Романтики.Ру

1

Время было полуденное. Стоял штиль. Яркое июльское солнце, забравшись ввысь, жгло так нещадно, что даже неугомонные лесные птицы затихли, укрывшись в тенях веток.
Шурша тёплым воздухом, над верхушками деревьев проворно неслась серебристо-синяя «стрекоза». Бывалому пилоту, окажись он рядом, наверняка бы бросилась в глаза лихость, с которой спортивный флип внезапно вошёл в вираж. Поблизости наблюдателей не было, но рискованный манёвр всё же не остался незамеченным.
В наушниках послышался строгий голос инструктора:
– Селезнёва! Нарушаешь?
Алиса покосилась на крайний правый пульт. Индикация ограничителей манёвров и скоростей молчала. Действовали лишь основные каналы помощника и «защита от дурачка». Последнюю не выключить, даже если очень захотеть. А жаль…
Собравшись с духом, нарушительница рискнула ответить:
– Я знаю, что правилами состязаний запрещено. Но я ведь всё равно выигрываю с большим отрывом. И потом – это всего лишь тренинг!
Взглянув на навигатор, закреплённый на левом бедре, Алиса отметила, что поблизости появились ещё две мишени. До ближайшей всего-то километра полтора, секунд пятнадцать, если не зевать. Флип вышел из виража и, ускоряясь, полетел на юг. Внизу, совсем близко, казалось, протяни руку – и нахватаешь листьев, – мельтешили деревья. Внезапно лесная чаща оборвалась, и под прозрачным полом кабины заблестело водохранилище.
– Не у всех ребят есть второй класс, – возразил инструктор.
– Он у половины группы есть! И в поддавки – неинтересно.
«Стрекоза» подлетала к мишени, понемногу сбавляя скорость. Два десятка сияющих колец неподвижно висели в воздухе, отражаясь в водяном зеркале. Словно чёточную молнию свернули в изогнутую сияющую спираль. В этот раз нарушительнице повезло – вход был прямо по курсу, и разворачиваться не было нужды. Юркая машинка набрала высоту и с небольшим креном вошла в первое кольцо. Всё выше и выше, а затем правый поворот. Мишень оказалась многоразовой – не погасла, когда флип выскочил наружу. Кому-то из её преследователей достанется целых пять очков. Конечно, если пролёт будет выполнен с первого раза и без ошибок.
Неясное чувство вины всё же довлело над девочкой. Алиса попыталась оправдаться:
– Борис Иванович! Я бы никогда не стала бы жульничать. Но так хочется закончить гонку красивой победой.
– Любишь красиво побеждать?
– Не люблю проигрывать…
– Вот значит как?
Алисе показалось, что голос инструктора изменился.
– Ты хулиганка, а не спортсменка! – заявил инструктор и отключился, раньше, чем она успела ответить.
На карте оставались активными ещё три отметки мишеней. До западной добраться первой Алиса уже не смогла бы. Пара треугольничков, обозначавших «стрекозы» других участников состязания, почти достигла пункта назначения. А вот за крайнюю восточную, ту, что сложнее, стоило побороться, хотя к ней спешили сразу несколько машин.
Ветер трепетал на турелях флипа, гравитатор подпевал ветру. Водохранилище очень скоро осталось позади и какое-то время тень от «стрекозы» бежала по пустырю, а затем пересекла старое шоссе и утонула в лесу. Солнечный свет заливал кабину флипа, мешая высматривать цель и соперников. Алиса усилила затемнение щитка шлема. Стало полегче. Осматриваясь, она заметила, что левее и немного выше её машины, летела ещё одна «стрекоза», ярко-зелёного цвета. Остальные флипы заметно отставали.
Эта мишень была подвижной. Десять шестиметровых огненных обручей непрерывно танцевали в вышине, описывая замкнутые кривые. Темп их пляски был невелик, да и спортивная «стрекоза» намного быстрее и маневреннее обычного флипа. Однако выполнить пролёт так, чтобы управляемый «снаряд» нанизал на себя как можно больше колец, не задевая их, было делом непростым. Даже для доки флиппилотажа, к коим Алиса – пожалуй, вполне заслуженно, – причисляла и себя.
Ярко-зелёный флип замедлился и отстал. Должно быть, его пилот решил «потоптаться» у входа и пройти, пусть и медленнее, но точнее, чтобы попробовать набрать как можно больше очков. Мешкать в планы Алисы не входило и, не сбрасывая скорости, она развернула свою машину ко входу в мишень.
Уже доворачивая флип при пролёте сквозь первое кольцо, Алиса сообразила, что не успевает попасть в следующее и прибавила скорости. Турели свистели то громче, то тише; девочку то вжимало в кресло, то вытаскивало из него, натягивая привязные ремни. Второе, третье и четвёртое кольцо были пройдены чисто, но на пятом в наушниках послышался звонок. Кольцо было задето, а значит, одно очко уже не попадёт на её счёт. Ещё два кольца поддались без проблем, два других – были задеты. Заключительное «стрекоза» прошла со снижением так быстро, что начала голосить «защита от дурачка», требуя сбросить скорость. Когда флип замедлился и выровнялся, Алиса, переводя дух, оглянулась. Как она и думала, ярко-зелёная «стрекоза» проходила сквозь кольца не спеша и аккуратно. После пролёта соперника мишень погасла.
Больше активных мишеней не было. Победа осталась за ней.
Покружив немного над лесом, Алиса взяла направление на посадочную площадку. Зелёная «стрекоза» догнала и поравнялась с её машиной. В «пузыре» кабины флипа сидел подросток. Алисе было хорошо видно, как он постучал по шлему костяшками пальцев и махнул ей рукой по направлению движения.
С ярко-зелёного поступил вызов:
– Селезнёва, ну-ка давай признавайся: финальные на запрещённых прошла?
– Две. И я бы всё равно выиграла.
– Даёшь, Алиска!
– Миша, ты бы не успел.
Алиса говорила правду, но Михаил так просто сдаваться не собирался:
– С этим можно поспорить… «Карусель» эту я, кстати, прошёл без ошибок.
– Хорошо… Даже если бы ты успел и взял максимум очков на этих двух, а я – ноль, у меня бы оставалось бы ещё семь очков, – заявила девочка.
Паренёк помолчал и произнёс шутливо:
– Эх, раньше надо было смухлевать. Я подозревал, что ты не утерпишь…
– А что Борис Иванович? – лукаво поинтересовалась Алиса.
– Он, конечно, взывал к совести. Но слишком поздно – преступление уже было совершено… Обругал меня перцем зелёным… И всё. Пока.
– Когда вернёмся, я первой пойду виниться. Скажу, что это мой дурной пример плохо повлиял на Мишу Селиверстова, – усмехнулась девочка.
– Вот-вот.
«Стрекозы» разошлись в стороны. Алиса указала на навигационном пульте маршрут возвращения и отключила ручное управление. Автопилот повёл машину домой. Больше делать было нечего, только любоваться пейзажем, открывавшимся с высоты полёта. Местность эта была хорошо изученной, вплоть до каждой рощицы и речушки. Несколько левее курса, из темной массы хвойных деревьев выглядывала колокольня древнего монастыря. За ней вдалеке, у самого горизонта, виднелись колонны жилых высоток.
Словно того и дожидаясь, зачесался нос. Пришлось поднимать щиток защитного шлема. В кабине флипа вовсю работала вентиляция, но жара давала о себе знать. Воротник комбинезона под шлемом стал давить на шею. «Хорошо хоть платок не забыла повязать, а то и натереть недолго», подумала Алиса. Дабы уж совсем не заскучать, девочка включила радио. Вовремя: по местному «Маяку» как раз передавали прогноз погоды. Обещали прохладу и короткий дождик, как и накануне. Но, похоже, в работе метеорологов что-то не заладилось и вместо дождя наступило пекло. Впрочем, в это время года такое случалось.

* * *

Виниться Алисе не пришлось.
Нарушительницу хорошенько отругали. Разом всей группой. Начали ещё на стоянке и продолжили в учебном классе. Ребята догадывались, что она выключила ограничители пилотажных режимов. Такое на тренингах – и только на них, – случается. То один, то другой «второклассник», поддавшись соблазну, жмёт запретные кнопки. Не то чтобы это мелкое жульничество сильно задело ребят. Все понимали, что и без этого Алиса выиграла бы сегодняшнее состязание. Тем более, в самом начале она выбирала для прохождения наиболее сложные мишени. И ей везло. Но «ведь это дело принципа!», заявил Валера Ткаченко и с ним не могли не согласится остальные.
Миша Селиверстов старался быть как можно незаметнее, но досталось и ему.
Борис Иванович в воспитательный процесс почти не вмешивался, надеясь, что друзья не потеряют чувства такта и не переборщат. Лишь пару раз он негромко, но твёрдо обрывал говорившего своим низким голосом с раскатистым «р»: «Хоррош!». В качестве наказания всем коллективом решили Селезнёву и Селиверстова к состязаниям до конца месяца не допускать. Довольно с них будет одиночной полосы и полётов по маршруту.
Чуть позже, приняв душ и переодевшись в обычную одежду, ребята вернулись в класс. После недолгого обсуждения своих ошибок, снова подняли тему замены проекторов на северо-западе тренировочной зоны. Неподвижные голограммы работали ещё более-менее нормально, с подвижными же были проблемы. Временами они размывались в воздухе или вовсе исчезали. Борис Иванович сообщил ребятам, что обещанные комплекты привезут через пару дней, но так как из свободных техников на этих выходных, наверное, будет только Тихомир, то придётся ребятам брать на себя часть работ. Или дожидаться конца лета. Составили список, в который угодил и Миша Селиверстов. Его мнения в этот раз никто не спрашивал, а в проекторах он разбирался хорошо. Алисе же повезло. Биолога решили не заставлять лазить по буеракам и кустарникам.
Группа плавно съехала на свободные темы разговора и разбилась на кучки. Время шло к обеду, так что инструктор распустил ребят. Все сразу разбрелись по своим делам.
Выходя из раздевалки, Алиса поняла, что оставила свой навигатор во флипе. Пришлось возвращаться на стоянку «стрекоз». Планшет лежал на сиденье. Должно быть, она сняла его, перед тем как вылезти из флипа, а повторно заглянуть и забрать устройство позабыла. Не до того было, с этой их головомойкой.
На соседней площадке у серо-стального крылатого флаера возились Селиверстов и Игнат Зимин; ими руководил старший техник Тихомир. Миша жил неподалёку от аэродрома и постоянно оставался после занятий, помогая взрослым обслуживать и ремонтировать летающие машины. Будучи на год старше Алисы, паренёк основной рабочей выбрал специализацию по гравитехнике и силовым установкам, и с энтузиазмом копался во внутренностях флаеров. Его одноклассник Зимин иногда оставался подсобить ему.
Слышно было, как ребята о чём-то спорили. Алиса прислушалась.
– На подъёмники его надо тащить, – заявил Селиверстов.
– Давайте запускайте несущий экран, а я подгоню тележку, – сказал Тихомир.
Миша забрался в кабину флаера. Спустя пару секунд тот с едва слышным урчанием приподнялся над бетонкой. Игнат скомандовал:
– Ещё чуть-чуть отожми, а то не подлезем… Ага, вот так!
Девочка подошла к ним и отсалютовала технику:
– К работе машины замечаний нет!
– Зачем хулиганишь в воздухе? – строго спросил Тихомир.
Алиса смутилась:
– Я исправлюсь.
Техник ушёл за тележкой. Игнат, подбоченившись, заговорщицки подмигнул Алисе:
– Селёзнева! Это твой шанс побывать в кресле пилота этой птички. Другого может и не быть. Только угнать её не получится... А ведь хочется? Правда?
– Честно говоря – не очень, – парировала девочка, поправляя на плече ремень сумки.
– Это ещё почему? – прищурился Игнат. Он видимо ожидал, что Алиса согласится на его заманчивое предложение и ему удастся порисоваться и блеснуть знаниями. – Это не какой-то там флип, это настоящий «экзо». Первая космическая и так далее…
– «Стриж» – устаревшая машина. «Беркут» и новее, и быстрей.
Смугловатое лицо Зимина вытянулось в недоумении:
– И много ли ты знаешь о «стрижах» и «беркутах»?
Алиса улыбнулась уголками рта.
– Достаточно. И о птицах, и о флаерах.
Светловолосая кучерявая голова высунулась из кабины.
– Чего пристал к Алиске? – недовольным тоном произнес Миша. – Думаешь, она не догадалась сходить к соседям? Она давно у тамошних в завсегдатаях.
Игнат удивлённо взглянул на Алису. Та кивнула, мол, так оно и есть.
Как-то раз Алиса заглянула к соседям, на стоянку тяжёлых флаеров. Повертевшись возле спасательского «беркута», она убедилась, что дверцы заблокированы и вовнутрь так просто не попадёшь. Отступать было не в её привычке. За ангарами, ориентируясь на голоса и смех, девочка отыскала развесёлую компанию дежурных лётчиков и техников, и попросила разрешения посидеть в кресле пилота.
Ответом был взрыв хохота. Её рост и комплекция, конечно, уважения им не внушила. Алиса пустила в ход безотказное оружие – похлопала ресницами и улыбнулась. Как всегда, сработало. Дежурные хотя и продолжали посмеиваться, но всё-таки разрешили ей забраться в кабину флаера. Один из них, сидя в соседнем штурманском кресле, как можно более упрощая, стал объяснять назначение пультов и приборов, но быстро понял, что «ребёнок-то схватывает на лету», и уже подробнее поведал обо всех тонкостях. Видимо они привыкли, что подростки со школы флиппилотажа наведываются к ним в гости с подобными просьбами и за годы невольно стали преподавателями. Кстати, алисин сосед перемежавший рассказ о флаере с безобидными шуточками, некогда хулиганил в воздухе там же где и она, а потом получал нагоняи в том же учебном классе.
В общем, ничего непостижимого в управлении, по сравнению со спортивным флипом или атмосферным флаером, на которых она много летала с Пашкой и Аркашей, не было. Хотя экзоатмосферная машина, напоминавшая не столько хищную птицу, сколько огромную осу с красно-белым сотовым панцирем и короткими крыльями, могла играючи перепрыгнуть на соседний континент или подняться на орбиту. Аварийно-спасательная служба использовала их для срочных вылетов в Восточном полушарии. Каждый раз, как приходило сообщение о пожаре в какой-нибудь лесной глуши или саванне, дежурные прятали в отсеках тупорылые баллоны авиабомб с ингибиторным аэрозолем и «беркуты», выстроившись клином, пропадали в небе. Иногда они летали искать потерявшихся яхтсменов или туристов, а также на вулканическую разведку – на Камчатку или Яву.
Алиса регулярно заходила проведать своих новых знакомых. Те благодушно относились к её любопытству. Если бы Борису Ивановичу довелось проэкзаменовать её, он бы обнаружил, что существенных теоретических пробелов у девочки не было. Чего у неё также не было, так это возраста, требуемого для прохождения практики. До шестнадцати лет ждать ещё долго. Да и всерьёз об этом она не задумывалась.
Зимин был немало ошарашен:
– Ладно, Селезнёва, беру свои слова обратно.
– Ничего страшного. Каждый может ошибиться.
Миша выбрался из флаера и спрыгнул на землю. Машина едва заметно покачнулась и замерла. От неё повеяло нагретым металлом.
– Давай-ка залазь и жди Тихомира, – бросил он товарищу. Тот безропотно послушался.
Алиса догадалась, что Селиверстов опять решил затеять старый разговор. На первых порах, после зачисления девочки в группу, он, пусть и вежливо, держал дистанцию, полагая, что её занятия флиппилотажем дело недолгого увлечения. Первым событием, поколебавшим его мнение, стал алисин новенький значок «второклассника». Но окончательно Миша вбил себе в голову, что её призвание не биология, а полёты, когда застукал девочку листающей том руководства в кабине спасательского «беркута». Он всё никак не хотел верить, что ею двигала обычная любознательность. Во всяком случае, именно так она ему о себе сказала.
Эти разговоры повторялись регулярно. Однажды они так сильно поругались, что две недели избегали друг друга. Правда, потом Миша всё же вымолил прощение.
В этот раз он начал оригинально.
– У тебя даже фамилия подходящая, птичья. Селезнёва…
– Я здесь не причём. Это от папы с мамой.
Усмехнувшись, Миша отобрал у неё шлем и повертел его в руках, откинул и опустил щиток, проверил затемнение. Потом посмотрел на неё:
– Без шуток! Что тебя останавливает сию минуту пойти и записаться на курс?
– Я уже выбрала специализацию – биологию. Работаю на биостанции. И в Космозо.
– Разве одно другому мешает?
– Помешает. Мой папа живёт на работе… А семинары и конференции? А экспедиции?
– Вот, кстати, об экспедициях. ТАМ это тем более понадобится, – не сдавался Миша.
Алиса рассеянно поправила платок на шее и ответила невпопад:
– Это всё Полосков. Он привёл меня сюда.
– А ты отчаянно отбивалась, извивалась и кусалась?
Девочка нахмурилась.
– Не говори глупостей! Он меня… подначивал немножко.
– На «слабо» значит взял? – ухмыльнулся Миша. – Я так и знал!
– Если знал это, знаешь и мой ответ – нет!
Он возвратил Алисе шлем и проговорил обиженно:
– И как же мне тебя убедить?
Алиса молча смотрела в сторону.
Тихомир прикатил тележку – колёсную платформу с моторами, – и подвёл её под парящий флаер. Полозья шасси втянулись в брюхо флаера и платформа мягко приняла его на изогнутые упоры. Игнат, отключив гравитаторы, вылез из машины и спрыгнул на землю. Техник бережно повёл грузно осевшую платформу за собой в ангар.
Игнат призывно замахал рукой.
– Миш! Идём! – позвал он друга. – Не скучай, Селезнёва, – сказал он девочке.
– Увидимся, – она взглянула на Мишу. – Я, пожалуй, пойду.
Паренек отрывисто кивнул:
– Где меня искать – ты знаешь.
Он сунул руки в карманы шорт и бодро зашагал вслед за товарищами.
Алиса постояла немного, провожая ребят взглядом, и пошла на остановку.

* * *

От аэродрома до остановки флипов и аэробусов маршрутного следования нужно было по наземной дороге пройти километра четыре. А можно было срезать путь: свернуть на берёзовую аллею и, сойдя с неё на тропу, пересечь поросшее кустарником поле, чтобы выйти к вокзалу. Так поступали все, кто работал или тренировался на аэродроме; не стала нарушать этого обыкновения и Алиса. Прячась в тени деревьев на краю пешеходной полосы, она быстро дошла до нужного поворота.
На аллее девочка увидела коренастого мужчину в тёмно-синей форме. Прибавив шагу, она нагнала инструктора. Некоторое время, под бойкое стрекотание кузнечиков, они молча шагали бок о бок.
Первым нарушил молчание Борис Иванович:
– На «стрекозе», если резко рвёшь ручку гравитора, на большой скорости может начаться скольжение. И турбинами подрабатывать уже не успеваешь… Замечала такое?
– На карусели сегодня заметила. И раньше на одиночной полосе, кажется, тоже.
Инструктор остановился и посмотрел на подростка:
– А если раньше замечала, зачем так гнала-то сегодня?
Девочка ничего не ответила, пряча взгляд. В спокойном голосе инструктора не было ни явной укоризны, ни недовольства. Да и в сегодняшнем нагоняе он почти не участвовал. Вот только отвечать ей сейчас, положа руку на сердце, было нечего.
– Ладно, Михаил живёт небом, его с аэродрома домой не прогонишь, – продолжал Борис Иванович. – За него можно быть уверенным – он серьёзных ошибок уже не допустит. Не щегол желторотый…
– Но у меня ведь тоже второй класс, – заметила Алиса.
– Вы все уже взрослые ребята, кто бы и что там ни говорил и ни думал. И каждый сам отвечает за свои поступки. Но здесь шалости простительны, а ТАМ – он произнёс это слово с тем же многозначительным выражением, что и Миша немного ранее, и повторил: – А ТАМ они могут быть фатальны. Стоит ли одна маленькая победа большого риска? Пилот должен уметь взвешивать все за и против.
– Я, как и папа, стану биологом. Ну, то есть я уже биолог, – с уверенностью в голосе заявила Алиса. – А полёты мне просто по душе.
– Правда?! А Михаил почему-то думает иначе. Рассказывал мне о твоих прогулках к спасателям…
Они неспешно зашагали по аллее. Алиса, поразмыслив, ответила:
– Мне просто интересно... И нравится ощущение скорости. Вот и всё.
– Если ты так любишь скорость, попроси у них… скажем у твоего знакомого – Сергея с тридцать второго, – покрутить тебя легонько в небе. Может быть, он даже разрешит за ручку подержаться, – Борис Иванович бросил хитрый взгляд на девочку. – И тогда возможно жажда скорости утихнет. Хотя бы до конца этого лета.
– А разве можно? – недоверчиво переспросила Алиса.
– Хм, конечно, нельзя, – усмехнулся инструктор, и добавил с иронией: – А ты всегда следуешь правилам?
Алиса прикусила губу.
– Они ни за что не согласятся.
– Они всегда рады гостям. Странно, что ты этого не поняла.
Он стянул куртку с плеча и начал шарить во внутренних карманах. На предплечье его правой руки виднелась белая паутинка шрамов. Из коротких, на две-три минуты, рассказов о своей основной работе, Алиса знала, что Борис Иванович испытывал опытную технику, и та временами показывала характер. Должность инструктора в школе он принял от убывшего в Дальний Космос пилота, ещё задолго до того как она попала к себе в группу.
– Ой, какая у вас куртка интересная, – удивилась девочка.
– Обычная шевретка. В пустыне-то ночью прохладно.
– А бляшки на воротнике?
– Петлицы-то? Они и в Патруле, и у нас в ходу. Неформальный знак отличия, – он отцепил крохотную фигурку из металла и дал взглянуть Алисе. – Сразу ясно, на чём человек летает и о чём с ним можно потолковать. У твоего друга – каперанга, – таких нет?
Алиса покачала головой:
– У Полоскова на кителе золотые звёздочки и ещё солнце с крыльями. Но он его редко надевает. Только когда домой возвращается. Скромничает… А что это за машина?
– Это «крокодил», экзоатмосферник. Вообще-то это прозвище. Назвали так за обводы фюзеляжа и маскировочный окрас, – голос инструктора стал задумчивым. – И ещё за кое-что важное в старые недобрые времена.
– Летает быстро? – спросила девочка, возвращая значок.
– Быстро, но скорость не главное. Те, что пошустрее будут, к началу второго витка уже стухнут. А этот будет всё идти и идти... Патрульные их любят. Дальняя Разведка использует для десанта и перевозок. А, вот, кстати, посмотри…
Он извлёк из бокового кармана куртки записную книжку, развернул её полностью и, найдя нужную видеозапись, протянул устройство Алисе. Солнечный свет мешал, но всё же на экранчике было видно, как звено из четырёх полосатых флаеров, летело в красноватом небе плотным ромбом. Затем, синхронно разделившись, машины спикировали к поверхности, где бушевал лесной пожар. С коротких крыльев сорвались чёрточки, флаеры рванули в небо и сразу же над лесом закрутились грязно-белые вихри, раскидывающие струи во все стороны. Буйное пламя, до того момента пожиравшее деревья, стало быстро гаснуть. Лесная зелень на самом деле была не зеленью, а синью – записано было не на Земле.
– О том, как спасателей спасали, – хмыкнул инструктор, принимая книжку обратно.
– По-моему он больше на каймана похож, – заметила Алиса, и пояснила: – У них такая же вытянутая морда.
– Тебе как биологу виднее, – пожал плечами Борис Иванович.
С певучим рокотом гравитаторов, в сторону аэродрома над головами прошёл грузовой флаер. С кустов невдалеке, тревожно щебеча, вспорхнула варакушка. Инструктор обернулся и взглянул на раскидистую берёзу. Она и ещё несколько соседних белоствольных красавиц были намного выше других деревьев на аллее. Мужчина покачал головой, поцокал языком.
– Интересно, и чего она такой здоровой вымахала, – подумал вслух он. – Сажали-то их всех вместе в один день…
– Повышенное содержание металлов в почве, – предположила Алиса. – Как следствие – гигантизм деревьев и трав. А когда вы их сажали?
– Когда мальчишкой был. Всем выпуском сажали. Традиция была такая – сажать деревья у аэродромов и космодромов.
– Она и сейчас, кажется, есть. Полосков мне о чём-то таком рассказывал, – согласилась Алиса. – Старая добрая традиция.
– Одна из тех, что сохранена как ориентир для увязших в прошлом.
– Разве можно в наши дни жить прошлым? – нахмурилась девочка.
– «Жить прошлым» – это вопрос определений. Спроси об этом своего учителя истории. Но застрять в прошлом на самом деле совсем нетрудно, – разъяснял Борис Иванович. – Если ты постоянно и повсюду встречаешь вещи, остро напоминающие о былых временах… Так и до раздвоения личности недалеко. Есть, правда, ещё оригинальные типчики.
– Хм, мне это знакомо… Попадаются люди, не старики, а молодые, которые тоскуют о былых временах, почти ничего о них не зная, – Алиса пожала плечами. – Так – где-нибудь что-нибудь прочли или посмотрели… Но они ведь не требуют возвращения к былому. Это у них причуда такая.
Борис Иванович ухмыльнулся, словно вспомнил нечто забавное.
– Знаю я одного такого чудака, – развёл руками инструктор. – Перворазрядный инженер, электронщик, гравитронщик… И при этом обожает ходить в каких-то нелепых сюртуках, не держит дома бытоавтоматики и активный член лиги за возвращение к естественной жизни. Как это всё в нём совмещается – я ума не приложу…
– Как наш Электрон Степанович, – удивлённо пробормотала Алиса.
Это было произнесено себе под нос очень тихо, почти шёпотом. Но Борис Иванович расслышал и подтвердил. Оказывается, они были знакомы.
– Ага, он самый. Кстати, как его здоровьечко? – поинтересовался инструктор.
– Голос потерял, бедняга. Вчера весь день ходил сердитый, – отозвалась Алиса.
– А я ему говорил – «Элик, не лезь в воду. Там ключи ледяные на дне, не потонешь, так простынешь», – хмыкнул Борис Иванович. – Ещё и холодное трескал за милую душу. А к вечеру уже начал сипеть. Как дитя малое.
– Мороженое – это его слабость.
Инструктор вдруг приложил палец к губам, прося тишины, и прислушался.
– Малышко на связи, – произнёс он, поправляя наушник. Тон его, сначала бывший жёстким, смягчился, видимо вызывавший сообщал хорошие вести. – Все сто сорок? А где новые турбины? Уже повезли? Хорош! – Мужчина взглянул на наручные часы и огляделся. – Часа полтора… Я пообедать ещё собирался. Но раз так пошло… Ты где? В Быково?! И чего там делаешь? Забирай меня с семнадцатой, я буду рядом в диспетчерской. Конец связи.
Алиса выжидающе смотрела на инструктора.
– Ждать и догонять – это хуже всего, – сказал он и добавил. – Ещё раз проштудируй заключительные десять страниц. Фишку с руководством по «стрекозе» не потеряла? – девочка в ответ покачала головой. – Не хулигань в воздухе, щегол.
Они попрощались. Борис Иванович поспешил обратно на аэродром. Алиса отправилась дальше до вокзала в одиночестве. Было без четверти два, так что она тоже прибавила темпу, чтобы успеть на маршрутный аэробус. Большие аэробусы летают небыстро, зато в них удобные кресла и можно наскоро попить-перекусить.
Лавируя по извилинам тропинки между колючим шиповником, девочка на очередном повороте столкнулась нос к носу с Пашкой Гераскиным. Он был малость взъерошенным и так спешил ей навстречу, что затормозив, по инерции чуть-чуть не угодил в ближайший куст.
– Фу-у-х. А я боялся, что не застану тебя. Звоню-звоню – не отвечаешь. Дома – только ваш домработник. Опять визиобраслет забыла?
– Забыла, – вздохнула Алиса. – Я, когда сюда собираюсь, всегда его забываю.
Она присмотрелась. Правую скулу Пашки украшал свежий синяк.
– Это что такое? – спросила она. Осторожно, а то вдруг обидится. Он самолюбивый.
Он потрогал скулу и равнодушно махнул рукой:
– А-а-а-… После тренировки затеяли небольшую перестановочку в малом зале. Когда брусья перетаскивали… Ну в общем, угораздило.
Пашка взял сумку у девочки. Тёмные брови его приподнялись.
– У тебя там аккумуляторы что ли?
Паренёк выглядел скисшим. Похоже, он действительно сильно торопился.
Алиса подсказала ему:
– Там в правом кармане минералка. Только она тёплая, наверное.
Пашка, повеселев, вытащил бутылку и присосался к ней, точно клоп.
– Ты на Гоголевский? – спросил он, утолив жажду. – Если да – то полетели.
Он подмигнул, мол, у меня всё по плану. Стало быть, он опять взял семейный флаер.
– А Аркаша?
– Аркаша уже с утра там. Нянчится со своим светящимся деревом.
Они выбрались из шиповникового лабиринта, и пошли напрямик к вокзалу.
– Я с математиком случайно столкнулся. Он о тебе спрашивал. У тебя долги остались?
– Нет, кажется. Мы же вместе экзамен сдавали. Помнишь?
– Да. Ты у Аркаши списывала. Пыталась, во всяком случае, – ухмыльнулся Пашка.
– Кто бы говорил!.. Интересно, что ему понадобилось? – задумалась Алиса.
Математик у них был вредный, не отстанет, пока весь курс не сдашь. Будет названивать и домой, и на работу, не дожидаясь пока в учениках проснётся совесть. Однако всё должное вроде бы было сдано в срок.
– Новенькое слышала? Ну конечно не слышала! – Пашка не стал дожидаться от Алисы хоть какого-то ответа и сразу выдал главное: – Вчера Полосков вернулся!
– И нам не позвонил? Странно.
Вскоре ребята дошли до вокзала. До ближайшего входа на территорию топать им было лень, так что внутрь они попали, перемахнув через ограждение. На стоянке личных флаеров у самого края площади их ждал пятиместный синий атмосферник с белыми боковыми полосами. Передние дверцы его были откинуты вверх – проветривался.
– Веди ты, – сказала Алиса.
Пашка бросил удивлённый взгляд на девочку, но ничего не ответил и полез на левое сиденье. Алисина сумка оказалась на заднем сиденье, а её шлем он нахлобучил себе на голову. Алиса забралась во флаер и громко хлопнула дверцей.
– Эй, полегче, это не морозильник! – воскликнул Пашка.
– А она любит такое обращение.
– Ничего не вижу, – пробурчал Пашка, мотая головой.
– Ползунок на виске слева поищи, – посоветовала девочка.
– У тебя в нём «котелок» не закипает? – он включил питание и запустил бортовой компьютер. – Я почему спрашиваю – мне в нём как-то душновато. Уже… – он снял шлем и положил его на заднее сиденье к сумке.
– Привыкла, – просто ответила Алиса.
Дубль-управления в пашкином флаере не было, так что ей ничто не мешало полностью вытянуть ноги. Немного опустив сиденье, девочка пристегнулась и попросила:
– Если я задремлю – не забудь меня во флаере. Растолкай, ладно?
– Лады, – последовал смущённый ответ.
Однажды он и в самом деле забыл её в машине. Они возвращались с первоапрельского карнавала, Пашка отвлёкся и ушёл. Правда, потом он спохватился и прибежал, но было уже поздно – девочка проснулась, увидела, что друг оставил её одну, обиделась и улетела. Это была маленькая месть с её стороны.
Пашка набрал комбинацию автозапуска, выбрал пунктом назначения Гоголевский бульвар и аккуратно захлопнул дверцу. Минуту спустя летающая машина оторвалась от брусчатки. Клюя носом и кренясь, она начала набирать высоту и скорость.
Алиса не утерпела и сделала другу замечание:
– Ты бы шасси подобрал и выровнял…
– Ну вот! Началось! Вела бы тогда сама.
– Извини.
Флаер развернулся над площадью, пролетел мимо башни с часами, отбивающими два ровно, и, поднявшись до высоты разрешённой диспетчерской сетью, помчался в Москву.

* * *

Задумка Аркаши Сапожкова была столь же замечательной, сколь и трудновыполнимой: светящиеся деревья и бонсай вместо самосветящихся стен и потолков, уличных фонарей, торшеров, ламп и прочих привычных источников света. Идея, казалось бы, лежала на поверхности, но до сих пор никому не довелось решить эту задачу. Возможно, посчитали несерьёзной, может предыдущие попытки были неудачными. Просмотр литературы в поисках подсказок и предшественников ребятам ничего не дал, поэтому работа начиналась с нуля.
Все необходимые материалы для выведения опытных экземпляров им без труда удалось достать в Московском институте генетики, а кое-что взяли прямо в саду биостанции. Сепарация и слияние клеток и хромосом – за основу брали цитрусовые и несколько видов вестерианских грибов, – прошли успешно. Чтобы не ждать подолгу, в гибриды добавляли альдебаранские внутриклеточные ускорители роста. Но выводимые растения в качестве полноценных фонарей использовать было невозможно. Всё чего им, наконец, удалось добиться – светящееся лимонное деревце. Правда, светилось не само растение, а его продолговатые плоды. Лимоны, словно стержни в древнем атомном реакторе, излучали зеленоватое сияние, издалека заметное даже днём.
После обеда, в главном корпусе биостанции собрались все причастные к аркашиному проекту. Нужно было решать, что делать дальше: завершить проект, сохранив недоделку в саду биостанции на память, либо продолжать работу без уверенности в успехе и, возможно, зря тратя время. Не было только Джавада Рахимова: он улетел вместе с отцом в Индонезию до конца месяца, искать материал для совместной работы.
Причина собрания возвышалась над дощатой кадкой на тележке в лаборатории на первом этаже. Ребята совещались за круглым столом, а неусидчивый Гераскин вертелся возле гибрида. Пашка сорвал с ветки светящий фрукт и с интересом стал рассматривать его через специальную лупу.
– А лимоны эти съедобны? – поинтересовался он.
– Съедобны. Правда, они безвкусные. Сыроежками отдают, – грустно ответил Аркаша.
– Ты уже пробовал что ли? – ухмыльнулся Пашка.
– Не я – кролики. Слопали несколько штук без последствий.
Алиса нахмурилась:
– Да разве так можно? Мы их для этого разводили?
– Ну, или я буду подопытным кроликом, или они, – спокойно сказал Аркаша. Вздохнув, он добавил: – Наука порой требует жертв. – Он скосил печальные зелёные глаза на девочку. – Ну, на самом деле анализ не выделил токсинов и прочих ядов. Просто я решил не рисковать.
– А еловые шишки могут быть светящимися и разноцветными? – ни к кому конкретно не обращаясь, задался вопросом Пашка. – Новый Год ещё нескоро, но когда он наступит, ёлки с такими украшениями мигом станут популярны.
– Никто не будет держать ёлку дома круглый год, – возразила Маша Белая.
– Встречать Новый Год с ёлкой сейчас немодно, – поддержала её сестра Наташа.
Пашка утащил сорванный плод на свой рабочий стол и стал изучать его подробнее.
– Кстати, мякоть не светится. Только кожура, – донёсся его голос. – И вообще, какие-то они не такие…
– Генотип цитрусового дорабатывался таким образом, чтобы светящимися были клетки с хлоропластами, – терпеливо объяснял Аркаша. – В этом и состояла моя идея. В светлое время суток в клетках идёт фотосинтез, запасаются сахара, а в тёмное – за счёт накопленной энергии хлоропласты излучают свет. Всё очень просто… Хм…
– Может сконцентрироваться на получении клеточной культуры? Попробовать сливать только хлоропласты с клетками излучающих грибов? То есть создать простой симбионт. А вместо цитрусовых взять за основу что-нибудь попроще, – предложила Маша Белая.
– В симбионте состав хлоропластов будет неустойчивым. Нужна точно подобранная пропорция; на крайний случай – приятный глазу монохром, – возразил Аркаша. Он продолжал разъяснять свою идею. – Цитрусовые – это благородные вечнозелёные, с красивой листвой. Дерево может освещать и украшать помещение или улицу, и вдобавок давать вкусные плоды, – подумав немного, Аркаша привёл ещё один довод. – Хм… А ещё цитрусовые хорошо очищают и обеззараживают воздух.
– Может действительно взять ель или эвкалипт для пробы? – предложила Наташа Белая.
– Не думаю, что с ними будет проще. К тому же светимость растения напрямую связана с концентрацией сахаров. Потому-то плоды и светятся так ярко, – возразил Аркаша.
– Значит, листва всё же излучает? – с надеждой в голосе осведомилась Маша.
– Угу. Но поток более чем на три порядка ниже ожидаемого.
– Читать при свете Луны и то легче будет, – заметил Пашка, возясь с микроскопом.
Аркаша поднялся и подошёл к результату своих трудов. Заложив руки за спину, он ходил вокруг кадки с гибридом и мрачно перечислял сделанное:
– Я уже всё перепробовал: в разы повысил эффективность фотосинтеза уплотнением хлоропластов, позаимствовал доработанные в МИГе мембранные комплексы и внедрил их в клетки и хлоропласты нашего гибрида, создал новую клеточную органеллу, которая служит дополнительным складом сахаров…
– Ты хотел сказать – Павел Гераскин её создал, – Пашка был не лишён тщеславия.
– С нашим участием, – уточнила Наташа Белая.
– Но по моим чертежам и прикидкам, – парировал Пашка.
– …подобрал оптимальные составы светящихся грибков, чтобы кривые излучаемого света были как можно ближе к спектрам бытовых и уличных ламп, – продолжал ходить кругами Аркаша. – Сепарировал цепочки генов, отвечающие за синтез люминесцирующих белково-липидных комплексов, и слил их с уже модифицированными генами цитрусовых. Добавил внутриклеточные ускорители роста. Проверял промежуточные результаты слияния на клеточной культуре. Раз сто! Не меньше!
– Про улучшенный транспорт сахаров забыл, – напомнил Пашка. – Мы с тобой отдельно этим занимались в прошлый вторник. Я ещё думал – для чего ему это понадобилось?
– Да! И это тоже… Ну и что в итоге? – конопатая физиономия скривилась, будто он съел целый килограмм обычных лимонов. – Светящиеся фрукты! Да ещё и безвкусные! Не учтена самая обычная плейотропия… Какой позор!
– После бубличного дерева – да, как-то слабовато, – криво ухмыльнулся Пашка.
Ребята, все разом, с укоризной взглянули на него. Он вскинул руки, извиняясь.
– Ну кто бы мог подумать, что чрезвычайно просто получить гибрид членистоногого, оснащённый лёгкими теплокровной птицы… – жаловался Аркаша, садясь за общий стол.
– И гемоглобиновой кровью! – Пашка сообразил, на что намекает Аркаша. На гибрид гуся и комара – опасное гигантское насекомое, которое вывел Гераскин, как всегда, толком не посоветовавшись с друзьями.
– …И так сложно вывести растительный гибрид. Не принципиально новый вид, а именно гибрид модифицированных растений с заданными качествами.
– У тебя слишком много заданных параметров. У меня тогда в проекте было всего одно требуемое качество – перелётность, – Пашка попытался его утешить. – Остальное было как-то побоку.
В лаборатории повисло молчание. Слышно было, как в углу тихо жужжит центрифуга.
– Жалко Джавада нет. Он наверняка предложил бы что-нибудь дельное, – подумала вслух Наташа.
– Он сейчас в джунглях и с ходу так просто не войдёт в курс дела, – возразила Маша.
– Я догадываюсь, что Джавад предложил бы, – заявила Алиса. – Убрать привкус грибов. Сделать лимоны кислыми и ароматными, какими они были раньше. Стабилизировать гибрид. И сдать этот проект, – она покрутила карандаш между пальцами и указала им в сторону кадки. – Самое большее – повторить этот опыт с другими цитрусовыми. Для разнообразия.
– То есть – не прыгать выше головы, – откинувшись на спинку стула, подытожил Аркаша. – Хм… Я ездил к Алексееву… В общем, он посоветовал мне почти то же самое. Профессор сказал, что даже если получится создать устойчивые формы, вряд ли они будут пользоваться большим спросом. Например, потому что нынешние системы освещения не менялись почти полвека. Нет нужды.
– Значит, пусть будут необычные фрукты, – весело сказала Наташа. – И ёлки.
– Может, выведем самоубирающийся апельсин? – пошутил Пашка. – Апельсины по мере созревания отращивают лапки, затем отрываются и сами залазят в корзины.
– Это больше чем оригинально, – хмыкнула Алиса.
Аркаша рывком поднял своё долговязое тело.
– Ну, ладно. Не будем прыгать выше головы. Пока.
Он отправился к ботаникам в главную оранжерею опытных форм. Платформа с кадкой и злосчастным лимоном покатилась вслед за ним. Ребята вернулись к текущим делам.
Алиса села за свой рабочий стол. Нужно было немного поработать с литературой. Найти в базе данных кое-какие сведения по биохимии внеземных хищников, о чём её накануне просил папа.
– Где мой халат?! – возопил Гераскин. – Алиска, ты не видела? Вы не видели? – это он сёстрам Белым. – Опять этот жираф стянул?.. А-а-а, вот он! – подросток нашёл лабораторный халат, надел его и натянул на руки перчатки. – Щас посмотрим, что там приготовилось.
Он, довольно насвистывая, отошёл к центрифуге.
Сёстры Белые немного пошушукавшись, подошли к Алисе и спросили:
– Алиса, ты чем… – как это часто бывает, они начали было говорить синхронно голос в голос, переглянулись, и Маша, уже одна, продолжила. – Ты чем собираешься заняться в конце недели?
– Тем же, чем и раньше – обзором внеземных морских позвоночных. А на выходных буду папе помогать в Космозо.
– А на Чёрное море не собираешься? – поинтересовалась Наташа.
– Нет. А что вы хотите?
– В анапский дельфинарий слетать, – ответила Маша. – А потом до лагеря ныряльщиков на побережье к югу. Там не очень далеко. И обратно к нам на станцию.
– Попросите Пашку. Он ведь не откажет, – Алиса оглянулась, но Пашка был так увлечён пробирками, что ничего не слышал. – У него как раз и флаер личный есть.
Сёстры покачали головами. Наташа села рядом и поведала подробности:
– Там четыре тонны груза, а его полосатенький столько со всеми нами не поднимет. С нами ещё и ребята анапские полетят. Тимур и… как глазастенького зовут? – обратилась она к сестре.
– Левон, – кивнула Маша. – Лена говорит – бассейн надо расширять. Пока Гришка один, он потерпит во временном. А мы новый хотим благоустроить, успеть до того как привезут его подружку.
– Мы бы заказали контейнерную доставку, но тогда груз дойдёт не раньше следующей среды, – Наташа сокрушённо вздохнула. – Это слишком долго.
– А что за груз-то? – удивилась Алиса.
– Новые очистители и синтезаторы морской воды. А ещё отсортированный ракушечник для отделки бассейна.
Алиса подумала – четыре тонны на личном флаере не увезёшь. Проблема даже не в весе, а в габаритах. Необходим грузовик. О чём она и сказала сёстрам.
– Транспорт будет, но нам бы пилота, который мог бы побыстрее слетать, чтобы за утро оборотиться, – протараторила Наташа.
– У анапского дельфинария их всего два и они оба будут заняты. А посторонних просить как-то неудобно. И потом – зачем нам беспокоить других, когда у нас свой есть – просительно сказала Маша.
Алисе отказывать сёстрам Белым не стала. Можно и выкроить время. Лишняя практика ей не помешает. Тем более что это удобная возможность повидать старых знакомых – двуногих и хвостатых, сухопутных и морских. Девочки договорились на субботу.
Обрадованные близняшки тут же убежали с хорошей новостью к Лене. Наташа так торопилась, что потеряла босоножку и пропрыгала пару метров на правой ноге, пытаясь обуть левую ступню прямо на ходу. Получилось. Маша, качая головой, пробубнила: «детский сад «Ромашка», и последовала за сестрой.
Пашка стянул перчатки и вытянул фишку мнемокристалла с текстовой записью из своего компьютера. Он тихонько подошёл к Алисе.
Та вопрошающе посмотрела на него, улыбаясь уголками рта.
– Я вас внимательно слушаю.
– У тебя с немецким лучше, чем у меня. Переведи, пожалуйста, – попросил Пашка.
– А компьютерным балаболкой пользоваться не пробовал?
– Он тут местами напереводил уже… Алиса, тебе трудно, что ли?
– Ну ладно, давай, – она забрала фишку. После беглого просмотра текста она сообщила. – Тут половина терминов мне незнакома. Вообще первый раз вижу, – повторила девочка.
Алиса, подперев голову кулачком, разыскала и открыла немецко-русский биологический словарь. Стала пытаться переводить, но без особого энтузиазма. Некоторых тонкостей она не улавливала – всё же внутриклеточные модификации не были её коньком.
– Да, это свежая статья. По клеточной инженерии, – согласно закивал Пашка. – Аркаша дал. А ему – его дедушка, – паренёк вдруг вскочил со стула. – О! У меня идея!
Он скинул халат, забрал у неё фишку, извинился за беспокойство и испарился в ту же секунду.
После недолгих поисков Алиса нашла файлы с нужными для папы сведениями. На экране компьютера появились рисунки и фотографии животного, похожего на помесь леопарда и змеи с серо-зелёной чешуёй и позвоночным гребнем из коротких голубоватых перьев. Мастерски сделанные стереофото отлично передавали грацию и силу хищного зверя. Она пролистала архив изображений. Самое интересное – стереозаписи, сделанные на фоне природы, – она посмотрит потом. Это вроде сладкого. А вначале – текст. Много текста.
– Иттринч или паталипутрианский пустынный барс, – прочитала вслух Алиса. – А любопытно будет взглянуть на тебя вживую…

2

В субботу Пашка увязался вслед за Алисой и сёстрами Белыми. Поначалу он оскорбился, что его семейную машину сочли непригодной для выполнения такой важной операции, как доставка оборудования и материалов для расширения бассейна биостанции. Но когда ему растолковали подробности и он всё-таки понял, что синяя «чайка» Гераскиных на роль грузовика ну никак не годится, он тут же нашёл выход. Предложил себя в качестве грубой физической силы. Сила у Пашки и в правду была. Мама напоминала ему о тренировках, если тот по её мнению чересчур увлекался работой на станции. Да и регулярные авантюры, по большей части неумные, но весёлые, закалили парнишку физически. Алиса сомневалась, что контейнеры будут загружаться вручную, однако девочки возражать не стали.
Друзья ещё затемно на утреннем экспрессе прилетели из Москвы в Адлер. Оттуда на флаере-такси всего за полчаса – воздух был почти пустым, – они добрались до служебного аэродрома в Старокрымске. Там на одной из стоянок, не требующих специального доступа, им должны были выдать грузовик.
В инженерной флаерных стоянок, с первой по пятую, в этот день были на дежурстве двое местных ребят, их ровесников, и робот. Это всё упрощало. Алиса показала копию запроса анапского дельфинария о фрахте грузопассажирской машины и свой серебряный значок «второклассника». Никаких некрасивых шуточек и ненужных вопросов со стороны местных не последовало. И не о гостеприимстве речь. Тем и хороши современные дети и роботы – не отвлекаются на всякую ерунду, когда доходит до дела. Один из парней, пританцовывая – утро у них выдалось ветреным и прохладным, а на нём были только шорты, майка и сандалии, – проводил гостей по бетонной дорожке, на которой горели синие цифры «три». Он объяснил схему прохода к требуемой машине, и напоследок пожелал им чистого неба.
По пути им встретился постовой, охраняющий одну из стоянок закрытых для свободного доступа. Он был стар, высок, тощ и вооружён. Парализатором и странным чувством юмора. Парализатор в ярко жёлтой кобуре он носил по привычке. Уже и позабыв, когда последний раз использовал его по назначению за пределами тира. Что касается второго оружия, то это был усугублённый вариант тех самых колкостей, которые Алисе довелось испытать на себе при первом визите к соседям школы флиппилотажа. Но если спасатели подшучивали беззлобно и вовсе необидно, а потом радушно встречали её, как и любого подростка, приходившего к ним, то в постовом безошибочно угадывался неисправимый брюзга.
Имени своего он не назвал, а ребята не спрашивали. Раз не хочет – пусть не говорит. На то могут быть важные причины. Сами же друзья целей своего приезда скрывать не собирались.
– А родители ваши где? – спрашивал постовой. – Или старшие хотя бы?
– Мы здесь сами по себе, – спокойно отвечала Маша Белая.
– Вот именно! Мы же не первоклашки! – запальчиво поддержала её сестра Наташа.
Незнакомцу их ответ пришёлся не по вкусу.
– Вот времена! Детишки шляются, где хотят. А родителям и дела нет. Зачем пожаловали? – спросил он.
– Позаимствуем тут у вас грузовичок ненадолго, – сообщил Пашка.
– Это ещё зачем? – снова блеснули линзы очков. Такие адаптирующиеся очки – днём фильтрующие солнечный свет, а ночью дающие глазам человека кошачью зоркость, – нередко носят те, кто круглыми сутками находится вне помещений.
– Нам оборудование для нового бассейна надо перевезти, – сказала Маша.
– В анапском дельфинарии с нами поделились, – подтвердила Наташа.
Алиса помалкивала. Она уже сообразила – именно такого рода людей её инструктор Борис Иванович называл застрявшими в прошлом. Они не хотели меняться, а мир вокруг них, тем не менее, развивался. Всё меньше соответствуя их представлениям о правильности порядков. В итоге они либо с болью ломали свои закостенелые воззрения не без помощи неравнодушных близких и товарищей, либо превращались в таких вот ворчунов, пусть и вопреки попыткам окружающих спасти их. Была у неё догадка, что возможен ещё и третий вариант. Страшный. Но на Земле он, к счастью, был уже неосуществим.
– Это анапские коллеги для нас грузовой флаер заказали, – с гордостью объяснял Пашка. – Мы их щас навестим, заберём обещанное и двинем на нём в Москву.
– Да? А кто его поведёт? Она? – ехидно осведомился постовой, ткнув пальцем в Алису. Он всё же заметил серебряного голубка на её комбинезоне.
Всего за пару минут он прошёлся по легкомысленности нынешних родителей. Не забыл и о безответственности учителей и инструкторов, доверявших малолетним ценную матчасть и зря тратившим немалые ресурсы на детские забавы. И вообще, по его мнению, не для того их предки несли тяжкое бремя и гибли, да-да, совсем не для того, чтобы детвора устраивала игры на земле, в воде и в небе. И даже в космосе! Слишком много вольностей, совсем распустили молодёжь… И вот сейчас, этот ребёнок с малюсенькой подготовкой имеет все шансы погубить и себя, и своих друзей, и транспорт.
Постового явно увлёк собственный монолог. Пашка и сёстры Белые слушали его, открыв рты от изумления. Не каждый день встретишь такого чудака. Время от времени они пытались возражать, но тщетно – его было не переубедить.
Одна из часто произносимых им фраз привлекала внимание: «Была б моя воля!..».
Алиса вытерпела, сколько смогла, и это было довольно долго. Возмущённо слушала его, хмурилась, но хранила молчание. А затем неожиданно для себя, подошла к нему в упор и выдала в его адрес короткий и выразительный монолог. О подлинной природе брюзги. Девочка изо всех сил при этом старалась не выказывать презрения.
Неизвестно, что больше проняло постового: пронзительный взгляд исподлобья синих от возмущения глаз подростка или тщательно подбираемые слова. Так или иначе, тот жалобно пробормотал что-то о нравах современных детишек и вспомнил о срочных делах. Через минуту длинная фигура в лётной куртке скрылась за углом ближайшего ангара.
Алисе даже стало как-то не по себе. Сразу возникла мысль: а не пойти ли перед ним извиниться? Но она решительно отогнала её. Шоковая терапия таким полезна. Нет сомнений, его взрослые коллеги не раз и не два разговаривали с ним о том же. И наверняка куда менее корректно, чем она. Всё же девочка пообещала себе позвонить Борису Ивановичу и рассказать об этом чудаке. Его нельзя было оставлять в беде одного.
Ребята пришли на расцвеченную зелёными огнями площадку, где ждал зафрахтованный флаер. Пока друзья под первыми лучами солнца стягивали и скатывали непромокаемые чехлы, Алиса обошла его, отцепила заземление и по выскользнувшему крутому трапу поднялась в просторный салон.
Грузовик как грузовик. Обычный итало-немецкий «вайсшторх». Атмосферник, к прыжкам не приспособленный, но четверть первой космической ему поддавалась. Шесть посадочных мест и столько же грузовых отсеков. Без проблем поднимет тонн двадцать и даже больше – анапские коллеги с классом флаера перестраховались. На таком же затупленном острие копья, под надзором инструктора, Алиса вместе с другими щеглами целых две недели гоняли по кругу и маршруту перед получением заветного значка. Почти всё умная машина могла выполнять сама, не требуя быстрой реакции или особых умений. Разве что чехлы снять и надеть не могла, и пыль вытереть на пультах. Да подвезти и увезти грузовые контейнеры – это само собой, за теми, кто встречает и провожает.
Алисе пришлось немного побороться с креслом, подгоняя его под себя. Потом дотянуться до гнезда под навигатор – накануне вечером она записала маршруты и режимы. Гарнитуры не нашлось. Ни на подголовнике, ни в багажных ящичках у кресла. Видно какой-то раззява уволок наушники. Хваля себя за предусмотрительность, она достала из кармана маленькое личное «ухо».
Пока она готовилась, свёрнутые чехлы были аккуратно засунуты в багажное отделение у люка. Пашка, довольно насвистывая, уселся в поворачивающемся кресле справа от Алисы. Затем подошла Маша и на правах старшей выгнала его на задние сиденья. Тот долго возмущался под хихиканье Наташи. Наконец, все сели, пристегнулись и успокоились.
Интерфейсы таинственно переливались изумрудным и янтарным. Поколдовав с пультом навигации, Алиса обернулась к своим спутникам:
– Куда сначала? В Анапу?
Маша, словно заправский шкипер, скомандовала:
– Держи курс на дельфинарий. Заберём оборудование – и до лагеря ныряльщиков.
Возражений не последовало. Люк гулко хлопнул, отрезав путь к отступлению. Зависнув над бетонкой, белоснежный грузовик выполз на стартовую площадь и, урча гравитаторами, взмыл в небо.
Не прошло и четверти часа, как руку Алисы пожимал её давнишний знакомый – доктор Васильков, крупнейший специалист по зубатым китам. Небольшого росточка, ненамного выше Алисы, толстенький, с торчащей, словно одуванчиковый пух, поседевшей шевелюрой, он весь излучал сердечность и радушие. Здесь, наверное, не обошлось без влияния его питомцев. Мало кто, подолгу общаясь с дельфинами, смог бы остаться угрюмым и зловредным.
Сёстры Белые, прихватив Гераскина с собой в качестве грубой физической силы, ушли на склад в сопровождении инженера гидросистем. Алиса же отправилась к открытому бассейну с дрессированными афалинами. Доктор любезно предложил составить ей компанию.
В дельфинарии сильно пахло морем и рыбой, фонари только-только начали гаснуть.
Несмотря на ранний час гостей хватало. Васильков то и дело здоровался, раскланивался, осведомлялся о делах и отвечал на вопросы. В общем, до открытого бассейна с громко мяукающими афалинами – было время утренней кормёжки, – они добрались нескоро.
Алиса вызвалась помочь наставникам покормить «разбойников».
– Проблема с синтаксисом у них осталась, – делился проблемой доктор. – И короткие предложения они ещё понимают, но если больше трёх-четырёх слов – всё, туши свет. А как им объяснишь сложное задание? Пока объясняешь вторую половину, они забудут первую.
Девочка поочерёдно бросала кефаль в рот то одному, то другому дельфину. Эта парочка, что ей досталась, с одинаковыми серыми пятнами на нижней челюсти, были братом и сестрой. Дик и Дженси – так их звали. У анапских был обычай давать питомцам имена, начинающиеся на пятую букву алфавита.
– Мы когда сравнивали словарные запасы черноморских и атлантических афалин, использовали миелофон, – рассказывала Алиса. – Один экземпляр институтские этологи себе потом выпросили. Можно их попросить о помощи.
– У симферопольских ребят те же проблемы, что и у нас. Миелофон, конечно, здорово помогает, – задумчиво произнес Васильков. – Но ведь с каждым дельфином заниматься надо отдельно. Уж больно они разговорчивые. И это у них словарный запас ещё скромный. А у чернышей, по меньшей мере, на порядок больше. Я боюсь даже представить, как с ними придётся работать.
Алиса догадалась, о ком говорит доктор.
– С малыми косатками?
– Да. Недавно к нам привезли троицу. Акклиматизацию проходят во втором бассейне.
Алиса докормила братьев. Те помахали ластами, лёжа в воде на боку. Благодарили.
В закрытом бассейне номер два плавало трое чёрных дельфинов с округлыми мордами. Один был покрупнее, длиной метров в пять, двое других почти на метр меньше. Самец и самки. Животные подплыли взглянуть на новых посетителей, но к краю бассейна не приближались.
– Не привыкли ещё, – сказал Васильков. – Осторожничают.
Алиса присела на корточки и рукой поманила животных к себе. Самец оказался посмелее и подплыл, окатив её сандалии тёплой водой. Девочка почесала дельфину подбородок. Тот разинул розовую пасть, довольно щёлкая и свистя. За своей порцией ласки подплыли и его подружки.
– Дар… Что тут ещё скажешь, – заметил доктор.
Алиса улыбалась, играя с дельфинами.
– Просто они дружелюбные.
Она с сожалением поднялась - нужно было идти обратно.
Когда они пришли на флаерную стоянку дельфинария, погрузка была в самом разгаре. Пластиковые контейнеры, похожие на огромные игральные кости, метровые в обхвате, один за другим переползали с погрузчика на лифт лойдера и исчезали в утробе металлической птицы. Всего их было четыре штуки. Алиса забралась вовнутрь и убедилась, что ящики попарно закреплены в центральных отсеках. Пашка вместе с инженером влезли в отсеки и проверили крепления. Всё было в порядке. Можно следовать дальше.
Ребята поблагодарили за помощь и попрощались с хозяевами дельфинария.

* * *

Когда грузовик с ребятами выбрался из Анапы, Пашка вдруг спросил:
– Сколько там до лагеря по прямой? Далеко?
– Километров девяносто. Но мы по прямой не летим, – сообщила Алиса. – А то нас над Новороссийском возьмут на поводок, – она легонько постучала пальцем по экрану с картой. – Куда-то торопишься?
– Искупнуться хочу, – сказал Пашка. – Я первый раз на Чёрном море этим летом.
Сёстры Белые воскликнули голос в голос:
– Ни за что не поверю! – и засмеялись.
– Честное слово, – обиделся тот.
Флаер летел над поверхностью моря на небольшой высоте. Гераскин, вытягивая шею, то и дело заглядывал за подголовник машиного кресла.
– Быстрей бы уже, – нетерпеливо вздыхал он.
– Мы почти на месте, – сообщила Алиса.
Сквозь лобовое стекло уже виднелась цель полёта – узкая бухта с маленькой речкой. Ещё через минуту можно было различить грибную делянку лагеря ныряльщиков – разноцветные палатки, окружившие одноэтажный дом с оранжевой двускатной крышей. Белый треугольник пролетел в стороне от лагеря. Грузовик заложил вираж над холмом, развернувшись по солнцу, и замедляясь, пошёл вниз.
– Сейчас все кусты будут мои, – пробурчала Алиса, поочередно смотря то сквозь стёкла кабины, то на обзорный экран. Приводных маячков на углах площадки водолазы, конечно, воткнуть не догадались, а расчищенного места было впритык. Но всё обошлось.
У трапа их встретили двое анапских ребят.
Тимур был рослым – он как раз недавно отметил шестнадцатилетие, – и мускулистым, и таким загорелым, что на фоне белой футболки его руки и бритая голова казались чёрными. Он был водолазом и инженером. Присматривал за «молодью» и гидротехникой.
Левон оказался худеньким черноглазым мальчиком. Будущий дельфинолог. А ещё он был очень галантным и вежливым, подавал руку девочкам на спуске из флаера. И даже после того как Алиса с друзьями попросили его обращаться к ним на «ты», всё время забывал об этом.
– По-моему на этих ракушках… – Тимур в слове «ракушки» ставил ударение на первом слоге. – …На этих ракушках все помешались. Но нам не трудно собрать сколько попросят. Там в пещерах их полным-полно. Лежали никому не нужные.
– Спасибо нашим «разбойникам», – Левон называл дельфинов, также как и доктор Васильков. – Дженси и Дик случайно наткнулись на вход в пещеру, когда искали потонувший баркас. Без них мы прошли бы мимо и ничего бы не заметили.
В лагере больше никого не было. На полянке перед палатками слегка дымился очаг – похоже здешние обитатели не отказывали себе в удовольствии готовить на огне. Из открытой двери в торце кораллитового дома гремел саксофон – по местному радио гоняли джаз.
– Батискаф опять утоп, – безучастно сказал Тимур. Заметив, что его слова шокировали гостей, он поспешно добавил. – Беспилотный. Робот. Пятый раз за эту неделю. То один, то другой, то один, то другой. «Тройка» только непотопляемая. Три ведь – счастливое число.
Левон извинился и вошёл в дом. Музыка стихла.
Здоровяк разворошил очаг и зашёл в одноместную палатку.
– До обеда проваландаются. Там такое подлое место – длинный козырёк и петляющий коридор, – гудел его голос из палатки. – Пал Палыч говорил – ещё один тектонический сдвиг… – Тимур вынес из палатки здоровенный рюкзак. – …И та часть стала бы недоступной. Коридор бы сомкнулся… Вы есть или пить хотите? – вдруг спросил он ребят.
Алиса с друзьями помотали головами.
Водолаз поставил рюкзак на землю и опять зашёл к себе в палатку. Пашка попробовал приподнять ношу и охнул от удивления – рюкзак еле поддавался.
Левон, сгибаясь под тяжестью, вынес из дома чемодан с аккумуляторными батареями. Пашка тут же пришёл ему на помощь. Тимур вышел из палатки с близнецом первого рюкзака, поставил его рядом и отобрал чемодан у ребят.
– За мной, – скомандовал он.
На краю лагеря в большой палатке маскировочного окраса у водолазов был склад. В углу несколько гусеничных тележек были заставлены кубами одноразовых контейнеров для сыпучих грузов. Их было много – видимо не только сёстры Белые собирались заняться отделкой бассейна. Или для чего ещё сгодится красивый ракушечник?
Тимур показал им образец. Многоцветные переливающиеся раковины по форме похожие на жемчужниц, но крупнее, толще и с волнистыми краями. Очень прочные – удар о молоток не оставил и следа.
– Живые малакологам интересны, а эти – нет, – сказал он.
– Эндемики. Водятся только в тех пещерах, – вставил Левон. – Но теперь их, наверное, разводить начнут.
Тимур извлёк из чемодана аккумулятор и стал подключать его к крайней тележке.
– А роботов у вас разве нет? – удивилась Маша.
– Все «многоножки» сейчас там, – водолаз ткнул большим пальцем в сторону моря. – Достают «восьмёрку». А наш бытовой робот ещё в начале лета поломался, – вздохнул он и вынул из чемодана второй аккумулятор. – Не рассчитал своих силёнок и крякнул. Хлипкие они. Пластик, – это слово он произнес, покривившись. – Пока вот обходимся без него.
Алиса вспомнила про своего домработника Полю. Тот тоже норовил всё делать сам. Даже если не умел. В ремонтном блоке, он, правда, для собственного ремонта побывал всего пару раз. Недавно робот вздумал починить папину старую кофеварку. Вроде бы её исправил, но сам получил короткое замыкание левой руки. Пришлось менять её на новую – старая конечность потемнела, и громко жужжала, пугая богомола.
– Поехали, – весело сказал Левон.
Алиса отправилась с ним к флаеру. Тележка ехала следом.
На передней стойке шасси находился крытый щиток, управляющий лойдером грузовика. Широкие створки грузового люка раздвинулись в стороны, выпуская лифт. Юный дельфинолог подогнал тележку вплотную к нему и аккуратно завёл на платформу.
Солидный голос Тимуры был слышен издалека:
– …Я и рад прокатиться в Москву. А то биологи мне уже все уши прожужжали про этих моллюсков – открытие века, – после непродолжительной паузы он сказал. – А это ювелиры заинтересовались из Сибири. Французы тоже заказывали. Я же говорю – помешались.
Пашка подогнал вторую тележку. Вслед за ним подошли сёстры Белые и водолаз с двумя рюкзаками на плечах. Возник вопрос загрузки и крепления ящиков в отсеках.
– Вручную закрепим, – махнул он рукой. Бугры мышц так и перекатились. – Там от силы на полчаса работы.
Пашка бросил взгляд на далёкие барашки прибоя и с тоскою вздохнул.
– Давно не были на Чёрноморье? – догадался Левон. – Вода сегодня мутноватая, но для купанья сойдёт. Тёплая.
– Времени мало. Нам надо успеть к девяти, – возразила Маша.
– Ребята на станции нас будут ждать, – поддержала её сестра.
Тимур усмехнулся:
– Успеем… Я вот первую неделю здесь из воды вообще не вылезал.
Платформа с тележкой исчезла в брюхе флаера. Парни по трапу залезли следом. Маша на правах главной отправилась руководить ими. Вскоре Левон вышёл наружу.
– Я им там только мешаюсь, – смущённо сказал он Алисе и Наташе.
Они подождали у лифта и поболтали о том о сём.
Да, он, конечно, бывал в Москве и не раз. И конечно бывал в Космозо. Но, честно говоря, ему там не очень понравилось. Дельфины красивее всех, а животных из внеземных морей в Космозо мало, всё больше сухопутные. Алиса была вынуждена признать, что дельфинолог во многом прав, но морских обитателей с других планет непросто доставить и ещё сложнее содержать их так, чтобы им не было плохо в неволе.
Лифт опустился и принял вторую загруженную тележку. Минут через десять и она была очищена от ящиков. Паренёк отогнал обе тележки обратно на склад и вернулся с рюкзачком.
Мельтеша полосатыми кедами, по трапу слетел Пашка.
– Я мигом! – крикнул он, убегая к морю.
Закончив погрузку и спускаясь за своими инструментами, Тимур доложил:
– Всё закреплено. Капитан, принимай работу, – улыбнулся он Алисе.
Ребята были готовы лететь, а Гераскин всё не возвращался. Маша уже собралась идти за ним, когда из-за кустов послышалось довольное посвистывание. Тёмно-русые волосы Пашки стали почти чёрными от воды и обсохнуть он толком не успел – рубашка была мокрой. Болтая пальцем в ухе, он ухмылялся:
– Водичка – класс!
Травяной полог покачнулся и провалился вниз. Сине-зелёный ковёр побережья, сшитый белой нитью прибоя, опрокинулся и стал размываться в дымке. Грузовик поднимался всё выше и выше – чтобы разогнаться, нужно было выйти в стратосферу. Только там, в морозной тишине, где всегда ясная погода и не мешаются птицы, скоростной флаер сможет домчаться до цели за считанные минуты.
Повинуясь командам автопилота, Алиса выровняла грузовик, как только на высотомере янтарём загорелась большая цифра «двадцать пять». Умная машина сама обо всём справилась у диспетчерской сети и, указав путь на экране с картой и лобовом стекле, дала добро на разгон.
Столбик указателя скорости дополз до середины шкалы, когда водолаз начал беспокойно ёрзать и покашливать. Наташа спросила, всё ли с ним в порядке. Но тот молчал.
Левон помялся и произнес, беспокоясь за товарища:
– Он не любит летать.
– Под водой я чувствую себя как рыба в воде, – Тимуру было неловко, и он старался скрыть это каламбуром. – А в воздухе, как и рыба, чувствую себя намного хуже.
Алиса попыталась его успокоить:
– У нас восемь гравитаторов. Из них работают четыре. Другие четыре в резерве. Если что случится – они не дадут нам упасть. Такого ещё ни разу не случалось!
– Я-то понимаю, – невесело усмехнулся Тимур. – А организм – нет.
Сёстры Белые переглянулись. Всё-таки близнецам намного легче обходиться без слов – Наташа сразу поняла взгляд Маши. Они обе завязали непринуждённый разговор об установке очистителей и синтезаторов морской воды в новом бассейне. Левон, смекнул, что к чему, и присоединился к ним.
Алиса взглянула на часы. Замерший было столбик скорости, пополз вверх.
Ближайшая к биостанции стоянка подходящего размера на Гоголевском бульваре была в трёх кварталах от неё. Воспользовавшись тем, что утром выходного дня на бульваре прохожих было немного, Алиса решила немножко упростить задачу встречающим. Нарушение, но чего не сделаешь для друзей?
На широкую мостовую упала вытянутая треугольная тень, и «вайсшторх», зависнув над бульваром, стал медленно опускаться вертикально вниз, задорно перемигиваясь красными и зелёными огнями. Ещё немного и широкие лапы шасси коснулись поверхности. Басовитое урчание гравитаторов смолкло, и открывшийся люк выпустил пассажиров наружу.
– Вы всех голубей распугали, безобразники, – обиженно сказала маленькая девочка с длинной косой спускавшимся по трапу ребятам. Она как раз кормила птиц, а прилетевший флаер неожиданно прервал её занятие. Дошкольница явно собиралась пустить слезу и Наташа стала поспешно её утешать:
– Прилетят твои голуби, не беспокойся. Они ненадолго улетели. Видишь, на карнизах сидят?..
Пашка по визиобраслету позвонил друзьям на биостанции, чтобы поторопить их. Но те уже заметили грузовой флаер и с погрузчиком спешили навстречу.
– А как вы с Левоном обратно вернётесь? – спросила Маша у Тимура. – Если хотите, попросим Алису, она вас потом отвезёт обратно.
– Не надо. Всё предусмотрено, – поспешно проговорил водолаз. – Пал Палыч сейчас в Москве. В понедельник, на рейсовом, мы вместе с ним и вернёмся. Втроём веселей.
Пашка и сёстры Белые отправились вместе с гостями на биостанцию, а Алиса осталась в грузовике дожидаться встречающих. Вскоре флаер наполнился ребячьими голосами, звуками шагов и жужжанием приводов лойдера. Затем всё стихло – встречавшие быстро управились с выгрузкой. Можно было уходить и ей.
Алиса задала автопилоту маршрут самостоятельного возвращения домой и вышла наружу. Одна за другой жестовые команды – «закрыть люки», «запуск» и «выполнение программы», – заставили машину свечой подняться в воздух. Диспетчерская сеть взяла грузовик «на поводок», и тот растворился в небе. К обеду он доберётся до дома.
Гришка скучал во временном бассейне. Ёмкость из кораллитовых панелей, которую они наскоро слепили за главной оранжереей, была неглубокой и мала в поперечнике. Ни прыгнуть, как следует, ни нырнуть поглубже. Их дельфинолог Лена – невысокая сероглазая блондинка с короткой стрижкой, – как могла, развлекала питомца. Дельфин наворачивал круги, гонял мяч по воде и отбивал его наставнице.
Она рассказала Алисе о намеченных планах:
– Тимур пообещал до вечера управиться, а отделкой мы уже в воскресенье займёмся.
– А гришкину подружку когда привезут? – поинтересовалась Алиса.
– Обещали в ближайшую среду, утром. И маму, и малыша.
Лена показала Алисе фотографии, которые прислали ей институтские специалисты. Две недели назад Медею увезли в Крым, там она родила дельфинёнка, а теперь должна вернуться домой. Вместе с сынишкой.
– Имя малышу так и не придумали, – посетовала Лена. – А что нового у Василькова?
– В анапский дельфинарий малых косаток привезли, – сообщила Алиса. – Самца и пару самочек. Они совсем необученные. Дикие.
– Васильков обязательно выпросит миелофон, – сказала Лена и, улыбаясь, добавила. – И тебя вместе с ним в придачу.
– А я не против. Я с косатками ещё не работала. Будет интересно.
Девочки поболтали о косатках, перебрасывая мяч Гришке. Наконец дельфину надоело водное поло, и он отбил мяч так сильно, что тот улетел в банановую рощицу. Он недовольно крякал и хлопал хвостом по воде.
Лена погрозила пальцем озорнику и сказала:
– Вредничает… Тесно ему в этом корыте.
– А я бы на его месте тоже вредничала, – согласилась Алиса. – Я, пожалуй, пойду. Скажешь ребятам, что я уехала в зоопарк?
На остановку Алиса пошла окольной дорогой по заросшему зелёному коридору из яблонь. Деревья здесь были очень старые и дички, усыпавшие их, могли быть съедобными разве что для птиц и белок, но спиливать яблони никто не решался. Посадили их в стародавние времена, когда станции юных биологов ещё и в задумке не было. Она любила гулять по этой тихой тропинке в стороне от центра бульвара. Прохожие здесь встречались нечасто, и можно было спокойно подумать о своём. Бывало, во время работы на неё накатывало такое настроение, когда хотелось немного побыть одной, а яблоневая роща отлично для этого подходила.
Алиса прошла в сторону Арбатской площади около квартала и уже вышла на открытую пешеходную дорожку, когда вдруг услышала оклик:
– А-а-л-и-и-с-а-а-а!
Она обернулась. К ней подбегал Пашка.
– Ты опять визиобраслет забыла, – с укоризной произнёс он, остановившись.
– Забыла, – кивнула она. – Вспомнила о нём, когда уже вышла из дома. А возвращаться – плохая примета.
На самом деле Алиса ещё и недолюбливала носить приборчик с собой. Если ей нужно срочно позвонить – так видеофоны есть на каждом шагу. А входящий вызов непременно случится в самый неудобный момент. Например, когда ты с миелофоном в руках пытаешься понять – чего же хочет новый питомец Космозо. Или в кабине «стрекозы», когда заходишь на посадку. Или ещё хуже – ты только зашла в душ и намылилась, а визиобраслет начал пищать и пищит не умолкая.
Пашка сообщил весть, ради которой он догнал девочку:
– Полосков звонил. Рассказал об экспедиции, предложил лететь и нам.
– Аркаша полетит?
– А куда он денется? – ухмыльнулся Пашка. – Да и близняшки согласятся…
– Маша с Наташей без Джавада лететь не согласятся, – уверенно возразила Алиса.
– Ну ладно. Полосков попросил тебя ему перезвонить. Я передал. Тебя проводить?
– Спасибо, не надо. Им… – она кивнула в сторону биостанции. – …Наверняка нужна твоя помощь.
– Лады, – коротко ответил Пашка.
Паренёк, насвистывая, отправился обратно.
Алиса постояла, смотря ему вслед, и пошла на остановку.

* * *

Экран видеофона оставался чёрным, однако сигнал установленного контакта загорелся. Алиса, Пашка и Аркаша ждали, что вот-вот появится и картинка, но изображение всё никак не показывалось. Алиса уже собиралась повторить вызов, когда из аппарата зазвучал удивлённый голос.
– Вы чего молчите? Языки проглотили? – спросил он.
– Гай-До, с тобой всё в порядке? – обеспокоилась Алиса. – Изображения нет.
– Ты разве не дома? – удивлённо спросил Пашка.
Гай-До, когда ему звонили по видеофону на его личный номер, выводил на экран с одной из внешних камер пейзаж с домиком и садом его хозяйки Ирии. Но не в этот раз. И отметка адресата указала на глобальной карте Земли не точку под Вроцлавом в Польше, а на местечко неподалёку от Волжской Луки.
– Я в норме. Я в Самаре. Разве на определителе не видно?
– Что ты там делаешь? – удивилась Алиса.
– Ремонтируюсь и модернизируюсь, – печально ответил Гай-До.
– Дела-а-а… – озадаченно протянул Пашка. Он был сильно расстроен.
В воскресный полдень друзья собрались у Алисы в квартире. Она накануне перезвонила Полоскову, как тот и просил. Капитан рассказал ей, что на днях улетает в длительный рейс на новом транспортном корабле и одним из пунктов маршрута назначена малоисследованная планета на окраине фиксианского пространства. Двумя месяцами ранее там уже высадился экспедиционный отряд, но специалистов им не хватало. К тому же правила рекомендуют включать в состав экспедиций молодых работников с подтверждённой специализацией. Незамутнённый пытливый взгляд всегда может пригодиться на новой, неизученной планете. Биологами отряд был укомплектован не полностью, потому капитан предложил Алисе вместе с её друзьями слетать туда и поучаствовать в работе.
Как объяснил Полосков, планета вращалась вокруг тусклого оранжевого карлика, живой мир на суше был довольно беден, а вот морская жизнь ещё не была толком изучена. Союзная комиссия по этике признала допустимым освоение открытого мира, и нужно было поскорее завершить исследования, чтобы приступить к колонизации. В общем, как сказал капитан, ребят в случае их согласия ждало ещё одно небольшое приключение, на этот раз неопасное.
На дорогу с учётом промежуточных остановок, погрузок и выгрузок, должно было уйти не менее десяти суток. Нетерпеливый Гераскин предложил лететь не вместе с Полосковым, а на Гай-До. Разумный кораблик в скорости не уступал своим полуразумным собратьям, а запаса энергии ему хватало для прыжка парсек на двести. В этом случае в пути они пробыли бы всего один-два дня. Алиса и Аркаша стали отговаривать товарища, указывали на приличия, но Пашке побоку были все условности и он всё равно настаивал на своём. Как выяснилось – напрасно.
Гай-До рассказывал ребятам:
– Меня переберут и укрепят, заменят генераторы, компенсаторы и моторы. Это из-за новых двигателей я у них тут оказался, – к печали в голосе робота прибавилась гордость. – Здешние конструкторы разработали новые планетарные моторы, проверяли их на автоматах, но для полного цикла испытаний им был нужен полноценный космолёт. Они хотели привлечь крупный корабль, но кто-то рассказал им о наших приключениях и они приехали к Ирии…
– И она согласилась? – перебил его Пашка.
– А что Ирия? Она, разумеется, согласилась. Конструкторы так её умоляли, так умоляли, чуть ли на колени не становились, – робот многозначительно хмыкнул. – Ну, она и сжалилась над ними. И вот я здесь… Сейчас покажу.
Видимо часть внешних камер всё же не была снята, и на экране, помигав, появилось изображение сборочного цеха. На соседних стапелях были видны ажурные каркасы лёгких разведывательных космолётов, но не сам кораблик. Изображение на экране несколько раз мигало – кораблик переключался с одной камеры на другую, – затем скакнуло, и Гай-До стал виден со стороны.
Его создатель, Самаон Гай, хотя и придумал и сконструировал Гай-До лично сам, от носа до кормы, но вдохновлялся теми космолётами, что были в ходу на Вестере. Небольшая яхта горизонтальной компоновки, пригодная как для полётов в атмосфере, так и для быстрых перебежек в Космосе – таким он представал случайному взгляду постороннего. Нужно было побывать внутри или долго изучать его навесное оснащение, чтобы оценить идею Самаона – полная самостоятельность от экипажа и в полёте, и в работе на поверхности планеты. Правда сейчас большая часть внешней и адаптивной обшивок была снята, оголяя скелет прочного корпуса, манипуляторы спрятаны, а корма и вовсе была полностью разобрана.
В цехе трудились десятка два человек и множество многоруких роботов-монтажников. У кормы Гай-До за установкой какого-то узла следил рабочий в зелёном комбинезоне, капюшоне и очках-консервах, весь увешанный инструментами, точно новогодняя ёлка игрушками.
– Сэрж, ты в кадре. Поприветствуй моих друзей, – раздался голос Гай-До.
Человек в зелёном комбинезоне улыбнулся и помахал рукой.
– Я настоял, чтобы они оставили часть моих камер и установили несколько внешних для обзора, – разъяснил ребятам кораблик. – Так я могу им подсказать, что и как. А то ещё соберут меня неправильно.
– Как долго продлятся работы? – поинтересовался Аркаша.
– До конца месяца обещали закончить, – сказал Гай-До. – Неделя уйдёт на испытания. Но я тут прикинул: судя по темпу работ, раньше начала осени я под Вроцлав не вернусь. Они такие копуши! Неспокойно мне, – пожаловался кораблик. – …За дочкой надо уметь приглядывать, никуда не отлучаясь, я ведь хорошо справлялся, а Ирия сейчас одна, Тадеуш в отъезде. Каково ей там бедняжке одной я и не могу себе представить…
Алиса, слушая причитания робота, задумалась. Так сложилось, что Самаон Гай не дожил до первого полёта своего творения, но разумный корабль начал осознавать себя довольно рано. Уже после гибели отца при первом пробном запуске Ирия поняла, что голос Гай-До во многом копирует голос и разговорные манеры её отца – интонацию немножко сварливого и сильно уставшего, но упрямого в достижении своей цели человека. Девушка так и не смогла решиться переписать модуль общения корабля. Наверное, было бы ошибкой предполагать, что в него переселился дух создателя, но что верно, то верно – у дочки Ирии была самая необычная нянька во всей известной Вселенной.
– А вы чего хотели? – вдруг спросил Гай-До. – Прокатить вас я пока вряд ли смогу. Разве что посоветовать что-нибудь. Модельный ряд скафандров в этом квартале обновили…
– Новые скафандры – это хорошо, – огорчённо вздохнул Пашка. – Только нам они ни к чему. Там куда мы собираемся лететь, можно обойтись и без них.
– Куда собрались? – картинка на экране исчезла. Вместо неё появилась вращающаяся трёхмерная схема Млечного Пути. Часть карты-схемы была подсвечена ярче остальной – это был Космос, посещённый и изученный кораблями Дальней Разведки.
Алиса, поковырявшись в своём навигаторе, зачитала ему четыре ряда цифр и буквенных индексов на лингве, обозначавших галакоординаты безымянной оранжевой звезды. Система немедленно была найдена и помечена на карте. Кораблик надолго задумался. Потом объявил:
– Интересно! Наши уже в самую глубь пиратского пространства забираются.
– Пиратский Космос? – оживился Гераскин. Должно быть, у него появилась надежда, что грядущие приключения могут быть не столь безопасными, как обещал Полосков.
– Был пиратский. Когда-то пираты нашли в этом секторе богатую ресурсами планету и построили на ней свою базу. Оттуда они совершали набеги и перехваты. Фиксианцы пытались бороться, но не слишком успешно, – голос Гай-До зазвучал громче. – Затем вмешались Земля, Вестер и Альдебаранский Аванпост. Пиратов выследили, Патруль устроил рейд и обезвредил их логово. Никто не ушёл. Это случилось ещё до моего создания.
На экране появлялись фотографии и схемы космолётов Патруля и пиратов, изображения пиратской планеты. Под конец пошла запись буксировки развороченного пиратского корабля. Останки тяжёлого крейсера волокли с низкой орбиты на стационар, чтобы разобрать и увезти его на транспорте. Пашка, раскрасневшись от восторга, следил за каждым кадром. Но надежд паренька Гай-До не подтвердил.
– Сейчас там вполне безопасно, – сообщил кораблик. – Так что каперанг Полосков прав, вам ничто не угрожает. Приятное будет путешествие. Жаль, что я не смогу полететь с вами.
Ребята ещё немного побеседовали с Гай-До и напоследок пообещали передать дружеский привет Полоскову. Гераскин уже смирился с тем, что его идея не удалась и успокоился.
Троица друзей начала обсуждать и спорить, что из багажа и оборудования брать с собой в экспедицию. Их прервал вошедший в гостиную робот Поля.
– Кажется, старая кофеварка опять начала барахлить, – сообщил домработник. – Полагаю необходимым сдать её в ремонт. А ещё лучше – выкинуть.
– Папа сказал, что она работает, – ответила Алиса. – Не надо её выкидывать, ладно? И не надо пытаться чинить её самому. Богомол после того раза никак не придёт в себя.
Богомол, тёмно-зелёный от смущения, выбрался из-под книжного шкафа и уковылял на лоджию. Он там прятался, когда считал, что ему уделяют слишком много внимания.
Домработник проводил его взглядом своих светящихся глаз и спросил хозяйку:
– Я всё сделал, как вы просили. Блины печь мне или вы сами готовить будете?
У Поли были проблемы с жаркой на обычной сковороде. Если с кастрюлями и духовкой он справлялся отлично, то вот блины или оладушки у него постоянно подгорали. Способность видеть тепло ему почему-то мало помогала.
– Я сама, – кивнула Алиса.
– Тогда, если вы не возражаете, я отлучусь ненадолго, – очень вежливо сказал Поля. – Мне надо проверить координацию. Ничего особенного, обычные плановые тесты…
– Ага! Опять собрался играть в шахматы до позднего вечера? – прищурилась Алиса.
– И это тоже. Но не до позднего вечера. Часов до пяти. Ваш отец обещал сегодня придти домой пораньше. Всего доброго, – попрощался робот с гостями.
Свободных выходных дней у алисиного папы почти не случалось. Работа в должности директора Космозо занимала всё выделяемое время и ещё немножко сверх того. Вот и в это воскресенье профессор Селезнёв ранним утром уехал в Космозо. Их новый питомец иттринч – жуткая зверюга с Паталипутры, – умудрился сожрать часть декоративного ограждения в виде узорной стальной решётки. Выбраться он бы не смог: каждая клетка с хищниками ограждена силовым барьером, который может мягко оттолкнуть, а если живой экспонат будет слишком настойчив, ещё и наддаст ему легонько для науки. Но решётку на границе своего нового дома иттринч всё же смог достать и обкусать, добавив работы дежурным ветеринарам и профессору – нужно было срочно делать анализы и промывание желудка глупому зверю. Алисина же мама вторую неделю не могла вернуться домой из Каира – сдавала проект нового жилого квартала.
Поля ушёл в ремонтный блок, что в цокольном этаже соседнего дома. Ему не терпелось поскорее начать играть в трёхмерные шахматы с другими домработниками. Он вообще был чересчур азартным для бытового робота.
Ребята перебрались на кухню. Алиса стала печь блины, а Пашка с Аркашей сели за стол и начали составлять список требуемого оборудования, сверяясь со списком уже имеющегося у экспедиции на исследуемой планете. Улучив момент, когда девочка отвлеклась от сковородки, Пашка попытался стянуть горячий блин и тут же заработал оплеуху скрученным полотенцем. У плиты с Алисой, как и с её мамой, происходила такая странная метаморфоза – под руку лучше не лезть, зашибёт ненароком.
Потирая затылок, Гераскин уселся на вертящийся табурет и поинтересовался:
– Что у них с гидротехникой?
– Батискафы у них там есть. Батискатов три штуки, – проверил список Аркаша. – Ещё у них имеются новейшие акваланги. Шестичасовые. Всё что нужно – есть, – подытожил он.
– Может, возьмём комплект наших минироботов? – предложил Пашка. – Ими образцы собирать сподручнее. В поездке на Красное море они ведь нам здорово пригодились.
– У нас на биостанции осталось всего два рабочих комплекта, – напомнила Алиса. – И потом, кто их там чинить будет в случае поломки? Аркаше опять мучиться придётся?
Аркаша пожал плечами. Он как всезнайка понимал основы робототехники, но большого воодушевления от мысли о железках не испытывал. Генетику считал главным призванием.
– Наверняка у них есть технари, смыслящие в гидротехнике, – сказал Пашка. – Помогут нам, если что случится…
– Да? Я знаю, чем всё это закончится, – нахмурившись, повернулась к нему Алиса. – Минироботы потонут на километровой глубине, и мне придётся, краснея и хлопая глазками, умолять о помощи.
– Я! Я буду просить о помощи, если это произойдёт. Даю слово, – пообещал Пашка.
– Поверим? – Алиса посмотрела на Аркашу.
Тот задумчиво потёр подбородок, встретился взглядом с Пашкой и кивнул.
– А куда деваться, – усмехнулся он.
Лучше уступить: не согласишься – Пашка будет дуться всю дорогу. Так уже бывало.
Алиса, выпекая блины, покомандовала товарищами. Те заварили крепкий чай, расставили чашки и тарелки, и стали дожидаться угощения. Их терпение было вознаграждено тарелкой с высокой стопкой румяных тоненьких блинов.
– А сгущёнка? – вопросительно поднял брови Пашка.
Девочка, порывшись в шкафу, нашла голубенькую банку и поставила перед ним. Пашка, повеселев, мастерски открыл её. Троица друзей уселась пить чай. Блины закончились быстро.
– Посуда за вами, – предупредила ребят Алиса. – Встречаемся внизу.
Ей нужно было собрать экипировку и кое-какие мелкие вещи и отвезти их на биостанцию. Завтра утром они все приедут на Гоголевский бульвар, отошлют упакованное оборудование, и сами отправятся вслед за ним на космодром.
Перед уходом Алиса выбралась на лоджию, проведать богомола. Тот дремал под креслом. Метеорологи сдержали своё слово – на улице стояла приятная летняя прохлада, и накрапывал дождик. Сквозь дымку на горизонте виднелись башни жилых высоток, внизу у подножья её и соседних домов волновались кудряшки деревьев парковой зоны, в ней мокро блестели ленты наземных дорог.
Накинув ветровку и взяв увесистую сумку, она спустилась по лестнице. Пару последних этажей она проехала по перилам и пулей выскочила в вестибюль. Проверив обычную почту – в ящике было пусто, – вышла на улицу. Пашка с Аркашей ждали её под козырьком у выхода.
– Чур, я поведу, – сказала Алиса, направляясь к пашкиному флаеру.

* * *

На взлётно-посадочную площадь Алиса прошла через служебный терминал космодрома. Её имя было внесено в список экипажа транспорта, что дозволяло свободно бродить по всей территории, почти не натыкаясь на заблокированные двери. Только вот лазить по ангарам и складам ей было совсем неинтересно. Это занятие в самый раз для младшеклассников, но не для солидного космического странника вроде неё.
Среди остроконечных шпилей других грузопассажирских космолётов её цель виднелась издалека. Столп крупнотоннажного транспорта возвышался в стороне на отдельной стоянке, упираясь в бетонку сразу восемью опорами. Между спонсонами планетарных моторов темнели провалы грузовых люков, из которых, точно высунутые языки, отлого спускались пандусы. По ним то и дело заезжали и выезжали роботы-погрузчики, раскрашенные в весёлую жёлто-оранжевую полоску и мигавшие сигнальными огоньками.
Мимо Алисы, идущей по пешеходной полосе, обдав запахом нагретого машинного масла и металла, грузно прокатилась платформа с разноцветными контейнерами. По маркировке на их боках было понятно, что они предназначались для фиксианского орбитального терминала. Платформа обогнала её, подъехала к космолёту и встала в конце ряда точно таких же машин, ожидая своей очереди.
В стороне от маршрута погрузочных автоматов, скрестив руки на груди, за ходом работ наблюдал невысокий поджарый человек. Лицом и руками он был дочерна загорел, но из-под закатанных рукавов выцветшего комбинезона выглядывала белая кожа. И без того светлые волосы выгорели под десятками посещённых солнц, а цепкие серые глаза были глубоко спрятаны в тени бровей. Это был капитан первого ранга Дальней Космической Разведки Полосков Геннадий Петрович, пятидесяти лет отроду, двадцать из которых он был близким другом отца Алисы и тринадцать – другом самой Алисы. Во всяком случае, в семейном фотоальбоме Селезнёвых хранилось стереофото её первого дня рождения, где капитан держал на руках кроху, в которой Алиса с неохотой признавала себя.
Капитан обернулся, когда она подошла.
– Внушителен, правда? – скромно улыбаясь, кивнул он в сторону корабля.
Она согласилась. Здесь, у кормы космолёта, даже запрокинув голову, нельзя было увидеть его клинообразный нос, нужно было отходить подальше. На борту над пассажирским люком крупными буквами на лингве, русском и английском горело имя корабля: «Иравади».
– А где мальчишки? – спросил капитан. – Опаздывают?
– Скоро придут. Пашка с Аркашей застряли на терминале, – ответила Алиса. – Мы с собой везём кое-какое оборудование. Его надо как следует упаковать.
– Хорошо. Ваши каюты – на втором уровне жилого яруса. Не потеряешься?
– Не потеряюсь, – улыбнувшись в ответ, мотнула головой девочка.
Капитан мельком взглянул в сторону корабля и замер. Лицо его вытянулось.
– Ну вот, опять, – как-то по особенному тоскливо вздохнул Полосков.
Алиса, повернувшись, увидела, как вниз по пассажирскому трапу торопливо спускается здоровенная рыжеголовая фигура. Споткнувшись на последней ступеньке, к ним подошёл Зелёный. Бортмеханик и неразлучный друг капитана был широко известен в Космофлоте из-за своей окладистой бороды и на редкость пессимистичной натуры. Шуточки насчёт его занудного характера гуляли по всему исследованному Космосу. Впрочем, как и Полоскову, опыта ему было не занимать.
– Привет отважным звездоплавателям, – поприветствовал он девочку.
– Здравствуйте, Зелёный.
– Гена, может, задержимся на денёк-другой? – попросил Зелёный.
– Ну что опять стряслось? – поинтересовался капитан, шаря руками по карманам.
– Не нравятся мне тесты второй вспомогательной очереди. Частоты конвертера маленько скачут, – мрачно сообщил бортмеханик. – Давай задержимся и заменим весь узел? А?
– Вчера вечером тебя беспокоила герметичность шлюзов верхнего ангара, – ответил Полосков. – Уже до генераторной добрался?
– Это… – начал было Зелёный.
– Что «это»? – сердито оборвал его Полосков, доставая курительную трубку из кармана. – Ты лично принимал корабль. И подтвердил, что всё в полном порядке. Разве не так, старший бортмеханик?
– Так то оно так… – протянул Зелёный, поглаживая бороду.
– Филидор! Ну, сколько можно мучить технику? Признайся – ведь всё в порядке.
– У нас дальний рейс, мало ли что может случиться, – настаивал на своём бортмеханик. – Вдруг из строя выйдут все основные установки и на вспомогательные ляжет большая нагрузка. Тут-то они и дадут о себе знать.
– У нас на борту есть и цех, и запас деталей для ремонта и производства любого узла, – спокойно отвечал капитан. – Ты полкорабля сможешь заменить, если понадобится.
– Ну да, с этим не поспоришь…
– Филидор! Всё будет хорошо.
Полосков продул трубку и стал её набивать табаком. И тут его осенило.
– Так… А где оба младших бортача? Ты что, их уже озадачил?
– Э-э-э… Гоняют тесты на третьей вспомогательной, – быстро ответил Зелёный.
– Так… Пошли! – Полосков кивнул в сторону трапа. – Алиса, ты не теряйся, – уходя, мягко сказал он девочке.
Космонавты поднялись по трапу и исчезли в люке. Алиса немного постояла у входа, высматривая друзей, но те так и не появились, и она отправилась к себе в каюту. Переодевшись в лётный комбинезон, девочка убрала баул с вещами в шкаф и вышла в коридор. Переступая комингсы в растворенных люках, она добралась до подъёмника на нижний бытовой ярус.
В помещении общей кают-компании было пусто и тихо. Другие пассажиры ещё только начали прибывать и поначалу расходились по своим каютам, готовясь к долгому путешествию. Лишь в баре беззвучно работал стереовизор, показывая соревнование гребцов на каноэ за кубок Европы. Француз лидировал. Алиса нашла в холодильном шкафу банку с оранжем и уселась у дальнего журнального столика, чтобы видеть, кто заходит в кают-компанию. Мягкое кресло, чуть подрагивая, подстроилось под форму её тела, хотя было удобно и так.
Внезапно по интеркому прогремел голос Полоскова:
– Зелёный, балансировка. Отсек бэ-один-четыре… Филидор?! Ты где лазишь?!
Постепенно, по одному, по парам, в кают-компанию начали подтягиваться и знакомиться друг с другом остальные путешественники. Среди них знакомых Алисе не было, да и все они, как назло были намного старше её. Поэтому, когда в кают-компанию вошли Пашка и Аркаша, она облегченно вздохнула. Не то чтобы она сторонилась взрослых и новых знакомых, просто за последние месяцы этих знакомств было уж слишком много. Со старыми друзьями ей было как-то спокойнее.
По интеркому опять прозвучал голос капитана:
– Зелёный, гравистатика, десять процентов! Дальше – по списку два-семь!
Аркаша заговорился с пожилым вестерианцем, на котором вместо стандартного лётного комбеза был надет компенсационный костюм патрульного. Пашка оставил приятеля, подошёл и сел напротив Алисы. Подперев кулаком голову, он глядел на неё и молчал.
Наконец, вздохнув, Пашка спросил:
– Ты Тимура видела?
– Водолаза? А он разве здесь? – удивилась Алиса. – Он собирался вернуться на Чёрное море.
– Я тоже так думал. Но оказывается, Тимур летит с нами, на ту планету. На Варций.
– Сбежал от малакологов, – усмехнулась девочка.
– Видно они его и вправду допекли, – согласился Пашка. – Раз он согласился ЛЕТЕТЬ.
– Можно весь рейс пробыть в каюте и спортзале, и начисто забыть о Космосе, – заметила Алиса. Подумав, она добавила: – Знаешь, ты постыдился бы.
– Я ведь не глумлюсь, – отговорился паренёк. – У всех ведь есть свои слабости. Ничего такого в этом нет. У меня тоже есть слабости. И немало…
– Я знаю самую главную – ты слишком много говоришь, – перебила его Алиса, улыбаясь уголками рта.
Пашка уже собирался ответить, но промолчал, пожимая плечами.
По интеркому прозвучал сигнал «всем внимание!» и послышался голос капитана:
– Всем пассажирам и экипажу, кроме инженерной рубки, выйти на построение!
Гул голосов и стук торопливых шагов заполнил коридоры и подъёмники. Троица друзей вслед за всеми спустилась вниз и вышла на стартовую площадку перед космолётом. Слоистые облака ненадолго расступились, выпуская солнце на волю, и его яркие лучи заливали площадь космодрома.
«Иравади» преобразился. Пандусы были убраны, грузовые люки были задраены, а щиты верхнего и нижнего ангаров плотно затворены. Остроносая колонна корабля с белоснежной сотовой броней расписанной серой сеткой адаптивной обшивки, чем-то неуловимо походила на орлана, присевшего на скалу. Алисе на мгновение даже показалась, что огромная машина нетерпеливо покачивается с опоры на опору. Так птица нетерпеливо переминается с лапы на лапу, ожидая, когда ветер подует в нужную сторону и можно будет сняться с насиженного места и устремиться в небо. Но это было всего лишь наваждение, она моргнула, и очарование исчезло.
Преобразился и Полосков. По случаю своего первого полёта на вновь принятом корабле, он переоделся в парадную форму: темно-синий мундир с золотыми звёздочками на рукавах и крылатой солнцем на кокарде фуражки. Теперь он выглядел тем, кем и был на самом деле – безукоризненным капитаном, у которого позади за плечами были многие тысячи парсек.
Полосков нацепил гарнитуру и окликнул друга:
– Зелёный?!
– Старший бортмеханик докладывает – все трое на посту! Полная готовность! – откуда-то сверху прогремел голос Зелёного, и добавил, уже затихая: – Прикуплю две…
– Так. Все остальные должны быть здесь. Начнём, – капитан пометил что-то в бортовом журнале. – А ну, лети отсюда, – он отмахнулся от осы. – Я – здесь…
Капитан стал проводить перекличку. На небольших разведывательных или пассажирских кораблях эту процедуру обычно пропускают – экипажи маленькие. Но здесь эта формальность жизненно важна. Вдруг кто-нибудь потеряется или окажется возле опасного механизма, когда тот начнёт работать. Беды не оберешься.
Добравшись до конца списка, Полосков посмотрел на наручные часы и объявил:
– Старт – через двадцать шесть минут. За пять минут до старта все должны быть на местах согласно расписанию. Космолёт покидать без моего разрешения запрещается. Вопросы есть? – он подождал, но ответом было молчание. – Вопросов нет. Все на борт!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Прекрасно написано. Прекрасно! Даже напомнило обстоятельные произведения Сергея Павлова.
Правда, я хотел бы посоветовать писать «косатка» через «о» (название этого млекопитающего пишется именно так).

Любителем советской фантастики будет приятно читать, интересно, где они - те, кто постоянно требуют чего-нибудь в этом духе.
Правда, на счет Сергея Павлова предыдущий оратор несколько перегнул.

Написано очень хорошо и живо. Только пока непонятно, в чем интрига сюжета. В терминах фанфикописателей похоже на типичный флафф. Идет описание жизни, и вроде бы все хорошо, и жизнь у них интересная, а в чем заключаются цели персонажей - пока непонятно. И что им мешает добиться своих целей - тоже. Может, я что-то неправильно понял?

Cold_dog писал(а):В терминах фанфикописателей похоже на типичный флафф. Идет описание жизни, и вроде бы все хорошо, и жизнь у них интересная, а в чем заключаются цели персонажей

Это, скорее, "Повседневность" или даже "Занавесочная история".

Pinhead писал(а):Это, скорее, "Повседневность" или даже "Занавесочная история".

Точно. Весь экшн впереди Но не кровожадный.

Коллега Пруль писал(а):Даже напомнило обстоятельные произведения Сергея Павлова.

Насчёт Павлова верно подмечено. Только у "космонавта который никогда не летал" тексты сложноваты.

Подросший Вжик писал(а):Но не кровожадный.

Он и не должен быть таким. Главное, чтобы было интересно.

Определение "поджарый" что-то никак не ассоциируется у меня с Полосковым. У Мигунова, впрочем, тоже:

Думаю, Алиса с Зелёным всё-таки на "ты", а Полосков вряд ли будет звать его полным именем.

Алексей Аксёнов писал(а):Определение "поджарый" что-то никак не ассоциируется у меня с Полосковым.

А у меня почему-то ассоциируется.

Cold_dog писал(а):А у меня почему-то ассоциируется.

У КБ он точно описан не таким. Впрочем, тут, я так понимаю, вообще от Булычева мало что есть. Это, скорее, по мотивам.

Мне понравилось! Действительно очень хорошо написано. Напоминает "Новости будущего века". Требую продолжения!!!!
Надеюсь мы не получим долгостроя навроде Баллады (я все еще верю) или Мира грез!!!