http://www.rusmed-forever.ru/phpf16/inde ... 1597&st=20
Маразм космических масштабов
По ночам пионеры пели песни.
Громко и, как правило, хором.
Переборки Звезды Смерти стонали от их слаженного рёва, а страдающему бессонницей Императору хотелось выть. Он с головой забирался под одеяло, затыкал уши когтистыми пальцами и в бессильной злобе бормотал полузабытые джедайские мантры.
Мантры не помогали. В скором времени сквозь гнусавый императорский бубнеж с новой силой пробивались задорные пионерские песни.
"На пыльных! Тропинках! Далеких! Планет! - экзальтически скандировали пленники, аккомпанируя себе на суповых бачках. - Останутся! Наши! Следы!"
Тут гаденыши явно поскромничали. Наследить они успели повсюду. Даже в пыточной камере, где всю их шайку битый час кололи циклобарбиталом, красовалась надпись "Миша плюс Катя равно любовь".
Камера не произвела на пионеров никакого впечатления. У зубного они видали и не такое.
Инъекции тоже не помогли. При одном взгляде на шрамы, оставленные уколами школьной врачихи, опытному экипажному палачу стало дурно, а наемный персонал трусливо укрылся в препараторской. Но и после того, как специально вызванный Вейдер, скрипя суставами, вкатил каждой заразе по три куба галоперидола, истеричный пионерский задор не уменьшился ни на грамм.
Сейчас, в холодной космической ночи, этот задор долбил императора в темечко с энтузиазмом отбойного молотка.
"Вперед, заре навстречу, товарищи в борьбе! Штыками и картечью..."
На слове "заря" император заскрипел зубами. "Зарёй" назывался пионерский звездолет, допотопная ламповая консерва, в сравнении с которой "Тысячелетний сокол" космического проходимца Соло казался чудом техники. Фуражиры Вейдера наткнулись на эту жестянку в непосредственной близости от повстанческой базы и, справедливо посчитав её ломом цветных металлов, уволокли на Звезду.
Услыхав название звездолета, император откинулся в кресле и долго дрыгал ногами. Последнему тонтону, включая современных писателей-фантастов, прекрасно известно, что нормальные звездолеты называются "Разрушителями", "Пожирателями" или, на худой конец, "Раздолбателями звездных систем". Раздолбатели император собирался выделить в отдельный класс, оснастить гиперплазменными бульбуляторами и бульбенить повстанцев до полной победы галактического империализма.
А они, пионеры, собирались этому помешать.
"Э-эх, хорошо в стране советской жить! Эх, хорошо стране полезным быть!"
На третьем куплете император не выдержал. Он вскочил с постели, ощупью сунул ноги в тапки и, путаясь в мантии, рванул на тюремную палубу. Охранники, бездушные тупоголовые клоны, вежливо уступали ему дорогу.
"Если что-то... я забуду..." - будто почуяв приближение начальства, заголосили пионеры. Эту песню они исполняли особенно часто и настолько вдохновенно, что по окончании император готов был забыть родную маму. Так что в камере ничуть не удивились, когда он со всей Силы лягнул тапком бронированную дверь и завопил:
- ХВАТИТ!
Звякнули суповые бачки, и за дверью - о счастье! - воцарилась хрупкая тишина.
- Звездолет отдавайте, фашисты. - звонко потребовали оттуда.
- И галстуки пусть вернут!
- И значки!
Император сумрачно вздохнул. Звездолет давно сдали в переплавку, а всю атрибутику конфисковал Вейдер. Значки он приварил к нагрудной пластине доспеха, а галстуки, меняя через день, повязывал на шею. Вейдер, как доносила служба безопасности, последнее время вообще вел себя неадекватно. Однажды его поймали в коридоре с заклиненной в положении пионерского приветствия рукой.
- Молчишь, гадина. - истолковав этот вздох по-своему, насмешливо сказали из-за двери. - Стыдно?
- Тоже мне, просвещенная монархия...
- Мало вас в семнадцатом нашлёпали!
- Да чего с ним возиться, с буржуем. Отря-я-яд! Ззапе-вай!
- Стойте! Погодите! - оседая по стенке, взмолился император. - Дались вам эти галстуки! Ну, хотите, я вам свой шаттл подарю? Кожаный салон! Со всеми удобствами! - поразмыслив, он скрутил в кармане полновесную фигу. - Честное императорское, ну?
За бронированной дверью императорской фиги не видели и задумались. Молчание длилось недолго. Сторговались на шаттле, паре испорченных значков (император надеялся спилить их с Вейдера) и бортпайке на семерых.
Уже у себя в покоях, в приятной полудреме, император вспомнил, что он, вообще-то, персонаж отрицательный. Ну и что, что дети. Комсомольское отродье! Выкинуть за борт, и всего делов...
Утром пионеры пропали.
Их выпустил Вейдер. За два часа до подьема он спустился на тюремную палубу, самолично отконвоировал пленников к императорскому шаттлу и, смущаясь, попросил передать письмо для какой-то Алисы Селезневой.
Галстуки ему оставили на память.
Маразм космических масштабов - 2
Все пять серий император болел за космических пиратов.
Он то и дело вскакивал с места, лупил по головизору фиолетовыми молниями, возмущался и переживал; а когда пиратов все-таки арестовали, обозвал картину малометражным пропагандистским убожеством и пообещал организовать на месте Шосткинского ПО «Свема» радиоактивную пустыню со свободным посещением для джедаев и членов их семей.
Вейдер на поклепы не реагировал. Он пребывал под впечатлением. С каждым новым просмотром ему все больше хотелось сделать для девочки Алисы что-нибудь хорошее. Аннигилировать настырную тренершу. Поджарить из бластера болтливую отличницу. Или ворваться со взводом штурмовиков на урок английского, шлепнуть училку из парализатора, а остальных поставить к стенке и душить, пока не сознаются, который из них Коля Герасимов и где эта гнусь дагобарская спрятала миелофон.
- Каззлина. – с чувством просипел Вейдер, вспоминая заключительную сцену и телячий Колин взгляд.
- Вот, кстати, да, козёл у них колоритный. – оживился император. – Оригинальная творческая находка. На канцлера Валорума похож. – и, довольный шуткой, переключил головизор на новости.
Симпатичная фиолетовая дикторша бойко затрещала об успехах отечественного свиноводства и затянувшейся битве за урожай.
Но Вейдер её не слышал. Упоительная картина самостоятельных поисков миелофона завладела им без остатка.
Пионеров, конечно, голыми руками не возьмешь. Поначалу они будут отчаянно сопротивляться, метко плевать штурмовикам в респираторы, лягаться и вопить. Может быть, даже ПЕТЬ! Впрочем, трудности технического характера Вейдера не пугали. Испугаться могла непривычная к подобным зрелищам Алиса. Так что из больницы ее лучше не выпускать. Палату взять под охрану, здание оцепить, посетителей разогнать, а медперсонал, во избежание пиратских провокаций, запереть в подвале. Пусть заодно обсудят там недостойное поведение особы, дернувшей с боевого дежурства в кинотеатр.
В прежние времена Вейдер наверняка не удержался бы от соблазна расстрелять самоходчицу перед строем. Но теперь, когда в ушах его звенела дивная музыка, так хотелось стать чище и добрее. Добрее, йодина мать!
«… и в беде не брошу друга никогда-а-а…» - умиротворенно гундосил Вейдер, воображая, как обрадуется Алиса, получив миелофон с доставкой прямо в камеру. В палату, то есть. И он, Вейдер, пользуясь случаем, расскажет этим чудакам из будущего, что флипы - тупиковая ветвь авиастроения, на них даже КМГУ подвесить нельзя...
Тем же вечером службе внешней разведки с риском для жизни удалось добыть с заблудшей орбитальной станции плохонькую копию очередного сериала.
- Ну и рожа у тебя, Шарапов. – сказал император, когда Вейдер явился к нему на утренний доклад. На переборке за императорским троном уже болталась полноцветная копия плаката «Болтать – врагу помогать», а гвардейцы наперебой хвастались синими погонами. Из пыточной камеры доносилось визгливое леино «Кафылёк, кафылёк! Не брала я никакой кафылёк!» и грозное таркинское «Так что ж я, по-твоему, честь офицера замарал?»
"Поглядеть бы хоть глазком, какие пытки будут ТАМ, в прекрасном далёко..." - подумал Вейдер, а вслух сказал:
- Спорим, Ваше Величество, что даже вы не знаете координат астероида Шаболовка-37?
А вот Наташа просто прекрасно в этом костюме выглядит! 
