласви:
- Эрг! Современная медицина позволяет контролировать эмоции, посредством воздействия на мозговые центры. Я прошу вас явиться на процедуру. Она не займёт много времени… Эрг, это необходимо! – последнюю фразу врач произносит с отчаянием.
Эрг Ноор (с ужасом):
- Вы предлагаете воздействовать на мою любовь? Чтобы я забыл о ней?!
Пур Хисс:
- Эрг, сколько лет мы летаем вместе? Сколько раз мы глядели смерти в лицо? У нас нет права расслабляться. Страдания лишают тебя разума, а твой разум принадлежит экипажу.
Пауза. Командир долго молчит. Потом произносит медленно:
- Вы правы. Сейчас я спущусь…

…Процедурный кабинет в медотсеке. В центре – раскладывающееся кресло-кушетка. Подле него – пульт, за которым, спиной к камере, сидит врач. На спинке кресла лежит обруч ментоскопа с огромным количеством проводов. Подобно женской косе, они заплетаются в толстый кабель, который тянется к пульту. Входит командир.
Эрг Ноор (привёл себя в порядок, так что выглядит он снова безупречно):
- Итак?
Лума Ласви (встав со стула, врач жестом приглашает сесть в кресло):
- Пожалуйста, садитесь.
Командир садится в кресло. Врач аккуратно закрепляет обруч на его висках.
Лума Ласви:
- Расслабьтесь. Если вам вдруг захочется спать – не беспокойтесь. Так надо. Процедура займёт всего полчаса…
Она садится за пульт. Включает какие-то приборы… Кресло автоматически раскладывается, превращаясь в кушетку. Пациент лежит.
Камера показывает лицо Эрга Ноора крупным планом. Ему совсем не хочется спать. Он мучительно пытается что-то вспомнить.
Эрг Ноор (бормочет вполголоса):
- Как же там было?.. Ведь я же помнил…
Он вертит головой и вдруг делает попытку приподняться. Провода, что соединяют ментоскоп с кабелем, угрожающе натянулись, а их тонкие разъёмы вот-вот выскочат из гнёзд…
Лума Ласви (встревоженно):
- Что с вами, Эрг? – она вертит верньеры. – Вам плохо?
Командир не обращает внимание на её возглас. Он решительно встаёт. Провода один за другим выскальзывают из разъёмов…
Лума Ласви (вскакивая со стула):
- Командир, что с вами?
Она делает попытку остановить пациента, но командир, отстранив её руку, решительно встаёт с кушетки, освободившись от последних проводов.
Эрг Ноор (похож на безумца):
- Я вспомнил! Лума, послушайте, я вспомнил: «С твоей любовью, с памятью о ней, всех королей на свете я сильней!» - произнося это он совсем не глядит на Луму.
Лума Ласви (с ужасом взирает на командира):
- Что с вами, Эрг…
Эрг Ноор (повернул голову, глядит на неё):
- Не бойтесь Лума! Со мной всё в порядке. Но только своих чувств я никому не отдам. (снимает обруч и кладёт его на кушетку) Страдание, Лума, если оно, конечно, не выше сил, ведёт к пониманию… Пониманию любви! Так замыкается круг… (пауза, командир смотрит на Луму и неожиданно улыбается) Вы были добры ко мне, Лума! Спасибо! Но сеанса не будет!

…Следующая картинка – командный отсек «Тантры». Экипаж, согласно штатному расписанию, занял свои места (два кресла у главного пульта пустуют). Командир сидит на своем месте за малым пультом.
Эрг Ноор:
- Кораблю - старт!
Рокочут двигатели…
…И последняя картинка – «Тантра» летит на фоне звёздного неба. Ярко светятся её кормовые дюзы. Корабль уменьшается в размерах и вскоре исчезает, превратившись в звезду, славшуюся с мириадами других звёзд…

(Конец второй серии)

(Продолжение следует)

Часть вторая – Тибетский эксперимент
Первая серия.

…Опять Земля и снова море. Далеко, где-то у самого горизонта, в туманной дымке виднеется скалистый берег. Равномерно покачиваясь на волне надувная лодки, в которой четвёрка аквалангистов готовится к погружению. Сцена напоминает предыдущий эпизод из первой серии, только на этот раз не видно ни Рена Боза, ни Чары Нанди. Зато появился Карт Сан (на скульпторе тот же гидрокостюм, что в прошлый раз был на физике). Ещё одна деталь – в воздухе, в нескольких метрах над водой застыл громоздкий угловатый аппарат от которого исходит негромкое гудение. У беспилотной машины не видно ни моторов, ни винтов, но это не мешает ей парить в воздухе без всякой опоры. На борту видны надписи: «КРАН-АВТОМАТ» и «ГРУЗОПОДЪЁМНОСТЬ – 500 ТОНН». Вниз свешивается выкрашенный в чёрную и жёлтые полосы крюк грузовой лебёдки.
Веда Конг (надела акваланг):
- Ну что, все готовы? Если готовы, то тогда начинаем… Первыми идут Эвда и Карт Сан! Я, и Дар Ветер – вторыми! Пошли!..
Повинуясь команде, аквалангисты прыгают в воду – сначала Эвда Наль и Карт Сан (попарно с противоположных бортов), затем Веда Конг и Дар Ветер.
…Под водой. Солнечные лучи пронзают призрачную голубоватую толщу. На дне, посреди ровной песчаной площадки, стоит уже знакомая золотая статуя коня. Сверху к ней медленно спускается крюк грузовой лебёдки. Визу, по четырём сторонам от статуи заняли места четверо ныряльщиков. Они обвязали находку канатом (подстелив под трос мягкие маты, чтобы – не дай бог – не поцарапать поверхность скульптуры) и теперь собираются закрепить его концы на крюке. Под водой они переговариваются жестами. К верху поднимаются струи пузырьков…
Наконец, канат закреплён. Крюк начинает медленно подниматься и статуя, подняв облачко мути, начинает свой путь к солнцу. Под постаментом, среди светлого песка открывается нечто, напоминающее вход в подземелье – тёмная квадратная плита (по виду каменная или бетонная), обросшая ракушками и водорослями. Водолазы тоже поднимаются к поверхности и, один за другим, выныривают возле опустевшей лодки.
…Сняв маску, Веда Конг запрокинула голову и, заслонившись ладонью от солнца (и держать другой рукой за борт судна), смотрит как летающий кран-автомат поднимает древний артефакт над гладью моря – с клочьев тины, что покрывает постамент, стекают потоки воды…
Дар Ветер (он уже успел забраться в лодку):
- Веда, давай руку!
Спохватившись, начальник археологической экспедиции хватается за протянутую ей руку и перебирается через борт…
Эвда Наль (тоже в лодке):
- Ура! – в полном восторге, она машет рукой.
Карт Сан (сидит на скамье, приложив ладонь ко лбу):
- Ох, не уронили бы…
Дар Ветер заводит мотор, и вот уже, подпрыгивая на волне, лодка стремительно мчится вперёд, а за нею, на фоне светлого неба, неспешно плывёт по воздуху кажущийся тёмным кран-автомат, неся драгоценный груз…
…Следующий кадр – остров, где базируются археологи. Огромная круглая палатка, похожая на небольшой цирк-шапито, стоит на самой его вершине. Рядом с палаткой стоят два флаера – большой, четырёхместный, и маленький - двухместный. С вершины острова, насколько хватает глаз, расстилается синяя морская равнина. Солнце явно клонится к закату. Метрах в двадцати позади палатки - крутой обрыв. Наведя фокус на палатку, камера наезжает… и мы оказываемся внутри неё.
Здесь обстановка напоминает научную лабораторию. Стоят столы и стеллажи – на них установлены разнообразные приборы и компьютеры, змеятся толстые и тонкие провода. Помещение освещено искусственным светом. В центре его возвышается статуя, на поверхности которой закреплены датчики. Перед статуей за столом, спиной к камере сидит Карт Сан и что-то набирает на клавиатуре разложенного ноут-бука. Скульптор успел переодеться в шорты, майку и шлёпанцы - обычную летнюю одежду курортника. На переднем плане стоят Веда Конг и Дар Ветер (тоже переоделись). Веда успела расчесать свои длинные волосы и завязать их на затылке лентой в конский хвост.
Камера вновь поворачивается к скульптору. Рядом с его ноут-буком на столе стоит большой монитор на экране которого мельтешат картинки скринсейвера. Неожиданно экран обновляется и загорается транспарант: «СКАНИРОВАНИЕ ЗАВЕРШЕНО». Тотчас надпись сменяется какими-то таблицами и графиками. Скульптор рассматривает их в некотором недоумении.
Карт Сан:
- Ничего не понимаю, должно быть, это ошибка… Материал, из которого изготовлена скульптура – чистое золото! Конь не покрыт позолотой, как я полагал, а весь отлит из золота!
Дар Ветер:
- Судя по тому, каких усилий нам стоило его поднять, ошибка исключена. Он бы столько не весил, будь из другого материала!
Карт Сан:
- Но целых четыреста тонн! Что за нелепый каприз, найти столь расточительное употребление редкому металлу?
Веда Конг (тоже смотрит на скульптуру):
- Это не такая уж нелепость, как кажется на первый взгляд. Последние недели я провела в архивах, и, кажется, раскрыла тайну происхождения этого коня.
Дар Ветер:
- Любопытно было бы услышать!
Веда Конг:
- Примерно две тысячи лет назад, в конце Эпохи Разобщённого Мира, произошло одно загадочное происшествие. Золото, хранившееся в банках целого ряда стран, оказалось подменено на слитки дешёвого металла, покрытые позолотой. Само же золото таинственным образом исчезло, и все усилия отыскать его оказались напрасны.
Дар Ветер:
- Так ты полагаешь…
Веда Конг:
- Две тысячи лет назад этот уединённый остров был роскошным курортом, где любили проводить время представители мировой элиты, вершившие судьбами Земли. И, видимо, кто-то из них, опасаясь, что однажды наступит чёрный день, захотел позаботиться о своём будущем…
Дар Ветер:
- Но не сумел!
Веда Конг (кивает):
- Произошло землетрясение. Часть острова ушла под воду. Вот так золотой конь оказался на дне морском, где тысячу восемьсот шестьдесят семь лет спустя его отыскал Рен Боз!
Дар Ветер:
- Полагаю, это место надо осмотреть тщательнее. Там, наверняка, скрываются и другие не менее интересные артефакты!
Веда Конг:
- Вы правы. Кстати, когда статую поднимали, я заметила любопытную плиту под постаментом. Это не похоже на простой фундамент. Там явно находиться вход в тайник!
Карт Сан (с восторгом):
- Так давайте поплывём туда и откроем! Прямо сейчас, не откладывая!
Веда Конг (качает головой):
- Если там пещера, которую не затопило море, то необходимо гораздо более серьёзное оборудование! Вскрытие тайника придётся отложить… (пауза) Хотя, признаюсь, я тоже сгораю от нетерпения…
…Снаружи доносится негромкий шелестящий звук, за которым, после недолгой паузы слышны хлопки открывающихся дверей (как от автомобиля). Слышны голоса:
- А здесь у вас тоже красиво! – говорит Мвен Мас.
- Что за новая палатка? – говорит Рен Боз. – Её тут раньше не было!
- Похоже, мы опоздали! – говорит Чара Нанди.
В палатку входит целая компания – Чара Нанди, Рен Боз и Мвен Мас. Все они одеты аналогично – в шорты, майки и панамы. Но если у предыдущих персонажей одежда не выглажена и носит следы повседневного употребления, то на вновь прибывших она сияет чистотой. У всех явившихся имеются солнцезащитные очки – Мвен Мас их так и не снял, Рен Боз снял и засунул в кармашек на груди, Чара – поместила в декольте.
Рен Боз (широко улыбаясь):
- Доброго дня всем! А вот и мы…
Чара Нанди (рассерженно):
- Это свинство с вашей стороны, не дождаться меня!
Мвен Мас (примирительно):
- Но, тем не менее, вас стоит поздравить!
Рен Боз (озираясь по сторонам):
- А где Эвда? Почему я её не вижу?
Веда Конг:
- Эвда готовит ужин. Сегодня она дежурная.
Рен Боз:
- Что ж, побегу её проведать…
Физик поворачивается к выходу и тут в палатку входит Эвда Наль.
Рен Боз:
- Всё-таки я тебя нашёл! – и он бросается её обнимать.
Эвда Наль (в лёгком замешательстве):
- Рен… - она смеётся и обнимает его в ответ. – Что за дурная привычка сваливаться как снег на голову…
Тем временем, к Эвде подходит Чара Нанди:
- Мама… - они тоже обнимаются, но гораздо сдержанней.
Последним к Эвде подходит Мвен Мас.
Чара Нанди:
- Познакомься, мама, это – Мвен Мас, руководитель Центра космической связи…
Мвен Мас (приподнимает очки, водружая их поверх лба):
- А мы уже знакомы, - он жмёт Эвде руку.
Чара Нанди (изумлённо вскинув брови):
- Вот как?
Эвда Наль:
- Три года назад я читала лекцию для жителей далёкой звёздной системы о достижениях земной медицины и, в частности, радиологии.
Краем глаза Эвда успела заметить, что Мвен Мас не спускает глаз с её дочери. И она придирчиво начинает мерить гостя взглядом.
Эвда Наль:
- А вы, простите моё любопытство, с какой целью приехали к нам?
Мвен Мас (смутившись):
- Меня пригласил Рен… Собственно, я к вам прилетел не из праздного любопытства. Я бы хотел обсудить, э-ээ... ряд вопросов, ну и, может быть, если Веда не станет возражать, поучаствовать в ваших раскопках...
Эвда Наль:
- Вот как… Что ж… Собственно, я пришла сказать, что ужин готов. Прошу всех спуститься к столу! (не терпящим возражений голосом). Чара, будь добра, помоги мне накрыть для гостей!
Мать и дочь покидают палатку.
Рен Боз:
- Эвда, погоди, я составлю вам компанию…
Физик выскакивает следом. Дар Ветер и Веда Конг провожают их взглядами.
Дар Ветер:
- Как я предполагаю, вопросы, ради которых вы проделали столь длинный путь, имеют отношение ко мне?
Мвен Мас (кивает):
- Вы угадали.
Веда Конг (решительно):
- Давайте-ка отложим важные разговоры на потом, а пока поужинаем, друзья! Кстати, Мвен, позвольте я представлю вас ещё одному члену нашей экспедиции… Познакомьтесь – Карт Сан, художник!.. Карт Сан, ну уделите же нашему гостю хотя бы одно мгновение!
Карт Сан, пока остальные представлялись друг другу и разговаривали, с головой уткнулся в компьютер, продолжая анализировать находку. Так и не расслышав толком, что сказала Веда, он, рассеянно, обернулся:
- А… Добрый день! – он машинально пожимает руку, что протянул Мвен Мас, и тотчас отвернулся снова. – Пожалуйста, ужинайте без меня. Я задержусь немного…
Дар Ветер, Веда и Мвен Мас переглядываются. Веда кажется огорчённой. Зато Дар Ветер не может сдержать улыбки…

…Над морем горит закат. Солнце наполовину ушло за горизонт, прочертив по водной глади огненную дорожку. Его лучи ярко расцветили береговые скалы и лагерь археологов, расположившийся у их подножия. В очаге из камней горит костёр, подле которого расположились трое мужчин – Дар Ветер, Мвен Мас и Рен Боз. Они о чём-то беседуют, но за расстоянием их слова не слышны. На переднем плане – Эвда Наль и Чара Нанди. Они моют посуду. Как бы невзначай, Эвда расположилась лицом к мужской компании, заставив Чару оказаться к ним спиной. Мать сосредоточенно моет и скоблит тарелку, и при этом ухитряется незаметно поглядывать на незваного гостя.
Эвда Наль:
- Ты ничего не хочешь мне сказать?
Чара Нанди (не понимающе):
- Что?
Эвда Наль:
- Ну… Ты давно знакома с ним?
Чара Нанди:
- С кем? С Мвеном? Недавно… Мама, если ты об этом, то мне пока нечего тебе сказать.
Эвда Наль:
- Но он так на тебя смотрит…
Чара Нанди (пожимает плечами):
- На меня многие так смотрят…
Эвда Наль:
- Однако, познакомить меня ты решила именно с ним…
Чара Нанди (сердито):
- Мама, пожалуйста, не бери в голову! Это вышло случайно…
Эвда Наль (вздыхает):
- Выходит, я волновалась зря!
Чара какое-то время молчит, а потом, пристально взглянув на мать, произносит неожиданно:
- Хотя, должна признать, он показался мне необычным человеком… Не таким как другие!
Услыхав эти слова, Эвда на мгновенье забыла про мытье. Но она быстро спохватилась и поставила в корзину очередную тарелку:
- Чара, он старше тебя на двадцать пять лет…
Чара Нанди:
- Вы с Реном тоже не одногодки!
Эвда Наль (в сердцах):
- Нашла с чем сравнить! Я старше Рена всего на семь лет. А Мвен, скорее, годится тебе в отцы…
Чара Нанди (негромко, но с вызовом):
- А, может быть, именно этого мне и не хватало?
Эвда молчит и, подняв голову, глядит на Мвена Маса…
Камера наезжает, и картинка меняется – крупным планом вы видим сидящих у костра. Рен Боз и Мвен Мас расположились рядышком, постелив одеяла. Дар Ветер лежит на голых камнях. Теперь их хорошо слышно.
Рен Боз (увлечённо жестикулирует):
- Пространство по-прежнему неодолимо в космосе! Оно разделяет миры, не позволяет им слиться единую семью, бесконечно богатую радостью и силой! Но мы как никогда близки к решению этой проблемы, а стало быть уже не за горами величайшее преобразование мира! Может быть, самое грандиозное со времён Эры Мирового Воссоединения!
Мвен Мас смотрит, как женщины, закончив мытьё, встают и идут к палаткам. При этом он не сводит глаз с Чары Нанди, что несёт тяжёлую корзину.
Дар Ветер (кивает головой, но не восторженно, а, скорее, печально):
- Вот-вот, именно, что грандиозное. А всё, что грандиозно, неотделимо от потрясений, бедствий и других неприятных вещей, о которых вы, друзья мои, задумываться не привыкли, а мне, по роду своих занятий, думать приходится каждый день. В научных открытиях вы привыкли видеть лишь положительные моменты, а их отрицательные стороны вы игнорируете. Меж тем, они обязательно проявляются рано или поздно…
Рен Боз:
- Но так же можно без конца анализировать, не сдвигаясь с места!
Мвен Мас (поморщившись, он поворачивается лицом к Дару Ветру):
- Просто вы – консерватор.
Дар Ветер (спокойно):
- Вреден не консерватизм, а его избыток! Безусловно, я не знаток репагулярного исчисления и не мне судить о том, насколько безупречны ваши расчёты, но я вот что скажу, и вы, пожалуйста, не обижайтесь. Ваша ошибка в том, что вы рассматриваете пространство и время, как противника. Тогда как на самом деле оно – наши верные друзья и союзники. Ибо они предоставляет возможность думать! А значит – принимать взвешенные и верные решения!
Мвен Мас (задумчиво, не глядя на собеседников):
- В детстве мне довелось прочесть исторический роман о моих далёких предках. На их деревню напали работорговцы, угонявшие африканцев в Новый Свет… И вот один юноша, случайно уцелевший после набега, не смирился с потерей любимой девушки, и пустился в погоню за невольничьим караваном. Понимаете, Дар Ветер, в свой безнадёжный поход он отправился один – через джунгли с леопардами и ядовитыми змеями, через кишащие крокодилами реки… (пауза, он поворачивается к Дару Ветру) Мне трудно выразить свои детские впечатления, но я, как тот герой, готов всю жизнь идти к заветной цели, и никакие преграды меня не остановят!
Дар Ветер:
- Теперь мне стало понятно, для чего в старину люди курили, принимали алкоголь, одурманивали свой мозг наркотиками. Чтобы уйти от таких вот разговоров, что получился у нас. Потому, что у проблемы нет решения. По крайней мере, нет такого решения, которое устроило бы всех!
Мвен Мас (перебивает резко):
- Нет, не так! Ответьте нам: окажись вы на нашем месте – произвели бы вы эксперимент?
Дар Ветер (так же решительно):
- Нет! Я подождал бы ещё!
Мвен Мас (страстно):
- Чего?!
Дар Ветер:
- Постройки опытной установки на Луне, например. А ещё лучше – на Плутоне…
Мвен Мас (разочарованно):
- Ну, понятно… А где, вы, к примеру, энергию возьмёте?
Дар Ветер:
- Поле тяготения там в шестнадцать раз слабее. Да и масштаб эксперимента другой, не говоря уж об обеспечении безопасности…
Мвен Мас (раздражённо):
- Вот! О чём бы ни заходила речь, всё, в конце концов, сводится к безопасности!
Рен Боз:
- Поймите же, без проверки опытом моей теории, она так и не превратиться в истину, оставшись теорией на долгие века. Против которой без конца будут выдвигаться альтернативные теории – не менее правдоподобные…
Дар Ветер:
- Для вас, как автора теории, это, безусловно, трагедия. Но поймите и вы, Рен, что Человечеству, по большому счёту, не так уж и важно, подтвердится ли ваша теория завтра, или спустя много веков.
Рен Боз (в отчаянии):
- Но я же не проживу столько!
Мвен Мас (со злостью):
- О чём ты с ним споришь, Рен! Он тебе сейчас ответит, что ты навсегда останешься в памяти благодарных потомков! Которые, спустя века, воздвигнут статую в твою честь! Утешься, Рен!
Дар Ветер (спокойно):
- Мне нечего добавить к сказанному. Обратитесь в Совет…
Мвен Мас (со злостью):
- Спасибо! Мнение Совета мы уже выслушали – в вашем лице.
Дар Ветер (улыбается):
- Я бы не был так уверен, хотя, скорее всего, вы правы!
Мвен Мас (прищурившись, со злостью):
- Что ж, раз нам нечего ждать милостей от Совета…
Дар Ветер (перестаёт улыбаться):
- Запретить эксперимент я не могу. Но вы выбрали неверный путь!
Солнце уже скрылось за горизонтом, и небо быстро темнеет. Костёр почти догорел, пылают тёмно-красные угли. Слышен скрип шагов. Мужчины поворачивают головы: Дар Ветер – встрепенувшись, Рен Боз – печально, Мвен Мас – нехотя. К компании подошла Веда Конг:
- Ну что, дорогие спорщики, вы ещё не устали?
Мвен Мас (тут же отвернувшись):
- Устал. И хочу спать…
Веда Конг (взирает на Дара Ветра с укоризной):
- Слушай, ну как тебе не стыдно?.. К нам прилетели гости, а ты их…
Пока она говорит, вдали показался Карт Сан. Он сосредоточенно жуёт горбушку хлеба, что держит в левой руке. Не произнеся ни слова, он подходит к костру и садится на камни рядом с Даром Ветром. В правой руке художник держит кружку с горячим чаем (из неё идёт пар), который не спеша отхлёбывает…
Дар Ветер (пожимая плечами, сердито):
- Отчего же это, «я их»? Скорее уж «они меня»!..
Веда Конг (улыбнувшись):
- Ах, вот как? Ну, так тебе и надо, великий спорщик!
Дар Ветер опускает голову и поднимает вверх обе руки. Веда Конг продолжает:
- Я, всё-таки, попросила бы вас не расходиться! Потому что Чара Нанди приготовила сюрприз…
Со стороны палаток появляются Эвда Наль и Чара Нанди. Мать отделяется от дочери и присаживается позади Рена Боза, положив ему руки на плечи. Веда Конг тоже присаживается позади Дара Ветра. Теперь перед костром ровно шесть зрителей – трое справа и трое слева. Чара выходит на середину, становясь позади костра (в то время как зрители сидят перед ним).
Она разулась и переоделась - на девушке нечто вроде сценического костюма, наскоро изготовленного из двух белых простыней. Одна узлом завязана на груди, другая обвёрнута вокруг бёдер.
Начинает звучать музыка. Чара приседает, склонясь над костром, она раздувает угли, которые ярко вспыхивают, словно на них плеснули масла. Вихрем взвиваются звёздочки искр. И, резко выпрямившись, Чара начинает танцевать – танец её во многом повторяет движения неизвестной танцовщицы с Эпсилон Тукана, но производимый в стремительном темпе.
Крупным планом – лицо Мвена Маса. Африканцу вдруг показалось, что он увидел ту, краснокожую инопланетянку, потому что пылающие угли костра окрасили смуглую кожу Чары в красноватый цвет. Вихрем вьются искры, возносясь к небу, и там, словно от этих искр, одна за другой зажигаются звёзды…

(Продолжение следует)

…Небо стремительно темнеет, а звёзды делаются яркими и немигающими, какими ион видны из космоса. Камера делает пол-оборота вниз (становясь параллельно поверхности) и мы с удивлением видим, что находимся вне Земли. Это Тритон, спутник Нептуна. Сине-голубой диск Нептуна, освещённый солнцем на три четверти, изборождённый белыми полосами облаков, очертивших большое тёмно-синее миндалевидное пятно атмосферного вихря, висит невысоко над горизонтом в середине поля зрения камеры.
Словно стена исполинского амфитеатра, справа и слева убегает вдаль изогнутая горная цепь, что очертили гигантский кратер. Её многочисленные уступы и террасы подобны балконам и ложам театрального зала, что кольцом охватывают сцену, где происходит действие пьесы. Подножие гор служит укрытием для научной станции, многочисленные здания и сооружения которой, купола, галереи и переходы, видны внизу. Справа, использовав гребень кратера в качестве основания, к вечнозвёздному небу взметнулась исполинская решётчатая мачта, увенчанная тарелками антенн. На переднем плане – площадка, огороженная перилами, устроенная на неширокой скалистой террасе. Тут (спинами к камере) стоит группа людей в скафандрах, которые внимательно смотрят за тем, как на плоскую равнину, занимающую центр кратера, медленно опускается «Тантра». За немалым расстоянием, звездолёт кажется игрушечным. Ярко мерцают его сигнальные огни, тонкие и длинные огненные струи двигателей ориентации то и дело вспыхивают на короткие мгновения, удерживая корабль в нужном положении. Один из встречающих снимает процесс посадки звездолёта на планшетник. Сделав кадр, он переводит изображение на трансляцию с борта «Тантры» - на экране планшетника высвечивается командный отсек, видны лица космонавтов…
…Камера наезжает, и мы переносимся внутрь командного отсека корабля. Здесь всё по-прежнему: члены экипажа нисколько не изменились, не постарели, и сосредоточенно выполняют свою работу, заняв места, согласно штатному расписанию. Два кресла пустуют…
Пур Хисс:
- Высота двести пятьдесят! Скорость пять! Угол девяносто!
Эрг Ноор:
- Добро!
Пел Лин:
- Позиционные мишени захвачены!
Эрг Ноор:
- Понял вас…
Ингрид Дитра:
- Генератор антигравитации вышел на рабочий режим!
Эрг Ноор:
- Включить автомат мягкой посадки!
Ингрид Дитра (нажимает на кнопку):
- Выполняю!..
Раздаются резкие громкие звонки. На большом стенном экране внешние телекамеры передают панораму гигантского кратера, куда производит посадку звездолёт. В густой тени горной гряды, мерцают огоньки зданий и сооружений космической станции. Под большой картинкой, в угловом окошке высвечивается центр управления этой станции, где за пультом собрался её персонал. Среди молодых сотрудников мы видим пожилого, седовласого мужчину – это Гром Орм, председатель Всемирного Совета. Люди застыли в напряжённом ожидании.
…Камера снова переносит нас наружу, на смотровую площадку в кратере Тритона. «Тантра» застыла у самой поверхности…
Голос Пур Хисса за кадром:
- Высота девять!.. Восемь… Семь… Шесть… Пять… Четыре... Три… Два… Один… Есть касание!
Его прерывает бурные крики овации. Люди в скафандрах, что на площадке, точно по команде машут руками от восторга. За кадром звучит бравурная музыка, похожая на гимн. Торжественный голос седовласого мужчины за кадром (почти как у Левитана):
- Председатель Всемирного Совета Гром Орм приветствует отважный экипаж «Тантры» и поздравляет его с благополучным окончанием полёта! Программа тридцать седьмой звёздной экспедиции успешно завершена! (короткая пауза, музыка чуть глуше, а голос - мягче) Эрг Ноор, с возвращением тебя! Как обстановка на борту, как самочувствие?
Смена видеоряда – снова командный отсек звездолёта.
Эрг Ноор:
- Спасибо, старина Гром! Обстановка на борту нормальная. С сожалением обязан доложить, что помощник бортинженера Ким Тарон трагически погиб во время выполнения задания. Помощник штурмана Низа Кирт тяжело пострадала и находится в криогенной камере. Прочие члены экипажа чувствуют себя хорошо и с нетерпением ожидают возможности ступить на родную Землю.
На этих словах музыка обрывается и наступает тишина…

…Следующая картинка – коридоры научной станции на Тритоне. На специальной антигравитационной тележке (перемещается без колёс, левитируя невысоко над полом) везут саркофаг с телом Низы. Его сопровождают медицинский робот (белый, с красным крестом на корпусе), который толстым кабелем подключён к саркофагу, Лума Ласви и Эрг Ноор. Оба одеты в халаты, на головах у них шапочки и повязки, какие носят в операционных. Они подходят к т-образному перекрёстку, где продольный проход сливается с поперечным коридором. Последний перегорожен с двух сторон двумя широкими лентами, вроде тех, что опасные места, куда не следует заходить. С каждой из сторон стоят два невысоких робота (старые знакомые типа R2-D2). В поперечном коридоре толпится народ, среди которого мы замечаем Веду Конг. Она стоит у самого ограждения. Люди молчат. На стене поперечного коридора - широкая дверь на которой написано: «МЕДИЦИНСКИЙ ЦЕНТР». По обе сторону от двери в стене видны глубокие ниши (ленты, перегораживающие проход, начинаются из них). Продольный коридор, по которому везут Низу, упирается прямо в эту дверь.
Процессия подошла к перекрёстку. Звенит звонок, автоматическая дверь в Медицинский Центр отходит в сторону, и в коридор выходит Эвда Наль (также одетая, словно приготовилась оперировать). Саркофаг завозят внутрь.
Веда Конг (увидев супруга):
- Эрг! – она машет рукой (выглядит серьёзной и обеспокоенной).
Эрг Ноор на секунду останавливается, смотрит на жену и, тут же отвернувшись, проходит за дверь. Веда Конг с ужасом глядит ему вслед…
Эвда Наль:
- Веда, пожалуйста, сюда не надо входить!
Она и Лума Ласви скрываются в помещении, и дверь снова закрывается. Над дверью загорается транспарант: «НЕ ВХОДИТЬ!» Два робота, что дежурят в проходах, снимают ленты и занимают места в стенных нишах по обе стороны от входа в Центр.
…Повернувшись, Веда Конг протискивается сквозь толпу, которая по-прежнему не собирается расходится. Она толкается, и её кто-то толкает, женщина невпопад то и дело произносит: «извините»… Она сворачивает в какой-то боковой коридор и здесь, наконец, оказывается одна. И тут Веда даёт волю слезам, которые уже давно душат её – она плачет навзрыд, размазывая слёзы по щекам, она медленно пробирается по коридору, прислонясь к стене…
…Следующий видеоряд – комната гостиничного номера на станции. За стеклом большого круглого иллюминатора (диаметром метра полтора) на фоне звёздного неба виден Нептун. Рядом с иллюминатором у стены – большое мягкое кресло. Заметную часть комнаты занимает широкая кровать на которой сидит Веда Конг, одетая в пижаму – растрёпанная, неухоженная, состарившаяся лет на десять. (Рядышком на постели лежит телевизионный пульт дистанционного управления). Над кроватью – полка, на которой разбросаны всякие женские принадлежности (пудреница, помада и т. д. – всё в беспорядке). Рядом с полкой – зеркало (Веда обращена к нему спиной). Постель на кровати тоже разобрана и пребывает в беспорядке. В руке Веда держит бокал, наполненный какой-то золотистой жидкостью. Отхлебнув, женщина ставит бокал на передвижной столик на колёсиках, что стоит рядом с кроватью. Работает телевизор – большой экран во всю стену (противоположную той, где находится иллюминатор). На экране демонстрируется новостной сюжет.
Репортёр:
- Вся Земля затаила дыхание, приготовившись приветствовать мужественных космонавтов, более месяца назад возвратившихся из тридцать седьмой звёздной экспедиции. Сегодня у них, наконец, завершается срок обязательного сорокадневного карантина, проведённый на одной из баз Тритона – главного спутника планеты Нептун. Как видите, они уже пакуют вещи, в предвкушении радостной встречи с родными и близкими, с которыми они расстались двадцать три года назад! К сожалению, немало поводов для тревоги в последние месяцы вызывала судьба Низы Кирт – помощника штурмана и самого юного участника этой экспедиции, жестоко пострадавшей от радиации. Но сегодня уже можно говорить со всей определённостью, что жизнь отважной девушки вне опасности! Я передаю микрофон Эвде Наль – одному из ведущих медицинских специалистов планеты Земля!
На экране появляется Эвда Наль:
- Операция прошла успешно, в настоящее время происходит восстановление жизненных функций. Уверена, что уже в ближайшие недели организм Низы окрепнет настолько, что мы сможем перевезти её на Землю в целях скорейшего восстановления физического и душевного здоровья…
Репортёр:
- И когда же это произойдёт?
Эвда Наль (качает головой):
- К сожалению, заранее я ничего не могу обещать. Надеюсь, что процесс реабилитации не займёт много времени. Я лишь готова подтвердить, что жизни Низы уже ничто не угрожает, и последствия радиоактивного облучения, которому она подверглась, в настоящий момент, полностью устранены!
Репортёр:
- Что ж, мне и зрителям остаётся только пожелать Низе успешного выздоровления…
…Взяв пульт, Веда выключает телевизор. Она уже не плачет, но выглядит смертельно уставшей. Она без сил падает на подушку и закрывает глаза…
…Картинка меняется – мы видим сон (причём непонятно, чей это сон – Веды, или Эрга Ноора). Помещение в точности такое же, как комната гостиничного номера, где только что была Веда Конг. За иллюминатором сияет голубой диск Нептуна, заливающий каюту призрачным (хотя и довольно ярким) светом. Он отражается в зеркале, что у кровати, и освещает фотографию в рамке, что стоит на полке. На фотографии изображена Низа Кирт. Камера вновь поворачивает к иллюминатору, и в призрачном свете вдруг появляется гибкий женский силуэт – сначала расплывчатый, а потом чёткий. Женщина поворачиваются лицом к камере – мы видим, что это Низа, живая и здоровая. Правда, она держится очень неуверенно – озирается по сторонам, явно не в силах понять, как она тут оказалась…
Камера поворачивается на 180 градусов – в лунном свете мы видим кровать и лежащего на ней Эрга Ноора. Он взирает на свою ночную гостью со страхом. Низа медленно подходит к нему и присаживается на краешек кровати. Потом склоняется низко над подушкой и медленно целует мужчину в губы. Эрг не может удержаться и чисто машинально обнимает её. Низа ложится на подушку позади Эрга Ноора (лицом к камере).
Низа Кирт:
- Как хорошо, - она проводит ладонью по его щеке, ласково гладит его плечо…
Эрг Ноор (отворачивается от Низы и судорожно пытается прийти в себя):
- Откуда ты... – слова застревают у него в глотке.
Низа Кирт:
- Как откуда?
Эрг Ноор поднимается с постели, садится. Судорожно отирает с лица выступивший пот:
- Как ты узнала, что я здесь?
Низа Кирт (удивлённо):
- Здесь? Но я всегда была здесь… - она, приподнявшись, осматривает комнату. – А что это за место? Мы где?
Позабыв про Эрга, девушка встаёт с кровати и начинает осматривать комнату. Эрг Ноор, по-прежнему сидя на кровати пристально следит за ней.
Тут она видит фотографию Низы Кирт в рамке, подходит, берёт её с полки.
Низа Кирт (удивлённо и даже ревниво):
- Эрг, а кто это? – она вглядывается в фотографию, пытаясь что-то вспомнить.
Эрг Ноор:
- Это… - он хочет объяснить, но это выше его сил.
Держа в руке фотографию, Низа подходит к зеркалу. И в призрачном свете Нептуна она видит своё отражение… Так проходит несколько секунд, после чего ошеломлённая Низа резко поворачивается.
Низа Кирт (в ужасе):
- Эрг! Это же я…
Прижимая к груди фотографию, Низа медленно обходит кровать и садится снова. Эрг Ноор резко поднимается с кровати, но девушка этого не замечает.
Низа Кирт (глядит в сторону):
- Знаешь… У меня такое чувство… Как будто я что-то забыла…
Эрг Ноор (не знает что ответить):
- Не бери в голову… Это бывает… Ты была не здорова, но тебя вылечили…
Низа Кирт (по-прежнему прижимая фотографию одной рукой, другой она хватает мужчину за запястье):
- Послушай, Эрг! (теперь она старается заглянуть ему в глаза, а он старательно отводит свой взор) Я помню только, когда я рядом с тобой. А больше я ничего не помню! Но ведь так не бывает! Что случилось со мной, Эрг?! Что со мной случилось?!!
Голос Низы срывается и переходит в истерику… (данная сцена – прямая цитата из «Соляриса» Тарковского)
И в этот момент Эрг Ноор, с криком, просыпается. Он открывает глаза, лёжа на подушке, и судорожно переводит дыхание. Вынув руку из-под одеяла, командир «Тантры» отирает пот со лба.
Камера отъезжает – и мы видим его гостиничный номер (в точности такой, как в начале эпизода). Эрг Ноор сидит на краю кровати, опустив босые ноги на пол, а руками судорожно сжимает голову. В круглый иллюминатор светит Нептун. На полке стоит фотография Низы Кирт в рамке…

…Новая картинка – берег моря, залитый солнцем. На крутом берегу разбит парк с аккуратно подстриженными кустами и высокими деревьями (соснами, кипарисами и т. д.). На вершине холма, обратив на море фасад, стоит красивое белоснежное здание санатория. Камера наезжает, и мы оказываемся внутри него – в небольшом помещении с высоким полотком и белыми стенами. За столом с одной стороны сидят Эвда Наль и Лума Ласви, а с противоположной - Эрг Ноор. На столе лежит чёрный пульт дистанционного управления. Люди смотрят на большой во всю стену телеэкран на котором видна больничная палата, освещённая дневным солнечным светом.
На койке лежит Низа Кирт. Хорошо видно её серое, измождённое лицо, потерянный взгляд. Подле кровати – громоздкий робот-нянька. Он кормит пациентку с ложечки, аккуратно придерживая её за спину одной из своих многочисленных рук (их у робота целых три пары). Робот пытается развеселить пациентку, медленно, нараспев, произнося слова человеческим голосом:
- Умница… Вот так… А теперь ещё немного… И ещё…
Наконец, приём пищи окончен. Робот помогает Низе улечься на койке поудобней.
Низа Кирт (хрипло, едва слышно):
- Спасибо... – и она медленно закрывает глаза.
Взяв со стола дистанционный пульт, Эвда Наль выключает экран.
Лума Ласви:
- Она уже умеет произносить отдельные слова. Не ожидала, что это произойдёт так скоро…
Эвда Наль (сухо):
- Тем не менее, процесс восстановления займёт несколько лет.
Эрг Ноор:
- Но ведь есть же ментограммы. Они должны помочь! Если даже не вернуть память, то хотя бы эмоциональное состояние?..
Лума Ласви:
- Именно их мы и применяем. Не будь ментограмм, её организм был бы в состоянии воспроизводить сейчас только самые простейшие рефлексы.
Эвда Наль (качает головой):
- Для обратной записи пригодна не всякая ментограмма. Двадцать лет назад техника была весьма далеко от совершенства. И потом, самые важные, самые сокровенные свои мысли человек, как правило, не доверяет никому, и надеяться найти их среди записей было бы наивно... (пауза) Не подумайте, что я хочу отговорить вас, Эрг, от всей этой безумной затеи… Но вы должны со всей ясностью отдавать себе отчёт - та Низа, которую вы знали прежде, умерла навсегда. Ещё никогда не удавалось восстановить память после заморозки. Она будет очень похожа на Низу. Она будет говорить и чувствовать, как Низа. Она даже будет помнить кое-что, что помнила Низа. Но это будет другой, чужой для вас человек!
Эрг Ноор (опустив глаза):
- Я понимаю…
Эвда Наль (пристально на него смотрит):
- И всё-таки, боюсь, вы не до конца понимаете…
Врач говорит и при этом глядит на мужчину испытующе, словно задавая немой вопрос: «Не лучше ли вам отказаться? Ведь ещё не поздно… Если вы боитесь – я поговорю с Ведой. Я её лучшая подруга, я смогу её уговорить…» (Само собой, Эвда не произносит это вслух, но выражение её лица совершенно недвусмысленно).
Эрг Ноор (поднимает голову и отвечает взглядом на взгляд):
- Что ж, пусть будет так… Я не могу отступить. Во-первых, потому что я в ответе за произошедшее. И если судьба послала мне наказание, я безропотно его приму… (пауза, он долго молчит) А, во-вторых, я дал слово, что больше не оставлю её! И я его сдержу…

…Смена видеоряда - жилые апартаменты на вершине одного из гигантских небоскрёбов. За окнами расстилается пейзаж многомиллионного города. В воздухе, на уровне крыш и шпилей высоких зданий проносятся флаеры, неспешно плывут тяжёлые аэробусы. Ярко светит утреннее солнце, отражаясь тысячами бликов в стеклянных фасадах. Камера обозревает домашнюю обстановку (довольно, впрочем, скромную) и останавливается, повернувшись объективом в коридор. Там видны две двери – первая входная, расположена прямо, в конце коридора. Она закрыта. Вторая, расположенная сбоку, напротив распахнута настежь. Из-за неё периодически доносится звук трущейся зубной щётки.
Внезапно раздаётся звонок. Зубная щётка в туалетной комнате моментально замирает. Слышится плеск льющейся воды. Звонок повторяется. Из распахнутой туалетной в коридор выходит Дар Ветер. Он одет в ночную пижаму и длинный махровый халат. На ногах – шлёпанцы, с плеча свешивается полотенце, концом которого хозяин квартиры поспешно утирает лицо.
Дар Ветер:
- Сейчас, сейчас! – он отворяет дверь.
На пороге стоит Веда Конг. Некоторое время, видимо не в силах сообразить, что происходит, Дар Ветер молча взирает на незваную гостью.
Веда Конг:
- Я могу войти?
Дар Ветер:
- Входи… - он поспешно отступает, освобождая дорогу.
Не разуваясь (на Веде туфли на высоком каблуке) и не скидывая длинный дорожный плащ Веда проходит в квартиру. Повернувшись боком (и глядя ей вслед), Дар Ветер машинально закрывает дверь…
Веда Конг (не оборачиваясь):
- Если тебе не трудно, сделай, пожалуйста, кофе…
Дар Ветер торопливо шагает за ней…
…Следующая картинка – всё та же квартира. Дар Ветер и Веда сидят в креслах, друг напротив друга. На низеньком столике стоит поднос с кофейником и другими кофейными принадлежностями.
Дар Ветер (отпивает из чашки):
- Может быть, ты теперь объяснишь, что случилось? – он пристально глядит на гостью.
Та успела скинуть плащ (который небрежно валяется на диване). Надо сказать, она постаралась подготовиться к встрече как следует – накрасила губы, подвела брови и ресницы, надела красивое платье, серьги и, вообще, выглядит молодо и свежо, являя поразительный контраст с той, кого мы видели в предыдущей сцене в гостиничном номере космической станции.
Хозяин квартиры, впрочем, тоже успел переодеться – на нём хорошо выглаженные брюки и рубашка с накрахмаленным воротником.
Веда Конг (отпивает из своей чашки):
- Разве я должна что-то объяснять?
Дар Ветер (ставит чашку на стол):
- Да нет, конечно… Я, так понимаю, ты теперь будешь жить здесь?
Веда Конг (делает ещё глоток):
- Если ты не возражаешь…
Дар Ветер (разводит руками):
- Разве я могу что-то возразить?.. Только, видишь ли, я живу довольно скромно, как и положено холостяку…
Веда Конг:
- Меня это не пугает. (пауза) А ты умеешь готовить замечательный кофе! – поставив свою чашку, она глядит на него пристально.
Дар Ветер (берёт свою чашку, отпивает):
- Я думал, что ты уже давно успела его оценить. За то время, что я был дежурным в твоих экспедициях…
Веда Конг (меняется в лице):
- Прости!.. Ты всегда очень много делал для меня. А я этого не ценила. И часто принимала как должное!
Дар Ветер молча возвращает пустую чашку на стол.
Веда Конг (продолжает):
- Так вот, я хочу сказать, что больше этого не будет.
Дар Ветер:
- А как же Эрг?
Веда Конг (отвернувшись):
- Не надо! Пожалуйста, не напоминай мне о нём! (пауза) Он пока ещё ничего не знает. Но я тебя прошу – не ищи с ним встречи! Ему сейчас не до решения своих семейных проблем… (пауза) Когда придёт время, я сама с ним встречусь и всё улажу!
Дар Ветер:
- Как скажешь…

(Продолжение следует)

…Снова санаторий. На сей раз он демонстрируется со стороны, противоположной морю. Перед входом главный корпус – обширная стоянка для флаеров. Массивный аппарат, чёрный как лимузин, сверкая на солнце полированными боками, заходит на посадку. Открывается фонарь, и из приземлившегося флаера выходит Мвен Мас. Быстрыми шагами он вбегает на крыльцо, где перед ним тотчас распахиваются прозрачные двери на фотоэлементах. (У дверей указатель: «ДЛЯ ПОСЕТИТЕЛЕЙ»)
…Просторный холл. Мвен Мас подходит к стойке, за которой сидит приятная миловидная девушка.
Дежурная:
- Хорошего дня! – она приветливо улыбается вошедшему. – Слушаю вас…
Мвен Мас:
- Хорошего дня… Могу ли я видеть Эрга Ноора? Он должен был остановиться в вашей гостинице.
Дежурная:
- Одну минуту… - наклонившись к компьютеру, она что-то читает на экране. – Да, здесь проживает такой постоялец… У вас с ним назначена встреча?
Мвен Мас (отрицательно мотает головой):
- Нет.
Дежурная:
- Тогда назовите себя, я должна позвонить ему в номер.
Мвен Мас, молча, протягивает ей визитку.
Дежурная (что-то набирает на компьютере, потом говорит):
- Доброго дня вам! Извините за беспокойство, но вас спрашивает Мвен Мас, руководитель Центра космической связи… Вы готовы его принять? Спасибо… (она поднимает голову) Пожалуйста, проходите направо, поднимайтесь в лифте на третий этаж. Далее – прямо по коридору, номер триста шестьдесят восьмой!
Мвен Мас:
- Благодарю! – кивнув, он идёт в указанном направлении.
Коридор гостиницы. Дверь с номером 368. Мвен Мас стучит, потом приотворяет дверь:
- Я могу войти?
Голос Эрга Ноора:
- Да-да. Входите!
…Номер гостиницы. Огромное панорамное окно во всю стену плотно зашторено, отчего в помещении царит полумрак. В уголке застыл домашний робот – он стоит неподвижно, но периодически помигивает зелёной лампочкой, как бы говоря о том, что он не спит и готов к работе. В целом, обстановка довольно скромная – стандартный набор мебели, стандартный половик на полу, на стене висит небольшая картина в рамке (абстракционизм). Под картиной – встроенный в стену экран видеофона (выключен).
Эрг Ноор и Мвен Мас сидят за столиком, в креслах, поставленных друг напротив друга. В двух бокалах налит сок. Эрг Ноор неторопливо потягивает его через соломинку, его гость даже не притрагивается к бокалу. Заметно, как африканец волнуется.
Мвен Мас:
- Возможно, мой визит несколько несвоевременен… Я понимаю, что у вас сейчас масса своих проблем, и моя просьба может показаться вам…
Эрг Ноор (спокойно):
- Раз вы пришли, значит на то есть веская причина. Я вас внимательно слушаю!
Мвен Мас (кивает):
- Хорошо, обойдёмся без предисловий. Вам что-нибудь известно о начале подготовки к сороковой звёздной экспедиции?
Эрг Ноор (невозмутимо):
- Не далее как позавчера мне предложили её возглавить.
Мвен Мас:
- Даже так?.. И что вы ответили?
Эрг Ноор (ставит бокал на стол):
- Я пока не дал согласия.
Мвен Мас:
- Я прошу вас выступить против экспедиции!
Эрг Ноор (невозмутимо):
- Мотивировка?
Мвен Мас:
- Теоретические выкладки Рена Боза, о которых вы, несомненно, уже слышали, дают все основания надеяться на преодолимость светового барьера! Эксперты Академии Пределов Знания, несмотря на все усилия (на этом месте Мвен Мас позволяет себе усмехнуться) так и не смогли отыскать ошибки в его расчётах. Прямой эксперимент, который мы проведём в ближайшие недели, переубедит последних упрямых скептиков! Сверхсветовое движение станет практической реальностью!
Не утерпев, гость в возбуждении, вскакивает с кресла, подходит к окну и резко, одним движением, отдёргивает штору. За стеклом открывается великолепный вид на море, комнату наполняет дневной свет. Мвен Мас открывает створку окна, и в лицо ему ударяет свежий ветер…
Мвен Мас (повернувшись лицом к Эргу Ноору):
- Отправлять звездолёт на Ахернар сейчас, в один конец, без возможности вернуться – это преступление, которому нет оправдания!
Эрг Ноор (опять берётся за бокал):
- А у вас, разумеется, есть предложение получше?
Мвен Мас (с жаром):
- Есть! Бросить все силы на открывшееся направление! Сосредоточить в одних руках научные, инженерные, экономические ресурсы планеты! Всего лишь пятнадцать лет упорного труда, один золотой конь, один толковый, решительный администратор - и сверхсветовой звездолёт будет создан! И вы, Эрг Ноор, первый капитан Земли, поведёте его: на Ахернар, к Туманности Андромеды – куда угодно! В ваших руках окажется ключ ко Вселенной!
Мвен медленно приближается к собеседнику и при этом глядит на него немигающе-пристально, словно желает загипнотизировать. Каждое его движение, каждый жест тщательно подобран и рассчитан, на то, чтобы произвести максимальное впечатление… Но собеседник с абсолютно невозмутимым видом потягивает сок через соломинку.
Эрг Ноор:
- И всё же, мне следует понимать ваши слова так, что в этом замечательном плане мне ведь не просто так уготовано стать командиром сверхсветового звездолёта?
Мвен Мас:
- Поддержите нас! Меня и Рена Боза! Председатель Совета Гром Орм – ваш старый друг. Он обязательно прислушается к вашему мнению!
Командир «Тантры» неторопливо допивает сок, ставит бокал на стол и внимательно глядит на собеседника.
Эрг Ноор:
- Чтобы дать вам ответ, Мвен, я должен сперва узнать, в чьих руках вы намерены сосредоточить научные, инженерные и экономические ресурсы планеты. У вас ведь на роль «толкового и решительного администратора» вполне конкретная кандидатура намечена, не так ли?
Мвен Мас (смутившись):
- Что вы хотите этим сказать?
Эрг Ноор:
- Да так, вспомнилось… Просто эту выразительную позу, это выражение лица, блеск в глазах – всё это я уже видел много раз у одного человека, имя которого вам хорошо известно.
Мвен Мас (прищурившись):
- Так вы отказываетесь?
Эрг Ноор:
- Поймите меня правильно, Мвен! Дело даже не в том, что у меня слишком много причин, чтобы покинуть Землю навсегда, и никогда больше не вернуться. Но покидая эту планету, я вправе надеяться, что оставляю её счастливой, а не делаю несчастной! Бет Лон, которого вы прочите на пост главы проекта, и я не подходим друг для друга! Ибо тому, кто приучен отвечать за жизни и судьбы вверенных ему людей, не по пути тем, кто привык хладнокровно отправлять на смерть своих подчинённых! Поэтому, вы уж не взыщите, Мвен, но на Совете я выступлю против вас!
Мвен Мас (выдержав паузу):
- Что ж, как говорится, мнения высказаны, позиции прояснены. Не смею более занимать ваше время! – он откланивается.
Эрг Ноор (кивает):
- Всего вам доброго!

…Всё та же комната в санатории. Эрг Ноор сидит у видеофона (большой экран, встроенный в стену) и разговаривает с Эоном Талом. Биолог с «Тантры» находится в каком-то тесном полутёмном помещении, битком набитом работающими приборами. По сторонам картинки угадывается пульт управления.
Эон Тал:
- Мы с Бином, как ты знаешь, заканчиваем обработку материалов с «Паруса» - бортового журнала, журналов наблюдений, личных дневников. Так вот, вчера, разбирая их радиопереговоры, я наткнулся на одну весьма любопытную запись… Вот, послушай!
Биолог вставляет в гнездо аудиопроирывателя стержень кассеты, щёлкает тумблером. Начинает вращаться кольцо, доносятся голоса:
«Сим, робот № 4 внезапно замолчал! Будь другом, посмотри, что с ним!» - говорит женщина.
«Понял тебя, Ола! Подскажи, пожалуйста, в какую сторону смотреть. Здесь сплошные заросли, его плохо видно!» - говорит мужчина.
«Сим, робот должен быть в двухстах метрах от тебя! Азимут - Чужой звездолёт!» - снова женщина.
Эон Тал выключает кассету.
Эрг Ноор:
- Какая чёткая слышимость! На «Парусе», помнится, это звучало совсем иначе…
Эон Тал:
- Если бы ты знал, скольких усилий нам стоило отреставрировать звук! Так вот, мы установили личности говоривших. Мужской голос принадлежит Сим Сану, бортинженеру «Паруса», который, как упоминается в бортовом журнале, одним из первых пропал без вести. Женщина - Ола Лаик, второй пилот. Та самая, которая не допрыгнула. Но дело не в этом. Вот, послушай ещё раз!
Биолог опять щёлкает тумблером. Опять женский голос:
«Робот № 4 внезапно замолчал! Будь другом, посмотри, что с ним!»
«Сим, робот должен быть в двухстах метрах от тебя! Азимут - Чужой звездолёт!»
Эон Тал:
- Эрг, я готов поклясться, но эти фразы слово в слово повторяют то, Ким, Низа и я слышали по радио там, у аппарели! Только звучало это по-другому: невозможно было понять, мужчина говорит, или женщина. Нам тогда показалось, что это Кэй Бэр...
Эрг Ноор:
- Я тебе верю, Эон. Но сам-то ты как это объясняешь?
Эон Тал:
- Я более чем уверен – эти существа обладают способностью ментоскопировать нас! «Медуза», погубившая бортинженера с «Паруса», каким-то образом извлекла из его сознания слова человеческой речи, чтобы потом использовать их как приманку в охоте на людей. «Медуза» - живой ментоскоп, причём такой мощности, какая не снилась нашим инженерам-психотехникам!
Эрг Ноор (медленно):
- Это существо убило Кима, а потом напало на Низу и какое-то время контролировало её мозг…
Эон Тал (возбуждённо):
- Именно! О том и речь! Если оно ментоскопирует своих жертв, прежде чем погубить их, у нас есть шанс воскресить Кима и вернуть память Низе!

…Огромное, похожее на ангар помещение. Вдоль стен и под полотком размещено громоздкое и очень сложное оборудование. Видны переплетения толстых труб и многочисленных проводов. Несмотря на это, в помещении всюду царит стерильная чистота, как в операционной.
Центр помещения занимает прозрачный бокс, целиком извлечённый из медицинского отсека «Тантры» - к нему с разных сторон тянутся трубы и провода. На передней прозрачной стене бокса чернеет застывшая клякса, диаметром в полметра – закапсулировавшаяся «медуза». Перед боксом установлен пульт управления за котором расположились Эвда Наль, Эрг Ноор, Эон Тал и Лума Ласви (мужчины в центре, женщины – по краям).
Лума Ласви:
- К сожалению, биологическую активность приборы не фиксируют.
Эрг Ноор:
- Боюсь, что за год, что мы провели пути, она превратилась в прах…
Эон Тал:
- Не стоит терять надежды раньше времени!
Эвда Наль:
- Начнём, пожалуй… - она щёлкает тумблером.
Гудят вентиляторы. В боксе клубится белый дым. На поверхности стекла проступают капли испарины.
Эвда Наль:
- Включить подачу кислорода!
Лума Ласви (щёлкает тумблером на своём конце пульта):
- Концентрация кислорода 10 процентов!
Эвда Наль:
- Температура?
Лума Ласви:
- Триста!
Эон Тал:
- Всё-таки влажность великовата! Воздух там был очень сух, а здесь – сплошной туман…
Эвда Наль подкручивает верньеры. Воздух в боксе обретает прозрачность.
Лума Ласви:
- Концентрация кислорода двадцать процентов!
Эвда Наль:
- Перекрыть главный клапан!
Лума Ласви:
- Есть! – она нажимает на кнопку.
Ничего, однако, не происходит. Клякса по-прежнему висит на стекле неподвижным чёрным пятном.
Эон Тал:
- Странно, чего-то не хватает… Может быть, уровень радиации недостаточен?
Лума Ласви (глядит на приборы):
- Семьсот рентген. Такой же как и там.
Эрг Ноор:
- Нужна тьма! Там же круглые сутки темно как ночью…
Эон Тал:
- Точно! И как же я сам не подумал об этом…
Эвда Наль:
- Выключите свет!
Лума Ласви поворачивает выключатель, и в помещении воцаряется темнота. Лишь светятся экраны приборов (в тусклом свете которых видны лица людей) и горят лампы на пульте. Некоторое время ничего не происходит… И вдруг слышится негромкий чмокающий звук!.. И тотчас прозрачная стена бокса вздрагивает.
Эон Тал (шёпотом):
- Смотрите!
За прозрачной стенкой бокса плавает ожившая «медуза». Ритмично мерцают, перемигиваясь красными, синими и зелёными огоньками восемь дугообразных полос, сходящихся к верхнему концу её тела… Свисают вниз многочисленные короткие щупальца. Две длинные «руки», извиваясь, точно змеи, ощупывают стекло… Мешок живого, прозрачного студня равномерно дышит, то раздуваясь, то опадая…
Лума Ласви:
- Приборы фиксируют пси-излучение! Частота – двести пятьдесят!
Эвда Наль:
- Включите транслятор!
На пульте засветился большой прямоугольный монитор. На нём появляется изображение кают-компании «Тантры». Звука нет. На диване сидят Ингрид Дитра и Лума Ласви. Ингрид допивает напиток из бокала, ставит его на стол… Что-то говорит – видно, как бортинженер раскрывает рот (звука нет)… Потом она встаёт и уходит – картинка на мониторе в точности воспроизводит эпизод из первой серии.
Лума, прикрыв ладонью рот, со страхом взирает на экран…
…Затем картинка меняется. Во весь экран виден портрет Веды Конг, висящий в рамке на стене! Потом точка зрения смещается – становится видна койка, а на ней – командир «Тантры» с обручем ментоскопа на голове (звука по-прежнему нет)...
Эрг Ноор (машинально):
- Моя каюта…
Резко протянув руку, Эвда Наль выключает трансляцию (экран гаснет).
Эрг Ноор (протестующе):
- Что вы сделали? Зачем?!
Эвда, не говоря ни слова, включает свет («медуза», съёжившись, пулей метнулась вниз и исчезла, забившись в какую-то щёлку).
Эон Тал:
- Почему вы остановили трансляцию?
Эвда Наль:
- Коллеги, а вы хотя бы понимаете, что мы сейчас совершаем?! – она медленно обводит взглядом остальных. – Любое ментоскопирование, производимое без согласия человека, или его ближайших родственников, нарушает закон о тайне личности!
Лума Ласви:
- Но мы же не праздного любопытства ради…
Эвда Наль (жёстко):
- А это неважно! Цель, как вы знаете, средства не оправдывает.
Эрг Ноор:
- И что же нам делать?
Эвда Наль:
- Добиваться санкции от Всемирного Совета. Без неё продолжать работу нельзя!

…Смена видеоряда – с птичьего полёта камера показывает старинный замок или дворец. Это несколько корпусов, соединённых переходами, стоящих посреди старого тенистого парка. Солнце отражается в огромных стрельчатых окнах, блестит на скатах черепичных крыш. Вот показался главный вход – камера наезжает, и становится видна вывеска: «ИНСТИТУТ МИРОВОГО ПРОГНОЗИРОВАНИЯ».
Следующая картинка - небольшая светлая аудитория, находящаяся на втором этаже какого-то здания. За широким многостворчатым окном видны деревья парка или сада. Две оконные створки приоткрыты, и помещение периодически обдувает свежий ветерок. Входная дверь, что на противоположной от окон стене, растворена настежь.
В несколько рядов стоят массивные передвижные кресла на колёсиках, предназначенные для слушателей – их можно поставить рядышком, или расположить отдельно от остальных. Правый подлокотник кресла раздвижной: его можно поднять и завалить на бок – тогда он превращается в столик, на который можно положить блокнот или учебник. В левом подлокотнике имеется вертикальная ниша, куда можно положить сумку или портфель.
В аудитории собралось десятка полтора слушателей. Преимущественно это молодые юноши и девушки - старшего школьного возраста или студенты. Но среди них есть и несколько взрослых. Почти у всех на головах – ментоскопы. У молодёжи – новейшей модели (беспроводные), слушатели постарше пользуются приборами старого типа (обручами, соединяющимися шнуром с ноут-буком – последние размещены на откидных столиках). В заднем ряду мы видим Веда Конг – она тоже одела ментоскоп и с интересом слушает лектора.
Лектор – Дар Ветер. Он стоит возле передней стены, что от пола до потолка занимает огромный телеэкран, исполняющий функции доски. На экране периодически сменяют друг друга картинки, иллюстрирующие его слова. Дар Ветер не стоит на месте - неторопливо прохаживается, остановившись обводит взглядом аудиторию, иногда жестикулирует, активно работая электронной указкой.
Дар Ветер:
- Воспитание нового человека – невероятно тонкая работа, основанная на индивидуальном анализе. Она сродни высокому искусству, которое, по определению, не может быть доступно каждому – вот почему каждодневная работа в данной сфере есть удел немногих профессионалов. Сегодня каждый дурно воспитанный человек – укор обществу и тягостная ошибка коллектива людей. Безвозвратно ушли времена, когда общество удовлетворялось людьми, воспитанными родительским невежеством, так называемыми «традициями» или «врождённой природой человека». (Примечание – закавыченные слова лектор произносит с издёвкой в голосе).
Две тысячи лет назад, в конце Эпохи Разобщённого Мира перед человечеством, объединившем колоссальные массы людей, стоял жестокий выбор: подчинить себя жёсткой общественной дисциплине и воспитанию, или погибнуть. Наша цивилизация, к которой мы все принадлежим, есть ответ, данный когда-то на этот выбор. Горе-философы далёкого прошлого мечтали о возвращении назад, к первобытной природе, утраченному раю!.. Они не понимали и не любили по-настоящему эту природу, ибо не знали – а точнее сказать, не хотели знать - её беспощадную жестокость ко всему, что не подчиняется её законам. (Примечание – пока он говорит в распахнутых дверях показался человек – это Эрг Ноор. Он стоит и терпеливо ждёт, пока Дар Ветер кончит. Лектор, обращённый лицом к аудитории командира «Тантры» пока не замечает.)
Мы не подчиняемся природе, а активно преобразуем её! И именно поэтому каждый из нас обязан научиться и жёстко следовать правилам строжайшей дисциплины для своих желаний, воли и мысли. Этот путь воспитания характера является основополагающим. Подводя итог сказанному, мне осталось лишь заметить, что ещё древние греки говорили: «метрон – аристон», то есть самое высшее – это мера. И потому, развивая эту великую мысль, я скажу, что основа всякой истинной культуры – это понимание меры во всём. Так было раньше, и так должно оставаться впредь!
Окончив лекцию, Дар Ветер ещё раз обводит глазами аудиторию:
- Итак, если у кого-то есть вопросы…
И тут Дар Ветер, наконец, замечает гостя. Лицо лектора. Доселе улыбчивое и весёлое, мгновенно становится серьёзным и сосредоточенным.
Дар Ветер:
- Я должен принести извинения! На вопросы я отвечу в другой раз! Дис Кен, (Дар Ветер обращается к молодому человеку. Сидящему в первом ряду) запусти пока следующую презентацию! – он передаёт электронную указку юноше, который тотчас встаёт с кресла.
Тем временем Веда Конг тоже увидела вошедшего. Она смертельно побледнела, напряглась, и судорожно пытается сложить разложенный столик на своём кресле, чтобы встать. Однако Дар Ветер делает ей знак, чтобы она не торопилась:
- Я отлучусь ненадолго! – говорит он аудитории и уходит.
…Следующая картинка: Эрг Ноор и Дар Ветер неспешно прогуливаются по одной из аллей парка. За аккуратно подстриженными кустами виден фасад Института Мирового Прогнозирования, чьи стены, как у средневекового замка, сложены из массивных камней.
Дар Ветер (задумавшись):
- То что вы мне рассказали, Эрг, крайне любопытно! И неприятно… Любопытно потому, что это обещает переворот не только в биологии и психологии, но и в целом ряде других наук! – он вздыхает. - А неприятно оттого, что как и во всяких переворотах тут нет и не может быть ничего приятного… Но, в любом случае, спасибо, что решили обратиться ко мне!
Эрг Ноор (терпеливо):
- Я не очень хорошо разбираюсь в этих вопросах, и был бы рад, если бы вы объяснили мне причину вашей тревоги!
Дар Ветер:
- Что ж, извольте! Вы что-нибудь слышали о проблеме человеческого бессмертия? Нет? Ну, этот вопрос на Земле обсуждается уже не одним поколением учёных. Если в двух словах, то технология выглядит так – врачи клонируют человеческое тело – например, ваше, Эрг, когда вы совсем уже состаритесь, и вам исполнится сто пятьдесят. Затем с помощью какого-нибудь очень хорошего и качественного ментоскопа у вашего мозга скопируют сознание – полный объём, включая и подсознательные структуры. После чего электронная копия вашей души переписывается в мозг клона, ваше бренное престарелое тело, само собой, умирает а юный клон, обретя вашу душу, продолжает жить дальше – скажем, ещё сто пятьдесят лет…
Эрг Ноор:
- Очевидно, что так можно делать бесконечно…
Дар Ветер:
- Именно! Единственно, что удерживает многих от реализации данного проекта – несовершенство нынешней ментоскопической техники. Качество ментограмм, как вы уже знаете, пока оставляет желать лучшего…
Эрг Ноор:
- А вы как к этому относитесь?
Дар Ветер:
- Резко отрицательно.
Эрг Ноор:
- Я могу знать почему?
Дар Ветер (кивает):
- Человек, каким он возник когда-то и продолжает существовать, существо смертное. В конце жизни он обязан умирать, как бы жестоко это не звучало! Обретя бессмертие, он перестанет быть человеком. Соответственно, и общество, составленное из бессмертных существ, не будет иметь ничего общего с человечеством. Искусство, культура, даже язык – всё исчезнет, а взамен них появится нечто иное, чему нет пока даже определения. Вот почему я, как философ, всегда буду жёстко и категорично настаивать не том, что учёные должны всесторонне изучить возможные последствия, прежде чем пытаться открыть этот ящик Пандоры.
Эрг Ноор (останавливается):
- То есть, вы будете против продолжения работ с «медузами»? - он смотрит на собеседника испытующе.
Дар Ветер (тоже останавливается):
- Совсем наоборот! – отвечает взглядом на взгляд. – Лечение Низы и попытка воскрешения Кима Тарона должны быть доведены до конца!
Эрг Ноор:
- Как же это соотносится с предыдущим вашим заявлением?
Дар Ветер:
- Тут нет противоречия. Человек должен оставаться смертным, но это не значит, что должен быть лишён радостей жизни! Смерть в юном возрасте всегда несправедлива, ибо каждый должен проживать свою жизнь до конца. По крайней мере, у него должна быть такая возможность! Вот почему я поддержу вас, Эрг!
Дар Ветер протягивает руку, и Эрг Ноор её пожимает.

(Продолжение следует)

…Камера отъезжает, давая более общий план – видно, как оба мужчины стоят посреди небольшой площадки, образованной пересечением двух аллей. Простившись, капитан «Тантры» уходит. Дар Ветер стоит, глядя вслед удаляющемуся Эргу Ноору… Тут его окликают:
- Дар Ветер!
Повернувшись, он видит, как с противоположной стороны к нему приближается спешащая Веда Конг. Женщина подошла вплотную и остановилась.
Веда Конг:
- О чём он говорил с тобой?
Дар Ветер:
- Да так… О разном!..
Веда Конг:
- Эта ваша встреча имела какое-то отношение ко мне?
Дар Ветер (опять смотрит вслед Эргу Ноору):
- Напрямую – нет. (Пауза. Дар Ветер снова устремляет взгляд на Веду). Но он знает о наших с тобой отношениях и не возражает.

… Камера устремляет свой объектив к голубому небу, по которому плывут редкие белые облака. Затем камера мгновенно срывается с места и устремляется ввысь – вслед за ней мы как бы возносимся в небеса, поднявшись на высоту космической орбиты. Мы видим Спутник-57 – огромный сероватый металлический шар, чем-то похожий на «Звезду смерти» из эпопеи Лукаса. Она величаво проплывает на фоне голубоватого диска Земли, устремив в космическое пространство исполинскую радиоантенну, занимающую добрую треть сферы искусственного небесного тела, достигающего сотню километров в диаметре.
Солнце ярко освещает Спутник – на его поверхности поблёскивают ряды бесчисленных заклёпок, чёрными линиями выделяется сетка глубоких швов, избороздивших обшивку на манер меридианов и параллелей. Далеко внизу сияет голубой дымкой земная атмосфера, в тугие спирали закручиваются белые гряды облачных циклонов. Кое-где сквозь разрывы облаков проглядывает земная поверхность – угадываются очертания полуострова Индостан, Цейлона, горной гряды Гималаев. В центре, непосредственно под Спутником-57 красноватым пятном выделяется Тибет, над которым безоблачное небо.
…Камера наезжает на Тибет – и мы неожиданно оказываемся на Земле, внутри Центра космической связи. Это уже хорошо знакомый нам зал операторской, где за пультом за пультом сидят двое – Мвен Мас и Рен Боз. На пульте светятся несколько мониторов, на одном из которых мы опять видим Спутник-57. Только на этот раз искусственное небесное тело имеет облик крохотного полумесяца, что проплывает на фоне большого серебристого полумесяц молодой Луны.
Рен Боз (говорит в микрофон):
- Внимание всем участникам! Прошу доложить о ходе подготовки к эксперименту…
В ответ раздаётся негромкая приглушённо звучащая музыка, сопровождаемая равномерным тактом секунд метронома. При этом напряжение в её звучании постепенно нарастает. За кадром один за другим следуют доклады, и каждый из этих докладов сопровождается соответствующим видеорядом, как бы иллюстрирующим звучащие за кадром слова.
Голос Гур Гана, командира Спутника-57:
- Докладывает Спутник-57! Перевод центральной передающей антенны в режим синтезированной апертуры полностью завершён. Антенна настроена. Программное обеспечение протестировано. Монтаж дополнительных энергоприёмников закончен. В ближайшие дни состоится окончательная проверка готовности систем. (Примечание. На экране в это время демонстрируется изображение Спутника-57 в виде узкого серпа на фоне молодой Луны).
Мвен Мас (удовлетворённо):
- Добро!
Незнакомый женский голос:
- Лунный энергетический комплекс готовность к эксперименту принимает! В день эксперимента все имеющиеся генерирующие мощности будут работать на Тибет!.. (Примечание. Крупным планом демонстрируется Луна. До самого горизонта простираются поля солнечных батарей, на вершинах исполинских решётчатых башен то тут, то там торчат целые леса лазерных передатчиков, нацелившие свои острия на Землю, что висит в лунном небе).
Мвен Мас:
- Мы очень рассчитываем на вас!
Незнакомый мужской голос:
- Комплекс командно-измерительных станций к эксперименту готов! Все наблюдательные пункты переведены в усиленный режим и будут принимать телеметрию! (Примечание. Камера нацеливает объектив точно на Землю).
Мвен Мас:
- Понял вас!
Другой незнакомый мужской голос:
- Служба наблюдения за Солнцем к обеспечению программы эксперимента приступила. В точках Лагранжа развёрнуты дополнительные спутники, при появлении фотосферной вспышки или внезапного коронарного выброса вы будете своевременно оповещены! (Примечание. В кадре – одна из автоматических станций, нацелила свои приборы на Солнце).
Мвен Мас:
- Благодарю!
Ещё один незнакомый женский голос:
- Орбитальный энергетический комплекс докладывает о полной готовности! Профилактические работы спутников-трансляторов завершены и все они могут принять участие в эксперименте.
Мвен Мас:
- Какая-нибудь из ваших станций не уйдёт в тень?
Тот же незнакомый женский голос:
- Орбиты всех околоземных объектов откорректированы. Каждая космическая энергостанция время проведения эксперимента будет освещена во и задействована в выработке энергии! (Примечание. На экране демонстрируется орбитальная солнечная электростанция – исполинский прямоугольник в десятки километров шириной, составленный из бесчисленных фотоэлементов).
Мвен Мас:
- Добро! Я доволен тем, как участники провели подготовку. Это залог того, что наш эксперимент пройдёт как надо… - на экране снова возникает Операторская Центра космической связи.
Голос Гур Гана (за кадром):
- Я тоже на это очень надеюсь… - слышно, как командир Спутника-57 вздыхает.
Мвен Мас (насторожившись):
- Что-то не так, Гур Ган?
…Мы переносимся внутрь искусственной луны. Командный отсек Спутника-57 весьма напоминает аналогичное помещение «Тантры». Оно круглое в плане, и вдоль примерно половины его стены тянется полукруглый пульт управления с семью креслами для операторов. Перед пультом – большой стенной экран. В центре – малый пульт для командира (позади виден входной люк). Все операторы заняты работой. Гур Ган ведёт переговоры с Центром космической связи. Операторский зал последнего, где за пультом сидят Мвен Мас и Рен Боз, высвечивается на большом стенном экране.
Гур Ган:
- Меня смущает слишком высокая интенсивность трафика. Наши системы не рассчитаны на такие потоки энергии! Мы, конечно, кое-что переделали в схемах, но должен предупредить – всё будет работать на пределе. При малейшем выходе на нерасчётный режим мы тут, г-мм… Поджаримся! – командир Спутника-57 сдержанно покашливает.
Рен Боз (озабоченно):
- Может быть, к вам стоит направить дополнительную спасательную капсулу?
Гур Ган (качает головой):
- Бесполезно! Мы даже люк не успеем задраить…
Мвен Мас (спокойно):
- Я бы не возражал, если вместо вас на Спутнике были бы задействованы роботы…
Гур Ган (смеётся, впрочем далеко не весело):
- Угу! Антенне нужна постоянная ручная регулировка! Посмотрел бы я, как роботы справятся с этим… (пауза) Так что вы уж постарайтесь избежать нерасчётных режимов – не поводите нас!
Мвен Мас (спокойно):
- И всё же, мы не смеем настаивать…
Гур Ган (обрывает его резко):
- Если мы не сможем, то этот эксперимент никто не осуществит! Экипаж Спутника-57 до конца понимает всю степень риска, и готов на него идти!
Мвен Мас (невозмутимо):
- Напоминаю, что до начала эксперимента осталось ровно 240 часов! Я рад, что его участники настроены на успех! Удачи всем!
Картинка меняется – мы опять в операторской Центра космической связи. На главном стенном экране равномерно тикают гигантские часы.
Рен Боз (задумчиво):
- Обратный отсчёт запущен! Пути назад нет…

...Новая картинка – уже знакомый нам пейзаж по первому эпизоду второй серии: Тибет, исполинская антенна радиотелескопа, на вершине холма. У подножия – буддийский монастырь. Только на этот раз всё это - в свете, чей неширокий серп висит на западе, склоняясь к горизонту. Мвен Мас и Рен Боз сидят на траве, что растёт на склоне холма, за флаерной площадкой, поставив ноги на каменный бордюр. Над их головами сияют звёзды.
Рен Боз:
- Какая поразительная тишина и умиротворённость вокруг! Я никогда не думал, что в мире возможен такой покой – не чувствуешь дуновения ветерка, не слышно птиц и даже самая малая травинка не шелохнётся! Такое впечатление, что кроме нас с тобой уснул весь мир…
Мвен Мас:
- Это самообман: Вселенная никогда не спит, и пусть даже внешне она неподвижна - я чувствую как в ней копится и нарастает скрытая неодолимая сила! – положив ладони на затылок, африканец ложится на спину и, запрокинув голову, глядит на небо. - Древние индийцы называли времена покоя «ночами Брамы», когда природа терпеливо и неуклонно собирает силы, чтобы однажды, воспламенившись, выплеснуть наружу потоки материи и энергии!
Рен Боз (вздыхает):
- Вот и мы совершаем сейчас то же самое… (пауза, физик поворачивает голову к товарищу) Чем ближе наш эксперимент, тем чаще я задаю себе вопрос – а всё ли мы продумали? Не допустили ли ошибки?
Мвен Мас (спокойно, даже равнодушно):
- Даже если и допустили где-то – не всё ли равно? – он не глядит на собеседника, а продолжает смотреть на звёзды. - Невозможно прожить жизнь, не совершая ошибок, да и не нужно! Тот, кто избегает риска – живёт без смысла и цели!
Рен Боз (с волнением):
- Я всё это понимаю, и риска не боюсь. Но подумай, ведь если всё пойдёт не так, как мы с тобой задумали, погибнем не только мы! Погибнет Спутник-57, погибнет Гур Ган и его люди… То, что они согласны рисковать ради нас достойно уважения и величайшей похвалы, но вправе ли мы требовать таких жертв?
Мвен Мас (с постепенно нарастающей страстью):
- Взгляни на звёзды, Рен! Разве ты не видишь миллиарды несбывшихся человеческих судеб, у которых словно песок меж пальцев утекла молодость, красота и радость жизни? Неужели ты не слышишь, как они взывают к нам, требуя раскрыть загадку времени и пространства? У тебя не выходит из головы Гур Ган, что завтра, возможно, положит свою жизнь на алтарь науки, а я не могу забыть ту безвестную девушку со звезды Эпсилон Тукана, которая умерла за много лет до моего рождения, но завещала мне победить время, преодолеть пространство, чтобы парсеки и световые годы не разделяли более нас!
Рен Боз (с ужасом):
- Но не получается ли так, что целью мы оправдываем средства?
Мвен Мас (повернув голову, смотрит на него):
- А если нет «иных средств»? Если их просто не существует?! Дар Ветер давеча предлагал тебе смириться! И даже попытаться получить от этого удовольствие… (эти слова африканец произносит с ядовитой иронией) Ты готов получать удовольствие, Рен?!
Рен Боз, точно получив звонкую оплеуху, ошеломлённо глядит на товарища…
Рен Боз: (хрипло):
- Зачем же ты так?...
Мвен Мас (прищурившись):
- Затем, что ты думаешь не о том, о чём должен думать! Твой долг - ещё раз пересчитать свои формулы, чтобы через десять дней мы не свалились бы в нерасчётный режим! А рассуждения о морали и нравственности оставь философам и поэтам – у них всегда это получится лучше, чем у тебя!
Повисает гнетущая тишина, как между вспышкой молнии и ударом грома…
И в этот момент гнетущую тишину прерывает звук рассекаемого воздуха – со стороны Луны, точно свалившись с неё, мчится небольшой флаер. Повернувшись (Мвену Масу пришлось приподняться) друзья следят за его приближением. Вот он подлетел вплотную и завис над площадкой. В ярко освещённом салоне виден единственный пассажир. Флаер плавно садится, прозрачный колпак открывается, и, выйдя из аппарата, на Землю ступает Чара Нанди.
При появлении девушки, африканец тут же вскакивает. Рен Боз тоже поднимается с травы, на которой сидел. Несколько секунд он раздумывает, но потом, решительно повернувшись, уходит прочь, Чара Нанди и Мвен Мас остаются одни.
В призрачном лунном сиянии тускло мерцают снежные вершины гор на горизонте. Ярко горят звёзды. Девушка стоит на краю площадки, держась обеими руками за перила, на том самом месте, где серию назад она стояла с Даром Ветром. Только теперь рядом с ней – Мвен Мас. Он молчит и терпеливо ждёт.
Чара Нанди (смотрит вдаль, говорит медленно и негромко, подбирая слова):
- Я не знаю, как это объяснить… Предчувствие или нет – не знаю… Но я чувствую – что-то должно случиться. И я боюсь за тебя…
Мвен Мас молчит.
Чара Нанди (повернувшись к нему лицом):
- Не молчи! Скажи хоть что-нибудь…
Мвен Мас (неуверенно):
- Я… Думал о тебе!.. – он пристально глядит на Чару, а та опустила глаза. – Всё время… Ещё с первой нашей встречи…
Чара Нанди (не поднимая головы):
- Быть может, я появилась не ко времени…
Мвен Мас (взволнованно):
- Нет-нет! – подняв руки он хочет обнять, но никак не может решиться. – Ты принесла мне удачу! Прошу тебя – не уходи!..
Чара Нанди (чуть приподняв голову искоса смотрит на него):
- Правда? – она едва заметно улыбается уголками губ.
Мвен Мас:
- Да! – и он касается её плеч.
Картинка – лицом к лицу, рука в руке две человеческие фигуры застыли на самом краю пропасти. Словно венчая их ярко сияет полумесяц Луны, склонившийся к самому горизонту, над ним - сверкают голубоватая Венера и красный Марс, а в вышине горят ночные звёзды…

Конец первой серии.

(Продолжение следует)

Часть вторая – Тибетский эксперимент
Вторая серия.

…Тибет, утро. Появившееся из-за горизонта солнце окрасило в розовый цвет остроконечные скаты пагоды монастыря, что стоит на вершине утёса. Долина Брахмапутры утонула в ночном тумане, что клубится у самого ограждения флаерной площадки. Далеко-далеко на западе из сплошного океана этого тумана выступают островами и розовеют в солнечных лучах зубчатые макушки Гималаев – отчего у зрителя должно создаваться впечатление, будто он не на земле, а где-то на небе, на сказочном Олимпе, что населён небожителями.
Лучи восходящего светила чашу поворотной антенны радиотелескопа. Склоны ближайших гор, на фоне которых стоит здание Центра космической связи, напротив, утонули в тени и выглядят тёмными. Белая лента эскалатора восходит к зданию, и камера, следуя за его вечнобегущими ступенями, наезжает на здание...
…Так, мы переносимся внутрь уже хорошо знакомой нам операторской. На огромном стенном экране по-прежнему бегут стрелки гигантских часов. У пульта только один человек – Мвен Мас. Он приник к одному из мониторов на пульте, по которому идёт телевизионная трансляция празднества. На экране монитора – нечто вроде огромного и ярко освещённого стадиона, три изогнутые трибуны которого, впрочем, не образуют сплошного амфитеатра, а разделены довольно обширными пустыми промежутками. Между трибунами просматриваются лужайки, аллеи, обсаженные аккуратно подстриженными деревьями, клумбы и беседки. Впрочем, видимость неважная, поскольку тут стоит глубокая ночь. Во тьме пылает огонь в трёх исполинских чашах. Ярко горят прожектора, разгоняя ночной мрак – их лучи сходятся к относительно небольшой площадке, что возвышается в центре всего сооружения. Там выступает, кружась в стремительном танце, какая-то незнакомая девушка в тёмно-синем платье. Играет музыка, вьются в воздухе роскошные золотистые волосы танцовщицы… Её движения повторяются на трёх исполинских экранах, каждый их которых установлен точно напротив соответствующей из зрительских трибун…
И вот, торжественным финальным аккордом, музыка остановилась, и в такт ей девушка на подиуме замерла, завершив своё последнее па. Переполненный стадион взрывается громом овации. Перекрывая её, за кадром слышен голос комментатора (сцена стилизована под трансляцию соревнований фигуристов):
- Иона Мар, финалистка Праздника Пламенных Чаш, завершила своё выступление! Наступает волнующий момент оглашения оценок! Напомню нашим зрителям, что каждая из участниц танцевального конкурса оценивается трижды – за «Красоту и Полезность», за «Высшее искусство», а также за «Смелость и Фантазию»… Кроме того, каждый из вас, уважаемые зрители, может отдать свой голос, направив его по электронному адресу, что вы сейчас видите на ваших экранах… Итоги зрительского голосования и оценки судей будут просуммированы, и только окончательный балл определит, кто же из девушек будет увенчана короной победительницы…
Пока комментатор говорит всё это, Иона Мар успела троекратно поклониться болельщикам на трибунах и застыть в напряжённом ожидании… Трибуны тоже притихли.
Голос комментатора за кадром:
- Судьи не спешат… Ага, вот, наконец, появляются оценки! (экран обновляется и появляются три строчки цифр).
Зал снова взрывается бурей аплодисментов. Конкурсантка улыбается и машет руками, посылая воздушные поцелуи своим болельщикам…
Голос комментатора за кадром:
- Сегодня судьи очень строги - двое из десяти, как видите, опять снизили оценку на один балл! Тем не менее, это пока первый результат и серьёзная заявка на корону! Что ж, Иона Мар, троекратная чемпионка Праздника Пламенных Чаш, имеет основания надеяться на четвёртую победу в своей замечательной карьере!.. (на экране, отдав последний поклон, девушка уходит с подиума). Хотя, конечно, не будем забегать вперёд – ведь у нас осталась ещё одна, последняя из финалисток, и это очень сильная соперница!
На этих словах Мвен Мас заметно напрягся. А на подиуме, тем временем, появляется следующая участница – Чара Нанди.
Голос комментатора за кадром:
- Итак, Чара Нанди! В следующем месяце ей исполняется девятнадцать лет. Уже шестой год её воспитывает замечательный педагог и тренер Зан Сен. Два года назад она впервые приняла участие в конкурсе, но тогда не смогла пройти в финал. А уже на прошлогодних празднествах, она стала второй. Что ж, сегодня Чара наверняка попытается улучшить своё достижение!
Пока комментатор это говорит, камера демонстрирует конкурсантку крупным планом. На ней длинное платье с глубоким, до самого пояса, декольте, держащееся за две цепочки на плечах, что скрепляются застёжкой на обнажённой спине. На талии – пояс с пряжкой в виде лунного серпа, к которому крепятся нижние половины платья, оставляющие отрытыми ноги с боков. На ногах видны туфли. Сосредоточившись, танцовщица замирает…
…Объектив наезжает на экран монитора, и мы неожиданно оказываемся прямо на стадионе! Камера обводит трибуны – и неожиданно, на одной из них мы замечаем сидящих рядом Карт Сана, Эвду Наль и Рена Боза. Художник, чьей музой является Чара, кажется весёлым и беспечным, зато мать танцовщицы и сопровождающего её молодой человек заметно напрялись…
Музыка начинает играть, и танцовщица на подиуме приходит в движение.
Танец Чары, в целом, тот же, что и во второй серии – в основе его танец неизвестной инопланетянки с Эпсилон Тукана. Но теперь её движения стали более чёткими и отточенными. Музыка, сопровождающая выступление, также заметно усложнилась. Из-под козырька подиума девушку освещают невидимые глазу красные лампы, чей свет струится и меняет направление в соответствии с ритмом и аккордами мелодии. Подсветка делает сходство Чары с инопланетянкой особенно неотразимым. С первых па Чара взяла бешеный темп, а музыка всё ускоряется и ускоряется – десятки тысяч зрителей на трибунах затаили дыхание, наблюдая за её выступлением.
…На несколько секунд камера вновь переносит нас в операторскую – Мвен Мас приник к экрану монитора, сжав кулаки.
…На подиуме танец достиг уже ураганного темпа, но Чара успешно справляется с ним… И вдруг без всякого финала мелодия внезапно обрывается и красные огни гаснут – Чара замирает, низко склонив голову, так что густые волосы закрывают танцовщицу почти целиком. Секунду или две стоит мёртвая тишина, а потом трибуны взрываются от аплодисментов – зрители встают, приветствуя участницу конкурса.
Голос комментатора за кадром (захлёбываясь от восторга):
- Это что-то невероятное! Простите, уважаемые зрители, но у меня не хватает слов, чтобы описать происходящее сейчас на стадионе! Пожалуй, никогда ещё эти трибуны и эта сцена не видели подобного триумфа!.. Я ещё не знаю оценок, но уже не сомневаюсь, кто сегодня окажется победителем…
Пока комментатор всё это говорит, Мвен Мас торопливо набирает на клавиатуре код, и посылает по электронному адресу свой голос. На экране Чара Нанди уже встала, чтобы троекратно поклониться зрителям. С финалистки градом хлещет пот, из глаз текут слёзы, она едва в состоянии перевести дыхание. Но, всё-таки, у неё достаёт последних сил улыбнуться публике и, приветливо помахать ей рукой…
Комментатор за кадром:
- Вот наша конкурсантка поднимает свое бесконечно усталое, но счастливое лицо – пожалуйста, запомните эти кадры! Сегодня на наших глазах взошла новая звезда! (экран обновляется – показались три строчки цифр) Оценки! Все судьи единодушно поставили высший балл! Впереди ещё, правда, зрительское голосование... Ага, вот мне сообщают, что по количеству поданных голосов Чара Нанди уже вдвое обходит Иону Мар! Это окончательная и безоговорочная победа!
…Процедура награждения – на подиуме шесть финалисток. В центре – Чара Нанди. Справа от неё – Иона Мар, слева - ещё одна девушка, занявшая третье место, обе в небольших диадемах, в форме лавровых венков, которыми их уже успели увенчать. Напротив призёрок стоят пожилой главный судья соревнований с тремя молодыми помощниками – у двух из них пустые подушки, последний же держит на подушке корону побольше – тоже в форме лаврового венка, только усыпанную бриллиантами. Преклонив колено, Чара Нанди опускает голову. Главный судья берёт корону и под бурю оваций венчает победительницу. Финалистки дружно аплодируют (хотя и стараются не смотреть в сторону счастливой соперницы)… Выпрямившись, Чара утирает слёзы. На мгновение камера показывает ликующие трибуны – Карт Сан, Рен Боз и Эвда Наль, стоя, приветствуют победительницу, при этом мать тоже не может сдерживать слёз, а Рен Боз, обнимая её, пытается сквозь всеобщий шум и рёв сказать что-то ободряющее…
Незаметно картинка вновь из живой становится изображением, транслируемым на телеэкране. Голос комментатора за кадром:
- И вот, наконец, настал этот волнующий момент! Чара Нанди – чемпионка празднеств этого года!
Камера отъезжает. И мы видим, что это не экран монитора на пульте операторской, а совсем другой телеприёмник – огромный стенной телеэкран в квартире Дара Ветра. Дар Ветер и Веда Конг сидят в креслах и смотрят трансляцию со стадиона. На заднем плане сквозь прозрачную стену небоскрёба видна панорама ночного города.
Веда Конг (вздохнув):
- Бедняжка Эвда – как она переживает!..
Дар Ветер (удивлённо поворачивает голову):
- Её тоже показали? Я не заметил…
Веда Конг:
- Показали, как бы невзначай, на одной из трибун. И Рена Боза рядом с нею!..
Голос комментатора за кадром (камера не смотрит на экран, будучи обращена к Дару Ветру и Веде):
- Итак, мы завершаем прямую трансляцию Праздника Пламенных Чаш…
Веда Конг берёт со столика пульт и выключает экран. Наступает тишина.
Веда Конг:
- Я давно уже собираюсь навестить Эвду... И сделаю это завтра, если ты не возражаешь.
Дар Ветер (озаботившись):
- Может быть, мне стоит съездить с тобой? Тем более, что завтра я совершенно свободен…
Веда Конг (резко):
- Нет! – она встаёт с кресла. – Я должна встретиться с ней одна…
Дар Ветер (остаётся сидеть):
- Не возражаю! – он силится улыбнуться.

…Снова берег моря, залитый солнцем. На высокой террасе разбит парк, откуда к воде спускается широкая мраморная лестница. На вершине холма, обратив на море фасад, стоит красивое белоснежное здание санатория. Камера наезжает – и мы оказываемся на одной из парковых аллей. Подобно исполинским колоннам устремили к небу свои вечнозелёные кроны сосны и кипарисами, по обеим сторонам пешеходной дорожки живой бордюр образовали аккуратно подстриженные кусты. Ярко цветут клумбы. В воздухе порхают бабочки. На заднем плане сквозь зелень проглядывает белый фасад санатория. (Сцена, в общем, повторяет соответствующий эпизод из предыдущей серии).
По аллее неспешно идут Веда Конг и Эвда Наль. Последняя облачена в рабочую одежду медика – только вместо шапочки на голове у неё ментоскоп. Женщины негромко беседуют.
Эвда Наль (старательно подбирает слова):
- Веда, я не могу сказать больше, чем уже рассказала. Есть такая вещь, как врачебная этика… Я всё понимаю, но и ты меня, пожалуйста, пойми – я не имею права!..
Веда Конг (неуверенно):
- Но я же теперь… - она запинается и мнётся, не в силах подобрать подходящее слово, - как бы не совсем посторонняя для неё!
Эвда Наль (категорично):
- Тем более!
Пауза. Они шагают и обе выглядят недовольными. Тем временем, подруги дошли до перекрёстка двух аллей – та, что пересекает их путь ведёт прямо к крыльцу санатория (виден на заднем плане). Сам перекрёсток представляет небольшую площадь, центр которой украшают цветник и небольшой фонтан. Журчат и переливаются на солнце всеми цветами радуги водяные струи…
Веда Конг (собравшись):
- А он там как? – она делает особое ударение на слове «он».
Эвда Наль (как следует подумав):
- Ну, что он… - она вздыхает. – У меня сложилось впечатление, что он готов раскаяться… (тут Эвда останавливается, и её подруга останавливается следом). – Веда, ну хочешь, я поговорю с ним – он встретиться с тобой прямо сейчас и ты…
Веда Конг (как можно решительнее):
- Нет! – она отрицательно мотает головой.
Эвда Наль (в сердцах):
- Но почему? Ведь он к тебе вернётся!
Веда Конг:
- Ты плохо его знаешь! – она печально вздыхает. – А я знаю его слишком хорошо… И потом, Низе сейчас как никогда необходим кто-то родной и близкий… И если уж он решил… (слова даются ей нелегко) То пусть так и будет!
Эвда Наль (в сердцах):
- Боже мой, Веда, что ты за человек!.. - у неё нет слов. – Я бы на твоём месте…
Веда Конг (перебивая):
- Ну, так ты дашь мне знать? Когда это станет возможно…
Пауза. Эвда Наль опустила голову и смотрит вниз. Неожиданно у врача включается ментоскоп. Точно напротив глаз вспыхивает голубоватая полупрозрачная дуга экрана, на котором появляется лицо Лумы Ласви. Последняя выглядит озабоченной.
Лума Ласви:
- Эвда, скорее! Она встала и пытается ходить!
Эвда Наль (обеспокоенно):
- Бегу! – экран ментоскопа гаснет, врач и правда готова побежать. – Веда, я должна иди! Жди моего вызова – как только появится возможность, я тебе позвоню!
Эвда удаляется торопливым шагом по боковой аллее, что ведёт к крыльцу санатория, Веда глядит ей вслед…

…Камера наезжает на крыльцо, к которому спешит врач. И мы переносимся внутрь здания.
Палата, в которой лежит Низа Кирт. Больная, одетая в белую пижаму, встала с койки и стоит на слабых ногах, неуверенно озираясь по сторонам. Справа от неё – Эрг Ноор (в наспех накинутом белом халате), чуть позади – испуганная и бледная Лума Ласви (в халате, шапочке и марлевой повязке). Командир «Тантры» держит девушку за руку (за вторую ругу пациентку бережно поддерживает робот-нянька).
Эрг Ноор (в сильном волнении):
- Ну, давай! Ещё раз…
Судорожно напрягшись, Низа переставляет ногу…
Эрг Ноор (возбуждённо):
- Умница! Вот видишь, как хорошо у тебя получается… - он смотрит ей прямо в глаза и ведёт себя совсем как ребёнок. – Ты помнишь? Помнишь меня?
Низа Кирт (трясёт головой, силясь улыбнуться):
- По-о-мню… - слова даются ей с огромным трудом, едва ли не ещё большим, чем шаги. – В-вы… О-очень боль-ш.. шой… и… о-чень до-о… брый…
Девушка замолкает, судорожно переводя дыхание.
Лума Ласви (умоляюще):
- Пожалуйста, осторожней… - она не решается вмешиваться.
В палату вбегает Эвда Наль (по дороге она успела снять ментоскоп, а взамен одеть шапочку и повязку). Эрг Ноор будучи лицом к двери, увидел врача первым:
- Вот видите, доктор! – он улыбается. - Мы уже научились ходить!
Эвда Наль (тоном, не терпящим возражений):
- Немедленно в постель! И, пожалуйста, покиньте палату! Сюда никто не имеет права входить без моего разрешения! – последнюю фразу врач произносит, взирая на Луму Ласви осуждающе.
Лума Ласви (оправдываясь):
- Робот включил срочный вызов. Я была в ординаторской и тут же бросилась в палату, а Эрг в это время тоже был в ординаторской и побежал следом…
Пока она объясняет, Эрг подхватывает Низу на руки и несёт к кровати. Девушка протестует:
- Н-не!.. Н-не!.. – она мычит и отрицательно мотает головой.
Эрг Ноор усаживает её на край кровати:
- Что с тобой? Ты не хочешь ложиться?
Низа Кирт (мотая головой):
- Н-нет! – она произносит это с отчаянием и страхом.
Эрг Ноор вопросительно смотрит на врача. Эвда Наль, нагнувшись, откинула панель управления на спине робота и что-то набирает на клавиатуре. Рядом с клавиатурой загорается небольшой экранчик.
Эвда Наль (смягчившись):
- Хорошо! Пусть она немного посидит. Только укройте её чем-нибудь!
Эрг Ноор подкладывает под спину больной подушки, Лума, открыв боковой ящичек, достаёт плед и подаёт его:
- Вот, укутайте её этим!
Эрг Ноор бережно заворачивает Низу в плед.
Эвда Наль (снова рассердившись):
- Вы всё ещё здесь? – на этот раз она обращается к Эргу Ноору. – После заморозки у больной ослаблен иммунитет – потому мы и держим её в специальном в стерильном помещении, куда нельзя входить посторонним! Вы же нанесли сюда микробов!
Эвда нажимает на какую-то кнопку, что на панели робота, и тотчас с потолка с лёгким шипением вниз проливаются тоненькие струйки дезинфицирующего дезодоранта… Эрг Ноор пятится к выходу. Заметив это, Низа настойчиво бьёт рукой по постели и требовательно мычит, продолжая мотать головой:
- Н-нет! – она изо всех сил продолжает протестовать.
Лума Ласви:
- Она просит, чтобы Эрг остался…
Эвда Наль:
- Ладно… (повернувшись к командиру «Тантры») Но, пожалуйста, не надо приближаться к ней! Возьмите стул и сядьте напротив…
Лума Ласви подаёт мужчине повязку и шапочку:
- Оденьте, пожалуйста…
Эрг Ноор одевает шапочку, натягивает повязку на подбородок, поправляет и застёгивает халат. Пододвинув стул напротив Низы, он усаживается.
Эвда Наль:
- Сейчас привезут завтрак - вы посидите с Низой пока её накормят… Но потом обязательно покинете палату! И все дальнейшие контакты – только с моего разрешения!
Эрг Ноор:
- Хорошо! – он послушно кивает.
Дверь широко раздвигается и в палату въезжает самоходный робот-столик. Под прозрачным колпаком видны столовые приборы и пища, расфасованная на порции в одноразовых упаковках…


(Продолжение следует)

…Тибет, время близится к полночи. Наполовину освещённая Луна клонится к горизонту. Освещённая лунными лучами, сквозь ночную мглу тускло проглядывает чаша радиотелескопа. Мигают красные габаритные огни, установленные на ободе круглой антенны. Ярко светятся во тьме окна башни, служащие её опорой. Камера наезжает – и мы оказываемся в операторской Центра космической связи.
…Большой стенной экран преобразился – он разделён на пять неравных частей, в каждой из которых транслируется своя отдельная картинка. В правом верхнем углу – Луна и лунный энергетический комплекс, чьи лазерные передатчики нацелились на Землю. В правом нижнем поле – орбитальные солнечные электростанции, что облетают Землю по высоким орбитам. В левом верхнем углу – сияет Солнце, и станция-автомат, что следит за дневным светилом, навела на него антенны своих датчиков. Слева внизу – спутники-трансляторы и огромные зеркала, которым предстоит направить потоки энергии к двум главным объектам, задействованным в эксперименте – Центру космической связи в Тибете и Спутнику-57.
Всю середину стенного экране заняло изображение командного отсека Спутника-57. Видны семеро операторов за главным пультом и сидящий за малым пультом Гур Ган на заднем плане (камера показывает их чуть сверху).
В операторской все четыре места у главного пульта заняты: в крайнем левом кресле (на своём обычном месте) находится Мвен Мас. Напротив него, поверх пульта, в рамке стоит портрет Бета Лона. В крайнем правом кресле (где в первой серии сидел Дар Ветер) расположился Рен Боз. В двух средних креслах сидят операторы - Юний Ант (чьё лицо промелькнуло в начале первой серии) и незнакомая девушка, лет двадцати. У каждого сидящего за пультом возле подбородка закреплён микрофон.
Девушка-оператор:
- Все задействованные в эксперименте службы приняли пятиминутную готовность!
Мвен Мас:
- Принято!
Рен Боз:
- Главная установка запущена. До выхода на расчётный режим – пять минут!
Мвен Мас:
- Понял вас! Всем службам дать главный предупредительный!
Юний Ант (в микрофон):
- Внимание, всем энергопотребителям восточного полушария Земли! Всем энергостанциям, заводам, сетевому транспорту, информационным центрам и узлам связи! В ближайшие пять минут в системе энергоснабжения возможны перебои! Вводится чрезвычайный режим! Прошу всех перейти на резервные источники энергии! Продолжительность действия чрезвычайного режима – пять минут! Повторяю – прошу всех перейти на резервные источники энергии! Продолжительность действия чрезвычайного режима – пять минут!
Звучит сирена.
Мвен Мас:
- Обратный отсчёт!
Девушка-оператор (нажимает на одну из кнопок):
- Готово!
Сейчас же вверху экрана появляются цифры обратного отсчёта: 04:59. Последние две, обозначающие секунды. Быстро сменяют друг друга – 58, 57, 56 и т. д.
Мы ненадолго покидаем Центр космической связи, чтобы перед зрителями (не на стенном экране операторской, а просто перед их глазами) возникло видение того, что в это время (параллельно с происходящим в Центре) творится повсюду на Земле – как движется транспорт в ночных городах, взлетают и садятся в аэропортах огромные гиперзвуковые лайнеры, подходят к станциям монорельсов скоростные поезда, диспетчеры в пунктах управления движением срочно переключают что-то на своих пультах…
…И вот, наконец, обнулились последние цифры – мы снова возвратились в Центр. И все участники эксперимента разом приходят в движение! Поднимаются панели солнечных батарей на бескрайних полях, что до горизонта покрыли лунную поверхность. Точно исполинские прожектора повернулись, нацелившись на Землю, гигантские стволы лазерных излучателей. Из их жерл вырываются тонкие иглы лучей, устремляясь к голубому диску нашей планеты. То же самое происходит и с гигантскими орбитальными солнечными электростанциями – их лазерные передатчики также нацелены на Землю. Сотни тысяч тонких светящихся волокон одновременно устремляются к нашей планете со всех направлений. По пути лучи лазеров касаются космических зеркал, которые отражают их, сводят воедино, в параллельные потоки, точно прядильная машина, собирающая тысячи тончайших шерстинок и волосков в единую прочную нить. Мириады светящихся ручьёв и ручейков сливаются единый бушующий поток, что устремляется к Земле, где под голубоватой дымкой атмосферы бурым пятном темнеет Тибет.
Пробив атмосферу (которая светится от избытка обрушившейся на неё энергии) эта река водопадом низвергается к тому месту, где на высоком поросшем зелёной травой холме стоит здание Центра космической связи. Кажется, что над чашей его антенны, чей фокус ориентирован вертикально вверх, в небо вздымается призрачная светящаяся колонна. Её диаметр – пятьсот метров. Одним своим концом эта полупрозрачная колонна поглотила чашу радиотелескопа, которая дрожит в пульсирующем, равномерно колеблющемся мареве. Противоположный конец этого энергетического шнура упирается в Спутник-57, чья обшивка, что обращена к Земле, нагрелась и светится тусклым тёмно-вишнёвым светом.
Звёздное пространство, служащее фоном Спутнику, начинает ощутимо дрожать, колебаться и закручиваться как поверхность воды во внезапно образовавшемся водовороте… Позади искусственной луны прямо на глазах возникает пятно, похожее на чернильно-чёрную кляксу. Края пятна стремительно вращаются, так что точки звёзд, захваченные этим вращением, вытягиваются в тонкие светящиеся дуги, а потом и в замкнутые кольца.
Камера смотрит в эту стремительно расширяющуюся и углубляющуюся воронку – кажется, что это отворилась дверь какой-то неведомой бездны, готовой засосать внутрь своего чрева и искусственную луну, и Землю, вокруг которой она вращается, и весь мир… Спутник-57 неподвижно над этим вихрем вращающегося первобытного хаоса. Камера наезжает на Спутник…
Видеоряд меняется - мы переносимся в его командный отсек – семь операторов за главным пультом и командир за своим малым пультом приникли к приборам. На главном стенном экране отображается операторская, где находятся Мвен Мас, Рен Боз, Юний Ант и незнакомая девушка. За кадром слышен протяжный вой механизмов, причём с каждой секундой он нарастает и нарастает. По экрану то и дело пробегают волны помех – чаще и чаще…
Гур Ган:
- Приборы фиксируют нарастание «сигма-поля»!
Мвен Мас (с главного стенного экрана):
- Спутник, телеметрия идёт с перебоями! Переключитесь на резервную антенну!
Гур Ган:
- Выполняю! – он переключает что-то на пульте. – Видимо, основная перегрелась…
Рен Боз (уткнувшись с головой в экран, поднимает кверху палец):
- Внимание! Есть начало инверсии!
Юний Ант (возбуждённо):
- Инверсия неустойчива!
Мвен Мас:
- Инверторы на максимальную мощность!
Гур Ган:
- Понял вас… - передвигает рычажки ползунков на своём пульте. – Есть максимальная мощность!
Видеоряд опять изменился – теперь мы внутри операторской, а на включённом стенном экране – командный отсек Спутника-57. За кадром по-прежнему воют и гудят механизмы.
Девушка-оператор:
- Наличной энергии не хватает!
Мвен Мас:
- Обеспечить дополнительную подачу с энергостанций Антарктиды!
Девушка-оператор (нажимает на кнопки):
- Готово!
Гур Ган (он плохо виден на стенном экране из-за постоянно набегающих помех):
- Системы Спутника на пределе! Повторяю… - изображение на стенном экране дрожит, и сам Гур Ган, и его голос пропадают совсем.
Стенной экран целиком забит помехами. И вдруг экран начинает дрожать и расплываться – сама стена, частью которой является экран, колеблется, по стене пробегают волны… Снаружи, прямо сквозь стену, в помещение начинает пробиваться – сначала робко, а потом всё явственней –дневной свет!
Мвен Мас:
- Гур Ган! Тебя плохо слышно!.. Что там у вас…
Начальник центра космической связи поднимает голову, чтобы взглянуть на стенной экран и ошеломлённый замирает от невероятной картины – никакого стенного экрана нет! Он бесследно исчез вместе со стенами и потолком! Теперь вместо них над головами землян – открытое безоблачное небо интенсивного, сине-фиолетового цвета, на котором нестерпимо сияет крошечное, в несколько раз меньше нашего Солнца, розовато-фиолетовое светило. В лица землянам ударяет яркий свет, много ярче, чем бывает на Земле в полдень. По сторонам от пульта управления видны горы. Но это не привычные глазу Гималаи, а совершенно незнакомые по очертаниям медно-красные вершины. Прямо впереди – открытое пространство и там, едва ли не у самых ног ошеломлённых людей плещется фиолетовое море. Берег изгибается дугой, на галечный пляж неспешно накатывают лёгкие волны, и сквозь гул и шум работающих приборов явственно ощущается равномерный плеск воды.
И тут Мвен Мас замечает незнакомую женщину. У неё чёрные как смоль волосы и медно-красная кожа. Она сидит на белом гладком валуне, повернутая к землянину спиной, и смотрит куда-то в морскую даль… До неё, кажется, рукой подать – каких-то два десятка шагов (именно на таком расстоянии от пульта находилась стена операторской). Инстинктивно пытаясь заслониться от яркого света, бьющего в глаза, Мвен Мас так и замер с рукой у лба - у него перехватило дыхание…
Таинственная незнакомка, как две капли похожая на ту безвестную танцовщицу, что в прошлый раз представляла землянам свою планету звезды Эпсилон Тукана, должно быть, ощутила спиной его взгляд. Она поворачивает голову и вскакивает с камня не то в испуге, не то в высшей степени изумления:
- Оффа алли кор! – она тоже глядит на неведомо откуда явившихся перед ней пришельцев во всю глубину своих голубых глаз.
То ли её слова подействовали, то ли рокот невесть откуда возникшего морского прибоя, но земляне оторвались от приборов – Юний Ант и девушка-оператор тоже заметили инопланетянку. Юний Ант даже привстал, девушка, зажмурившись, откинулась на спинку своего кресла (и тоже прислонила руку ко лбу). Один только Рен Боз ничего не замечает. Потому что всё его внимание по-прежнему приковано к работающей установке.
Рен Боз (лихорадочно пытается что-то переключить на пульте):
- Возникла локальная неустойчивость! – физик силится дотянуться до кнопок. - Входим в нерасчётный режим!!!
Коллеги не замечают его возгласов. Мвен Мас и Юний Ант по-прежнему глядят на инопланетянку, девушка-оператор с тревогой озирается по сторонам. Тем временем, гул механизмов резко нарастает, и в него вплетаются тревожные ноты – установка захлёбывается. Пол в помещении начинает дрожать, словно началось землетрясение... Оглушительный грохот! Пульт управления вспыхивает факелом! Панорама чужой планеты меркнет, и в мгновенно наступившем сумраке всё рушится – прямо на головы экспериментаторов падают прутья арматуры и куски перекрытия, в воздухе, мгновенно потемневшем от пыли, полыхают сполохи электрических разрядов…
Новый видеоряд – Спутник-57. Со стороны Земли к Спутнику по-прежнему тянется гигантская светящаяся колонна, питающая энергией его механизмы. Небывалый пространственно-временной вихрь, над которым он висит вдруг резко расширяет свою воронку, многократно ускорив и без того бешеное вращение. Затем края воронки начинают сжиматься, приближаясь к сферическому телу Спутника. Искусственная луна прямо на глазах теряет правильные очертания – она начинает дрожать и скручиваться, точно снаружи её сжимает и мнёт невидимая исполинская рука… Энергетический шнур внезапно гаснет. И в следующий миг рукотворная сфера разваливается на куски – они бешено вращаются, получив импульс от краёв стремительно схлопнувшейся воронки, дробятся на всё более мелкие фрагменты и разлетаются во все стороны! Ослепительная вспышка!
…Когда свет от взрыва меркнет, мы видим гигантский рой больших и малых обломков – всё, что осталось от Спутника-57. Они летят во все стороны (некоторые промелькнули возле самой камеры), по пути сталкиваясь с гигантскими полями солнечных батарей орбитальных энергостанций, зеркалами, направлявшими лазерные лучи, другими спутниками и космическими сооружениями. Они беспорядочно ломают и крушат всё, что попадается им навстречу… Многие обломки устремляются к Луне и обрушиваются на её поверхность, взрываясь и формируя новые метеоритные кратеры. Другие куски летят к Земле и падают, словно прочерчивая огненными метеорами свой путь сквозь атмосферу планеты. Воронка пространственно-временной чревоточины давно исчезла, словно бы её и не было никогда. Звёзды по-прежнему сияют на небе, равнодушно взирая на картину разрушения…
…Уже знакомая нам квартира на вершине одного из небоскрёбов. Дар Ветер, в одиночестве, сидит перед большим стенным телеэкраном. За его спиной – вечерняя панорама многомиллионного города. На западе догорает заря, окна гигантских зданий ярко светятся в сгущающихся сумерках… Внезапно на экране появляется диктор:
- Мы прерываем передачу для экстренного сообщения. Вследствие катастрофы, вызванной проводившимся научным экспериментом, возможны длительные перебои энергоснабжения! Просим соблюдать спокойствие и, по возможности, не покидать тех помещений, где вы находитесь. В случае, если вы…
Голос диктора обрывается на полуслове – телеэкран выключается. В квартире гаснет свет. Встав с кресла, Дар Ветер подходит к окну – за стеклом видно, как во всём городе погас свет. Огромные коробки небоскрёбов разом почернев, встают вокруг точно мрачные тени. В воздухе потоки городского транспорта утратили привычный строй и порядок. Откуда не возьмись, появились небольшие полосатые автоматические аппараты службы воздушного движения с мигалками, которые перекрывают движение, принуждая к посадке все аппараты подряд. За кадром звучат голоса (довольно, впрочем, слабо, так как стекло поглощает уличные звуки):
- Внимание! Просим все транспортные средства немедленно прекратить движение и совершить экстренную посадку! Повторяем – всем транспортным средствам немедленно прекратить движение и совершить экстренную посадку…
Над городом по небосводу, освещённый последними солнечными лучами из-за горизонта, стремительно чертит дымный след падающий метеорит… Затем ещё один… И ещё...
Бросившись к письменному столу, Дар Ветер хватает обруч ментоскопа, включает его и одевает его на голову:
- Веда! Пожалуйста, ответь мне, Веда!
Разложенный ноут-бук тотчас оживает, на нём загорается экран, слышен механический голос:
- Ввиду технических неполадок связь временно прекращена. Приносим извинения за причинённые неудобства.
Мужчина бросает на стол бесполезный обруч… Он лихорадочно озирается, и в этот момент неожиданно включается ещё один – совсем небольшой - стенной экран спецсвязи, положенный члену Всемирного Совета. С него взирает седовласый Гром Орм:
- Как хорошо, что вы дома! – председатель Всемирного Совета внешне выглядит спокойным. – Пожалуйста, оставайтесь на месте. Я уже распорядился выслать спецфлаер – он сейчас прибудет за вами!
Дар Ветер:
- Гром, скажите, что происходит?
Гром Орм:
- Катастрофа в Тибете! Спутник-57 разрушен, серьёзно повреждена внутренняя орбитальная группировка! Через полчаса должно начаться экстренное заседание Всемирного Совета – там узнаете подробности!
Дар Ветер (с крайней степенью беспокойства):
- Сантьяго-де-Куба? Радиологический санаторий… Он не пострадал?
Гром Орм (отрицательно вертит головой):
- Ничего не могу вам сказать! Обломки Спутника и орбитальных энергостанций падают беспрерывно и ещё будут падать несколько дней. Надеюсь, что они никого серьёзно не заденут…
Экран спецсвязи выключается. Дар Ветер стоит, нерешительно, точно в раздумьях, оглядывается по сторонам. Уже весь небосвод исчерчен дымными следами – метеориты продолжают падать. Впрочем, мужчина не обращает внимание на творящееся за окном – его взгляд, наконец, обрёл точку притяжения. Дар Ветер видит портрет Веды. Он совсем непохож на тот, что в первой серии украшал каюту капитана, притом он гораздо меньше размером – не висит на стене, а стоит на небольшой стенной полке. Дар Ветер вглядывается в лицо любимой женщины, что кажется печальным и задумавшимся, камера наезжает…

…Картинка сменилась – теперь уже это не портрет, а сама Веда Конг, печальная и задумавшаяся. Она сидит в салоне межконтинентального гиперзвукового лайнера, среди многих десятков других пассажиров возле огромного иллюминатора. Но женщина не смотрит в него – откинувшись на спинку кресла, она погружена в свои мысли…
Слева от места, где сидит Веда находятся ещё два кресла. В ближайшем к ней сидит мальчик лет пяти или семи, в следующем – молодая женщина (мать ребёнка). Мальчик, повернув голову, смотрит в иллюминатор (от которого его отделяет кресло, занятое Ведой). И именно он первым из пассажиров замечает неладное:
- Ой! Там что-то летит… - он тычет пальцем в сторону иллюминатора. - И вон ещё! (тормошит мать) Мама, смотри!
Сначала мать мальчика, а потом и Веда Конг поворачивают головы. За кадром раздаются возгласы:
- Что это?
- Безобразие! Куда смотрит астероидный патруль? Почему не было предупреждения?
- Должно быть, это внесистемный метеорный поток!
- А это опасно?
Из репродукторов раздаётся приятный голос стюардессы:
- Уважаемые пассажиры! Убедительно просим вас пристегнуться! Повторяю, уважаемые пассажиры, пожалуйста, пристегнитесь к креслам ремнями безопасности…
…Картинка сменилась – теперь мы видим лайнер снаружи. Это огромный остроносый аппарат стремительных очертаний, снабжённый относительно небольшим треугольным крылом. Он мчится где-то в космическом пространстве, на высоте двухсот или трёхсот километров над поверхностью планеты. На бархатисто-чёрном небе сияют звёзды. Со стороны кормы аэробус освещают лучи солнца – пассажирский космолёт мчится с дневной, залитой солнцем, стороны планеты в направлении её неосвещённого ночного полушария. Окружённая голубой дымкой атмосферы, Земля выглядит заметно закруглившейся. На голубом фоне плавают белых клочья облаков, от них протянулись длинные чёрные тени…
Но пассажирам некогда любоваться красотами родной планеты – с ночной стороны Земли к ним стремительно приближается яркая россыпь огней – это мчатся обломки разрушившегося Спутника (они летят не прямо навстречу, а наискосок, под небольшим углом). Отдельные угловатые куски уже миновали летательный аппарат, но с большинством из них ещё предстоит разминуться, и космолёт маневрирует, пытаясь уклониться от столкновения… Камера наезжает на кабину аэробуса …
…В кабине перед приборной панелью (на которой горит красный транспарант: «УГРОЗА СТОЛКНОВЕНИЯ») сидят двое пилотов.
Первый пилот:
- Спускаюсь! Попробую занять эшелон сто пятьдесят – там должно быть меньше обломков!.. Ты вызываешь диспетчеров?
Второй пилот (торопливо говорит в микрофон):
- Докладывает Борт-56! Всем диспетчерским службам: угроза столкновения! Прошу разрешения на экстренную посадку! Повторяю – прошу дать экстренную посадку! (пауза) Лондон, Париж, Брюссель – меня кто-нибудь слышит?! Ответьте, Борт-56 просит экстренной посадки!
В ответ - молчание. Обломки уже близко, и один несётся прямо на лайнер.
Первый пилот (скрежеща зубами):
- Да что они там, все умерли, что ли?! – он тянет ручку на себя.
Космолёт рывком задирает нос и поднимается выше – обломок проносится под самым днищем аппарата…
Второй пилот (с ужасом):
- Еще обломки! – рукой он показывает вверх, где показался очередной рой.
Первый пилот тотчас толкает ручку вперёд, и космолёт проваливается вниз в крутом пике…
Первый пилот:
- Продолжай вызывать диспетчеров!
Второй пилот (захлёбываясь):
- Борт-56 просит посадку! Пожалуйста, кто-нибудь, ответьте!..
Неожиданно, сквозь пелену помех, отзывается диспетчер:
- Турин готов принять Борт-56! У нас свободна правая полоса…
Первый пилот (напарнику):
- Меняю курс! – он отклоняет ручку вправо. – Передай, что мы готовы садиться!
Точно спортивный пилотажный самолёт, гигантский аэробус закладывает крутой вираж…
Второй пилот (обрадованно):
- Турин! Борт-56 идёт на посадку! Дайте пеленг на полосу…
Диспетчер аэропорта Турина:
- Пеленг дать не можем: у нас все обесточено! Работает только аварийный радиопередатчик! Посадку вам придётся выполнять бортовыми средствами!
Первый пилот (напарнику):
- Включить поисковый локатор! (пауза, затем продолжает вполголоса) Будем садиться вслепую…
Снова салон – пассажиры явно взволнованы (но не паникуют). Все как один пристёгнуты к креслам. Приятный голос стюардессы из репродукторов:
- Уважаемые пассажиры! Мы совершаем вынужденную посадку в аэропорту Турина. Просим всех сохранять спокойствие и порядок!

(Продолжение следует)

…Зал заседаний Всемирного Совета. Исполинский амфитеатр, вмещающий порядка тысячи человек, с трёх сторон охватывает круглую площадку. Пять широких проходов делят депутатские трибуны на шесть неравных по площади секторов, над каждый из которых висит эмблема соответствующей земной части света – Европы, Азии, Африки, обеих Америк и Австралии. При этом Европейский и Австрало-Тихоокеанский сектора – самые маленькие – расположены точно в центре. Слева располагаются Азиатский и Южно-Американский, справа – Африканский и Северо-Американский сектора (площадь сектора отражает число населения). Внизу со стороны трибун (под секторами Европы и Австралии) располагается Президиум – его члены сидят, будучи обращены лицом в ту же сторону, что и остальные депутаты. Напротив Президиума располагается трибуна для выступающих, позади которой во всю стену располагается гигантский телеэкран. На нём демонстрируется карта Земли, на которой разными цветами выделены отдельные регионы.
В Президиуме крупным планом – Гром Орм (он в центре), Дар Ветер (слева) и ещё десятка два человек.
На трибуне – докладчик (мужчина, лет сорока):
- Ситуация на последние полчаса складывается следующая. В состоянии полного блэкаута находятся регионы Китая, Индии, Ирана, Центральной Азии, Южной Сибири, Приморья и Приамурья, Японии. Здесь полностью отсутствует энергоснабжение! В частичном блэкауте находятся Ближний Восток, большая часть Европы, Урал и Сибирь, Камчатка и Чукотка, Филиппины, Индонезия, Австралия. Энергоснабжение здесь осуществляется частично в наиболее важных для жизнедеятельности объектах! Энергосистемы Исландии, Скандинавии, районов Крайнего Севера не пострадали, энергоснабжение здесь осуществляется в обычном режиме. Что касается Западного полушария, то в состоянии частичного блэкаута находятся Аляска и ряд районов Западной Антарктиды – всего нормального энергоснабжения в настоящий момент лишены четыре миллиарда человек – более половины населения Земли!
Карта за спиной выступающего иллюстрирует его доклад – территории, где свет отсутствует полностью закрашены в чёрный цвет, частично – в тёмно-серый, регионы, где свет имеется, окрашены в светлые тона.
Гром Орм:
- Какие принимаются меры?
Докладчик:
- Все резервные энергогенераторы Западного полушария, Африканского и Антарктического регионов расконсервированы и готовы к подключению к Единой Энергосистеме. В целях высвобождения дополнительных мощностей для переброски энергии в пострадавшие регионы, в Северной и Южной Америке, а также в Африке, вводится режим нормированого потребления энергии. В ближайшие три часа за счёт Африканских генерирующих станций должно быть полностью восстановлено энергоснабжение в Западной Европе и на Ближнем Востоке. Американские станции готовятся к снабжению Японии и в Дальневосточного региона, Антарктические – в Австралии!
Карта обновилась – светящимися точками на ней загорелись главные электростанции планеты, светящимися линиями - пути подачи энергии.
Кто-то из членов Президиума:
- Я правильно вас понял, что энергостанции Восточного полушария не пострадали?
Докладчик (кивнув):
- Сами генераторы повреждений не имеют. Но управление в Единой Энергосистеме Восточного полушария полностью потеряно. Поэтому большинство энергостанций или вообще отключены от потребителей, или функционируют в аварийном режиме! Если бы организаторы Тибетского эксперимента предупредили нас за несколько дней, а не за пять минут, то мы бы, конечно, постарались обеспечить резервные каналы управления, и блэкаут не достиг бы таких масштабов!..
Гром Орм:
- Сколько понадобится времени на ликвидацию всех последствий аварии?
Докладчик:
- В Индии и в Китае – главном эпицентре аварии - энергоснабжение наладится не ранее, чем через трое суток! Что касается пострадавшей околоземной космической группировки и лунной инфраструктуры, то их полное восстановление потребует нескольких лет.
Дар Ветер:
- Об организаторах этого… эксперимента – известно что-нибудь?
Докладчик (помрачнев):
- Перед самым началом заседания я получил сообщение от службы Космоспаса – найдена капсула с семью членами экипажа Спутника-57. Гур Ган в последний момент успел отдать приказ об эвакуации, и операторы спаслись. Сам командир, к сожалению, эвакуироваться не успел. Что касается группы Мвена Маса, то связь с Тибетом до настоящего времени отсутствует. Туда послан отряд спасателей и, думаю, в ближайший час информацию о том, что там происходит, я получу.
Гром Орм:
- Сведения о жертвах поступали?
Докладчик:
- На текущий момент на Земле, Луне и в ближайшем околоземном пространстве точно известно о гибели 128 человек. Раненых и пострадавших зарегистрировано 1256. Корабли и буксиры спасательных и аварийный службы в настоящее время предпринимают все меры, чтобы не допустить дальнейшего падения неуправляемых объектов на населённые пункты. Их усилиями удалось отклонить и направить в пустынные районы целый ряд крупных обломков. Однако, падение отдельных фрагментов Спутника-57 всё же отмечено в районе Москвы, Тегерана, Токио и ряда других городов. К сожалению, связь работает с большими перебоями и данные эти, разумеется, будут уточняться. Подробную сводку о пострадавших я смогу представить завтра к десяти часам утра.

…Околоземное пространство (на расстоянии, примерно, геостационарной орбиты). Частично освещённая солнцем сияет неширокий серп Земли на фоне звёздного неба. Повсюду, насколько хватает глаз беспорядочно кружатся остатки солнечных электростанций, потерявших управление и повреждённых столкновениями с обломками Спутника-57. Яркими бликами вспыхивают солнечные лучи на их стеклянных панелях. Каждая их электростанций в плане имеет форму квадрата, чьи стороны образованы ажурными металлическими фермами, в десяток метров толщиной. На внешних сторонах эти фермы несут массивные цилиндрические излучатели, что сбрасывают вырабатываемую энергию потребителям, параболические антенны, а также двигатели (последние видны по слабо светящимся струям реактивных выхлопов, истекающих из дюз). Внутри продольными и поперечными балками пространство квадрата разбито на более мелкие ячеи, в которых закреплены сравнительно тонкие листы солнечных батарей, чьи фотоэлементы и вырабатывают электрический ток. Теперь эти электростанции сталкиваются одна с другой – ферменные конструкции и внутренние балки рвутся при этом сминаются, хрупкие батареи солнечных фотоэлементов разбиваются вдребезги, внешние излучатели и антенны отрываются и улетают прочь, а двигатели – взрываются, порождая рои мелких осколков...
Посреди этого хаоса мы неожиданно замечаем космический корабль, похожий на массивного толстого жука. В длину, ширину и высоту корабль достигает приблизительно ста метров. У него довольно много двигателей, расположенных не только в корме, но и по всем остальным сторонам корпуса, кроме передней – там торчат четыре гибкие механические руки-манипулятора. Обилие двигателей придаёт кораблю маневренности, никак не вяжущейся с неуклюжим внешним видом. На борту видна надпись: «БУКСИР-110». Попеременно испуская огненные струи из кормовых и бортовых двигателей ориентации, буксир ловко лавирует среди роящихся обломков.
Камера наезжает на корабль – мы переносимся в его кабину. Она, в общем, напоминает кабину пассажирского лайнера, что мы уже видели. У пульта управления сидят двое пилотов, пристёгнутые к креслам. Они облачены в скафандры. То и дело ворочая ручками управления, космонавты бросают свой буксир то вправо, то влево, уклоняясь от обломков. Их цель – медленно плывущая навстречу солнечная электростанция, что потеряла управление.
Первый пилот (напарнику):
- Приготовить манипуляторы!
Второй пилот (поворачивает джойстик, нажимает кнопку на его конце):
- Есть!
Перед пультом – огромные треугольные окна-иллюминаторы, в которые видны все четыре манипулятора, торчащие наружу. Они плавно сгибаются, как руки акробата, готовые сгруппироваться при прыжке. Трехпалые клешни на концах механических конечностей раздвинуты до отказа…
Первый пилот (негромко):
- О, чёрт!.. – резко потянув ручку управления, он бросает корабль в сторону, уклоняясь от стремительно мчащегося обломка…
Буксир отворачивает резким рывком, а затем возвращается на прежний курс. Солнечная батарея уже совсем рядом – она наползает на экран, заслоняя звёзды…
Первый пилот:
- Приготовились!..
Второй пилот:
- Готов!
Резкий толчок! Все четыре манипулятора корабля, изогнувшись в железных «локтях», вцепились в точно в середину фермы солнечной электростанции. Буксир напоминает физкультурника, повисшего на турнике…
Второй пилот:
- Закрепился!
Первый пилот переводит рычаг на пульте. Гул работающих двигателей заметно усиливается… Космонавт бормочет вполголоса:
- Двигатели на максимальную тягу… На максимальную…
Картинка меняется – камера переносит нас наружу. Прикрепившийся к солнечной электростанции буксир, исторгая длинные языки пламени из кормовых дюз, пытается отклонить неуправляемый космический объект, уводя его с опасного маршрута…
Камера поворачивает объектив – и всё происходящее теперь видно на фоне Земли. Солнечная батарея меняет траекторию…
Снова в кабине. На пульте загорается экран видеосвязи – на нём видно лицо оператора из наземного центра управления.
Оператор:
- Браво «сто десятый»! Теперь она упадёт в океан! Расцепляйтесь и двигайтесь к следующей цели курсом триста! Как поняли меня?..
Первый пилот:
- Понял вас, Земля! Курс триста! – он выключает двигатели, поворачивается ко второму пилоту и приказывает. – Отпускай!
Второй пилот нажимает на кнопку джойстика – клешни манипуляторов начинают разжимаются…
И в тот миг корабль ударяет обломок – кабину мгновенно озаряет ослепительная вспышка, сверкают снопы искр! И всё заволакивает дымом…
Последний кадр эпизода – так и не расцепившиеся электростанция и корабль медленно плывут на фоне Земли. Гибнущий буксир сотрясают взрывы, разбрасывая вокруг тучи мелких обломков…

…Тибет, близится утро. На западе гаснут последние звёзды. На востоке, сквозь тёмные зубцы гор пробиваются первые робкие дрожащие лучи зари. В ещё тёмном небе сплошное столпотворение – кажется, что тысячи звёзд сорвались со своих мест и пришли в движение – одни движутся быстро, другие – медленно. Это обломки солнечных электростанций и других космических объектов, повреждённых взрывом Спутника-57, меняют орбиты. Сталкиваются друг с другом и постепенно приближаются к Земле. Иногда небе ненадолго загорается яркая звезда и быстро гаснет (такая же яркая, как Венера) – это космическая аварийная служба взрывает очередной крупный обломок, что угрожает падением на какой-нибудь город, чтобы разрушить его или отклонить в сторону.
Но вот камера опускает свой объектив, перенося нас с небес на землю.
На том месте, где недавно возвышалась антенна радиотелескопа – теперь дымятся руины. Кое-где в завалах полыхают последние, всё ещё не затухшие языки пламени. Точно костями исполинского чудовища, крутой склон холма усеян беспорядочно разбросанными исковерканными деталями металлических конструкций – одни лежат, зарывшись в каменистую землю, другие торчат наружу, устремив к небу изломанные и перекрученные трубы и балки арматуры.
Среди руин суетятся монахи из буддийского монастыря (сам монастырь нисколько не пострадал) – как заправские спасатели они разбирают камни и кирпичи, ища среди обломов живых людей… Среди кирпичей и обломков валяется фотография Бета Лона, прежде украшавшая пульт в операторской – каким-то чудом она уцелела среди всеобщего хаоса. Пробирающийся среди обломков монах ненароком наступает на лицо учителя Мвена Маса…
Монах осматривается и вдруг замечает, как из-под каменной плити выглядывает человеческая рука. Он подзывает товарищей – навалившись вместе жители монастыря переворачивают плиту. В освободившейся нише видно смятое и раздавленное кресло под которым скорчился человек. Добровольцы-спасатели оттаскивают кресло и осторожно поднимают человека, распрямляют его, бережно укладывая на носилки. Расстегнув одежду, его осматривают, щупают пульс. Теперь становится видно лицо пострадавшего. Это Мвен Мас (весь землисто-серый от пыли). Он жив и, ощутив на себе чужие прикосновения, сам начинает шевелиться.
Мвен Мас (открывает глаза):
- Воды… - просит он едва слышно.
Чья-то рука протянула ему откупоренную фляжку. Мвен Мас делает глоток и, поперхнувшись, захлёбывается в приступе кашля.
Мвен Мас:
- Что с остальными? Вы их нашли? Они живы?
Один из монахов:
- Мы откопали из-под обломков юношу и молодую женщину. Они живы. Им оказывают помощь.
Мвен Мас (судорожно переводит дыхание):
- А Рен Боз? Вы нашли его?
Другой монах:
- Он… очень сильно обгорел.
Мвен Мас (хватает монаха за руку):
- Скажите, что с ним?! – африканец силится подняться, несмотря на то. Что каждое движение причиняет ему адскую боль. - Он жив?!
Монахи молчат и отводят взгляды
Мвен Мас (корчась от боли):
- Ради бога, умоляю, спасайте Рена Боза! Ему нельзя умирать…
Другой монах (пытается удержать пострадавшего на носилках):
- Пожалуйста, не шевелитесь! У вас сломаны рёбра…
Мвен Мас:
- К чёрту рёбра! Со мной всё кончено… Спасайте Рена, ради бога, спасите его! Возьмите мой флаер – летите в Лхасу или в Катманду, разыщите врача… Скорее…
Монахи расступаются – к пострадавшему подходит пожилой человек, облачённый в тогу. Должно быть, это настоятель монастыря.
Настоятель:
- Лежите спокойно, Мвен! Среди нас есть врачи – мы не дадим умереть никому… Сейчас вас отнесут в обитель и окажут помощь…
Перешагивая через обломки монахи несут Мвена Маса на носилках. Африканец продолжает корчиться и что-то бессвязно выкрикивает – похоже, что он бредит…
В воздухе раздаётся стрекот и шум – из-за вершины ближайшей горы в светлеющем небе показались три тяжёлых летательных аппарата, похожих на вертолёты (но без винтов). Они летят углом (один – впереди, два других – по бокам) устремив к земле яркие лучи прожекторов… Аппараты снижаются, подлетают к холму, где стоял Центр космической связи. Шаря по земле лучами прожекторов, они как бы ощупывают дымящиеся руины… Несколько монахов на земле машут руками, стараясь привлечь внимание лётчиков.
Аппараты не спеша разворачиваются и заходят на посадку – там, где расположена площадка для флаеров (она не пострадала). Спасатели приземляются – в бортах машин раскрываются люки откуда на землю выскакивают люди. Часть из них одета в оранжевую униформу, часть – в белые комбинезоны медиков (у последних имеются аптечки, помеченные красным крестом). Один из спасателей, должно быть, начальник, расспрашивает одного из монахов (оба оживлённо жестикулируют) – из-за шума, исходящего от летательных аппаратов их не слышно. Поле начальника отряда стоит помощник с рацией.

…Снова картинки того, что происходит повсюду на Земле (без слов, под музыку) – замер транспорт, стали на прикол гиперзвуковые авиалайнеры, пустые вагоны скоростных поездов монорельсовой дороги замерли на платформах с распахнутыми настежь дверями, иссякла вода в фонтанах на городских площадях…
На улицах толпятся люди, но хотя многие выглядят подавленными и растерянными, тем не менее, соблюдается порядок. Вот у тротуара приземлился белый с красной полосой флаер «скорой помощи» - толпа послушно расступается, пропуская медиков. Как некогда на «Титанике», на улице играет оркестр – музыканты со своими инструментами играют посреди толпы, чтобы приободрить людей. То тут, то там видны группки волонтёров – из можно узнать по белым кепкам и коротким белым жилетам (натянутым поверх обычной одежды) с надписью на спине: «ВОЛОНТЁР». Среди них мы мелькают и знакомы лица – в частности, мы замечаем Чару Нанди. Добровольцы раздают прохожим продуктовые наборы, упакованные в стандартные пакеты, и бутыли с водой – прохожие послушно выстраиваются в очередь. В толпе многие узнают Чару и, несмотря на тяжесть ситуации, улыбаются ей, то и дело норовят пожать руку. Один из очередников даже пробует взять у чемпионки автограф. Чара, раздающая продукты, улыбается в ответ и говорит что-то одобрительное…
Чуть поодаль над тротуаром завис кран-автомат (похожий на аппарат, что поднимал статую коня из моря) – грузовой лебёдкой он подцепил огромную сетку, напоминающую авоську. Вокруг собралась ещё одна толпа – люди из окрестных зданий приносят мусор, упакованный в мешки. Рядом висит объявление: «ВРЕМЕННЫЙ ПУНКТ ПРИЁМА МУСОРА». Волонтёры принимают мешки и укладывают их внутрь сетки. Тут среди добровольцев мы замечаем ещё одно знакомое лицо – это скульптор Карт Сан, тоже записавшийся в волонтёры. Наконец «авоська» полна – один из волонтёров подаёт команду по небольшой переносной рации, и лебёдка крана поднимает сетку с мешками вверх. Кран с грузом медленно плывёт вдоль улицы…
По соседству на тротуаре стоит передвижной телеэкран – он подключён кабелем к передвижному электрогенератору (выглядит как обычный автофургон). Перед экраном также собралась толпа – люди смотрят выпуск новостей (тут музыка прерывается).
Диктор (его слова сопровождаются соответствующими картинками):
- Преодоление последствий глобальной энергетической аварии, продолжается. Согласно последним сведениями, поступившим за последний час, полностью восстановлено энергоснабжение в Западно-Европейском, Ближневосточном и Австрало-Тихоокеанском регионах. Все службы транспорта, связи и коммунального хозяйства работают здесь в обычном режиме. До конца текущих суток будет восстановлено энергоснабжение Восточно-Европейского, Центрально-Азиатского, Сибирского и Дальневосточного регионов. Хотя наиболее крупные обломки Спутника-57 уже упали, опасность падения отдельных мелких фрагментов, тем не менее, по-прежнему сохраняется. В этой связи, за исключением спецтранспорта, а также транспорта спасательных и аварийных служб, всякое движение воздушных и космических судов, впредь до особого распоряжения воспрещается. Штаб по ликвидации последствий аварии настоятельно не рекомендует приближаться к упавшим обломкам, так как они могут содержать ядовитые и радиоактивные вещества. Обо всех случаях падения неизвестных объектов просим сообщать по следующим адресам…

(Продолжение следует)

…Тибет, из-за гор выглянуло Солнце. Развалины Центра космической связи всё ещё дымятся. На флаерной площадке развёрнут полевой госпиталь – разбиты палатки, установлены панели солнечных батарей, протяжно гудит и воет передвижной электрогенератор. На флагштоке полощется белый флаг с красным крестом. Часть площадки осталась свободна – на неё то и дело садятся флаеры, которые, впрочем, долго не задерживаются – высадив пассажиров, аппарат тут же взлетает, освобождая место для следующей машины. Вот приземлился очередной флаер – белый с красным крестом на борту. Из него выходит Эвда Наль, одетая в униформу врача. Её встречает молодой помощник (тоже в униформе медика). Он провожает прибывшую к одной из палаток.
…Камера наезжает – и мы оказываемся внутри палатки. Это операционная. На койке, подключённый к капельнице и аппарату искусственного дыхания лежит Рен Боз. Он без сознания, голова забинтована. Лицо физика узнать нелегко – так крепко ему досталось. Рядом с пострадавшим стоит пожилой смуглый мужчина-азиат, по виду врач, и только наголо обритая голова, проглядывающая сквозь прозрачную шапочку, выдаёт в нём буддийского монаха.
В палатку входит Эвда Наль (на ней тоже шапочка и нечто вроде респираторной маски, полностью закрывшая лицо). На несколько секунд она замирает от ужаса, но быстро справляется с собой.
Эвда Наль:
- Что с ним?
Пожилой монах:
- Обожжено пятьдесят процентов поверхности тела, ожёг третей степени, тяжёлая черепно-мозговая травма, перелом позвоночника.
Эвда Наль:
- Я вижу, вы хорошо разбираетесь в медицине…
Пожилой монах:
- В молодости окончил медицинский институт. Потом пятьдесят лет проработал в клинике хирургом.
Эвда Наль:
- Как вас зовут?
Пожилой монах:
- Аф Нут.
Эвда Наль (представляется, кивком головы):
- Эвда Наль! Я попросила бы вас остаться, Аф. Оденьте, пожалуйста, маску - вы будете мне ассистировать…
Аф Нут согласно кивает. В палатку въезжает громоздкий многорукий медицинский робот. Спереди у него установлен столик, на котором поблескивают разложенные хирургические инструменты…
…Соседняя палатка. Тут на койках лежат Мвен Мас, Юний Ант и незнакомая девушка-оператор (у двух последних также забинтованы головы). Рядом с койкой у каждого установлен столик, на котором стоит разложенный ноут-бук. На экране компьютера самописцы чертят биологические параметры – пульс, давление и прочее… (Датчик, закреплённый на теле пациента, соединен с компьютером шнуром, что выглядывает из-под простыни).
Девушка:
- А всё-таки, у нас получилось!
Мвен Мас:
- Это моя вина… Я слишком увлёкся блестящей теорией. У меня не было права задействовать всю мощь Земли в первом же эксперименте…
Юний Ант:
- Тогда бы у нас не хватило энергии на телепортацию!
Мвен Мас:
- Нам следовало бы проделать сначала косвенные эксперименты, и только потом браться за основной! Но я был слишком нетерпелив, не хотел ждать…
Юний Ант (сморщившись):
- «Косвенные эксперименты»! Это именно то, чем мы с Реном занимались все последние пять лет! Они давали неоднозначный результат, и у чёртовой банды оппонентов всегда отыскивались аргументы, чтобы нас оспорить! Но уж теперь-то никто не посмеет утверждать, что телепортация невозможна. Она возможна – мы все её видели! Параметры сохранились в записях! (юноша пытается шевелиться и стонет от боли) Только бы они не сгорели…
Мвен Мас:
- Рен её не видел. И, возможно, уже не увидит никогда…
Пауза. Все трое подавленно молчат. Потом девушка-оператор находит силы сказать:
- И всё-таки, я думаю, Рен не окажется в обиде на нас…
Мвен Мас (тоже пытается шевельнуться):
- Вот что, молодые люди! (кусает губы) Вас скоро вызовут в Комитет Чести и Права… Не вздумайте там меня защищать или, тем более, выгораживать. Запомните: в случившемся виноват только я, и вся вина – на мне!
Юний Ант:
- Но вам же навсегда запретят заниматься наукой!
Мвен Мас:
- Зато разрешат вам. И когда-нибудь, вы доведёте до конца дело, начатое Реном… Только, ради всего святого – не совершайте наших ошибок!
Девушка:
- Но как же вы?
Мвен Мас (морщится):
- Возможно, для меня это окажется самым лучшим из выходов…
Юний Ант (пытается шутить):
- Как же, на острове Забвения, я слышал, доживают и до двухсот, тогда как у нас средняя продолжительность жизни – только сто семьдесят …
Девушка (не поняв шутки):
- Почему?
Юний Ант:
- Жизнь у них больно спокойная и размеренная. Никто не тратит нервы почём зря…
Мвен Мас (смотрит в потолок отрешённо):
- Смешно… - он шепчет едва слышно.
…Снова операционная – там уже идёт операция. Подключённый к капельнице и аппарату искусственного дыхания на столе лежит Рен Боз. Над оперируемым склонились Эвда Наль (слева) и Аф Нут (справа). На заднем плане (в голове у пациента) - многорукий медицинский робот. Автомат держит столик с хирургическими принадлежностями, периодически подавая нужный инструмент хирургам (робот выполняет функцию медицинской сестры).
Эвда Наль:
- Тампон! (она принимает в левую руку тампон, что подаёт ей робот, в правой она держит скальпель) Пережмите правый сосуд! – она обращается к помощнику.
Аф Нут (ловко действуя зажимом):
- Готово!
Женщина пускает в ход скальпель, потом прикладывает тампон.
Эвда Наль:
- Б-31! – велит она ассистенту.
Робот тотчас протягивает Аф Нуту нечто вроде пузырька-пульверизатора. Ассистент брызжет жидкость в место разреза.
Аф Нут:
- Есть!
Эвда Наль:
- Можете отпустить зажим!
Ассистент отпускает зажим, и тотчас из раны брызжет тонкая струйка крови. Она залепляет маску Эвды… Однако женская рука не дрогнула – Эвда спокойно выпрямляется… Протянув одну из своих механических рук, робот-сестра аккуратно стирает кровь с маски хирурга.
Эвда Наль (в её голосе ощущается усталость):
- Благодарю…
Аф Нут (согнувшись, он остротжно манипулирует внутри раны):
- Кровь остановлена!
Эвда Наль:
- Спасибо… Как пульс?
Аф Нут (повернувшись к роботу глядит на экран):
- Пульс ровный. Давление сто двадцать.
Эвда Наль:
- Хорошо… Вы сможете зашить сами?
Аф Нут:
- Разумеется… Что за вопрос?..
Эвда Наль:
- Пожалуйста! Я уже на ногах не стою…
Она и правда едва держится на ногах…

…Смена видеоряда – санаторий Радиологического центра. Здесь всё по-прежнему: морские волны равномерно накатывают на пляж, легкий ветерок шевелит пышные кроны пальм. Камера наезжает на белый многоэтажный фасад…
И мы опять внутри. Это уже знакомая нам палата, где лежит на излечении Низа Кирт. Впрочем, она больше не лежит – сидя на койке, девушка активно разминает мышцы с помощью ручного эспандера. Напротив неё, на стуле расположился Эрг Ноор, облачённый в тренировочный костюм (однако, спрятав волосы шапочку и натянув повязку на лицо), он туго растянул второй эспандер и разминается вместе с пациенткой, показывая какие упражнения ей нужно выполнить (и Низа их повторяет). При этом, точно азартный болельщик на стадионе, командир «Тантры» подбадривает подопечную:
- Так! Так! Ещё!..
За его спиной вовсю работает широкий стенной телеэкран, где идёт физкультурная разминка – молодые люди занимаются упражнениями, громко играет ритмичная музыка.
Впервые за долгое время Низа выглядит весёлой и радостной – она широко улыбается и даже смеётся. Правда, она заметно устала.
Низа Кирт:
- У ме.. еня… полу… чается! – слова она произносит по-прежнему с натугой. – Полу… чается!...
Эрг Ноор (остановившись, он меняет положение):
- Так, теперь сменим руку и ногу… Поворачиваемся направо, и опять… Раз-два! Ещё раз…
Мужчина, хоть ему уже давно за пятьдесят, похож на большого ребёнка. И Низу, наверное, это забавляет больше всего.
Эрг Ноор (переводя дух):
- Ты не устала?
Низа Кирт:
- Нет! – она отрицательно крутит головой. – Хочу… ещё!
Эрг Ноор (утирая пот):
- Всё таки… Нельзя брать такие большие нагрузки сразу! Давай, возьмём короткий перерыв…
И точно от произнесённых слов, изображение на стенном телеэкране тотчас меняется – физкультурная разминка завершилась и пошла трансляция новостей. Эрг Ноор повернулся – он и Низа смотрят на экран.
Диктор (его слова иллюстрирует соответствующий видеоряд):
- Службы спасения и аварийно-технического реагирования продолжают ликвидацию последствий энергетической аварии, сутки назад поразившей Восточное полушарие Земли. В настоящее время уже в полном объёме восстановлено энергоснабжение Москвы, Ростова-на-Дону, Тбилиси, Еревана, Баку, Тегерана, Багдада и целого ряда других городов. Час назад энергия была подана на ряд объектов в Карачи, Дели, Калькутте, Пекине и Шанхае. Тем не менее, несмотря на все усилия, нормального энергоснабжения по-прежнему лишены около двух миллиардов жителей Земли…
Глядя на экран, Низа перестаёт улыбаться, став задумчивой и серьёзной.
Эрг Ноор (помрачнев):
- Там сейчас люди гибнут, а я здесь!..
Новости ещё не закончились, а дверь распахнулась, и в палату въезжает самодвижущаяся кушетка, которую сопровождает Лума Ласви. В головах у передвижной койки лежит белый ментоскоп (новой модели) и респираторная маска, защищающая органы дыхания от микробов – последняя завёрнута в прозрачную стерильную упаковку. Увидев Эрга Ноора, врач «Тантры» всплеснула руками:
- Опять! Ну как же вам не совестно!..
Эрг Ноор (вскакивая со стула):
- Всё-всё, уже ухожу… - он кладёт свой эспандер под мышку, забирает у Низы второй…
Лума Ласви (в сердцах):
- Как только Эвда вернётся, я просто вынуждена буду доложить обо всём, что здесь происходит!
Эрг Ноор (виновато):
- Простите меня, я обещаю…
Лума Ласви:
- Вы это обещаете уже в третий раз!
Низа Кирт (умоляюще):
- Лу-ума… Пусть… он… Ещё… немного… со мной…
Пауза. Эрг Ноор (стоя у выхода) и Низа (сидя на койке) вопросительно смотрят на Луму
Лума Ласви (сердито):
- Ладно! – она берёт ментоскоп и маску, лежащие на передвижной кушетке. - Низа, ложись! Эрг проводит нас до процедурной!
Поддерживая пациентку свободной рукой, врач помогает ей перебраться с койки на кушетку. На голову больной надевают ментоскоп. Надорвав пакет, Лума извлекает повязку и помогает Низе надеть её. Наконец, пациентка укладывается поудобней. Кушетка трогается, сопровождаемая Лумой (чуть впереди) и Эргом Ноором (чуть позади).
…Больничный коридор. Самоходная кушетка остановилась у двери над которой написано «ПРОЦЕДУРНАЯ».
Лума Ласви (обращается к Низе):
- Всё, мы пришли! Скажи ему «Пока» и помаши ручкой!
Низа Кирт:
- Пока! – она машет рукой, и ей очень грустно.
Эрг Ноор (к Луме):
- Вы сейчас будете переписывать в мозг её воспоминания?
Лума Ласви (кивнув):
- Да! И при этом присутствовать нельзя посторонним!
Дверь в процедурную автоматически отходит в сторону. Кушетка въезжает в проход, за ней внутрь проходит Лума Ласви, и дверь закрывается за ними. Эрг Ноор пару секунд стоит перед закрытой дверью, потом вздыхает и, повернувшись, идёт по коридору. Тут стена делается прозрачной – за огромным стеклом до потолка из коридора видно соседнее посещение. Оно не очень велико, и большую его часть занимает аппарат, напоминающий саркофаг, в котором на «Тантре» лежала замороженная Низа. Поравнявшись, командир «Тантры» невольно замедляет шаг.
У аппарата есть одно отличие - этот агрегат непрозрачный, матовый, белый. Он установлен довольно высоко – выпуклая крыша его располагается на уровне головы взрослого человека. На белом боку тёмная надпись: «ИНКУБАТОР А 30/87» и светится длинный прямоугольный экран. Изображено на экране следующее: справа - фотографический портрет Кима Тарона, помощника бортинженера «Тантры», что погиб на чёрной планете. Середину занимают три шкалы по которым бегут синусоиды (под шкалами надписи: «СЕРДЕЧНЫЙ РИТМ», «ДЫХАНИЕ», «ЭНЦЕФАЛОГРАММА»). В левом поле экране горит транспарант: «ВОЗРАСТ» и под ним – цифры: «2592211550 СЕКУНД». Правда, секундомер отмеряет время не как обычно, а ускоренно – за полминуты, что Эрг Ноор рассматривает инкубатор на электронном циферблате аппарата успевает смениться сто восемьдесят минут, и цифры теперь такие: «2593001550 СЕКУНД» - последняя пара единиц обновляется просто с бешеной скоростью.
Но всё внимание Эрга Ноора обращено не к инкубатору (в котором созревает клон для воскрешаемого Кима Тарона), а к ещё одной прозрачной стене, что находится позади аппарата. Там – бокс, где заключена «медуза», привезённая с Чёрной планеты. Из-за темноты (а «медуза» не выносит яркого света) видно её довольно плохо, однако по ритмично пульсирующим разноцветным огонькам, что усеивают её мешковидное тело, можно догадаться, что она жива. Животное плотно оплетено крупноячеистой сетью, что удерживает существо неподвижно на одном месте. Только щупальца, торчащие наружу сквозь ячеи, продолжают медленно шевелиться. С двух сторон – спереди и сзади – к «медузе» подведены широкие обручи ментоскопов, от которых отходят многочисленные провода. На обручах горят зелёные огоньки – с «медузы» считывается информация.
Эрг Ноор смотрит на это чуждое, страшноватое существо. Смотрит пристально, словно надеется в нём что-то разглядеть, уловить какие-то знакомые чувства. Глядит без содрогания и страха, а, скорее, с сожалением и надеждой.

…Снова палатка полевого госпиталя, где лежат Мвен Мас и его товарищи. Входит усталая Эвда Наль – она переоделась и умылась после операции. Она подходит, смотрит показания датчиков на экранах ноут-буков…
Мвен Мас:
- Как прошла операция?
Эвда Наль:
- Удачно. Но это только начало. Впереди ещё трепанация, аккресцендия спинного мозга… Всё это, разумеется, будут делать не здесь, а в Центре нейрохирургии. Пока мы только готовим Рена к транспортировке.
Девушка:
- Я слышала, что у него сломан позвоночник… Он сможет когда-нибудь ходить?
Эвда Наль (горько вздыхает):
- Мне страшно даже думать об этом…
Юний Ант:
- Мы все желаем Рену скорейшего выздоровления!
Эвда Наль (печально):
- Спасибо!...
Мвен Мас:
- Эвда, поверье… Мне искренне жаль, что всё так получилось…
Женщина молчит. Повисает неловкая пауза.
Мвен Мас:
- Я ещё хочу попросить вас об одном одолжении… У вас не найдётся карандаша и листка бумаги?
Эвда Наль (озираясь):
- Кажется… Я где-то видела блокнот…
Она находит блокнот и передаёт его африканцу. Мвен Мас, морщась от боли, быстро и размашисто пишет на листке несколько слов, отрывает записку и складывает вчетверо…
Мвен Мас (протягивая записку):
- Вот, когда увидите Чару, пожалуйста, передайте ей!..
Эвда осторожно берёт сложенный вчетверо листок… Она пристально смотрит на африканца, и по взгляду женщины невозможно понять – осуждает ли она его, или, наоборот, сочувствует…
Мвен Мас (отворачиваясь):
- Это чтобы она не искала меня! (пауза) Пожалуйста, простите за всё…

…Огромное здание с куполом и колоннами вдоль фасада. На фронтоне, освещённая солнечными лучами сияет надпись: «ВСЕМИРНЫЙ СОВЕТ». Каменные ступени сбегают от основания колонн к широкой городской площади, украшенной цветниками и фонтанами. Надо заметить, что жизнь в городе восстановилась – не видно больше очередей, выстроившихся за самым необходимым, людские лица выглядят вновь весёлыми и беззаботными. Шумит вода в фонтанах, нормально работает городской транспорт. Правда, одна толпа всё же осталась – она собралась на площади у здания Всемирного Совета, где стоит уже знакомый по прошлым эпизодам передвижной телеэкран – он транслирует заседание Совета для тех, кому не нашлось места в здании. Люди слушают выступления ораторов с трибуны. Неподалёку - стоянка флаеров. На неё приземляется небольшой чёрный аппарат (на борту белая надпись: «ТАКСИ-АВТОМАТ». Из него выходит женщина (камера показывает её со спины).Она делает несколько шагов, как неожиданно кто-то её окликает:
- Веда!
Женщина обернулась – действительно, это Веда Конг (она одета так же, как в предыдущих сценах в парке санатория и в салоне лайнера). Камера поворачивается, вслед за её взглядом – к Веде со стороны зелёного скверика, что на краю площади, торопливым шагом приближается Дар Ветер.
Вот он подбежал – и они обнялись.
Дар Ветер:
- Даже не знаю, какими словами описать, то, что я пережил… Ведь ты была в аэробусе, когда это началось…
Веда Конг:
- Мы сели в Турине и застряли на несколько дней – транспорт не работал. А я звонила, но тебя почему-то не было дома…
Дар Ветер:
- Я почти безвылазно провёл в Совете, все эти дни. И не было возможности вырваться…
Веда Конг:
- Я так и подумала, и решила заглянуть сюда…
Дар Ветер:
- Ну, пойдём!
Камера, снимая со спины, показывает, как они поднимаются по ступеням и заходят в здание. Камера наезжает…
…Мы оказываемся внутри зала заседаний, только на этот раз мы его видим не снизу, со стороны трибуны, а сверху – с широкого балкона. Балкон переполнен – тут толпятся журналисты и просто любопытные. Тем не менее, Дар Ветер находит два свободных места, рядом - для Веды и для себя.
Веда Конг (усаживаясь):
- А разве ты сейчас не должен быть там? – спрашивает она вполголоса, взмахнув рукой в сторону депутатских трибун и Президиума.
Дар Ветер:
- Свою речь я уже произнёс, - он отвечает так же негромко. – И потом, заслужил же я право хоть немного побыть с тобой?
Они оба слушают. На трибуне - председатель Всемирного Совета.
Гром Орм:
- Минувшие дни, ставшие серьёзным испытанием для всех жителей планеты, заставили каждого, кого прямо или косвенно коснулась эта авария, её последствия, искать ответ на вопрос чего он стоит и на что способен. Можно сказать, что катастрофа явилась нам как зеркало, заглянув в которое, мы узнали, что представляет собой человечество. Не то, каким его прежде рисовало наше воображение, а то, каково оно на самом деле.
Минувшие дни дали нам немало живых свидетельств героизма, стойкости и мужества, самопожертвования и любви к ближнему. И о них ещё будет помянуто не раз – коль скоро они того заслуживают – историками, писателями и художниками - людьми более достойными и возвышенными, чем я. Мой же сегодняшний долг – говорить о другом. Говорить о том, о чём говорить неприятно, но необходимо.
Авария со всей наглядностью продемонстрировала нашу неготовность к такого рода событиям, неготовность, прежде всего, морального плана. Никто их участников научной группы Мвена Маса, затевая свой рискованный эксперимент, не подумал о том, какой угрозе он подвергает других землян. Да, они были готовы положить свои жизни за великий научный результат. Но они забыли ту простую истину, что забота о безупречности своих действий всегда была и останется превыше любого, сколь угодно важного результата!..
…Камера ненадолго переносит нас на балкон.
Дар Ветер (вздыхает негромко):
- Нет, они, конечно, не забыли… Просто понимали её слишком однобоко. Безупречность для них – это безупречность научная. Чтобы расчёты были точны, а модели – верны. А, между тем, безупречность – это очень широкое понятие…
Веда Конг (также негромко):
- Но это, вообще, беда всех учёных… Разве я, окажись в их ситуации, поступила бы иначе?
Дар Ветер (качая головой):
- Эвда бы, например, не поступила.
Веда Конг:
- Она врач и давала клятву Гиппократа…
Дар Ветер:
- Беда, что никто до сих пор не придумал подобную же клятву для физиков…
…И снова – на трибуне председатель Всемирного Совета.
Гром Орм:
- Таким образом необходимость серьёзных изменений, направленных на дальнейшее совершенствование всех управляющих и контролирующих структур – как законодательных, так и исполнительных – вполне назрела и очевидна. Но какими конкретно должны быть изменения? Я не согласен с теми предыдущими ораторами, кто ратовал за расширение полномочий Комитета Чести и Права. Контроль не должен сосредотачиваться в одних руках – помимо того, что в этом случае он никогда не станет по-настоящему эффективным, неизбежно превратившись в бюрократическую процедуру, данный путь влечёт нарушение баланса органов управления, что в не столь уж далёкой перспективе сулит весьма печальные для всего человечества последствия. Контроль, на мой взгляд, должен быть децентрализован, и каждая сфера человеческой деятельности – не только научная – должна контролироваться отдельно и по своим особым правилам. Именно вопрос я, как председатель Всемирного Совета, намерен вынести на всеобщее обсуждение уже в ближайшее время. В течение предстоящего года каждый житель Земли, имеющий право голоса, обязан исполнить свой гражданский долг и высказаться по существу данной проблемы. Все голоса и высказанные мнения будут учтены и по их окончательному итогу Всемирный Совет примет окончательно решение…
Пока Гром Орм выступает, камера перемещает нас на улицу – к передвижному телеэкрану, транслирующему заседание. Среди толпы мы замечаем Чару Нанди – она внимательно слушает оратора. Неожиданно в толпе возникает движение – к Чаре пробирается какая-то женщина. Вот она подходит ближе, и мы видим, что это Эвда Наль. Почувствовав её присутствие, девушка оборачивается...
Чара Нанди:
- Мама!
Они обнимаются среди толпы.
Чара Нанди:
- Мама, пожалуйста, извини, что я ни разу не позвонила тебе – совершенно не было времени! Я была в отряде добровольцев…
Эвда Наль (кивнув):
- У меня тоже только теперь выдалась минутка, чтобы тебя увидеть…
Чара Нанди:
- Как там Низа?
Эвда Наль (рассеяно):
- Низа? Понятия не имею – за ней все эти дни присматривает Лума Ласви… Меня командировали в Тибет, на ликвидацию последствий аварии…
При слове «Тибет» Чара заметно напряглась, побледнев…
Эвда Наль (продолжает):
- Рен Боз прооперирован… - женщине явно нелегко говорить. - Я его оперировала… Он будет жить, но… (Она горько вздыхает).
Чара Нанди (с тревогой):
- А Мвен? Он не пострадал?
Эвда Наль (отводя взгляд):
- С ним всё в порядке…
Пауза. Мать опустила глаза, дочь терпеливо глядит на неё.
Эвда Наль (извлекает записку из сумочки):
- Вот, он просил передать тебе, - не глядя на дочь, она передаёт сложенный вчетверо листок бумаги.
Развернув, Чара с волнением читает. Там только четыре слова: «ЗАБУДЬ ОБО МНЕ НАВСЕГДА».

Конец второй серии
(Продолжение следует)

Часть третья – остров Забвения
Первая серия.

…Всё то же море, что было в первой и второй части фильма. Только погода существенно изменилась – хмурое небо затянуто тучами, ветер вздымает крутую волну. Берег скалистого островка, что служит базой археологам, едва виднеется сквозь туманную мглу. На переднем плане – судно средних размеров, кургузое, широкое, с высоким баком и низкой кормой, где расположен массивный кран. Оно стоит на якоре, грузно переваливаясь через набегающие волны. На раскачивающейся во все стороны мачте полощутся на ветру два сигнальных флага «ПРОИЗВОЖУ ПОДВОДНЫЕ РАБОТЫ» («Альфа» - прямоугольное белое полотнище с двумя синими косицами и «Дайв-флаг» - квадратное красное полотнище с белой полосой по диагонали). С кормы корабля, опущенные под воду, уходят какие-то толстые гофрированные шланги. Неподалёку от борта судна, привязанная к нему канатом, на волне покачивается хорошо знакомая надувная моторная лодка – в ней двое аквалангистов, что готовятся к погружению. Камера наезжает, и мы видим, что это Дар Ветер и Веда Конг. Они облачены в гидрокостюмы, причём к поясу гидрокостюма Веды прикреплена небольшая портативная рация в прозрачном водонепроницаемом чехле.
Веда Конг (собирается опустить маску, надетую поверх лба):
- Ты готов?
Дар Ветер уже надел маску, взял загубник и потому лишь молча кивает.
Веда Конг:
- Пошли! – она опускает маску и в рот берёт загубник.
Одновременно перевалившись через противоположные борта они ныряют.
…Под водой шторм не ощутим. Правда, довольно темно – солнца нет и для освещения под воду опущены мощные прожектора. В их голубоватых лучах колышутся, равномерно пульсируя, полупрозрачные диски медуз (вполне обыкновенных, морских). Выпуская струи пузырьков, водолазы опускаются к самому дну, где среди россыпей валунов, обросших водорослями и ракушками, видна ровная песчаная поляна, стоит уже знакомая золотая статуя коня. Когда-то тут стояла статуя золотого коня. Теперь на его месте возвышается водолазный колокол – громоздкое сооружение, размером с небольшой дом. Сверху к нему опускаются кабели и толстые гофрированные шланги (те самые, что начинаются на корме корабля) – они ходят ходуном, в такт раскачивающемуся на волне кораблю.
Аквалангисты возле колокола. Дар Ветер (он в чёрном гидрокостюме) держится рукой за поручень, пропуская вперёд Веду Конг (в ярком разноцветном гидрокостюме). Последняя поднырнув под колокол (он немного возвышается над дном) достигает круглого отверстия в днище. Отсюда начинается входной комингс – вертикальный тоннель, похожий на колодец. Верхний входной люк открыт – высокое атмосферное давление внутри аппарата не пускает воду внутрь. Поднявшись по скобам (установленным на стенке комингса), Веда Конг попадает внутрь водолазного колокола – там довольно светло, ярко горят электрические лампы. Журчит капель, просачивающейся снаружи воды, гулко шумят насосы. Сняв маску, женщина осматривается, затем, подтянувшись, она переваливается через верхний край комингса и скидывает тяжёлый ранец. Вслед за ней в проёме входного отверстия показалась голова Дара Ветра.
Веда Конг:
- Давай руку! - она протягивает свою ладонь спутнику, помогая ему выбраться из воды.
Мужчина тоже скидывает акваланг, затем он и Веда избавляются от ласт. В выгнутой полукруглой стене входной камеры, довольно высоко над полом видна овальная дверь, к которой ведёт вертикальный скоб-трап. Сбоку от него имеется ящик для подсобного инструмента. Ныряльщики извлекают из этого ящика гибкие пластиковые обручи (похожие на обручи ментоскопов, только тонкие) с закрепленными сбоку фонариками. Стянув со своих голов капюшоны, они закрепляют на висках обручи и поднимаются по скоб-трапу.
С гудением открывается дверь, освобождая узкий проём, высотой в рост человека – оба исследователя заходят во внутренний отсек. Последний представляет собой металлический цилиндр (метра четыре в высоту и три метра в диаметре) являющейся осью, на которую нанизаны все прочие отсеки и узлы водолазного колокола. Она-то, как раз, и упирается в морское дно глубоко вонзившись в песок. Точно в центре осушенного участка морского дна, чуть возвышаясь над светлым песком виден тёмный от наросших водорослей квадрат, прикрытый сверху каменной плитой. Исследователи спускаются к ней (по внутренней стенке отсека от двери вниз проходит второй скоб-трап). На сей раз, первый идёт Дар Ветер и, встав на песок, помогает спуститься Веде (с внутренней стороны скоб-трап значительно выше).
Итак, оба аквалангиста склонились над плитой, что прежде служила постаментом конной статуи. Присев на корточки, Дар Ветер ощупывает камни, ковыряет ножом (ножны которого закреплены на бедре) в месте стыка каменных блоков.
Веда Конг:
- Ну как, по-твоему, её можно сдвинуть?
Дар Ветер:
- Попробуем… - он упёрся обеими руками. – Отойди!
Женщина прижимается к стенке отсека, а мужчина, пыхтя от натуги, толкает плиту. Со скрипом, толчками тяжёлый каменный четырёхугольник медленно поддаётся.
Сменив позицию, Дар Ветер хватается пальцами обеих рук за сместившийся край плиты и, упершись ногами, на себя сместившуюся каменную крышку… Присев на корточки, Веда приходит ему на помощь – совместными усилиями плита сдвигается с места и падает на мокрый песок. Под ней открылся чёрный зев квадратного каменного колодца – вход в подземелье. Исследователи включают фонарики и заглядываю внутрь. Колодец наполовину затоплен мутной водой, но в верхней, осушённой, его части видны узкие ступени, круто уходящие вниз. А с противоположной стороны над маслянистой поверхностью воды чуть выступает овальной проём двери.
Дар Ветер:
- Здесь и правда пещера!
Веда Конг (извлекает рацию из чехла, подносит ко рту):
- Материк, материк! Я – остров! Как слышите? Как погода наверху, приём?
В ответ из рации раздаётся (приглушённо):
- Остров! Я – материк! Слышимость нормальная, погода умеренная! Только что пришла очередная сводка от метеорологов – шторм проходит стороной, усиления ветра не предполагается. Так что работайте спокойно… Вы что-нибудь уже нашли, приём?
Веда Конг (говорит в рацию):
- Материк, я – остров! Предположение подтвердилось – здесь, действительно вход в подземелье. Наблюдаем наклонный тоннель, ступени. В конце видна дверь. Похоже, она водонепроницаемая! Материк, высылайте группу технической поддержки, приём!
В ответ из рации:
- Понял вас, остров! Группа сейчас прибудет – уже надеваем акваланги!
Следующий кадр – большая группа аквалангистов (человек шесть) опускается сквозь толщу воды к водолазному колоколу. Каждый из ныряльщиков держит в руке за ремень массивный контейнер…

…Затем камера приходит в движение стремительно выныривая из воды к взбаламученной волной морской поверхности. Вопреки только что прозвучавшему заявлению, тут бушует не просто шторм, а настоящий ураган. Резкие порывы ветра срывают с пенных макушек волн солёные водяные брызги. Они смешиваются с потоками тропического ливня, низвергающегося из низко нависших чёрных туч. То и дело сверкают ослепительные молнии. В их свете видно ещё одно судно, отчаянно борющееся со стихией. Корабль невелик и совсем не похож на буксир-работягу подводных археологов. Своими стремительными обтекаемыми очертаниями, он, скорее, напоминает прогулочную яхту – острый нос, закрытый остеклённый салон спереди, над которым слегка выступает небольшая капитанская рубка. На корме – открытая площадка, ограждённая высокими поручнями. Её то и дело захлёстывает волной. Камера наезжает на рубку судна…
И мы видим эту рубку изнутри – тут довольно тесно. В узком пространстве находятся три человека – капитан (он сидит на возвышении в центре), штурман (склонился позади капитана над небольшим столиком, где на экране высвечивается карта акватории), и рулевой (стоит впереди у штурвала). Справа от него в полу виден проём трапа, что спускается в салон для пассажиров. У штурмана на голове закреплены наушники, у подбородка – микрофон.
Звучит вызов. Из наушников штурмана доносятся приглушённая речь, неразборчивая из-за помех.
Штурман:
- Пожалуйста, повторите! Вас плохо слышно!
Звук вызова повторяются. Опять слышны неразборчивые слова.
Штурман (оторвавшись от карты, поднимает голову):
- Ага! Вот теперь понял вас! Спасибо… - он сдвигает наушники. – Капитан! Только что на связи был Рамешварам! Требует, чтобы мы как можно скорее возвращались – шторм усиливается!
Капитан (мрачно):
- Да, не повезло нам с погодой сегодня!
Штурман (зло усмехаясь):
- Только ли сегодня!.. Теперь, после катастрофы, что он устроил (кивает головой в сторону пассажирского салона), о хорошей погоде придётся забыть лет, так, на десять…
Капитан громко покашливает. Повисает неловкая пауза. Потом капитан говорит:
- Надо бы предупредить нашего пассажира, что мы не сможем доставить его на остров! Штурман, спуститесь, пожалуйста, в салон.
Штурман неохотно пытается встать (сделать это непросто, поскольку яхту сильно качает). Но тут со стороны трапа доносятся шаги и в проёме появляется человеческая голова – это Мвен Мас, поднимающийся по трапу. Он одет в светло-серые шорты, майку и мягкие туфли, наподобие теннисных. Поверх всего на африканце оранжевый нагрудник.
Мвен Мас:
- Не трудитесь, я всё слышал… Так вы не сможете высадить меня?
Капитан (отрицательно мотает головой):
- Нет! Ветер очень сильный! В такой прибой к берегу не подойти. К тому же неподалёку рифы…
Мвен Мас:
- А далеко ли до берега?
Штурман (глядит на карту):
- Около полумили…
Мвен Мас:
- В таком случае, позвольте мне покинуть судно! Не беспокойтесь за меня - я хороший пловец…
Капитан (качая головой):
- Послушайте, Мвен, вы же не самоубийца… Через неделю, максимум, шторм утихнет, и мы…
Мвен Мас:
- К сожалению, у меня есть причина, не позволяющая задерживаться в Рамешвараме на целую неделю. Разрешите мне покинуть судно!
Капитан (с любопытством):
- А что за причина, позвольте узнать?
Мвен Мас (отводит взор):
- Я не могу вам её назвать. Она сугубо личная… Так вы разрешаете мне прыгнуть за борт, или вы намерены удерживать меня силой?
Капитан (опустив голову):
- Нет, разумеется… - он встаёт с кресла. - Штурман! Ложитесь на обратный курс – мы возвращаемся!
Штурман:
- Есть! Рулевой, курс двести!
Рулевой молча поворачивает штурвал. Капитан подходит к трапу.
Капитан:
- Я обязан проводить вас…
Он и Мвен спускаются по трапу.
И вот они в задней части пустого пассажирского салона, стоят у двери, ведущей на кормовую площадку. Периодически её заливает, и тогда вода хлещет в стекло иллюминатора, что в верхней части двери.
Капитан:
- Как последний представитель власти я обязан напомнить вам, Мвен, что дело ваше пока ещё не закрыто. И поскольку приговор не вынесен, вы в любой момент можете вернуться. Твёрдо ли ваше намерение остаться на острове?
Мвен Мас (кивает):
- Да!
В дверь ударила очередная волна. Улучив момент, когда она схлынет, капитан распахивает дверь. В уши ударяет шум бушующего моря.
Капитан:
- Сильнее оттолкнитесь от поручней, иначе вас затянет под винты!
Кивнув, Мвен Мас быстро проскакивает на площадку.
Капитан захлопывает за ним дверь и, сняв со стены трубку телефона, командует:
- Стоп машина!
Гул судовых механизмов, что доносится из трюма, ненадолго смолкает. Сквозь залитый брызгами иллюминатор можно разглядеть, как Мвен Мас, то и дело окатываемый волнами, перебирается через поручень. Вот он оттолкнулся и скрылся под водой. Потом, уже в отдалении среди белой всклокоченной пены мелькнул его оранжевый спасательный жилет…
Капитан (качая головой):
- Вот, отчаянный! (в трубку телефона) Машинное, полный вперёд!
Опять загудел двигатель…
И снова картина разыгравшейся морской стихии – на фоне удаляющегося судна мы видим одинокого пловца, борющегося с волнами и течением. Мвен Мас выбивается из сил. Его то и дело окатывает с головой солёная вода, мешающая дышать. Кажется – ещё минута, и он пойдёт ко дну… Справа от него риф, о который то и дело разбивается очередной пенный вал. Далеко впереди, сквозь пелену дождя едва виднеется низкий покатый берег… Напрягая последние силы, африканец выгребает в сторону берега…

…Смена видеоряда – песчаный тропический пляж. Шторм утих, и на очистившемся от туч небе вновь сияет яркое солнце. Шумит прибой, набегающая волна омывает прибрежный песок. Шумит лёгкий ветерок в пышных кронах тропических пальм. Маленькие пучеглазые крабы шныряют тут и там, помахивая огромными клешнями.
Камера чуть поворачивает – и мы видим на песке неподвижно лежащего ничком Мвена Маса (на нём по-прежнему оранжевый нагрудник). Камера наезжает, показывая крупным планом его лицо. Вот Мвен медленно разжимает веки и приподнимает голову. Обессилевший, он с трудом пытается встать. Наконец, это ему удаётся, и он осматривается – берег выгибается дугой образуя обширный полукруглый залив. Мвен находится на одном его конце, а на противоположном, километрах в трёх, похоже, находится какое-то селение – среди светлого песка чернеют лодки, а над кронами пальм поднимается дымок. Негнущимися пальцами Мвен кое-как развязывает лямки ненужного больше спасательного жилета, бросает его на песок. Потом он встаёт и, пошатываясь, идёт по песку вдоль береговой полосы…
…По прибрежному песку тянется одинокая цепочка человеческих следов… Шатаясь и то и дело опираясь на палку, Мвен упорно бредёт вперёд. Слева по-прежнему шумит море. Справа – вздымается зелёная стена кустов и невысоких деревьев, над которыми торчат стройные колонны пальм. Среди ветвей шмыгают обезьяны. Из зарослей доносятся крики попугаев, павлинов и ещё каких-то птиц…
Неожиданно, берег резко поворачивает вправо – обогнув песчаный мыс, наш путник выходит к небольшой бухте. В глубине её, действительно стоит деревня – на толстых деревянных сваях возвышается с десяток бамбуковых хижин, крытых тростником. Рядом лежат перевёрнутые вверх днищем чёрные лодки. Тут же сушатся рыбацкие сети. Группа невысоких, шоколадного цвета местных жителей суетится подле одной из сетей – мужчины снимают её с кольев и сворачивают, готовясь, судя по всему, к очередному плаванию. Они почти голые – единственной одеждой им служат шорты или плавки, у некоторых на ногах белые пластиковые шлёпанцы, но большинство жителей деревни ходят босые. Головных уборов они также не имеют, оставляя свои чёрные курчавые волосы открытыми солнцу.
Вот рыбаки увидели Мвена и остановились. Хмуро и недоверчиво они глядят на незваного пришельца.
Мвен Мас (отбрасывает в сторону палку):
- Э-ге-гей! – он искренне выражает свою радость, стараясь выглядеть как можно приветливей, Мвен машет рукой и торопливо шагает им навстречу. – Здравствуйте!
Пауза. Рыбаки молча взирают на пришельца. Потом один из них – по виду самый старший, единственный, кто облачён в саронг (мужскую юбку) бородатый, с проседью в волосах, вопрошает:
- Откуда ты, незнакомец? Ты пришёл из того мира? – старейшина кивает в сторону моря.
Мвен Мас (согласно кивнув):
- Я из Большого мира. Хочу жить с вами.
Старший из рыбаков:
- Тебя привезли сюда насильно?
Мвен Мас (отрицательно мотнув головой):
- Нет, я пришёл по своей воле.
Старший из рыбаков (после некоторой паузы):
- Ладно, если ты будешь уважать наши законы – живи, где хочешь!
Повернувшись к молодому пареньку, лет четырнадцати, седовласый зовёт:
- Канд!
Подросток, бросив сеть, поспешно направляется к Мвену.
Старший из рыбаков:
- Он тебя проводит, следуй за ним!
Мвен Мас и его спутник идут мимо деревенских хижин. Повсюду их сопровождают любопытные дети, которые выглядывают из-за изгородей и хижин. Мальчишки почти не отличаются от девчонок – все одеты одинаково, разве что у девочек волосы длинные, а мальчишек тут коротко стригут. Малыши беззаботно веселятся, чем-то напоминая Мвену тех маленьких обезьянок, что он видел на пути к деревне. Те, что постарше, наиболее смелые, со смехом и визгом проносятся мимо гостя, норовя коснуться его рукой – тогда Канд, приставленный сопровождать африканца, громко и сердито кричит, хлопает руками, отгоняя прочь малышню, заставляя её держать дистанцию.
Иногда в окне или в дверном проёме хижины мелькает женские силуэты (женщины деревни носят пёстрые сари, довольно грубые, домотканые, прикрывая всё тело и голову в том числе). У порогов домов сидят старухи (в отличие от молодых, сари у них однотонные, чёрные, больше похожие на саваны), занимаясь разнообразными домашними делами – кто-то доит козу, кто-то растирает муку на примитивных ручных жерновах, месит тесто и так далее. Мвену Масу всё в диковинку и он то и дело озирается по сторонам. Повсюду бегают курицы, иногда попадаются собаки (ленивые, даже не гавкают) и разная другая живность.
Неожиданно Канд останавливается возле загона, где хрюкают свиньи. Рядом с загоном стоит маленькая хижина, где, судя по всему, никто не живёт – убогая, больше похожая на шалаш.
Канд (показывает рукой):
- Вот твой дом! Ты здесь будешь жить!
Мвен Мас (пожимая плечами):
- Здесь, так здесь…
Африканец заглядывает внутрь, а юноша, убедившись, что его миссия окончена, поспешно возвращается.
Камера показывает внутреннюю обстановку шалаша – на полу расстелена циновка, справа лежит охапка соломы, заменяющая матрас, слева стоят несколько глиняных горшков. На сём убранство жилища исчерпано. Очага жилище не имеет (оно расположено снаружи, перед входом), окон в тонких бамбуковых стенах нет, единственным источником света служит дверной проём (без самой двери). Осмотревшись (хотя смотреть особо не на что), Мвен ложится на солому, подложив под голову ладонь. Он очень устал. Закрыв глаза, он засыпает. Камера передаёт нам туманные и полупрозрачные картины его сна, которые точно призраки накладываются поверх основного изображения – грязной и тесной бамбуковой хижины, соломенной подстилки и самого нашего героя.
Мвену снится большой и многолюдный город с небоскрёбами до неба. Шумные и ярко наряженные толпы людей, на площадях. Стремительно проносящиеся над головой флаеры. И наконец, он видит печальное и задумчивое лицо Чары Нанди…
На этом месте фон и наложение на экране меняются местами – то, что снится Мвену вдруг обретает ясность и чёткость, а сам Мвен блекнет и растворяется, обращаясь в полупрозрачный призрак. А потом исчезает – на экране только Чара Нанди.

…Новый видеоряд – салон городского аэробуса. Чара Нанди сидит в пассажирском кресле у окна и её лицо печальное и задумчивое. В кресле напротив – Эвда Наль (обеспокоенно глядит на дочь). Аппарат неспешно плывёт на высоте пары сотен метров на фоне фасадов исполинских небоскрёбов.
Эвда Наль:
- Вчера я разговаривала с Зан Сеном. Он очень обеспокоен. Ты пропустила уже третью репетицию подряд! Мало того – ты отключила телефон и не отвечаешь на его звонки! Ты не отвечаешь на мои звонки, наконец! Чара, объясни мне, что происходит?!
Чара Нанди (не глядит на мать):
- Время танцев прошло – вот что происходит … Мне почему-то всё чаще и чаще снится море и остров Бали. Ты помнишь, мама, в школе, старшеклассницей, я проходила там практику на биофабрике? Вечером, после работы, мы бегали на пляж, купаться, и ты тоже ходила вместе со мной, когда приезжала меня проведать…
Эвда Наль (в отчаянии):
- Господи, Чара! О чём ты думаешь…
Чара Нанди:
- Мне пора менять профессию.
Эвда Наль:
- Доченька, пойми, это минутная слабость! У тебя огромное нервное напряжение от пережитых событий… Но это пройдёт – уверяю тебя…
Чара Нанди (отвернувшись от окна, глядит на мать):
- Мама, каждая подготовка танца – это радостное искание. Открытие чего-то нового, что ещё никто и никогда до тебя не открывал. А теперь мне больше нечего открывать. Я – точно улетевшая и растаявшая в воздухе песня. Я больше ничего не способна создавать. То есть, могу ещё, конечно, но уже только для себя, личное. Которое не должно касаться никого, кроме него…
Тут Чара умолкает. Пауза…
Эвда Наль (в сердцах):
- Это всё он, да? Ты продолжаешь думать об этом человеке?!
Вместо ответа Чара отворачивается к окну. Она опять не смотрит на мать.
Эвда Наль (в сердцах):
- Этот человек – причина всех наших несчастий! Разбил сердце тебе! Едва не погубил Рена!
Чара Нанди (не глядя на мать):
- Мама, прошу тебя, не надо!
Эвда Наль (не слушая):
- Вся планета осуждает его поступок!
Чара Нанди (по-прежнему не глядя на мать):
- Мама, если ты не хочешь, чтобы мы стали врагами, пожалуйста, прекрати!
Долгая пауза. Мать и дочь обе молчат. Потом Чара говорит негромко, но твёрдо:
- Я обязана его спасти.
Эвда Наль (в ужасе):
- Что ты задумала?
Чара Нанди:
- Я отправлюсь за ним. Я – единственный близкий человек, который у него остался. И кроме меня он никого не станет слушать. А меня он послушает.


(Продолжение следует)

…Камера снова переносит нас на остров Забвения. Там уже ночь. В хижине, где спит Мвен Мас темно, и лицо африканца едва различимо. Стрекочут цикады, с моря доносится равномерный шум морского прибоя.
Неожиданно сонную тишину прерывают посторонние звуки – стук копыт и конский всхрап. Потом доносятся негромкие голоса.
Незнакомый властный голос:
- Где он?
Голос старшего из рыбаков:
- Вон в той хижине!
Незнакомый властный голос:
- Он спит?
Голос старшего из рыбаков:
- Да…
Незнакомый властный голос:
- Разбуди его!
Сквозь дверной проём виден тусклый дрожащий отблеск. Затем, держа в руке чадящий факел, в хижину входит старший из рыбаков. Склонившись над африканцем, он теребит его за плечо:
- Эй! Как тебя?.. Проснись!..
Мвен Мас (раскрывает глаза, озирается спросонья):
- Что случилось?
Старший из рыбаков:
- Не думай о нас плохо, пришелец, но мы донесли о тебе нашему Великому Учителю. Ты извини, но так положено…
Мвен Мас:
- Какому ещё учителю?
Старший из рыбаков:
- Великому Учителю! – поправляет он с ноткой подобострастия. – Он здесь хозяин. И хочет видеть тебя!
Старший из рыбаков в нетерпении легонько подталкивает Мвена и тот послушно встаёт со своей лежанки, отряхивает приставшие к одежде соломины. Вместе со старшим из рыбаков они выходят из хижины.
У загона для свиней стоят двое всадников на конях. В отличие от полуголых рыбаков, незнакомые люди одеты гораздо лучше – на них светлые шорты (на одном сероватые, на другом – зеленоватые) и тёмные безрукавки (на одном чёрная, на другом – тёмно-синяя), на ногах – высокие армейского вида башмаки. Старший ездит с непокрытой головой, тогда как младший носит бейсболку. У них одинаковые кожаные портупеи (старые и потёртые), что крест-накрест перехватывают их мускулистые торсы. Тем не менее, они явно не состоят на официальной службе, потому что одежда не похожа на стандартную униформу, различаясь по цвету и фасону. Один из конников держит за уздцы третью лошадь – осёдланную, но без седока.
Старший из рыбаков (подводит африканца к ним поближе):
- Вот он!
Мвен Мас щурится спросонья.
Старший всадник:
- Вас зовут Мвен Мас?
Мвен Мас (кивает):
- Да, это я. И я хотел бы знать, с кем я разговариваю.
Старший всадник:
- Меня зовут Сингар. Это Пумай, мой напарник, - старший всадник показывает рукой на сопровождающего. - Нас послал за вами Великий Учитель! Вы умеете ездить верхом?
И он указывает на лошадь, которую держит за уздцы его помощник.
Мвен Мас:
- Я брал уроки верховой езды.
Африканец подходит к лошади и легко забирается в седло. Второй всадник передаёт ему поводья. Тут Мвен замечает, что справа на ремне портупеи у седока закреплён кинжал в ножнах, а чуть ниже с пояса свисает нечто вроде кобуры из которой торчит характерного вида рукоять…
Мвенн Мас (не скрывая удивления):
- Простите, но вы ведь не из Патруля? У представителей Патрульной Службы совсем другая униформа…
Сингар (разворачивает коня):
- Вам же говорят – нас прислал Великий Учитель!
Мвен Мас (пристально глядит ему в лицо):
- Тогда откуда у вас оружие?
Сингар (также пристально отвечает взглядом на взгляд):
- Вы задаёте слишком много вопросов, Мвен Мас! (пауза) Это оружие, - он похлопывает ладонью по кобуре, - не убивает, а лишь парализует. Жителям острова разрешено его носить в целях самообороны… Разве вы не знали?
Мвен Мас (отрицательно вертит головой):
- Нет…
Сингар (усмехаясь):
- Здесь водятся тигры... Крокодилы... Ядовитые змеи… Другие весьма неприятные создания… Так что советую вам быть всегда настороже… (пауза) Следуйте за мной и не отставайте!
Старший всадник трогает коня, и тот идёт неторопливым шагом. Следом за ним едет Мвен Мас. Молчаливый напарник в бейсболке замыкает шествие. Старший из рыбаков, по-прежнему сжимая в руке тускло чадящий факел, провожает их взглядом…

…Санаторий Радиологического Центра, крыльцо, ведущее в парк. Здесь во всю сияет погожий солнечный день. Прозрачная дверь на фотоэлементах отъезжает в сторону и из здания выходят трое. Первая – это Низа Кирт, облачённая в больничную одежду. Её сопровождает Эрг Ноор (на плечи его наброшен длинный белый халат). За ними на крыльцо выходит Лума Ласви. Заслоняясь ладонью от яркого солнца, Низа глядит на небо и улыбается.
Эрг Ноор (заботливо):
- Тебе не холодно? Может быть, стоило одеться потеплее…
Низа Кирт (отрицательно покачивает головой):
- Как же я истосковалась по солнцу и свежему ветру!.. Мне так хорошо!
Она говорит и держится уже вполне нормально. Девушка явно идёт на поправку.
Эрг Ноор:
- Давай руку!
Низа держится за руку мужчины и медленно спускается по ступенькам. Затем, сойдя на землю, она решительно заявляет:
- Дальше я сама! – оттолкнувшись от руки командира «Тантры», она идёт в сторону ближайшей клумбы с цветами.
Лума Ласви:
- Только недолго!
Эрг Ноор (согласно кивает):
- Полчаса! – он демонстрирует свои старинного вида наручные часы.
Убедившись, что всё в порядке и её помощь не потребуется, Лума скрывается в здании. Низа подходит к клумбе, медленно приседает на корточки и буквально окунает свою голову в цветы. Камера наезжает, показывая их крупным планом – тычинки, пестики, янтарные капельки нектара на дне цветочных чашечек, росу на лепестках… Басовито гудя, на цветок опускается пчела…
Низа Кирт (перебирает пальцами лепестки):
- Сколько же лет я вас не видела… Целую вечность! Посмотри, Эрг, разве они не прекрасны?..
Эрг Ноор (подходит сзади):
- А давай, спустимся к морю? – его рука тихонько касается плеча девушки.
Низа Кирт (подняв голову и улыбнувшись):
- Давай! – она хватается за руку мужчины и встаёт.
Он обнимает её за плечи, и они уходят по аллее, повернувшись к камере спиной. Затем объектив поворачивает в сторону, упираясь в зелёную стену живой изгороди, расфокусируется – так что аккуратно подстриженные кусты расплываются в мутное зелёное марево…

…И камера фокусирует свой объектив снова – опять перенося нас на остров. Тут уже прошла ночь и настало утро. Трое всадников, по-прежнему неспешно, едут по тропе среди тропических джунглей. В тени высоких деревьев царит полумрак. Под равномерный топот конских копыт Мвена укачивает и клонит в сон – он то и дело роняет с плеч свою отяжелевшую голову, потом разжимает веки, встряхивается, пытаясь разогнать дремоту, озирается по сторонам, и снова засыпает в седле. Старший из его спутников (Сингар, по-прежнему, едет впереди, его напарник, Пумай, держится сзади, тогда как Мвен пребывает посередине) то и дело оглядывается назад, видимо, беспокоясь, как бы африканец, ненароком, не свалился бы с лошади. Изредка в перестук лошадиных ног вкрапляются иные звуки – то закричит какая-нибудь птица, то завизжат обезьяны… Вдруг где-то неподалёку хрустнула ветка, а первый из коней поводит ноздрями и тревожно фыркает…
Передний, моментально насторожившись, натягивает поводья, останавливая коня. Останавливаются и остальные.
Мвен Мас (проснувшись от неожиданной резкой остановки):
- Что-то случилось?
Вместо ответа, Сингар, молча, поднимает левую руку, требуя тишины. Правая рука его тихонько ложится на кобуру… Его напарник также тянется к кобуре. Мвен Мас осторожно озирается по сторонам…
Тут из ближайших кустов, что стоят сплошной зелёной стеной, доносится грозный тигриный рык. Кони, объятые страхом, топчутся, перебирая ногами, готовые шарахнуться во все стороны – так что верховым приходится прилагать немалые усилия, удерживая их на месте. Ветки с треском раздвигаются, и на тропу выскакивает тигр!
…Полосатый хищник скалит пасть, обнажая огромные острые клыки, грозно сверкают в сумраке леса его янтарные глаза… Припав к земле, он бьёт хвостом, собираясь прыгнуть… Но старший всадник уже держит наготове парализующий пистолет…
Гремит выстрел!
Тигриный рык постепенно замирает – в спину кошки вонзилась усыпляющая игла, и хищник, опоздав с прыжком, валится на бок…
Мвен Мас отирает пот со лба.
Сингар молча передаёт поводья напарнику (чтобы тот держал на месте его коня) и легко соскакивает на землю. Он спокойно подходит вплотную к обездвиженному зверю – тот больше не рычит и не ворчит, лишь слышно его тяжёлое громкое дыхание, в такт которому мохнатые бока хищной кошки равномерно вздымаются и опадают… Наклонившись, человек вытаскивает застрявшую в шкуре иглу и прячет её в кобуре.
Камера на секунду снова показывает Мвена Маса – тот внимательно наблюдает за происходящим.
…Неожиданно, в руках склонившегося над зверем всадника сверкнул кинжал – точно прицелившись, человек наносит молниеносный удар, поражая парализованного тигра прямо в сердце!
Мвен Мас (в ужасе):
- Что вы делаете?!
Сингар (припав на корточки, он стирает кровь с лезвия):
- Не принимайте так близко к сердцу! Ведь это был всего лишь дикий зверь… К тому же, он явно собирался позавтракать вами! - человек улыбается и в этой улыбке чудится что-то зловещее.
Мвен Мас:
- Но зачем же было убивать его?
Сингар (пожимая плечами):
- Как «зачем»? Чтобы снять шкуру, например…
Мвен Мас:
- Но он уже был парализован!
Сингар (хихикает):
- Разумеется! Не будь обездвиженным, он бы возражал…
Повернувшись к напарнику, старший приказывает:
- Пумай, помоги мне!
Напарник деловито спрыгивает с седла и привязывает коней за поводья к ближайшей ветке, чтобы те не разбрелись. Не желая смотреть, как они будут свежевать тушу, Мвен Мас тоже спрыгивает с седла и, отвернувшись, отходит в сторону…

…Стремительно пролетает время, и вот уже трое всадники опять неспешно движутся вперёд. Позади седла старшего аккуратно свёрнутая лежит шкура тигра. Джунгли неожиданно расступаются, и перед взором людей расстилается обширная равнина, разбитая на квадраты обрабатываемых полей (опушка леса, где оказались всадники, находится на возвышенном месте). Кое-где посреди этой равнины виднеются небольшие рощицы пальм, в тени которых стоят маленькие деревеньки местных жителей. Впереди, километрах в пяти, над равниной возвышается нечто, напоминающее старинную крепость или замок – видны древние стены, с массивными башнями по сторонам, массивные арки колоннад, заключенные внутри стен, а над всем сооружением полукруглым куполом возвышается древняя буддийская ступа, увенчанная коротким шпилем. От лесной опушки к старинному замку ведёт просёлочная дорога, укатанная часто проезжающими повозками – всадники едут по ней. К Мвену Масу возвратилось прежнее любопытство, и он оглядываться по сторонам.
…Вот навстречу, покачиваясь на ухабах, едет телега, в которую впряжен осёл или мул. Над грубой повозкой возвышается целый стог золотистой соломы, погонщик, держа в руках поводья, шагает рядом.
…Вот показалось поле, который пашет босоногий крестьянин, всё одеяние которого составляет короткий саронг – его плуг тянут два буйвола.
…Вот у обочины мелькнуло пёстрое сари женщины, которая несёт на голове тяжёлый кувшин, изящно поддерживая его рукой.
Однако старинный замок всё ближе – всадники уже достигли подножия высоких стен, сложенных из грубых камней. Вблизи видно насколько они обветшали – каменную кладку избороздили тёмные трещины и глубокие расщелины, в которых поселились мхи и папоротники, зубцы, украшавшие парапет, осыпались, а частью, совсем обвалились. Карнизы облюбовали тысячи ласточек, прилепившие к потемневшим от времени камням свои гнёзда, повсюду снуют проворные вездесущие обезьяны. Всадники подъезжают к высокой полукруглой арке ворот, массивные деревянные створки которых плотно примкнуты одна к другой. В одной из створок проделана узкая и низенькая дверца, наподобие калитки, пройти в которую можно только низко согнувшись. У ворот дежурит охрана – трое молодых людей (один с бородой, два других – с усами), одетых, в отличие от сопровождающих Мвена, более однотипно – клетчатые саронги и белые рубашки с короткими рукавами. На головах у каждого - белая чалма. На поясах у них также висит оружие – уже знакомые зрителю парализующие пистолеты и кинжалы. Охранники с недоверием глядят на Мвена Маса…
Лицо старшего охранника украшает короткая густая борода и чёрные бакенбарды. Увидав приехавших, он решительно выступает вперёд, обращаясь к старшему всаднику:
- Стой! Кого ты привёз, Сингар? – он кивает в сторону африканца. – Сюда нет хода посторонним!
Сингар (гарцуя на коне):
- Это не посторонний, Рам! Его зовут Мвен Мас, и это тот человек, которого хочет видеть Великий Учитель! Немедленно отопри ворота и пропусти нас!
Рам (ещё раз сердито зыркнув):
- Я доложу, а вы пока стойте здесь!
Чуть-чуть приотворив калитку, старший охранник змеёй проскользнул в узенькую щель и тут же затворил за собой дверцу. Некоторое время ничего не происходит. Потом за воротами кто-то громко ударяет в гонг, хрипло трубит труба. Толстые плахи ворот задрожали – сзади со стуком отодвигают тяжёлый засов. Обе деревянные створки со скрипом распахиваются наружу (усатые охранники аккуратно придерживают их). Из раскрытых ворот показался Рам – сложив в знак приветствия руки на груди. Он сгибается в почтительном поклоне:
- Великий Учитель с нетерпением ожидает тебя, Мвен Мас!
Всадники снова трогают коней и въезжают во внутренний двор замка.
…Тут обстановка становится несколько более уютной – хотя большинство зданий пребывает в руинах, за частью помещений всё-таки следят, содержа их в относительном порядке. Дворик чисто выметен, колонны, украшающие вход в жилые покои, чисто выбелены, на каменные ступени крыльца постелена новенькая ковровая дорожка. Навстречу приехавшим появляются слуги – молодые безусые подростки (лет 14-15), они также одеты в клетчатые саронги – и это единственное их одеяние. Передав юношам поводья, Сингар и Пумай соскакивают с коней. Мвен Мас тоже слезает с лошади. Коней уводят в конюшню (один из подростков снимает навьюченную на коня тигриную шкуру), а приехавшие, тем временем, поднимаются по ступенькам на высокое крыльцо и входит в прохладный полумрак жилых покоев.
Гости идёт длинным полутёмным коридором, освещаемым сквозь небольшие оконца под потолком, забранные декоративными решётками. Стены украшены коврами. В конце коридора – чёрная дверь, покрытая затейливой резьбой. Сингар, шествующий во главе, отворяет эту дверь, пропуская вперёд гостя.
Сингар:
- Жди здесь! Великий Учитель будет говорить с тобой! – сам провожатый порога не переступает, а, напротив, поспешно уходит, затворяя за собой дверь.
Оставшись один, Мвен Мас с любопытством осматривает помещение. Это средних размеров зал, высокий потолок которого поддерживают колонны. В центре потолка – квадратное отверстие, сквозь которое внутрь льётся дневной свет. Прямо под отверстием располагается квадратный бассейн, выложенный каменными плитами. В него стекает тонкая струя небольшого фонтана, наполняя зал негромким журчанием. Стены украшают полустёртые фрески – кое-где, по углам, древние росписи неплохо сохранились. Они изображают женщин, чья одежда, в основном, состоит из украшений – не то полубогинь, не то придворных дам. Одни из них пируют, дегустируя разнообразные фрукты и яства, которые держит на подносах закутанные в сари служанки. Другие – танцуют, изогнув руки и ноги, обвитые массивными браслетами, в характерных позах. Позади кое-где видны музыканты – флейтисты, арфисты, барабанщики, что исполняют мелодию для их танца. Солнечный луч от окна в потолке падает на лицо одной из нимф, что загадочно улыбается со стены. В зал ведут две двери – та, через которую он только что вошёл, и ещё одна, в противоположной стене. Там, у противоположной стены, между колонн имеется небольшое возвышение, на котором стоят два резных античного облика кресла (с жёсткими сидениями, без спинок). Вверху, под потолком, над дверью виднеется тёмное слуховое оконце, забранное резной декоративной решёткой. Оттуда доносится слабый шорох. Мвен Мас поднимает голову – на мгновение позади решётки промелькнул тонкий человеческий силуэт девушки или подростка. Но в полумраке, что там царит, точно разобрать, кто это был невозможно.
Мвен Мас (подняв голову):
- Здесь кто-нибудь есть? – он всматривается в слуховое окно.
В ответ – молчание. Правда, Мвену чудится, что он слышит шорохи, чьё-то негромкое дыхание… Словно бы из этого окна за ним наблюдает кто-то невидимый. Но, возможно, это разыгралась его фантазия.
Внезапно противоположная дверь бесшумно отворяется и в зал входит высокий и седой длинноволосый старец. Хотя с их последней встречи минуло больше двадцати лет, Мвен мгновенно узнаёт его – это Бет Лон…

…Картинка меняется – теперь на экране огромное и мрачной подземелье. Массивные колонны, вырубленные в скальной породе, поддерживают низкий сводчатый потолок. Тёмные стены покрывает белая патина известковых натёков, кое-где с потолка свисают целые сталактиты. В подземелье царит абсолютный мрак, прерываемый ишь узкими лучами фонариков. Бесконечным эхом звучат под сводами человеческие шаги. Веда Конг и Дар Ветер, по-прежнему облачённые в гидрокостюмы, неспешно шагают рядом, оглядываясь то и дело по сторонам (оставляя свободными руки, фонарик у каждого из них закреплён на висках). Они не одни – по сторонам, между колоннами также мелькают сполохи искусственного света. Это их коллеги по археологической экспедиции проводят осмотр.
Дар Ветер:
- Ну вот, мы и проникли за секретную дверь. Ещё одной тайной на Земле стало меньше. Ты не разочарована, Веда?
Веда Конг:
- Как тебе сказать… Древних артефактов здесь бесконечно много, их хватит, наверное, не на один музей... И некоторые поистине уникальны! Но… - она негромко вздыхает, - я всё это представляла себе иначе!..
Дар Ветер (он улыбается, но в словах его сквозит горечь):
- Воображение, верно, рисовало тебе величественный зал, водонепроницаемые шкафы, полные электронных носителей, содержащих самые сокровенные сокровища мысли, целые галереи прекрасных скульптур, полотна великих живописцев, от которых до нас не дошло ничего, кроме имён!..
Они останавливаются подле огромного роскошного лимузина, сверкающего чёрным лаком на боках и серебром радиаторной решётки. Позади в глубоких стенных нишах видные другие столь же роскошные автомобили.
Дар Ветер (покачивая головой):
- Великолепный экземпляр! Это, по-твоему, уже который? Я сбился со счёта…
Веда Конг (усмехнувшись):
- Я их даже не считаю.
Дар Ветер (с печалью):
- До сего дня я был лучшего мнения о наших с тобой предках… Как это грустно!
Тем временем внимание Веды привлекла массивная тёмная металлическая плита, вмонтированная в стену. На ней выгравирована надпись на латинице. Археолог с интересом её читает.
Дар Ветер (также заинтересовавшись, подходит к Веде):
- Что там, Веда?
Веда Конг:
- Здесь написано, что это секретное убежище предназначено для сбережения величайших сокровищ культуры, дабы не всё погибло в пламени катастроф, что угрожают цивилизованному человечеству… «Достигнув немыслимых высот знания, мы сохраняем для вас, далёкие потомки, наши гигантские достижения»… Надо полагать, они всерьёз были уверены, что после катастрофы их цивилизации мы превратимся в варваров и дикарей, для которых эти древние автомобили станут пределом мечтаний…
Дар Ветер (усмехаясь):
- «Сокровища культуры»! В языке тех, кто строил это убежище, культура давно сделалась синонимом машин и механизмов и они, уверен, даже не подозревали, сколько смыслов имеет это понятие! Здесь нет ничего, кроме машин. Они кичились своими машинами, не обращая внимание на растущее моральное и эмоциональное одичание. С презрением относились к прошлому и не видели будущего!
Веда Конг (качая головой):
- Ты не прав, Ветер! Отвергая их, ты забываешь, что мы, тем не менее, – их потомки. И мы никогда не стали бы тем, кем мы есть, если бы в их душах не было бы добра! В прошлом ты видишь лишь мир омертвелого капитализма. А я вижу людей, миллионы мужчин и женщин, которые, не смотря ни на что, продолжали искать свет и дарить друг другу любовь. Их жизнь протекла безвестно, но мир, в котором мы живём, в конечном счёте создан ими. Он есть памятник их труду, их вере, их безумной храбрости. Памятник гораздо более величественный, чем все эти «Убежища культуры» вместе взятые! Нет, Ветер, я не жалею, что пришла сюда!
Голос издалека:
- Веда, скорее иди сюда!
Веда Конг (спешит на зов):
- Вы что-то нашли?
Она идёт торопливым шагом, Дар Ветер следует за ней.
…Дальний конец пещеры. Здесь всё пространство меж колонн уставлено прозрачными витринами, где на чёрном бархате выставлены, как в ювелирном магазине, разнообразные драгоценные украшения – диадемы, ожерелья, серьги, браслеты. За две тысячи лет стеклянные шкафы во многих местах заляпаны известковыми натёками, однако внутрь них вода не просочилась, и в лучах фонариков драгоценности по-прежнему искрятся, переливаясь всеми цветами радуги. Однако сокровища нисколько не интересуют археологов, толпой сгрудившихся у глубокой стенной ниши. Там в толще скалы видна новая дверь…
Веда Конг (подойдя к коллегам):
- Ну, что здесь у вас?
Археологи (все они также облачены в гидрокостюмы) расступаются. Один показывает рукой:
- Ещё одна секретная дверь. И открыть её, судя по всему. Будет потруднее, чем первую!
Веда осматривает стены и потолок пещеры возле ниши (луч фонарика ползёт по стене в такт движения её головы). Точно незажившие шрамы, потолок избороздили глубокие трещины.
Веда Конг (смотрит на потолок):
- Очень ненадёжно выглядит… Скала в любой момент может рухнуть!
Дар Ветер (подойдя к Веде):
- Может быть, не стоит спешить?
Веда Конг (опускает голову, смотрит на дверь):
- Попробуем просверлить отверстие и запустить за дверь зонд!

(Продолжение следует)